— Джанин! Джанин! Ах вот вы где! — запыхавшись от быстрого бега, воскликнула служанка. — Слава богам, нашлись! Его величество прибыл. Срочно желает вас видеть.

Девушка, до этого момента спокойно сидящая в маленькой увитой розами беседке у кристально чистого пруда, встрепенулась.

Со стороны, вероятно, казалось, что она просто вышивает и наблюдает, как над сверкающей водной гладью резвятся прыгучие рыбки. На самом деле Джанин пребывала в мире грез, качаясь на волнах своих мечтаний.

Теперь им суждено сбыться!

Осталось подождать пару недель, пока любимый вернется из плавания. И тогда она, Дар Богов, верховная жрица, наконец исполнит свое предназначение и они смогут быть счастливы.

Очень-очень счастливы! Как никто из ныне живущих.

Джанин вздохнула, отложила пяльцы и, поднявшись, мягко улыбнулась отвлекшей ее девушке.

— Ну что ты так переполошилась, Мади! Я уже иду. Его величество не обмолвился о сути разговора?

Служанка отрицательно потрясла головой.

Короля многие боялись. Он был немолод, суров и, ходили слухи, очень легко впадал в гнев. Собственно, как там в действительности, Джанин не знала: она видела его величество только на светских и храмовых мероприятиях и в те нечастые визиты, когда он, как сейчас, приезжал в ее резиденцию получить благословение на какое-то очень важное дело.

Непозволительно заставлять ждать короля! Так что девушка поспешила назад в дом.

Его величество восседал в зале благословений на своем троне, который был, конечно, куда более скромным, чем в главном зале дворца, но все равно ослеплял великолепием. Место верховной жрицы, рядом и чуть ниже, меркло на его фоне.

Джанин подошла, чуть-чуть поклонилась, как приличествовало ее статусу, и села в кресло, ожидая, что король заговорит первым. Как и всегда в таких случаях, в зале за закрытыми дверями они оставались вдвоем, чтобы ни одна душа не знала сути их разговора.

— Ваше верховносвященство, я помню, что вы вне политики, однако сейчас остров находится в крайне опасном положении. Нам срочно нужно пророчество!

Он сделал паузу, и девушка решила, что уже можно отвечать.

— Я понимаю, ваше величество. Дайте мне буквально месяц, и я назову имя своего избранника.

— У нас нет этого месяца, Джанин, — вздохнул его величество.

Он и раньше часто переходил с ней на неформальное общение, называя по имени. Как-никак Дар Богов ему годилась в дочери, если не во внучки.

— Что же касается избранника, я уже все обдумал. Канцлер Эрози́ станет вам достойной партией. Возможно, сейчас вам так не кажется, но поверьте моему опыту. За ним вы будете как за каменной стеной и в плане финансов, и в плане охраны.

У Джанин от шока в первую секунду аж сдавило спазмом горло. Когда же воздух вновь стал поступать, она проговорила:

— Но позвольте, ваше величество! На протяжении веков верховная жрица сама выбирала мужа среди свободных и согласных мужчин. Это традиция…

— В тяжелые времена традициями приходится поступаться. Через три дня будьте готовы стать женой графа Эрози. Этого времени достаточно для подготовки к свадьбе. Впрочем, чтобы не смущать народ отступлением от обычаев, вам необходимо завтра же на воскресной службе объявить имя своего избранника. И это должен быть канцлер.

В зале, несмотря на летний солнцепек, стояла комфортная прохлада. Резиденция верховной жрицы была снабжена хитрой системой воздуховодов, из которых в жаркую погоду поступал прохладный воздух из подвалов. Однако сейчас Джанин показалось, что ее оголенные плечи сковал лютый холод.

Нет, она не готова пойти на такую жертву! Не должна! Это несправедливо!

— Я не сделаю этого, — прошептала девушка, опуская глаза.

Немыслимо перечить королю, но и его решение… немыслимо. В конце концов, она не простая аристократка, чьими жизнями его величество может распоряжаться. Она Дар Богов!

— Что ж, это ваше право, — недовольно пожал плечами монарх. — А мое право — казнить изменников. Собственно, так я и поступлю с Теобальдом, когда он вернется с материка.

— Что?! — потрясенно ахнула Джанин. — Этого не может быть, Тео бы никогда… — и она осеклась.

Тео, конечно, никогда бы, но ничто не помешает королю обвинить парня, а слово его величества — закон. И приговор…

— Он же ваш сын, — попыталась девушка воззвать к родительским чувствам. — Не станете же вы…

— Казнить наследника? — хмыкнул его величество, скептически приподнимая широкую бровь. — Еще как стану. У меня есть второй сын, а измену прощать нельзя никому. Даже родной крови.

Король поднялся с трона.

— У вас есть время подумать до службы. И помните, если хоть одна живая душа узнает об этом разговоре или о том, что вы выбрали имя… под давлением, расплачиваться тоже будет Теобальд.

И монарх, не оборачиваясь, пошел к двери. Его тяжелые шаги эхом разносились по залу, словно удары молота по гвоздям, которые вколачивают в крышку гроба.

***

За пару дней до этого

Джанин проснулась сегодня раньше обычного. Приятное волнение заполняло все ее тело и не давало нежиться в постели и дальше. За окном вовсю щебетали птицы, а первые солнечные лучи уже посетили комнату. На стуле около кровати висело приготовленное кипенное платье.

На первый взгляд оно казалось простым: облегающее по фигуре, слегка расклешенная юбка, длинные рукава-раструбы, скромный вырез — все, чтобы подчеркнуть ее непорочность. А пошито платье было из очень дорогой материи, в изготовлении которой применялась магия. И от этого, когда на ткань попадали лучи, оно начинало светиться и переливаться, как перламутр.

Верховная жрица в такой особенный день должна сиять! Джанин исполнялось двадцать!

Она уже два года как была совершеннолетней, но только теперь, как и другим магам, ей стало позволено выходить замуж. Ну а поскольку она не только девушка, а Дар Богов, это было праздником для всего Сольяди, огромного процветающего острова. Острова, несомненно, любимого богами, иначе они бы не подарили ему династию верховных жриц.

А было это так.

В незапамятные времена боги спустили на Сольяди девочку и сказали правителю:

— Заботься о ней, как о родной, ибо это наш Дар вам, простым смертным. Девочка должна сохранять невинность и духовную, и телесную. А когда повзрослеет, выйдет замуж и наутро после брачной ночи сделает пророчество. Внемли ему — ибо мы станем говорить ее голосом! Она расскажет вам, что ждет остров в ближайшие двадцать — двадцать шесть лет, до того момента, пока не повзрослеет и выйдет замуж уже ее дочь. И, в свою очередь, произнесет новое пророчество. И так на много поколений вперед.

— Но что проку знать о будущем, если его нельзя изменить? — резонно спросил правитель.

— Вам будет можно! В пророчестве прозвучит не только судьба острова, но и советы, что надо исправить, чтобы упрочить его процветание и не допустить бед. Делай, как мы повелеваем, и твой народ будет жить счастливо.

Так и повелось. Верховные жрицы всегда рожали единственную дочь, оберегаемую богами: болезни, травмы, несчастья — все обходило ребенка стороной. Но лишь пока Дар Богов не вырастала и не приносила в это мир наследницу. Дальше женщин ждала обычная жизнь, а все привилегии и обязательства переходили новому Дару.

И сегодня у Джанин как раз «вхождение в силу»!

Омрачало этот день лишь одно — родителей, которые за нее порадуются и увидят, как она, сверкая, благословляет с верхней ступени храма остров и живущих на нем людей, давно нет в живых.

Ей было всего двенадцать, когда они пропали на морской прогулке. Тогда шторм налетел внезапно, и отцовский корабль больше никогда не вернулся в бухту.

Но там, в первом ряду, на площади точно будет Тео! И счастливая улыбка озарила лицо Джанин. Девушка потянулась и позвонила в колокольчик. Было пора одеваться и ехать в храм.

Конечно, ее статус верховной жрицы был скорее номинальным — требовалось лишь присутствовать на действительно важных службах и осенять всех своей благодатью, а регулярные богослужения проводила мать-настоятельница, и на ней же лежала вся организационная работа. Но это не значит, что к своим, хоть и небольшим, обязанностям можно относиться с пренебрежением!

В комнату вошла Мади, а за ней, медленно шагая, словно нагруженная до предела баржа, мьера Арете. Женщина была одинока и полностью посвятила себя воспитанию Дара Богов.

Арете заботилась о Джанин с самого раннего детства, и, пожалуй, ближе нее у девушки никого не было. Пока в ее жизни не появился Тео, и та не заиграла новыми красками. Но так же и должно быть, правда?

Пока служанка облачала Джанин в платье, причесывала, украшая волосы очень редкими розовыми жемчужинами, мьера Арете без остановки сыпала наставлениями.

Девушка их пропускала мимо ушей, потому что давным-давно знала все это наизусть: постоянно улыбаться, никого не выделять, не задерживать ни на ком взгляд дольше, чем на секунду, ни в коем случае не отдергивать руку, если ожидающий благословения окажется неприятным, в разговоры не вступать, ну и так далее.

Самым сложным, конечно, было не смотреть на Тео. Потом он обязательно придет поздравить ее лично, и она наглядится на него вдоволь! Ах какие у него мягкие каштановые волосы! А глаза в обрамлении длинных ресниц? Зеленее изумрудов! А губы…

Нет-нет-нет! Сейчас надо сосредоточиться на тексте праздничного богослужения! Она его вызубрила от и до, но отвлекаться все равно нельзя. Сегодня ее задача — любить весь мир, чтобы потом, уже совсем скоро, выйти замуж и любить одного всю оставшуюся жизнь. Ну и их доченьку, конечно, тоже!

***

День вхождения в силу у верховной жрицы всегда был событием не менее важным для острова, чем коронация или женитьба наследника. И ныне правящего монарха Саймона Третьего это откровенно раздражало. Столько подготовки, такая суета!

На праздничное богослужение, которое принято проводить прямо на ступенях храма, чтобы как можно больше людей лично могли лицезреть Дар Богов, казалось, собирался весь остров. На площади места занимались за неделю на всю семью, очерчивались мелом, и кто-нибудь из младших детей, еще не привлеченный к работам, их стерег.

Люди же приезжали из самых дальних уголков Сольяди, чтобы, если повезет, постоять где-нибудь на прилегающих улочках, в такой толчее, что, кажется, невозможно и вздохнуть.

Естественно, там было ничего не слышно и не видно, но эти несчастные желали хоть каким-то боком прикоснуться к дарованной острову благодати.

Дарованной острову!!! То есть они вполне могли продолжать копаться на своих полях и в свинарниках, и благословение все равно бы не обошло их стороной. Но нет! Из раза в раз одно и то же!

На памяти его величества это было третье подобное мероприятие. И если в детстве священное действо вызывало жгучий интерес, а в зрелые годы — трепетное ожидание, то сейчас ничего, кроме раздражения, монарх не испытывал. Ему требовалось только одно: чтобы девчонка побыстрее вышла замуж и огласила пророчество.

У Саймона Третьего имелись огромные планы, и очень хотелось воспользоваться знанием будущего, чтобы грамотно сочетать желания богов и свои.

Как и было обещано в незапамятные времена, монархи прислушивались к воле свыше, и остров процветал. Но король, живущий уже шестой десяток лет, воспринимал Сольяди как пруд со стоячей водой.

Пруд, вода в котором рано или поздно вообще стухнет.

Это при том, что всего в пяти сутках плавания от острова уже находился берег материка. Сольяди с ним успешно торговал, но Саймон желал не денег. Он расширит владения королевства! Его подданные получат куда больше возможностей, а он — больше подданных.

Имя Саймона Третьего останется в веках, в отличие от десятков его предшественников, которые ничем не выделялись, и даже сам монарх их путал.

Шутка ли, одних Генри было пятнадцать, шесть Флавио… Так что король очень гордился собой, что в противовес собственным родителям догадался дать своим сыновьям уникальные имена. Пусть хоть как-то выделяются из общей массы.

Он же заставит потомков запомнить свое имя даже с ненавистной добавкой «Третий». Но Саймон был осторожен и не собирался идти напролом.

Да, у Сольяди имелся неплохой флот, иначе бы остров давно подмяли под себя иллизийцы или пираты. Или те же пришедшие с ближнего материка гварты. Хотя оттуда как раз за всю историю была единственная попытка вторжения много веков назад.

С тех пор гвартские короли тихо-мирно сидели на своих территориях, хорошо защищенных со стороны моря мелями и скалами. Впрочем, островные корабли, ведущие торговлю, давным-давно знали все пути и подходы, как тайные, так и явные, и Саймон был уверен, что, если боги не станут ему препятствовать, передел территории случится быстро и малой кровью. Хотя если его задумка выгорит, Гвартия перейдет под контроль Сольяди вообще без боя.

Собственно, этот план его величество уже обдумывал много лет, но действовать, не получив пророчества и благословения, все-таки не решался. Так что от всей этой праздничной суеты есть хоть какая-то польза — она приближает его к великому будущему.

Король усмехнулся в густые усы и занял место в одном из ожидающих экипажей. Кавалькада карет выехала к храму.

— Дорогой, а ты уже знаешь, кого выберет в мужья Дар Богов? — прошелестела супруга, интенсивно обмахиваясь веером.

В отличие от дворцовых залов, в карете было душно.

— Откуда бы? — буркнул Саймон, не очень довольный, что жена сбивает его с мыслей.

— Но ты же всеведущ! — ответила она с благоговейным придыханием.

Когда король женился второй раз, выбрав в супруги Фиоретту, ему нравилось безграничное обожание со стороны супруги.

Слово Саймона для нее было законом. И пожалуй, если бы он приказал ей повеситься, она бы и это сделала. Такая безграничная любовь и преданность в глазах монарха тогда дорогого стоили. Тем более после первого-то брака!

Сейчас его величеству такое раболепие уже порядком опротивело, поэтому общение с женой он свел к необходимому минимуму. Вот как сейчас — прибыть на площадь в разных каретах повлекло бы неизбежные кривотолки. Саймон же собирался остаться в истории Сольяди как безгрешный и великий монарх.

— У меня было множество других забот, — отмахнулся правитель. — Тем более мне абсолютно безразличен ее выбор. Пусть выходит хоть за плотника с лесного края.

— А если она выберет твоего сына? — вкрадчиво продолжила Фиоретта.

— Что за чушь?! Чарли еще девятнадцать, а магам дозволено жениться только после двадцати! И потом, мне кажется, ему куда больше нравятся свобода и многочисленные служанки, которых он тискает по углам. Зачем бы ему связывать себя обязательствами? В любом случае я категорически против этого союза и не намерен ждать еще год! Так что встречусь с Джанин и потребую ускорить выбор.

— Хоть это и не в моих интересах, — фальшиво смущаясь, прошептала королева, — но смею напомнить вашему величеству, что у него два сына.

— Теобальд?! — еще больше поразился монарх. — Он же не вылезает из своих кораблей! Или… ты что-то знаешь?

Саймон придвинулся к супруге, буравя ее глазами.

Фио была на пятнадцать лет младше, тщательно ухаживала за своей внешностью и поэтому, даже не будучи магом, до сих пор сохраняла красоту. Все-таки странно, что она не родила Саймону больше детей, ведь он до сих пор регулярно посещал ее спальню.

— Ох, нет, — покаянно улыбнулась жена. — Если бы я что-то услышала, то ты узнал бы об этом первым. Просто мне сегодня приснился дурной сон, вот я и подумала…

— Фио! Ты не Дар Богов и твои сны ровно ничего не значат! — отрезал Саймон, недовольно отодвигаясь. — А думать ты и вообще никогда не умела! Не стоит и пытаться.

— Конечно, ваше величество, как скажете, — с готовностью закивала Фио и замолчала.

Настроение у короля, однако, испортилось еще больше. Проклятый бабский треп! Теобальд, сын от первого брака, в его плане величия занимал определенную роль. Роль, в которую никак не вписывалась женитьба на жрице.

Тео, будучи магом воды, при этом весьма сильным, практически не покидал гавань. Сызмальства он сбегал на берег, за что был многократно наказан. Но все равно сбегал. Такой же упертый, как и его мамаша!

Теперь же, когда Саймон наконец решил, что выбранная сыном морская стезя может быть выгодна и ему, этот своевольник все провалит, женившись на жрице?

Чушь! Теобальду ничего не нужно, кроме моря и свободы. Его, кажется, даже в увеселительных домах-то ни разу не видели, а ведь ему уже двадцать три.

Успокоившись этими мыслями, король вышел из доехавшей до площади кареты. Толпа взорвалась приветственными криками и чуть подалась вперед, но линяя охраны сдержала натиск.

Перед храмом стояли несколько рядов кресел для знати. В самом центре — королевский трон. Саймон, приветственно кивнув толпе и натужно улыбнувшись, сел на него. Затем, выждав несколько минут, пока рассядутся его приближенные, махнул матери-настоятельнице рукой, мол, пора начинать!

Сперва, как и обычно, было основное богослужение, потом поздравительное вступление матери, и наконец юная верховная жрица вышла на ступени. По площади прокатился возглас восторга и благоговения. Вероятно, люди бы начали падать на колени, не стой они друг к другу так плотно.

Король чуть повернул голову и оглядел толпу — это можно было сделать, поскольку площадь шла к зданию под наклоном. Фанатично блестящие глаза, шепчущие молитвы и просьбы губы…

Тьфу! Да эту стоящую сейчас на пороге храма девчонку превозносят больше, чем короля! Хорошо хоть вхождение в силу жриц — редкое мероприятие, можно и потерпеть.

Саймон снова повернул голову к Дару Богов. Ну тут сказать нечего — Джанин была прекрасна в своей молодости, а жрицы храма вовсю расстарались, чтобы придать ей божественного флера: это сияние, которое от нее исходило, вполне можно было принять за дарованное высшими силами. Но его величество был магом сам, так что знал, каким образом достигается подобный эффект.

Настоящее в девчонке было только одно — пророчество, которое она произнесет после свадьбы. Джанин запела, и толпа, кажется, вообще впала в гипнотический транс.

О Терраматис, хранитель Сольяди!

Ты наш отец, у тебя благодати

Просит смиренно родная земля,

Все наши горы, леса и поля.

Вера в стране тверже слова и стали!

Башни церквей для тебя создавали.

Смилуйся ты над своими детьми,

К правде направь и умом озари.

Славим тебя! Славим тебя! Славим тебя, Терраматис!

В этот момент король вспомнил о разговоре в экипаже и скосил глаза на Чарли. На губах принца застыла кошачья улыбочка, и казалось, он прямо-таки раздевает девицу глазами. Так, ну, здесь можно не волноваться.

Саймон чуть развернулся, чтобы взглянуть на старшего сына, и обмер.

Как?! Как все они могли такое проморгать?

Нет, у Тео тоже не было взгляда религиозного фанатика. То, что король заметил в его глазах, было намного, намного хуже! В них светилась любовь.

В первые секунды, когда Джанин вышла из храма, с губ Тео сорвался восторженный выдох. Но он слился с тысячами голосов и поэтому остался никем не замеченным.

Боги, она была просто совершенна! И дело не в сияющем наряде, придающем ей божественности, а в ней самой. Тео знал ее, настоящую девушку, которую прячут за всеми этими атрибутами.

Джанин полностью соответствовала тому, каким должен быть Дар Богов: добрая, чистая, в меру наивная, желающая, чтобы все вокруг были счастливы. И он ее любил!

Тео опомнился и перевел взгляд на мать-настоятельницу. Не хватало еще быть разоблаченным сейчас, в шаге от долгожданного счастья. Им приходилось скрывать свои чувства и даже факт знакомства, более близкого, чем формальные встречи.

Во-первых, это могло навлечь нездоровые подозрения на Джанин. Люди, кто сегодня поклоняются ей как богине, завтра назлословят так, что не отмыться, появись только повод.

Тео это прочувствовал на собственной шкуре. Ну как же! Хотя в целом в народе его любили, но репутация вечного смутьяна и головной боли досточтимого отца за ним закрепилась. А ведь еще наследник!

Вот в этом слове крылось «во-вторых», почему никто не должен знать о них с Джанин. Тео был уверен, что его величество, мягко скажем, не обрадуется его браку со жрицей. Ведь тогда у Тео будет только дочь, а нужен наследник.

Можно, конечно, завести бастарда и признать его, но Саймон все-таки знал характер сына и понимал, что он на такое не пойдет.

Тео не видел проблемы в наследовании — власть можно будет передать мужу дочери, если он окажется толковым малым. Или, и в этот момент принц непроизвольно поморщился, уступить трон Чарли и его будущим отпрыскам.

Честно говоря, если бы перед принцем поставили выбор: трон или счастливая семейная жизнь, он без оглядки выбрал бы второе. Тео не рвался к власти, тогда как младший брат спал и видел себя на отцовском месте. И здравый смысл подсказывал, что Чарли с его характером лучше держать подальше от престола. Во всяком случае, пока он не подрастет и не образумится.

Тео, не в силах сдержаться, пару раз бросил взгляд на хрупкую фигурку верховной жрицы и, когда песня, льющаяся чарующими звуками из ее уст, умолкла, вслед за отцом поднялся, чтобы получить благословение. Он изо всех сил казался выглядеть отчужденным, но, когда Чарли вместо того, чтобы скромно поцеловать кисть Дара Богов, нахально ее лизнул, задействовал все свое самообладание, чтобы не отвесить братцу подзатыльник.

На этом для королевской семьи мероприятие окончилось, и они чинно направились к ожидающим каретам. У Тео было все продумано: Джанин еще часа два точно продержат на площади, пока люди, как живая река, будут подходить и припадать к ее руке, а более скромные — целовать край одежды. Он же за это время заметет следы и доберется до их тайного места…

Садясь в карету, Тео хмыкнул собственным мыслям. Отцовские наказания и запреты научили его лишь одному — тщательно скрываться и заводить железное алиби.

Вечер стоял душный. Влаги в воздухе скопилось достаточно, чтобы Тео мог ею управлять. Как и большинство магов, у него в совершенстве была развита только одна стихия, однако это не означало, что при простеньких манипуляциях он не мог прибегнуть к другой.

В экипаже с Чарли они ехали вдвоем, а брат, унаследовавший отцовскую силу воздуха, как маг оказался очень слабым. Это, конечно, тщательно скрывалось, но Тео ни разу не видел, чтобы у Чарли получилось нечто большее, чем двигать по столу предметы.

Сегодня на всех улицах столицы, куда ни сверни, везде толпились люди. Кавалькада карет из-за этого ехала медленно, к тому же экипажи постоянно потряхивало на булыжниках мостовой. Братец, как и ожидалось, не заметил, что влажность в салоне стала еще выше. Духота…

Через пару минут его сморил сон. На одной из следующих остановок Тео тихо выскользнул из кареты, словно сам был водой, и затерялся среди горожан. Когда Чарли проснется, прибыв в замок, он не сможет ответить, как давно и где Тео пропал. Может, только что вышел и удалился в свои покои? Если его и кинутся искать, это займет время.

Между тем Тео, ловко маневрируя в толпе, добрался до порта, сел на корабль и приказал отдать швартовы. И пока «Смелый» не скрылся из вида, принц специально стоял на палубе, чтобы вся пристань заметила — его высочество вышел в море. Между тем, скрывшись из зоны видимости, корабль снова подошел к острову в пустынном месте.

Тео доставили до берега на лодке, а здесь его уже ждал граф Сальваторе с конем. Причем это был не хорошо узнаваемый Ирбис, белый в черных яблоках, а специально купленный для этих целей вполне заурядный скакун. Так, хватившись Тео во дворце, первым бы делом проверили и убедились бы, что принц не выезжал, поскольку его конь в стойле.

Дешаль Сальваторе — лучший друг Тео, маг воздуха, его старший помощник на корабле и единственный, с кем принц делился какими-то тайнами, и то больше по необходимости.

Оба понимали, что, если его величество прижмет, сохранить секрет станет невозможно. А значит, лучше его и вообще не знать. Так что даже Дешаль не был в курсе, куда с завидной регулярностью выезжает Тео, хотя, не будучи дураком, скорее всего, догадывался. Вот только и ему не пришло бы в голову, что тайная любовь его высочества — верховная жрица.

Принц пришпорил коня, с удовольствием подставляя лицо ветру. Резиденция Дара Богов находилась в удалении от столицы. Но что такое полтора часа скачки для того, кто влюблен?! Тео их не заметил!

***

После крайне утомительного празднества Джанин оставалась достаточно бодрой. Наверное, восторг, огонь в крови и осознание важности своей роли придавали сил. Однако по мере возвращения в резиденцию она чувствовала себя все более разбитой. И лишь мысль, что скоро прибудет Тео и они смогут хотя бы ненадолго остаться наедине, удерживала ее от того, чтобы погрузиться в глубокий сон.

Дар Богов освежилась в так своевременно приготовленной для нее ванне, надела новое, специально отложенное для этой встречи платье и, сообщив мьере Арете, что очень устала от шума и планирует прогуляться одна, уже собиралась улизнуть в огромный сад.

— Погодите, ваше верховносвященство, я, пожалуй, пройдусь с вами, — неожиданно сообщила наставница.

У Джанин в первую секунду аж пропал дар речи. Сопровождение пожилой мьеры в ее планы совершенно не входило. Да и гуляла она в одиночестве по саду всю жизнь, как только ей минуло двенадцать.

Что вдруг сегодня изменилось? Может, наставница желает что-то с ней обсудить?

— Дорогая мьера Арете, — с как можно более ласковой улыбкой проговорила Джанин. — Мне необходимо остаться наедине со своими мыслями. Обдумать будущее. Я с удовольствием обсужу с вами любую тему сразу, как вернусь. Но сейчас мне требуется некоторое время.

— Негоже юной незамужней девушке одной гулять в саду.

— До вчерашнего дня я постоянно это делала, и вы не волновались. Что изменилось?

Джанин готова была во что бы то ни стало отстаивать независимость. Во-первых, ей очень хотелось увидеться с Тео, а во-вторых… да пожалуй, тянуть больше некуда. Именно сегодня она наберется смелости и спросит, даст ли Теобальд согласие взять ее в жены, если она на ближайшем богослужении назовет именно его имя.

Наставница мягко улыбнулась и заговорила таким тоном, словно объясняя очевидные вещи неразумному ребенку. Хотя, похоже, так это и было.

— До совершеннолетия я могла за вами отправить магический шар. Он прозрачный, бесшумный, незаметный. Вы чувствовали себя взрослой и свободной. Я же могла наблюдать за вами через зеркало издалека. Принц — очень достойный юноша и никогда не позволял себе лишнего. Однако сейчас, пока боги не скрепили ваш союз, мне будет спокойнее находиться где-то поблизости.

Джанин замерла, словно на нее упал камень с крыши главного храма.

То есть мьера Арете все знает?!

Краска молниеносно и густо залила лицо юной жрицы. А еще... еще… получается, она за ней шпионила?!

Неприятное разъедающее ощущение шевельнулось у Джанин внутри. Наверное, это была злость. Недопустимое чувство для посланницы богов. Девушка глубоко вдохнула, чтобы обуздать эмоции, прочитала про себя несколько полагающихся в таких случаях мантр и, вроде бы расслабившись, проговорила:

— Дорогая мьера Арете, раз вы неоднократно уже убедились, что мои встречи с принцем на протяжении нескольких лет не несут угрозы, может, и сегодня я пойду на нее одна? Вы хорошо меня воспитали, я полностью осознаю свою роль для благоденствия Сольяди, и, как вы успели заметить, Тео очень порядочный молодой человек.

Мьера тяжело вздохнула и... неожиданно сдалась.

— Что уж, идите. И я не всегда была старой… Только не заставьте меня пожалеть о собственной глупости! Вы отвечаете за будущее всего острова!

Джанин порывисто обняла наставницу и уже почти выбежала из комнаты, но остановилась на пороге.

— А что бы случилось, если бы вы, наблюдая через шар, решили вмешаться?

— О! Я бы дала ему специальную команду, и тогда раздался бы громкий протяжный вой, на который в считаные минуты прибежал бы отряд охраны.

Джанин снова почувствовала, как краснеет, и поспешила скорее прочь. Как же удачно, что до этого представления с воем не дошло!

Дар Богов быстро добралась до дальней стены сада. Здесь было небольшое озеро, а чуть левее ветвистые кроны деревьев скрывали маленькую уютную беседку: их привычное, но тайное для других место.

Девушка с минуту подождала, чтобы обуздать дыхание, и запела. Тут же над высоким каменным забором появилась улыбчивая голова с разлохмаченной от долгой скачки шевелюрой.

Принц подтянулся и легко перемахнул через преграду. И Джанин сразу заметила горящие в его глазах восхищение и радость. Не зря она долго выбирала фасон этого платья! То, что для церемонии, было красивым и… правильным, однако встретить принца ей хотелось в чем-то таком… что понравилось бы именно ему.

— О боги, Джанин! — простонал Тео, притягивая девушку к себе. — Ты бесподобна! И наконец-то смотришь только на меня.

Дар Богов таяла от одного его голоса, в груди начинали кружить теплые вихри, а на лице — сама по себе расползаться улыбка.

— Какой же ты собственник! — засмеялась она. — А мне ведь еще несколько лет придется участвовать в обрядах.

Принц наигранно рыкнул, потершись щекой о ее волосы.

— Я с этим справлюсь. Зато потом ты будешь только моя.

Сердце Джанин подскочило и ринулось галопом. Это же ответ на незаданный вопрос, да?! Но лучше все-таки сразу обрести полную ясность.

Девушка собралась с духом, чуть отстранилась и, заглянув в любимые ярко-зеленые глаза, спросила:

— Если я назову на воскресном богослужении твое имя… ты… согласишься?

Кажется, в этот момент ее сердце резко затормозило. Тео же казался обескураженным. С минуту они оба молчали, вперившись взглядами друг в друга. Потом принц как-то кашлянул, словно пытаясь восстановить голос, и хрипло проговорил:

— А что, ты разве в этом сомневалась?

И он потянулся к ее губам. Мир качнулся, и словно все перевернулось с ног на голову. Джанин летала и задыхалась от счастья. Как же хорошо, что этот проклятый шарик больше не работает!

***

Прибыв во дворец, Саймон Третий решил не терять времени. Он быстро написал письмо, адресованное лично королю Гвартии, и, секунду подумав, запечатал его не только сургучом, но и магией. Когда ставки так высоки, предусмотрительность не может быть лишней. А потом приказал вызвать к нему старшего сына.

Приближенные его величества осмотрели весь дворец: Теобальда на месте не оказалось. Крепко выругавшись, король отправил вооруженный эскорт в гавань, приказав привести принца, даже если тот не будет изъявлять желания. Воины в итоге вернулись через несколько часов. На их удачу — с Теобальдом.

— Отец, ну что за представление ты устраиваешь? — заплетающимся языком произнес его высочество, который был явно навеселе. — Сегодня же праздник! Разве я не имею права отметить его со своими ребятами в море? Не успели вернуться в порт, как меня сцапали, чуть ли не как воришку-карманника!

Саймон презрительно скривился. А ведь в таком неприглядном виде принца наверняка лицезрела не только охрана, но и весь порт. Как часто тот вообще напивается? Почему ему раньше не докладывали?! Упустил он сына… Упустил.

Лет двадцать назад, доверив опеку над наследником графу Белконти. Ведь высокообразованным человеком считался и магом талантливым. Но какое вольнодумство он посеял в неокрепшем уме принца!

Жаль, это тлетворное влияние удалось распознать, когда стало слишком поздно.

— Вышли все вон! — рявкнул его величество на охрану и свиту. — А с тобой у меня сейчас отдельный разговор будет, — грозно сообщил он принцу.

Теобальд и бровью не повел. Каков нахал! Однако, когда зал опустел и они остались вдвоем, вместо воспитательной беседы король протянул сыну свиток.

— Это письмо передашь лично его величеству Физелю Гвартийскому. Отправляйтесь немедленно. В порту стоит «Русалочка», она уже нагружена зерном и другими продуктами первой необходимости. На материке неурожай и голод. На днях я получил просьбу о помощи, сам понимаешь, отказать соседям было бы негуманно. Отплываете сейчас же. Промедление стоит гвартийцам жизней.

Принц как-то сразу подобрался и как будто даже ощутимо протрезвел.

— Кроме «Смелого», я возьму для сопровождения груза еще пару военных кораблей? Из-за неурожая на материке и в море может стать неспокойно.

— Чушь! Между нами и Гвартией пираты несколько десятилетий не появлялись. Все знают, что мы защищаем наши торговые пути. А вот гвартийцы, увидев военные корабли, могут подумать о начале боевых действий. Так что «Смелый» останется в гавани. Поедешь с грузом просто как сопровождающий и посол. И графа Эскапе возьмешь с собой, он кого угодно заболтает.

— Боюсь, если нам таки встретятся пираты, его красноречие нам не поможет, — сквозь зубы проговорил Тео.

— А ты не бойся. Мой наследник не должен быть трусом!

Саймон видел, как слова ударили по сыну, словно пощечина, и как тот до скрежета сжал зубы. И испытал от этого моральное удовлетворение. Щенок должен знать место. Ишь, спорить надумал! Будь проклят Белконти с его идеями прогрессивного воспитания! Впрочем, на том свете, хоть проклят, хоть благословен, все едино. Хотя есть надежда, что граф там корчится в вечных муках!

— Я могу на «Русалочке» заменить команду на свою? — выдавил Тео.

— Это излишне.

— А взять графа Сальваторе? Он маг воздуха, мы сможем добраться до Гвартии быстрее. Вы же сказали, что от этого зависят жизни?

Ловко вывернул, да только у Саймона опыта в таких играх намного больше.

— Я бы с радостью, — притворно вздохнул его величество, — однако Дешаль к тому же лучший лоцман королевства. А нам срочно надо провести корабли к Жемчужным рифам.

Теобальд взял свиток и чуть поклонился, собираясь уйти. Но Саймон не смог отказать себе в удовольствии сообщить:

— Если письмо будет вскрыто кем-либо, кроме короля Гвартии, буквы с него тут же сдует. Следи за документом хорошо.

Тео уже тяжело дышал, и по его лицу расползались красные пятна.

— Я надеюсь, отец, это не намек на то, что вы мне не доверяете?

— Ну что ты! Просто вынужденная мера предосторожности.

— Могу узнать его содержание?

— Пока нет. Всему свое время, Теобальд. Всему свое время.

…Его высочество покинул кабинет и, с трудом сдерживая гнев, сел в поджидающую его карету. Разговоры с отцом никогда не приносили Тео радости, но, кажется, сейчас Саймон Третий в желании уязвить сына превзошел сам себя.

Да, принц, конечно, выпил пару глотков граппы и брызнул ее на одежду, чтобы закрепить алиби, хотя вряд ли разозлило его величество именно это. В конце концов, Чарли охрана привозила во дворец вообще в беспамятстве после гулянок в увеселительных домах, и не сказать чтобы Саймона это хоть как-то тревожило.

Неужели узнал о них с Джанин? Нет, этого не может быть. Они с Даром Богов были очень, очень осторожны. Да и отец бы тогда не смолчал.

Под эти тягостные мысли Тео добрался до порта. Вопреки распоряжению отца и воплям едущего с ним графа Эскапе, он остановился сперва около «Смелого» и, поднявшись на борт, отдал Дешалю один на один важное распоряжение.

Деваться было некуда: пришлось рассекретить, где Тео пропадал столько времени, чтобы друг мог посетить Джанин и предупредить ее о плавании. Увы, в ближайшее воскресенье Тео не будет на службе, значит, объявление о выборе мужа придется перенести. Но, когда ждешь годы, пара недель не имеет значения.

Настоящее время

Джанин медленно, словно сомнамбула, вышла из зала благословений и направилась в парк. Легкий ветерок шелестел листьями деревьев, и щебетали прячущиеся от жары в кронах птицы, однако она сейчас ничего не замечала.

«Так не может быть! Не может!» — металась одна-единственная мысль в ее голове. Только что, меньше часа назад, все в ее жизни было прекрасно. А что теперь? Тео в плавании. Значит, у нее не получится огласить на службе его имя, ведь избранник Дара Богов должен присутствовать в зале и сразу дать ответ.

Промолчать? Но что если король не блефует? Он так спокойно говорил о казни. Неужели можно вот так просто взять и лишить жизни ни за что другого человека? Собственного сына?!

У Джанин это не укладывалось в голове, и она очень постаралась напрячься и вспомнить, какие слухи ходили про его величество. Ей, конечно, хорошо было известно, что слушать досужую болтовню — недостойное занятие для верховной жрицы, и она честно старалась избегать таких ситуаций, но все же…

Есть поговорка на этот счет, что дыма без огня не бывает. Интересно, если спросить у мьеры Ареты, она расскажет? Джанин, сама не зная как, оказалась снова у входа в резиденцию. Она тихо прошла в свою комнату и села у окна. Буквально через минуту появилась Мади.

— Ваше верховносвященство желает холодный чай? Или, может, щербет?

— Чай на двоих, пожалуйста, и передай мьере Арете, что я прошу составить мне компанию.

— Ой, тогда, может, лучше накрыть на террасе?

— Нет, Мади, я очень устала.

Служанка с пониманием кивнула и удалилась. Дар Богов никогда не болела, но устать… устать она вполне могла. Тем более если разговор с королем вышел тяжелым. На самом деле Джанин не хотела выходить из комнаты по другой причине. Ей казалось, что на открытом пространстве их беседу с наставницей проще будет подслушать.

Мьера Арете прибыла еще до того, как вернулась Мади с подносом. Она молча расположилась в кресле напротив воспитанницы, вопросов не задавала. Наконец служанка, расставив напитки и вазочки с орехами и сухофруктами, ушла. Джанин открыла было рот, но мьера Арете, улыбнувшись, приложила палец к губам, призывая ее молчать. А потом нарочито громко произнесла:

— Мади, если ты сейчас же не бросишь подслушивать, я наколдую тебе немоту!

С той стороны двери искренне охнули, и послышалось затихающее шуршание юбок.

— Вы же маг земли? Какая немота?! — шокированно переспросила Джанин.

— Ой, да никакая, — со смешком отмахнулась наставница. — Главное, чтобы Мади об этом не знала. Она неплохая девочка, старательная и проворная, только уж слишком любопытная. Боюсь, однажды это ее погубит. Но мне кажется, дитя, вы не об этом хотели поговорить?

Джанин аккуратно расправила кружевной манжет на рукаве, собираясь с мыслями.

— Скажите, мьера Арете, правдивы ли слухи, что король убил свою первую жену? Вы же тогда еще жили во дворце.

Наставница, которая успела отхлебнуть чая, подавилась и закашлялась так, что Дар Богов, испугавшись, вскочила и постучала ей по спине.

— Джанин, вы же знаете, про короля или хорошо, или ничего, — отдышавшись, едва слышно проговорила пожилая мьера, в этот раз опасливо взглянув на дверь.

Дар Богов на цыпочках неслышно подошла ко входу в комнату и резко дернула ручку. В коридоре никого не оказалось, и она успокоенно вернулась к столику. В конце концов, даже если ее застанут за такими сплетнями, что ей сделают?

Ничего хуже, чем навязанный брак, и так быть не может.

— Дорогая Арете, поймите меня правильно, у меня не праздный интерес! Мне очень, очень нужно знать правду! — прошептала она почти над самым ухом наставницы.

— Король попросил благословения на что-то… богопротивное? — едва шевеля губами, ответила вопросом на вопрос пожилая мьера.

— Вы же знаете, что я не могу нарушить тайну благословения, — слегка укоризненно произнесла Джанин.

— Я не ездила на ту охоту в горах, когда Вирнетта погибла. Вроде бы они поссорились с его величеством, она пошла прогуляться без охраны и угодила под камнепад. Во всяком случае, во дворце излагалась именно эта версия.

— Судя по голосу, вы сами же в ней сомневаетесь?

— Король неделю пил, не выходя из кабинета, но… да простят меня боги, не как скорбящий муж. Он был в безумной ярости! Прислуга боялась к нему заходить. Когда же несколько протрезвел, вместо того чтобы найти утешение в сыне, он даже его не проведал. Вызвал вашего отца и приказал ему взять на себя обязанности по воспитанию наследника.

— А родители? Я помню обрывки фраз после их гибели. Никто не верил, что такой сильный маг воды, как мой отец, мог погибнуть во время шторма.

— Джанин, лучше вам обо всем этом забыть. Доказательств нет никаких, да и кому бы вы их предъявила? Саймону Третьему?!

— Мне надо знать исключительно для себя, что за человек его величество и как далеко он может зайти.

— Я вам так скажу, лучше делайте, как король велит: просит благословения — благословите. Когда Саймон в гневе, для него вообще не существует границ. В конце концов, если боги будут не согласны, они его накажут. А вам еще в этом мире жить.

— Спасибо, мьера Арете, — и Джанин крепко обняла наставницу и чмокнула в сморщенную щеку. — Я, пожалуй, пойду сегодня спать пораньше. Завтра утренняя служба, а у меня что-то совсем нет сил.

— Тяжелые мысли отравляют тело. Забудьте вы уже про этот визит и сосредоточьтесь на чем-то приятном, — и мьера Арете, позвонив в колокольчик, чтобы вызвать Мади, вышла из комнаты.

Джанин приняла ванну, переоделась в ночную сорочку и после того, как служанка с вечными комплиментами расчесала ее волосы, легла в постель. Времени для принятия решения у нее почти не оставалось.

Если Саймон Третий действительно таков, как думает наставница, то он вполне может сдержать свое слово. Что ему нелюбимый сын, если он убил вроде как любимую жену?

А может, все-таки наветы?

Джанин вспомнила абсолютно холодные, не выражающие никаких чувств глаза короля и вздрогнула. Разве может она рисковать жизнью Тео?!

Потом представила канцлера. Графу Эрози исполнилось сорок два. Она не слышала, чтобы он был когда-то женат, да и детей не завел. Порядком обрюзгший, с уже заметной проплешиной на голове и маленькими юркими глазками. Этот мужчина был ей чисто по-человечески неприятен, а ведь с ним придется жить всю жизнь и, о боги, делить ложе!

Паника снова накатила, словно шторм в девять баллов. Джанин резко села на кровати, потерла виски и принялась читать мантры, подавляющие негативные эмоции, в том числе и страх. Через некоторое время ей и правда стало лучше.

Нельзя судить о человеке по одной его внешности. Раз король дал ему такую должность, значит, граф Эрози очень умен, ответственен и наверняка обладает и другими талантами. Возможно, раз канцлер не был до сих пор женат, он полностью увлечен работой, ценит свободу, и брак в его планы вовсе не входит?

Может, встретиться с ним пораньше до службы и договориться, что она назовет имя, а он откажет?

Глупо… Наверняка король это заранее продумал и ему есть чем пригрозить своей правой руке. Но должны же быть еще какие-то варианты?!

Сбежать?

Если это получится, она не произнесет пророчество и, вероятно, обречет остров на незавидное будущее: боги отвернутся от Сольяди. Разве имеет она право ставить личное счастье выше судеб десятков тысяч людей?! К тому же, поступи она так, нет никакой гарантии, что разгневанный король пощадит сына.

Джанин снова легла. Она думала и думала, но ощущала себя при этом белкой в колесе. Все мысли возвращались к одной и той же точке: Тео могут казнить.

Измученная поиском выхода из сложившейся удручающей ситуации, Дар Богов наконец забылась тревожным сном. Только и в нем ее не ждало успокоение. Она видела громадные волны, отца, стоящего на палубе корабля и пытающегося их усмирить, и жуткий смех короля, перекрывающий рокот стихии.

***

Тео знал чуть ли не поименно команды всех военных кораблей и даже многих моряков с торговых и рыбацких судов. Как-никак среди этих людей он варился большую часть своей жизни, и, положа руку на сердце, здесь принцу было куда комфортнее, чем во дворце с его условностями и подковерными играми. Так что, поднявшись на борт «Русалочки», он поздоровался и первым делом уточнил у ее капитана:

— Люций, скажите, у вас маг воздуха в команде есть?

— Что вы, ваше высочество! — смутился мужчина. — Откуда?! Мы же торговое судно.

Ну да. Магов на Сольяди с каждым поколением рождалось все меньше. Тех, кто имел большую склонность к воде и воздуху, охотно брали в армию и флот. Талантами мага земли боги, как правило, одаривали женщин. В общем логично: урожай, красота — в основном это по женской части. Хотя немногих мужчин с таким даром тоже принимали на службу.

Маг, какой бы он ни был, все-таки маг.

Ходила легенда, что в незапамятные времена, до появления Дара Богов, на острове рождались и огневики. Но потом покровители Сольяди, видимо, решили, что без этого таланта людям будет спокойнее. А может, и выдумки, спустя несколько столетий разве разберешь?

— Обычно для плавания к материку вы нанимаете корабли охраны? — задал Тео еще один волнующий его вопрос.

— Как правило, нет. Это дорого, да и излишне. Эти воды и так патрулируются нашим флотом.

Принц кивнул и пошел в предоставленную ему каюту. Надо было хотя бы немного поспать и все обдумать. Отец точно что-то темнит, но, похоже, запретил брать сопровождение не потому, что мечтал от сына избавиться, а просто пожадничал ресурсы.

Однако к чему такая спешка?

Да, помочь продовольствием важно, только где резон отплывать среди ночи и при этом не дать воздушника в команду?!

Ладно, пусть Дешаль королю нужен как лоцман, принц мог взять и другого. Однако, получив от отца подряд несколько ответов «нет», он даже не стал что-то еще пытаться спрашивать. И так понятно — бесполезно.

Принц снял сапоги и, растянувшись на койке, осмотрелся. По всей видимости, капитан уступил ему собственную каюту. Не слишком тесно, но крайне аскетично: не чета его покоям на «Смелом». Впрочем, чистенько и на несколько дней сойдет. Задерживаться на «Русалочке» Тео не планировал.

Единственно нервировал ругающийся за переборкой Эскапе. Он-то явно на лучшие «хоромы» рассчитывал. Тео с силой ударил в общую стенку, и крики утихли, перейдя в недовольное бормотание. Принц повернулся набок и очень скоро заснул.

Ночь пролетела как одно мгновение, без сновидений. Умывшись и выйдя на палубу, Тео сразу подошел к парню у штурвала.

— С какой скоростью идем?

— Три узла, ваше высочество! — громким голосом отчитался рулевой.

— Всего?! — не сумел скрыть разочарования принц.

— Ну так груженые же, и ветра почти нет, — словно извиняясь за медлительность судна, куда тише проговорил парень.

Тео кивнул и, откликнувшись на предложение позавтракать, прошел в небольшую столовую. Здесь его уже ожидали капитан и граф Эскапе. Последний опять нервничал, поскольку, чтобы начать трапезу, им всем пришлось ожидать появления его высочества. Принц смутился, так как давно отучил от этого свою команду, но промолчал.

— Как вы находите сегодняшний день, ваше высочество? — пустился в застольную беседу граф, едва утолив первый голод.

Тео не сомневался, что Эскапе отправили с ним в качестве соглядатая, так что общаться с графом, пусть и на отвлеченные темы, желания не возникало.

— Солнечный, — ответил принц таким тоном, что даже полный болван понял бы: его высочество не в духе.

Эскапе, похоже, несмотря на общую болтливость и истеричность, болваном не был, потому что до конца завтрака они ели молча. Потом принц встал, поблагодарил гостеприимного хозяина и пошел на нос корабля. В среднем суда до материка шли пять дней. Но Тео ждала на Сольяди любимая девушка.

Его высочество чуть развел опущенные руки в стороны, ладонями вперед. Мысленно потянулся к воде, ощутил ее прохладу, передал свое желание и чуть подтолкнул. Вода у носа корабля забурлила и словно образовала течение посреди моря. Судно скользнуло в него и стремительно стало наращивать скорость. Это было ясно всем, кто находился на палубе.

Послышались восхищенные вздохи, но Тео старался не ради них. Сейчас, судя по ощущению, судно шло порядка пятнадцати узлов в час. Конечно, он не сможет удерживать такой темп постоянно, но сократить переход с пяти дней до двух с половиной — трех он рассчитывал. Еще сутки на разгрузку и чтобы передать королю Гвартии послание. При таком раскладе они вполне успеют вернуться к следующей воскресной службе, чтобы Джанин объявила его своим избранником.

Джанин пела, как и всегда в конце воскресной службы, хотя сегодня голос ее плохо слушался. Кажется, она даже сфальшивила пару раз, но это ее не тревожило. После того как прозвучит последняя нота, Дар Богов должна будет выйти вперед и назвать имя.

Или не выходить.

Для принятия решения у нее оставались секунды. Джанин столько раз представляла этот момент — как она назовет его имя, как на дорогом лице расплывется улыбка и такой родной уверенный, хотя и мягкий голос произнесет: «Согласен»...

Однако Тео не было в зале. Он сейчас где-то далеко, среди волн, и, быть может, никогда не сможет ее простить. Зато останется жить.

Джанин закончила песню и в окутавшей паству тишине четко произнесла:

— Я, Дар Богов, готова назвать имя своего избранника. Граф Торквато Эрози, вы согласны взять меня в жены?

На последнем слове ее голос все-таки дрогнул. Большинство в храме, естественно, списали это на волнение. Канцлер, расположившийся в переднем ряду, сбоку от короля, как раз на том месте, где обычно стоял Тео, пару секунд молчал, в течение которых в душе верховной жрицы успела поселиться надежда. Но увы, Эрози, похоже, лишь играл на публику.

— Я согласен, — ответил он, и зал взорвался аплодисментами.

Присутствующие аристократы принялись его поздравлять, Джанин же, оставленная без внимания, быстро успела выскочить во внутренние комнаты храма.

Слезы душили, ей хотелось одного — сбежать и спрятаться. И никого не видеть хотя бы те три дня, пока во дворце идет подготовка к свадьбе. Внезапно откуда-то возникла мьера Арете, поймала воспитанницу в объятия и принялась гладить по волосам.

Не в силах больше сдерживаться, Джанин всхлипнула раз, второй и горько разрыдалась. Около них с наставницей стояли растерянные жрицы. Они не понимали, что произошло, но сам вид плачущего Дара Богов вселял в их сердца ужас.

Наконец, когда первая боль и обида на несправедливость судьбы схлынули, Джанин смогла взять себя в руки и утереть слезы.

— Мьера Арете, сестры, я планирую все дни до свадьбы провести здесь, в храме, в своей комнате для молитв.

— Не волнуйтесь, ваше верховносвященство, — успокаивающе проговорила как раз подошедшая мать-настоятельница, — мы все организуем на высшем уровне. Вам только надо будет надеть свадебное платье и поприсутствовать на обряде.

И она сделала почти незаметный жест, после которого комната резко опустела, и Джанин осталась только с матерью-настоятельницей и мьерой Арете.

— Дар Богов, простите, что говорю это, но очевидно же, что брак вам навязали. Может, в силах церкви что-то изменить? Вы лишь скажите…

Верховная жрица обреченно покачала головой.

— Спасибо, матушка. Единственное, что в ваших силах, — сократите обряд до необходимого минимума. Я желаю, чтобы все как можно скорее закончилось.

Настоятельница поклонилась, выражая обещание и почтение. И Джанин удалилась в личные покои при храме. Это была такая же маленькая комнатка, как и у других сестер: с узкой кроватью, окном, выходящим на восток, и с мягкой напольной подушкой, защищающей колени жриц от синяков и потертостей при многочасовых молитвах.

Дар Богов оставалась в ней редко, однако сейчас это было единственное место, где до нее не сможет добраться ни жених, ни даже король. А еще в окно видны гавань и сменяющиеся в ней корабли. Она знала, что Тео не успеет вернуться, да и успей — ничего уже нельзя изменить. Но все равно, глядя на море и порт, Джанин становилось немного легче.

***

К обеду третьего дня плавания Тео чувствовал себя как вяленая скумбрия. Кроме перерывов на сон и еду, он все время стоял на носу корабля и обеспечивал ему быстроходность.

Да, вода подчинялась принцу беспрекословно, но на это уходили все внутренние силы. Однако берег материка наконец стал виден, и, поняв, что через пару часов «Русалочка» прибудет в порт Гвартии, Тео ушел к себе в каюту, чтобы хоть немного дополнительно поспать и восстановиться. Все-таки ему скоро предстоит встреча с королем, и на ней необходима нормально думающая голова, да и «царственный» вид тоже не помешает. Тем более он не знал, что там отец написал в послании. Возможно, стоит ожидать и какого-то подвоха.

От усталости Тео сразу задремал и проснулся, когда корабль заходил в гавань. Он привел себя в порядок, насколько это позволяли походные условия торгового судна, и вышел на палубу. Здесь капитан уже вовсю раздавал команды, руководя начавшейся разгрузкой.

— Ваше сиятельство, — обратился принц к графу Эскапе, облокотившемуся на фальшборт и любующемуся панорамой порта, — едем во дворец. Я планирую сегодня же закончить с официальными процедурами и в ночь сняться с якоря.

— Что, мы даже пару дней не воспользуемся местным гостеприимством?! Слышал, здесь потрясающий рынок, где можно найти истинные жемчужины старины. И... разные магические артефакты.

— Эскапе, у нашего визита другая цель. Если хотите познакомиться с Гвартией поближе, мы можем вас здесь оставить. Вернетесь позже, с каким-нибудь торговым кораблем, — отрезал Тео, направляясь к трапу.

— Нет, ну что вы. Я же просто предложил! — кинулся оправдываться граф и поспешил следом.

На берег Гвартии принц ступал уже третий раз. Вероятно, поэтому его, в отличие от Эскапе, здесь все не настолько удивляло. Граф же с огромным любопытством смотрел на местных женщин, вместо платьев одетых в шаровары и прикрывающих нижнюю часть лица тончайшими вуалями.

Да, сквозь них было все видно, но появиться на улице без такого платка считалось не просто дурным тоном, а настоящим позором, ведь с открытыми лицами в Гвартии ходили лишь женщины из увеселительных домов.

Принц нанял одну из легких колясок, и уже через полчаса они с графом стояли у входа во дворец. Узнав, кто перед ними, охрана тут же забегала, и гостей проводили в тронный зал, правда, предварительно извинившись, обыскали, и оружие также пришлось сдать.

Надо сказать, что в тяжелых экономических условиях страна оказывалась с незавидным постоянством. Большая часть земель Гвартии располагалась в засушливой зоне, и заниматься земледелием на них было довольно рискованно.

К тому же страна на севере граничила с землями пустынников, которые периодически вторгались к более благополучному соседу, угоняли скот, грабили и, вероятно, в целях устрашения жгли посевы.

Как и у всякой территории с выходом к морю, в Гвартии процветала рыбная ловля, но на одной рыбе долго не протянешь, да и транспортировать ее вглубь континента свежей не представлялось возможности. К тому же в неурожайные годы, казалось, боги насылали проклятие и на рыбу — она отходила от берегов в глубину, и рыболовецким шхунам надо было очень постараться, чтобы вернуться домой с уловом.

Что же в этот раз Саймон Третий попросил за свою помощь?

Тео не сомневался, что привезенное им послание связано с этим. Шесть лет назад в аналогичной ситуации отец ощутимо пополнил казну за счет гвартийского золота, да еще и украсил парк старинными мраморными скульптурами. Вряд ли Физель обладает столь неограниченными богатствами, чтобы повторить сделку. Обо всем этом Тео подумал, пока граф Эскапе в красиво закрученных фразах разливался соловьем, приветствуя хозяина.

Физель, крупный и довольно тучный мужчина, если и был моложе Саймона Третьего, то ненамного. У него был умный, пробирающий взгляд, и Тео даже показалось, что он с трудом выносит всю эту пространную, ничего не значащую речь, положенную по этикету.

Рядом с королем Гвартии сидела его супруга, высокая и такая худая, словно сама страдала от обрушившегося на страну голода. Впрочем, вуаль скрывала красивое лицо, и женщина явно вникала в то, что происходит вокруг, в отличие от мачехи Тео, которая откровенно страдала на подобных официальных мероприятиях и с трудом сдерживала зевоту.

Справа же от трона стояла принцесса Айла, единственный ребенок королевской семьи. Рослая, в мать, она, несмотря на статность, имела весьма выдающиеся округлости.

Тео постарался не задерживать на ней взгляд, а то мало ли что подумают. Айла вошла в брачный возраст около года назад, и наверняка Физель ей тщательно подыскивает достойного в его понимании мужа.

Наконец красноречие Эскапе иссякло, и он отступил, давая возможность говорить принцу.

— Ваше величество, мой отец, его величество Саймон Третий, король Сольяди, шлет вам искренние пожелания в благоденствии и это письмо, — Тео сделал несколько шагов вперед и передал королю Гвартии свиток. — Также сейчас в гавани разгружают зерно, муку, растительное масло и прочие продукты — все это акт безвозмездной помощи вашему народу.

«И наверняка залог будущей выгодной сделки», — подумал про себя принц, но вслух, конечно, такую крамолу не произнес. Все ведь и так всё понимают.

Физель кивнул и руками, унизанными перстнями, легко сломал печать и развернул послание.

Сначала его лицо ничего не выражало, потом Тео заметил, как на переносице короля образовалась напряженная складка. Он поднял на принца тяжелый взгляд и долго смотрел в упор, словно стараясь прочитать его мысли.

Тео хватило силы воли выдержать этот взгляд и не отвести глаз. В конце концов, что бы там ни было в письме, он в этом принимает участие лишь как посланник. А затем Физель повернулся к дочери и, передав письмо ей, проговорил:

— Что ж, я напишу ответ его величеству завтра. Пока же будьте нашими гостями. Мингут, — обратился он к одному из мужчин своей свиты, — выделите послам Сольяди лучшие покои.

Тео хотел вернуться на корабль, но знал, что не стоит противоречить королям в мелочах. Желает Физель, чтобы они с Эскапе дождались ответа в замке, — так и быть.

После официального приема дали шикарный банкет, на котором, естественно, не ощущалось бедственного положения страны. Ох уж эта гвартийская гостеприимность! Принц бы запросто пережил без семи перемен блюд, тем более что Физелю, который ждал от Сольяди помощи продовольствием, незачем было пускать послам пыль в глаза. Но традиции! Все их свято чтут, и, наверное, это правильно.

Ужин закончился небольшим выступлением танцовщиц, потом пела местная прима и лично принцесса сыграла на необычном для Тео музыкальном инструменте, напоминающим лежачую арфу. И только потом гостей проводили наконец в их комнаты.

Та, которую предоставили принцу, сильно напоминала дворцы из детских сказок: ковры на полу, легкая вуаль, волнами закрывающая потолок, огромная кровать с тяжелым бархатным балдахином и золоченой отделкой и множество закрытых светильников. Захочешь остаться в темноте — замучаешься ходить задувать свечи. Все яркое, контрастное, как-то… чересчур.

Родной дворец в Сольяди тоже был богато обставлен, но там чувствовался тонкий вкус, здесь же…

Хотя кто он такой, чтобы судить о вкусах? Может, это у него, наоборот, дурной, а у гвартийцев идеальный?

Хмыкнув этой мысли, Тео прошел в тот угол комнаты, где вместо стены висела та же прозрачная вуаль, что и на потолке, только в несколько слоев. Аккуратно раздвинул…

С той стороны располагалась ванна, причем воду в нее уже набрали, а на расположенной рядом полочке теснились различные притирки и благовония. Пахнуть розами Тео не собирался, но вот ополоснуться и привести в порядок просоленные от морского ветра волосы — с огромным удовольствием.

Принц быстро разделся и с наслаждением погрузился в ванну. Вода приятно холодила кожу, и это позволяло не заснуть. Жаль, что он не захватил с собой смены одежды, не рассчитывал же ночевать во дворце.

Искупавшись, Тео посмотрел по сторонам. В шаге от ванны висел незамеченный им ранее пестро расшитый шелковый халат. В другой обстановке он бы ни за что не надел подобный «карнавальный» костюм, но лучше на чужой территории спать в нем, чем совсем раздетым.

Принц, конечно, не думал, что на него кто-то станет здесь покушаться, но, несмотря на это, удобно приладил к кровати меч, чтобы быстро выхватить его, если что-то пойдет не так. Гасить лампы Тео поленился. В комнате и так стоял комфортный полумрак, не мешающий ему заснуть.

Кровать была очень мягкой, и Тео уже задремал, как вдруг услышал тихие, крадущиеся шаги.

Принц, стремительно выхватив меч, сел на постели. Освещения в комнате оказалось достаточно, чтобы разглядеть, кто к нему пожаловал. В двух шагах от кровати, совершенно не испугавшись меча, стояла Айла.

На ней был длинный плащ, но девушка повела плечом, и ткань мягкой волной соскользнула к ее ногам. В отличие от традиционных шаровар, надетых на принцессу во время аудиенции и за ужином, сейчас по ней струилось лишь тонкое платье, вроде жреческого хитона, только намного более прозрачное. И оно, так же как и вуаль на лице, практически ничего не скрывало.

Тео от потрясения икнул и, не опуская клинка, уточнил:

— Ваше высочество, вы… заблудились?

Глупый, конечно, вопрос, как можно заблудиться в собственном дворце? Но более корректную формулировку для фразы «Что вы здесь делаете среди ночи?» Тео с ходу не придумал.

— Ваш отец предлагать выдать меня за его сын. Он тогда присылать очень много семян и еды, Гвартия остановить смерть от голод, — заговорила Айла на родном для Тео языке.

Довольно скверно, но понятно. Принц тоже, в общем-то, немногим лучше знал гвартийский. От услышанного он, однако, опешил и не сразу нашелся что ответить. Девушка же тем временем продолжила:

— Мой отец разозлиться. Сказать: «Я не торговать дочь!» А народ голодать. Я думать, если ты мне понравиться, я за тебя выходить. Пришла на тебя посмотреть.

Ого, так просто? Взять и пойти против воли отца? И это Тео все твердят, что он смутьян и не уважает родителя?! Впрочем, сейчас разговор о другом, и дело даже не в том, что крайне странно себя чувствуешь, когда на тебя пришли посмотреть, словно на товар в лавке. Неужели отец мог попытаться его женить, не поставив об этом в известность самого Тео?

— Айла, прости, в свитке было указано имя сына?

Глаза девушки растерянно заметались, а принц с облегчением выдохнул.

— Дело в том, что я почти женат. По возвращении из похода уже состоится свадьба, — убедительно стал объяснять он. Да, Саймону Третьему об этом пока не известно, но и Физелю с Айлой-то откуда знать? — Вероятно, речь идет о моем брате Чарли. Он моложе, красивее и точно больше тебе подойдет. Уговори его величество не рубить сгоряча. Можно пригласить брата, познакомитесь…

Эх, зря отец так злился, что не захотел Тео посвятить в свой план. Сейчас ему приходится импровизировать, чтобы добиться для Саймона Третьего желаемого ответа. Или хотя бы нейтрального. Впрочем, надо отдать должное Физелю: «Я не торговать дочь» — это очень достойная позиция.

— Я не хотеть знакомиться с твой брат, — возмутилась Айла и даже раздраженно притопнула ногой. — Я хотеть ты.

Вот же избалованная особа! Ведет себя, словно перед ней не принц соседней державы, а сопротивляющаяся игрушка.

Тео встал с кровати и, не убирая меч, стал надвигаться на девушку.

— Пойдемте, я провожу ваше высочество до выхода. При всем уважении, брак между нами невозможен, и я объяснил почему.

Тео старался говорить спокойно и тихо, но меч, с которым он наступал, смотрелся угрожающе, и девушка таки попятилась к выходу.

Вот же глупейшая ситуация!

Убери он сейчас клинок, и Айла со своими капризами может не захотеть покинуть комнату. Прикасаться же к ней Тео опасался: по обычаям Гвартии за такое могли запросто заставить жениться. Или казнить при отказе за нанесенное оскорбление.

В итоге Айла оказалась в коридоре, и Тео уже собирался захлопнуть дверь и чем-нибудь массивным ее подпереть, как принцесса закричала на гвартийском:

— Отпусти меня! Отпусти! Помогите!

Не прошло и нескольких секунд, как появилась королевская охрана.

Человек шесть с оголенными палашами напряженно смотрели на застывшего в дверях своей комнаты принца с мечом. После небольшой паузы один из них что-то шепнул на ухо другому, и тот, с пониманием кивнув, быстро побежал по коридору прочь. Вызовут начальника охраны? Еще подмогу? Вот же угораздило Тео вляпаться! И что самое обидное, ведь вообще ничего для этого не сделал!

Однако вскоре «посланник» вернулся, и не с кем-нибудь, а с самим Физелем. На короле был халат, похожий на тот, в котором сейчас стоял принц, и странный колпак на голове, видимо, чтобы волосы не растрепывались во время сна.

— Что произошло? — грозно рыкнул он, сперва буравя глазами дочь, а потом переводя взгляд на Тео.

— Я шла по коридору, а его высочество как выскочит! И, угрожая мне оружием, потребовал зайти к нему в комнату, — на голубом глазу затараторила первой на родном языке прелестница.

Тео смысл понял и уже собрался изложить свою версию, но Физель все еще смотрел на дочь.

— Что ты вообще здесь делала во втором часу ночи в таком виде?!

— На мне был плащ! Принц его сдернул в комнате, — захлопала эта гадюка глазами.

От такого откровенного вранья Тео едва не присвистнул. Хорошо хоть вовремя вспомнил, что он не на корабле. Тем более король наконец к нему повернулся и скомандовал:

— Принесите плащ!

Принц решил, что разумнее пока помолчать и посмотреть, как станут развиваться события. Он вернулся в свою комнату и, подняв с ковра атласную накидку, вынес ее в коридор и протянул Айле. Та как ни в чем не бывало надела ее и продолжила смотреть прямо в лицо отца, бессовестно моргая длинными ресницами.

— Еще раз. Что ты здесь делала в такое время?

— Прогуливалась во сне… У меня опять эти приступы…

Его величество скрипнул зубами и обратился к охране:

— Проводите ее высочество до ее покоев и сторожите на случай, если сомнамбулическое состояние с ней повторится.

Вскоре коридор опустел. Остались только Физель и Тео, неловко убравший меч за спину, чтобы король Гвартии, не дай боги, не принял его за угрозу.

— Простите за беспокойство, ваше высочество, — заговорил монарх. — Айла с детства страдает приступами лунатизма. Знаете, такое безотчетное хождение во сне?

Тео кивнул, понимая, что ему предлагают лучший выход из щекотливой ситуации.

— Я знаю, что вы благородный и неглупый юноша и не стали бы угрожать моей дочери в ее собственном доме. Это Айле все привиделось во сне. Ужасная напасть. Ну идите, ложитесь. Приношу извинения, что вас разбудили.

Тео благодарно пожелал его величеству спокойной ночи и, тотчас скрывшись за дверью, вытер выступивший на лбу пот. Едва не влип по-крупному! Хорошо хоть король, похоже, отлично знает свою доченьку и быстро сориентировался в ситуации.

Принц еще раз оглядел комнату, заметил в одном из углов массивный секретер и не без труда передвинул его к двери. Вот теперь точно незваные гости не заявятся.

Его высочество, отложив меч, снова лег в постель. Сна теперь не осталось ни в одном глазу. Интересно, первый ли он, к кому Айла вот так заявилась? Точнее, ему-то разницы нет, но, даже учитывая их с Чарли взаимную антипатию, несмотря на все его выходки, а их было немало, такую жену он брату не желал.

В раннем детстве, что бы ни случалось, Чарли всегда заявлял: «Это сделал Тео». Тео сперва пробовал объяснять и оправдываться, потом, поняв, что слова не работают, так как «братик маленький, ему надо уступать», перестал и пытаться. Ну действительно, четыре года разницы, какой с карапуза спрос?!

Хотя настоящая черная кошка пробежала между ними, когда Тео исполнилось двенадцать.

У отца в кабинете на окне стояла подзорная труба. Блестящая и очень мощная — все детали на пришвартованных в порту кораблях можно было рассмотреть прямо отсюда. Принцы это знали, так как довольный приобретением Саймон, находясь в прекрасном расположении духа, в первый день дал в нее посмотреть и жене, и обоим сыновьям. Но только в первый день.

Обычно же кабинет запирался, а когда Тео осмелился попросить заглянуть в окуляр еще разок, король отрезал:

— Это тонкий механизм, а не игрушка. Хватит с вас и одного раза.

Но эта золоченая зараза, постоянно бросающаяся в глаза, когда отец вызывал Тео к себе, так и манила. В итоге однажды Чарли, очень возбужденный, прибежал к брату.

— Папа забыл запереть кабинет! Пошли посмотрим в трубу!

— Отец вернется и надерет уши, если нас там застанет, — рассудительно произнес Тео, но как же хотелось!

— У него сейчас посол из Гвартии, они долго проболтают, а мы быстренько. Прям одним глазком!

И Тео сдался.

Братья тихонько, незамеченными прошмыгнули в святая святых — отцовский кабинет. Первым, конечно, смотрел Чарли — все-таки он заметил дверь, да и младший, а потом Тео заглянул в трубу… и пропал.

В порту кипела настоящая жизнь. Там было так интересно! На «Ардани» разгружали улов. Ничего себе тунец огромный! На палубе «Свободного» о чем-то спорили капитан со старпомом. Они все время указывали руками в сторону мачт, значит, речь шла, скорее всего, про паруса. Ха! Здоровый рыжий кот, пока никто не видит, утащил у зазевавшейся торговки хорошего такого окунька! А вон…

— Что. Вы. Здесь. Делаете? — грозно выделяя отдельные слова, проговорил отец.

Тео отскочил от окна и вытянулся в струнку возле Чарли. Врать было нельзя, иначе станет только хуже. Принц уже приоткрыл рот, желая сознаться, что дверь забыли запереть и они не удержались от соблазна, как заговорил младший брат.

— У Тео был ключ, и он позвал меня быстренько заглянуть в трубу, пока вы задержались на приеме, — испуганно пролепетал Чарли.

Какой ключ? Сейчас-то он зачем врет? Тео не успел ничего сообразить, как отец приказал:

— Выворачивайте карманы. Оба!

Тео быстро дернул свои, и… на пол вывалился небольшой золоченый ключ. Принц точно его не брал, и взяться в кармане вещице было неоткуда. Если только Чарли, пока Тео был поглощен просмотром, ее аккуратно не подкинул. Излагать эту версию мальчик не стал. Все равно не поверят.

— Дожили! Ты выкрал ключ от моего кабинета, чтобы тайно сюда забраться! Это уже не детская шалость! Живо ко мне Белконти! — гаркнул он кому-то из стоящих за спинами мальчиков придворных.

А потом, с гневом глядя на вошедшего наставника:

— Это издержки вашего воспитания, граф! Вы слишком много ему позволяете. Теобальд вконец распоясался. Что будет дальше? Начнет таскать золотые монеты из королевской сокровищницы?

Увидеть осуждение во взгляде наставника было даже страшнее, чем во взгляде отца. Так что принц стоял не поднимая головы. Однако перед глазами уже начало дрожать знакомое красноватое марево. Вопиющий обман и несправедливость вызывали ярость. Кулаки непроизвольно сжались.

— Заприте Теобальда в чулан на чердаке и до завтра не выпускайте и не кормите. Может, хотя бы это станет ему уроком, — и, сделав паузу, добавил: — Ну а если не станет, придется применять розги.

Тяжелая рука наставника легла на плечо, и Белконти повел мальчика к двери. Принца начало потряхивать, но он знал, что, если сорвется, все будет еще хуже, поэтому изо всех сил старался взять себя в руки.

— Дыши, дыши, как я тебе показывал, — шепотом проговорил Белконти.

И принц, вспомнив об этих уроках, послушался. Ведь граф учил мальчика управлять не только стихией, но и собой. Гневливость не лучшая черта, а Тео, похоже, ее унаследовал. Наставник же помогал с этой напастью справляться, и, в общем-то, успешно.

— Ты будущий король, Тео. На тебя будет смотреть и равняться весь остров. Король должен держать свои эмоции под контролем всегда, что бы ни случилось. Помни слова великого Сенеки: «Сильнее всех — владеющий собой».

Принц длинно и тихо выдохнул, представляя, как ярость, словно ядовитый воздух, выходит из его легких и улетучивается. Раз, другой. Обида на отца и брата и злость на самого себя, что так глупо подставился, начали утихать. Красное марево неохотно, но стало развеиваться.

Принц так и не осмеливался поднять глаза, однако, когда они зашли на чердак, граф сам присел перед Тео и потребовал, чтобы тот на него посмотрел. Взгляд наставника не был ни презрительным, ни злым, скорее очень пристальным, как будто читающим мысли.

— Тео, скажи мне правду. Ты брал ключ?

Принц, у которого язык присох к нёбу, лишь замотал головой.

Белконти облегченно вздохнул, поднялся и потрепал мальчика по волосам.

— Я так и думал. Но сам понимаешь, освободить тебя от наказания я не в силах. Вот, держи лампу и запасную свечу, с ними все-таки поуютнее. Для физиологических нужд там ведро с крышкой в углу.

Так Тео остался один, в темной тесной комнате с крохотным окошком у потолка.

Заняться было нечем, так что он рассматривал теневые узоры, оставляемые фонарем на стенах и потолке, и представлял, что это чудовища, с которыми он сражается. А еще у него появилось время все хорошо обдумать. И принц для себя твердо решил: больше никакого общения с братом.

Чем меньше они видятся, тем меньше у Чарли шансов его подставить. С того раза Тео принялся в любой удобный момент убегать в порт, и делал уже это так хитро, что его не удавалось поймать. А кто не пойман, тот и не виноват.

***

Джанин не удержалась и среди молитв о благе Сольяди и благополучии Тео вставила и от себя. Попросила-таки чуда, чтобы ей не пришлось выходить за графа Эрози.

Однако три дня минуло, а боги остались глухи. И когда Джанин облачали для церемонии, и когда сооружали сложную прическу, она продолжала молча молиться, но увы — положенный час настал, и жрицы-сестры во главе с матерью-настоятельницей вывели ее в главный зал храма.

По помещению разнесся восторженный вздох.

Наверное, со стороны Дар Богов выглядела восхитительно, только ее сейчас это совершенно не интересовало. Джанин подвели к ее будущему супругу. Его жидкие, чем-то напомаженные волосы были противно зализаны, зато шикарный черный камзол с отделкой из драгоценных камней сиял великолепием.

Сам же канцлер держался крайне важно, даже можно сказать надменно. Джанин почувствовала волну антипатии, и, с трудом подавив это ощущение, встала рядом.

Мать-настоятельница начала произносить речь, а Дар Богов смотрела на нее и не слышала ни слова. Она все еще надеялась на какое-то вмешательство извне. Ведь Джанин все годы старалась вести себя правильно! Работать над характером, не нарушать жреческий устав и моральный кодекс.

Наконец обряд дошел до самого важного: пара новобрачных встала на колени перед небольшим бассейном с водой, символизирующим все сущее. Дар Богов и канцлер опустили в него руки, соединив их, как и было положено по правилам церемонии.

Джанин с трудом подавила рвущиеся наружу слезы. Никогда она не могла подумать, что это будет чужая рука — мясистая, с короткими пальцами, а не крепкая, чуть шершавая от корабельной работы и занятий с мечом ладонь Тео!

— …все мы вышли из воды и водой в мир вернемся, — закончила мать-настоятельница и, тоже присев на колени, накрыла своей кистью руки новобрачных.

Вот и все. Джанин и граф Эрози встали и, подняв над головами сцепленные руки, продемонстрировали всем гостям возникшие на запястьях браслеты-татуировки. Они появлялись благодаря особой способности заключать земные союзы, доступной только жрицам. Как правило, никаким другим магическим даром эти женщины наделены не были.

Зал взорвался аплодисментами. Затем молодых проводили до украшенной цветами кареты, и они в сопровождении других экипажей медленно выдвинулись в сторону королевского замка.

По традиции изо всех окон домов, мимо которых проезжали новобрачные, жители кидали лепестки цветов. Наверное, если смотреть со стороны, было красиво. Джанин же с канцлером, теперь уже ее мужем, оба молчали.

Дар Богов не знала, о чем разговаривать с этим посторонним мужчиной, да и желания общаться не испытывала. Граф, похоже, тоже не стремился наладить хоть какой-то контакт.

Дальше всех ждало роскошное празднество. Его величество не поскупился ни на шикарный банкет с семью переменами блюд, ни на лучших музыкантов. Потом бал.

По идее его полагалось открывать паре молодоженов, но, к облегчению Джанин, канцлер о чем-то пообщался с его величеством, и праздник открыли Саймон Третий с супругой. Наверное, чтобы объяснить публике это отступление, король отпустил какую-то шутку, вроде того что графу Эрози в детстве бык на ногу наступил, с тех пор он не танцует. Всех это устроило. Джанин же было абсолютно все равно.

Дар Богов старалась улыбаться и вежливо кивать на поздравления, но даже крошечного кусочка еды в рот не взяла. Граф тоже мало ел, зато очень много пил. В один момент Джанин все же не выдержала и, наклонившись к новоявленному супругу, тихо проговорила:

— Ваше сиятельство, может, вам стоит остановиться?

Большего добавить у нее язык не повернулся: и так же все знают, что беременность у Дара Богов всегда наступает в первую же ночь. Таким образом происходит преемственность дара между матерью и дочерью, будущей верховной жрицей. Вдруг алкоголь как-то дурно скажется на ребенке?!

— Боишься, что не справлюсь с супружеским долгом? — похабно оглядывая жену, буркнул Эрози.

Джанин, кажется, непроизвольно покраснела и отвела глаза. Она ни на секунду не забывала, что ей придется разделить ложе с этим мужчиной, но очень старалась настроить себя, раз выбора нет. В жизни часто случаются неприятные вещи. И эту ночь надо просто пережить. В конце концов, это же ради будущей малышки.

И вот момент настал.

Служанки отвели Дар Богов в купальню, расплели волосы, омыли ее тело и натерли благовониями. Потом под специальные напутственные для невесты песнопения надели на девушку тонкую и очень короткую, едва доходящую до середины бедра ночную сорочку. В спальню Джанин вошла уже одна.

В роскошной комнате пока никого не было, но девушку начала от волнения колотить дрожь, так что она быстро шмыгнула на кровать и прикрылась одеялом.

«Надо просто представить, что меня здесь нет. Что на постели лежит лишь тело, а я сама гуляю в парке. Вокруг цветы и птицы, а все, что происходит в этой комнате, меня совершенно не касается», — твердила она себе, и вроде даже это помогло расслабиться до того момента, пока не хлопнула входная дверь.

Аромат благовоний сразу смешался с резким запахом алкоголя. Граф Эрози, пошатываясь, дошел до кровати и принялся снимать штаны.

— Рассчитывала, что я не справлюсь, да? — бормотал он себе под нос. — Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий мужик!

Наконец, выпутавшись из одежды, но не став снимать рубашку, граф Эрози сдернул с замершей жены одеяло. Мысли Джанин стремительно заметались, и, когда над ней нависло тяжелое тело, а щеку обдало перегаром, она все-таки попыталась канцлера отпихнуть. Увы, безуспешно.

Было больно, мерзко, но быстро. В последнюю секунду граф хрюкнул, как боров, и, подобно наевшейся пиявке, свалился в бок и сразу захрапел.

Джанин полежала еще несколько минут, растирая слезы по щекам и пытаясь прийти в себя. Затем встала и пошла в купальню. Здесь служанки продуманно оставили чистую, длинную и плотную сорочку, в которую Дар Богов, ополоснувшись, переоделась.

Возвращаться в комнату категорически не хотелось, так что Джанин спустила воду из ванны, протерла ее одним из многочисленных полотенец и постелила сухое на дно. Потом сходила в спальню и, забрав оттуда подушку, свернулась клубком прямо на дне ванны.

До утра их все равно никто не побеспокоит, ну а если объявятся, пусть думают что хотят. Этой ночью Дару Богов предстоит то, к чему она шла всю жизнь — получить свыше знания о будущем. И, стараясь думать только об этом, Джанин заснула.

Саймон вошел в тронный зал последним. Его жена и младший сын уже сидели на своих местах, а придворные выстроились рядами по периметру зала. Здесь была элита Сольяди: только приближенная к королевской семье аристократия.

— Начинайте, — властно махнул его величество рукой.

В отличие от прошлого произнесения пророчества, король не чувствовал в душе трепета, лишь нетерпение, потому что придется придумать, как соединить сказанное верховной жрицей и собственные идеи по поглощению Гвартии.

Предстояло хитро подать экспансию под соусом божьей воли. Жаль, что традиции подразумевают вот такое хоть и узкое, но все равно публичное оглашение видения.

Дверь в зал открылась, и на красную ковровую дорожку, ведущую к трону, ступила Дар Богов. Следом в двух шагах за Джанин шли ее наставница, мьера Арете, и мать-настоятельница. Муж, которого ей подобрал король, стоял около королевского трона — ведь он в первую очередь канцлер. Дар Богов, однако, даже не взглянула в его сторону. Ну что ж, стерпится — слюбится. Хотя, признаться, Саймона вообще не волновало, осталась ли Джанин довольна его выбором. У каждого из них своя дорога. Ее — получить и передать послание богов, у Саймона же — вести остров к величию.

Когда Дар Богов остановилась в нескольких десятках шагов от трона, наступила такая тишина, что казалось слышным, как звенит раскалившийся от людского волнения воздух.

Верховная жрица была мертвенно бледной и практически сливалась с надетым на нее хитоном. Саймон напрягся: это не могло быть хорошим знаком. Выждав еще некоторое время, Джанин заговорила. Ее голос, твердый и холодный, разносился эхом по залу.

— Примерно через тридцать дней море вздыбится и к Сольяди придет волна небывалой высоты. Она сметет все на своем пути и навеки поглотит остров. Через сто лет о нем не останется даже памяти.

Жрица замолчала. Саймон видел, как вслед за ней бледнеют придворные, перепуганно переглядывающиеся между собой.

Кто-то из мьер потерял сознание. Королева и то, не сдержавшись, ахнула и прикрыла рот ладонью. Король почувствовал, что начинает злиться. Вот же любят провидицы произвести эффект!

— М-да… Печальное знамение, — как можно спокойнее произнес он. — Мы впечатлены. Теперь хотелось бы послушать, что необходимо предпринять, дабы избежать этой участи.

— Ничего, — словно отрезала Джанин, смотря прямо в глаза его величества.

— То есть?! — не понял Саймон и нахмурился.

— Боги разгневаны. Ничего нельзя изменить. Предначертанное случится.

Теперь в зале послышались вскрики ужаса и шум еще нескольких падений.

Король почувствовал, как его начинает наполнять ярость. Девчонка решила таким образом на нем отыграться? Дискредитировать перед подданными?!

— Это подлая ложь! — взревел Саймон так, что ближе всего стоящие в страхе отшатнулись. — Решила мне отомстить?!

И он приподнялся с трона, но Дар Богов продолжила стоять на месте, даже не меняясь в лице, словно каменное изваяние.

— Ваше величество, — выступив на шаг вперед и низко поклонившись, заговорила мать-настоятельница, — Дар Богов не может лгать! Если бы она произнесла фальшивое пророчество, боги бы ее тут же покарали.

— Да и за что я могу вам мстить? — добавила Джанин.

Саймону почудилась в ее голосе явная издевка. Ляпнув про месть, он, конечно, погорячился. В зале уже начались какие-то перешептывания.

— Думаешь, я не знаю, что сплетники обвиняли меня в гибели твоих родителей? — ядовито сощурился монарх.

Пусть лучше все присутствующие вспомнят ту неоднозначную ситуацию, чем узнают, что он надавил на верховную жрицу. Но из-за такого пустяка, право же, не могли боги разозлиться? Чем это канцлер — плохой жених?!

— Я не собираю слухи, ваше величество. И даже если могла бы, хотя мать-настоятельница сейчас объяснила вам, что не могу, не опустилась бы до столь низменного поступка, как месть, когда речь идет о благополучии моего родного острова.

Эта стервозина произносила слова с такой гордостью и чувством морального превосходства, будто это она здесь была королевой. Будто она держала в руках власть над островом и тысячами жизней!

Саймон почувствовал жгучее желание поставить зарвавшуюся девчонку на место. Оскорбить ее, унизить, растоптать!

Как она могла произнести такой бред в его правление?!

— Ты сказала, что боги разгневаны? — стараясь сдержать негодование, его величество снова сел на трон. — На что же тогда? Мы выполнили абсолютно все советы, которые они нам донесли через твою мать.

— Этим знанием я не располагаю.

— Может, это ты их оскорбила? Скажем, не сохранила чистоты до брака?! — ядовито бросил Саймон.

Это же очевидно! Как он не подумал раньше?! Вряд ли Теобальд играл с девицей в лото! Вот поэтому боги и разъярились! Надо срочно придумать, как вернуть их расположение! Может… казнить обоих?

— Прошу извинить меня, ваше величество, — неожиданно заговорил канцлер.

Он-то куда лезет?! И так ситуация из рук вон поганая!

— Но моя жена была невинна. Если надо, я готов предоставить простыню и ее ночную рубашку.

Саймон Третий до скрипа сжал челюсть. В зале снова стояла тишина, все ожидали от монарха какого-то решения.

— В любом случае богов следует задобрить! Так что вы, мать-настоятельница, отправляетесь в храм и денно и нощно молите о снисхождении к Сольяди. Делайте все, что в ваших силах! Мы же обеспечим им лучшие подношения из возможных! И еще, — его величество грозно оглядел собравшихся, — все, кто не присутствует в этом зале, должны думать, что в их жизни ничего не изменится. Каждого, кто рискнет проболтаться, ждет смерть. Помилований не будет ни для кого!

И король махнул в сторону дверей, чтобы все расходились.

Ему сейчас надо было остаться одному и все хорошо обдумать. Как удачно он отправил Тео в Гвартию! Если Физель не дурак, то сейчас самое время породниться. Пока на материке об их проблеме не знают.

***

Погруженный в детские воспоминания, Тео не заметил, как заснул, а проснулся, когда уже догорели в лампах свечи, зато в щели между плотными шторами пробивался яркий дневной свет. Уф…

На улице, наверное, опять страшная жара. На Сольяди было больше зелени, так что в целом лето переносилось мягче. Принц оделся, отодвинул на свое место секретер и тут же столкнулся с дежурившим у его дверей слугой.

— Его величество распорядился проводить вас на завтрак.

Тео кивнул, потому что в пустом животе сразу голодно екнуло. Главное, чтобы дальше Физель еще что-нибудь не придумал, чтобы задержать их во дворце. Кстати, а где Эскапе?

Граф нашелся через пару минут, в небольшой гостиной у накрытого стола. Выглядел он куда более помятым, нежели принц, похоже, злоупотребил вчера с наливками. Впрочем, Тео до этого не было никакого дела.

На удачу его величество вызвал послов сразу после завтрака и вручил им свиток, также запечатанный. Принцу, знавшему теперь тему переписки, конечно, очень хотелось ознакомиться с ответом, но на послании могла быть и магия, а рисковать не стоило. Так что они с графом оба поклонились и, покинув зал, взяли наемный экипаж до порта.

На улицах гвартийской столицы стояла какая-то суета. Вроде бы не праздник и даже не выходной день, что случилось-то?

К сожалению, причину оживления и суеты Тео увидел, как только они выехали на набережную. На том месте, где вчера красовалась «Русалочка», виднелся лишь обгорелый остов. Все ближайшие суда успели отойти вглубь бухты, так что было очевидно — пожар вспыхнул именно на их корабле.

Принц приказал остановить карету, чтобы не объезжать толпы зевак, и почти бегом, расталкивая людей, устремился к пристани. Кровь забурлила внутри от гнева и досады.

Это не могло быть случайностью! Просто не могло! Нигде он так крупно перед богами не провинился, чтобы его наказывать!

Большая часть команды стояла здесь: мокрая и перепачканная в саже. На Люция, мечущегося по берегу, было страшно смотреть.

— Что произошло? — сразу потребовал Тео от капитана объяснений.

— Вот, ваше высочество, — обреченно махнул мужчина на плавающие в воде обгорелые доски.

— Я вижу, что «вот». А по сути?

— Команду разместили на ночь на постоялом дворе. Здесь, с другого края порта. Нас на «Русалочке» осталось трое. Я лег спать, а двоих матросов оставил в карауле. А перед рассветом как полыхнуло! Очевидцы говорят, как молнией ударило. Уж мы метались, тушили, и ребята с других кораблей помогали, а все без толку.

— Откуда молнии? Разве была гроза?

— Да вроде никто не слышал… Что ж делать-то теперь, как мы назад?

Однако принца в первую очередь волновал другой вопрос. Раз грозы не было, отчего полыхнул корабль? Скажем, не разобравшись, вполне можно за молнию принять резко вспыхнувший парус. Только сам по себе он бы не вспыхнул…

— Где эти дежурные?

Люций указал на усатого мужика, стоящего в двух шагах.

— А второго вроде как, когда мачта рухнула, в море сшибло. Утонул, наверное.

— Кто-то это четко видел своими глазами? — продолжил настаивать Тео.

— Да нет, откуда! Такая суета была, огонь, дым, что в нем толком разберешь… Вы…

До страшно расстроенного Люция вдруг дошло, к чему принц ведет расспросы.

— Думаете, поджог? — ужаснулся он.

— А вы — нет?! Ни с того ни с сего судно вспыхивает перед рассветом, когда самый крепкий сон. Причем один из оставленных сторожить матросов чудесным образом исчезает. Буду рад, если я заблуждаюсь.

— Но кому и зачем это нужно?! «Русалочка» же торговый корабль… Была.

— Ждите здесь, я назад во дворец, попытаюсь договориться про отправку нас на Сольяди.

Эскапе, все время стоящий рядом, собрался пойти следом, однако Тео отрезал:

— Вы тоже.

В голове у принца сейчас зрели две версии. Останься он ночевать на корабле, возможно, сумел бы быстро потушить пожар. Да, парус уже было бы не спасти, зато все остальное — он бы успел. Не зря же он маг воды!

Идея оставить их во дворце принадлежала Физелю, хотя ему вроде как нет никакой выгоды в гибели «Русалочки». Так что «подозреваемых» сейчас у принца оставалось двое, и оба точно знали, что Тео на судне нет. Это граф Эскапе — быть может, ему отец получил не просто следить, но и всячески затягивать процесс? Только зачем?!

Или же… у Айлы есть верные исполнители, чтобы таким образом ему отомстить или задержать в Гвартии. Кто знает, вдруг выигранное время заставит Физеля или Тео передумать насчет их брака?

Глупая девчонка! Разве счастливый союз будет с мужем, которому тебя навязали?!

Впрочем, версия с Эскапе казалась более правдоподобной.

Вернувшись во дворец, принц второй раз за день попросил аудиенции у его величества. Обрисовал королю ситуацию и пообещал щедро заплатить за аренду любого судна, которое доставит их до Сольяди.

Делать такое предложение морякам в порту было бессмысленно — военные корабли подчинялись командованию, а рыболовецкие шхуны не разместили бы экипаж сгоревшей «Русалочки», да и сильно опасались отходить далеко от берега.

— Я подумаю, что здесь можно сделать… — неопределенно завершил разговор Физель.

И принцу снова выделили его комнату.

Тео ничего не оставалось, как скрежетнуть зубами и подчиниться. Единственный намек, который он себе позволил, был о том, что чем быстрее свиток с ответом доберется до острова, тем быстрее в Гвартию прибудут корабли с продовольствием. Хотя, быть может, Физель, как и собирался, написал Саймону отказ, тогда мурыжить его здесь, обещая содействие, король может до скончания веков.

Чтобы не сидеть в четырех стенах, принц вышел прогуляться в дворцовый парк. Послеобеденный зной, видимо, разогнал отсюда всех придворных. Раскаленные от солнца дорожки были пустынны.

Тео выбрал самую тенистую и пошел по ней в надежде набрести на какой-нибудь фонтан или озерцо: магия при применении забирала силы, однако родная стихия, даже если просто находиться рядом, напитывала энергией.

Принц не знал, какой получит ответ от Физеля, но интуитивно чувствовал, что силы ему точно понадобятся. И вдруг он услышал голос. Детский красивый, только еще неокрепший, он выводил какую-то гвартийскую песню. Сердце Тео подпрыгнуло, и принц, сделав несколько шагов в сторону от тропы, осторожно раздвинул плотный кустарник.

Возле фонтана на коленках сидела девочка, наверное, ребенок кого-то из служанок. Она соорудила из листьев и веточек маленький кораблик и пела, пыталась отправить его в первое плавание.

Девочка так увлеклась этим занятием, что не заметила: за ней наблюдают. Тео же замер, не в силах справиться с охватившим его воспоминанием.

***

Шесть лет назад

После того случая с подзорной трубой Тео стал регулярно убегать в порт при любой возможности. Наставник об этом знал, но всячески покрывал его, считая, что взаимодействие с родной стихией расширяет уровень принца как мага. Он искренне гордился учеником и считал его очень способным.

Собственно, к четырнадцати годам Тео уже умел все, чему Белконти как маг воды мог его научить. Хотя наставник привил ему главное — любовь к знаниям и экспериментам.

Принц быстро и легко принял тот факт, что магия — это не законченный свод правил, а воля, умение и постоянные опыты. А где лучше всего упражняться с водой и тут же от нее подзаряжаться, если не на корабле?

А потом Белконти с супругой не вернулись из плавания. Принц тяжело перенес эту утрату. Положа руку на сердце, граф стал для мальчика самым близким и родным человеком, а отец… был, как и для всех, королем.

Если малышом Тео еще старался заслужить любовь и расположение Саймона, то с возрастом он перестал заблуждаться в том, что это в принципе возможно.

После гибели Белконти нового мага-наставника отец сыну брать не стал. Какой смысл, если принц уже достиг такого уровня, что мог бы и сам преподавать?

Наследника загрузили длинным перечнем всевозможных наук, но он все равно умудрялся «пропадать из виду». А когда ему исполнилось семнадцать, Тео не удержался и, оставив родителю записку, что ушел с флотом в дозорный рейд, тайком спрятался на одном из военных кораблей.

Обнаружили его высочество в открытом море далеко от острова, так что вернулся он во дворец уже вместе со всеми через пять дней. Принц неимоверно гордился своим «подвигом», хотя и понимал, что нагоняй от короля ждет его нещадный. Может, и неделю придется сидеть взаперти без еды. К этому юноша был готов.

Но не к тому, что произошло.

Саймон встретил сына подозрительно спокойно, хотя и выставил всех подданных из кабинета. Он спросил, как прошел рейд, даже выслушал восторженный рассказ сына…

Тео, впечатленный тем, что отец в кои-то веки им действительно интересуется, в подробностях и красках все описал. Его величество пару раз кивнул, а потом, когда сын закончил, встал и проговорил:

— Ну что ж, вижу, удовольствие ты получил. Однако нарушил мой строгий запрет. Раз ты считаешь себя таким взрослым и самостоятельным, значит, уже понимаешь, что за непослушание бывает расплата.

И Тео в тот же момент почувствовал, как воздух вокруг него сгустился, словно тиски. Он не мог двинуть не то что рукой или ногой, даже пальцами. Отец достал розги и, увидев шокированные глаза юноши, только усмехнулся и сдернул с него брюки.

Это оказалось действительно больно, впрочем, стиснутые зубы давали возможность не закричать. Чего не скажешь о слезах, которые катились против воли Тео. И дело было не в сильных ударах, куда значительнее все внутри разрывалось от унижения и беспомощности.

Он же не какой-нибудь сопливый пацан!

Он мужчина и наследник!

В итоге, решив, что с сына достаточно, Саймон вернул на место его брюки и ловким движением воздуха выставил Теобальда за дверь.

Когда принц почувствовал, что снова может управлять телом, стремглав кинулся в конюшню. Отца в этот момент он ненавидел. Сбежать, скрыться, чтобы никто не узнал о его позоре, было сейчас единственным желанием.

Нет… Еще безумно хотелось выпустить ярость на волю и все крушить и ломать… Перед глазами стояла красная дымка. Только бы не сорваться, не потерять контроль, не устроить погром, как в детстве. Этим он лишь подтвердит мнение короля о том, что Тео — недостойный сын и наследник.

Принц схватил коня и, так как сесть на него по понятным причинам не мог, выехал стоя. Он пустил Ирбиса галопом, чтобы как можно быстрее удалиться от ненавистного дворца. Ветер хлестал в лицо, высушивая слезы. Обида и злость при этом никуда не девались.

Тео не знал, как долго они скакали, но ноги от напряжения уже начинали трястись, так что его высочество решил передохнуть, спешившись недалеко от какой-то высокой стены. Солнце еще не село, и от нее падала широкая полоса тени.

Принц не знал, куда скачет и зачем, он лишь искал облегчения для разрывающейся души.

Белконти никогда бы так не поступил!

И вдруг Тео услышал песню. Тонкий девичий голос с той стороны стены пел о чудесном мире, где все счастливы, нет болезней и боли. И неожиданно от этих звуков принц почувствовал… какую-то волну надежды и доброты. От них веяло… на ум пришло непривычное слово — умиротворение.

Тео оказался так ошарашен, что тут же захотел посмотреть на источник этого пения. Стена была в два его роста, но принц не растерялся, встал на спину коня и, схватившись за каменный край, подтянулся.

В саду, очень красивом и ухоженном, около небольшого озера, окруженного цветочными клумбами, стояла девочка лет четырнадцати. На ней было простое белое платье, но жемчужные заколки в волосах сразу выдавали ее высокий статус. Впрочем, Тео и так узнал ее — дочь своего наставника. Дар Богов.

Уголок, в котором она стояла в этот момент, представился принцу тем самым идеальным королевством. Недолго думая, Тео перебрался через стену и в открытую подошел к юной жрице.

— Я не знал, что ты так красиво поешь, — тихо, чтобы не напугать девочку, похвалил принц.

Но Дар Богов не испугалась. Она подняла на него большие глаза цвета утренней дымки над морем и присела в идеальном реверансе.

— Добрый вечер, ваше высочество! Никак не ожидала, что вы здесь окажетесь.

Ох, логично, что и она его узнала, хотя они видели друг друга нечасто и издалека.

— Я прогуливался.

— И я, — засмеялась девочка. — Только, к сожалению, у меня нет вашей свободы, и дальше этого сада я могу ходить только в сопровождении наставницы, жриц, да еще и охраны.

Тео смутился. Ему вечно было мало свободы, но каково жить вот так? Ведь за каждым шагом Дара Богов следят пристальнее, чем за его.

— Можем на «ты», — неожиданно для себя предложил принц. — Зови меня Тео.

— Джанин.

Она была легка в общении и буквально излучала доброту. Его высочество даже подумал, что хотел бы такую сестру. С которой можно просто поболтать, поделиться впечатлениями... Для которой, в отличие от отца, он бы не оказался объектом постоянного раздражения.

Принц повернулся к озеру, протянул руки и стал командовать водой. Она взметнулась и прямо на глазах Джанин приняла форму дельфина.

Девочка восторженно ахнула. И столько искренности было в ее эмоциях, что Тео и сам почувствовал, как улыбается. Он изменил фигуру на коня, а потом под аплодисменты девочки превратил ее в огромный цветок.

— У вас потрясающий дар! — благоговейно произнесла Джанин.

— Кто бы говорил, — хмыкнул принц, тем не менее польщенный до глубины души.

— Ну… мои способности — это другое. Я ничего для них не делаю. Они просто есть во мне. Хотя я иногда думаю, а вдруг их нет? Этого же нельзя проверить. Вдруг… я не сумею? Ничего не увижу? На меня же возлагает надежды весь Сольяди.

Тео ее очень хорошо понимал. Знал, каково это — постоянно переживать, что недостаточно соответствуешь. Впрочем, у него подобные сомнения выливались скорее в бунт. Джанин же была словно воплощенная гармония.

— Уверен, ты отлично справишься! — произнес Тео, отпуская воду. — Я чувствую в тебе сильный дар.

— Правда? — лицо девочки озарилось такой надеждой, что принц тут же подтвердил свои слова.

И вероятно, он даже не обманул. Было что-то такое в верховной жрице, пусть еще и совсем юной, что заставило в считаные минуты оттаять его душу, забыть про обиду и боль.

— Папа тоже управлял водой, хотя он почему-то не любил это показывать. Как у тебя получаются такие фигуры?

Тео, конечно, знал скучную теорию процесса, но ответил, как чувствовал сам:

— У воды есть характер. Морская, скажем, полна внутренней силы. Чтобы ее подчинить, надо продемонстрировать собственную волю, заставить с собой считаться. Это же озерцо очень спокойное. К тому же ты ему нравишься. Как только оно поняло, что и зачем я собираюсь сделать, вода мне охотно согласилась помочь.

— То есть ты с ней разговариваешь?!

— Ну… Это сложно объяснить. Здесь скорее все на уровне ощущений и эмоций, нежели слов.

— Как здорово! Жаль, что мне пора возвращаться в резиденцию, а то отправят служанку или охрану меня искать. Может, как-нибудь приедешь еще? Я каждый вечер здесь гуляю. С тобой так интересно, — проговорила Джанин и смущенно потупила взгляд.

Однако Тео успел в нем заметить робкий огонек надежды и… не смог отказать. Да и почему бы не приехать? Ему было приятно общаться с верховной жрицей, и, что уж греха таить, проявляемое ею восхищение очень согревало его душу и самолюбие.

Так и повелось: раз, а иногда и два в неделю принц тайком приезжал в резиденцию бывшего наставника. Они много разговаривали, иногда играли в кости или лото, смеялись, и вскоре принц уже не представлял своей жизни без этой дружбы.

Когда же Теобальду исполнилось двадцать, король не просто разрешил, а даже сам распорядился, чтобы Тео отправился с торговыми кораблями на материк.

Принц был счастлив! Предвкушал приключения и новые открытия и пообещал Дару Богов привезти что-нибудь совершенно необычное!

Вернувшись через год, полный впечатлений, он едва дождался момента, чтобы улизнуть незамеченным из дворца.

Принц привез для Джанин заморские сладости. Хотел и какое-нибудь гвартийское украшение, но потом подумал, что его заметят у девушки и обязательно спросят откуда. Тео же меньше всего хотел доставить ей проблем. А когда увидел Джанин после долгой разлуки, то… обомлел.

Перед ним стоял уже не ребенок, как он привык думать о Даре Богов, а безумной красоты юная девушка.

Вряд ли Джанин так изменилась за те месяцы, что они не виделись, просто, вероятно, раньше он ее по-другому воспринимал. А сейчас плавные изгибы ее тела, объемы в положенных местах, счастливо распахнутые глаза…

Принца охватило незнакомое ранее волнение, и он аж смутился, протягивая ей гостинцы. Лучше бы все-таки купил браслет или подвеску! Тео себя почему-то крайне неловко почувствовал в этой ситуации, но неоспоримо его радовало одно: слава богам, что Джанин ему не сестра.

Но зря принц нервничал! Верховная жрица очень обрадовалась подарку, а еще больше — его рассказам о материке.

Тео стал снова приезжать тайком в резиденцию. Они, как и раньше, сидели в беседке или гуляли, много общались, только для его высочества все стало по-новому. Он, словно зачарованный, не мог отвести от Дара Богов глаз.

Каждая ее улыбка возносила принца на недосягаемую высоту, каждый взгляд вызывал трепет и желание коснуться хотя бы ее волос или кончиков пальцев. От аромата кожи Джанин все в его теле напрягалось, и страшно хотелось сделать что-то выдающееся, чтобы она с восхищением смотрела на Тео всегда.

Так прошел год, и, когда Дару Богов исполнилось девятнадцать, юноша не выдержал. Он долго подбирал подходящий момент, но в итоге, поняв, что тот не настанет никогда и нужно просто решиться и сказать, выпалил:

— Джанин, я тебя люблю.

И замер, глядя ей прямо в глаза. Кажется, даже сердце перестало биться. Еще никогда в жизни принцу не было так страшно. Что если она его воспринимает так же, как раньше? Всего лишь как друга или брата?

Джанин залилась краской, но не отвела взгляд. Наоборот, она протянула свою тонкую мягкую ладонь и погладила, едва касаясь подушечками пальцев, его щеку.

— И я тебя, Тео.

Принца накрыло волной ни с чем не сравнимого блаженства. Он поймал руку девушки и, прижавшись к нежной коже губами, прикрыл глаза.

— Боги, Тео, это потрясающе! — воскликнула Джанин.

Принц, не совсем понимая, о чем речь, с неохотой отпустил ее ладонь и увидел…

Вокруг них кружили сотни бабочек из воды, и все они переливались радугой на солнце. Но самое интересное, что Тео ничего не делал. Озерцо, у которого началось их знакомство, создало их само, в ответ на чувства юноши.

Джанин сделала к нему шаг и обняла, прижимаясь всем телом. По Тео прошла сладкая судорога, и он стиснул девушку еще крепче.

Им надо подождать всего год! Год, чтобы никто не знал и не помешал им. Тогда он сможет назвать Дар Богов своей женой.

***

Настоящее время

Кораблик из листьев перевернулся, и песня резко оборвалась. Девочка, словно почувствовав взгляд, неожиданно обернулась туда, где стоял Тео. Принц быстро отпустил ветки и отступил. Несмотря на приятные воспоминания, в душе начала разрастаться тревога. Пока он здесь торчит, Джанин на острове одна.

Теобальд развернулся, чтобы пойти назад в замок, и чуть ли нос к носу столкнулся с посланным Физелем человеком.

— Его величество желает вас видеть!

Очень вовремя. Промедление уже начало сильно действовать принцу на нервы. Однако в тронном зале его высочество не ждали хорошие вести.

— Я обсудил ситуацию, и, к сожалению, мы вам можем выделить корабль только через пять дней, когда военный барк «Актиания» вернется в порт.

Торговаться с королем было бессмысленно. Тео заставил себя вежливо поклониться.

— Хорошо, мы будем ждать его прибытия на постоялом дворе в порту. Я не могу оставить своих людей в такой ситуации одних.

Физель кивнул и не стал препятствовать принцу селиться в третьесортной ночлежке. Видимо, еще помнил «приступ лунатизма» у дочери и не желал его повторения. Тео же, вернувшись в порт, поступил иначе.

Он проинструктировал Люция насчет «Актиании» и оставил ему приличную сумму на всякий случай. Свое отсутствие вплоть до момента отплытия просил не разглашать. Капитан, насколько его Тео знал, порядочный малый, лишних вопросов задавать не пытался.

Принц, у которого из вещей осталась только одежда, оружие и деньги, которые он носил с собой, купил лошадь и поскакал на ней вдоль берега. Побережье Гвартии было иссечено бухтами, в некоторых из них ютились рыбаки.

Тео очень рассчитывал найти какую-нибудь шхуну, способную выдержать переход до Сольяди. Тем более что в провинции народ голоднее, чем в столице, и охотнее соглашается на рискованные авантюры.

Однако до темноты ему так и не повезло — бухты оказались либо заброшены, либо в них ютились такие «корыта», которым пересечь море до острова было совершенно не под силу.

По пути принцу встречались деревни, но остановиться в одиночку на постоялом дворе рискованно: по речи несложно угадать, что Тео не гвартиец, а преступность на материке из-за все разрастающегося голода стремительно набирала обороты. Так что принц, хотя и умел сражаться мечом, а не праздно носил его на поясе для красоты, счел, что разумнее найти уединенное место среди прибрежных скал.

Он расстелил плащ и, улегшись на него, некоторое время просто смотрел в небо. Как любой опытный моряк, Тео умел ориентироваться по звездам, так что не беда, если рыбаки не будут знать путь. Ну а на обратную дорогу он выделит им корабль сопровождения.

Главное, чтобы нашлось хоть одно достаточно прочное и устойчивое судно.

Вскоре усталость взяла свое, и Тео погрузился в сон. В нем были перемешаны счастливые воспоминания о визитах к Джанин и немотивированное чувство страха. Словно ей что-то угрожает. Словно это она одна на чужой земле.

От этих мыслей душу сковывало холодом. От него он и проснулся: с моря дул утренний бриз. Ночи на материке тоже оказались значительно более прохладными, чем принц думал. Он размялся, чтобы согреться, отвязал коня и уже хотел вернуться к дороге, как услышал под обрывом скалы, которая послужила ему сегодня кроватью, непонятный шум. Принц осторожно подобрался к краю.

Внизу просматривался довольно узкий проход, в который, однако, помещалась по ширине телега. Сейчас их стояло на погрузке целых три, а моряки, подошедшие к берегу на лодках, сгружали какие-то мешки. Корабль стоял на рейде чуть дальше в море.

Это был небольшой куттер [1], немного потрепанный временем, впрочем, с виду вполне пригодный для целей Тео. Вот только сам факт, что привезенное на нем добро выгружают тайком, говорил о том, что судно принадлежит контрабандистам. Это и понятно — в столичной бухте с кораблей берут не только за постой, но и треть товара необходимо отдать в казну в качестве налога.

Раньше полагалась пятая часть, но сейчас голод… Однако рисковать самим и при этом так щедро делиться не все моряки оказались готовы. И если уж совсем положить руку на сердце, Тео не мог их в этом винить.

Обратиться с предложением к этим людям было, конечно, опасно. С другой стороны, сколько еще Тео может скакать вдоль берега в надежде найти рыбацкую шхуну?

К тому же он маг и в своей стихии, в крайнем случае с командой справится. Решив так, принц оседлал коня и поехал вдоль скал к расщелине. С дороги этот проход было бы трудно заметить, но совсем другое дело, когда уже знаешь, что искать!

— Хорошего дня, добрые люди! — максимально приветливо произнес принц, подъезжая к суетящимся матросам.

— Ты кто еще такой? — вскинулся запыхавшийся рыхлый мужик, водружая на телегу очередной явно тяжелый мешок.

— Думаю, ваша удача.

— Свою мы в лицо знаем. Ты на нее не похож, — осклабился один из матросов.

— А вы мне дайте с вашим капитаном переговорить, тогда и посмотрим. Дело выгодное ему предложу.

Рыхлый еще раз оглядел Тео, потом повернулся к мужику в разгруженной лодке.

— Свозите его, пока мы тут копаемся.

Принц спешился, привязал коня к полупустой телеге и забрался в лодку.

Сидящие на веслах матросы поглядывали на него с любопытством, но без злобы. У принца был опыт в подобных делах, и он знал, что у отъявленных пиратов и команда обычно такая же: не люди, а стая бешеных псов. Эти же выглядели вполне нормальными.

Вероятно, тяжелые жизненные обстоятельства заставили их пойти против закона. А значит, и капитан мог оказаться адекватным, хотя и тонко чувствующим выгоду. Вот ее он и распишет как можно ярче.

Капитан оказался статным мужчиной средних лет с отличными манерами. Вероятно, кто-то из обедневших аристократов нашел себя на новом поприще. Он задумчиво глянул в сторону висящей на стене карты, выслушал предложение, потом неторопливо повернул голову и, сверля Тео глазами, уточнил:

— То есть вы оставляете нам лошадь и платите прямо сейчас половину стоимости «Кракена», а по прибытии на Сольяди — вторую половину?

— Если «Кракен» — судно, на котором мы сейчас находимся, именно так.

— Слишком лакомый куш. Откуда знать, что он нас не приведет в мышеловку?

— Курс корабля контролируете вы. С Сольяди у Гвартии весьма теплые отношения. Что может пойти не так?

Капитан промолчал. Видимо, он сам скрупулезно искал ответ на этот вопрос, но не находил. Это его и пугало. И Тео решил немного приоткрыть завесу тайны.

— Мне очень срочно надо попасть на остров, так что искать другой корабль некогда. Этим и обусловлена цена.

— А что помешает нам просто отобрать у вас имеющиеся деньги, а вас с камнем на шее выкинуть за борт? И можно вообще не сниматься с якоря? — капитан словно дискутировал сам с собой, хотя Тео чувствовал, что решение мужчина уже принял.

— Ну, если не брать во внимание, что вы, как мне кажется, человек слова, то сулящая выгода. Стоимость целого корабля — это же минимум полгода ваших рискованных предприятий, не так ли? А здесь — несколько дней и никаких опасностей.

— Так уж и никаких? — хмыкнул собеседник. — Штормы, штиль и пиратов никто не отменял.

— Скажем так, это незначительные, вынужденные издержки. К тому же если вы попытаетесь меня обмануть, — Тео выразительно положил руку на эфес меча, свое владение магией он решил пока не открывать, — я вам скажу, что вполне справлюсь с кораблем и со втрое меньшим экипажем. Простите, я же достаточно понятно изъясняюсь на гвардейском?

Капитан засмеялся.

— Вполне. И ваш напор мне импонирует. Оставайтесь. Сняться с якоря мы сможем через два часа.

[1] Куттер — тип одномачтового парусного судна

Джанин вышла из зала, гордо подняв голову, хотя все ее тело пронизывал холод и казалось, вот-вот начнет бить озноб. Каким же надо быть подонком, чтобы не просто заставить Дар Богов подчиниться своей воли, так еще и попытаться прилюдно унизить!

Свалить на нее ответственность за страшное пророчество!

С самого утра Джанин испытывала такую гамму негативных чувств, неприемлемых для верховной жрицы, какой у нее за всю жизнь, наверное, не было. Да, она скорбела по родителям, но в той печали не пряталось злобы, обиды, ненависти…

А сейчас… В конце концов, пророчество произнесено, она больше не обязана оставаться непорочной девой! Тем более его величество отлично постарался, чтобы вызвать в ней подобные ощущения.

Что же до мужа, Джанин ни на секунду не сомневалась, что его заступничество вызвано не желанием ее защитить или жаждой справедливости. Канцлер всего лишь постарался оградить от наветов собственную честь, чтобы не слушать шуточек в спину про «бракованный товар».

Граф Эрози, чью фамилию Джанин теперь вынуждена носить, не вызывал в верховной жрице ни одной положительной эмоции. Как и король.

Хорошо хоть у нее было время переговорить с матерью-настоятельницей и заручиться ее поддержкой. Возвращаться к мужу ни в его апартаменты во дворце, ни тем паче на загородную виллу она не собиралась.

Хотя у графа Эрози, похоже, на этот счет были собственные планы.

— Дорогая, все это очень нервно, пойдем, я провожу тебя до кареты, она ждет, — елейно проговорил он, каким-то образом оказавшись впереди и преграждая жене дорогу.

— Ваше сиятельство, в сложившейся тяжелой ситуации верховная жрица должна находиться в храме и молить богов о спасении. Тем более и у вас теперь вряд ли найдется для жены время, — ответила ему мать-настоятельница.

Канцлер сверкнул глазами и уже открыл рот, желая, видимо, отстаивать свою позицию, но веских доводов не нашел и закрыл его обратно.

Да, он муж и власть светская, однако жена ему досталась не просто аристократка. И пока она верховная жрица, посредница между богами и людьми, супруг ее ни к чему не может принудить. Так что граф лишь отрывисто кивнул и посторонился, а Джанин с матерью-настоятельницей сели в храмовую карету.

Мьера Арете же отправилась в резиденцию, чтобы собрать все необходимые воспитаннице вещи. К сожалению, вернуться в родной дом, Джанин не могла. Сейчас между ней и ненавистным супругом прочно стояла лишь одна преграда — стены церкви.

Джанин очень сомневалась, что, даже если все жрицы острова будут умолять богов о снисхождении, те прислушаются. Слишком четко и однозначно, словно с высоты птичьего полета, она видела этот кошмар в пророчестве: огромную приближающуюся к острову волну.

Ее гребень, пожалуй, был вровень с макушками гор на Сольяди. Люди бежали, кругом царила паника, но разве можно соразмерить скорость и силу обрушающегося на берег моря и человеческие потуги?

Вода с легкостью разбила в щепки стоящие в бухтах корабли, смела или превратила в руины многие здания, похоронила за минуты тысячи жителей. Устоял королевский дворец, главный храм, несколько других строений, только что толку?

Вода, выбив все окна, затопила и их. И отступать не собиралась: словно сдвинулось дно под самим островом, увлекая его в пучину. Еще какое-то время над гладью воды виднелись верхушка церковного купола и маковки гор, но спустя годы море поглотило и их

И ни единого варианта, намека или подсказки, что такого развития событий можно избежать. Видение не оставляло шансов — это был окончательный приговор, и Дар Богов чувствовала такой настрой всевышних каждой частичкой своего тела.

Однако… Люди могли бы покинуть остров. Конечно, не все, впрочем, стоило попытаться! Джанин не видела никаких последствий для тех, кто успеет покинуть Сольяди, и об этом с матерью-настоятельницей непременно нужно поговорить.

Дар Богов глубоко вздохнула для храбрости и начала издалека:

— Матушка, я помню, что церковь торгует с материком. У нас есть корабли?

— Что вы! Откуда? Управляющий делами нанимает суда у купцов. Было бы очень расточительно строить свои корабли, да и зачем?

— А много ли жриц в храмах по всему острову?

— Сто восемьдесят четыре, ваше верховносвященство, — тут же ответила женщина, но взгляд ее стал удивленным. Словно она что-то хотела спросить и не решалась.

— Боги явили мне знамение, что погибнет остров. Нигде не говорилось, что вместе с ним должны сгинуть и все люди. Может, мы хотя бы жриц отправим с торговыми кораблями на материк? — робко предложила Джанин.

Статус верховной жрицы формально стоял выше, чем сан матери-настоятельницы, но, поскольку именно та возглавляла церковь и к тому же была значительно старше, Дар Богов всегда к ней прислушивалась, а иногда и сама просила совета.

Сейчас же женщина выглядела потрясенной.

— Джанин, а как же простые люди? Кто же за них тогда помолится? Разве не наша обязанность — просить заступничества богов, раз уж они разгневаны?

Девушка смутилась под строгим взглядом настоятельницы, но все же добавила:

— Наши молитвы не помогут, матушка. Я, когда получила пророчество. очень четко это прочувствовала — неотвратимость.

— Значит, жрицы разделят судьбу с островом, раз не смогли выполнить свою работу и задобрить всевышних. А вот простых людей можно было бы отправить...

— О людях, я надеюсь, его величество позаботится, — с сильным сомнением произнесла Джанин.

После выбора, который она сделала, назвав имя канцлера, ей самой не страшно было умирать. Лишь бы Тео задержался на материке и выжил. Лишь бы не узнал о ее предательстве. Ведь он расценит ее поступок именно так… Она бы и сама так подумала, предпочти принц ей другую женщину.

***

Тео заблокировал изнутри дверь в выделенной ему каюте и, положив рядом меч, тут же заснул. Умение быстро забыться, когда нужно, много раз помогало ему. А сейчас к ночи принцу надо набраться сил, чтобы, пока никто не видит, значительно ускорить передвижение судна.

За срочность доставки отцу письма он, правда, беспокоился в последнюю очередь. Главное — успеть к следующей службе. А еще отчего-то было очень тревожно на душе. Может, из-за того что виновника в поджоге «Русалочки» не нашли? Или оттого что после общения с Айлой остался неприятный осадочек…

В любом случае на Сольяди необходимо вернуться как можно быстрее.

Принц проснулся от стука, когда за окном уже стемнело.

— Эй, мужик! — по-простому раздалось с той стороны двери. — Ты на ужин не пришел, капитан велел тебе принесть.

Тео, предварительно взяв в руку меч, осторожно разблокировал створку. На пороге стоял хлипкий парнишка в фартуке и с повязанной на голову косынкой. Судя по всему, он выполнял на «Кракене» обязанности кока или его помощника.

Парнишка с подозрением глянул на меч и опасливо, через порог протянул руки. В одной был ковш с кашей, в другой — тряпичный узелок и кружка с каким-то пойлом.

— Спасибо, — кивнул принц, забирая все и заново закрывая дверь. Подкрепиться ему давно не мешало.

Каша была вполне съедобной, а в свертке лежали крупный сухарь, кусок соленой рыбы и половинка луковицы. Принцу это показалось крайне неаппетитным, но, помня про силы, он заставил себя все прожевать и проглотить. В кружке же был сильно разбавленный низкопробный алкоголь, но ее Тео тоже выпил. Осталось дождаться, когда все уже заснут и палуба опустеет.

Принц еще немного полежал, надеясь, что в горизонтальном положении магия лучше восстанавливается. Сильно качало, видимо, море к ночи разыгралось. Тео порадовался, что морская болезнь ему совершенно чужда, и, наконец поднявшись, решил: пора выходить.

Волны и впрямь били о судно прямо-таки невежливо. Успокоить стихию, во всяком случае надолго, Тео было не под силу, так что он решил придерживаться прошлого плана. Так как на палубе никого не осталось, кроме рулевого, принц подошел к нему и протянул небольшой мешочек с золотом.

— Что бы я сейчас ни делал, ты этого не видел. Не волнуйся, кораблю и экипажу не наврежу. Будешь нем — в порту получишь еще столько же.

Моряк возраста Тео или немногим старше, но, видно, уже умудренный опытом, быстро оглянулся, убедился, что свидетелей их разговору нет, кивнул и, забрав деньги, резво спрятал их за пазуху. Принц развернулся и пошел на нос «Кракена», спиной ощущая любопытный пристальный взгляд. Что ж, сейчас для кого-то будет представление.

Вода бурлила, Тео чувствовал ее энергию и «голос». Он надавил, приказал, поток не слишком охотно, но подчинился. Магия принца и собственная энергия моря слились воедино, и судно почти полетело, рассекая воду. Ветер шумел в ушах, холодил кожу.

Тео удалось занять такое положение, чтобы держать под обзором палубу, раз рассчитывать на слух он не мог. Было неудобно, но лучше так, чем кто-то подкрадется со спины. Да и удача уже в который раз ему улыбнулась — до самого рассвета они с рулевым оставались одни. Этого времени принцу хватило, чтобы выложиться до ломоты в суставах.

Впрочем, Тео гордился собой, словно ему удалось объездить дикую лошадь. Почти так оно и было — «Кракен» несся с небывалой для него скоростью двадцать узлов в час. Вероятно, мог бы и чуть больше, но Тео не рискнул: не хватало еще, чтобы корабль, не выдержав нагрузки, развалился.

С первыми лучами солнца принц отпустил стихию и, пошатываясь, пошел назад к себе. От усталости не хотелось даже есть, хотя Тео знал — надо, ведь и следующую ночь он планировал провести здесь, на носу корабля.

— Вы маг! — восхищенно воскликнул рулевой, когда принц поравнялся с ним.

Тео лишь хмыкнул. А что тут скажешь? Его действия были очевидны. Вот только лучше, чтобы это знание оставалось между ними.

—

— Помнишь про вторую часть? — уточнил он у моряка. — Если сможешь поменяться и на будущую ночь под предлогом бессонницы или еще чего-то, я удвою сумму.

— Я сделаю! Точно сделаю! — охотно закивал парень.

— И… Как тебя зовут?

— Маркус.

— Принеси мне еще завтрак в каюту, Маркус, когда поешь сам.

— Да я вам и обед, и ужин принесу!

— Не стоит, вызовешь подозрения.

И Тео, слегка пошатываясь, двинулся дальше. И море здесь было ни при чем. Вода успокоилась, корабль не качало, но принц, пожалуй, зачерпнул внутри себя слишком много.

Весь день прошел в каком-то сомнамбулическом тумане. Он спал, ел, спал, умудрился сходить на обед и оставить мальчишке-коку монету, чтобы тот, как и вчера, занес ему ужин. В итоге, проснувшись уже с темнотой, Тео чувствовал себя намного лучше, но все равно не полностью восстановившимся.

Он вышел на пустынную палубу, с наслаждением после спертого воздуха каюты вдохнул соленый морской бриз и осмотрелся. На руле снова стоял Маркус, который приветственно помахал принцу рукой.

Ну что ж, все очень даже неплохо. Примерно через сутки они доберутся до острова. Если ресурса у Тео хватит. Надо все-таки постараться расходовать силы более разумно. Да, он очень спешил домой, но, как говорится, поспешишь — еще больше времени потратишь.

Тео размялся и прошел на нос. Ветерок дул слабый, морская вода сегодня была покладистая и не проявляла столько сопротивления. Впрочем, и вчерашнюю скорость развить не получалось. Но пятнадцать узлов — это тоже хорошо.

Неожиданно в слабом освещении палубы появилась тень. Принц сразу опустил руки и как ни в чем не бывало пошел ей навстречу. Корабль сразу стал заметно терять в скорости, но далеко не всякий придал бы такому значение.

— Не спится? — хмыкнул капитан (а это был именно он), поравнявшись с Тео.

— Да. Видимо, днем перестарался, — как можно более непринужденно бросил принц, останавливаясь для светской беседы.

— Ну-ну, я так и понял, — скептически улыбнулся капитан и добавил: — Благодаря вашей бессоннице корабль преодолел за тридцать часов почти вдвое больше, чем обычно. Это ли не чудо?

— Прошлой ночью был очень сильный ветер, — произнес принц.

Собеседник кивнул, словно соглашаясь.

— Я знаю, что на магов идет охота. Говорят, платят очень щедро. Но мне претит торговля людьми, так что вы правильно сделали, что решили не демонстрировать способности команде. Я же сейчас отправлюсь к себе и буду крепко спать. Признаться, чем быстрее мы выполним взаимные обязательства, тем лучше. Не берусь гарантировать единодушие команды по этому вопросу, так что будьте осторожны.

И капитан развернулся, чтобы уйти. Принц же, огорошенный новостью, его окликнул:

— Погодите! Кто отлавливает магов, вам известно?

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Признаться, я и не стремлюсь добывать сведения, за которые убивают…

Ого! Значит, все действительно серьезно. Что-то совершенно нездоровое творится в непосредственной близости от Сольяди. Придется-таки сперва отвезти письмо и увидеться с отцом, а уже потом отправиться к Джанин. Сердце сжалось от прилива нежности. Как же он соскучился!

Тео развернулся и снова пошел к носу корабля: до утра было далеко, и, спасибо капитану, все это время принц потратил с пользой. Когда забрезжил рассвет, Тео прикинул, что если он рассчитал все верно, то следующую ночь «Кракен» проведет уже в порту Сольяди.

Его высочество направился в свою каюту и с чувством глубокого удовлетворения заснул. Однако забытье было недолгим: в дверь буквально через несколько часов раздался сильный стук.

— Отоприте! Срочно надо поговорить! - послышался встревоженный голос капитана.

Тео плеснул на лицо воды, чтобы привести себя немного в чувства, и открыл. Ему не показалось: капитан действительно был крайне обеспокоен.

— На сближение с нами идет пиратское судно. Оно быстроходнее, «Кракен» не сможет оторваться. Обычно в таких случаях они бы осмотрели корабль, убедились, что я пустой, получили бы посильный барыш, который мы бережем на такой случай, и оставили нас в покое. Только если вы даже переоденетесь в вещи кого-то из команды, по вашей речи и внешности легко опознать не гвартийца. Да и не поручусь я за каждого матроса, что смолчат, когда и где вас взяли на борт. У меня есть тайное место в трюме. Если сильно сжаться и не двигаться, в нем заметить не должны. Решайтесь! На мой взгляд, это лучший ваш шанс!

Тео потребовалась буквально минута, чтобы просчитать варианты. Ожидать в бездействии и в случае обнаружения уже не иметь достаточного шанса что-либо предпринять было совершенно не в его стиле. Действовать! Он привык действовать!

— Дайте подзорную трубу, — вместо ответа про трюм скомандовал принц, протянув руку.

Опешивший капитан достал инструмент из-за пояса. Тео, бесцеремонно сдвинув мужчину с прохода, выбрался наружу и огляделся. Труба не понадобилась.

Между ним и преследователями оставалось не более полумили, и расстояние стремительно сокращалось. Напавший корабль без флага и каких-либо опознавательных знаков спешил к ним на всех парусах.

Материя натянулась до упора, и, будь она более хлипкой, уже бы лопнула. При существующем слабом ветре это явно говорило, что на борту у пиратов маг-воздушник. У Тео был хороший опыт работы с Дешалем в паре, так что принцу сразу стало понятно и другое — потенциал у мага посредственный, долго он такую нагрузку не выдержит. Все силы брошены на перехват «Кракена», но на погоню воздушника, вероятнее всего, не хватит.

— Я увеличу скорость, и мы оторвемся, — сказал Тео капитану, возвращая трубу. — Есть у вас несколько доверенных людей обеспечить мою безопасность, чтобы я не ждал удара в спину?

Капитан кивнул, хотя и не слишком охотно. Затем махнул нескольким матросам, и вся группа устремилась на нос. На разминку времени не оставалось, так что Тео сразу вытянул руки и приказал воде ускориться. Рядом раздались чьи-то не то потрясенные, не то испуганные охи.

Принцу сейчас было не до этого. Главное — уйти от преследования, пока не закончились силы: восстановиться после ночного предприятия он еще не успел. Сзади послышались свист, крики, беготня…

Что-то происходило, но отвлечься было нельзя, иначе снова придется вложиться в разгон, а Тео и так на пределе.

— Они атакуют горящими стрелами, — бросил капитан, который, охраняя принца, стоял рядом.

— Тушите сами, я делаю все, что в моих силах, — процедил сквозь зубы Тео, однако все равно немного отвлекся и окатил палубу и паруса водой.

Матросы сновали, пока старательно справляясь с возникшими очагами пожара с помощью ведер и ручных помп. Но так долго продолжаться не может. Если огонь разыграется, они превратятся в жаркое. Тео снова надавил на воду, призывая ее еще ускориться.

Расстояние стало увеличиваться, как вдруг плечо Тео обожгло вспышкой дикой боли. Чудом не потеряв концентрацию и сжав до предела челюсть, чтобы не заорать, принц скосил глаза вправо. И первое, что увидел, — торчащий наружу наконечник стрелы. А на потерявшей за последние дни кипенную белизну рубашке медленно расползалось кровавое пятно.

«Ничего, древко перекрывает рану, с этим можно и потом разобраться, — сказал Тео сам себе, продолжая увеличивать дистанцию между “Кракеном” и пиратами. — Сейчас оторвемся достаточно, чтобы уйти из зоны видимости, и передохну. Передохну…»

Картинка перед глазами начала рябить, и, чтобы обострить чувства, принц окатил себя небольшой волной. Стоящий рядом капитан, которого тоже зацепило, от неожиданности портово выругался.

Принц, стараясь элементарно не выпустить воду из подчинения и не шлепнуться в обморок, потерял счет времени. В конце концов, чем они быстрее появятся на Сольяди, тем быстрее кто-то из лекарей займется его раной. Погруженный в работу, он не услышал, как вокруг воцарилась тишина, прерываемая только шелестом волн.

— Хватит, — проговорил капитан, кладя Тео ладонь на здоровое предплечье. — Они нас уже потеряли из вида, а вам нужна помощь.

Принц опустил ладони и обернулся.

Ситуация выглядела неприятно.

На носу корабля кроме него и капитана находилось человек пять, считая Маркуса. Остальной экипаж замер на палубе, пристально всматриваясь в Тео, словно в ожидании чего-то. Руки многих лежали на оружии, и в целом их тела, еще недавно занятые борьбой с пожаром, были напряженными и готовыми уже к другой схватке.

Тео, решив не ждать нападения, вытащил меч.

Тот факт, что он левша, всегда играл принцу на пользу. Его противники, как правило, сражались правой, и тренировки научили юношу использовать свое преимущество. Тем более при необходимости он мог сражаться и второй рукой, хотя и не так хорошо. Сейчас же ситуация, если вообще можно так сказать в данном случае, складывалась прямо удачно.

Правая рука с засевшей в плече стрелой практически не слушалась. Но в левую меч лег вполне привычно. И очень неудобно для будущих противников. Все это, конечно, только в том случае, если у них не припрятаны луки или арбалеты.

Капитан только открыл рот, чтобы, видимо, как-то разрешить возникший кризис, как кто-то из матросов выкрикнул:

— Он маг! Что мы смотрим?! Давайте продадим! Год можно потом не выходить в море!

Внутри Тео начала стягиваться пружина, которую он давно и тщательно в себе разжимал.

Продадим?! Сначала попробуйте взять!

Красноватые всполохи стали плясать перед глазами, челюсть сжалась до скрипа. Со всеми такой обессиленный и раненый он, конечно, не справится, но покалечит многих.

Жалости не было совсем. Лишь клокочущий гнев и… так вовремя зазвучавший в голове голос Белконти: «Ты сильный, Тео! Ты можешь это сдерживать. Можешь! Ярость — плохой союзник».

— Я сейчас тебя продам, — неаристократично сплюнул капитан, делая шаг вперед. — Парень только что спас наши шкуры. Твою в том числе. Маг он или нет — это никого не касается.

— Отдали бы его сразу, и драпать бы не пришлось, — пробормотал кто-то в задних рядах. — Это же не иллизийцы, а свои. Нас бы не тронули!

— Уверены?! — зловеще ухмыльнулся капитан, выгибая бровь.

Тео постарался дышать и анализировать ситуацию, словно она происходит не с ним. Словно это очередная задачка на проверку владения собой. Что там про продажу? Похоже, принц, споря с отцом, оказался прав: голод уже начал выгонять гвартийцев в море, вынуждая их заниматься не только контрабандой, но и грабежом, и даже работорговлей.

Тео вглядывался в лица команды, желая понять, о чем каждый из них думает. Было заметно, что убежденности в пиратском милосердии многие не испытывали.

— Разошлись все по своим местам! — гаркнул старпом, тоже стоящий на носу и, судя по реакции матросов, пользующийся авторитетом. — Если бы мы его сдали, то кто бы нам заплатил за обратный путь? А зерна обещанного кто бы насыпал? Или вы хотите вернуться к семьям с пустыми карманами?!

Эти доводы подействовали убедительнее, чем призывы к благородству. Палуба начала пустеть. Тео вернул меч в ножны и сделал пару шагов в сторону каюты. Однако палуба неожиданно накренилась, и принц провалился в темноту.

***

Джанин неистово молилась за родной остров до глубокой ночи. В душе она слабо верила, что боги станут к ней прислушиваться и что-то менять, но… Ложиться спать верховная жрица просто боялась. Вдруг вчерашнее видение повторится вновь?

Барахтающиеся в воде тела, выброшенные на берег обломки кораблей и новая волна, растущая прямо на глазах и утягивающая за собой все, что только что ее предшественницей было выброшено на берег…

Однако усталость взяла свое, и девушка, потушив лампаду, легла в постель. За окном стрекотали цикады, и даже сюда, на холм, доносился звук мерного морского прибоя. Как будто ничто не предвещало трагедию. Ничего, кроме произнесенного ей утром пророчества.

И все-таки мать-настоятельница права лишь отчасти. Да, простые люди ни в чем не виноваты, и надо постараться их спасти. Но девочки-жрицы же тоже! Ведь среди них многие совсем молодые.

Стоит уговорить настоятельницу завтра отправиться во дворец и постараться узнать, какие у его величества планы. Самой же Джанин высовывать нос из храма не только бессмысленно, но и опасно.

Глядя вчера на Саймона Третьего, девушка видела такой огонь ненависти к себе, словно она являлась не проводником, а самой карающей дланью. Нет уж, лучше в ближайшие дни на глаза монарху не попадаться.

Погруженная в эти размышления Дар Богов в итоге заснула уже под утро. Картины из пророчества ей не приснились, хотя то, что она увидела, было еще хуже: поджатые губы Тео и любимые зеленые глаза, в которых застыли разочарование, боль и немой укор. И здесь она тоже не могла ничего изменить.

— Ваше верховносвящество! Ваше верховносвященство! — звал ее рядом тоненький голос.

Не очень понимая, где она и что происходит, Джанин открыла глаза. Над ней склонилась младшая жрица, приставленная к ней в качестве служанки.

— Мать-настоятельница очень просит вас к ней зайти. Прямо сейчас.

Дар Богов резко спустила ноги с кровати.

— Быстро причеши меня и подай свежее платье, — скомандовала она, уже ополаскивая лицо над принесенной девушкой плошкой.

Что еще могло случиться, что настоятельница, всегда такая заботливая и деликатная, решила ее разбудить?

Новость хотя и была нерадостной, однако на общем фоне вполне терпимой. Оказалось, что объявился муж верховной жрицы — так его назвала настоятельница. У самой же Джанин даже в мыслях не получалось совершенно чужого и неприятного ей канцлера обозначить этим словом.

Граф Эрози ждал в главном зале храма, куда не впустить его мать-настоятельница не имела никакой возможности, и требовал встречи с супругой. Воспрепятствовать этому женщина тоже не могла, но успокоила Дар Богов, что у входа дежурит охрана, поэтому насильно канцлер ее никак не увезет.

Ладно. От разговора у Дара Богов правда не убудет, не понятно только, для чего он вообще графу понадобился.

— Светлого дня, ваше сиятельство, — произнес канцлер, слегка кланяясь и старательно подчеркивая ее новый титул.

Единственная прихожанка опасливо обернулась на его громкий голос и, скомканно закончив молитву, поспешила оставить пару наедине. Впрочем, «наедине» — это абстрактное понятие, когда стоишь в доме богов.

Джанин, как раз подумала об их защите и расправила плечи. Чего ей бояться? Все самое плохое для нее уже случилось. Больше Эрози не сможет причинить ей вред.

— И вам, граф. Через полчаса время обеденной молитвы, поэтому давайте ближе к сути разговора.

Дар Богов сама удивилась тону своего голоса — он ей показался чересчур взрослым и даже несколько надменным. Хотя какой смысл притворяться и разводить светские раскланивания, когда над ними всеми нависла такая угроза?

— Хорошо, — граф понизил голос до едва различимого шепота. — Вы, наверное, не представляете, что происходит в городе? После оглашения пророчества аристократия в шоке. Многие кинулись тайно готовить к отплытию корабли, нагружая их самым ценным. К тому же слухи все-таки поползли, и по приказу короля сегодня на городской площади повесят двоих за распространение пагубных баек. Пока это только торговка рыбой и портовый нищий, готовый за порцию бормотухи продать родную мать, но ведь они откуда-то узнали!

— Разве такие меры не убедят народ, что в их словах была какая-то правда? — с сомнением переспросила Джанин.

— Вот и я о том же попытался сказать его величеству! — воодушевленно закивал Эрози, решив, что они с Даром Богов понимают друг друга и на одной волне. — Но он сейчас в ярости и вряд ли в состоянии кого-то слушать. Его величеству, знаете ли, попасть под горячую руку — это самому на плахе оказаться. Однако раз слухи уже пошли, то их не остановить. Это как волны — одна откатится, следом придет вторая. Население начнет нервничать. Беспорядки, нехватка мест на судах... А ведь у церкви, насколько мне известно, нет собственных кораблей. Вы меня понимаете?

— Не совсем, — несколько обескураженная такими откровениями, ответила Джанин.

Во всем, что сказал канцлер, определенно была логика. Но Дар Богов-то как может это остановить?! Или зачем граф пришел?

— Поклянитесь перед ликами всевышних, что сказанное мною дальше останется в тайне!

— Хорошо, клянусь.

— У меня есть корабли. Их уже готовят, чтобы в случае кризиса все мои близкие и домочадцы могли отправиться на материк. И, нравится вам это или нет, теперь вы моя супруга, и я за вас несу ответственность. Переезжайте в поместье? Можете взять с собой мьеру Арете и необходимо количество служанок. Даже обещаю не препятствовать вашим визитам в храм.

— Это щедрое предложение, граф Эрози, но нет. Место верховной жрицы в храме. Тем более в кризис.

— Вам не терпится погибнуть в расцвете лет?! — глядя на нее как на полную идиотку, прикрикнул канцлер. — Не хотел напоминать... Скорее всего, вы носите моего ребенка! Подумайте о нем!

— Я ношу Дар Богов, а это большая разница. И нет, я не горю желанием покинуть этот мир, впрочем, все в руках всевышних. Прощайте, — Джанин развернулась и пошла к внутреннему входу, доступному лишь для жриц.

Надо срочно попросить мать-настоятельницу наведаться во дворец. В конце концов, если король и правда не поверил в пророчество и решил бездействовать, надо убедить его спасти хотя бы женщин и детей. Хотя бы тех, для кого на торговых судах хватит места.

***

Когда Тео пришел в себя, первое, что почувствовал, был едкий запах жареного мяса. То, что это его плоть, он понял лишь во второй момент, когда распахнул глаза и, дернувшись от яркого света, чуть опять не выпал из реальности от приступа боли в плече.

— Тише, тише, — пробормотал седой моряк, держащий фонарь у принца чуть ли не над лицом. — Уже все сделали: стрелу вытащили, рану обработали. Сейчас Мирч перевяжет, и все путем будет. Он у нас тут заместо лекаря. Коровок раньше лечил.

Да уж, его высочество с коровкой еще не сравнивали! Но второй матрос рану перевязывал умело и, надо отдать должное, чистыми руками. Ничего, главное — добраться до Сольяди. Там королевская целительница быстро поставит его на ноги.

— Ну все, я закончил, — пробасил Мирч, собирая вокруг куски окровавленной ткани. — Сорочку пришлось рвать, чтобы рану не тревожить лишний раз, ты уж звиняй. Капитан велел его позвать, как ты оклемаешься. Зову? — зачем-то уточнил коровий доктор.

Как будто не был уверен, в сознании ли пациент или чисто рефлекторно хлопает глазами.

— Зови, — прошептал Тео, с трудом разлепляя губы.

Капитан появился быстро. А может, просто между этими моментами принц успел снова потерять сознание. Ведь после перевязки боль никуда не пропала, а энергии в магию он вложил с лихвой…

— Через пару часов мы подойдем к Сольяди. Вам придется выйти к патрулю, иначе «Кракен» не пропустят в гавань. Я хотел бы получить вторую часть оплаты до этого момента.

— Передам ее вам, как только патрульный корабль появится в поле зрения.

Тео понимал: капитан опасается быть обманутым, ведь под прикрытием военного судна принц мог запросто сделать вид, что они уже в расчете. Но и сам рисковать не хотел. Можно же и его деньги взять, а потом развернуть корабль и продать пассажира. Хотя, конечно, капитану при желании ничего не стоило раньше обыскать и самого принца, и каюту. К тому же с учетом, сколько Тео провалялся без сознания.

Однако мужчина согласно кивнул и оставил принца отдыхать. В следующее пробуждение Тео услышал топот ног на палубе и громкие голоса. Он, скрипя зубами, сел, вправил раненую руку в висящую на шее перевязь и открыл дверь. Рядом с «Кракеном» качался на волнах трехмачтовый красавец «Смелый». Вот это ему повезло!

Разговаривающий с капитаном гвартийцев офицер развернулся и, увидев своего принца, чуть не потерял дар речи. Глаза его потрясенно округлились.

— В-ваше высочество, — запинаясь от неожиданности, пробормотал он и низко поклонился.

— Шернье, передайте графу Сальваторе, что я распорядился пропустить этот корабль в порт без досмотра. Завтра на него погрузят зерно, и «Кракен» отбудет. Вас же устраивает такой расклад? — уточнил Тео, протягивая капитану оставшуюся сумму.

— Конечно, ваше высочество, — мужчина тоже поклонился.

Он выглядел удивленным, но постарался это скрыть. А вот среди команды глаза некоторых полыхнули нездоровым блеском. В нем явно читалось: «Эх, как же продешевили!» «Хлебнет с ними еще капитан», — подумал Тео. Он успел проникнуться уважением к этому человеку, но… дорогу каждый выбирает по себе.

При поддержке Шернье принц перешел по трапу на свой корабль. Не хотелось так явно демонстрировать слабость, но глупо свалится с доски в море не хотелось куда больше. Через секунду рядом стоял Дешаль, которому уже успели доложить.

— Боги мои! Ваше высочество!

Тео отстранил помогающего ему офицера и дальше пошел по палубе сам. Запах древесины, из которой был построен «Смелый», и осознание, что принц почти дома, добавляли ему сил. Он смог! Добрался! Сегодня, должно быть, вечер пятницы, а это значит, что он успел — воскресная служба послезавтра.

Когда они наконец остались с другом вдвоем в капитанской каюте, Тео с облегчением сел на постель и, прикрыв глаза, проговорил:

— Плесни граппы, мне сейчас не помешает.

Было слышно, как Дешаль наполняет бокал.

— Позвать доктора?

— Не надо. Меня нормально подлатали, потерплю уже до целителя. Балуют они, конечно, нашего брата. Привыкаешь, что от боли и ран за минуты не остается и следа. Это расхолаживает.

— Может, расскажешь, что случилось?

— Непременно. Но позже, — принц почувствовал, как к его здоровой руке прикоснулся прохладный бокал, открыл глаза, взял его и сделал большой глоток.

Мягкий вкус выдержанного напитка не обжигал горло, несмотря на крепость.

— Сначала ты мне расскажи. Сумел предупредить Джанин? Она очень расстроилась? Завтра нужно будет опять провернуть трюк с конем. Боюсь, после моего чудесного возвращения отец попытается не спускать с меня глаз. Дешаль, ты что замер как статуя? Что-то случилось?

— Эм… Тео, здесь много всего, но, может, тебе стоит хотя бы до гавани вздремнуть? Все-таки рана и тебя шатает…

— Дешаль! — повысил голос принц, смотря другу прямо в глаза. — Что? Не смог съездить? Говори уже как есть.

— Смог, предупредил…

Тео расслабился и выдохнул. Значит, что-то мутит отец, а это не так важно.

— Но понимаешь… Дар Богов на прошлой воскресной службе назвала графа Эрози. В среду сыграли свадьбу, а вчера утром было произнесено пророчество. Крайне паршивое. Подробности спросишь у отца. Он запретил разглашать его под страхом смерти. Двоих уже повесили, так что не блефует.

— Погоди! Что ты сказал сначала?! — мозг Тео отказывался принимать такие новости. — То есть как назвала Эрози?! Чушь какая-то.

Дешаль, явно чувствуя себя неловко, словно он виноват, развел руками.

— Ну… женщины! Даже если они жрицы.

— Это бред какой-то! Допустим, она обиделась на меня за плавание... Джанин бы все равно так никогда не поступила! Я знаю ее, считай, всю сознательную жизнь! Ты вообще уверен в том, что говоришь?

Тео вскочил на ноги. Плечо снова прострелило огнем, но сейчас он не придал этому значения.

— Увы, я был и в храме на обряде, и во дворце на свадьбе. Его величество прямо королевский размах обеспечил.

Вот! Осознание ударило Тео совершенно неожиданно, словно молния в сухую грозу.

Его величество! Единственный вариант, почему Джанин могла так поступить, — это отец. Он ее как-то запугал или принудил. Вероятно, сообщил, что Тео женится на гвартийской принцессе?

Нет, Джанин бы не кинулась мстить или так странно выказывать обиду. Она далека от мелочности и саморазрушения! Дар Богов бы непременно дождалась его возвращения из плавания, чтобы все прояснить. Но есть ли теперь разница?

Перед глазами полыхнуло пламя, голова предательски закружилась, и Тео вынужденно оперся здоровой рукой о стол. На секунду перед внутренним взором мелькнула картинка — его нежная, милая Джанин в объятиях этого старика!

Принца передернуло, и, кажется, деревянная столешница затрещала от того, как на ней сжались пальцы. Он этого так не оставит! Он…

Тео еще не знал, что и как предпримет, но смириться с ситуацией был категорически не согласен. Они с Джанин любят друг друга и должны быть вместе.

Точка.

Если для этого нужно будет перевернуть небо и землю — он перевернет. Последнюю фразу принц, видимо, произнес вслух, так как Дешаль хмыкнул:

— Не спеши. Похоже, они скоро сами перевернутся без твоего вмешательства. Только не выдавай меня королю. Я планирую пожить хотя бы еще ближайший месяц.

— Что ты имеешь в виду? — постарался принц изменить направление мыслей.

К обдумыванию любой серьезной ситуации надо подходить с холодной головой, а не в том состоянии, что сейчас.

— Согласно пророчеству, примерно через такой срок придет цунами и Сольяди будет уничтожен. Навсегда.

— Боги мои, это отец! Он единственный, кто мог прогневать всевышних до такой степени!

Сперва Саймон убил его мать. Принц не хотел в это верить, но инстинктивно чувствовал — слухи правдивы. Затем расправился с неугодным графом Белконти. Теперь Джанин. Боги могли разгневаться на короля, только при чем здесь целый остров?!

Тео должен, обязан все исправить! Или хотя бы попытаться. Сольяди — его родина, и уступать он ее, как и Джанин, не собирается даже богам.

Вслух, конечно, такую крамолу принц не произнес. Он послушно лег, чтобы Дешаль оставил его одного, и притворился спящим. Больше всего хотелось все вокруг громить, но это тупиковый путь, много раз проходили. Принц знал, что Белконти был прав.

Тео постарался сконцентрироваться на продумывании предстоящего разговора с королем, с Джанин и вариантах, как спасти подданных.

Когда корабли зашли в гавань, солнце уже садилось. Тео распорядился обеспечить загрузку «Кракена», переоделся и… направился не во дворец. Разговор с королем лучше пока отложить, а то как бы не дошло до отцеубийства.

Даже если Саймону донесут, что сын вернулся, хотя Тео и постарался покинуть «Смелый» незамеченным, он соврет, что отсыпался с дороги. Пусть попробует доказать обратное!

Сейчас для принца было куда важнее другое — поговорить с Джанин и вырвать ее из мерзких лап того, кто теперь считается ее мужем.

Принц взял наемный экипаж и направился к одной из знатных дам, бывших подруг его матери.

Мьера Тильда жила почти безвыездно в своем столичном доме, дворец посещала крайне редко, крупные приемы у себя не проводила, поэтому для большинства аристократов Сольяди стала словно невидимка, и ее, похоже, это вполне устраивало. Дар, в общем-то, дама не скрывала, но в силу именитости им и не пользовалась. Разве что для ближайшей родни.

Тео она тоже в помощи никогда не отказывала. Вот и сейчас, когда принц заявился на закате с распоротым плечом, она лишь вздохнула, кивнула в сторону кушетки и, не задавая вопросов, принялась за лечение.

Принц постарался максимально расслабиться, чтобы не мешать процессу. Физическая боль после того, что он узнал от Дешаля, тревожила уже не настолько.

Бедная Джанин! Как же Тео ее подвел! Не подумал, что отец способен на такую подлость. Не смог предотвратить. Станет ли она вообще разговаривать с ним после всего?

— Мьера Тильда, у вашей семьи есть корабль? — казалось бы, из праздного интереса задал вопрос Тео.

— Естественно, ваше высочество, — ответила дама, не отвлекаясь от процесса. — И я знаю, о чем вы говорите, хотя и не была вчера во дворце.

Так, выходит, Дешаль прав. Слухи не остановить, а значит, скоро начнется и паника. Лучше бы рассказать людям правду и предложить готовое решение. Придется вопреки своим желаниям сотрудничать с отцом.

— Возможно, вам следует собрать всех близких и служащих с семьями и совершить путешествие на материк? Сейчас там как раз не очень жарко. Вернетесь через пару месяцев…

— Я передам сыну. Сама же уже не в том возрасте, чтобы бороздить моря. Позаботьтесь о молодежи и детях, ваше высочество. Его величеству, боюсь, не до этого.

— Вы что-то знаете?

— Характер короля. Он будет просто бездействовать, злиться и искать виноватых.

Сказать такое было очень смело, и Тео высоко оценил оказанное ему доверие. За разговором он не заметил, как окончательно прошла и боль. На месте прижженной коровьим доктором раны виднелась совершенно ровная, здоровая кожа. Рука свободно двигалась, не причиняя даже мелкого неудобства.

— Спасибо, мьера Тильда! Я ваш должник!

— Пустяки, — выдохнула подруга матери, грузно опустившись на расположенный около кушетки стул: лечение отняло у нее много сил. — Просто помогите, кому сможете.

Тео благодарно поклонился, накинул плащ и, выйдя с черного хода, поймал первую попавшуюся пролетку. К пригородному поместью Эрози он подъехал, когда уже совсем стемнело. Впрочем, время для визита было еще приличное. Привратник сразу узнал его, впустил в холл, а сам бегом помчался оповещать графа. Эрози появился в домашнем халате.

— Что вам угодно, ваше высочество?

— Переговорить с Даром Богов.

— Значит, с моей женой, — поправил канцлер.

То, как нагло он себя вел, свидетельствовало о том, что поддержкой короля этот внезапный брак был щедро обеспечен. У Тео и так чесались руки, а тут он и вовсе испугался, что не сдержится и прямо здесь и сейчас свернет этой мрази шею. Легче всего, конечно, вызвать канцлера на дуэль и жениться спустя положенный траур на его вдове. Жаль, принц сомневался, что Джанин одобрит такой поступок, а он и так перед ней виноват.

— С Даром Богов, — надавил Тео. — У меня вопрос сугубо государственный, касающийся пророчества.

— Все, что знает, ее светлость объявила еще вчера, в тронном зале. А сейчас прошу простить, супруга никого не принимает. Нервы, понимаете ли.

— Я вернусь с приказом от короля, — сквозь зубы, понимая, что вынужден уступить, процедил принц.

— Милости просим!

Тео вышел на улицу, едва удержавшись, чтобы в сердцах не шибануть дверью. Слишком много удовольствия — показывать свой гнев этому мерзавцу.

Внутри все клокотало от ярости, и он глубоко вдохнул ночной, уже ставший прохладным воздух, чтобы перевести дух. Обернулся и пробежал глазами по окнам. Большинство из них светилось. Эх, знать бы, за каким ее прячут!

— Ваше высочество! — раздался скрипучий женский голос из темноты. — От ворот направо дойдите до старой оливы — ждите там.

Внутри сразу окатило теплом, и губы дрогнули в улыбке. Принц быстро пошел к выходу. И, дойдя до дерева, притаился под его ветвями. Увы, Тео ждало разочарование: на встречу явилась не Джанин, а лишь пожилая незнакомая служанка. Она пугливо озиралась и куталась в палантин.

— Ваше высочество, Дара Богов нет в доме. Она вообще не приезжала, и вещи ее не привозили. Днем после свадьбы хозяин вернулся один, злой, как демон, и все ругал мать-настоятельницу. Думаю, Дар Богов оставили при главном храме.

Принц щедро насыпал женщине монет за эти сведения и вернулся к ожидающей его пролетке. В храме — это хорошо. Значит, пока она в безопасности. Это даже замечательно! Ведь куда выходит окно кельи верховной жрицы, он точно знал!

По уже засыпающему городу Тео добрался до храмовой площади и отпустил экипаж. Убедившись, что поблизости никого нет, обошел храм со стороны моря. Подсвеченный лунным светом, он хорошо выделялся над обрывом на фоне неба. Ни у Джанин, ни в соседних окнах свет не горел, и все они были распахнуты — жрицы ложились спать рано, а в маленьких комнатках без этого стояла жуткая духота.

Третий этаж. Храм казался неприступным… но не для принца. Он развернулся и быстро пошел в порт к «Смелому». Они хоть и не пираты, однако абордажные кошки на борту корабля имелись.

***

Джанин не стала зажигать светильник — как и большинство жриц, легла почти сразу после заката. Голову одолевали мысли одна горше другой. Мать-настоятельница таки прислушалась к ней и нанесла визит во дворец. Совершенно бесполезный.

Король встречался только с канцлером и командующим армией. Что они обсуждали, никто не знал, поэтому смятение в королевских апартаментах царило даже большее, чем на городских улицах. Здесь-то о произнесенном пророчестве еще многие не знали. Джанин же привыкла к размеренной понятной жизни, но не к бездействию. Все ее нутро требовало что-то предпринять, хотя Дар Богов совершенно не понимала, что именно.

Внезапно среди стрекота цикад раздался глухой, шаркающий звук, словно огромный зверь когтистой лапой скребет о камень.

Джанин села на кровати и напрягла слух. Какое-то время не было ничего необычного, и девушка уже сочла, что ей почудилось, как странный удар и скрежет повторились, кажется, громче и ближе. Стараясь понять, что происходит, Дар Богов метнулась к окну и… чуть ли не нос к носу столкнулась с Тео.

— Впустишь? — прошептал юноша, с трудом протискиваясь в узкий для него проем.

Джанин растерянно посторонилась, и принц, тихо спрыгнув на пол комнаты, смотал веревку со странным приспособлением на конце, напоминающим разветвленный на четыре крюка гарпун.

Сколько-то времени они просто смотрели друг на друга. Дар Богов никак не ожидала этой встречи и не представляла, что сказать. Глаза Тео не были ненавидящими или осуждающими… «Может, он еще не знает?» — промелькнуло у Джанин в голове.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — глухо проговорил он, не отводя взгляда.

— За что? — пролепетала Дар Богов, совершенно не понимая, что происходит. Может, это лишь очень реалистичный, странный сон?

— Я ушел в плавание и не смог тебя защитить. Допустил твой брак… с этим, — дыхание Тео сбилось, и на секунду он до боли сжал челюсть, чтобы задавить ярость, но потом все же продолжил: — Не подумал, что отец дойдет до шантажа или запугивания. А должен был!

Инстинктивно Джанин шагнула вперед на столь близкое расстояние, что теперь между ними могла разве что мышь протиснуться.

— Откуда ты знаешь?! — едва слышно спросила она.

— А что, мог быть другой повод?! Чем он тебе пригрозил?

— Смертью, — пряча глаза, выдавила из себя Дар Богов.

Обманывать она еще не научилась, но ведь в этом слове содержалась и правда, пусть и частичная. Не стоит Тео знать, какие страшные вещи говорил его отец. Чем он для своих целей был готов пожертвовать.

Вернее, кем. А что если принц, даже услышав так мало, решит… Джанин испуганно подняла взгляд и порывисто взяла любимого за плечо.

— Поклянись, что сделаешь вид, будто ничего не знаешь! И никому не расскажешь! Иначе… иначе будут страшные вещи!

— Страшнее, чем гибель всего острова через месяц? — невесело хмыкнул Тео и притянул ее к себе, обняв за талию свободной рукой.

— Для меня да, — пробормотала Джанин. — Как ты вообще сюда смог попасть?

— Под обрывом есть колодец. Сперва, использовав силу воды, создал лестницу, дальше — это, — и он кивнул на приспособление в своей руке.

— Сумасшедший! Ты же мог убиться!

— Пока ты меня любишь, не мог. Ты же любишь?

— Люблю, — смущаясь от этих слов, ответила Джанин.

Да, она замужем, и ей нельзя любить чужого мужчину. Только какой же Тео чужой? Он даже сейчас самый родной ей, самый близкий. Хотя бы во сне она может быть честной?!

— И я тебя. А со всем остальным мы справимся! — твердо произнес принц.

Дар Богов подняла взгляд, хотела что-то сказать или спросить, но Тео накрыл ее губы своими.

Их солоноватый от морского ветра вкус, его запах и бескрайний, вмиг растворяющий все сомнения и мысли восторг… Это не могло быть сном! Джанин ахнула, слегка отстранилась и уставилась на принца потрясенными глазами.

— Ты мне не снишься!

— Абсолютно точно! Вот смотри, я колено немного ободрал, пока с карниза первого этажа на второй крюк закинуть пытался, — и принц чуть отставил ногу в сторону, указывая на дырку в брючине, сквозь которую виднелась краснота и проступала сукровица.

Джанин неожиданно почувствовала себя такой счастливой! Тео не подумал, что она предательница! Не ненавидит ее! Девушка стремительно прижалась к широкой груди принца и всхлипнула.

— Не плачь, — ласково проговорил он, целуя ее волосы. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Например, вызову твоего мужа на дуэль…

— Да ты что? — Джанин дернулась, сразу перестав плакать. — Обещай! Обещай мне хотя бы этот месяц не ссориться и не провоцировать ни отца, ни графа Эрози! Ты нужен Сольяди! Не создавай проблем. В храме я в безопасности и выходить отсюда не собираюсь, можешь за меня не волноваться.

Тео выдохнул с легкой улыбкой, которая Дару Богов показалась вымученной.

— Исходя из твоего воспитания, я так и думал, но попытаться стоило. Хорошо. Только и ты обещай — если переживем этот месяц, то, не важно, что будет и как, мы останемся вместе. Я найду способ аннулировать твой брак, чего бы мне это ни стоило.

Джанин смотрела в лицо Тео и не находила там признаков того, что он шутит.

Принц был очень похож на отца — такой же волевой подбородок, широкий лоб, выразительные скулы. Но все, что отталкивало в короле, в Тео она трепетно любила. И теперь, после его слов, где-то внутри начала шевелиться надежда.

Неужели, неужели еще не все потеряно? Неужели счастье для них возможно? Однако…

Стремительно краснея, девушка инстинктивно опустила голову и положила руку на свой пока абсолютно плоский живот.

— Но будет ребенок… — ее голос прозвучал виновато, и у принца от этого все внутри сжалось.

Он старался вести себя как обычно, разговаривать, слегка подшучивая, но… они оба понимали, что как обычно никогда уже не будет. Тео не может ничего поменять в прошлом, зато очень постарается исправить будущее. Чтобы Джанин больше никогда не приходилось страдать или делать то, чего она не хочет.

Принц, замирая от нежности к девушке, положил ладонь поверх ее.

— Это будет моя дочь, Джанин. Как мы и планировали. Я буду ее очень любить, ведь она часть тебя.

— Граф Эрози может с этим не согласиться…

— Значит, все-таки дуэль. Или лучше насыпать ему в обед крысиного яда, как считаешь? — засмеялся Тео, стараясь перевести все в шутку.

Они так общались всегда — легко и понимая друг друга с полуслова. Но сейчас было трудно. Произошедшее висело на них тяжелым камнем, и Тео понимал, что им обоим предстоит очень постараться, чтобы он не утянул их под воду.

Джанин рвано выдохнула и потерлась головой о его плечо.

— Уходи. Если кто-нибудь узнает, что в храм проник мужчина… Мать-настоятельница относится ко мне, как к дочери, однако такого святотатства не потерпит.

— Я не в храм. Формально кельи — это всего лишь жилые комнаты, а не место для богов. Но ты права. Не будем дергать волка за хвост. Жди. Я найду как с тобой связаться.

«В конце концов, снова влезу в окно», — подумал Тео, не произнося этого вслух. Он еще раз притянул к себе девушку и поцеловал ее так аккуратно и трепетно, словно перед ним была лесная эфемерная нимфа, способная развеяться от слишком страстного прикосновения.

Джанин неумело ответила. Да и он, признаться, действовал больше интуитивно. С того момента, как Тео осознал, кто Дар Богов для него, у принца враз пропало желание «обучаться» на других девушках.

Только ее губы имели смысл, и только они могли утолить любую боль, жажду и подарить настоящее счастье.

Военный совет был назначен на семь часов вечера. Вообще Саймон Третий вызвал в Зал обсуждений всю правящую верхушку Сольяди, а не только командующего и маршалов, но назвал предстоящую встречу именно так. Ни у кого не должно остаться сомнений, зачем они собрались.

На длинном овальном столе разложили огромную карту Сольяди, ближайших к нему островов и, собственно, побережья материка. До заветной Гвартии от них была… всего-то пара ладоней.

Король прохаживался вдоль стола в одиночестве, уже практически усмирив гнев. Нет, он по-прежнему думал, что мерзавка обманула с пророчеством, хотя и не знал, как это можно провернуть. И, конечно, понимал, что двое или даже десяток повешенных не заткнут рты.

Саймон поступит по-другому.

Королю нужно было пророчество, чтобы облачить свои грандиозные идеи в обертку божественной воли? Что ж, сейчас это будет сделать несколько труднее, но, по сути, ничего не изменилось. Разве что неожиданно вернулся с утра Теобальд с ответом от Физеля, но с таким предсказанием это даже на руку.

Гвартийский король пытался извернуться, прикрываясь кризисом в стране, предлагал обсудить вопросы брака в более благодатные времена, а то как бы некрасиво перед подданными устраивать при таких обстоятельствах праздник. Некрасиво при таких — значит, будет устраивать, когда жених с «гостями» уже прибудут на свадьбу.

Саймон планировал, конечно, заключить союз с помощью Теобальда, но, по словам сына, принцессу он видел очень недолго в тронном зале и, кажется, ей совершенно не понравился.

Немного напрягало, как принц спокойно об этом говорил. Король все-таки ждал вспышку гнева с его стороны или даже более опасную выходку, после того как Теобальд узнает о браке Дара Богов, однако наследник отнесся к этой новости удивительно ровно.

Может, Саймону тогда на площади показалось? Под напевы-то Фиоретты! Хотя какая разница? Все складывается не так уж плохо.

Пока король прохаживался по залу, помещение заполнилось. Саймон оглядел всех присутствующих и неожиданно не обнаружил канцлера.

— А что, у нас граф Эрози совсем ошалел от молодой жены, что на высочайший совет не явился? — вроде как в шутку бросил монарх, при этом стараясь присмотреться к реакции старшего сына.

Тот продолжал безучастно рассматривать карту. Можно ли ему доверять? Как капитан Теобальд был хорош, этого не отнять. Да и как маг силен.

Собравшиеся переглянулись.

— Кто-нибудь канцлера сегодня видел? — еще раз задал вопрос его величество, но люди за столом лишь отрицательно мотали головой или пожимали плечами.

Ладно, это он прояснит потом. Сейчас по сути.

— Значит, начнем без него! Я собрал вас здесь, чтобы огласить свое решение. Раз судьба послала нам такое тяжкое испытание, какое было оглашено в пророчестве, остается единственный выход — перебираться на материк. Гвартия сейчас не в лучшем состоянии и не ожидает удара. Возьмем флот и армию и через три дня высадимся на побережье. Судя по донесениям, войско Физеля рассредоточено по границе с пустынниками, нас они не ждут. Это будет легкая победа. А закрепим мы ее династическим браком, тогда никто не сможет сомневаться, что у нового короля Гвартии есть право на трон. Боги нам не зря предоставили целый месяц — они хотят увидеть, что мы достойны благодати, которую на протяжении веков даруют острову. Совершив эту победу в их славу, мы заслужим спасение. К тому же после покорения Гвартии у нас будет время вернуться, забрать семьи, слуг и все необходимое. Всем все понятно?

— Ваше величество, а как же пророчество? — подал робкий голос вице-канцлер. — Люди ждут его повсеместного объявления.

— Вот вам я и поручаю грамотно составить то, что будет оглашено на всех площадях острова. Смысл, думаю, вы поняли?

Вице-канцлер закивал. Саймон не сомневался, что никто из присутствующих при истинном оглашении не станет опротестовывать утвержденную королем официальную версию. Неожиданно в дверь постучали.

— Войдите! — рявкнул его величество, представляя, как сейчас припечатает Эрози. Надо же, до какой степени распоясался!

Но на пороге возник глава секретной службы. Он быстрым шагом подошел лично к его величеству, вручил конверт и так же спешно комнату покинул. Саймон поджал губы и распечатал бумагу. Магистр Нидрэ никогда бы не осмелился прервать заседание, если бы вопрос не был очень важным.

Донесение в общих чертах гласило, что по острову наблюдается активность среди аристократических семей.

За сутки Сольяди покинуло минимум шесть кораблей. Хотя, если учесть, что практически каждая крупная фамилия имела свой порт, личное судно или даже несколько, отследить, а уж тем более предотвратить перемещения кораблей было малореально, а значит, их отплыло намного больше. В довершение прилагался список, в котором присутствовала и каравелла канцлера.

Его величество остервенело скомкал в руке послание.

Побежали крысы! Но это тоже к лучшему! Захватив Гвартию, он разыщет всех предателей и казнит. Всех до единого. Тайно. Не стоит имя, которому уготовано величие, марать в крови.

— Собрать всех приписанных к флоту и армии магов. Привести корабли в боевую готовность. Запретить выход судов в море, за исключением малых рыболовных. Их тоже предварительно досматривать. Выступаем через три дня. В мое отсутствие управление острова и заботу о населении поручаю принцу Теобальду.

Чарли, не сдержавшись, на мгновение скорчил гримасу.

Дурень! Если жрица не соврала, а военная кампания затянется, Тео здесь точно не ждет ничего хорошего. А уж выбирая, кому из наследников жить, Саймон, не задумываясь, предпочел младшего сына. И тому было много поводов, о которых его величество лишний раз старался не задумываться.

— Все могут разойтись и приступить к своим обязанностям! — закончил король, властно махнув рукой в сторону выхода.

Люди начали подниматься с мест, и неожиданно Теобальд появился рядом.

— Отец, раз вы мне оказываете столь высокое доверие, можно занять немного вашего времени наедине? Необходим совет.

«Ох, как запел, как только власть почувствовал! Ну-ну… недолго тебе править… при любом исходе», — подумал Саймон, величественно кивая на кресло рядом.

***

Тео посетил отца утром, передав ему письмо, и потом появился на объявленном экстренном совете. Каких титанических усилий ему стоило держать себя в руках, изображать спокойствие и покладистость, не знала ни одна живая душа.

«Это необходимо, если я хочу его переиграть. Необходимо, чтобы спасти Джанин и наше будущее», — твердил он себе, пропуская мимо ушей отцовские вечные колкости и подначки.

Саймону словно нравилось дразнить сына. Показывать, насколько тот недотягивает до своего статуса. И вдруг — «поручаю управление».

Тео не обольщался и видел в этом поступке отнюдь не жест доверия, а скорее возложение на него заведомо провальных обязательств. Но все же кое-что стоило прояснить.

— Ваше величество, — начал он официально, когда они остались в зале одни, — спасибо вам за оказанное доверие! Может, вы дадите мне какие-то рекомендации, как обезопасить остров, если корабли не успеют вернуться. Население на Сольяди таково, что им придется сделать это минимум дважды…

— Теобальд! — перебил его король. — Ты прекрасно понимаешь, что всех не спасти! У тебя будет достаточно времени, чтобы подготовить списки наиболее полезных граждан. К тому же я уверен, что произнесенное пророчество лишь проверка.

— Разве такое случалось в прошлые разы?

— Все когда-то случается впервые.

— Может, вы дадите какие-то рекомендации?

— Привлеки всех, кого можно, для постройки новых судов.

— Это бесполезно, отец. За месяц мы успеем соорудить разве что лодки, которым не пересечь море.

— Тогда подумай, как победить стихию! Ты же маг!

— Да, отец. Но вам ли не знать, что маги не всесильны? Тем более вы забираете почти всех, а я не бог, чтобы остановить цунами в одиночку.

— Зачем ты спрашиваешь моего совета, раз у тебя есть на все собственное мнение? — рявкнул Саймон.

Тео и не ждал содержательной беседы, просто хотел убедиться, что отец бросает его и остров на произвол судьбы.

— Кого из своих помощников ты планируешь оставить?

— Собирался графа Эрози, — протянул король, вглядываясь в лицо принца.

Тео под столом сжал кулаки, кажется, до белизны, но вроде бы ничем не выдал реакции на ненавистное имя.

— Найми из оставшихся, кого посчитаешь нужным. Канцлер, как мне доложил только что магистр Нидрэ, бежал с острова в числе первых. Трус поганый! Думаю, ты понимаешь, что эти сведения сугубо между нами.

Ничего себе поворот!

Такого поступка от графа Тео все-таки не ожидал. Думал, он побоится потерять столь высокое место. Тем более после того, как ему отдали в жены верховную жрицу.

Джанин!

Принц чуть сразу не вскочил, как только до него дошло, что он не видел Дар Богов с ночи и муж запросто мог ее увезти. Однако остался еще один момент, и его требовалось обсудить с Саймоном, а второй аудиенции до отплытия король мог его не удостоить.

— До меня дошли слухи, что кто-то в Гвартии назначил высокую цену за поимку каждого, у кого есть магический дар. Вы что-нибудь слышали об этом, отец?

— Опять какой-нибудь магоборческий тайный орден, — отмахнулся без особого интереса его величество. Или тоже просто делает вид? — Они запрещены во всех близлежащих странах, но регулярно возникают в смутные времена. Людям свойственно кого-то винить в своих бедах.

— Выкупать за огромные деньги того, кого собираешься убить? Не слишком ли расточительно?

— К чему ты клонишь? — кажется, напрягся король.

Тео озвучил наиболее безобидную версию:

— Что если мы думаем, будто Гвартия сейчас легкая добыча, а на самом деле не имеем всех сведений? Физель мне показался человеком, который мог бы организовать что-то подобное.

— Чушь, мне бы доложили. Вот увидишь — материк падет стремительно, — и Саймон Третий поднялся с места, давая понять, что продолжать беседу не намерен.

Но тем самым он лишь укрепил Тео в его подозрениях. Не мог отец быть так беспечен, а значит… В любом случае сейчас это не важно. Принц поклонился и вперед короля вышел из зала. К конюшне он и подавно бежал. Было безразлично, кто и что подумает. Лишь бы Джанин…

Когда его высочество уже скакал по улицам во весь опор, его вдруг посетила мысль, от которой он резко остановил коня. Ирбис, не ожидая такого подвоха, громко заржал и встал на дыбы.

Если граф Эрози увез Джанин, значит, она, скорее всего, будет спасена. Вместе им не быть, но разве ее жизнь не стоит подобной жертвы?!

Тео даже стало стыдно, ведь он так испугался сперва, что Дар Богов оказалась на том корабле. А получается, наоборот, принц должен быть благодарен канцлеру, каким бы тот ни был мерзавцем, за спасение ее жизни.

Тео хотел уже развернуть коня обратно к дворцу, но потом все-таки решил удостовериться, что верховная жрица покинула Сольяди.

Его высочество подъехал к храму и вошел в главный зал. Время было позднее, и он пустовал. Лишь у крайней статуи молилась единственная жрица: девушки дежурили по очереди, так как прийти за помощью, советом или просто поделиться болью прихожане могли в любое время суток.

— Ваше священство, — чуть поклонился Тео, не сомневаясь, что его узнали. — Мне необходимо переговорить с Даром Богов.

— Может, я вам помогу, ваше высочество? — пролепетала девушка, краснея. — Дар Богов молится за весь остров. Мать-настоятельница не велела ее отвлекать.

— Вопрос как раз касается защиты Сольяди. Пригласите ее, это срочно! — скомандовал принц, хотя здесь у него не было власти.

Но девушка подчинилась и исчезла из зала.

Тео осмотрелся вокруг и, преклонив колено, поцеловал ступни статуи Терраматиса, отца всевышних. Попросил от себя даровать ему мудрости на вверенное ему дело и спасения всем невиновным в гневе богов жителей острова. Затем встал и постарался подавить в себе недостойное чувство предательской радости, которое возникло оттого, что Джанин не уехала с канцлером, что она рядом.

Теперь Тео был обязан хоть наизнанку вывернуться, но спасти ее сам.

***

— Все, это сообщение тоже отправила, — устало проговорила мьера Арете, поднимаясь с колен.

Джанин порывисто обняла наставницу и искренне поблагодарила. Она и впрямь не знала, что без нее делала бы.

Способностью передавать и принимать сообщения на большое расстоянии обладали лишь маги земли. Снаружи казалось, что женщина просто сидит, гладит траву руками и что-то шепчет. Но звук уходил в корни и через корневую систему всего острова шел от куста к кусту, от дерева к дереву, от травинки к травинке, пока не достигал адресата.

Маг земли, которому предназначалось послание, слышал его в шелесте любого оказавшегося рядом растения. И это был самый быстрый способ. Быстрее дрессированных птиц и конного курьера. А время сейчас стало дорого как никогда.

Вчера вечером, когда Тео неожиданно появился в храме, обрисовал ей ситуацию и рассказал свой план, у нее словно открылось второе дыхание. Они еще поборются! Ведь ничего не потеряно, если верить и действовать. Не зря же на Сольяди ходила поговорка: «Фелица тому помогает, кто сам руки не опускает»

Богиня удачи менее всего была переменчива к тем, кто, полагаясь на нее, не только молился.

Принц распорядился связаться со всеми храмами и попросить их в ближайшие дни прислать посемейные списки прихожан: количество человек, сколько из них детей, есть ли маги и какой стихии, вне зависимости от возраста и степени владения мастерством. Жриц просили осуществить перепись как можно более незаметно, чтобы среди людей не началась паника.

Списками всех торговых и рыболовецких судов Тео планировал заняться сам. Он рассчитывал, если флот его величества не вернется через три недели, сажать всех, кого получится, на корабли и везти на материк. Только не к столице Гвартии, куда направится его величество, а намного западнее, на степные окраины. Да, там была не лучшая территория для земледелия, зато больше шансов, что их обнаружат нескоро и поселение успеет хоть как-то укрепиться.

Если же наберется хотя бы пара десятков магов, принц собирался их подучить, насколько успеет, и остаться защищать остров. Джанин эта идея не нравилась, но она знала, что если Тео что-то решил, то его не сдвинуть со своей позиции даже упряжкой коней. И она промолчала.

Пусть думает, что Дар Богов со всем согласна. Когда придет время, она просто останется рядом с ним. Правдой или обманом — сейчас уже не важно. Тем более после того, как граф Эрози уехал, Джанин почувствовала себя свободной.

Формально на ее руке, раздражая, по-прежнему «красовалась» брачная отметка, однако фактически над ней не было больше никакой власти, кроме божественной.

— Джанин, я понимаю, что это очень страшно, но мне важно знать в деталях, откуда пришла волна, какой высоты и что вообще ты видела. Только тогда я смогу разработать правильную стратегию, — сказал ей Тео, и Дар Богов, переступая через отвратительные воспоминания о той ночи, закрыла глаза и рассказала все, что смогла вспомнить.

Пока она говорила, принц держал ее за руку, и это придавало Джанин силы. А потом Тео попросил проводить его к матери-настоятельнице. Естественно, он и ее планировал посвятить в свой план, хотя в полных решимости зеленых глазах таилось что-то еще. И когда за принцем закрылась дверь, Дару Богов с трудом удалось подавить низменный порыв поступить, как Мади: прижать ухо к замочной скважине.

Джанин взяла себя в руки и ушла в келью. Пусть она уже лишь будущая мать Дара Богов, но не стоит их провоцировать недостойными поступками. Тем более сейчас, когда под угрозой весь остров.

Заходя в кабинет к матери-настоятельнице, Тео был настроен категорично. Он сел на мягкий удобный стул, немного расслабился от создаваемого свечами уютного полумрака, но после приветствия заявил в ультимативной форме:

— Я требую расторгнуть брак Дара Богов.

— Э-э-э… — растерялась женщина. — На каком основании, ваше высочество?

— Допустим… он не был консумирован. Вы же рядом не стояли? — с некоторым вызовом предложил принц.

— Простите, — смутилась настоятельница, — Джанин произнесла пророчество, а всем известно, что боги его являют наутро после брачной ночи.

Вот дурак! И как он об этом не подумал…

— Хорошо. А признать вдовой?

Второй вариант, конечно, похуже, ведь Джанин придется год блюсти траур по этой сволочи.

— Можно, если будут тело и похороны. А если нет тела, то супруг считается почившим только спустя три года.

Тео не выдержал и скрежетнул зубами. Надо было сразу вызвать Эрози на дуэль под любым предлогом! Насколько его настоящая смерть все бы упростила!

— Так. Давайте пойдем другим путем. В отсутствие отца я высшая власть на Сольяди. По сути король. По закону король может принять любое решение, которое считает нужным. Я повелеваю расторгнуть этот брак!

Мать-настоятельница сочувственно вздохнула.

— Я вас понимаю, ваше высочество! Правда! И я, естественно, подчинюсь и даже могу сразу провести ритуал повторного брака… Вы же этого добиваетесь?

Тео в открытую, не отводя глаз, кивнул. Он хотел бы назвать Джанин своей женой и не собирался этого скрывать.

— Понимаете… Все это лишь для людей. Вроде как… соблюсти приличия. Но такой союз не будет признан богами. Верховная жрица пойдет на это? Вы же хотите ей счастья?

— Я поговорю с Джанин, — подвел итог Тео. — И еще мне надо вам рассказать, какие у меня как у временного правителя острова планы.

…Утро следующего дня, казалось, ничем не отличалось от тысяч утр до этого. Однако отведенное королем время на подготовку флота к отплытию заканчивалось.

Многие корабли стояли на рейде перед входом в бухту, потому что в гавани не было для всех места. Шутка ли, вместе с грузовыми судами сопровождения, везущими провиант и лошадей для наземных боев, их насчитывалось сто пятнадцать штук!

Тео за всю свою жизнь не мог вспомнить, чтобы такая армада собралась вместе. Только что толку? Это не спасет Сольяди.

Допустим, присоединение материковых территорий пройдет благополучно. Все равно Гвартия — это чужая земля. Заново приспосабливаться, обустраиваться… А население, для которых они будут захватчиками? Иная религия, иные традиции и нравы.

К тому же принцу с трудом верилось, что даже при благополучном исходе за ними вернутся. Кроме магистра Нидрэ на острове были и другие люди, кому Тео платил лично, чтобы они доставляли ему конфиденциально самые свежие сведения. Поэтому, когда многие семьи военной элиты оказались спешно уехавшими «в провинцию» и «на воды», принц ни на минуту ни усомнился, куда они пропали на самом деле.

Знал ли об этом отец? Наверняка. Ведь если он не имел уверенности в том, что они успеют вернуться... Бунт в своей армии ему точно не был нужен.

Принц еще раз встречался с его величеством после того разговора в Зале обсуждений и пытался убедить его оставить хотя бы «Смелый» и Дешаля, но Саймон Третий был неумолим.

— Нам нужна каждая, абсолютно каждая боевая единица! Хватит и того, что я вынужден не брать тебя!

Максимум, на что король согласился: оставить Шернье и двух преданных Тео офицеров, не обладающих магическими способностями.

Отплытие планировалось на рассвете, так что Тео пока взял своего коня, покладистую лошадку для Джанин, сверток с продуктами для пикника и выехал в храм за девушкой.

Они планировали выбраться в горы и осмотреть пещеры: пригодны ли те в качестве убежища, если все-таки придется спасаться от стихии.

Принцу неимоверно хотелось, как в былые времена, хотя бы ненадолго остаться с Даром Богов наедине. Может, даже поговорить о чем-то незначительном, посмеяться. Неизвестно, как сложится будущее, а Тео за последние дни четко осознал: нет никакого потом, только сейчас.

Это не означало, что не надо планировать и думать наперед, но лучше каждым мгновением жить, как последним. Чтобы потом не сожалеть горько об упущенных возможностях.

А еще его высочество намеревался сделать Джанин предложение выйти за него замуж, раз уж по-нормальному у них не получилось. Конечно, Тео честно собирался ей обрисовать варианты и, если она сочтет нужным, стоически ждать три года. Но «да» он мечтал услышать уже сегодня.

Мать-настоятельница хотела выделить им сопровождение, однако принц деликатно намекнул, что лошадей только две. Джанин теперь считалась замужней мьерой, и перемещаться без сопровождающих ей абсолютно не возбранялось. Им и так придется скакать медленно, ведь Дар Богов вынуждена ехать в дамском седле, а вернуться необходимо до темноты. Зачем еще лишние глаза и уши, которые помешают разговору? Настоятельница вздохнула, чуть заметно качнула головой и уступила.

День для прогулки верхом стоял замечательный: не слишком жаркий, с приятным легким ветерком, тем более, как только они выехали из города, дорога вильнула в лес. Здесь, в тени, с поющими птицами и благодатной прохладой, вообще казалось, что жизнь прекрасна. Что не было ни замужества Дара Богов, ни проклятого предсказания.

Какое-то время они просто молча ехали рядом, держась за руки. В такой компании была приятна даже тишина, а важный вопрос принц решил приберечь до пикника.

Дорога шла вверх, лес начал редеть, и Тео уже предвкушал, как отреагирует Джанин на вид, открывающийся за поворотом. Ведь раньше она не путешествовала в этой местности и не представляла, что ее ждет.

Наконец они выехали на открытое пространство. Принц специально немного подотстал, так что Дар Богов к нему обернулась и… восхищенно ахнула. Внизу как на ладони лежали столица и бухта, заставленная кораблями. Зрелище было грандиозным и завораживающим.

— Потрясающе! — прошептала Джанин.

Восторг искрился в ее глазах, и на секунду принц ощутил себя счастливым и беззаботным, как прежде. Он бы отдал годы, да что там годы, десятилетия своей жизни, лишь бы Дар Богов так смотрела всегда. Лишь бы той злосчастной ночи в ее жизни не случалось.

Дорога снова ушла в лес, хотя уже куда более редкий.

— Далеко еще до тех пещер? — уточнила Дар Богов.

— Думаю, часа полтора. Раз ты видела в пророчестве, что над водой остались только макушки гор, лучше взобраться на самый верх. Но если устала, мы можем сделать привал.

— Что ты, нет! Я давно так хорошо не отдыхала!

— Когда определимся с пещерой, организуем там склад продовольствия. Нужны будут теплые вещи, микстуры и дрова для костров с запасом. Я выставлю на всякий случай охрану…

— Погоди, — вдруг перебила Джанин, что для нее было вообще не свойственно. — Ты это слышишь?

Она нахмурила брови, и принц тоже замер, пытаясь понять, про что Дар Богов говорит.

— Бам. Бам. Бам, — мерно и глухо доносился звук набатного колокола.

О боги! Неужели гвартийцы напали раньше?!

Или где-то вспыхнул пожар? В жару его раздует за минуты!

Принц пришпорил Ирбиса, чтобы быстрее выехать на лысый участок и посмотреть, что происходит. Однако стоило ему выбраться из леса и глянуть в сторону города… Идиллическая картинка еще не изменилась, но в глубине стала видна вырастающая прямо на глазах волна, которая с бешеной скоростью приближалась.

На судах ее тоже заметили, потому что многие из кораблей стали экстренно сниматься с якоря в попытке рассредоточиться и уйти глубже в море.

Куда там! Волна подхватила их, словно ветер — июньский пух. Понесла, переворачивая, будто игрушки, сталкивая и разнося в щепки. За какие-то минуты нижняя часть города оказалась затоплена.

Пучина выбрасывала разломанные парусники на дома, круша их, и несла дальше куски камней, черепицы и вырванные с корнем деревья. Некоторым кораблям чудом удалось уцелеть в этой мясорубке, и они прилагали неимоверные усилия, чтобы удержаться на плаву.

Однако вода словно поняла, что дело не закончено, и стала отступать назад, сажая оставшиеся суда на возникшую мель и бросая на оголившемся дне обломки и трупы.

Все это произошло очень быстро, хотя замершему в ужасе Тео казалось, что прошла прорва времени. Там внизу его команда, Дешаль, мьера Арете, сотни, нет, тысячи ни в чем не повинных людей…

Внезапно беспокойно заржала лошадь, и Тео очнулся от ступора. Выехавшая из леса Дар Богов стояла неподалеку с расширившимися от потрясения глазами. Звук набата утонул в шуме стихии, но сейчас вместо него гулко и часто ухало собственное сердце принца.

Действовать! Тем, кто внизу, помогут уже только боги, но рядом Джанин. Ее еще можно спасти!

Принц быстро сдернул девушку с ее седла, посадил впереди себя на Ирбиса и, придерживая ее одной рукой, понесся по весь опор.

— Не смотри назад! Началось! — крикнул он почти у самого уха девушки.

— Как? Прошло же всего несколько дней?! — пролепетала она, но голову больше не повернула, послушалась.

Тео ничего не ответил. Он и сам не знал, как и почему. Может, боги не собирались выпускать корабли с острова, может, Джанин что-то неверно поняла в пророчестве, какая теперь разница?

Главное — успеть наверх. Спрятать от смерти хотя бы ее!

От быстрой скачки в ушах свистел ветер, но даже сквозь него был слышен птичий гвалт. Небо наполнилось потревоженными птахами. Они спешно покидали свои гнезда, устремляясь куда-то вперед и вверх, и, словно живая мельтешащая туча, сопровождали скачущего коня.

Ирбис летел стрелой, практически не разбирая дороги, но Тео уже слышал рокот приближающейся стихии.

Неукротимая мощь воды выла внутри, превратившись из родной силы во всепожирающего монстра. Она негодовала и ярилась, ненасытно требуя новые жертвы. На ее фоне Тео, как маг воды, был словно светлячок около костра. Как бы сильно принц ни хотел остановить взбунтовавшееся море или хотя бы его затормозить, он понимал, что перед таким напором абсолютно беспомощен.

Бегство оставалось их единственным шансом.

За очередным поворотом слева открылся вид на небольшую долину. Она располагалась словно в кольце гор, и с нее наверняка не было видно, что происходит. Однако пасущаяся на зеленом просторе отара овец почувствовала неладное.

Животные сгрудились, прижимаясь к друг другу, испуганно блеяли, и пастух, заприметивший резкое изменение погоды, безуспешно пытался их погнать прочь, к выходу из долины.

Тео хотел было крикнуть ему, чтобы спасался сам, скакал вверх к перевалу, но не успел — вода выплеснулась в горную чашу и в мгновение ока скрыла зеленый ковер под грязно-серым бушующим месивом.

Пастуха сбило с лошади, закрутило, как и его подопечных, утянуло под воду. Через пару секунд он вынырнул, тщетно стараясь найти, за что зацепиться. Конь же вообще не успел сориентироваться, и его с силой приложило о ближайшую скалу, скорее всего, сразу насмерть.

Дорога вильнула резко вправо, но Тео казалось, что он все еще слышит крики пастуха о помощи. Все внутри его высочества сжималось от боли и иррационального стыда за то, что он не бросился на помощь гибнущему человеку. Хотя разум принца четко сигнализировал — это было не в его силах.

Они и сами с Джанин сейчас словно крошечный планктон, пытающийся скрыться от уже открывшего гигантскую пасть кита. А хуже всего, что Тео понимал: его конь вынослив, но при таком темпе даже тренированная лошадь не продержится долго.

Вскоре дыхание Ирбиса стало тяжелым, его сердце неистово стучало, а когда изо рта пошла пена, Тео понял, что все. Он осадил скакуна, спешился и, бросив ему: «Прости», снял Джанин на землю.

Хорошо, что Дар Богов не задавала вопросов, не сопротивлялась и вообще для женщины, тем более юной, держалась очень хорошо, хотя и была бледной, как потускневший жемчуг. Дальше они побежали сами.

Принц старался не смотреть назад. Он и без этого чувствовал, как цунами идет следом: еще немного — и накроет.

Дар Богов, конечно, выдохлась первой. Она поскользнулась на влажной от долетавших уже и сюда брызг почве и едва не упала, но Тео успел подхватить ее на руки. Их могло накрыть волной в любой момент, но принц с упрямством мула двинулся по склону вверх так быстро, как мог.

До спасительных пещер оставались считаные метры. Наконец его высочество заметил вход и, аккуратно подтолкнув внутрь девушку, впервые с того момента, как они услышали набат, оглянулся.

Город с этого места было не увидеть, но этого и не требовалось. Куда ни кинь взгляд, везде простиралась вода. Она не доставала до входа в пещеру максимум в два человеческих роста, и все, что отсюда просматривалось, — бескрайнее море и пара «островков» вдалеке, бывших ранее макушками гор.

Вдобавок ко всему сгустились тучи и начал накрапывать дождь.

Тео выдохнул, пытаясь не дать скорбным мыслям развиться, и последовал за Джанин.

***

В пещере был полумрак, и Дар Богов некоторое время простояла почти у входа, ожидая, пока глаза привыкнут. Убежище оказалось не таким уж и большим. Довольно комфортно здесь можно было разместить человек… тридцать. Ну, может, пятьдесят, если спать по очереди. Боги! О чем она думает? Никто сюда уже не придет!!!

Там, внизу… словосочетание «все погибли» Джанин пыталась избегать даже в мыслях. Вероятно, они не единственные спасшиеся!

Вокруг есть другие горы, и купол церкви в пророчестве возвышался над потопом. И кораблей было очень много! Наверняка хоть нескольким удалось уйти. Когда все уляжется, они непременно вернутся, попытаются искать выживших!

Стараясь сама себя в этом убедить, Дар Богов выдохнула и оглядела пещеру еще раз. В глубине лежала большая связка хвороста: кто-то, похоже, использовал это место раньше. Может, охотники ночевали. В любом случае сейчас любые запасы им придутся кстати.

Джанин уже собиралась выглянуть, где там задержался Тео, но его высочество сам появился, почти закрывая собой узкий проход. Или это на улице так резко потемнело?

Громовой раскат раздался так неожиданно, что Дар Богов непроизвольно вздрогнула.

— Замерзла? — участливо спросил принц, снимая влажный камзол и протягивая его Джанин. — Накинь пока. Сейчас разведу костер, поедим, обсохнем и согреешься.

— Поедим?

— Да, я прихватил продукты для пикника. Рассчитывал совместить полезное с приятным, — пояснил Тео, раскладывая хворост и пытаясь разжечь огонь.

У самого входа, словно намереваясь проникнуть в их скромное убежище, сверкнула молния. Ливень все усиливался. Снизу вода, сверху вода, куда уж больше?

У принца наконец получилось, и робкий огонек принялся расползаться по сушняку. Джанин подошла и протянула руки к костру. Тео же молча стал доставать и раскладывать на скатерти продукты. Потом взял два серебряных бокала и, подойдя ко входу, высунул руки с ними наружу. Через минуту он вернулся и, аккуратно поставив их на скатерть, откупорил припасенную бутылку вина. Кажется, собирался разбавить им дождевую воду, но замер, смутившись.

— Я не знаю, сколько нам придется здесь пробыть, — как будто извиняясь, пояснил принц. — Лучше растянуть еду и особенно питье. От жажды организм начинает страдать намного быстрее.

— Конечно! Поступай, как считаешь нужным! — сразу согласилась Джанин.

Она никогда не знала недостатка в чем-либо и понятия не имела, как выживать в первобытных условиях. Хорошо, что Тео не настолько избалован, к тому же она ему доверяла. У Дара Богов же все мысли сейчас были далеки от еды

Наверное, стоило уже начать говорить то, о чем оба думали. Обсудить, как они поступят дальше. Мьера Арете, мать-настоятельница, девочки-жрицы, Мади… надо держаться!

Тео даже, вероятно, страшнее, ведь он, в отличие от Джанин, не был сиротой. Дар Богов испытывала к Саймону Третьему крайне негативные чувства, но он все-таки для Тео отец. Опять же брат, граф Сальваторе, команда «Смелого».

— Начнем с угря и пирогов, — улыбнулся Тео, протягивая Джанин тарелку. — Сыр, фрукты и булочки с корицей сохранят свежесть дольше.

— Откуда ты все это знаешь? — изумилась Дар Богов, присаживаясь на колени около его высочества.

— Ну, я хоть и принц, но… морской волк! — и Тео попытался изобразить протяжный вой.

Надо же, у него еще получается шутить! Аппетита у Джанин не было, но она все-таки откусила рыбы. Им понадобятся силы. Скоро. Как только вода схлынет. А если… Никаких «если»! Надо верить в лучшее. Верить и молиться. Может, боги спасут хотя бы тех, кто выжил? Вряд ли их так уж много…

— Если вода не отступит, — все же заговорил на острую тему Тео, утолив первый голод, — я сделаю магией дорожку и пойдем в сторону материка. Если повезет, нам встретится какой-нибудь корабль…

Джанин вытерла руки о салфетку, повернувшись к принцу, ласково провела ладонью по его щеке и тихо проговорила:

— Тео, здесь идти… недели две? Даже если у тебя хватит резерва, никто не выдержит столько без сна. У нас не будет еды и воды… Не успокаивай меня. Я не боюсь. Лучше поцелуй.

Дар Богов и сама не знала, как у нее вырвалась эта фраза. Возможно, пережитый шок и желание взять от жизни все, хотя бы в последний момент, заставляли забыть о воспитании, правилах приличия и многом другом. Сейчас казалось реальным только одно — любимый мужчина, сидящий рядом.

Лицо Тео медленно приблизилось. Перед глазами начало расплываться, но Джанин закрыла их лишь тогда, когда губы принца коснулись ее.

Это было восхитительно!

Как же хорошо, что канцлер не лез к ней с поцелуями и не смог осквернить эти невероятные ощущения. Дар Богов таяла, как масло на солнце. Руки принца гладили ее спину, и она, осмелев, тоже обняла любимого, прижимая его к себе. Сердце стучало так, словно мечтало выскочить из груди. И у принца тоже — она его слышала.

Тео отчего-то дышал так тяжело и рвано, словно бежал многие мили. Странно, ведь когда они действительно бежали и он нес ее на руках, ничего такого не было.

— Ты в порядке? — пролепетала Джанин, чуть отстраняясь и шокированно понимая, что и сама отчего-то запыхалась.

— Более чем, — прошептал принц между поцелуями, покрывая ими ее шею, щеки и виски. — Ты выйдешь за меня?

— Знаешь же, что да, — от избытка чувств едва смогла выдавить из себя Дар Богов.

Ей больше не было холодно. Тело, наоборот, пылало, и Джанин, сбрасывая движением плеч греющий ее камзол, откинулась на него спиной, увлекая за собой Тео.

Они продолжили целоваться уже на полу в полумраке от костра, и Дару Богов казалось, что жар от огня забрался под кожу, струился по венам и создавал стягивающие вихри внизу живота.

Ночь с Эрози была, мягко говоря, неприятной, но, если бы они сейчас соединились с Тео, был бы крохотной шанс, что дочь его. Процесс она как-нибудь перетерпит. В конце концов, в отличие от графа, принц нежен, и ей приятны его поцелуи и прочие прикосновения. Но предложить такое?!

На это смелости у верховной жрицы не хватило.

Но руки принца уже гладили ее кожу под боги весть когда расшнурованным платьем, и, кажется, Джанин от этого почти полностью забылась.

— Я хотел бы, чтобы ты стала моей женой сейчас, — со стоном выдохнул Тео, неожиданно отстранясь, — но боги…

— Пусть! — перебила Дар Богов, снова прижимаясь к принцу всем телом.

Она даже толком не разобрала сама, что хотела сказать его высочеству этим словом, главное, чтобы Тео не останавливался. И он понял. Помог Джанин освободиться от одежды, скинул свою, и они снова продолжили целоваться.

Кожа к коже. Кажется, трение их тел друг о друга высекало значительно больше искр, чем удары кресала о кремний. Куда-то ушли все стеснение и скованность, и даже прошлый болезненный опыт перестал заставлять Джанин сжиматься. Она стонала, льнула к Тео и, кажется, раз вообще куснула его за мочку уха, изнывая от непонятного нетерпения.

Куда им было спешить?! Дар Богов и сама плохо понимала свое состояние, но когда принц наконец сделал то, что она ждала, это не вызвало ни боли, ни отторжения, как в ее первую ночь. Наоборот, оказалось невероятно приятно, и это чувство только нарастало.

Джанин растворялась в незнакомых ранее ощущениях, желала их больше и больше, и в один миг, когда уже казалось, что она не в состоянии дальше выдержать подобного накала, какая-то сила словно рванула из нее, заставляя кричать от восторга, смывая в небытие все, что было до этого момента, делая Дар Богов по-настоящему счастливой и свободной.

Через некоторое время, когда Джанин смогла думать, первая мысль, которая пришла ей в голову: «Значит, вот оно как должно было быть! Да это же просто потрясающе и… правильно! Именно от такого счастья и должны рождаться дети!»

Тео все еще прижимал ее к себе, целовал волосы, снова и снова повторял слова любви и покачивал, как будто баюкая.

Дар Богов сама не заметила, как ее сморило. Сон был крепкий, без сновидений, но потом… Вдруг пробудившись, Джанин поняла, что ей не хватает воздуха.

Она широко распахнула глаза, однако кромешная темнота никуда не делась, а ее тело, судя по ощущениям, находилось в воде. Джанин в панике заметалась, захлебываясь, постаралась всплыть… Следующее, что отметил разум: судорожно кашляя, Дар Богов резко села на кровати в своей резиденции.

На шум в комнату вбежала перепуганная Мади и принялась участливо стучать хозяйку по спине.

— Дышите, дышите, ваше верховносвященство! Вы же ничего еще не ели? Как только подавиться угораздило!

Джанин попыталась задержать кашель и вдохнуть носом. Раз, потом второй…

Начало получаться.

Через выступившие на глазах слезы она оглядела комнату: ее спальня. Птицы щебечут за окном, первые утренние лучи солнца и… белое платье на спинке стула. То самое, которое пошили специально для церемонии ее вхождения в силу.

О боги! Так это был всего лишь ночной кошмар?! Но разве не слишком длинный и детальный для сна? После пришедшего первым чувства облегчения шевельнулся крошечный червячок сомнения.

— Мади, какой сегодня день?

Служанка шокированно округлила глаза и, чуть ли не заикаясь, проговорила:

— Так… День рождения же ваш… Ваше верховносвященство.

— Значит, я права и взрослая жизнь началась, — проговорила с улыбкой Джанин, стараясь перевести ситуацию в шутку. — Простенько причеши меня, подай халат и вели накрывать завтрак. Облачаться для церемонии будем уже после.

Мади тут же кинулась выполнять приказы, а Дар Богов, сев перед зеркалом, внимательно вгляделась в свое изображение. На нее смотрело все то же юное, нежное личико. Ничего не изменилось.

На всякий случай Джанин кольнула себя ногтем в ладонь, желая убедиться, что теперь-то она точно бодрствует. Ощущение болезненности было вполне реальным, так что Дар Богов окончательно расслабилась и искренне улыбнулась отражению в зеркале. Это ее день, и она будет сиять!

Резиденция верховной жрицы, она же загородная усадьба графа Белконти, ее отца, представляла собой большой дворец, окруженный огромным парком и садом. Наверное, для того чтобы помещения не простаивали, а может, чтобы внести хоть какое-то разнообразие в монотонную жизнь резиденции, столовых залов здесь было аж четыре: зала для завтраков, для ужинов, обеденная и парадная, для редких приемов большого количества гостей. И это еще не считая чайной комнаты, где Джанин с наставницей и иногда посещающими их знатными мьерами любили посидеть за чашкой ароматного напитка во время, не предназначенное для приемов пищи.

Сейчас Дар Богов спускалась в залу для завтраков. Интерьер в мягких пастельных тонах, плавная музыка арфы, даже говорить здесь хотелось вполголоса. Считалось, что такая атмосфера благоприятно влияет на комфортный переход от сна к яви. Джанин же всегда считала, что скорее навевает дремоту. Но не сегодня!

После страшного сна контраст был настолько разителен, что Дар Богов ощущала небывалый прилив энергии. Как хорошо, что все злоключения оказались нереальными!

Стараясь подавить зевоту и прикрывая рот рукой, в зал вошла мьера Арете.

— Доброе утро, Джанин! За всю жизнь не вспомню, чтобы вы так рано вставали! Или… вовсе не ложились? — строго спросила пожилая женщина, кивком поблагодарив слугу, выдвинувшего ей стул.

— С чего вы взяли, мьера Арете? Я спала и вполне бодро себя чувствую, — улыбнулась Джанин, беря с ближайшей тарелки печенье и щедро намазывая его мармеладом.

Конечно, спала! Иначе как ей мог такой подробный и страшный сон присниться?

Впрочем… были в нем и весьма приятные моменты. Пугало другое: почему-то воспоминания о вчерашнем вечере почти стерлись, словно он прошел уже давно.

Дар Богов помнила, как гуляла, обедала, слушала напутствие мьеры Арете, потом взяла какие-то книги и пошла к себе — обычный рутинный день. Но что это за книги? Джанин не помнила ни авторов, ни названий, ни даже того, начала ли она их читать.

А вдруг сон вещий? Все внутри девушки вздрогнуло от ужаса. Да нет же, пророчество ей суждено увидеть всего один раз, и он точно не сегодня. Может, это какие-то предвестники пробуждающегося дара? Эх, и спросить не у кого! Вот была бы мама в живых…

Похоже, по лицу Джанин пробежала мрачная тень, потому что мьера Арете, несмотря на то что казалась увлеченной чисткой груши, сразу задала новый вопрос:

— Вас что-то беспокоит, дитя?

— Мне исполнилось двадцать.

— И вас это тревожит? По сути, Джанин, в вашей жизни пока ничего не изменится. Никто от вас не ждет, что вы сегодня объявите избранника, а завтра — пророчество. Есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому статусу, оглядеться, подыскать кандидата, — на последнем слове наставница сделала ударение и внимательнее, чем обычно, взглянула на подопечную.

А во сне-то мьера Арете знала о них с Тео! Хотя, вероятно, так всего лишь материализовались страхи девушки, что их с принцем раскроют?

Джанин могла бы сейчас спросить о шаре слежения и посмотреть на реакцию наставницы, но в зале кроме них были слуги, ее учительница гвартийского и арфистка. Не стоит поднимать такую тему прилюдно.

Так что Дар Богов кивнула в ответ, промокнула губы салфеткой и пошла назад к себе одеваться. Ей предстояло мероприятие, которого она ждала, пожалуй, всю осмысленную жизнь.

Во сне оно тоже было: запомнились трепет, дрожь в коленках, когда она вышла на ступени храма и увидела раскинувшееся перед ней человеческое море, и обожающий взгляд Тео, сидящего в первом ряду. Что ж, посмотрим, как все это будет на самом деле.

***

День оказался очень похож на увиденный сон. С другой стороны, это как извечный вопрос: что появилось раньше — курица или яйцо? Вдруг Джанин и приснилось это все, потому что последнее время она только об этом и думала? Дар Богов знала чуть ли не до минут проводимую раз в два или даже три десятилетия процедуру.

Сначала общее богослужение. Потом — ритуальное омовение в бассейне со священной водой. Верховная жрица была единственной, кто входил в него полностью, окунаясь с головой, — молодожены опускали всего-навсего сцепленные руки, а младенцев и подавно едва обрызгивали. После этого Дар Богов повторно облачали в платье и причесывали. На тот момент она уже являлась не просто символом непорочной девы, но и сосудом для божественной благодати.

Дальше Джанин предстояло обойти церковь, останавливаясь перед статуями всевышних и вознося благодарственную молитву каждому из них. И, наконец, самое важное — церемония перед храмом.

Кажется, в реальности, после прочувствованного во сне, Дар Богов уже не так волновалась. Выходя из здания, она заранее представляла всю окрестность, наполненную людьми настолько, что и виноградина не упадет целой. И въедливый взгляд короля, и прокатившийся по толпе благоговейный выдох, когда Джанин запела.

Она старалась всю себя отдавать музыке, несмотря на то что безумно хотелось встретиться глазами с Тео, хоть на мгновение. Но нельзя. Вдруг она смутится? Покраснеет? Собьется? Еще хуже, если кто-то ее взгляд заметит.

Одновременно с этими мыслями в памяти всплыла та часть сна, которая проходила в пещере. Такая яркая, детальная, будоражащая.

Если все это игра ее воображения, то откуда Джанин знать, что чувствуешь, когда соединяешься с любимым мужчиной? То ощущение правильной наполненности и эйфории, ну и вообще все подробности этого действа?

Джанин все-таки непроизвольно стрельнула глазами в ту сторону, где ожидала увидеть принца.

Тео смотрел на нее так, что сразу сладко заныло в груди и низ живота начал наливаться приятной тяжестью. От шока и растерянности Дар Богов чуть не сбилась, но многолетние тренировки помогли ей быстро справиться с собой и найти подходящую ноту.

О боги! Откуда ей знакомы эти ощущения?! И… тот ужас, который она претерпела до них, сделав во сне свой выбор? Вдруг это и было предупреждение? Явственная подсказка, как поступать не надо? Быть может, назвав избранником нелюбимого мужчину, она и обрекла Сольяди на смерть?!

От этих мыслей по коже побежали ледяные мурашки. Хорошо, что музыка закончилась и все, что оставалось Дару Богов, — стоять и осенять благодатью жителей острова.

Первыми подошли король и королева. Сугубо формально дотронулись до ее руки. В улыбках монаршей четы Джанин не увидела ни капли искренности или накрывшего площадь величественного трепета. Зато подошедший следом Тео коснулся ее кисти легким и совершенно невинным поцелуем, от которого, однако, у Джанин едва не подкосились ноги.

Кажется, два последующих часа, или сколько там ей еще пришлось провести на ступенях, Дар Богов ничего не видела, а только прокручивала в голове этот момент снова и снова. А еще представляла, как она сегодня, пока наедине и втайне от всех, предложит Тео взять ее в жены.

***

Вернувшись из храма, Саймон сразу же узнал, что на широком балконе второго этажа его дожидается Силенцио. Его величество, сразу забыв о своих планах, поторопился туда. Силенцио был единственным, к кому всегда, как только он появлялся, спешил король, а не наоборот.

Птенца, вид которого ученые мужи квалифицировали как «темпесто мессагио», а простые люди называли посланником, преподнесли его величеству гости из Иллизии около тридцати лет назад. Вблизи Сольяди и Гвартии эти птицы редко встречались и считались предвестниками шторма и божественным знамением, за что и получили такое прозвище.

Иллизийцы же, заметив способность посланников летать над морем по много дней не приземляясь, сумели их приручить и выдрессировать. Скажем, от материка до Сольяди по кратчайшему маршруту и с магами на борту корабли шли в лучшем случае пару суток. Посланник же был способен преодолеть это расстояние за семь-десять часов.

Услышав о феномене, король никакого знамения не испугался и подарок принял, потому что сразу представил, какие возможности предоставит быстрый обмен сведениями на таком расстоянии.

Поданные, конечно, сперва испугались, ждали беды и шушукались по кулуарам: дескать, не дело использовать птицу богов в миру даже королю. Саймон, конечно, все это знал, но плевать хотел!

Тем более через несколько лет, когда все по-прежнему оставалось спокойно, а птица регулярно прилетала во дворец, все уже о якобы накликиваемом несчастье забыли. Зато тот факт, что у монарха в друзьях «глас» богов, стал восприниматься как еще одно доказательство приближенности Саймона к последним и его величия.

Сперва король с помощью пернатого курьера вел переписку с иллизийским двором, а потом решил, что куда выгоднее использовать его для срочного общения с Гвартией.

Конечно, куда и к кому летит птица, кроме короля, не знал вообще никто, да и появись желающий снять с крепкой шеи Силенцио небольшой металлический футляр, то был бы в лучшем случае изрядно травмирован мощным клювом. А может быть, и убит.

Предвестник не подпускал к себе никого, кроме хозяина, и даже рыбу ему кидали на расстоянии.

Нетерпеливо поднявшись на террасу, его величество сразу же заметил гордо вышагивающего в одиночестве Силенцио. Когда питомец прилетал, все придворные и слуги старались тут же покинуть балкон, чтобы чем-либо не прогневать довольно характерную птицу, а через нее и всевышних.

Саймон подошел к питомцу и, формально погладив его по голове, снял футляр и развинтил. Как бы ни была сильна птица, всегда оставался шанс, что враги Саймона, желая узнать подробности его переписки, убьют посланника на расстоянии. На этот случай тексты тщательно шифровались. Только король уже так поднаторел в дешифровке, что мог читать письма прямо с листа.

«Ваш приказ выполнен: неурожай по всей территории Гвартии. Рыба отходит от берегов. Скот скоро будет нечем кормить. Значительная часть населения голодает и ропщет. Необходимо сейчас переходить к активным действиям, иначе страна будет разорена. Мы собрали уже достаточное количество магов, в том числе если придется поступать по запасному варианту. Но с некоторых так и не удалось получить клятву непререкаемого подчинения, даже с помощью… радикальных методов. Пришлось отправить к богам, поскольку удерживать их и дальше без клятвы было очень рискованно. Приношу нижайшие извинения за потраченные средства. Жду новых указаний».

Силенцио чуть провел клювом по королевской руке, выпрашивая ласку, но Саймон оттолкнул его и, даже не посмотрев на своего питомца, развернулся и пошел в кабинет.

Надо срочно написать ответ. Время пришло. Конечно, не стоит дожидаться момента, когда решать проблемы, созданные им же, станет слишком сложно. Пора отправить Теобальда к гвартийцам. И получить от Дара Богов пророчество.

Срочно!

Король заранее обсудил с канцлером, графом Эрози, возможность его брака с Джанин. Да, она не сможет родить наследника, а лишь дочь, впрочем, это не беда, когда тебе предлагают должность канцлера не только на Сольяди, но и в Гвартии, а вместе с этим герцогский титул.

Саймон взял чистый лист и красиво вывел в самом верху: «Друг мой, Физель! Узнал, что вашу страну постигла страшная засуха, и не могу остаться равнодушным, видя такое горе. Мой сын доставит тебе корабль с продовольствием, но я осознаю, что это лишь капля в море. Не кажется ли тебе, что сама природа намекает, что двум близким державам не выжить в одиночку? У тебя выросла красавица-дочь, у меня — сыновья…»

В дверь постучали.

— Кто? — рявкнул его величество, крайне недовольный, что его отрывают от столь важного дела.

В приоткрывшейся щели боязливо возникла голова управляющего замком.

— Ваше величество! Силенцио накормили, но он не улетает. Он… нужен вам еще?

— Нет.

— Может… вы его тогда отпустите?

— Я тебя сейчас отпущу на все четыре стороны, — зашипел его величество, грозно приподнимаясь со стула.

— Приношу извинения, — и управляющий тут же скрылся.

С птицей справиться не могут! Болваны!

Король снова взял перо и продолжил. Он отправит Теобальда с письмом сегодня же. А то, если Фиоретта права, с принца станется согласиться взять в жены Дар Богов… В таком случае Саймон, конечно, вынудит сына отречься от престола, но за этим того и гляди начнется недовольство народа.

Верховная жрица — их любимица, что понятно. А вот почему люди так благоволили его первенцу, для короля оставалось загадкой. Сейчас допустить раскол на острове, бунты, и все такое было категорически нельзя. Ведь если свадьба с гвартийской принцессой не состоится, Саймону потребуются преданная армия и надежный тыл.

Тео сидел на земле, прислонившись к каменному забору загородной резиденции Дара Богов, и гонял по рту травинку. Конь пасся тут же в двух шагах. За все годы здесь в ожидании условного сигнала принц провел в общей сложности, наверное, месяц, не меньше. Но сегодня его высочество волновался как никогда. Если бы Джанин была обычной женщиной, он бы давно сделал предложение, получил согласие и дальше бы просто ждал сегодняшнего дня. Однако Дар Богов сама выбирает супруга.

Нет, Тео был почти уверен, что девушка назовет его имя! И все-таки, все-таки… пока не назвала, крошечный червячок сомнения подтачивал нервы. А уже страшно хотелось определенности: явиться в храм, получить «браслеты» и прилюдно назвать Джанин своей женой.

Чем быстрее, тем лучше.

Дождавшись, когда с той стороны ограды раздалось бесподобное пение, Тео опрометью вскочил ногами на седло, подтянулся за край забора и спрыгнул внутрь. Конь, который давно привык к такому поведению хозяина, и ухом не повел, продолжив щипать траву.

Пение сразу стихло. Джанин смотрела на Тео и улыбалась. И была она так прекрасна, что у его высочества перехватывало дух.

— О боги, Джанин! Ты бесподобна! И наконец-то смотришь только на меня! — принц притянул девушку за талию и с наслаждением вдохнул запах ее волос.

Дар Богов же… вздрогнула. Тео даже показалось, словно ее тело, только что бывшее мягким и податливым, вмиг одеревенело. Он тут же с тревогой отодвинулся и поймал ее взгляд.

— Что-то не так?

— Я… Нет, я счастлива тебя видеть! Правда! Вот и платье надела другое, чтобы понравиться именно тебе, — неуверенно проговорила Дар Богов, пряча взгляд и принявшись теребить какую-то оборку.

От такого несвойственного для верховной жрицы поведения принц уже изрядно напрягся и сам. За шесть лет знакомства между ними никогда не было лжи или даже недомолвок.

Тео аккуратно поднял за подбородок лицо девушки, снова всмотревшись в ее глаза. Она чего-то боялась. Неужели его? Или его реакции на что-то? Холодок пробежал по венам, но любая, пусть и страшная правда лучше неизвестности.

— Скажи, как есть. Не надо меня жалеть.

Глаза Джанин удивленно округлились.

— Жалеть? — растерянно пролепетала она. — При чем здесь жалость? Просто мне приснился сон…

Тео, который, похоже, стоял затаив дыхание, резко набрал в легкие воздух. Боги! Сон!!! А он что только за эти минуты ни подумал!

— И что же в нем было?

— Плохие сны нельзя рассказывать, чтобы они не сбылись, — укоризненно произнесла девушка.

Ну да, принц, конечно, знал о таком поверье, но…

— Значит, он плохой?

Джанин лишь на секунду задумалась, потом по ее лицу скользнуло смущение, и она снова попыталась отвернуться. Тео не дал этого сделать, но и с ответом не торопил. Вглядывался в любимые черты, стараясь понять, что происходит.

Неужели можно так перепугаться от какого-то кошмара?!

— По большей части. Хотя дело не в этом…

— А в чем? — спокойно переспросил Тео, стараясь распутать клубок.

— Я боюсь, что он сбудется! — пискнула Дар Богов, таки потупив взгляд.

— У тебя уже сбывались сны? До пророчества?

— Нет! Но этот такой четкий, такой… детальный!

— Погоди, он как-то связан со мной? Ты переменилась, когда меня увидела. Хотя нет! Чуть позже, после комплимента… Я люблю тебя! И что бы я там ни натворил, клянусь — подобного не случится! — горячо заверил принц.

— Дело не в этом! — снова подняла глаза Джанин. — Фраза, которую ты сказал, она точь-в-точь из сна! А если это сбылось, что мешает и всему остальному?

Тео рассмеялся. О боги! Оказывается, столько страданий даже не из-за странного сна, а из-за случайно совпавшей фразы!

Женщины! Они такие впечатлительные!

Джанин слегка поджала губы.

— Ну не дуйся! — ласково проговорил принц, погладив ее по щеке кончиками пальцев. — Ты меня хорошо знаешь, запросто могла угадать, что я скажу, вот оно и приснилось. А что я сейчас хочу спросить, как думаешь?

По правилам Тео должен был дождаться субботы и лишь в зале услышать имя, которое Дар Богов произнесет. Но Джанин точно поняла, какие у него мысли, потому что вся зарделась, однако отрицательно качнула головой. Ну ладно, он, как и положено в большинстве случаев мужчине, спросит первым:

— Я хочу стать твоим мужем. Ты назовешь в храме мое имя?

Дар Богов не начала кокетничать, а, наоборот, облегченно выдохнула, словно с ее плеч упал груз.

— Конечно, назову, Тео. Я же тоже тебя люблю.

Вот и все. И не надо мучиться сомнениями, пусть даже мелкими, и ждать воскресенья. Важное произнесено сейчас. Остальное — всего лишь формальность.

Тео потянулся губами к губам Джанин, и она ответила. Никакие слова больше не имели смысла. Кажется, в этот вечер они больше и не говорили. Только когда Дару Богов стало нужно возвращаться, она неожиданно спросила:

— Ты завтра приедешь?

— Непременно!

— Если вдруг не приедешь, не присылай графа Сальваторе, я и так буду знать, что отец отправил тебя в плавание на материк.

Принц снова напрягся. Не сбудется ли часть сна, раз Джанин ее произнесла? Такая канитель с этими предсказаниями. Он, естественно, хотел бы узнать суть кошмара целиком, но вдруг и правда запустит череду необратимых процессов?

— Хорошо. Ты, главное, ничего не бойся. Даже если это так, вот увидишь, я быстро! Я сумею тебя защитить!

И Тео, как и всегда после их свиданий, проложил себе из озера водяную лестницу на забор. Сверху он еще раз обернулся, послал девушке воздушный поцелуй, хотя от настоящих подпухли губы, и опустился в седло привычно ожидающего коня.

От быстрой скачки ветер снова бил в лицо, но принца переполняло такое счастье, что сейчас он ничего вокруг не замечал.

Уже на корабле, перед высадкой в порту, Тео сделал пару глотков граппы и побрызгал ею на рубашку для запаха. Пусть его величество думает, если вдруг обнаружит его отсутствие, что сын бурно отмечал праздник с командой. Вообще же он надеялся проскользнуть в свои покои незамеченным. Однако надеждам не суждено было сбыться: на причале принца поджидал королевский эскорт.

Саймон Третий не только так некстати вспомнил о существовании наследника, но и вручил ему секретное письмо для Физеля Гвартийского и отправил на торговом судне на материк, не позволив даже взять собственную команду.

***

Переполненная противоречивыми эмоциями после свидания с принцем Джанин никак не могла уснуть. Она выпила большую кружку молока с медом, но воспоминания о поцелуях будоражили, а о сказанной Тео фразе точь-в-точь из сна — беспокоили.

Мог ли это быть не сон, а… уже прожитый отрезок жизни, память о котором сохранилась? Выглядит, конечно, как абсолютная сказка, хотя откуда-то же ее организм помнит ощущения, которых не должна знать юная девушка?! Разве такое можно придумать?!

Мьера Арете, конечно, просветила воспитанницу, что происходит между супругами в первую брачную ночь, но в общих чертах, без вот этого всего, чтобы пробудить такие богатые фантазии. И уж точно она не стала бы представлять себя замужем за кем-то, кроме Тео.

Воспоминания об Эрози, отодвинутые на задний план мечтами о счастливой жизни с Тео, словно разбойничий нож, взрезали сознание неожиданно и яростно. Почти физической болью отдались в каждой части тела Джанин.

Нет! Точно нет! Сама бы она такого не придумала. Так что одно из двух — либо вещий сон, посылаемый богами, либо… она эту часть жизни уже прожила, умерла и снова возродилась. Это, конечно, чудо, но богам же оно доступно, значит, ничего исключать нельзя? И если один из этих вариантов верен, выходит, ей даруют шанс изменить судьбу!

Вечера следующего дня Джанин ждала с замиранием сердца. Приедет Тео или все-таки нет?

Она долго ходила вокруг озерца, пела и тревожно поглядывала на стену. Никто на ней так и не появился. Оставалось только собрать все свое мужество и выдержать завтрашний визит короля. Если он, конечно, случится.

Можно попробовать уехать из резиденции, но что это даст? Саймон Третий тогда прикажет Дару Богов явиться во дворец. Нет уж, если разговору быть, то хотя бы на ее территории. Дома, как известно, и стены помогают. Так что в «указанное» сном время Джанин, как и в прошлый раз, сидела в беседке. Она даже шкатулку с рукоделием взяла, хотя настроения что-то делать не было. Дар Богов просто поставила ее рядом на скамью и разглядывала пируэты прыгучих рыбок. Для себя она решила: будет действовать именно так, как помнит по «прошлому» разговору. Надо же убедиться, что все это не выдумка.

— Джанин! Джанин! Ах вот вы где! Слава богам, нашлись! Его величество прибыл. Срочно желает вас видеть.

Мади была взволнована и произнесла как раз то, что Дар Богов помнила. Джанин медленно, чувствуя себя актрисой в театральной постановке, поднялась с места и проговорила подсказываемую сознанием фразу. А потом, очень стараясь представить, что все происходящее лишь пьеса, направилась в зал благословений.

— Ваше верховносвященство, я помню, что вы вне политики, однако сейчас остров находится в крайне опасном положении. Нам срочно нужно пророчество! — сообщил король, когда она села около трона.

У Джанин по коже побежала ледяные мурашки. А ведь до этой минуты она все еще надеялась, что и кошмар, и нервозное состояние последних дней лишь результат адаптации к новой, взрослой жизни.

Дар Богов ответила. Дальше произошел обмен репликами, совпадающими настолько, словно их произносили с подсказки суфлера. Но в этот раз, когда его величество уехал, потрясение у верховной жрицы было не настолько сильным. Она точно знала, что надо делать: выбрать другой путь.

Ни за что не соглашаться на брак с Эрози!

В конце концов, то, что Саймон Третий приложил руку к смерти первой жены и родителей Джанин, не доказано. Да и не зверь же он казнить сына! В крайнем случае лишит Тео престола. Принц все равно много раз говорил, что она для него важнее власти. К тому же разве у нее есть выбор, когда под угрозой жизнь целого острова?

Поэтому на воскресную службу Джанин приехала совершенно спокойной и уверенной в своем решении. И когда Дар Богов пела, то видела, как переглянулись его величество и граф Эрози. Думают, что запугали?! Не в этот раз!

Последняя нота смолкла. Верховная жрица подошла к статуе Терраматиса, поцеловала его божественные сандалии и попросила помочь ей выдержать это испытание, раз уж боги его послали. А затем просто покинула зал.

Ей ужасно хотелось бы увидеть, какие лица в этот момент стали у короля с канцлером, но бросить даже беглый взгляд в их сторону было слишком опасно. Ведь по ее плану она не собиралась вступать в открытое противостояние, а лишь прикинуться размышляющей и потянуть время.

Скорее всего, его величество пошлет за ней сегодня же. Будет снова угрожать и запугивать, только до следующей службы целая неделя. А за это время, если боги к ней все-таки благосклонны, вернется Тео. По «старому» сценарию это произойдет в ночь с пятницы на субботу.

Довольная улыбка скользнула по лицу Джанин. Дальше не ясно, как пойдет, зато сегодняшний бой она выиграла. Во всяком случае девушке так казалось.

***

Двадцать четыре года назад

Саймон Третий взошел на трон всего год назад, после того как отец скончался от продолжительной болезни. К тридцати годам молодой король уже сменил несколько фавориток. Но ни одну из них не счел достойной на роль будущей королевы Сольяди. Ведь его жена должна быть безупречной! А у девушек всегда находились какие-то минусы. Впрочем, тогда возраст вполне позволял еще выбирать, а вот после смерти родителя Саймон стал всерьез подумывать о наследнике.

Поскольку Сольяди был огромным островом и чтобы пересечь его с севера на юг верхом, требовалось шесть дней, а в карете — так все десять, мало кто из королей за всю жизнь побывал в каждом из его уголков.

Да и зачем?!

Земли процветали, заинтересованные аристократы приезжали в столицу по делам или на регулярные балы, а кто не приезжал, до них монархам и подавно не было дела. Налоги, главное, поступают вовремя в казну, да и ладно.

Но Саймон Третий оказался не из таких!

Не слишком любя морскую стихию, он после совершеннолетия предпочитал путешествовать по суше, каждый год посещая одну из девяти провинций. Будущий король считал, что таким образом располагает к себе подданных, ну и, конечно, в чем он бы и сам себе не признался, тешил свое тщеславие. Везде его встречали с положенным для столь высокой особы почетом и уважением, а Саймон, естественно, все это воспринимал как должное.

В этом году на очереди была Лирака, пожалуй, самый далекий от столицы регион. Местность там гористая, труднодоступная, и гостей из нее нечасто видели в других провинциях.

Саймон Третий, уставший от долгой дороги, поскольку решил, что его новый статус обязывает ехать в карете, пребывал не в настроении, но все же к встречающим перед замком камерария [1] аристократам вышел с приветствием. Ведь он желал, чтобы потомки запомнили его как просвещенного монарха, благоволящего к наукам, искусствам и морским путешествиям.

Точнее, еще раньше он мечтал прославиться, вернув острову огненную стихию. В старинных свитках, датированных еще эпохой до появления Дара Богов, говорилось, что на острове жили маги всех четырех стихий. Почему и когда перестали рождаться огневики, нигде не упоминалось.

Саймон нанял уйму людей, которые перечитывали все имеющиеся на острове старинные рукописи, заплатил ученым за исследования, советовался по этому вопросу с самыми опытными магами острова. И ничего.

За несколько лет бесплодных поисков он смирился и решил обрести славу другим путем. Обо всем этом почему-то молодой король вспомнил именно сейчас, пока глава провинции произносил ответную речь. Она была длинной, поэтому у Саймона еще осталось время и осмотреть застывшую в поклоне местную знать.

Забавная здесь все-таки одежда!

И мужчины, и женщины украшали верх наряда плотными гофрированными и тщательно накрахмаленными воротниками, полностью скрывающими шею, словно опасались, что без этого она не выдержит вес головы и та свалится. От этой мысли королю стало весело, и он великодушно подал знак рукой, что присутствующие могут распрямиться. И именно в этот момент Саймон увидел ее!

Девушка на верхней ступени лестницы в последних лучах заката словно была отмечена богами специально для него. Тонкие черты лица, нежная персиковая кожа, изящные руки и идеальные женственные формы, которые угадывались даже под этим странным платьем. Ее стеснительный опущенный взгляд и легкий румянец будоражили воображение.

Хозяин замка, граф Сарто, провел гостей в праздничный зал, где к ужину накрыли достойный короля стол. Возможно, для провинции он был и шикарным, но Саймон привык к роскоши и подобным приемам, так что куда больше еды его сейчас интересовала незнакомка.

— Срочно узнайте о ней все, что сможете, жду доклад перед сном, — кивнув в сторону девушки, шепотом распорядился его величество сопровождающему его графу Белконти.

Граф давно являлся правой рукой Саймона и, пожалуй, даже другом, несмотря на то что был на шесть лет моложе. Они общались с детства, и король не понаслышке знал упрямый характер Белконти, но ценил его за ум и преданность. Конечно, сам граф не отправится собирать сведения, ему и не по статусу, для этого есть другие люди и рычаги. Впрочем, Саймону было безразлично, как, лишь бы узнать все о девушке как можно быстрее. Пока же за столом ее почему-то не представили.

Его величество наелся, выпил потрясающего высокогорного вина и вдосталь развлекся многочисленными танцевальными и песенными номерами, один из которых исполняла единственная дочь графа Сарто — Джоржиния. Надо сказать, голос у девушки был весьма заурядный, как и внешность. Так что, выйдя из-за стола, король тут же про нее забыл.

Мысли же о незнакомке оказались столь всепоглощающи, что Саймон всерьез начал подумывать, что с ним случилось невиданное дело — любовь с первого взгляда. Поэтому, разместившись в отведенных ему апартаментах, король нетерпеливо вышагивал в ожидании вестей от графа.

Что же он так долго копается?!

Неужели так сложно все разузнать о какой-то девушке?

Наверняка во дворце камерария полно алчных и разговорчивых слуг!

Наконец Белконти объявился.

— Ваше величество, я исполнил поручение, угодно ли вам сейчас…

— Угодно! Угодно, давай уже быстрее! — скомандовал Саймон и, присаживаясь около стола, в нетерпении кивнул на второй стул.

— Девушку зовут Вирнетта. Ей недавно исполнился двадцать один год, она под опекой графа Сарто, и говорят, он заботится о ней не хуже, чем о своей дочери. Вообще же она племянница его жены. Из тех, с кем разговаривали, никто о ней и слова плохого не сказал. Добра, покладиста, любит заниматься рукоделием, хорошо рисует…

— Двадцать один и до сих пор не замужем? — выгнул бровь его величество.

— В этих землях строгий обычай: младшую дочь, в положении которой она сейчас находится, не выдают замуж вперед старшей. А Джоржинии двадцать два.

— Хм-м… И что, до сих пор не нашлось охочих до ее знатности и состояния? Внешне-то там не на что позариться, но вот первое!

— Говорят, предложения поступали, только в глазах отца девушка — подлинный бриллиант, и он не готов ее отдать абы за кого. А насчет Вирнетты… — Белконти на секунду замялся, словно засомневался, стоит ли рассказывать.

— Выкладывай все! — поторопил его Саймон, которого ситуация лишь раззадоривала.

— К ней недавно сватался один мелкопоместный аристократ. Сарто отказал ему, несмотря на то что кандидат заручился предварительным согласием девушки. Причем отказал не до замужества Джоржинии, а категорично. Вероятно, роль сыграло не только незавидное финансовое состояние юноши, но и ярко-рыжий цвет волос. В Лираке это плохой знак. Однако, судя по всему, Вирнетта отвечала молодому человеку взаимностью.

— Ты так мягко намекаешь, что она испорчена? — поджав губы, уточнил Саймон.

— Нет, что вы! — встрепенулся Белконти. — В этих землях суровые нравы, да и знатные девушки всегда под присмотром. Я просто о том, что ее сердце, скорее всего, несвободно.

Король самодовольно улыбнулся. Сердце! У него был богатый опыт ухаживаний, да и кто сумеет устоять перед обаянием короля?!

Граф напрягся.

— Вы хотите взять ее в любовницы? Простите, ваше величество, жизнь девушки потом будет полностью сломана, здесь не столица.

— Белконти! Ты ли меня не знаешь?! Хоть одной из своих милашек я испортил судьбу?

Граф отрицательно покачал головой, но было заметно, что возражения у него не иссякли.

— Все вышли замуж с отличным приданым! Разве хоть на одну при дворе косо смотрят?

— Нет, ваше величество. Вы планируете забрать девушку в столицу?

— Я, может, вообще на ней жениться планирую! — рявкнул Саймон, которого раздражали неодобрительные интонации Белконти.

Рявкнул и в этот же момент подумал: «А почему бы и нет?! Стране нужен наследник. Девушка вроде всем хороша, а внезапное чувство… разве не по божьей воле происходят такие вещи?»

— В общем, организуйте завтра встречу с графскими дочерями. Пусть они мне компанию на прогулке в парке составят, что ли. Желаю познакомиться с Вирнеттой поближе! Что же до Джоржинии…

С камерарием напрягать отношения не хотелось. Собственный образ просвещенного монарха Саймону Третьему очень нравился.

— А Джоржинии сделаете предложение вы! Всем отличная партия и для графа Сарто, и для вас. От себя гарантирую по такому случаю герцогский титул и шикарный подарок. Что скажете про Ишкисский дворец? Триста пятнадцать гектаров земли, парк с редкими растениями, замок больше чем на тысячу комнат?

Глаза Белконти на секунду расширились, кажется, от шока, а следом он твердо произнес:

— Простите, но нет.

[1] Главы провинций на острове.

— То есть как «нет»? — король, не привыкший слышать это слово, потрясенно воззрился на своего друга. Может, он что-то не так понял и граф предпочитает другой подарок?

— Я принес клятву перед богами, что женюсь исключительно по любви, а к Джоржинии мое сердце равнодушно.

— По какой такой любви, Белконти?! Вы граф или бродячий художник?! Женитесь на Джоржинии, а любите кого хотите!

— Я дал клятву, — упрямо повторил молодой мужчина. — И надеюсь, ваше величество проявит великодушие и не станет меня в знак нашей давней дружбы заставлять ее нарушать. Если же вы решите меня наказать, я готов смиренно принять любую кару.

Руки Саймона сжались, а перед глазами заплясали красные всполохи. Да в его власти и силах уничтожить Белконти, растоптать, стереть с лица земли, сделать так, что больше никто и никогда не вспомнит его имени! Но это же, преисподняя побери, Белконти!

Он знал его с детства, всегда надежная поддержка и опора! Единственный, кому можно было доверить любое дело! И любую тайну… И оставаться уверенным, что секрет при этом уйдет с графом в могилу.

— Иди ты… — выплюнул Саймон, побагровев и с трудом сдерживая ярость. — Позови графа Эскапе! И этого разговора между нами не было!

— Конечно, ваше величество! — Белконти учтиво поклонился и покинул комнату.

Граф Эскапе повел себя куда менее щепетильно, и его величество продуманно сэкономил дворец в Ишкиссе, пообещав лишь титул.

На прогулку, как водится, они отправились с полным эскортом, но Саймон, девушки и будущий герцог шли впереди, а Белконти с охраной и прочими придворными — чуть поодаль. Король расспрашивал понравившуюся ему девушку о том о сем, а сам тщательно наблюдал.

Держалась Вирнетта с достоинством, не как бедная приживалка, была образована, могла поддержать беседу, располагающе улыбалась и в довершение ко всему имела магический талант. Конечно, он оказался неразвит, ведь аристократок чаще всему этому не учат, однако уже тот факт, что из сострадания к зверушкам она умела залечить их раны и подпитать засыхающее дерево, говорил о многом.

Шанс, что у двух магов родится маг, был значительно выше, чем у мага и простой смертной. Так что к концу прогулки Саймон решил: Вирнетта ему всем подходит.

Камерарий, услышав просьбу от графа Эскапе выдать за него дочь на второй день их знакомства, как умный человек, сильно удивился. Но, поскольку девические сроки Джоржинии поджимали, а будущему зятю уже пожаловали герцогский титул, решил в этот раз не привередничать.

Для порядка Сарто спросил мнения самой дочери, та, кажется, не избалованная предложениями и счастливая, что на нее обратил внимание столь именитый вельможа, сразу согласилась.

Было решено не затягивать и свадьбу сыграть здесь же, в Лираке, через десять дней. А когда господа скрепили договоренность, графу Сарто пришлось пережить еще большее потрясение: руки его воспитанницы попросил Саймон Третий!

«Попросил» было чистой формальностью — что же, камерарий полоумный, чтобы отказать королю?! К тому же когда и родная дочь так замечательно пристроена. Тем более оказаться в близком родстве с его величеством сулило немалые выгоды и для его семьи, и для провинции в целом.

Вторую свадьбу, естественно, согласно статусу предстояло отмечать уже в столице. Спрашивать мнения Вирнетты по этому поводу Сарто даже не стал.

Саймон, конечно, не мог знать, какой была первая реакция понравившейся ему девушки на это известие, но когда Вирнетта вышла к нему, то почтительно произнесла слова благодарности и обещание быть хорошей супругой и достойной королевой.

Его величество остался доволен! Главное — есть согласие, а уж за ответными чувствами дело не встанет.

И понеслось.

Еще до свадьбы его величество принялся осыпать невесту шикарными подарками, давать балы в ее честь, вывозить на морские прогулки и даже лично ухаживать за ней за столом!

Вся сольядская аристократия могла наблюдать этот феерический взрыв чувств. И Саймон себе не лгал. Он действительно до момента встречи в Лираке никогда не испытывал настолько мощного интереса к женщине, такого влечения и… охотничьего азарта.

Он безумно хотел перейти черту и, в общем-то, был уже вправе, но, чуть ли не кусая кулаки, на ночь в спальне оставался один. Хотел завоевать настоящее уважение будущей королевы и ее душу, а не только получить тело. Да и предвкушение удовольствия от победы само по себе уже дарило неожиданную радость.

Свадьбу играли с таким размахом, что город не мог успокоиться еще неделю, а огни и взрывы фейерверков, должно быть, видели и в Гвартии. О боги! Саймон, кажется, даже в свой первый раз не испытывал такого трепета, как в брачную ночь!

Вирнетта лежала в постели в тончайшей просвечивающей сорочке, и, когда его величество принялся ее снимать, у него самого тряслись руки. Король постарался быть максимально нежен и участлив, но сложно было понять, что чувствует жена, поскольку она лежала практически не шевелясь, на все вопросы соглашалась, а на лице ее словно застыла учтивая улыбка.

Удовольствие, конечно, Саймон получил, хотя и с сильным осадочком. У него уже были девственницы в постели, но ни одна не оставалась мраморной статуей.

Впрочем, его величество размышлял на эту тему недолго.

Ясно же — строгое воспитание, религиозные нормы, страх боли. Вирнетте, которую он теперь звал не иначе, как «Вирочка», необходимо просто больше времени, чтобы понять: все это естественно, приятно, и раскрепоститься. Тем более что она точно была девственницей, и крошечный огонек сомнений, возникший у Саймона тогда при разговоре с Белконти, был сокрушительно затушен.

Его величество еще увеличил количество подарков, развлечений и романтических свиданий, так что канцлер даже начал волноваться о бреши в казне. И каждую ночь Саймон был максимально предупредителен и ласков.

Вирнетта выполняла его просьбы, но по-прежнему оставалась безучастной. И улыбалась не как любимому и желанному мужчине, а как всем во дворце. А через два месяца жрицы подтвердили, что королева понесла. По этому поводу Саймон дал двести залпов самого роскошного фейерверка и засыпал комнату жены цветами.

Увы, жрицы попросили его величество, дабы не навредить наследнику, воздержаться от исполнения супружеского долга. Все-таки Вирнетта — тепличный цветок, а тут еще не известно, как проявит себя магия…

Саймон подчинился. Знатные мьеры сразу принялись роем кружить вокруг, ведь скрыть что-либо от слуг, а значит, и от всего двора, невозможно. Но его величество держался, как скала, верный своим чувствам и тщательно взращиваемому им собственному образу идеального короля.

В день родов Саймон, бледный и то и дело покрывающийся потом, нервозно выхаживал перед комнатами королевы. Всех придворных с этой части дворца удалили, оставив только лекарей, целительниц и прислугу.

Что если Вирнетта не справится и умрет в родах?!

А если умрет ребенок?

А вдруг… вдруг это все-таки не его ребенок?

Мысль неожиданно ужалила, как подкравшаяся змея. Его величество, наматывающий круги по коридору, аж встал как вкопанный.

Вдруг она его обманула? Сразу согласилась на брак, потому что уже была в положении, поэтому-то и оставалась к его величеству равнодушна?

Саймон слышал, что женщины теряют интерес к брачному ложу после зачатия ребенка. И про то, что есть всякие хитрости изобразить невинность, тоже слышал. Да и те две выкатившиеся из ее глаз слезинки при консумации брака вряд ли можно было отнести к настоящей боли.

— Ваше величество, у вас сын! — прервала тягостные мысли жрица, выходя из покоев роженицы. — И мать, и кроха чувствуют себя хорошо.

Саймон на негнущихся ногах зашел внутрь, в ужасе ожидая, что увидит сейчас на голове ребенка рыжий пушок. И что тогда?!

Но младенец, завернутый в кружевное покрывало, был темноволосым. А глазенки, которые с любопытством смотрели на короля, — зелеными. Один в один как у Вирнетты.

— Как он на вас похож! Просто изумительно! — ворковала рядом жрица, и все вокруг охотно поддакнули.

Понятно, что от этих лизоблюдов другого ждать и не стоило. Они бы и про рыжего сказали то же. Но этот вроде и правда похож. От сердца отлегло.

Вот же дурень! Напридумывал себя всякого на нервах.

Все у них будет хорошо!

Вот разрешат целители вернуться к жене в спальню, и они попробуют заново. Говорят, у многих женственность после родов только расцветает. Вирнетта начнет принимать свое тело и его потребности, а король научит ее получать удовольствие от процесса.

— Что скажете, ребенку передалась магическая сила? — задал он жрице единственный вопрос.

— Об этом слишком рано судить, ваше величество. Проявления возникнут только к годикам двум-трем. Но мальчик крепкий, шансы велики.

— Я нарекаю его Теобальд! Занесите это в храмовые свитки.

— Теобальд значит «смелый». Хорошее, сильное имя!

Саймон кивнул, совершенно не нуждаясь в одобрении жрицы, и, пройдя к ложу, поцеловал измученную супругу. А потом, удовлетворенный увиденным, ушел спать.

Однако следующие три года показали, что как ни старайся, будь ты даже король и великий маг, насильно мил не будешь. Королева отлично справлялась со своими обязанностями, ее уважали и любили, вот только с супругом она оставалась по-прежнему холодной.

Сперва король еще на что-то надеялся, потом попытался смириться, убеждая себя, что Вирнетта любит его, но что поделать, вот такая холодная от природы. Однако чем дальше, тем больше ситуация нервировала.

В монаршей чете начались ссоры. Хотя… разве можно назвать ссорой, когда Саймон спрашивал, объяснял, кричал, кидал попавшие под руку предметы, выходя из себя, а жена при этом стояла, опустив глаза, и лишь вставляла в нужных местах: «да, мой король», «виновата, ваше величество», «исправлюсь», но ничего, абсолютно ничего не менялось!

Король перестал стараться в спальне. Он просто приходил, брал, что хотел… Точнее даже не что хотел, а что мог взять. И уходил. При этом чувствовал себя… каким-то извращенцем. Он, конечно, давно мог плюнуть и завести фаворитку или нескольких. О чем, собственно, в пылу очередного скандала Саймон и сообщил супруге.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — прозвучал на это ровный ответ.

И тогда Саймон впервые, не выдержав разрывающей ярости, замахнулся. Нет, он каким-то чудом успел остановить себя и выбежать из комнаты, но, кажется, именно тот момент и стал для их пары началом конца.

Множество раз с тех пор король собирался оставить у себя на ночь какую-нибудь красотку, но, как проклятый, снова и снова тащился в спальню к жене. Проблема крылась в том, что ни одна другая женщина ему не была нужна. Он испытывал к Вирнетте настолько сильные и противоречивые чувства, что, ей-ей, всерьез подумывал, не приворожила ли она его?

Не на ровном же месте ходят сказки про зеленоглазых ведьм?

В постели Саймон становился все грубее и грубее. Когда он видел лакированную улыбку на губах жены, единственное, что ему хотелось, — это ее ударить. Убрать с ее лица застывшую маску, пробудить хоть какие-то искренние чувства…

Потом, выходя из комнаты, он ненавидел себя, что не может справиться с эмоциями, ее — что довела его до такого состояния, богов, которые непонятно за что обрекли его на подобную муку… Да вообще весь мир!

Известие же, которое в один из дней принесла счастливая няня сына, добило короля окончательно.

— Ваше величество! Магия! В Теобальде проснулась магия! — восторженно провозгласила она, и Саймон, сдвинув в сторону чуть ли не впавшую в священный транс женщину, понесся в комнаты сына.

Наследник сидел на диване, в нескольких метрах от ванны, в которой, видимо, его недавно купали, и со смехом вздергивал воду фонтаном вверх, брызгая ею в прислугу.

Королю стало так дурно, что он аж привалился к дверному косяку. Дети наследовали стихию родителей примерно в трех случаях из четырех. То, что у Тео активизировалась именно вода, а не отцовский воздух, ни о чем вообще не говорило. Но… Саймон почему-то сразу подумал про Белконти.

Не потому ли старинный друг так категорично не захотел жениться на Джоржинии, что Вирнетта и ему приглянулась?

Мог ли граф приходить к его жене уже после свадьбы тайком?

Так ли безучастно она его принимала?

Впрочем, король быстро взял себя в руки, вспомнил, что Белконти только что женился на Даре Богов и они оба выглядят поистине счастливыми. Теперь в груди Саймона шевельнулась элементарная зависть.

В довершение ко всему его величество снова вспомнил про того рыжего. Как глупо было не разузнать о нем побольше! Быть может, он тоже водник?

Король дежурно похлопал в ладоши, чтобы не вызывать у прислуги нездоровые мысли и пересуды, и удалился к себе. Завтра ежегодное открытие охотничьего сезона, и он вместе с супругой и свитой уедет в горы. Но потом он непременно отправит людей выяснить всю подноготную того проходимца.

Саймон сам себе удивлялся, почему не сделал этого сразу. Похоже, наваждение, вызванное нежным обликом будущей супруги, было слишком сильным.

Поздним вечером, после охоты, загнав пару оленей, его величество чересчур устал, чтобы наведаться к супруге. Он плотно поел и сразу лег отдыхать, но отчего-то спустя пару часов пробудился. Ночь стояла светлая и лунная, а на небе умиротворяюще сверкали звезды.

Саймон Третий, вдохнув свежий, пахнущий соснами воздух, решил пройтись, «нагулять сон», так сказать. Местность была безлюдная, бандитов в центральной части острова давно не водилось, да и беспомощным король себя никогда не чувствовал. Он плохо обращался с оружием, но кому оно нужно, если ты очень сильный маг воздуха и с легкостью можешь отнять жизнь, просто перекрыв противнику дыхание?

Поэтому его величество отмахнулся от охраны и, желая побыть в тишине, вышел на идущую вдоль горной гряды дорогу. Он шагал, думая о чем-то своем, как внезапно услышал впереди тихий разговор.

Слов было не разобрать, но голосов было два — женский и мужской. Причем первый напомнил бы ему Вирнетту, не будь в нем крайне живых, трепетных интонаций. Прижавшись к скале, чтобы остаться незамеченным, Саймон подобрался ближе.

Мужчина стоял около горы. Невысокого роста, рыжеволосый, судя по одежде, аристократ средней руки. Он отчаянно жестикулировал.

— …я столько лет пытался приблизиться к тебе! Пойми же, это наш единственный шанс! У меня в нескольких минутах ходьбы лошадь, а в гавани ждет каюта на корабле. Они знают, что я прибуду с супругой. Решайся, я же вижу чувства в твоих глазах!

— Не разрывай мне душу, Линдро! Уходи! Я никогда не брошу сына, — произнесла его собеседница голосом, полным мольбы и нежности.

Она стояла в нескольких шагах, скрытая тенью от деревьев, но Саймон использовал воздух таким образом, что ветви сзади говорящей зашуршали, словно там кто-то подкрадывается. Незнакомка, как и рассчитывал король, испугавшись, выскочила на дорогу.

В ту же минуту его величество почувствовал, будто вошел в огонь.

Пелена перед глазами застелила все, окрасив темноту багрянцем. Это была она, Вирнетта.

Значит, она способна быть другой, способна любить и… лгать все эти годы, водя его за нос?!

В приступе дикой ярости Саймон призвал порыв штормового ветра, вызвавший мгновенный камнепад. Через считаные секунды на месте, где стояла пара, виднелась лишь огромная груда камней.

В шоке от содеянного король кинулся к завалу и принялся вручную разгребать булыжники. Однако, когда ему удалось достать жену, сердце ее уже не билось.

После этого мгновения Саймон мало что помнил. Кажется, он кричал и звал на помощь, во всяком случае, когда он нес Вирнетту к лекарям, вокруг уже бегала охрана и куча народа. Вердикт целителей был ужасным: королева мертва. Про ее собеседника Саймон умолчал: честь его величества должна оставаться незапятнанной.

Несколько дней потом он провел в своем кабинете, в пьяном угаре покрошив не только редкие фарфоровые вазы, но и все, что хотя бы теоретически можно было сломать и разбить.

Скорбь смешалась с лютой ненавистью, и, когда силы истощались, он засыпал прямо здесь, за столом или на диване, а просыпаясь, требовал еще граппы или коньяка, чтобы забыться, и все начиналось заново. В один из таких моментов вместо слуги с подносом в кабинет зашел граф Белконти.

— Ваше величество, сегодня похороны королевы. На всем острове траур. Мне страшно представить вашу боль, но вы король и должны выйти к народу. Явить вашу силу и дух. Жители Сольяди должны видеть, что вы не сломлены!

«Манипулятор поганый!» — подумал Саймон, сжимая кулаки и безуспешно пытаясь взять себя в руки.

— Говори им, что хочешь! Я не выйду из этой комнаты, пока не сочту нужным! — порычал он графу, ища глазами хоть что-то, чтобы в того запустить.

Но, пока король спал, прислуга умудрилась вынести из комнаты все более-менее опасные предметы и их осколки. Как ни странно, Белконти не стал его дальше пытаться уговаривать, а хитро зашел с другой стороны:

— Я скорблю вместе с вами, но ведь от ее величества остался сын. Наследник нуждается во внимании!

Наследник?! Сын ли он ему вообще?

Саймон больше ни в чем не был уверен. Только отказаться от Тео значило признать себя рогоносцем. Этого король допустить никак не мог.

— Действительно, — произнес его величество, словно призадумался.

Хотя, похоже, прозвучало с сарказмом, который он не сумел скрыть.

— У Теобальда проснулась водная магия, и ему требуется наставник. Возлагаю воспитание принца на тебя. Иди и не смей меня больше тревожить, пока я сам не выйду.

Белконти, решив, видно, не искушать судьбу, поклонился и вышел. Саймон оглядел разрушенную комнату в поисках колокольчика, но не найдя его, просто открыл дверь и рявкнул:

— Принесите завтрак!

Потом подошел к разбитому окну и вгляделся в синюю даль.

Он не первый и не последний, кого предала женщина. Но, увлекшись Вирнеттой, Саймон забыл о своей цели: стать не Третьим, а тем, о ком будут слагать легенды. Чье имя не затеряется в хрониках под скромным номером, а получит какой-то достойный эпитет. Например, Великий. И теперь у него будет прорва времени, чтобы превратить эти мечты в реальность. Нужно только после траура подобрать девицу, которая ему родит гарантированно его собственного сына.

Настоящее время

«Кракен», пестреющий незначительными подпалинами после битвы, умеренно покачивался на волнах. Тео пробудился в своей каюте, чувствуя, что резерв немного восстановился после трехдневной гонки, однако рана в плече, обработанная и перевязанная, нещадно жгла и пульсировала.

Коновал налил ему для обезболивания какого-то пойла, после которого принц на пару часов заснул, но на большее действия этого «волшебного напитка» не хватило. Чтобы отвлечься, его высочество снова принялся обдумывать ситуацию.

Вернувшись от Дара Богов в ее день рождения, он тут же получил от короля приказ отправляться в Гвартию. Причем срочно и на торговом судне. Сразу было понятно, что его величество темнит, иначе бы не стал скрывать суть переданного с ним Физелю письма. Теперь, в скудном пересказе Айлы, если та, конечно, не солгала, он знал его содержание. И это выбивало принца из колеи еще больше.

Тео никак не мог понять, что за игру отец затеял.

Рассчитывал, что Физель согласится на брак и Теобальду просто станет не отвертеться? Но не мог же он знать, что принцесса окажется такой… необычной и заявится к потенциальному жениху среди ночи.

Или все-таки речь шла о Чарли? Тогда почему нельзя было Теобальда посвятить в суть игры, чтобы на аудиенции он не выглядел полным дураком?

А может, Саймон Третий вообще рассчитывал на отказ, чтобы получить алиби или повод? Для чего?

Впрочем, все эти вопросы он очень скоро задаст уже королю лично. Куда существеннее другое — Джанин из-за своего странного сна предвидела, что отец его туда отправит. Или все-таки совпадение?

На палубе раздались громкие голоса, и корабль ощутимо сбавил ход. Принц, морщась от боли, поднялся и, пошатываясь, вышел на палубу. К «Кракену» был пристыкован трехмачтовый красавец «Смелый». Вот это ему повезло! Разговаривающий с гвартийским капитаном офицер в форме флота Сольяди развернулся, и его глаза потрясенно округлились.

— В-ваше высочество, — запинаясь от неожиданности, пробормотал он и низко поклонился.

— Шернье, передайте графу Сальваторе, что я распорядился пропустить этот корабль в порт без досмотра. Завтра на него погрузят зерно, и «Кракен» отбудет. Вас же устраивает такой расклад? — уточнил Тео, протягивая капитану оставшуюся сумму.

— Конечно, ваше высочество, — мужчина тоже поклонился.

Принц чувствовал во всем теле предательскую слабость, поэтому, чтобы не рисковать свалиться с перекинутого между судами мостка, воспользовался поддержкой Шернье. А в следующее мгновение рядом уже появился Дешаль, который и проводил друга в каюту.

— Ты ранен, — утвердительно проговорил граф, остановив взгляд на грубовато наложенной повязке. — Вызвать доктора?

— Не надо. Меня нормально подлатали, потерплю до целителя. Балуют они, конечно, нашего брата. Привыкаешь, что от боли и ран за минуты не остается и следа. Это расхолаживает, — ответил Тео, садясь на постель.

— Может, расскажешь, что случилось?

Принц, вспоминая все события последних дней, усмехнулся.

— Если кратко — «Русалочка» сгорела в порту у гвартийцев. Я не захотел ждать предлагаемый ими корабль, нанял «Кракена» и потом меньше чем в дневном переходе отсюда, стараясь уйти от пиратов, отловил стрелу в плечо. А что у вас?

— На Сольяди спокойно, — с улыбкой отрапортовал Дешаль. — Корабли ходят, лавочники торгуют, его величество негодует… Все как обычно, в общем.

— На что негодует? — напрягся Тео, пропустив мимо ушей последнюю фразу.

Друг пожал плечами.

— Кто же знает! Но вхожие в его кабинет говорят, что, вернувшись с воскресной службы, его величество был о-очень зол.

— Ты на ней был? На службе?

— Да. А что? Прошла без сюрпризов.

— Ясно. Просто пытаюсь разговором отвлекать себя от раны. Ты со «Смелым» будешь мне нужен несколько позже. Я вылечусь, передам отцу послание, и отплывем.

Граф Сальваторе расплылся в хитроватой улыбке.

— Так горит, что даже до утра не дотерпишь? Поскачешь к своей ненаглядной?

Тео улыбнулся в ответ, но никак не стал комментировать. «Интересно, сильно ли будет шокирован Дешаль, когда поймет, кто она?» — подумал он, ложась поверх покрывала.

— Знаешь, в иные минуты я тебе чудовищно завидую! Тоже бы хотел встретить подходящую девушку и влюбиться…

Принц, не выдержав, хмыкнул.

— В тех местах, где ты, дружище, предпочитаешь бывать, вряд ли можно встретить настоящее чувство.

Граф Сальваторе не делал секрета из своего пристрастия к увеселительным домам, так что ничуть не смутился.

— У любого нормального человека есть какие-то слабости, — развел он руками. — Я не наследник престола, чтобы быть совершенством или хотя бы им казаться. А тогда в чем смысл отказывать себе в удовольствиях плоти?

— Прости, я сейчас не склонен к длинным философским беседам. Вздремну до прибытия. Разбуди сразу при входе в порт.

Граф кивнул и оставил принца в одиночестве.

Его высочество закрыл глаза и представил Джанин в сияющем платье на ступенях храма. То-то у всех откроются рты, когда Дар Богов послезавтра объявит его имя.

Тео благоговейно наблюдал, как под воздействием магии земли прямо на глазах излечивается его сквозная рана. Боль отступила почти сразу же, осталось только ощущение щекотки. Еще пара минут, и даже розовый рубец на месте прокола стал почти незаметен.

— Спасибо! — поблагодарил принц целительницу, поднимаясь и надевая свежую, только что ему принесенную камердинером рубашку.

Очень хотелось бросить все и отправиться к Джанин, но лучше с отцом все прояснить как можно быстрее. Тео не так спешил передать ответ от гвартийского монарха, сколько понять, что за игру отец затеял.

Правду ли сказала Айла про предложение брака и знает ли что-то король о покупаемых непонятно кем магах?

Надо притвориться спокойным, так больше шансов выудить из его величества истину. Только вот воспоминания о злоключениях последних дней мешали применить избранную стратегию. Принц вспомнил об упражнениях на подавление гнева, которые он практиковал с Белконти, и, зайдя в пустынный коридор, выполнил пару самых эффективных. Немного полегчало.

Время уже было позднее. Но Саймон Третий, которому доложили о возвращении сына, ждал его в кабинете. Тео вошел, поклонился и, протянув отцу свиток от Физеля, сел в кресло напротив стола. Король, даже не поинтересовавшись состоянием наследника (чему Тео вовсе не удивился), развернул свиток и погрузился в чтение.

Послание, видимо, было коротким, так что молчать долго не пришлось.

— У тебя есть вопросы? — сухо, как ни в чем не бывало, уточнил его величество, сворачивая бумагу.

— Много, — как можно сдержаннее ответил Тео. — Главный — ты действительно предложил Физелю породниться, даже не спросив моего мнения?

Саймон поморщился.

— Договорные браки в королевских семьях всегда были в порядке вещей. Ты же вроде успешно прошел курс истории? Тем более, похоже, я не ошибся, и вы с Айлой поладили. Разве тебя самого перспектива стать следующим королем не только Сольяди, но и Гвартии не манит?

— Погоди! Что значит «мы поладили»? Да я с ней чисто формально перекинулся парой слов! Да и ее отец не настроен устраивать из дочери политическую пешку…

— Видимо, — перебил Саймон спокойно, хотя в его голосе начали ощущаться нотки раздражения, — он изменил свое мнение после того, как принцесса провела ночь в твоей спальне.

— Что?! — не сдержавшись, вскричал Тео. — Это бред! Она приходила поговорить! Я к ней не прикасался! Можно мне прочесть ответ?

Принц требовательно протянул руку за свитком.

Саймон побагровел и привстал за столом.

— Ты что, мне не веришь?!

Обвинить короля во лжи — это все равно что начать восстание. Так что Тео, тоже пытаясь из последних сил не сорваться, ответил:

— Я не стану жениться на Айле. Да, я твой сын, но, как у любого жителя Сольяди, у меня есть законное право самостоятельно выбрать себе невесту.

— Теперь нет, — ядовито хмыкнул его величество, — после того как ты обесчестил Айлу. А если думаешь, что твои развлечения достойны войны между государствами, то глубоко заблуждаешься.

— У принцессы просто был приступ хождения во сне! Физель это подтвердил и даже принес мне извинения. Я. К ней. Не. Прикасался! — сжимая зубы, чтобы не сорваться на крик, отдельными словами отчеканил Тео.

— Ну и дурак, — неожиданно расхохотался Саймон, садясь обратно в кресло. — Так бы хоть удовольствие получил. А теперь и жениться придется, и идиотом в ее глазах выглядишь.

— Не стану жениться, — упрямо произнес Тео, тоже немного успокаиваясь.

— Значит, пойдешь посидишь в тюрьме, пока не образумишься!

Принц не смог сдержать потрясенного взгляда. В тюрьме?! За отказ от брака?!

Саймон между тем позвонил в колокольчик, вызывая охрану.

— Отведите его высочество в камеру! И чтобы такая, как у всех, ничем не лучше! И еда, как и для прочих заключенных! А воды… не больше трех стаканов в день! И не выпускать до моего личного распоряжения!

Воины виновато взглянули на принца.

— Ваше высочество…

Ну да, не хватать же его, все-таки наследник. Сегодня близкие ссорятся, а вдруг завтра власть сменится?

Тео чувствовал, как у него играют желваки. Вот, значит, как. Не вышло подчинить словами, решил прогнуть силой. Не дождется!

Принц поднялся.

— …и отстегните, пожалуйста, меч, — пряча глаза, проговорил начальник охраны.

Не глядя на отца, Тео снял перевязь и шагнул к выходу. Эх… Главное — придумать, как передать весточку Джанин, чтобы она не волновалась. Три стакана жидкости в день — это и для человека мало, а уж для мага воды вообще издевательство. Впрочем, в камере, конечно, магический резерв не нужен. Можно посидеть и пустым.

***

Неделя у Джанин прошла на удивление спокойно. Никто от короля не приехал, никакого письма не прислал, и ее во дворец тоже не вызывали. Дар Богов даже начала сомневаться, не проверкой ли все это было? Точнее, она бы так наверняка подумала, не будь у нее опыта прошлого… сна? Жизни?

Верховная жрица пока до конца не определилась, что это, но если ориентироваться на те сроки, то Тео как раз должен вернуться. Сегодня уже суббота, а тогда принц влез к ней в келью при храме как раз в прошедшую ночь. Впрочем, волноваться рано. Что-то могло пойти не так, ведь и она не огласила имя графа Эрози.

Джанин спокойно позавтракала в неизменной компании мьеры Арете и преподавательницы и, взяв толстый том «Истории предсказаний острова Сольяди», пошла с ним в любимую беседку. Как только принц появится, она уже будет его ждать.

«История» была по сути настольной книгой всех верховных жриц, и Дар Богов, конечно, и раньше ее много раз пролистывала. Но тогда все это казалось скучной хроникой — списки имен провидиц, произнесенное предсказание, где, в чьем присутствии… Скупые факты.

Сейчас же девушка ее перечитывала с особенной тщательностью. Пытаясь за сухими данными, между строк найти какие-то подсказки. Что если подобные ситуации уже возникали? Вдруг и ее предшественниц посещали накануне вхождения в силу странные сны?

Читая в обратном порядке, Джанин уже провалилась на сто пятьдесят лет назад, но все пророчества словно под копирку благоухали славой, победами, открытиями, небывалыми урожаями и прочими божественными поощрениями, точнее рекомендациями, как их можно получить. Короли, естественно, выполняли все требования, и остров процветал.

— Ваше верховносвященство! Ваше верховносвященство! — неожиданно раздался совсем рядом громкий шепот Мади.

Джанин подняла глаза и обнаружила перед собой запыхавшуюся и покрасневшую от бега служанку.

— Сюда идет его величество в сопровождении мьеры Арете. Я решила вас предупредить!

Дар Богов благодарно кивнула и снова опустила глаза в книгу. Мысли метались, как стайка рыбок в озере, когда туда сыплют корм.

Почему ее не вызвали?

Чего король от нее хочет?

Она уже раньше решила, если встреча произойдет, притворяться дурочкой, которой нужно время подумать, и любой умысел отрицать. Но вдруг дело вообще не в выборе ею мужа? Тогда в чем?

На дорожке послышались шаги — мягкие, семенящие, немного шаркающие наставницы и тяжелая поступь Саймона, звенящая подкованными каблуками. Сердце Джанин тревожно заметалось, и она решила сделать вид, что слишком увлечена и не замечает подходящих к ней людей.

— Ваше верховносвященство, — непривычно официально обратилась к ней мьера Арете, — к вам его величество с неформальным визитом.

Джанин подскочила, присела в реверансе и потом повела приглашающе рукой в сторону скамьи.

— Располагайтесь, ваше величество. Или лучше пройдем в зал благословений? Прикажете подать напитки или обед?

Кажется, Дар Богов выпалила все это не столько из желания показаться гостеприимной, сколько с подсознательным пониманием, что, пока она говорит и суетится «по хозяйству», Саймон Третий будет молчать.

— Не стоит, — величественно отмахнулся король, располагаясь напротив и приглашая мьеру Арете занять место рядом с ним.

Ого, так беседа будет не конфиденциальной? Королю нужен свидетель? Но для чего?!

— Вы очень огорчили меня, дитя, на прошлом богослужении, не назвав имя того, кто станет вашим супругом, — начал его величество, и его тон был по-отечески назидательным. Хотя… Белконти никогда так фальшиво-снисходительно не отчитывал дочь. — Я же прояснил вам в прошлый визит, насколько остров именно сейчас нуждается в пророчестве!

Джанин потупила глаза и, пытаясь изобразить смущение, принялась теребить пышную кружевную манжету на рукаве.

— Простите, ваше величество. Мне необходимо время подумать. Это очень важный шаг. А вдруг… вдруг я ошибусь и мой выбор как-то отразится на всем острове?

И она подняла глаза, стараясь моргать испуганно-невинно. Еще ни разу в жизни Джанин не приходилось так изощренно врать, пусть и не словами, а самим действом. И она очень-очень боялась… не навлечь на себя божественный гнев, а оказаться неубедительной в своем спектакле.

— Что за глупости? — продолжил король все тем же тоном, хотя в нем стали угадываться следы готового прорваться гнева. — Многие века твои предшественницы оглашали свой выбор, нередко, кстати, и в день двадцатилетия. Ни на одном из пророчеств это не отразилось! Я требую, чтобы завтра имя было произнесено! В прошлый раз, помнится, ты намеревалась назвать графа Эрози, — король выделил последние слова голосом. — Уверен, это отличная кандидатура, и я ее поддерживаю.

Мьера Арете набрала уже воздух и хотела что-то вставить, но король одарил пожилую даму таким взглядом, что та, даже не начав говорить, замолчала.

— Я буду молиться всю ночь и просить богов наставить меня на путь истинный, — с видимой покорностью произнесла Джанин, снова опуская глаза.

Молиться и просить — это не обещание. Да и «истинный путь» Дару Богов виделся совсем другим. Но так, возможно, король успокоится, уедет, а она, если Тео не появится на воскресной службе, выиграет еще минимум неделю.

— Вот и хорошо, — с облегчением выдохнул Саймон. — Может, тогда и вообще сыграем две свадьбы вместе! Это пока секретные сведения, однако вам, дорогие мьеры, я могу доверять! — и он подмигнул растерянной мьере Арете. — Теодор обручился с гвартийской принцессой Айлой и не намерен тянуть со свадьбой!

В первое мгновение Джанин почувствовала себя как в детстве, когда поскользнулась на мокром мраморном полу и, рухнув всем телом, поняла, что от удара не может вдохнуть. Но очень скоро пришло осознание: король ее специально провоцирует. Она видела глаза Тео, стоящего здесь чуть больше недели назад, а они говорили весомее любых слов.

— Вы лжете! Он бы так не сделал! — выпалила Дар Богов, лишь потом сообразив, что и кому сказала.

Но отступать было поздно, так что Джанин в этот раз даже глаз не отвела и видела, как лицо его величества наливается кровью.

— Лгу? — выплюнул он, тяжело дыша и поднимаясь. — Ну да, пока они просто переспали! Но уж будь уверена, развязать войну я не позволю. Женится как миленький! Дворцовые казематы остудили много горячих голов!

Казематы?! Значит, Тео вернулся и в тюрьме? Переспали? Очередное вранье! Джанин больше не верила ни одному королевскому слову. Зато, как на грех, о своих прошлых обещаниях вспомнил Саймон.

— А если не согласится… Раз уж он уже в тюрьме, то мне ничего не помешает казнить его за заговор!

Мьера Арете ахнула, а король, видимо, забыв в ярости, что они с Джанин не одни, потрясенно обернулся. Секунду стоял молча, а потом подытожил:

— Ну а чтобы ты не подумала, что я блефую…

Дар Богов не успела понять, что его величество сделал. Он лишь поднял руку, а стоящая в паре шагов мьера Арете резко схватилась за горло, словно ее душат, и покраснела. Джанин кинулась к пошатнувшейся наставнице, но не успела. Женщина завалилась на лавку, тело пару раз вздрогнуло от судороги, и глаза остекленели.

Король поцокал языком.

— Какой кошмар! В таком возрасте очень вредно нервничать. Сердце не выдержало! Пойду позову вашего целителя.

Дар Богов в панике прижала ухо к груди наставницы. Сердце пожилой леди не билось. Ужас накатил на Джанин стремительно, и она от осознания, что произошло, дико закричала.

Дар Богов уже знала, каково это — терять любимых людей. Да, она была ребенком, когда родители не вернулись из плавания, и она навсегда запомнила их живыми, но боль от этого менее настоящей не стала.

Тоска по матери, с которой Джанин была очень близка, и по отцу, которого просто считала самым лучшим и беззаветно любила, появлялась каждый раз, стоило девочке пройти мимо их закрытых комнат или сесть в столовой зале и бросить взгляд на пустые места.

Участвуя в церемониях в храме, Дар Богов еще долго по привычке искала среди прихожан теплый материнский взгляд, и единственной опорой во всем этом ужасе стала наставница, которая всегда не только учила, воспитывала и поддерживала девочку, но и была ей сызмальства родным человеком.

Со временем боль утраты притупилась. Потом появился Тео, и жизнь раскрасилась в сотни ранее незнакомых оттенков и полутонов. А сейчас, притворившись спящей в темноте своей комнаты, Джанин чувствовала, как ее, даже не произнесшую пророчество, смывает цунами. Да, целительница сделала все что могла: магия земли позволяет отлично врачевать тела, но, увы, не души. Поэтому, видимо, сочтя, что ситуация критическая, магесса добавила в ромашковый чай несколько капель довольно ядовитого зелья, которое в малых дозах было безвредно и позволяло забыться беспробудным сном на целую ночь.

Дар Богов это заметила и напиток втихаря вылила. Не потому что испугалась отравления, а потому что ей было необходимо взять себя в руки и все обдумать.

Слезы непроизвольно катились градом, и Джанин приходилось кусать подушку, чтобы охрана и слуги не услышали ее всхлипов и не вмешались.

«Тео! Тео жив, и ему нужна помощь!» — твердила себе она, чтобы собраться. С наставницей ничего не исправить, но с принцем можно! Король, надеясь, что после такого акта устрашения Дар Богов тут же подчинится и завтра произнесет имя графа Эрози, несколько просчитался.

Если у жриц, не говоря уже про верховную, умирал кто-то очень близкий, девушек отстраняли от богослужений на три дня до похорон и три дня после. Эта неделя называлась «короткий траур».

Суть его состояла в том, что в подобном эмоциональном состоянии жрицы были не в силах слышать волю богов, а уж верховная и подавно вместо благодати могла нечаянно передать пастве боль, разрушения и тлен. Ну и, конечно, Саймон Третий уверен, что Джанин раздавлена горем и сломлена. Но он прав лишь наполовину.

Дару Богов есть ради кого сопротивляться.

Собственно, так и родился в ее голове план. Воплотить его она собиралась с первыми лучами солнца, чтобы граф Сальваторе не успел отбыть к храму на богослужение. Поэтому, как только забрезжил рассвет, Джанин позвонила в колокольчик, вызывая Мади. Да, служанка была любопытна и разговорчива, зато и очень суеверна.

— Мади, тебя же мьера Арете отправляла с поручениями в город?

Глаза девушки загорелись.

— О да! Ваше верховносвященство! Если надо забрать заказы, или в лавку к галантерейщику, или иногда даже передать письма для высокопоставленных господ.

Мьера Арете была умной женщиной, так что наверняка через Мади передавалась лишь праздная переписка с подругами. Ее вполне можно было отправить птицей или курьером, просто наставница таким образом повышала у служанки самооценку. Что ж, очень хорошо!

— У меня есть важное задание для тебя, Мади. Принеси комплект одежды, в которой обычно выходишь из резиденции, и чепчик с самой широкой оборкой. И чтобы никто этого не увидел и не узнал!

— Я мигом! — отозвалась девушка, выбегая из комнаты.

Джанин же пошла следом и, выйдя в коридор, дала задание охране:

— Я сегодня никого не принимаю. Буду молиться и скорбеть в одиночестве. Пусть меня никто не тревожит ни какими-либо вопросами, ни стуком в дверь. Все ясно?

Охрана, вытянувшись в струнку, кивнула. Как раз появилась и Мади с корзинкой каких-то благовоний и стопкой постельного белья.

— Я поменяю, с вашего позволения, а то кровать совсем мокрая от слез.

— Конечно, — сухо ответила Дар Богов, подыгрывая служанке. — И останься со мной до вечера. Чем больше любящих людей помолятся, тем лучше.

У Мади промелькнул удивленный взгляд, но Джанин уже закрыла за ними обеими дверь.

— Так, — принялась руководить Дар Богов, сама разбирая белье и доставая завернутую в него одежду, — ты ездила с рабочим экипажем?

— Да, мьера Арете предупреждала кучера сама или передавала записку.

— Отлично!

Джанин принялась раздеваться под ничего не понимающим взором служанки.

— Хорошо, что мы с тобой примерно одинакового роста и комплекции. Помоги натянуть чулки.

— В-вы собираетесь выдать себя за меня? — потрясенно пробормотала девушка, встрепенувшись и принимаясь помогать хозяйке.

— Да, и не дай боги, чтобы кто-то об этом узнал! — Дар Богов сверкнула глазами на невольную сообщницу. — Заберу благодать, начнешь хворать и замуж никто не возьмет!

Этого Джанин не могла бы сделать, даже если бы захотела, но угроза возымела действие: Мади охнула, прикрыла рот рукой и отчаянно затрясла головой.

— Да вы что! Я ни за что! Никогда!

— Вот и славно, — подытожила Дар Богов, подходя к зеркалу.

Лицо еще было красноватое от слез, глаза отечные — тем лучше. Меньше шансов узнать в скромной служанке верховную жрицу. Джанин поддернула оборку, натягивая чепчик до упора, и быстро черкнула кучеру записку.

— Как вернусь, постучу в окно, откроешь. Все это время ходи, что-нибудь иногда переставляй, но не разговаривай. Чтобы ни у кого не возникло мысли, что в комнате никого нет.

Затем Дар Богов подняла створку и выглянула на улицу. В саду было пусто. Девушка уже аккуратно выбралась из комнаты, как услышала тихий оклик:

— Мьера Джанин! Возьмите!

И Мади просунула в окно освобожденную от благовоний корзинку.

— Зачем? — растерялась Дар Богов.

— Когда девушка с корзинкой, сразу ясно, что идет по делу и не стоит ее отвлекать досужими разговорами.

Вот как! Джанин бы об этом не подумала. Она с благодарностью приняла вещь и закрыла на ней крышку. А потом развернулась и поспешила в конюшню.

Записку она передала молча, стараясь при этом отворачиваться и делая вид, что разглядывает стойла.

Кучер весело крякнул.

— Садись уже, Мади. Нуто сегодня выходной, к родителям уехал.

Джанин, радуясь, что мужчина обознался, юркнула внутрь. Вот, значит, как! У служанки, получается, есть сердечный интерес!

Путь был долгим, и, хотя экипаж шел по той же дороге, что и ее карета, Дар Богов, кажется, отстучала себе все бока. Нежная кожа покроется синяками, и как выходить в легкой тунике на следующую службу? Ах да! Если все пройдет как задумано, ей этого делать уже не придется.

Въезжая в порт, Джанин вдруг впервые подумала, что понятия не имеет, где в столице дом графа Сальваторе, и что все может сорваться, даже не начавшись, если она не застанет его на корабле. Однако в этот раз судьба была к ней благосклонна.

Друг Тео не только оказался на «Смелом», но и Джанин к нему без проблем пропустили. Она, правда, на секунду замялась на пороге каюты: что подумают потом о Мади, раз она оставалась наедине с мужчиной? Но граф Сальваторе (спасибо его деликатности!), кажется, сразу причину сомнений понял.

— Пройдем на нос, там никого нет и можно спокойно поговорить. Или ты мне принесла письмо и необходим ответ? Тогда погоди, возьму писчие принадлежности.

— Не надо, — с облегчением проговорила Дар Богов, отступая назад, чтобы дать возможность графу выйти на палубу. — Я вам все передам на словах, так надежнее.

Мужчина кивнул и пошел вперед, Джанин — следом. Конечно, в этом был и минус — слишком много людей видели, что к графу приезжала какая-то служанка.

С другой стороны, может, она привезла послание от его матушки, выясняющей, готовить на воскресный ужин в качестве основного блюда паппарделле с зайчатиной или бланманже из курицы? А еще они продуманно остановились так, чтобы привезший девушку кучер хорошо видел их с пристани.

Портить репутацию своей служанки Джанин не собиралась.

— Ваше сиятельство, правда ли, что его высочество принц Теобальд в заключении?

— К сожалению, да, — ответил со вздохом граф, а потом после небольшой паузы потрясенно добавил: — Ваше верховносвященство?!

Джанин вздрогнула и от испуга, наоборот, подняла голову и встретилась с мужчиной глазами. Его правильное лицо с тонкими аристократическими чертами было обескураженным.

— Я регулярно посещаю службы, так что узнал бы ваш голос из тысячи! Не волнуйтесь, я умею держать язык за зубами, — а потом так светло улыбнулся: — Тео и вы! Кто бы мог подумать!

— Его величество смог, — выдохнула Дар Богов, которой больше не было смысла таиться. — Тео называл вас другом. Могу ли я говорить все, что думаю, без прикрас?

— Конечно, ваше верховносвященство.

— Называйте меня лучше Джанин. В чем его высочество обвиняют?

Дешаль несколько стушевался.

— Вы же понимаете, король не обязан отчитываться в своих действиях. Но по слухам, якобы у принца были какие-то непонятные связи с гвартийцами. Уверен, это пустая болтовня. Просто отец и сын что-то снова не поделили, и король решил преподать наследнику урок.

— У меня есть основания думать, что сейчас все серьезнее. Скажите, вы могли бы подготовить для Тео побег? Не просто из тюрьмы, а с Сольяди?

— Побег?! — в этот раз глаза графа увеличились до размеров фазаньего яйца. — Теобальд не согласится! Ведь это признать свою вину, в чем бы она ни была! К тому же он наследник престола!

— Сможете мне организовать с ним встречу? На кону его жизнь, и у нас всего неделя. Убеждение Тео готова взять на себя. С вас план и нанять корабль. До Гвартии ли, Иллизии или еще куда — мне все равно. Средства у меня есть.

— Я тоже не нищий, ваше верховносвященство, — надулся мужчина. — И называйте меня, пожалуйста, Дешаль.

— Простите, — смутилась Дар Богов: у нее было крайне мало опыта общения с противоположным полом, если только это не слуги или охрана.

— Я готов выполнить ваши просьбы при одном условии. Вы мне расскажете все, что знаете. Клянусь своим честным именем, эта тайна уйдет со мной в могилу. Но действовать с повязкой на глазах я не стану.

Условие казалось разумным. Да и положа руку на сердце, разве у Джанин было еще к кому с подобной просьбой обратиться? Она быстро рассказала графу об обоих визитах короля и о смерти мьеры Арете. О своем постоянном дежавю умолчала. Пусть лучше подумает, что ей эгоизм мешает выйти замуж за канцлера, нежели решит, что она что-то там недоговаривает о вещем сне… Который, вероятно, и не сон, а прошлая реальность.

Дешаль выглядел шокированным, но не сказать чтобы удивленным. Видимо, он, как давний друг принца, был неплохо осведомлен об отношениях Тео с отцом, да и о характере последнего тоже.

— Хорошо, я постараюсь все сделать. Вы останетесь или уплывете с ним?

Джанин зарделась и опустила взгляд.

— Если будет возможность, то хотелось бы с ним. Если нет… Мне главное, чтобы он был жив, понимаете?

Граф выдохнул и с благоговением проговорил:

— Кажется, я понимаю Тео. Вы же действительно святая! — и тут же изменил тон на деловой: — Как мне вас найти?

— Знаете, где моя загородная резиденция? Та часть парка, что дальше всего от моря. Я буду вас ждать каждый вечер с пяти до девяти.

— Знаю. И вам нет смысла столько времени находиться именно в том месте. Просто будьте в саду, на террасе или в помещении с окнами. И не пугайтесь, когда вас позовет ветер. Все-таки я маг воздуха, надо это как-то использовать, — и Дешаль ободряюще подмигнул Джанин.

Теперь ее надежда окрепла.

***

Ох, как же Саймон был зол!

Он, конечно, поставил эту девку на место, продемонстрировав, что настроен серьезно, но это не исправило ему настроения.

Несмотря на глубокую ночь, король метался по кабинету, словно раненый зверь. Пара декоративных керамических светильников уже разлетелась о стену, но ярость все не утихала.

Ишь, шмакодявка! Решила поиграть: вроде как «я вся такая послушная, ну а вот боги…». Не тягаться тебе с королем на этом поле! Его величество побеждал в паркетных сражениях еще тогда, когда мать Джанин пешком под стол ходила.

То, что Теобальд заартачится с женитьбой и его выведет, Саймон почти не сомневался. Так что и вариант с камерой продумал заранее, пусть посидит, поразмышляет о будущем, наследничек… Но вот что малолетняя фря решила права качать, это вообще переходит все границы!

Подумаешь, «верховная жрица».

Он король этого острова! Его слово — закон!!!

Но кажется, кто-то сильно распоясался и почувствовал вседозволенность. Вероятно, и правда Саймон, желая остаться в памяти потомков гуманным монархом, чересчур отпустил удила. А что бывает в таких случаях? Правильно! Повозка слетает с дороги.

Ну ничего, завтра белконтьевской дочурке не отвертеться! Если же снова не назовет имени…

Король на секунду остановился, словно из ведра ледяной водой окаченный мыслью, что такое в принципе может снова произойти, но тут же возобновил движение. Кроме мьеры Арете есть мать-настоятельница, личная горничная, в крайнем случае Теобальд.

Если он так и не даст согласия на брак, то какой с него прок? Наглый, зарвавшийся, не признающий его авторитета… С таким сынком можно и раньше времени сыграть в ящик, а Саймон, с его то магическими способностями, еще как минимум лет на тридцать рассчитывал. Да и сын ли он ему вообще?

Саймон разжал и сжал несколько раз затекшие от напряжения кулаки. К этому проклятому вопросу он возвращался двадцать лет. И каждый раз, каждый раз, пучина поглоти, от него убегал, говоря себе, что сомнения бессмысленны.

Правду уже никогда не узнать, она погибла под камнепадом.

И отречься от первенца без того, чтобы стать посмешищем для всего королевства, Саймон тоже не мог. Тогда какой смысл себя истязать? Куда логичнее успокоиться и пустить по желаемому пути дальнейшие события, на которые он, несомненно, имел возможность повлиять.

В очередной раз придя к такому заключению, король выдохнул и пошел в спальню. Рассвет уже заглядывал в окна, так что до знакового богослужения оставались считаные часы.

…В храм Саймон приехал относительно спокойным, но напряженным. Как чувствовал какую-то очередную проблему, только теперь она оказалась не со стороны Джанин. Точнее, опосредованно с ее — верховной жрицы в храме просто не было!

— То есть как отстранена? С какой стати?! — прорычал король, узнав, что Дара Богов на сегодняшней службе не будет.

Настоятельница позволила себе осуждающий взгляд, и это разозлило его величество еще больше.

— У жриц есть правило короткого траура. Вы же не хотите, чтобы вместо благодати по острову распространялись боль и страдания?

Саймон скрежетнул зубами. Все это очень напоминало заговор, только ведь не подкопаешься.

Ладно, короткий траур — неделя. Пусть выплачется перед замужеством, полезно. А чтобы снова не осмелела, он не утрудится и похороны посетить, и намекнуть, кто будет следующей.

Опять же, если Дар Богов уже выйдет замуж, и Теобальду станет бессмысленно упираться. Он, конечно, молчит, но девчонка так засуетилась, услышав о его женитьбе, что сдала себя с потрохами…

Однако, вернувшись во дворец, Саймон таки отправился «проведать» сына. Хотел убедиться, что камера у него достаточно паршивая и помимо тюремной баланды другой еды, а тем более разносолов, в нее не приносят.

В помещении стоял полумрак, светильники горели только в коридоре, отбрасывая на стены действующие на нервы тени. Пахло плесенью, а это же, проклятье, тоже от влаги! А еще шаги от подкованных сапог звучали так гулко, что даже у короля, который сюда спустился по своей воле, вызывали мурашки на коже.

Теобальда поместили в камеру за одним из поворотов. Соседей здесь не было, развлечь себя разговорами не получилось бы.

— Что, скучаешь? — хмыкнул Саймон без приветствия, разглядывая сидящего в довольно вольготной позе на лавке сына.

Несвежая рубашка, ведро вместо удобного отхожего места. Крышку, охрана, молодцы, не дали. Об этом король тоже позаботился.

— Как можно, ваше величество! Сочиняю стихи. Атмосфера же, видите, так и располагает, — улыбнулся принц, словно они разговаривали на пару этажей выше, в кабинете.

Нет, можно пока даже не спрашивать. Сутки принцу впрок не пошли, слишком мало. Вероятно, еще и отоспался. Король развернулся, чтобы быстрее покинуть это неприятное место. Но страже специально громко, чтобы принц был в курсе, бросил:

— И воду сократите до двух стаканов. А то что-то язык слишком острый.

Теобальд не отреагировал.

В принципе выдать за Айлу можно и Чарли, но придется ждать год. А как ждать, раз все уже подготовлено: засуху растянешь — придется слишком вкладываться в восстановление, да и измениться за столько времени может многое.

Не дай боги, пленные маги научатся обходить клятву подчинения или Физель найдет союзников. Нет, риски слишком велики. Если Теобальд не передумает, значит, обвинить в сговоре, использовать пророчество как знамя и присоединить материк силой. Тем более пока она явно на стороне Сольяди.

Вечером после похорон Джанин чувствовала себя одновременно подавленной и перевозбужденной. Казалось, так быть не может, но противоречивое состояние вызывалось тем, что, во-первых, сколько бы ни вылилось слез, боль никуда не уходила, все-таки мьера Арете была Дару Богов как вторая мать.

Во-вторых, Джанин твердо понимала: сейчас ей вот вообще не время лечь пластом и бездействовать, как душа требовала. Дешаль в эти дни так и не приехал, зато прислал ветерок, который нашептал девушке о том, что план исполняется и надо быть готовой к вечеру в среду.

От чувства опасности холодели ладони.

Риск был очень велик, но Джанин ни при каком условии не согласилась бы все отменить. Тем более после того как его величество подошел к ней прямо на фамильном кладбище. Дар Богов, поддерживаемая Мади и практически ничего не видящая за пеленой слез, еще стояла у засыпаемой могилы и с ужасом слушала, как о крышку ударяют комья сухой земли.

— Мои глубокие соболезнования, ваше верховносвященство, — тихо проговорил король голосом, полным сочувствия.

Как же можно так подло притворяться-то!

Конечно, обвинять его в смерти наставницы бесполезно. Если бы кто-то ей и поверил, то просто бы промолчал. Совершенно ясно, что даже расследования проводить бы не стали. Джанин, кивнула, не поворачивая головы. В ее состоянии это сейчас было вполне прилично. Но Саймон Третий не успокоился. Он даже здесь, у разверзнутой могилы, умудрился угрожать! Впрочем, со стороны его фраза таковой бы и не показалась.

— Сначала родители, теперь мьера Арете… Но, слава богам, вам есть еще на кого положиться в этом мире. Уверен, мать-настоятельница не откажет вам никогда в совете и поддержке.

У Дара Богов все вспыхнуло внутри от этого намека, но она снова лишь всхлипнула и кивнула. Пусть его величество считает, что он победил. Страх за настоятельницу, конечно, появился, хотя какой смысл королю будет ту наказывать, если ни Джанин, ни Тео на острове не окажется?

«А как же пророчество, которое ты увидишь после заключения брака?» — уколола Дар Богов совесть. Но она решила ее не слушать. Отправят письмо в храм или гонца. Что-нибудь придумают, когда выберутся. Джанин ведь уже отлично знала, что, пойди она на поводу у желаний короля, ничего хорошего не будет. Ни для нее, ни для всего острова. Так что у них с Тео другого выбора, как рискнуть, просто не было.

Верховная жрица снова под предлогом всенощной молитвы вызвала к себе Мади. Служанка, девушка неглупая, явилась сразу с комплектом одежды. Особенно Джанин радовало, что ни в прошлый раз, ни сейчас Мади не интересовалась, куда и зачем в таком виде собралась ее хозяйка. Так всем спокойнее.

— Мади, какого плана у тебя отношения с Нуто? — как бы между делом поинтересовалась Дар Богов, пока горничная ее переодевала.

Девушка вмиг залилась краской.

— Ну так… Пару раз целовались…

Джанин остановила руку служанки с гребешком и заглянула той в глаза.

— Я тебя не праздно спрашиваю, а помочь хочу.

— Думаю… он бы уже сделал мне предложение. Только ему родители не позволят, я же бесприданница.

— А ты сама уверена, что он именно тот, кто тебе нужен?

Мади, закусив губу и отведя взгляд, кивнула.

— Тогда вот. Возьми и надежно спрячь, — и Джанин протянула поднятую со стола брошку, щедро инкрустированную драгоценными камнями. — А Нуто скажи, что хозяйка дает за тебя отличное приданое, пусть передаст родителям, чтобы те не переживали.

— Вы что, нет, ваше верховносвященство! Я не могу ее взять, это очень много! За безродных девушек такого приданого не дают! — перепуганно замахала руками Мади. — Еще, не дай боги, подумают, что я ее украла!

Хм… Такая мысль Дару Богов в голову не пришла. А ведь и правда могут!

Джанин открыла ящик, достала бумагу и, обмакнув перо в чернильницу, вывела идеальным почерком: «Я, верховная жрица Сольяди, Дар Богов, дочь графа Белконти, дарю эту брошь своей горничной Мади в качестве приданого».

Потом снизу добавила дату, росчерк и, подув на бумагу, протянула ее растерянной горничной.

— Вот теперь точно ни у кого не будет вопросов. Только передашь ее жениху после свадьбы, поняла? А то люди разные бывают.

— Да вы что, Нуто не такой, — горячо заспорила Мади, но осеклась под тяжелым взглядом Джанин и замолчала.

Дар Богов же сама себе изумилась.

Когда она успела стать такой подозрительной? Разве не ее задача — любить весь мир, видеть в каждом хорошее?! Но, кажется, что-то пошло не так, и это быстро сняло с глаз Джанин шоры.

Она попросила оставить ее одну на полчаса, якобы для молитвы. Никогда раньше Дару Богов не приходилось лгать так много, сознательно и к тому же прикрываясь священными обязанностями. Но… суровые времена требуют суровых мер. Она не помнила, кто из полководцев древности произнес эту фразу, но сейчас полностью была с ней согласна.

Оставшись в одиночестве, Джанин спрятала под одеждой драгоценности и деньги, которые у нее были, и оглядела комнату в последний раз.

Резной комод, стол с парой стульев, кровать с громоздким балдахином — Дар Богов никогда его не закрывала, потому что казалось, что тяжелая бархатная ткань скрадывает весь воздух в комнате. Несколько напольных ваз — вот, собственно, и все.

Как раз вернулась Мади.

— Все домочадцы собрались на памятный ужин. Они знают, что вы очень страдаете, молитесь и не выйдете. Так что самое время.

Дар Богов кивнула, попросила Фелицу о помощи и, подхватив «маскировочную» корзинку, полезла в окно.

Около заветного озерца, где Джанин познакомилась с Тео, девушка запела. Она думала, граф Сальваторе привезет веревочную лестницу, но Дешаль просто выглянул над стеной и прошептал:

— Не пугайтесь!

Дар Богов растерянно осмотрелась, не понимая, чего ждать. В этот момент она почувствовала, как ее поднимает в воздух. Девушка все-таки ахнула и, прижав к себе юбки, зажмурила глаза. Через минуту, когда под ногами вновь появилась твердая почва, она их опасливо открыла. Джанин стояла с внешней стороны стены, граф сидел на коне и протягивал ей руку.

— Увы, придется скакать на одном, чтобы не вызывать подозрений.

Дешаль был одет намного скромнее, чем обычно, без колец, но все-таки с оружием. Заметив взгляд Джанин, граф пояснил:

— По легенде я глава охраны мьеры Панибруско, в чье имение на днях проникли грабители. Их успела заметить служанка, вместо которой и едете вы, якобы на опознание.

Джанин наконец подала руку и взобралась на лошадь позади графа. От такой близости постороннего мужчины ей стало совсем неловко, ведь раньше… в прошлой жизни, она так ездила только с Тео, и то лишь единожды. А сейчас еще пришлось обхватить крепко Дешаля руками за талию, потому что он сразу пустил коня в галоп. Чтобы отвлечься, Дар Богов поинтересовалась:

— А где настоящие свидетели?

— Им даже письмо не отправили. Со старшим смены в тюрьме все договорено, а патруль я возьму на себя. Корабль в недалекой, но очень труднодоступной бухте. Мне пришлось самому его туда провести. Вы, главное, убеждайте Тео как можно быстрее, потому что в таких делах обычно всегда что-то идет наперекосяк, и каждая минута промедления опасна.

Джанин кивнула и только потом, поняв, что граф, сидящий впереди нее, не видит, крикнула, чтобы звук не успело снести ветром:

— Хорошо!

Вокруг стремительно темнело, и Дару Богов стало страшно, что конь может споткнуться, переломать ноги, а заодно поубивать и их. Но, видимо, и животное, и наездник были отлично обучены, так что Дешаль, практически не сбавляя скорость, прекрасно ориентировался в темноте. На окраине столицы, в каком-то очень дешевом с виду заведении, они заменили скакуна.

— Не волнуйтесь, они оба мои, никто не узнает. Еще один уже ждет нас в пролеске недалеко от замковой ограды. Я хотел, чтобы кони чувствовали себя пободрее, все-таки до бухты скакать около часа. А, и еще… ни с кем не заговаривайте, кроме Тео, и лучше вообще не поднимайте головы. Простите, но ваша внешность, мьера Джанин, слишком узнаваема.

Дар Богов начала еще больше нервничать, когда они достигли замковой ограды.

Она много раз в голове репетировала разговор с принцем, придумывала за него аргументы не соглашаться на побег и свои ответы, чтобы его переубедить. А если он ей все же не поверит, что тогда?

У Джанин не было запасного плана… А у графа Сальваторе? Он же не собирался с ними отплывать…

В этот момент Дешаль, объезжая стену, остановился у маленькой неказистой калитки. Приметить ее в темноте не представлялось никакой возможности, если не знать, что вот здесь, за деревом, она спряталась.

— Старый выход для прислуги, — прокомментировал Дешаль. — Он давно заколочен, пришлось немного это исправить.

Джанин спешилась и уже приготовилась лезть в дверцу, но граф потянул девушку вдоль стены.

— Мы должны войти официально, с охраняемого входа, чтобы ни у кого не появилось мыслей про калитку. Держитесь в шаге за мной.

Эту часть замка, мрачную и непримечательную, Джанин никогда не посещала. Да, она слышала, что под блещущим роскошью дворцом расположена главная тюрьма острова, а в старом крыле — казарма охраны, отдел дознания и еще какие-то службы, но с чего бы ей, благородной девушке, к тому же Дару Богов, было там появляться? Когда погибли родители, дознаватели приезжали к ним в резиденцию. И вот теперь здесь сидел Тео.

— Вечер добрый! Привез вот горничную от мьеры Панибруско для опознания, — глухим, мало похожим на собственный голосом проговорил Дешаль, предварительно за воротами накинув на голову капюшон и сейчас встав так, чтобы в круг отбрасываемого настенными факелами света попадала лишь его рука с бумагой.

Охранник деловито развернул лист, убедился, что все нужные оттиски и подписи на нем стоят, и кивнул в сторону здания.

— Проходите.

Дешаль двинулся широкими шагами, а Дар Богов, сердце которой выпрыгивало из груди, быстро засеменила следом. Лестница от входа, крутая и с множеством сколов, словно ее специально не ремонтировали, чтобы пугать людей уже отсюда, вела в подвал.

Граф взял факел со стены и, подняв его повыше, чтобы осветить путь, пропустил Джанин вперед. Однако не успели они спуститься, как дверь внизу с лязгом открылась.

В проеме, практически загораживая тусклый свет, просачивающийся из здания, возник мужской силуэт. Человек был очень высок и крепок. Кажется, крупнее не только Дешаля, но и Тео. Даже один его абрис вызывал чувство опасности. Джанин непроизвольно остановилась, а граф, загораживая ее собой, шагнул в освещенный круг.

— Все в порядке? — уточнил он.

— Пока да. Только проводите… опознание, — незнакомец сильно выделил голосом последнее слово, — побыстрее. Я ждал вас раньше.

И старший смены зашел внутрь, а Дешаль, чуть задержавшись на нижней площадке, пропустил Джанин вперед.

— Вы идите, мьер Орвер вам все покажет. С ним согласовано. Я лучше останусь тут и присмотрю за двором, — прошептал граф ей на ухо.

Дару Богов ничего не оставалось, как ступить в промозглый слабоосвещенный подвал в одиночку.

***

Тео старался больше дремать, таким образом экономя силы. Он уже физически ощущал за пять дней заточения, как осунулся. Притом что многие стражники, переступая через приказ короля и опасаясь навлечь на себя его гнев, давали принцу и кашу погуще, и порой лишний стакан воды. Во рту все равно давно пересохло, и язык буквально прилипал к небу.

Кожа без мытья и смены белья раздражающе зудела. И, наверное, ужасно пахла. За общим стоящим в камере зловонием этого было не разобрать. Тео старался развлекать себя воспоминаниями и фантазиями, чтобы как-то абстрагироваться от всего окружающего.

В этот раз, конечно, отец превзошел сам себя! Большего унижения сложно представить! Хотя почему же…

Саймону Третьему вполне могла прийти идея в голову снова выпороть его, как малолетку или нерадивого слугу. Только сейчас он уже, пожалуй, понимал, что ничего этим не добьется, а вот сына окончательно врагом сделает. А может, и не понимал, просто однажды обнаружил, что его магия на принце больше не работает.

Хотя, если бы знал, разве у него хватило бы такта и выдержки смолчать?!

При первом же плавании в Гвартию принц отыскал там старца-ведуна. Про него ходили разные слухи, но все сводились к одному: то, что может этот отшельник, неподвластно никакому магу-стихийнику. Тео, не называя имен, изложил старцу свою проблему. Тот долго думал, потом изрек:

— Я могу сделать так, чтобы магия кровных родственников на тебя не действовала. Это сложный и рискованный ритуал и потребует от тебя силы воли и выдержки. Но, прежде чем ты примешь решение, знай — положительные эффекты перестанут действовать на тебя тоже!

Принц не раздумывая согласился. Из кровных у него остались только отец и брат, и от обоих он никакого добра не ждал. Ритуал действительно оказался крайне неприятным, в этом ведун тоже не соврал.

Тео несколько раз терял сознание и в паре из них, истекая кровью, уже думал, что не очухается. Но ни разу ни во время процедуры, ни после принц не пожалел, что согласился. Теперь у отца не было над ним власти. Во всяком случае безусловной. А тюрьма...

Посмотрим, кто кого переупрямит!

— Тео! Тео, проснись, пожалуйста!

Похоже, ему все-таки удалось задремать, и сон очень резко перескочил с одной темы на другую. Что ж, этот он даже посмотрит с большим удовольствием!

Тео распахнул глаза. С той стороны решетки стояла служанка… с лицом Джанин. Хм… Он не думал, что галлюцинации от обезвоживания начнутся так рано. Впрочем, именно эта была очень милой. Принц улыбнулся, вспоминая их последнюю встречу и припухшие от поцелуев губы.

— Тео! Это же я, Джанин. Ты меня узнаешь? — обеспокоенно уточнил морок, зачем-то срывая с себя белый чепчик. — А так?

Принц медленно встал. Голова все равно сразу закружилась, и пришлось опереться одной рукой о стену. Во сне, конечно, безразлично, упадешь или нет, но перед Джанин, пусть и иллюзорной, ему не хотелось выглядеть слабым.

Его высочество сделал несколько шагов и вцепился в решетку. Сердце ухало, словно он бегал с Ирбисом наперегонки.

— Боги мои! Что они с тобой сделали! Вот, пей, — и девушка протиснула между прутьями фляжку.

Тео узнал на ней гравировку и, встрепенувшись, проговорил, с трудом разлепляя потрескавшиеся губы:

— Откуда она у тебя?

— Граф Сальваторе дал, но воду я набирала сама, точно не отравлена. Хочешь, первая глотну?

Но принц уже лил в рот драгоценную жидкость. Глотков десять, пока больше не надо, а то организм может не справиться. Вода, как вкуснейший в мире напиток, скользнула по языку, дальше в горло и желудок. Какое же наслаждение!

Тео усилием воли оторвал себя от фляжки. Снова взглянул на нее, потом на встревоженную Дар Богов и, словно только сейчас ее увидел (в какой-то степени это было правдой), просунул руку между прутьями, чтобы дотронуться до ее щеки. Такая нежная кожа…

О, Терраматис всемогущий, это и правда она!

— Тео, у нас мало времени! Скажи лишь одно: ты мне доверяешь?

— Конечно! — принцу вопрос показался крайне странным после всего, что между ними было сказано.

— Граф договорился с начальником смены и ждет нас на улице. Там дальше лошади и корабль. Поверь, это единственный шанс… все изменить!

— Побег?! — шокированно переспросил Тео. — Да Дешаль рехнулся, если подумал, что я соглашусь! Еще и тебя впутал! Это наша родина, Джанин! Я будущий король, ты Дар Богов, куда мы побежим? Отец посамодурствует и успокоится. Я потерплю.

— Уже вовсю ходят сплетни, что ты сговорился с гвартийцами свергнуть отца. И король их не спешит опровергать!

— Что?! — Тео почувствовал, как земля начинает уплывать у него из-под ног, и что есть силы вцепился в решетку.

Голова отказывалась соображать. Для чего это отцу? Ну женить на Айле, предположим, понятно, но допустить, чтобы так поливали грязью наследника…

— К тому же… — Джанин смутилась, потом взяла себя в руки и продолжила: — Сон, о котором я тебе говорила, помнишь? Не перебивай, пожалуйста, я правда не сумасшедшая! Мне кажется, что это и не сон вовсе, а как будто все со мной уж происходило! Некоторые разговоры и события повторяются точь-в-точь. А там король меня принудил выйти замуж за канцлера. И пророчество было ужасным. Весь остров утонул, кажется, никто не спасся! И сейчас… за графа Эрози… Король снова меня заставляет! Он убил на моих глазах мьеру Арете и сказал, что следующим будешь ты!

У принца на висках выступил холодный пот, а перед глазами задрожала розовая дымка.

Какой же он кретин! Отец знал про Дар Богов и решил давить и на нее тоже. Пока он здесь сидит, выдать ее замуж, чтобы не оставить Тео вариантов. Его высочество, конечно, не тронет, но вот всех остальных, кто дорог Джанин, вполне может.

Принц, с трудом сдерживая гнев, процедил сквозь сжатые зубы:

— Скажи Орверу, пусть отпирает. Уходим.

Джанин с облегчением выдохнула и побежала назад к комнате охранника.

Тео же сделал несколько шагов и сел на деревянную полку, которая в камере заменяла кровать. Защитить Джанин — вот его первая обязанность. У острова, в конце концов, есть и Чарли. А у Дара Богов — только он.

И в этот момент со стороны входа раздался громкий стук. Кто-то тарабанил в дверь с такой силой, словно хотел ее вынести.

Джанин, услышав стук, сразу спряталась за одним из выступов и поспешила посильнее натянуть чепчик. Вроде как она пришла на опознание и имеет право здесь находиться, с другой стороны, Дар Богов даже не представляла, где камера подозреваемого.

А что если ее о чем-то спросят?

Где вообще живет эта мьера Панибруско?

Как Джанин ни силилась, такой фамилии она не припоминала. Впрочем, в последнее время она начала осознавать, насколько оторванной от мира была вся ее прошедшая жизнь.

Лязгнул запор, но не огромный дверной. Охранник лишь открыл окошко.

— У тебя тут все в порядке? — прогудел оттуда незнакомый голос.

— Конечно, в порядке, а что это вдруг ты решил поинтересоваться?

Значит, не начальство, выдохнула Джанин. С ним бы мьер Орвер разговаривал по уставу и куда уважительнее.

— На улице что-то такой ветер ледяной налетел, факелы уже три раза заново разжигали. Аж не верится, что лето.

— Погреться не пущу, не положено.

— Просто… как-то это странно.

— Циклон сменился, вот и тянет с моря. Что странного-то. Говори, что хотел, или проваливай.

— Что-нибудь для согрева есть? Всеми богами клянусь, завтра куплю и отдам.

Послышались шаги, какая-то возня, потом голос Орвера:

— В последний раз, Джипетто! У меня здесь не трактир!

Засов снова лязгнул. Постояв несколько минут в тишине и удостоверившись, что «гость» ушел, Джанин покинула свое убежище и поспешила к охраннику.

— Мьер Орвер, отоприте, пожалуйста, его высочество. И… — Джанин, все-таки решив спросить, прошептала: — Я вам что-то должна за услугу?

— У нас с графом все оговорено, мьера. Но если вы меня благословите, отказываться не стану.

Значит, узнал. Да какая уже разница! Джанин протянула руку для поцелуя и проговорила в уме просьбу о милости к богам. После этого побежала, едва поспевая за широкими шагами охранника.

Орвер отпер решетку.

Принц еще раз взглянул на фляжку в руке, сделал из нее несколько глотков и, пошатываясь, поднялся. Выглядел он скверно: заострившиеся черты, синяки под глазами. Сейчас бы им хотя бы без проблем добраться до лошадей, дальше-то проще.

От входа снова раздался стук, и все замерли. В этот раз он был неспешный: четыре длинных удара, два коротких. И снова. Охранник облегченно выдохнул.

— Это за вами. Обопритесь, ваше высочество, и поспешим.

Около двери, однако, Орвер отстранился и, прежде чем открыть ее, сперва выглянул в окошко. Удостоверившись, что все и правда в порядке, охранник впустил внутрь Дешаля.

Граф бегло оглядел принца и молча сунул ему в руки плащ с капюшоном. Затем обернулся к старшему смены.

— Лучше отвернитесь, а то при достаточной въедливости можно будет просчитать, что вы не стояли к магу спиной.

Охранник послушался. Дар Богов не успела еще понять, что к чему, как огромное тело Орвера, словно набитый соломой тюк, пролетело по коридору и, ударившись о стену, обмякло. От неожиданности Джанин охнула, хотя и сразу зажала рот рукой. Граф глянул на нее с укоризной.

— Будьте тише. Нам сейчас надо быстро и очень аккуратно пересечь темный двор в сторону выхода, который я вам показывал. Надеюсь, после этого основные сложности закончатся. А Орверу ничего не будет. Полежит немного без сознания и придет в себя. Зато получит алиби — приходивший охранник мьеры Панибруско на него напал.

Джанин пристыженно кивнула, натягивая капюшон плаща. Сверкать в темноте белым чепцом сейчас будет совершенно некстати. Дешаль закинул руку Тео себе на плечо и вышел в темноту.

— Притяните дверь, — не оборачиваясь, скомандовал ей граф.

Джанин закрыла за собой створку. На удачу, даже не будучи запертой изнутри на засов, она сидела в проеме плотно.

На улице и правда словно на несколько градусов похолодало. Дар Богов постаралась потеплее закутаться в плащ, и в это мгновение очередной порыв ледяного ветра пролетел мимо, туша на своем пути настенные факелы.

У ворот раздалась громкая нецензурная брань охраны.

— Так это вы! — тихо ахнула Джанин, стараясь не отставать от Дешаля с Тео ни на шаг.

Граф самодовольно хмыкнул.

— А то ж! Думали, нам просто повезло с погодой?

К тому моменту, когда во дворе снова появились первые проблески света, беглецы как раз закрыли за собой тайную калитку.

— Держаться на лошади сможешь? — уточнил граф, помогая Тео сесть верхом.

— За кого ты меня принимаешь? — тяжело дыша, огрызнулся принц.

— За человека, который скорее сдохнет, чем покажет слабость. Угомонись, тут все свои. Прижмись к шее Красотки, а мьера Джанин сядет сзади и возьмет поводья. Справитесь, ваше верховносвященство?

— Да, — ответила Дар Богов, очень надеясь, что это на самом деле так.

Она неплохо ездила верхом, но впервые делала это в мужском седле, еще и со вторым седоком. Но разве был другой вариант?

— Скачите вон до того перелеска и ждите меня. Я возьму второго коня и провожу вас до бухты, — распорядился граф, хлопая по крупу, чтобы животное тронулось.

***

Джанин пустила коня рысью, и Тео изо всех сил вцепился в скакуна, чтобы на нем удержаться. Глаза он закрыл, и то перед ними мелькали черные мушки. Да уж, хороший из него защитник в таком состоянии! Ничего, скоро он отопьется, а близость родной стихии придаст сил.

Около леса, как и договаривались, Дар Богов осадила коня, чтобы подождать графа Сальваторе. Принц распрямился и осмотрелся. До замковой ограды они отъехали сравнительно недалеко, и пока, слава Фелице, в той стороне было по-прежнему тихо. Но заблуждаться не стоит.

Много ли требуется времени, чтобы хватиться беглецов?

Если повезет, то Орвер сделает вид, что валялся без сознания как раз до утренней пересменки. К тому моменту корабль, даже если без мага-воздушника, отойдет уже далеко от берега. Кстати, насчет воздушника — старый друг как раз выехал на поляну.

— Я не понял: ты сказал «провожу», получается, сам остаешься?

Дешаль немного смутился.

— Да. Ну сам посуди, у меня здесь бабка при смерти, мать в годах и две сестры почти на выданье. Куда я побегу?

У Тео аж сердце нырнуло в пятки. Граф же не дурак. Ну не может он очевидного не понимать!

Лошади снова перешли на рысь, но Тео то ли от негодования, то ли от свежего ночного воздуха, то ли от присутствия Джанин, а может, от всего сразу чувствовал себя уже значительно лучше.

— Дешаль, ты в своем уме?! Как только выяснится, что я сбежал, сразу станет понятно: мне помогал воздушник, причем довольно сильный. А у меня даже есть такой в лучших друзьях! Остаться при подобных обстоятельствах — это изощренный способ самоубийства!

Граф хмыкнул, и на его лице заиграла хитрая, хорошо знакомая принцу улыбочка.

— Все так. Только вот беда! У этого друга просто нерушимое алиби!

Тео сразу представил, как все девочки мьеры Суфле наперебой рассказывают, как он провел с ними ночь. Причем для большей убедительности — со всеми сразу. И не смог сдержать сарказма:

— Кажется, я понял, про что ты, но вряд ли их показания так уж нерушимы. Прижмет дознаватель покрепче — и все осыпется прахом. А если уж дойдет до силовых методов допроса…

Слово «пытки» Тео не смог выговорить при Джанин, чтобы ненароком ее не испугать. Однако другу надо вправить мозги. Принц не собирался обменивать свою свободу и счастье на жизнь Дешаля. Вообще на чью-либо жизнь, если уж на то пошло.

Одно дело — рисковать собственной головой, совсем другое — близкими.

— Не угадал! — бросил граф, не скрывая ноток самолюбования. — Мое алиби значительно лучше! Граф Сальваторе весь вечер провел в коридоре перед дверьми кабинета его величества, намереваясь обсудить судьбу своего непутевого друга. Естественно, король не желал его принимать, поэтому упрямца за столько часов видело около половины двора, пара десятков слуг, ну и сам монарх, естественно. Ну а скоро Саймон Третий направится играть в тарок [1], как и всегда по средам. Естественно, вокруг будет много «сочувствующих», и друг сына тоже окажется в их числе. Игра обычно идет до поздней ночи, так что, быть может, я даже выпью лишнего и опозорюсь, заснув на одном из диванов.

У Тео от такой новости глаза на лоб полезли.

— И каким же чудесным образом все это осуществляется?

— Ты на верном пути, ваше высочество! — хохотнул Дешаль, довольный произведенным эффектом. — Чудесным! А ты думал, я в Гвартии только увеселительные дома посещал?! Ой, простите, ваше верховносвящество! Это я так… аллегорически. В общем, я несколько раз ходил на рынок, куда стекаются всевозможные артефакты. Большинство из них — пустышки, но если смотреть внимательно, то может попасться и нечто достойное. Я вот приобрел амулет пустынного шамана. Ты слышал о культе неспящих?

— А можешь ближе к делу?

— Не вопрос! С моей внешностью и перстнями во дворце остался Шернье.

Тео застонал. Скольких еще человек граф впутал в его бегство?

Но Дешаль понял это по-своему.

— Не волнуйся, он, конечно, не семи пядей во лбу, зато я его четко проинструктировал на все случаи жизни. Не подведет. Да и я успею вернуться и сменить его до рассвета. К тому же…

Граф резко замолчал и вслушался в ночную тишину. Принц тоже постарался напрячь слух, но в ушах от слабости предательски звенело.

— Погоня! Тео, держись! Джанин, скачем быстрее! — и граф тут же пришпорил лошадь. — Проклятье! Неужели кто-то притащился среди ночи в тюрьму? Или Орвер очухался и решил, что сдать нас будет надежнее…

Да уж, сейчас в этом нет разницы. До берега уже рукой подать, но там сложный спуск, придется идти пешком и сильно замедлиться. Ведь Дешаль не сможет их перенести безопасно, не видя куда.

Весь вопрос, насколько преследователи опытны и владеют ли магией? Поняли ли, куда принц с помощниками держит путь, или еще могут сбиться с их следа?

— Знаешь кто? — бросил принц, обращаясь к своей магии и пытаясь собрать хоть какие-то ее крохи.

— Пока нет. Но их трое.

Тео с беспокойством взглянул на Джанин. Лицо девушки было сосредоточенным, и принц не мог сказать наверняка, сильно ли она напугана.

Ее, конечно, при любом раскладе не тронут. Дар Богов почти что сама богиня, только во время потасовки случиться может всякое. Главное, чтобы, если у них не хватит времени спуститься, хватило сил ее защитить.

— Джанин, то, что ты говорила про сон, — я тебе верю. Если… если вдруг все станет повторяться, расскажи мне сразу. Тогда у нас будет больше времени придумать, что делать.

У девушки задрожали губы. Она сразу поняла, что Тео имеет в виду.

— Ты мне не поверишь. Я даже сама себе не до конца верю!

— Скажешь, что в день нашего знакомства я плакал. Об этом ни одна живая душа не знает.

— Нас поймают?

— Надеюсь, мы успеем, но врать тебе не хочу. Я не смогу в таком состоянии колдовать, а Дешаль не выстоит один, если все трое — маги.

Беглецы обогнули лес и вдоль скал выехали к расщелине, спустившись по которой, можно было попасть в спасительную бухту. Там внизу лодка, которая доставит их на судно, и свобода. Хочет Дешаль или нет, но сейчас уже не спрячешься, придется и ему уплыть вместе с ними. Граф быстро спрыгнул с лошади, помог спешиться Джанин и Тео и, отстегнув свой оружейный пояс, протянул его принцу.

— Забирай, тебе может пригодиться. И поспешите, время идет на минуты.

Лицо друга было сурово и решительно. Тео бы и сам так поступил, окажись он на его месте. Здесь узкий проход, который проще оборонять, если ты в меньшинстве. Вместо ответа принц пристегнул пояс и, вынув из ножен меч, обернулся к Джанин.

— Беги вниз! В худшем случае нас бросят в тюрьму. А если поймают тебя, то вынудят выйти за Эрози. Обещаю, найду тебя позже в Гвартии!

— Быстро в ущелье! Оба! — рявкнул Дешаль, разминая кисти для «драки». — Они уже рядом. Если мне предстоит до конца дней гнить в камере, то я хочу хотя бы знать, что не зря!

Но Тео не послушал и молча встал рядом. Джанин уплывет и будет в безопасности. Дешаля же без него убьют. Он любил Дар Богов, но не подлец, чтобы жертвовать другом.

От темной громады леса отделились всадники. Принца и графа Сальваторе не было видно на фоне скал, но обе стороны уже были в курсе присутствия друг друга. Принц узнал тройку его величества для «особых» заданий по абрисам на фоне неба, а графу ветер наверняка донес слова и запахи.

Маги воздуха, воды и земли — комплект на все случаи жизни. Впрочем, если бы Теобальд не просидел почти неделю в камере на обезвоживающем режиме, у них с Дешалем оставались бы неплохие шансы потягаться, кто кого. Сейчас же возможность победы, увы, выглядела призрачной.

— Ваше высочество, ваше сиятельство, — начал почтительно воздушник, подъехав на приемлемое для разговора расстояние и спешившись. — У нас приказ короля сопроводить вас в замок.

Повисла недолгая пауза, после чего командир магов со вздохом добавил:

— Мне крайне неприятна эта миссия, однако, если мы вас не доставим в замок в ближайшие часы, его величество пообещал казнить не только нас, но и наказать наши семьи…

— Не слушай его, — процедил Дешаль сквозь зубы, — он просто пытается манипулировать, давя на совесть.

— Сами понимаете, выбора у нас нет. Вас меньше, к тому же ваше высочество вряд ли в хорошей форме. Предлагаю последовать за нами мирно, раз уж все так вышло. Саймон Третий — гуманный и просвещенный монарх, уверен, он рассмотрит этот инцидент объективно.

«Похоже, они не знают про Дар Богов», — подумал Тео, перехватывая меч поудобнее. Это и к лучшему. Они выиграют время, Джанин спустится и будет спасена. Хотя бы ее принц не подведет.

Они много раз с графом сражались плечом к плечу, так что сейчас за секунды в голове принца уже пронеслись десятки комбинаций предстоящего боя.

Конечно, главной проблемой в тройке был воздушник: от мага воды на суше вдали от водоемов прока мало, маг земли же в первую очередь целитель. Нет, вызвать локальное землетрясение он, конечно, в силах, а будь они в лесу и других неприятностей бы добавил, но это даже и близко не сравнить с тем, что может натворить сильный маг воздуха.

Как Тео и думал, Дешаль ударил первым без предупреждения, используя тот относительный элемент внезапности, что у них был. Порывом ветра выбил из седла лекаря, шибанул его о скалу, и граф даже еще успел закрыться от выпущенного в него торнадо. Теперь, если, конечно, земельщик скоро не очухается, есть возможность сосредоточиться на двух противниках вместо трех.

Принц ринулся к воднику врага. Старший группы не стал на него отвлекаться: он и так оплошал, рассчитывая, что беглецы сконцентрируют силу первого удара на нем, как на самом опасном, а может, и правда рассчитывал убедить их сдаться. Тем более то, что Теобальд не слишком уверенно стоит на ногах, было видно с первого взгляда.

Мечи его высочества и второго водника встретились.

Удар, отступ, блок, еще отступ… Сердце в груди у Тео уже стучало так, как будто готово вот-вот разорваться. Воздуха не хватало. Тот факт, что принц бьет с неудобной для правшей стороны, с легкостью нивелировался здоровьем и силой оппонента.

На Дешаля рассчитывать нельзя. Друг и так сражается с самым опасным противником, значит, принцу главное — продержаться, сколько сможет. По максимуму, чтобы Джанин точно успела добраться до корабля.

Неожиданно у скалы шевельнулась тень.

Быстро же лекарь пришел в себя, гаденыш!

Земля под ногами завибрировала, полетели камни. Граф молниеносно успел среагировать, ставя против несущихся булыжников заслон. К несчастью, этой доли секунды хватило, чтобы враг перехватил контроль над ситуацией: Тео уловил боковым зрением, как тело друга поднимается в воздух, словно его схватила за шею гигантская невидимая рука.

Дешаль задергался, инстинктивно пытаясь «отжать пальцы» и освободить дыхание. Тео ринулся было к вражескому воздушнику, но его ноги успели оплести и прочно закрепить на месте откуда-то взявшиеся корни растений. Счет шел на мгновения.

Не думая, как он будет защищаться дальше, принц перехватил свой меч, словно копье, и, вложив в бросок последние силы, метнул его во вражеского воздушника.

Расстояние оказалось слишком велико, и оружие, не причинив никакого вреда, лишь вонзилось на излете в траву около ног мага. А Дешаль безвольно повис над землей, напоминая тряпичную куклу, которую отправили в кладовку на гвоздик.

В этот миг принц осознал, что все кончено.

[1] Карточная игра, сочетающая элементы обычной колоды и Таро.

Наверное, Джанин стоило послушаться и уплыть в Гвартию. Прошлая она, давшая согласие выйти за канцлера, скорее всего, подчинилась бы. Но слишком много воды утекло с того момента.

Слишком много воды… во всех смыслах.

Дару Богов не было резона скрываться. За графа Эрози она не выйдет, даже если на ее глазах убьют сотни невинных жителей острова, потому что она знала, к чему этот брак приведет. А значит, ей ничего не остается, кроме как опять идти до конца, пытаясь что-то исправить.

Чтобы не отвлекать Тео и Дешаля, Джанин спряталась за один из выступов. В темноте ее отсюда не было видно, а она видела многое.

Наблюдать за битвой и держать себя в руках, чтобы не высунуться, оказалось сложно. Тем более осознавать, что абсолютно ничем помочь не можешь. Однако, когда бездыханное тело графа упало на землю, а его высочество обездвижили, Дар Богов поняла, что больше нет смысла прятаться.

Она выскочила из укрытия и прижалась к принцу, успев крикнуть: «Люблю тебя!» — до того как его глаза сперва потрясенно расширились, а потом обморочно закатились. Он бы наверняка рухнул, если бы королевский маг не держал его уплотненным воздухом.

А в следующее мгновение невидимые путы овили и Джанин. Их обоих перенесли к лошадям и уложили на круп позади седла, словно тюки с поклажей.

— Труп брать? — уточнил окончательно пришедший в себя маг земли, подходя к своему скакуну и отряхиваясь.

О боги, значит, Дешаль действительно мертв!

До этого момента у девушки теплилась надежда, что граф, как и Тео, просто без сознания. От самобичевания, ведь именно она втравила друга принца во все это, Дар Богов спасало только знание старого варианта событий.

«Погибли бы все. Все», — повторяла она в мыслях весь путь до королевского замка, чтобы убедить себя в правильности собственных действий.

Во дворце же девушку проводили в шикарные гостевые апартаменты и сразу же прислали одну из служанок. Лишь стража у дверей и невозможность покинуть комнату говорили, что она здесь на самом деле пленница. И еще узкие высокие окна, которые, вероятно, раньше служили бойницами. Даже если бы площадь и парк не патрулировались, из такого не сбежать.

Джанин скинула туфли, села на кровать и приготовилась ждать. Будет же, наверное, допрос и что там еще подразумевается в подобных случаях? Однако время шло, а за Даром Богов по-прежнему никто не приходил.

Тягостные мысли роились в голове, но усталость все-таки взяла свое, и девушка сама не заметила, как заснула. Проснулась же, когда рассвет уже пробрался в ее покои, а снаружи разносились непонятные громкие звуки. Горничная, приставленная к Дару Богов, спала здесь же, свернувшись клубком на крошечном диване.

Джанин тихо встала и, не обуваясь, чтобы не разбудить девушку, попавшую ни за что ни про что с ней в заточение, скользнула к окну. Его створка была сдвинута вверх и закреплена, чтобы обеспечить приток свежего воздуха.

На площади суетились человек двадцать работников. Они пилили бревна и, сколачивая доски, сооружали нечто, уже приобретшее очертания сцены.

Эшафот!

Словно резкий удар, выбивающий воздух, промелькнула страшная мысль. Голова тотчас закружилась, а ноги ослабли. Несмотря на раннее утро, вокруг сразу стало душно, и Дар Богов с трудом втянула в легкие вязкий воздух.

Раз, еще раз… Нет, этого нельзя допустить!

Ни в коем случае! Она объяснит, что Тео не хотел бежать, это все она! Джанин ринулась к двери, чтобы потребовать встречи с королем, но на середине комнаты остановилась.

Саймон Третий этого же и добивается!

Он сразу пригрозил ей смертью Тео, а сейчас решил «дожать». Раз убийство мьеры Арете Джанин видела собственными глазами, значит, и в возможность казни принца легко поверит. Но… не настолько же его величество монстр, чтобы казнить своего первенца ей в назидание?

Король, конечно, жесток, но все-таки не безумен. И опять же у него в планах породниться с гвартийской монархией, а Чарли слишком молод. К тому же принц — отличный капитан и сильный маг, разве такими ресурсами разбрасываются?

Девушка медленно выдохнула и снова пошла к окну. Может, там строят что-то другое, а страхи просто сыграли с ней злую шутку?

Мужчины между тем продвигались в работе быстро. Сооружение было уже почти закончено, и Джанин не припоминала, чтобы на территории перед дворцом зачем-либо собирали помост.

В праздники все представления шли на городских площадях, да и сегодня совсем не праздник. Терраматис всемогущий! А вдруг его величество все же помешался?

Дар Богов снова развернулась к двери. Согласиться на брак с Эрози. «Согласиться, чтобы Тео наверняка выжил», — твердила одна часть ее сознания.

«Никто не выживет. Никто! Ты бессмысленно выиграешь лишь несколько дней», — говорила другая. Раз боги дали ей знания и второй шанс, вряд ли они хотят, чтобы Джанин повторила прошлую ошибку.

— Ваше верховносвященство, может, пожелаете умыться, переодеться и причесаться?

А?! Дар Богов только в эту секунду снова вспомнила, что она не одна. Лизи, служанка, проснулась и, вероятно, давно наблюдает за ее метаниями. Джанин надо проявить твердость.

Король обязательно придет, иначе представление не имеет смысла. И лучше ей в тот момент выглядеть уверенной в себе женщиной, а не затравленным кроликом.

— Да! Отличная идея. Только у меня нет здесь сменного платья.

Лизи сразу подскочила, кинулась за ширму и вынесла оттуда несколько вешалок, очень довольная, видимо, что может быть полезной.

— Пока вы спали, старшая горничная распорядилась привезти из магазина готовой одежды. Какое предпочитаете?

Джанин потрясенно оглядела предлагаемые варианты: все платья в разных оттенках красного. Кажется, это была незавуалированная издевка или даже намек, что кровь Тео будет на ее совести. К тому же жители Сольяди привыкли видеть Дар Богов в белом, иногда бледно-салатовом или кремовом. Дома она надевала и более яркие цвета, но не красный, сам по себе неприличный для незамужней девушки.

Это что, один из способов подорвать ее репутацию? Да в этот момент соблюдение приличий — последнее, о чем Джанин думала!

Впрочем, все-таки будет лучше, если люди по-прежнему будут видеть в ней свой светоч.

Дар Богов придирчиво осмотрела комнату, и ее взгляд остановился на белых атласных шторах. Очень удачно, кстати, их края были обработаны кружевом. Как любую знатную девушку, Джанин учили шитью и вышивке. Конечно, не на уровне модистки, но этого сейчас и не требовалось. Главное — действовать быстро.

— Мне кажется, все наряды великоваты. Сможешь принести ножницы, нитки и иголки, чтобы кое-что исправить?

Лизи радостно закивала и убежала выполнять поручение. Вот и отлично, не будет задавать лишних вопросов.

Дар Богов подтащила диванчик к стене с окнами, взобралась на него, схватила шторы повыше и с силой дернула: крепилась материя под самым потолком, и не было никакой надежды забраться туда, чтобы ее снять. Раздался треск лопающейся ткани, но она устояла. Джанин перехватила поудобнее и дернула снова. Резче. Вторая попытка увенчалась успехом — штора осталась в ее руках.

Отлично! Что-то кроить и конструировать некогда, значит, будем импровизировать. Белье она оставит свое, а вот ткань, если сложить длину пополам, вырезать и обработать горловину, зашить бока и собрать на талии поясом, сделанным из отрезанной от другой шторы кружевом… Получится простенькая, но вполне приличная туника. К тому же с прекрасной длиной до пола.

Вернувшаяся к этому моменту Лизи потрясенно уставилась на верховную жрицу, примеряющую к себе штору.

— Вы что, собираетесь… — обескураженно начала она, то ли переживая за такое надругательство над интерьером, то ли за то, что ей влетит, если Дар Богов ни одно из привезенных платьев не наденет.

Джанин же отобрала инструменты и, словно между делом, уточнила:

— Тебе велели докладывать, если я займусь шитьем?

— Нет.

— Значит, ты ничего не нарушаешь. Садись и жди, когда меня надо будет причесать.

В четыре руки дело бы, конечно, пошло быстрее, но Дар Богов волновалась, как бы Лизи не сочли соучастницей. К тому же работа помогала отвлечься от зловещих звуков снаружи и все обдумать.

Саймон почти наверняка решит дожимать Джанин до конца и пришлет помилование, только когда Тео уже взойдет на эшафот, не раньше. А если все же не пришлет, Дар Богов сама обратится к палачу и толпе.

В конце концов, в день ее двадцатилетия народ внимал ей, открыв рты, вряд ли за несколько дней они разуверились в святости верховной жрицы. Но лучше бы до этого не дошло. Ведь бунт — такая же неуправляемая стихия, как и цунами, которого они пытаются избежать. Никогда не знаешь, кто захлебнется в его волнах.

Погрузившись в размышления, девушка не заметила, как наступила тишина, а встрепенулась, только когда ее разорвали звуки фанфар. Джанин отложила шитье и на одеревеневших ногах подошла к окну. На помосте стоял глашатай с развернутым свитком, а вокруг уже собралась небольшая толпа зевак из прогуливающейся аристократии, прислуги и горожан, случайно оказавшихся около замка.

— Внимание, внимание, добропорядочные жители острова Сольяди! Было совершено чудовищное преступление! Принц Теобальд во время последнего плавания на материк вошел в сговор с гвартийским монархом с целью захвата нашего королевства и свержения его величества Саймона Третьего. Королевские дознаватели получили много фактов, посему вина принца признана и неопровержима. Сегодня на закате именно на этом месте состоится казнь преступника. Приказ скреплен печатью и подписью самого Саймона Третьего, да будут благословенны и долги его дни.

В подтверждение своих слов глашатай развернул свиток к собравшимся, демонстрируя его достоверность. Хотя лишь единицы из присутствующих могли знать росчерк монарха или осмелились бы усомниться в его подлинности.

Дар Богов снова вернулась к шитью. Наверняка такое объявление сделано на всех людных местах города, и раз уж открыли для всех дворцовые ворота, значит, через несколько часов здесь будет яблоку негде упасть.

Поверят ли люди в подобные подлые наветы, ведь в народе к Тео всегда хорошо относились? Или радостно кинутся добивать споткнувшегося, что тоже, если обратиться к истории, не редкость?

— Ты в это веришь? — подняв глаза от материи и кивнув в сторону двора, спросила Джанин у замершей на стуле горничной.

Лицо Лизи было бледным. Она потупила взгляд и пробормотала:

— Мне не позволено обсуждать с вами ничего, кроме бытовых нужд.

Ну конечно! И зачем Джанин только спрашивала. Те, кто соберутся на площади, вероятно, тоже не поверят, но своя рубашка ближе к телу. Однако бездействовать и просто понадеяться на отцовские чувства Саймона Джанин тоже не могла.

Смеркаться начало раньше обычного. Небо заволокло плотными серыми тучами, совершенно несвойственными для сольядского лета, а в воздухе повисла противная изморось.

Такая погода для мага воды — лишние силы, вот только принц был уже так изможден, что еще вчера еле держался на ногах. Вряд ли эти крохи магии ему хоть как-то помогут.

Джанин как раз закончила с платьем, переоделась и доверила Лизи привести в порядок роскошные каштановые волосы. Почему-то хотелось, чтобы Тео увидел ее красивой и сильной. Иррациональное желание, исходя из ситуации.

Неожиданно в дверь постучали. Дар Богов и горничная подскочили. Но Джанин быстро взяла себя в руки, приподняла подбородок и расправила плечи.

— Войдите!

На пороге оказался вовсе не его величество, а лишь с кухни доставили ужин. До девушки только сейчас дошло, что они не завтракали и не обедали, и, управляющий, наверное, решил, что его по голове не погладят, если столь значимую пленницу заморят голодом. Хотя ей кусок в горло не полезет, но вот Лизи — она-то ни в чем не провинилась.

— Ешь сама, я не хочу, — распорядилась Джанин, снова направляясь к окну.

Оттуда как раз послышался мерный бой барабанов. Площадь, несмотря на непогоду, уже заполонили люди. Знать пряталась под зонтами, остальные терпели и словно не замечали капель: то ли в ужасе от предстоящего события, то ли в его предвкушении.

Палач занял место на помосте, опершись на огромную секиру. Казни на Сольяди были редки и куда чаще совершались путем повешения, так что «квалификация» палача вызывала вопросы.

«О, Терраматис всемогущий, если этому суждено случиться, пусть хотя бы он справится с одного удара, чтобы Тео не мучался», — пронеслось у Джанин в голове. И она тут же ужаснулась собственным мыслям.

Нет-нет-нет! До этого не может дойти! Не должно!

Тем временем на площади началось какое-то движение, и барабаны ускорили темп. Стало ясно, что королевская охрана, пробираясь сквозь толпу, кого-то ведет, но кого, Дару Богов пока не было видно.

Первым на помост в черной судейской мантии поднялся канцлер Эрози. Вот, значит, кто будет контролировать исполнение приговора!

Следом на эшафот взошел Тео. Его голова была гордо поднята, хотя тело заметно качало. Отсюда казалось, что принц совершенно спокоен, словно вообще не верит в происходящее, считая его лишь глупым фарсом.

Его величества не было видно. Говорили, Саймон Третий не пришел и на похороны жены.

Трус!

Приговор вынес, а в глаза сыну посмотреть не рискнул?

А может, это хорошо продуманный план?

Сейчас его величество объявится в последнюю минуту и сообщит о помиловании или вообще так развернет ситуацию, что никакой вины за Теобальдом и не значится?

Между тем наступила гулкая тишина, в которой граф Эрози помпезно зачитал длинный приговор и кивнул палачу, мол, приступай, дальше твоя работа. Под весом огромного тела, шагнувшего в сторону приговоренного, жалобно скрипнули наспех сколоченные доски.

— Стойте! — выкрикнула Джанин, решив, что ждать дальше уже опасно.

Все лица на площади сразу развернулись к ее окну.

— Я, верховная жрица Сольяди, Дар Богов, заявляю, что этот мужчина ни в чем не виновен!

По толпе прокатились смятение и гул перешептываний. Смотрел на нее и Тео. Его волосы намокли и липли к лицу, но он улыбался. Восхищенно и… как будто даже умиляясь. Как смотрят на ребенка, который возмущается, что день закончился, и требует, чтобы солнце вернулось на небо.

— Ваше верховносвященство, — первым пришел в себя Эрози. — Проведено тщательное дознание, и вина принца полностью доказана. Мне понятно ваше великодушие, но сейчас речь идет лишь о фактах…

— Я. Дар. Богов, — грозно прервала Джанин. — Через меня они оглашают свою волю. И сейчас я чувствую, что его высочество не совершал тех деяний, о которых вы говорите. А раз есть факты — вероятно, его подставили и оболгали. Может, стоит провести расследование тщательнее и поискать настоящего врага?

Перешептывания толпы усилились, люди потрясенно оборачивались друг на друга, переводили взгляд с канцлера на Джанин, потом на принца и с трудом понимали, что происходит. Ведь приказ был подписан самим королем!

Верховная жрица же — идеал чистоты и гарант процветания острова. И кому в этом случае верить?

— Разве боги не посылают вам пророчество лишь единожды? И насколько мне известно, оно еще не получено? — ядовито перекрикивая толпу, парировал Эрози.

— Пророчество — да. В смысле нет, не получено, — несколько сбилась Джанин, не привыкшая вести подобные споры. — Но речь идет не о нем. Божественная благодать со мной присутствует с рождения. Я отличаю ложь от правды. И сейчас знаю, что боги не желают этой казни!

— Может, тогда они вмешаются сами? — продолжил ехидничать канцлер. — Пошлют какое-то знамение? Я остановлю казнь, если в ближайшие минуты, скажем, в помост ударит молния.

— Никто не вправе диктовать богам, как им поступать! — отрезала Джанин, уже понимая, что бой проигран.

Она обратилась к Терраматису и всему божественному пантеону, умоляя услышать ее и оказать содействие. Послать эту проклятую молнию или любой другой знак, чтобы испугать, остановить Эрози, но ничего не происходило.

В итоге, решив, что образовавшийся паузы достаточно, чтобы успокоить народ, канцлер снова махнул палачу.

— Ваше высочество, — хриплым басом начал тот, — у вас есть последнее слово или желание?

Принц даже не повернулся в его сторону, а лишь крикнул Джанин:

— Ты прекрасна! Не переживай, еще увидимся!

А потом поднес руку к губам, отправляя воздушный поцелуй, вместе с которым с его пальцев слетело и поплыло в сторону заветного окна небольшое водяное сердце.

Толпа, не слишком избалованная подобными чудесами, ахнула. Но у Тео на это чудо, видимо, ушли последние силы. Его ноги подкосились, и он буквально рухнул перед плахой на колени. На секунду задержался, пытаясь восстановить равновесие, а потом сознательно и с достоинством положил голову в специальную выемку.

Топор взметнулся вверх, и Дар Богов словно со стороны услышала свой душераздирающий крик: «Нет!» — а потом хруст перерубаемых позвонков и глухой стук головы, скатившейся в корзину. Дальше лишь черная пелена.

Молнию, ударившую в эшафот спустя секунду, Джанин уже не увидела.

— Сейчас же приведи ее в чувство! — срывающийся на визг крик Саймона Третьего — первое, что услышала Дар Богов, возвращаясь в сознание.

На ее лбу лежало мокрое полотенце, в комнате едко пахло нюхательной солью, а Лизи рьяно обмахивала временную хозяйку какой-то тряпкой.

— Я стараюсь! Стараюсь! Может, целителя? — испуганно лепетала горничная, увеличивая скорость махов.

Джанин попыталась открыть глаза, но перед ними сразу же зарябило.

— Хватит, Лизи. Хватит! — с трудом проговорила она, останавливая руку девушки и садясь на постели.

— Ага, очухалась! — его величество как коршун подлетел к кровати.

Он был багровый от ярости.

— Ты лишила меня сына, тварь поганая! Я сгною тебя в темнице! Хотя нет, лучше отдам морякам, только вернувшимся из плавания! Сотру в порошок… Уничтожу! — он брызгал слюной, сжимая кулаки, стараясь придумать, какие бы еще ужасающие кары пообещать.

Джанин промолчала. О чем можно говорить с человеком, отдавшим приказ казнить собственного сына, лишь бы удовлетворить личные амбиции?

Сзади послышался сдержанный кашель.

— Ваше величество, это разрушит все планы. Дар Богов должна произнести пророчество и родить наследницу. А потом делайте с ней что хотите.

Кажется, голос принадлежал герцогу Эскапе. Как ни странно, это немного Саймона Третьего остудило.

— Завтра же выйдешь за первого, на кого я укажу, или будешь гнить в этой комнате без служанки, на хлебе и воде, пока не образумишься.

— И как вы собираетесь вырывать из меня пророчество? Клещами? — не сдержалась Джанин, в чьей груди начала разрастаться жгучая ненависть к этому… нечеловеку. Монстру! Тео! Он убил ее Тео!

— У моего палача есть много способов развязать язык, даже куда более сильным и упрямым!

— И как вы тогда узнаете, что я огласила волю богов, а не наврала с три короба? — усмехнулась Дар Богов.

— Верховная жрица не может солгать, тем более о пророчестве. Иначе Боги ее сразу же покарают! — чуть ли не потирая руки от ощущения собственного превосходства, выкрикнул его величество.

Джанин, услышав это, громко расхохоталась, чем вызвала недоумение у всех находящихся в комнате. Потом, взяв себя в руки и смотря Саймону Третьему прямо в глаза, четко проговорила:

— Вы думаете, после сегодняшнего я боюсь смерти? Да я ее жажду!

Король отшатнулся, словно на него плеснули кипяток. Повисла крошечная пауза, во время которой Джанин и король Сольяди сверлили друг друга взглядами. В итоге его величество уступил первым.

— Следи, чтобы ни один волос не упал с ее головы! Собственной шкурой отвечаешь! — бросил он Лизи и стремительно вышел из комнаты вместе с сопровождающими.

Джанин снова откинулась на постель.

— Я очень устала, Лизи, и хочу спать. Задуй все светильники, — а потом проговорила вслух, ни к кому не обращаясь: — Странно, что вместе с королем не заявился граф Эрози.

Горничная испуганно глянула на дверь, а потом едва слышно произнесла:

— Так канцлера и палача, когда вы упали в обморок, убило ударом молнии.

Молнии! В сердце Дара Богов вспыхнула надежда.

Значит, она была услышана! Жаль, что это не произошло минутами раньше.

С другой стороны, помыслы всевышних смертным неведомы. Но не значит ли это, что ей будет дарован еще шанс? Шанс, на который они так с Тео надеялись?

Окутанная надеждой, Джанин задремала. А проснулась от крика Лизи, которая безуспешно дергала запертую дверь и стучала в нее ногами.

Через узкие окна, расположенные на двух стенах комнаты, хлестала вода. Это могло быть только одно — цунами снова пришло. Пророчество не было произнесено, но стихии все равно, знают о ней люди или не знают.

Дар Богов попробовала расслабиться и не сопротивляться, тем более что вода очень быстро заполнила комнату целиком, а у девушки были свежи воспоминания, как это, когда тонешь. Однако тело инстинктивно цеплялось за жизнь, и, захлебываясь, Джанин не чувствовала ничего, кроме кромешного ужаса и паники.

Сначала не было ничего, кроме чувства удушья. Потом раздирающий горло кашель. Дар Богов рефлекторно села, чтобы постараться вдохнуть, и через пару секунд у нее это получилось.

Она… находилась в своей комнате в загородной резиденции Белконти и судорожно хватала ртом воздух. Солнце мягко освещало спальню первыми лучами, а на стуле около кровати висело то самое перламутровое платье.

У нее получилось! Получилось!!! О боги, спасибо! Ведь в этом мире живы Тео и мьера Арете. Еще не было торжественной службы, и можно придумать, как все исправить!

Джанин вскочила и, на ходу накидывая халат, выбежала из комнаты. Она чуть не сшибла появившуюся на пороге Мади, и, не обращая внимания на удивленные взгляды охраны, ринулась к комнатам мьеры Арете.

Наставница сидела у зеркала, расчесывая длинные седые волосы.

— Мьера Арете, как я вас люблю! Вы мне словно вторая мать! — выпалила Джанин, крепко обнимая пожилую женщину.

Понимать, что она жива и рядом и, значит, где-то там жив и Тео, было величайшим счастьем. Ради него Дар Богов согласилась бы тонуть снова и снова, лишь бы наконец все исправить. И тут ее осенила неожиданная мысль: а что если дар верховных жриц не только в разовом пророчестве?

Быть может, каждая из них проживала свою жизнь не единожды, чтобы найти тот самый, лучший вариант, который потом и вписывался в историю?! Ведь с момента появления у Сольяди божественного Дара не было произнесено ни одного плохого предсказания!

К сожалению, подтвердить или опровергнуть этот факт могла лишь другая верховная жрица, а ни матери, ни бабушки, увы, давно не было в живых.

— Ну вы что? Полно, полно, — засмущалась мьера Арете, обнимая воспитанницу в ответ. — Кошмар, что ли, приснился?

— Еще какой! До сих пор мурашки по коже!

— Это просто проявляется страх перед важным событием. Но я уверена, вы отлично справитесь! А я буду сидеть на почетном месте в первом ряду и любоваться своей девочкой!

Ох… Точно! Сегодня же день ее рождения, значит, впереди торжественные мероприятия и служба в храме. И только потом, поздним вечером, придет Тео. Как же дождаться этого момента?!

С другой стороны, если у них все получится, именно эта попытка останется в памяти жителей острова, а значит, все необходимо провести, как и в прошлые разы, безупречно.

Джанин не боялась, что она забудет порядок проведения службы или сфальшивит в пении, все-таки навыки, получаемые годами, парой недель непривычной жизни не перечеркнешь. Но… не отвергнет ли ее вода?

Дару Богов казалось, что она очень далеко ушла от тех идеалов доброты и душевной чистоты, которые в ней взращивали годами.

Думая о графе Эрози, она осознавала, что не может себя заставить все ему простить. Жгучую неприязнь вызывали даже название его должности и имя. Что же касается Саймона Третьего…

Дар Богов честно очень старалась его как-то понять, чтобы перестать ненавидеть.

Ненавидеть…

А ведь ей всего лишь месяц назад было совершенно незнакомо это чувство! Все-таки король, которого ей предстояло увидеть на церемонии, еще никакого зла, во всяком случае по отношению к ней и сыну, не совершал. Но она была уверена, что его величество может и непременно совершит, если ситуация начнет развиваться не так, как он хочет.

Это был все тот же человек, просто теперь о нем Джанин знала намного больше, чем две жизни назад.

Однако ни в храмовом бассейне, ни на службе ничего выходящего из ряда вон не произошло. Все вокруг по-прежнему верили в чистоту и невинность Джанин, и ей ничего не оставалось, как продолжить их изображать, хотя той наивной девушки, чей образ она являла, больше не существовало.

***

Услышав чудесный голос Джанин, Тео в мгновение ока преодолел стену. Как же он хотел увидеть ее, прикоснуться, вдохнуть тонкий аромат ее тела! Ее, а не Дара Богов! Хотя, конечно, осознавал, что эти вещи неотделимы.

Джанин стояла совсем рядом, но он даже толком не успел ее рассмотреть, как девушка ринулась к нему, крепко обняла и расплакалась.

— О боги, Тео! Я так боялась тебя не увидеть! Так ждала! Еле вынесла всю эту службу!

Принц несколько растерялся от такого непривычного напора и непонятных слез, но стал гладить девушку по волосам в неловкой попытке успокоить.

— Джанин, что-то случилось? Почему ты плачешь? Перенервничала в храме?

Дар Богов еще раз всхлипнула и отстранилась, вытирая слезы и одновременно улыбаясь.

— Нет, ты живой! А значит, все будет хорошо. Обязательно. Непременно!

— Конечно будет! — усмехнулся Тео, списав эмоциональный срыв на перенесенное перенапряжение.

Он притянул девушку за талию обратно к себе и стал покрывать поцелуями ее теплые и соленые от слез щеки. Потом губы принца как-то неожиданно сами нашли губы Джанин, и… он пропал. Растворился в безумном водовороте восторга и нежности.

Это было лучшее ощущение, которое ему доводилось испытывать в жизни. Даже ярче и сильнее тех моментов, когда удавалось подчинить и укротить необузданную морскую стихию. Похоже, Тео впервые в жизни оказался настолько близок к эйфории. Или это она и была.

Сложно подобрать название ни с чем не сравнимому чувству.

Неожиданно Джанин, тяжело дыша, отстранилась.

— Погоди, Тео! Погоди!

Что-то не так? Он слишком поспешил? Сделал что-то непозволительное? Принц замер, боясь, что неуемным порывом сейчас все испортил. Джанин же такая чуткая, такая трепетная… А он обрушился на нее, не сдержав столь долго подавляемые эмоции, как шторм в двенадцать баллов.

— Ты мне доверяешь?

Это был очень странный вопрос, но принц ответил:

— Конечно. В иные минуты больше, чем себе.

— Я тебе сейчас что-то расскажу, только умоляю, не перебивай меня и дослушай до конца. Даже если все тебе покажется очень странным. Скорее всего, и покажется…

— Рассказывай, — перебил Тео, которого такая вводная речь уже сильно насторожила. Лучше знать правду, какой бы она ни была, чем строить абстрактные догадки.

— У верховных жриц есть дополнительный дар, о котором никто не знает. Если пророчество плохое и люди не могут ему противостоять, боги дают еще один шанс или два… Я не знаю точно сколько…

Тео пока совершенно не мог взять в толк, о чем Джанин говорит, но предпочел не задавать вопросов и не перебивать, раз ей надо выговориться. Однако девушка, видимо, прочла что-то на его лице, потому что затараторила значительно быстрее:

— Все это уже происходило со всеми нами дважды, сейчас третий. В первый раз король отправил тебя в Гвартию, и я не успела объявить на службе твое имя. Его величество стал настаивать, чтобы я вышла замуж за графа Эрози, и грозился тебя казнить за измену, если я не послушаюсь. Пророчество было страшным. Остров накрыло цунами, и никто не спасся. Второй раз я не согласилась выходить за канцлера…

— И первый раз не стоило, — процедил сквозь зубы Тео.

Он еще не мог поверить в услышанное, но даже в рамках вымысла вариант брака Джанин и этого старого борова вызывал в нем волну агрессии. Кровь начала шуметь в ушах, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Отец мастерски манипулирует людьми. У него ужасный характер, но как можно было поверить в то, что он расправится с наследником?! — кажется, его голос, несмотря на все усилия сдержать раздражение, таки зазвенел.

Глаза Джанин расширились, и она импульсивно придвинулась к принцу и взяла его за предплечье.

— Я понимаю, как это звучит, Тео! Только король это сделал! Он убил мьеру Арете, а потом казнил тебя, когда ты не согласился жениться на гвартийской принцессе! Но цунами снова пришло, и Сольяди накрыло водой. В той, второй жизни я рассказала тебе все это, и ты…

Джанин запнулась, а Тео, который очень старался успокоиться и проанализировать ситуацию, исходя из всего, что он знает о науке и магии, уточнил:

— Я что? Договаривай, Джанин, пожалуйста.

— Ты попросил, чтобы я рассказала тебе сразу, и у нас тогда будет возможность вместе решить, как поступить. И в качестве доказательства велел передать тебе будущему то, что ни одна душа, кроме тебя самого, не знает. В день, когда мы познакомились, шесть лет назад, ты плакал.

Кровь отлила от лица Тео.

Случай, о котором упомянула Джанин, был моментом его величайшего позора, и он не хотел о нем вспоминать. Никогда! Но про те злые слезы действительно никто, кроме него, знать не мог. А раз Джанин в курсе, то единственное объяснение этому как раз самое нереальное: все, что она рассказала, правда.

— Я тебе верю, — выдохнул принц после короткой паузы. — Честно. Это сложно, но я знаю тебя, то, что ты не научена лгать, ну и про последнее тоже никак не узнала бы, если бы я сам не поделился. Извини, сейчас в голове из-за таких открытий дикая буря. Сколько у нас есть времени, чтобы продумать план?

— Лишь то, что сейчас. Оба раза отец потом отправлял тебя в Гвартию. Думаю, если откажешься, он тебя просто арестует. Поэтому я подумала… — Джанин выдохнула и продолжила уже «официально»: — Я, верховная жрица, Дар Богов, готова назвать своего избранника. Принц Теобальд, вы согласны взять меня в жены?

Под конец фразы ее хорошо поставленный голос дрогнул.

О боги, она еще сомневается?! Это вызвало невольную улыбку у Тео.

— Конечно! Почту за честь и великое счастье. Только вот мы не в храме и без свидетелей. Считаешь, такие слова будут иметь силу?

— Думаю, нет. Но если мы их сразу скрепим браком, то против магических отметок уже никто ничего возразить не сможет.

Тео немного растерялся.

— Даже если мы прямо сейчас поскачем в столицу и мать-настоятельница нас примет среди ночи, не факт, что она согласится провести, на ее взгляд, столь скоропалительный обряд. Тем более втайне от его величества и без положенного традицией оглашения.

Джанин улыбнулась. Радостно и чуть загадочно, как умела только она. У Тео ухнуло сердце и понеслось галопом. Он был заведомо согласен на любую, пусть и самую сумасбродную идею, лишь бы этот свет на любимом лице не гас.

— Я тоже жрица, Тео. И хотя обычно не провожу службы, знаю все ритуалы от и до. В том числе бракосочетание. Формально нет ничего, что мне препятствовало бы провести собственную свадьбу. Тем более у нас есть озерцо, которое, с твоих же слов, к нам… очень расположено.

— Понял. Руководи!

У Тео не было никаких сомнений насчет своего выбора. Он давно ждал этого дня, и то, что все происходит не совсем так, как у нормальных людей, его мало беспокоило. Он встал справа от невесты, как предписывала традиция. Забавно, потому что если следовать логике ее зарождения, то принцу надлежало стоять слева, ведь он левша и именно этой рукой держит меч.

Принц отогнал странные мысли и постарался вслушиваться в слова обряда, которые произносила или пропевала Джанин. Однако, любуясь ее нежной кожей, маленьким, чуть вздернутым носиком и наслаждаясь чарующим голосом, он с трудом вникал во все обещания, приносимые богам.

Принц и так в общих чертах знал, что он берет на себя ответственность перед ними за жену и их будущую дочь, а также за ее воспитание как следующего Дара Богов. И с радостью был готов выполнить все это. Но когда они встали на колени перед озером и опустили в воду сцепленные руки… Тео испугался.

Не своего решения или ответственности, а того, что брачные татуировки могут не появиться. Вдруг все-таки Джанин ошибается и нельзя проводить церемонию самой себе? Вдруг вода их не примет? И что тогда? Отказаться от девушки принц не согласился бы ни при каких условиях.

К счастью, томительные минуты неизвестности длились не так долго, и, когда Тео и Джанин поднялись, на запястьях молодоженов уже проступили тайные символы, свидетельствующие, что отныне и до конца дней их жизни принадлежат друг другу.

— Ты можешь меня отсюда куда-нибудь увезти, чтобы… консумировать брак?

Звучит-то как паршиво! Если бы Тео не был уверен в чувствах невесты, то сейчас бы, вероятно, расстроился. Он собирался любить Джанин, ласкать, дарить радость, скрепить чувства, а не вот это вот… формально-бесчувственное. Однако спросили его не об этом.

— В конном часе отсюда есть небольшая королевская резиденция. Там красиво и комфортно…

— Кто-нибудь из слуг или охраны может поспешить доложить королю. Мы не должны так рисковать, Тео. Есть ли поблизости… ну, скажем, деревенский постоялый двор?

Этот вариант совсем не понравился принцу. Вероятно, там их не узнают, но крошечные комнаты с перегородками, через которые слышно даже шуршание мыши… да и сами мыши вообще никак не вязались с первой брачной ночью.

— Здесь, если скакать часа два, есть охотничья сторожка в лесу. Там нас точно никто не потревожит. Но условия крайне скромные. А я бы хотел для тебя всего самого лучшего.

Джанин прижалась к его груди так, что у него чуть не выскочило сердце, и, приподняв голову, постаралась заглянуть принцу в глаза.

— У меня уже есть все самое лучшее — это ты. Поехали в избушку.

Джанин оставила в беседке заранее приготовленное письмо для мьеры Арете. Когда ее пойдут искать, обязательно на него наткнутся, и удастся избежать паники. Наставница будет, конечно, очень сердита, но Дар Богов ей потом все объяснит.

Ночь стояла лунная, и силуэт скачущего коня с двумя седоками наверняка хорошо просматривался на фоне неба, только, к счастью, никому не было до этого дела. Джанин сидела сзади, обхватив принца руками за талию и прижимаясь к нему всем телом.

Ей не было страшно или холодно, а за грудиной разливалось невероятное тепло от осознания, что Тео жив и рядом, и теперь, что бы ни случилось, они навсегда вместе. Кажется, вот прямо так, на скаку, блаженно улыбаясь, она задремала.

Во всяком случае, когда конь остановился в глубине леса, ей показалось, что с момента их бегства прошло совсем немного времени.

— А тебя не хватятся на корабле? — запоздало уточнила Джанин, когда Тео снимал ее со скакуна.

— Уже хватились. Мой старший помощник, граф Дешаль Сальваторе, прислал ветер. Теперь он извещен, что все в порядке. Без подробностей, разумеется.

Джанин не стала рассказывать, что знает друга его высочества. Она не собиралась скрывать ничего из двух первых вариантов жизни, если принц попросит рассказать. Однако сейчас только их время: ее и Тео. Неожиданно жених подхватил Дар Богов на руки и занес в небольшой домик, раскрыв дверь ногой.

— В старину существовала традиция заносить невесту через порог на руках, — пояснил принц, ставя девушку на ноги.

Внутри было темно, хоть глаз выколи, но светлый квадрат под окном позволял разглядеть стол и лампу на нем.

Принц, ловко орудуя кресалом, высек искру и зажег свечу. Защищенная стеклянным куполом, она давала света ничуть не меньше, зато теперь огонь мог не бояться сквозняков.

Изнутри домик казался еще теснее: одна крошечная комната, а в ней печка, деревянная лежанка и стол. Зато на удивление здесь было не менее чисто, чем в ее келье при храме. Видимо, помещение регулярно использовали и поддерживали в нем порядок.

— Ты уверен, что сюда никто не придет? — уточнила Джанин, ругая сама себя за этот вопрос. Как будто у них были другие варианты!

— Сейчас ночь, так что до утра никто не появится. Да и засов внутри есть на всякий случай. Если хочешь, можем-таки поехать на постоялый двор, но сомневаюсь, что там условия лучше.

— Нет-нет! Все в порядке! — поспешила Дар Богов заверить принца, который явно чувствовал себя смущенным оттого, что им придется провести ночь в подобном месте.

Тео кивнул, подошел к лежанке и расстелил на ней свой огромный плащ.

— Здесь совсем рядом небольшое озеро, ты запрись и подожди меня, я ополоснусь. А то столько времени на коне…

— Я с тобой, — подскочила едва успевшая присесть Джанин.

Она схватила принца за руку, словно опасалась оставаться в сторожке. На самом деле Дар Богов боялась лишь одного. Что Тео уйдет и что-то с ним случится. И она опять его потеряет.

— Хорошо, — улыбнулся принц и, погасив лампу, потянул девушку за собой.

Ночь стояла теплая и ароматная. В воздухе насыщенно пахло можжевельником и сосной. Стрекотали цикады, а где-то в отдалении едва слышно ухала сова.

— Здесь встречаются дикие звери? — поинтересовалась Джанин шепотом.

Разрывать атмосферу сказочной таинственности громким голосом казалось сродни святотатству.

— Конечно, это же лес, — усмехнулся Тео. — Только я, как видишь, вооружен.

И он похлопал по рукояти меча. Беседа не клеилась. Оба знали, зачем они сюда приехали, но Джанин смущалась об этом говорить, а Тео, видимо, и вообще считал, как и большинство мужчин, что разговоры в такие моменты ни к чему.

На удачу за следующим же поворотом тропинки открылся вид на озеро. Оно было раз в тридцать больше того, что в резиденции Белконти, хотя по сравнению с морем — да, «небольшое».

Тео подошел к берегу и, быстро раздевшись, остался в одном белье. Джанин уже видела юношу с оголенным торсом в тот раз в пещере, но все равно застыла, любуясь его крепкой фигурой и рельефом мышц.

— Посидишь на берегу? — уточнил Тео, обернувшись и вроде не замечая ее пристального внимания.

Дар Богов смутилась и принялась быстро расшнуровывать платье.

— Нет, мне тоже стоит ополоснуться, — пролепетала она, счастливая, что пунцовые щеки совершенно не видны в таком полумраке.

Джанин сняла с себя все до нижнего платья, разулась и сперва смело шагнула к воде, но у самой кромки остановилась.

— Ты купался в нем раньше?

— Да. Вода несколько прохладная, потому что в глубине бьют ключи, зато здесь чисто и никакой опасной живности тоже не водится. Пошли?

И муж протянул Джанин руку, словно они стояли на паркете в танцевальной зале.

Муж! Подумать только! У нее теперь есть муж! Любимый и желанный.

Дар Богов вложила в большую ладонь свою маленькую кисть и шагнула следом. По контрасту с воздухом вода и правда казалась холодной. По коже побежали мурашки. Джанин, не желая этого показывать, упрямо зашла по шею.

Платье облепляло ее тело и сковывало движения, но Дар Богов все равно покрутилась на месте, чтобы немного согреться.

Тео отпустил ее руку, отплыл на несколько метров, нырнул, потом его голова снова показалась над зеркальной гладью озера, и он отряхнул воду с волос, забавно, как огромный пес. Джанин засмеялась, а принц тем временем подплыл к ней и сделал рядом круг.

— Что стоишь? Поплыли! А то и простыть без движения недолго.

— Я не умею, — пискнула Дар Богов, не зная, куда прятать глаза от того горячего взгляда, которым ее наградил муж.

А ведь снаружи у нее только голова, пока ничего и не видно. Но как выходить в таком виде на берег?

Казалось, думать о подобных вещах глупо, ведь они теперь женаты. И по сути, пусть не в этой жизни, однако у них уже была близость. Только вопреки доводам разума Джанин все равно ужасно смущалась. Смущалась и одновременно с этим, вспомнив те прикосновения Тео, как-то неожиданно резко согрелась. К тому же принц подплыл почти вплотную, так что в свете луны стали видны капли на его точеных скулах.

— Не умеешь? — искренне удивился он. — Не беда! Я тебя научу. Только в другой раз, — голос принца понизился до интимного шепота: — Я тебя люблю Джанин. И обещаю сделать все, чтобы ты жила счастливо.

Дар Богов не успела ничего ответить, как Тео ее прижал к себе и поцеловал. Грудь Джанин, еще ранее отреагировавшая на холодную воду, сейчас уткнулась в торс мужа. Он был теплым и твердым, и от осознания, что кожу девушки от него отделяет только тонкая мокрая ткань, во всем теле появилось странное, но уже немного знакомое томление.

Тео нежно гладил спину Джанин, ласкал ее губы своими и, когда почувствовал, что она пытается отвечать, добавил к ним и язык. Дар Богов тихо ахнула, непроизвольно потершись всем телом о супруга, и ощутила его полную готовность. Мысли снова провалились в ту ночь в пещере. В животе призывно стянуло.

— Не волнуйся, я буду очень осторожен, — прошептал супруг, перемещаясь с поцелуями к ее уху, а потом покрывая ими шею и ключицы.

Джанин, открываясь для поцелуев, потерлась о мужа снова. Теперь уже вполне сознательно. Вода и темнота одновременно и помогали, нейтрализуя неловкость, и мешали: Дар Богов понятия не имела, получится ли у них закрепить брак вот так, посреди озера, и как это… чисто физически выполнить. В этот момент Тео словно прочитал ее мысли.

— Думаю, для первого раза нам лучше вернуться в сторожку, — и он, подхватив Джанин на руки и не прекращая ее осыпать поцелуями, пошел к берегу.

Дар Богов обвила шею мужа руками и, осмелев, сама поцеловала его в щеку. Хотела в губы, но куда уж дотянулась.

— Ой-ей, — усмехнулся Тео, не останавливаясь. — Еще один такой поцелуй — и ни до какого домика мы не дойдем. А здесь на берегу все-таки не совсем безопасно.

Ах, да? Это вот так работает? Смелости у Дара Богов не убавилось, хотя она решила не делать лишних движений до того, как они окажутся взаперти. Потому что вот не в их положении искушать судьбу!

Одеваться молодожены не стали, Тео лишь пристегнул оружейный пояс и, свернув все вещи в рулон, доверил их Джанин. Сам же снова взял ее на руки и быстрым шагом выдвинулся назад, к их временному пристанищу.

***

Тео, конечно, много раз представлял себе, как они с Джанин будут заниматься любовью. Но ни в одной, ни в одной из этих фантазий ему не виделась мрачная лачуга в горах!

Дар Богов была достойна всего самого лучшего, а придется вот так. Принц аккуратно поставил девушку на ноги и запер засов.

Джанин растерянно застыла со свертком в руках именно там, где Тео ее и поставил. Принц забрал одежду и, небрежно бросив ее на стол, прижал Дар Богов к себе, не став зажигать лампу. Скоро глаза привыкнут, чтобы примерно ориентироваться в пространстве, а большего пока и не надо.

В темноте Джанин, скорее всего, будет меньше стесняться. Принц снова начал целовать жену, но в противовес тому, что происходило в озере, он чувствовал в ее теле какую-то скованность. Вероятно, виной были мокрые тряпки, которые прилипли и холодили кожу.

Тео прикоснулся к спине девушки. Она оказалась ледяной, и принц даже удивился, как Джанин до сих пор зубами не клацает.

— Ты что же молчишь, что замерзла?! — ласково пожурил ее Тео. — Я же могу разжечь камин!

— Не надо. На улице жарко. Это… нервное, — пролепетала Джанин, все же начавшим дрожать голосом.

— Это мокрое, — пошутил принц, чтобы как-то разрядить обстановку.

Неужели то, что должно произойти, ее так пугает? На озере ему этого не казалось…

— Я сниму с тебя эти тряпки? Здесь темно, все равно ничего не увижу. Мы можем просто полежать обнявшись, чтобы ты согрелась. А… все остальное в другой раз, когда будешь готова?

— Нет! — почти испуганно вскрикнула Дар Богов и сама кинулась стягивать с себя мокрые вещи. — Я в порядке! Или… буду в порядке.

Неожиданно в голове Тео мелькнуло какое-то неприятное осознание. Джанин сказала, что в первой жизни вынуждена была выйти замуж за канцлера. И пророчество было страшным.

Кровь прилила к его лицу, все тело разом напряглось, как перед боем. Спокойно! Хорошо, что здесь темень и Дар Богов не видит его реакцию, а то бы затряслась еще больше.

Этот подонок ее изнасиловал! Другого варианта Тео не видел. Да, тело сейчас у Джанин новое, но мозг-то все помнит!

Принц длинно выдохнул, чтобы вернуть себе контроль над собственными эмоциями, и снова приблизился к Джанин. Прижал ее, обняв со спины, как она и стояла. Аккуратно проложил дорожку поцелуев по плечу, прошептал в ухо:

— Все будет, как ты захочешь. В любой момент скажешь «нет», и я остановлюсь.

Джанин нервозно сглотнула, но кивнула. И вроде бы даже немного расслабилась. Тео подхватил девушку на руки и, отнеся на лежанку, положил на плащ. Быстро стянул с себя белье и лег рядом.

Его кожа была значительно горячее, так что в первые минуты он просто пытался прижать Дар Богов к себе, чтобы хоть как-то ее отогреть. Целовал ей лицо и волосы, шептал нежности.

О боги! Она же такая тонкая и хрупкая, словно фарфор! И такая чуткая, и ранимая… Что же за тварью надо быть… Принц усилием воли отогнал от себя эти мысли: они здесь только вдвоем. Он и Джанин любят друг друга, и слишком много чести графу Эрози, если они станут думать о нем. С канцлером же он потом разберется.

Кожа Джанин начала теплеть, и девушка потянулась к губам Тео. Он опередил ее, поцеловал, медленно захватывая сперва одну губу, потом вторую, растягивая удовольствие от бурлящих внутри ощущений. Сердце ухало, и сдержать руки на нейтральных участках прекрасного тела жены становилось все сложнее.

Тео осторожно сдвинул ладонь чуть ниже, накрывая упругую округлость груди. Джанин тихо ахнула, но остановиться не попросила. Воодушевленный этим он настолько осмелел, что принялся гладить жену везде, куда доставали руки, если не прекращать поцелуев.

Джанин реагировала благосклонно, даже попыталась ласкать его в ответ. Пока только торс и плечи, но и это было замечательно! Тео стал спускаться с поцелуями ниже. Сперва к ключицам, потом, очень осторожно, словно ведя корабль через рифы, к груди… Принц чувствовал, как тело Джанин начинает подрагивать совсем не от холода. Слышал, как она порывисто и часто дышит, а значит, все идет правильно.

У самого уже все ломило так, что хоть вой, однако Тео запретил себе и думать об этом. Сегодняшняя ночь — для Джанин. Он потом наверстает за все годы томления, но сегодня все должно быть так, чтобы стереть в ее голове те проклятые события. Так, чтобы не разрушить между ними доверия. Чтобы она вновь и вновь мечтала оказываться в его объятьях.

На счастье, Джанин не пыталась скрывать чувств, или, наоборот, как-то подыгрывать, она была искренней, как и в повседневной жизни, и это невероятно подкупало!

Принц целовал и целовал, а девушка начала постанывать и извиваться, словно изнемогая от нетерпения, и не стала сопротивляться, когда Тео, захлебываясь в собственных ощущениях, провел, едва касаясь рукой по внутренней стороне ее бедра. Джанин издала звук, похожий на скулеж, и… куснула принца за плечо. Что-то в подсознании Тео щелкнуло, что именно сейчас тот, подходящий момент.

Он вошел сразу и резко, чтобы не растягивать боль. Джанин громко зашипела и попыталась отползти, хотя принц в ту же секунду замер. Все мышцы дрожали от напряжения, но, выждав некоторое время, чтобы девушка привыкла, он решил, что для первого раза и для подтверждения брака этого вполне достаточно.

У них еще будет время, чтобы дарить друг другу удовольствие, сейчас же надо дать любимой передышку. Однако Джанин неожиданно обхватила его руками за талию, не позволяя отстраниться. Тео инстинктивно качнулся вперед и поймал ее губы. Казалось, что по венам растекается густая лава.

Принц целовал жену с таким упоением, что уже не осознавал ничего вокруг, кроме того, что она ему охотно отвечает. Его тело словно двигалось само: сперва медленно, потом все быстрее, а тело Джанин отвечало в унисон. И в одно из мгновений девушка прогнулась, словно стремясь вжаться в Тео каждой клеткой, замерла, а потом вскрикнула и обмякла.

Восторженное осознание, что они сделали почти невозможное, вытолкнуло за грань и Тео. С трудом приходя в сознание, принц с радостью отметил, что рефлекторно удержался на руках. Он аккуратно лег сбоку и, уже не опасаясь сделать что-то не так, прижал к себе жену.

— Люблю тебя! Бесконечно люблю, — прошептал принц, целуя ее волосы.

— Я тебе тоже, — пискнула Джанин, пряча свое лицо у него на плече.

Она что? Снова его стесняется?! Принц не стал сдерживать улыбку. Это было забавно! И… запредельно прекрасно. Еще ни разу в жизни Тео не был так безусловно и безгранично счастлив.

Принц высвободил одну руку и, подтянув край плаща, укрыл их.

— Спи, моя красавица. Завтра у нас важный день.

Ответа он уже не получил: Джанин, уткнувшись ему в грудь, сладко сопела.

Джанин снова видела, как из глубин моря начинает расти волна. Только в этот раз все было не как прежде. Цунами так и не добралось до острова. Сольяди остался процветать. На полях по-прежнему продолжала колоситься пшеница, апельсиновые сады — сводить с ума своим запахом, а рыбацкие шхуны — безбоязненно выходить в море. Как и сотни лет до этого, люди жили на острове, работали, посещали храмы, благодарили богов и знать не знали, какая страшная участь их миновала. Это был пугающий сон, в котором, однако, все закончилось хорошо.

Дар Богов с наслаждением потянулась и открыла глаза. Его высочество, уже полностью одетый, сидел рядом.

— Прости, давно рассвело, но я опасался тебя будить. Разве можно ждать хорошего пророчества от невыспавшейся женщины? — пошутил он, вставая и подавая ей высохшую одежду, а затем деликатно отворачиваясь.

Свет, проникающий в лачугу через небольшое окошко, заливал всю комнату. И предстать сейчас нагой перед Тео Джанин было бы крайне неловко. О боги! Какой чуткий и понимающий муж ей достался! Настоящее сокровище!

Дар Богов соскользнула с лежанки и, быстро надевая вещи, заговорила, так как знала, что мужа, хотя он ее не торопит и вида не показывает, очень тревожит, какое именно предсказание она получила.

— Цунами будет, зато в этот раз все поправимо. Просто нам всем придется немного постараться.

— Вот и отлично, — выдохнул принц. — Мне этого знания вполне достаточно. Подробности, как и положено, огласишь при всех в тронном зале. Отец, конечно, будет в бешенстве от нашего самоуправства, но ему ничего не останется, как смириться.

Джанин кое-как расправила юбки и кинулась переплетать волосы. Как не странно, ей было сейчас безразлично, что о ней подумают по возвращении в резиденцию, но не хотелось, чтобы Тео видел ее такой непрезентабельной.

— Уже можно поворачиваться?

— Сейчас, еще минутку, — попросила Дар Богов, заканчивая плести косу. — Вот теперь да.

Тео обернулся и придирчиво осмотрел жену, даже с некоторым удивлением.

— Что, очень скверно выгляжу?! — перепугалась Джанин.

— Ну как тебе сказать, — наморщил принц лоб, — вот все ищу изменения в тебе и найти не могу. Такая же красавица, как и всегда.

— Тео! — облегченно выдохнула Дар Богов. — Ты же своими шутками меня до нервного приступа доведешь!

Принц засмеялся и недолго думая подхватил жену на руки, крепко поцеловал, а потом вынес во двор, подсадил на коня и сам сел впереди.

— Готова к судьбоносному выходу?

— Нет. Но сделать это надо сегодня. Только давай сперва вернемся в резиденцию и приведем себя в порядок.

— Правильно, — кивнул Тео, пришпоривая скакуна. — Пусть во дворце все от зависти умрут, какая у меня жена.

Джанин, обнимая мужа, лишь фыркнула. Она считала собственную внешность миловидной, но вовсе не эталоном красоты. Однако ей было приятно, что в его глазах она хороша, почти как богиня любви Эрикса.

Утро стояло прекрасное: по небу медленно плыли редкие облака, свежий ветерок приятно ласкал кожу. Глаза наслаждались видами вдоль дороги. Сперва Дар Богов с удовольствием разглядывала, как солнечные лучи играют на гроздьях винограда, потом путь пролегал через оливковую рощу и выходил в поля, которые, в свою очередь, тянулись почти до самого поместья Белконти.

Внутри девушки плескалась незамутненная радость от обретенного счастья с любимым и от того, что им, похоже, удалось перебороть судьбу. Теперь, когда ей известен способ спасти всю эту красоту, у них непременно получится!

Охрана у ворот, узнав всадника на приближающемся коне, а потом и его спутницу, от удивления крайне забавно округлила глаза. А затем, заметив на запястьях его высочества и хозяйки брачные метки, еще и пооткрывала рты. Джанин с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться от произведенного эффекта.

Мьера Арете, встретившая их сразу в холле, настроения воспитанницы не разделяла. Она, естественно, тоже обратила внимание на татуировки, ведь на Даре Богов было легкое платье с рукавом чуть ниже локтя, а у рубашки Тео — закатаны манжеты. Наставница церемонно поприветствовала наследника престола и замолчала, видимо, желая получить от Джанин объяснений.

Дару Богов сразу стало не по себе, что она вот так бросила почти в неведении близкого ей человека, но она успокоила себя тем, что иначе просто рискованно, а мьере Арете она позже наедине все объяснит.

— Приготовьте мне ванну в моих покоях, а его высочеству… в отцовских. И откройте шкафы, чтобы его высочество мог выбрать себе что-то для смены одежды.

Дар Богов увидела, как брови у экономки поползли вверх. В комнаты родителей, кроме нее самой и убирающейся прислуги, никого не пускали. Но это же Тео!

— Уверена, отец не был бы против, — торопливо добавила Джанин, выразительно глянув на потрясенную женщину.

И она в этом даже не сомневалась. Граф Белконти гордился воспитанником и любил как сына, которого у него не могло быть. Он наверняка бы обрадовался, узнай, что его дочь и Тео поженились.

Когда слуги пошли проводить принца, Джанин в сопровождении мьеры Арете и Мади направилась к своей комнате. Наставница, однако, едва зыркнула на горничную, как той и след простыл.

— Вы считаете, ваш странный поступок оправдан? — сухо начала пожилая женщина, как только они остались наедине.

— Ох, дорогая мьера Арете! Я обещаю, все-превсе вам расскажу, но позже. Просто поверьте, что это был вынужденный шаг и правильный. Я и Тео не из-за собственных капризов нарушили традиции. Сейчас же мне надо собраться и настроиться. Мы едем во дворец объявить пророчество.

— И о браке. Я же так понимаю, его величество тоже не в курсе поступка сына? — добрая по своей природе женщина не спешила менять гнев на милость.

— Нет. Однако боги приняли наш союз, — и Джанин покрутила в воздухе рукой, чтобы мьера Арете могла лучше рассмотреть брачные «браслеты». — Значит, и у короля не останется вариантов.

Наставница сокрушенно покачала головой, а ее лицо выражало сильное сомнение.

— Ой, не уверена, дорогая. Не следует, конечно, о таком говорить, но с Саймоном Третьим надо держаться крайне осторожно. Ходили слухи…

— …что он убил первую жену и моих родителей, — продолжила Джанин, раздевшись и медленно погружаясь в горячую ванну. — Я знаю. Только я Дар Богов и практически неприкосновенна, а Тео его сын и наследник. Все будет хорошо, — успокоила она пожилую женщину. Зачем ей доставлять лишние волнения? — И я попросила бы вас не ехать на объявление пророчества. Остаться сегодня дома. Нам он ничего не сделает, но может в гневе отыграться на ком-то из близких.

Мьера Арете шокировано распахнула глаза.

— Вы мне предлагаете оставить вас одну в такой ответственный момент?!

— Я с Тео. Он меня защитит. Если хотите, я вам самой первой прямо сейчас расскажу, что ждет остров.

— Будто я туда ради любопытства ехать собиралась! — всплеснула руками наставница.

А потом, как в детстве, не дожидаясь горничной, взяла мочалку и принялась тереть Джанин плечи и спину.

— И знаете, вы как-то за сутки резко повзрослели…

— О да! — усмехнулась Дар Богов, млея от расслабляющей воды и заботы. — Я же теперь замужняя мьера!

Если бы наставница знала, сколь долгими и страшными были эти «сутки»!

***

Когда карета уже подъезжала к столице, сердце Джанин начало бешено колотиться. Она не знала, как все пройдет, но легко точно не будет. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Дар Богов принялась разглядывать задремавшего супруга.

Отцовская одежда села на него как влитая — оба были высокие и широкоплечие, так что и не скажешь, что с чужого плеча. Идеально выбрит, длинные ресницы чуть подрагивают, пряди непослушных волнистых волос так и стремятся упасть на глаза. Джанин не сдержала порыв и, едва касаясь пальцами, аккуратно их поправила.

Тео поймал ее ладонь и, притянув к губам, поцеловал.

— Извини, я не хотела тебя будить, — смутилась Дар Богов.

— Я сам проснулся. Тем более до дворца уже рукой подать. Не волнуйся, я весь гнев отца, если его не удастся избежать, приму на себя.

— Тео! Да разве ж я за себя боюсь! — возмутилась Джанин. — Будь с ним… осторожнее.

— Не желаешь остаться богатой вдовой? — подмигнул принц.

Нет, ну и шалопаем же он иногда бывает! Хотя шутка все же разрядила обстановку и вызвала у Дара Богов улыбку.

— И думать о таком не смей! Иначе я буду очень усердно молиться и даже в мире ином не дам тебе покоя!

Экипаж остановился, и улыбка сразу пропала с лица его высочества. Он весь подобрался, словно огромный кот перед прыжком, и, открывая дверцу, скомандовал:

— Что бы ни случилось, что бы я ни говорил, доверься мне. Я сумею успокоить отца. Не в первый раз.

Джанин кивнула, хотя ее и раздирали на этот счет сильные сомнения. Впрочем, выхода нет: что бы ни произошло, пророчество необходимо объявить.

Она думала, что они направятся в кабинет: время было подходящее, чтобы застать его величество за бумажной работой. Однако Тео почему-то свернул совершенно не туда. Джанин не сдержала вопросительный взгляд, и, поскольку пока они оставались одни, принц пояснил:

— Видела, когда мы вышли из кареты, на террасу второго этажа приземлился Силенцио, отцовский посланник?

Признаться Дару Богов в тот момент было не до того, чтобы вертеть головой по сторонам, но она кивнула, чтобы муж продолжал.

— Птица никого не подпускает близко, кроме отца, а он всегда спешит за письмами. Значит, сможем его там перехватить одного. Будет лучше, если король узнает новости первым, и мы вместе сделаем вид, что все именно так и планировалось. Не стоит подрывать у подданных доверие к власти.

Джанин это понимала. В конце концов, она как верховная жрица и Дар Богов тоже очень хотела решить вопрос миром. Только от нее в данном случае вряд ли что-то зависело. Однако, когда они вышли на балкон, то застали на нем Силенцио в гордом одиночестве.

Огромная птица, неловко переступая лапами, прогуливалась вдоль перил и, заметив людей, с подозрением наклонила голову. Джанин, правда, показалось, что Силенцио окинул Тео вполне миролюбивым взглядом, но приближаться они все равно не стали.

— Либо отец встречал его здесь и уже ушел в кабинет писать ответ, либо задержался там по каким-то делам. В любом случае караулить здесь было бы странно. Пойдем внутрь, — вздохнул принц, придерживая для жены дверь.

Внутри оказалось довольно оживленно. Джанин редко бывала во дворце, в основном в праздники, и поэтому была удивлена, обнаружив, что и в обычные дни здесь так многолюдно.

Подданные раскланивались и… тут же, шокированно округляя глаза, начинали шептаться за их спинами. Брачная татуировка в виде браслета на запястье Джанин сильно бросалась в глаза, подчеркиваемая укороченным рукавом кипенного платья. К этому Дар Богов была готова, но как отреагирует его величество…

Саймон Третий как раз вместе с охраной и небольшой свитой появился в конце коридора. Вероятно, все-таки отправился за письмом.

— Держись чуть сзади, — почти не открывая рта, прошептал Тео, и Джанин благоразумно отступила.

Принц вообще считал, что лучше бы они переговорили с отцом строго вдвоем. К сожалению, судьба такой возможности не предоставила. Король с сыном остановились, не доходя несколько шагов друг до друга, и Тео, почтительно поклонившись, проговорил:

— Ваше величество, я выполнил ваше пожелание.

Тео делал ставку на то, что король не станет прилюдно признаваться в самоволии сына, и таким образом давал отцу возможность сохранить лицо.

Саймон Третий пока не заметил брачных татуировок, но явно обратил внимание на общее удивленное состояние подданных вокруг, да и неожиданное присутствие Дара Богов во дворце его смутило. Так что король подался чуть вперед, грозно прошипев:

— Живо ко мне в кабинет!

И, развернувшись на каблуках, стремительно зашагал назад.

Тео с Джанин ничего не оставалось, как отправиться за ним, а придворные, ожидая горячую сплетню, хлынули следом. Впрочем, только войдя в кабинет, король сразу рявкнул:

— Все остальные вон!

Свита вместе с охраной ринулась обратно, в довольно широком дверном проеме образовалась давка. Принц, видимо, боковым зрением найдя Джанин, аккуратно подтолкнул ее еще дальше себе за спину. Его величество, похоже, воспринял этот жест, как прогоняющий, потому что гаркнул вторично:

— Дар Богов остается здесь!

Наконец дверь кабинета захлопнулась, и в комнате повисла гнетущая тишина. Саймон Третий медленными шагами подошел к сыну почти вплотную и прорычал:

— Объяснись!

Тео спокойно, хорошо поставленным голосом, вероятно, чтобы подслушивающие в коридоре смогли разобрать фразу, произнес, поддергивая рукав камзола:

— Я женился на Даре Богов, отец, как вы и хотели.

Саймон, понимая, какую игру затеял сын и что правила в ней диктует явно не он, пошел от плохо сдерживаемой ярости багровыми пятнами. Потом резко схватил Тео за кисть и попытался стереть татуировку, словно решив, что его хотят одурачить. Брачная метка, естественно, не исчезала.

— Кто осмелился, провести обряд?

Джанин решила, что и ей пора подать голос.

— Я.

Король чуть сместился вбок, чтобы ему стало лучше видно верховную жрицу, и впился взглядом в ее запястье. Увиденное его не обрадовало. Он отступил на пару шагов, развернулся и, схватившись за голову, пошел к противоположной стене, тихо причитая:

— Нет, нет! Невозможно! Это разрушит все планы! Все планы, на которые ушло столько времени и сил. Хотя если Чарли…

Дар Богов даже подумала, уж не помешался ли его величество от такой новости. Король же остановился на середине, опять развернулся к сыну и, стремительно для его возраста подбежав, дал Тео хлесткую пощечину.

— Как ты посмел?! — рявкнул он снова в полный голос.

Джанин от неожиданности ахнула, принц же остался стоять недвижим, как и прежде. Лишь прошептал:

— Уже ничего не изменить, отец. Не устраивайте сцен. В коридоре нас отлично слышно.

— Не изменить? Не изменить?! — продолжал разогреваться король, становясь полностью бордовым. — Свежезаключенный брак можно расторгнуть! Я посажу вас под арест. Порознь! Вызову мать-настоятельницу…

— Поздно, — по-прежнему тихо и твердо отрезал Тео. — Брак закреплен, расторгнуть его не под силу ни одному человеку. Дар Богов готова произнести предсказание.

— Ты должен был жениться на принцессе Айле, чтобы облегчить захват Гвартии, — бросил Саймон Третий, делая руками какой-то магический пасс в сторону сына.

Джанин испуганно выскочила из-за его спины, но ни в лице, ни в теле принца ничего не изменилось. Складывалось впечатление, что магия короля на него вообще не действовала.

Его величество повторил движение, и снова ничего не произошло. В глазах Саймона Третьего появилось потрясение, а затем даже некоторая растерянность. А потом он резко выдернул из ножен меч и ринулся к сыну.

Тео выхватил в ответ свой. Завязался поединок, в котором принц только оборонялся, потому что явно был ловчее и сильнее немолодого и давно не тренировавшегося отца. И у Джанин снова мелькнули мысли о помешательстве, как она неожиданно почувствовала, словно вокруг исчез воздух. Она испуганно потянула ртом, но это не дало облегчения.

Король не тронулся умом.

Он отлично успел все просчитать — пока Тео отвлечен боем, он не увидит, что Джанин задыхается. А овдовев, принц сможет жениться, на ком прикажет король. У острова, правда, не останется Дара Богов, но Саймон Третий был готов этим поступиться.

Мысли пронеслись в голове мгновенно, а перед глазами уже полетели черные мушки… И в этот момент Тео кинул на нее взгляд и, кажется, все понял.

— Отпусти, — гаркнул он, делая резкий выпад.

Однако король лишь расхохотался, а через секунду воздух начал поступать. Джанин, приходя в себя, вдруг сообразила, что лязг металла о металл не слышен, в комнате же снова установилась гробовая тишина.

Начинающим проясняться взглядом Дар Богов увидела, как мужчины неподвижно стоят в нескольких шагах друг напротив друга. Тео гневно дышал, глаза его пылали, а ноздри нервно раздувались, но меч был опущен. А король замер, ошеломленно глядя на свою окровавленную ладонь.

Дар Богов не понимала, что происходит. Его величество точно не был ранен, только из его ушей, глаз, носа и рта тонкими струйками сочилась кровь. Складывалось впечатление, что в его теле разом разорвало все сосуды.

Сосуды! О боги, Тео! Саймон Третий пошатнулся и рухнул на спину с глухим грохотом. Джанин с ужасом перевела взгляд на мужа. Тео тоже смотрел на нее. Виновато.

— Прости, у меня не было выбора. Он бы тебя убил, — успел прошептать принц прежде, чем дверь открылась и в кабинет вбежали граф Сальваторе с охраной.

Увидев обнаженное оружие и тело короля на полу, все словно окаменели. Дешаль, находящийся ближе всех к принцу, как только очнулся, резко выхватил меч.

Джанин успела заметить горечь во взгляде Тео, который в ответ не стал поднимать оружие на друга. А вот ее сердце сжалось от обжигающей боли.

Граф же… внезапно упал перед принцем на одно колено, склонил голову и, держа на двух руках меч, протянул его Тео.

— Примите мою клятву верности, ваше величество, — громко и горячо проговорил Дешаль.

Солнечные блики совсем некстати играли на блестящем металле клинка. Принц вышел из оцепенения, слегка тряхнул головой и еще не успел ничего ответить, как охрана, один за другим, начала опускаться на колени, повторяя жест и слова графа Сальваторе.

У Джанин камень упал с души. Неизвестно, что будет дальше, но то, что у ее мужа есть сторонники, уже хорошо!

— Я принимаю ваши клятвы, — выговорил Тео, хотя Дару Богов было заметно, что эти слова дались ему нелегко.

Дешаль поднялся первым и объявил охране:

— Его величество Саймон Третий скончался от апоплексического удара. Принесите простыню и вызовите лекаря констатировать смерть. Будут ли еще какие-то распоряжения, ваше величество?

Граф Сальваторе обернулся к другу.

— Да, — глухо проговорил Тео. — Соберите придворных, Чарли и мою мачеху в тронном зале. Я намерен провести оммаж [1] прямо сейчас. Потом будет оглашено новое пророчество.

Дешаль кивнул начальнику охраны, но сам и несколько воинов остались в кабинете ждать лекаря.

А что если он не подтвердит естественную смерть?

Дар Богов не желала новых жертв, хотя в первую очередь думала о Тео. Да, это было эгоистично и, наверное, недостойно верховной жрицы, но именно в этот момент Джанин поняла, что муж ей дороже, чем целый остров.

Ее тут же охватило чувство стыда, только бороться с собственными ощущениями она не стала. В конце концов, если все пройдет удачно, через девять месяцев она родит новую Дар Богов, и больше у нее не будет священной обязанности любить и желать добра всем равно.

Лекарь явился быстро. Бегло глянул на напряженных мужчин, потом на нее, лишь затем склонился над телом и приподнял край простыни. На осмотр у него ушло не больше минуты, после чего мужчина распрямился и вынес вердикт:

— Апоплексический удар, ваше величество. Выражаю вам глубокие соболезнования. Разрешите забрать тело в жреческую и подготовить к похоронам?

Тео кивнул, а Джанин с облегчением выдохнула. Теперь, когда есть официальное заключение, все будет проще.

Наверное, и лекарь, даже если был предан Саймону Третьему, справедливо рассудил, что старого короля к жизни не вернешь, а война Сольяди ни к чему. Тем более что Теобальд не какой-то самозванец или захватчик, а законный наследник.

Наконец, когда тело вынесли, а прислуга быстро смыла кровь на полу, немного расслабился и Тео. Он убрал оружие, отослал за двери оставшуюся охрану и, положив руку Дешалю на плечо, с чувством произнес:

— Спасибо. Ты мне всегда был лучшим другом, чем я того заслуживал.

— Брось эти самобичевания, — усмехнулся граф. — Рано или поздно что-то такое произошло бы. Ты его или он тебя. Я так двумя руками за первый вариант. Прости, если цинично, зато честно.

— Это я тоже очень ценю, — серьезно ответил Тео. — Сейчас же надо поторопиться с присягами и огласить пророчество. Чует мое сердце, оно нам не очень понравится, — и он коротко взглянул на Джанин.

— Тогда идемте в зал? За матушкой-настоятельницей уже послали. Вообще обычно коронацию доверяют провести верховной жрице, но поскольку она твоя жена… Я счел, что это будет выглядеть не совсем законно. Ваше верховносвященство, вы же не против?

— Конечно, нет, — проговорила Джанин, словно пробуя свой голос.

После удушающего заклинания в горле еще першило. Тео подошел к ней и тревожно заглянул в глаза.

— Ты в порядке? Сможешь огласить пророчество?

— Я к этому готовилась всю жизнь, — несколько вымученно улыбнулась Дар Богов. — Неужели ты думаешь, охриплость мне способна помешать?

[1] Оммаж — в Средние века церемония присяги, принесения клятвы верности вассалом своему сеньору/королю

Тео вошел в тронный зал по красной дорожке и медленно, степенно, с гордо поднятой головой, как и подобает монарху, прошествовал к трону. На сердце было крайне паршиво, но ни одна живая душа этого не должна заметить.

Король — это скала, защита, опора, всевидящее око и гарант соблюдения законов и справедливости. Собственно, Тео и рассчитывал когда-нибудь, когда придет время, таким стать. Когда-нибудь… однако судьба распорядилась по-своему.

Когда Саймон Третий попробовал применить к нему магию и она не подействовала, Тео испытал огромное облегчение и... толику злорадства: не зря он перенес тот страшный ритуал. Но ему и в голову не могло прийти, что отец решит выместить зло на Даре Богов!

Даже подумать об этом со стороны любого верующего было кощунственным. Однако его величество всегда несколько странно, на взгляд Тео, расставлял приоритеты. А ведь принц все желал решить миром, выставить отца в лучшем виде, хотя и не вопреки собственным взглядам и целям!

Получилось же, что обстоятельства не оставили Тео выбора. Он применил страшное заклятие, требующее огромной силы и официально запрещенное. Белконти не имел права рассказывать о нем, но все-таки рассказал. Наставник знал характер Тео и был уверен, что тот никогда, кроме совершенно крайней ситуации, не перейдет черту. И вот она настала. Счет шел на секунды, и жизнь Джанин принц предпочел жизни отца.

Чувствовал ли он вину? О да! Отцеубийца! Это слово вызывало крайне негативные эмоции и даже отвращение. Раскаяние? Нет! Если бы ситуация повторилась, Тео не раздумывая поступил бы так снова.

Так что сейчас пора отодвинуть от себя прошлое и всерьез подумать о будущем. Если предсказание не сильно изменилось, то на кону существование всего острова. И если Сольяди погибнет — теперь он будет в ответе.

Тео остановился перед отцовским троном, занять который пока не имел права. Сбоку от него стояла мать-настоятельница, держа на бархатной подушке золотую корону.

«Надо произнести речь покороче, — промелькнула в голове странная мысль. — Ведь символ власти тяжел, а жрица немолода».

— Граждане Сольяди! Я вынужден объявить печальную новость. Его величество король Саймон Третий скоропостижно скончался.

Принц сделал небольшую паузу. Голос его еще гулял эхом по огромному залу, но никто из стоящих людей не выказал шока или удивления. Слухи во дворце распространяются почти мгновенно. Естественно, присутствующие о случившемся уже знали.

— Я, Теобальд Первый, как старший сын и наследник, принимая на себя бремя короны, обязуюсь поддерживать нашу веру, править справедливо и милосердно, следить за соблюдением законов и порядка, а в случае угрозы извне служить острову щитом и мечом.

Принц обвел взглядом зал и только тогда заметил брата, стоящего в первом ряду, но куда дальше, чем ему полагалось по статусу.

Чарли был… растерян? Удручен? Может, просто скорбел по отцу?

Тео не успел разобрать, брат слишком быстро отвел глаза. Мачеха же и подавно отсутствовала. Наверняка потом скажется больной, хотя принца это не волновало. В абсолютном безмолвии его высочество развернулся и, сделав несколько шагов к матери-настоятельнице, преклонил колени.

Пожилая жрица торжественно прочитала короткую благодарственную молитву всем богам и величественно водрузила на его голову корону. Только после этого Тео поднялся и сел на трон. Зал взорвался аплодисментами и криками «Да здравствует король!».

Первым к престолу для принесения присяги, вопреки логике и традициям, опять же подошел не брат, а граф Эрози. Да, он действующий канцлер, но не член королевской семьи!

Это Тео сильно вывело из равновесия. В висках застучало от прилива крови. Может, не последнюю роль здесь сыграл тот факт, что молодой король, зная «прошлые жизни» графа, его люто ненавидел. Однако сорваться сейчас — это погубить все: их с Джанин будущее, остров. И тогда все, через что они прошли, напрасно.

А ведь граф Белконти в него верил!

Тео усилием мысли постарался расслабить пальцы, побелевшие на подлокотниках. Представить улыбку Джанин, ночное озеро, ветер в лицо от стремительной скачки…

Потом, словно через силу, открыл рот и объявил, что вассальная клятва принята, ведь обвинить в чем-либо канцлера сейчас за те грехи было невозможно.

Вторым таки подошел Чарли. Его глаза бегали, и казалось, он чувствует себя сильно не в своей тарелке. Считает, что предает отца? Если бы брат вообще не явился на церемонию, Тео не стал бы его обвинять или устраивать драму. Дал бы ему время все взвесить. Но раз заявился, то промолчать или отойти в сторону уже нельзя. Повисла неприятная пауза, после чего Чарли, словно под принуждением, протараторил слова присяги и быстро уступил место следующему.

Тео расслабился. Теперь лишь оставалось высидеть многочасовую церемонию, а вот потом предстоит действительно важное: оглашение пророчества.

Насколько его величество знал историю родного королевства, еще никогда эти два настолько важных события не происходили в один день.

***

Джанин в окружении других жриц главного храма ждала своей очереди в коридоре. Она очень волновалась за то, что сейчас происходит в тронном зале, хотя помочь мужу никак не могла. Лишь тревожно прислушивалась, не началось ли за закрытыми дверьми какой-нибудь заварушки? Да, кроме присягнувшей охраны и графа Сальваторе, все подданные заранее сдали оружие. Но что с того, когда многие из них маги?

Время шло, и все по-прежнему было тихо. Чтобы хоть как-то скинуть напряжение, Дар Богов начала прогуливаться по коридору. Пророчество, которое ей предстояло огласить, было обнадеживающим и куда лучше прежних. Но и оно требовало от жителей острова слаженной совместной работы и огромных усилий.

Боги обещали Сольяди небывалую благодать на следующий период, если люди сумеют объединиться и договориться. Смерть короля, конечно, сильно подрывала эти условия…

Ее отец, граф Белконти, стремился взрастить идеального монарха, оставалось уповать, что у него это получилось. Ну и на личную харизму Тео.

Наконец дверь распахнулась, и из нее с довольной улыбкой вышла мать-настоятельница. Она еще ничего не сказала, но у Джанин сразу стало на душе легко-прелегко! Дар Богов помнила, что жрица главного храма всегда поддерживала ее и Тео, а значит, все прошло действительно хорошо. Ну а теперь ее черед.

Джанин выдохнула, расправила плечи, чуть приподняла подбородок и, дождавшись, когда мать-настоятельница и девушки-жрицы займут места за ее спиной, шагнула вперед. Сердце выпрыгивало из груди. Вокруг ковровой дорожки толпились придворные, смотрящие на нее с благоговением и одновременно опаской. Никто не знал, какое знамение Дар Богов несет и чем это обернется лично для них.

Джанин остановилась строго по центру зала, глядя прямо перед собой, на занявшего трон мужа. Теобальд был само величие. Корона сидела на его голове как влитая. Впрочем, чему удивляться? Для такой судьбы ее муж и рожден.

Молодой король, пользуясь тем, что все в зале не сводили взгляда с Дара Богов, ободряюще ей улыбнулся. «Ничего не бойся! Я с тобой», — говорили его глаза. Джанин собралась с духом и, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно громче и четче, заговорила:

— Через несколько дней море вздыбится и к Сольяди придет волна небывалой высоты. Она сметет все на своем пути и навеки поглотит остров. Через сто лет о нем не останется даже памяти. Но! Боги дают нам возможность заслужить спасение. Все маги острова должны на рассвете третьего дня выйти на кораблях в море в направлении Иллизии. Как только волна начнет формироваться, а меня не посвятили в то, когда именно это произойдет, нужно будет общими стараниями ее попытаться разделить и отклонить. Тогда две волны, набирая силу и мощь, обойдут остров с севера и юга и спустя некоторое время успокоятся в морской глади. Сольяди останется невредимым. Если мы выдержим данное испытание, боги даруют острову годы спокойствия и благоденствия.

В отличие от придворных, Тео не выглядел потрясенным. Он знал, что шанс — это уже очень много, и к такому варианту был готов.

— Значит, так, — четко проговорил он, вставая с трона. — Высочайший совет жду у себя в кабинете через час. Мать-настоятельница, будьте добры передать во все храмы острова как можно быстрее и текст пророчества, и известие о том, что всем магам старше двадцати лет срочно предписано явиться в столицу. Если мы не справимся с задачей, остров погибнет. Чем больше магов сможет выступить против стихии, тем больше шансов у Сольяди. Если кто-то из магов решит уклониться и это обнаружится после нашего возвращения, он будет предан суду как дезертир, с наказанием по закону военного времени, вплоть до повешения.

В зале послышался ропот. Джанин понимала этих людей и не ожидала от мужа подобной жесткости, но, с другой стороны, понимала и его. Вероятно, это их последняя попытка.

Его величество отдал еще несколько коротких и четких распоряжений по срочной доставке провизии в порт, ведь было неясно, сколько придется дрейфовать в море, ожидая волну, и про сбор судов и военных, и гражданских в ближайших бухтах.

Джанин вспомнила, как наблюдала с горы великолепное зрелище с разместившимся в порту и около огромным флотом и содрогнулась от мыслей, что с ним было потом. Однако сейчас такого произойти не должно. Боги же сами дали четкие указания, на каких условиях люди смогут спасти свою землю… Но так ли можно им верить? Джанин вздрогнула от внезапно нахлынувшей паники и постаралась сосредоточиться на словах мужа.

— …и последняя новость на сегодня. Я и графиня Джанин Белконти заключили брак, так что поприветствуйте вашу королеву.

Снова раздались шум и овации, а Дар Богов наконец смогла подойти и встать рядом с мужем. Скорее бы уже этот день закончился!

***

В ночь после оглашения пророчества Тео вернулся в свою комнату, чувствуя себя выжатым как лимон. Его покои не были предусмотрены для использования в качестве супружеской спальни, а поселить Джанин в отдельные апартаменты молодой король отказался категорически. Да, вероятно, это эгоистично, но кто знает, может, у них всей жизни осталось два дня?

Кровать у него в комнате стояла вполне широкая, и в принципе он готов ее предоставить Джанин целиком, а сам лечь по-походному на узком диванчике. Это молодой король и предложил жене, когда они, уже утомившиеся от ласк, просто лежали, обнявшись, и болтали ни о чем.

— Зачем? — искренне удивилась Дар Богов. — Если уж мы разместились на лежанке в той лачуге, то и здесь отлично вместе поспим.

— Вообще по этикету королеве положены отдельные апартаменты. Ты сможешь там обставить все по своему вкусу, — несколько смущенно пояснил Тео, нежно беря узкую ладонь жены и переплетая с ней пальцы.

И тут Джанин его снова удивила.

— А если я не хочу, ты… позволишь мне остаться и разделить с тобой эти комнаты?

Этикет, будь он неладен! Да и места во дворце, конечно, хоть игры с мячом проводи. С другой стороны, идея показалась Тео безумно соблазнительной. И раз их обоих она устраивает, то почему бы и нет? Ведь он король, кто ему запретит?

— И тебя не пугает, что о нас пойдут сплетни, как о чудаковатых? — хохотнул он, подтягивая «замок» из рук к губам и целуя Джанин кисть.

О боги! Какое же счастье просто так лежать и разговаривать с ней! Не скрывать своих чувств, не прятаться…

— Да мне все равно! — засмеялась новоявленная королева. — Лишь бы с пророчеством все получилось, а потом пусть болтают о чем угодно. Ты же меня в обиду не дашь?

— Вот в этом даже не сомневайся!

— Кого ты планируешь оставить вместо себя, пока мы будем в море?

— Мы?!

Сказать, что Тео опешил, это ничего не сказать.

— Джанин, в море и в штиль-то бывает опасно, а флот Сольяди собирается развернуть цунами! Я не могу тебя подвергнуть такому риску! Да ты и плавать не умеешь! — попытался он образумить жену.

— Ну и что? — Дар Богов села на постели, подтянув на себя покрывало, видимо, чтобы не отвлекать мужа своей наготой, и с вызовом поймала его взгляд.

Впрочем, в комнате все равно горели свечи, и он, несмотря на ткань, отчетливо видел все волнующие изгибы жены.

— После всего, через что я прошла, не собираюсь остаться здесь и метаться в неведении! Если нам суждено погибнуть, то я хочу быть с тобой до последнего мгновения. Если же нет, то и риск не так уж велик!

— Не так велик?! А если тебя смоет волной за борт? Если корабль пойдет ко дну и срочно придется в бушующем море перебираться на соседнее судно? Если, в конце концов, ветром сломает снасти и тебя ими придавит?!

Джанин помолчала секунду, поджав губы, а потом выпалила со слезами на глазах:

— Как ты не понимаешь?! Для меня, чем ждать исхода здесь, лучше сразу умереть! Я не вынесу этого в третий раз!

Тео тоже сел и обнял окаменевшую жену. Прорвавшаяся в ней боль была столь сильна, что оставить ее на острове после всего пережитого действительно несправедливо. А еще… молодой король прямо физически ощутил, как это отдалит их друг от друга. Быть может, безвозвратно. Но взять жену с собой…

— Хорошо, — в итоге, после долгого молчания, решился Тео. — Но ты будешь слепо выполнять все мои приказы. Беспрекословно! Скажу сидеть запертой в каюте — сидишь. Скажу прыгать в воду, даже если тебе это покажется странным, — прыгаешь, ну и так далее.

Джанин сразу обмякла в его руках.

— Хорошо, обещаю! Спасибо!

Они еще посидели несколько минут обнявшись, а потом Тео проговорил:

— Давай попытаемся спать. Впереди тяжелые дни, а мне, как магу, потребуются все силы, которые организм в состоянии накопить. И холодная голова.

Джанин, видимо, вспомнив только что обещанное, тотчас легла, хотя и спросила снова:

— Так кого ты планируешь оставить регентом?

— Чарли. Ничего не говори, я сам от этой идеи не в восторге. Тем не менее он мой брат, а канцлеру я вообще не доверяю. У меня просто нет другого выбора.

— Но Чарли же тоже маг? — непонимающе уточнила Дар Богов.

— Так лишь считается. Отец не хотел предавать огласке тот факт, что младшего сына, увы, магией боги обделили. Чарли максимум способен передвинуть солонку по столу. В море он будет только мешаться.

Тео растянулся рядом с женой и, принявшись гладить ее по волосам, прошептал:

— Спи! Надеюсь, теперь тебе всегда будут сниться хорошие сны.

Джанин улыбнулась, закрыв глаза, и, как котенок, потерлась щекой о плечо супруга. И в этот момент ничего другого ему от жизни было не надо.

Тео прогуливался по палубе, осматривая свою армаду, пока совершенно спокойную морскую гладь и в который раз прокручивая в голове все нюансы. Он старался понять, все ли они предусмотрели, что могли.

Уже сутки, как корабли отошли от берега на достаточное расстояние, чтобы перехватить волну. Тео не стал полагаться только на пророчество и магию и дополнительно созвал ученый совет Сольяди. Благодаря ему и высчитали оптимальное место для «засады», а также примерные скорость волны и угол, на который предстояло ее отклонить после разделения.

Джанин тоже очень старалась, хотя сердце Тео и обливалось кровью каждый раз, когда она погружалась в себя, чтобы снова и снова пережить этот кошмар и вытащить из памяти какие-то подробности.

Дар Богов смогла вспомнить только две волны, которые точно видела. Вероятно, их было больше, ведь Ирбис скакал без остановки и Джанин не оглядывалась.

Память же молодого короля не сохранила ни-че-го! Он злился на это, но изменить не мог. А раз у них нет данных о точном количестве волн, то готовиться следует к худшему.

Самым неприятным был тот факт, что приходилось постоянно держаться начеку: волна в море не превысит и метра, зато нестись будет со скоростью самого сильного урагана, и если глаз ее различает, значит, уже поздно.

Приходилось полагаться лишь на сменяющихся каждый час, чтобы не потерять бдительности, дозорных. Дежурили маги всех трех стихий, чтобы «услышать» отголоски землетрясения, шум и энергию стремительно движущейся воды и успеть передать ветерками команду на все прикрепленные суда.

Тео выставил флот в две длинные линии в шахматном порядке, так, чтобы в случае начавшегося бедствия на одном судне оно не задевало другое. Впереди — более маневренные боевые корабли.

Маги, прикрепленные специальными тросами к бортам и имеющие каждый по ножу на экстренный случай, ели и спали прямо на палубе, чтобы за секунды приготовиться к бою. Грядущее испытание молодой король воспринимал именно так.

Им, быть может, впервые в истории, предстояло дать бой стихии.

— Ты уверен, что мы не зря поделили магов на три группы для первых волн? — шепотом, чтобы никто не слышал вопроса и проявляемой фамильярности, уточнил Дешаль. — Первая волна может быть очень сильной. Тогда до других просто не дойдет очередь.

Тео скрежетнул зубами.

Уверен ли он? Конечно, нет!

Однако принятое решение казалось ему логичным. Если станет заметно, что назначенная группа магов не справляется, они, естественно, помогут, только не раньше этого момента. Ведь самой мощной может оказаться вовсе не первая волна, а последующие. Но графу его величество ответил вопросом на вопрос:

— Тебе раньше пригодилось разворачивать цунами?

— Нет… — опешил Дешаль.

— Вот и мне нет. Значит, будем исходить из логики, интуиции и заранее составленного плана. Если сейчас что-то поменять, начнутся суета и разброд. А это может нас и вовсе потопить. Я же надеюсь, что, раз боги дали испытание, они все-таки рассчитывали на возможность его преодолеть.

— А если это изощренный способ наказания?

Тео улыбнулся и похлопал графа по плечу.

— Тогда мы уже трупы, мой друг, и волноваться вовсе не о чем.

Затем развернулся и пошел к каюте, которая располагалась в верхней части палубы и на время стала домом для королевы и нескольких женщин-целительниц, не пожелавших оставаться на берегу. Им запретили выходить оттуда, кроме как в уборную, и Тео хотел лишний раз убедиться, что жене и магессам ничего не нужно и они в относительной безопасности.

Ожидание было томительным. И чем дольше оно продлится, тем более измученными и эмоционально обессиленными станут люди. Однако выбора им никто не предоставил. И можно хоть сто раз задавать себе вопрос «За что?», сути бы это не изменило.

Тео деликатно постучал. Дверь каюты открыла мьера Арете, которая, несмотря на возраст, категорично заявила, что она маг земли и не останется в буквальном смысле ждать у моря погоды.

— Есть новости, ваше величество? — спросила она, посторонившись после церемонного поклона.

Молодой король вошел в каюту и оглядел расположившихся в ней женщин. Кто-то читал, кто-то вышивал, чтобы скоротать время. Лица их были напряжены, но страха в них Тео не увидел.

— Пока тихо. Думаю, как начнется, вы сразу это услышите. Я пришел уточнить, хватает ли вам провизии, воды? Может, что-то еще требуется?

Джанин поднялась и подошла к мужу.

— Спасибо, ваше величество, нам всего хватает, — и, встав так, чтобы ее лица не видели другие мьеры, одарила Тео такой улыбкой, что на долю секунды ему показалось — он и один сдержит цунами.

— Сир, вроде начинается! — внезапно раздался оклик с палубы.

Король опрометью кинулся наружу, не забыв бросить:

— Заприте дверь и не отпирайте без крайней необходимости или команды!

— Там дальше, в глубине, дно трещит и ломается. Сдвигаются пласты. Это далеко. Я чувствую, но никак не могу повлиять, — отрапортовал дежурящий на флагмане маг земли.

— Готовность! — гаркнул Тео так, что безо всякого усиления его услышал каждый человек на корабле.

Ветерки же понесли команду к другим судам. Король видел, как маги поднимаются и встают вдоль фальшбортов, разминая руки и всматриваясь в глубину.

Никто не знал, через сколько после землетрясения появится волна, но ждать оставалось недолго. Теперь точно все, или ничего. Сзади родной остров, там у большинства семьи. Тео не сомневался, что собравшиеся на кораблях маги сделают все возможное. Только бы этого было достаточно…

Молодой король наравне с другими занял свое место в цепочке. Рядом стоял Дешаль, и как маг воздуха, и как «посыльный» приказов. Небо по-прежнему было светло-голубым, вода искрилась под солнцем, но вдалеке катастрофа уже зародилась.

Основная работа, конечно, сперва достанется водникам. Цунами же не штормовые волны, которые беснуются только сверху. Цунами больше похоже на айсберги, о которых Тео читал. Основная часть его невидима под поверхностью. Магам надо вложиться силой так, чтобы перекрыть волне доступ с самого дна и до водной глади. Воздушникам же придется следить за тем, чтобы вновь созданными течениями не снесло с базовой линии корабли.

Тео был закреплен к третьей волне, но все равно закрыл глаза, расправил ладони навстречу опасности и прислушался к собственным ощущениям.

Где-то там, в зоне землетрясения, вода, вытесняемая сдвинутым пластом дна, уже начала набирать скорость. Задерживать ее в таком отдалении могли бы единицы, но когда она приблизится на приемлемое расстояние, то и наберет силы. Надо было поймать идеальный момент, чтобы встречный удар пришелся по «противнику» не раньше и не позже. И Тео доверил себя вести интуиции. Он ждал.

Волна ярилась и летела прямо на выстроившиеся на ее пути щепки-корабли. Секунда, еще десять, еще…

— Силу! — выкрикнул его величество.

Однако сам не выдержал и тоже надавил.

Вода словно налетела на стену и, стремясь ее обогнуть, раздалась в стороны. Тео почувствовал поддержку от бурлящих рядом течений других магов и сразу перестал вливать энергию, но руки не убрал, чтобы контролировать ситуацию. Много силы на это не тратилось, зато он четко понимал, что происходит.

Молодой король открыл глаза и окинул палубу. Маги из тех, кто был в первой группе, держались. По лицам многих бежали струйки пота, мышцы подрагивали от напряжения, но пока все справлялись. Тео рискнул отвлечься и взглянуть в подзорную трубу.

Живой волнорез, который они создали посреди моря, работал. Давление падало и вскоре совсем исчезло. Пара магов на палубе, выжатых до предела, хлопнулись в обморок сразу после того, как задача была выполнена. Остальные, обессиленно шатаясь, садились на пол и, привалившись к борту, доставали фляги и остервенело пили.

Однако общий настрой на палубе резко изменился. Люди стали улыбаться, шутить, поздравлять друг друга с первой победой. Они справились! Да, это мог быть еще не конец, но все очень хотели верить в обратное.

Мужчина, маг земли, принялся осматривать пострадавших. Женщин из каюты король не выпустил. Сначала надо убедиться, что флоту и острову больше ничего не угрожает.

— Собраться! — прикрикнул его величество. — Второй группе приготовиться. Из первой, кто в состоянии, держитесь на подхвате.

Он хорошо помнил слова ученых, что передышка может быть всего в минуту, а может, и в пару часов.

Подошел Дешаль, но вместо того, чтобы что-то сказать, просто встал рядом. Однако Тео тут же услышал шепчущий ему прямо в ухо ветер:

— Мы потеряли два корабля. Левый фланг не выдержал. Огибающая вода сняла один c курса и увлекла за собой. Командующий той частью не дал рядом стоящим судам пойти на помощь и разорвать линию.

Тяжелое решение, но верное. Волна может утащить корабль далеко, а при правильном маневрировании он удержится на плаву и потом, когда скорость течения упадет, вернется к острову. Разрыв же линии может аукнуться провалом всей операции. А на карту поставлено слишком много.

— Второй? — одними губами спросил Тео, глядя в море. Не полагаясь на дежурного, король невольно сам старался «прощупывать» воду.

— Развернуло, пробило борт и затопило. Большинство людей спаслись, перебравшись на ближайшее судно.

Паршиво.

Король понимал, что жертв не избежать, но узнавать о них все равно было больно. К тому же флот теперь лишился части магов, хоть и небольшой, однако никто не знал, какой уровень силы окажется критическим. Вероятно, стоит дать людям недолго отдохнуть. Хотя бы чуть-чуть восстановятся. Все лучше, чем стоять наизготовку, ожидая следующего удара, до которого может пройти и два часа…

Но отдать команду «отдых» Тео не успел.

— Идет! — выкрикнул дежурный.

— Готовность! Силу! — молодому королю пришлось отдать два приказа подряд. В этот раз волну заметили значительно позже.

На пути цунами снова выросла «стена», только давление на нее было куда выше, чем раньше. Тео чувствовал, как вода, шипя, пенясь и не успевая разбежаться в стороны, так и норовит вздыбиться, чтобы «перелиться» через преграду. Воздушники взяли ее на себя, гоня сильным ветром к краям линии, но ослабили внимание к парусам.

Некоторые корабли начало подтаскивать течениями ближе к «стене». Кто-то из людей потерял сознание прямо в процессе. Соседнее с флагманом судно развернуло бортом к волне. Маги не успели быстро перестроиться, и вода сильно продавила линию обороны, превращая ее из прямой в ломаную…

Капитанская каюта на «Смелом» была просторная и уютная. Сейчас в ней, конечно, стало тесновато, ведь пришлось разместить шесть коек. Но в целом Джанин вместе с наставницей и целительницами устроились вполне удобно. Особенно если сравнивать с мужчинами-магами, многие из которых были аристократами и оказались вынуждены спать прямо на досках, привязавшись к борту.

Впрочем, даже образчики с самым дурным характером молчали и терпели. То ли потому, что понимали: сейчас не до демонстрации статуса, то ли потому, что опасались попасть в немилость к новому королю, который, точно так же как и они, рядом переносил все тяготы корабельной жизни.

После того как его величество вышел и Джанин заперла дверь на массивный засов, в каюте повисло напряжение. Дар Богов с ужасом подумала, что чем дольше они находятся в таком состоянии, тем сложнее потом будет бороться со стихией. Эх, лучше бы проклятые волны уже пришли! И только эта мысль мелькнула, как снаружи раздалось:

— Готовность!

Женщины переглянулись, не сговариваясь опустились на колени и принялись молиться. Это сейчас было все, что они могли сделать. Джанин повторяла слова, ее губы шептали, но мыслями она все время находилась там, на палубе.

Вот Тео скомандовал: «Силу», корабль, который до этого стоял спокойно, словно на якоре, стало немного раскачивать, вой ветра, а потом… резко все прекратилось. Джанин, забыв, что просит у богов помощи, запнулась и вскочила.

Однако с той стороны двери послышались слова дружеской перебранки и смех. Дар Богов выдохнула и обернулась с улыбкой к другим женщинам.

— Похоже, мы справились!

— Ваше величество, давайте не будем радоваться преждевременно. Волн может быть и пять, и шесть, — сварливо проговорила мьера Арете.

Джанин ее понимала. Спугнуть удачу было бы сейчас самым неблагодарным делом. И она снова опустилась на колени и принялась молиться с еще большим рвением. Видимо, вовремя, так как снаружи раздался крик: «Идет!»

Неужели так быстро? Хватит ли магам столь короткой передышки?

Дар Богов постаралась сконцентрироваться на молитвах, но корабль раскачивало все сильнее. Завывал ветер, слышались какие-то удары… Да, она пообещала мужу не отпирать дверь без крайней необходимости, но как они, сидя здесь, узнают, что такая ситуация наступила?

Джанин открыла глаза и быстрым взглядом окинула истово молящихся женщин. А потом тихонько встала, скользнула к двери и, прежде чем кто-то успел сказать что-то против, отодвинула засов. Она лишь взглянет, как обстоят дела, и сразу назад. Но картина, представшая перед глазами юной королевы, была, мягко говоря, неутешительная.

Совсем недавно светлое небо потемнело и затянулось свинцовыми тучами. «Смелый», словно перетягиваемый канатами, дергался то вперед, то назад: противостоять течениям входило в задачу магов воздуха, но они вынужденно отвлекались на командные ветерки. Без этого было не обойтись, ведь с флагмана видно далеко не всю шеренгу кораблей, а требовалось понимать обстановку на всех участках линии.

Маги, старающиеся сдержать стихию, почти все уже были бледны, а некоторые и вообще лежали на палубе, не подавая признаков жизни. Свободных групп не осталось. Значит ли это, что третья волна пришла сразу за второй? Или на вторую потребовалось столько энергии? Взгляд Джанин выхватил мужа.

Тео как раз отдал какой-то приказ стоящему ближе всех магу воды, тот кивнул и расширил свой поток. Король же развернулся, перенаправляя силу, и Дар Богов невольно посмотрела в том направлении.

Корабль с правого борта развернуло боком к сдерживаемой волне: маги, судя по всему, потеряли над ней власть, и цунами, заметив брешь, устремилось в нее. Прошли секунды, но к тому моменту, когда удалось снова взять ситуацию под контроль, встречные потоки уже крутили сбитую с курса каравеллу, образуя под ней гигантскую воронку.

Началась паника.

Маги принялись прокидывать мостки водные и воздушные и перемещаться по ним на соседние корабли, увлекая за собой людей. Не у всех хватало способностей создать жесткие конструкции, многие из спасающихся срывались и падали в волны. При этом и флагман, и корабль с другой стороны от воронки прилагали все усилия, чтобы, не роняя «стену», отойти от места крушения как можно дальше. В противном случае их бы постигла та же участь.

Джанин со щемящим сердцем снова взглянула на мужа. На оголенных предплечьях короля проступили вены, словно он удерживал на весу непосильную ношу. Из носа обильно шла кровь, которую Тео полностью игнорировал. А она? Она же даже не целитель! И ничем, ничем в такой ситуации не в состоянии помочь!

И вдруг, поддаваясь внезапному велению души, она запела. Тот самый гимн, прославляющий богов, который исполнялся всего раз, в день ее вхождения в силу со ступеней храма. Это был странный, нелогичный порыв, ведь снующие ветра «рвали» и уносили голос, однако, кажется, один человек ее услышал.

А в следующую секунду Джанин поняла, что гимн звучит ровно и твердо, словно в штиль. Мало того, несколько десятков ветерков копировали его и разносили на другие корабли. Ее голос, чистый и сильный, звучал над стихией, напоминая людям, ради чего они здесь, даруя благодать или хотя бы создавая иллюзию этого.

Внезапно корабль сильно качнуло вбок и обдало водой. Джанин, не ожидающая такого, упала и сама не поняла, как оказалась за бортом. Молодая королева не успела даже вскрикнуть, как погрузилась в пучину полностью. Воздуха в легких было мало, но она изо всех сил пыталась выплыть, хотя это больше походило на трепыхание рыбы, пойманной в сети.

«Неужели опять», — последнее, что пронеслось в голове.

Придя в сознание и не имея сил вдохнуть, Дар Богов резко села на кровати. Ее спальня. Птицы щебечут за окном. Солнце. Белое церемониальное платье на спинке стула…

Кашля, как в прошлый раз, у Джанин не было, но и вдохнуть не получалось. И что-то все время словно давило на грудину. Она инстинктивно поднесла к ней руку, и тотчас Дар Богов вырвало. Текла вода. Соленая, морская, много. И опять темнота.

— Джанин! Джанин! Ну давай же! Давай! — звучал чей-то громкий, командный голос.

Такой знакомый, такой родной… Которому просто невозможно не подчиниться. Опять эта боль за грудиной!

Королева хотела распахнуть глаза, но снова почувствовала, как из нее льется вода. А потом спонтанный, неказистый вдох. Кашель. И воздух. Воздух, который начал проникать внутрь, наполняя легкие. Джанин его жадно втянула между приступами кашля, потом еще… И наконец подняла веки.

Над ней склонилось лицо. Зеленые, страшно перепуганные глаза. Мокрые, прилипшие волосы… Не понимая, где она и что происходит, Джанин посмотрела чуть в сторону: небо оставалось таким же серым, хотя «Смелый» больше не раскачивало, а вокруг толпились люди. «Галлюцинация», — с тоской осознала Дар Богов, в третий раз проваливаясь в небытие.

— …Мьера Арете, вы уверены, что с ней все в порядке?

— Абсолютно. Точно так же, как и тридцать таких вопросов назад. Я срастила все повреждения, инфекции в теле нет, я просто погрузила Джанин в целебный сон.

— Но она уже сутки не просыпается!

— И, может, еще столько же не проснется. Организм сам определяет, сколько ему требуется на восстановление. Этого нельзя угадать!

— Мы… не потеряем ребенка? — такой красивый мужской голос дрогнул.

— Нет. Если бы это было обычное дитя, то я бы утверждать не взялась. Однако Дар Богов до произнесения пророчества почти бессмертна.

— Идите спать, мьера Арете, я подежурю. И… я перед вами в неоплатном долгу.

Наставница хрипловато засмеялась.

— Пока вы ее делаете счастливой, ваше величество, считайте, мы квиты.

Послышались удаляющиеся шаги и скрип двери. Какой же приятный сон. Даже не хочется просыпаться. Это же опять все заново, и неизвестно, как обстоятельства сойдутся на этот раз.

— Джанин… Если ты меня слышишь, я тебя очень люблю. Прости меня, Джанин, — и крупная мужская рука взяла ее ладонь в свою.

Э-э-э… Прости? Это еще за что? Но Тео, а это точно был его голос, не продолжал. Ну что ж, рано или поздно сон должен закончиться. Дар Богов крепко зажмурилась и распахнула глаза навстречу новому дню.

В комнате стоял полумрак, а под потолком качалась создающая его закрытая свечная лампа. Пахло какими-то травами или снадобьями. Муж сидел рядом, держа за кисть, и в первую минуту Джанин подумала, что он спит. Но все же, напрягая севший голос, переспросила:

— За что?

Тео вскинул голову, и с его губ сорвался облегченный выдох.

— Слава богам, ты пришла в себя! Что-то болит? Позвать мьеру Арете или лекаря?

Дар Богов прислушалась к телу. Оно немного затекло от долгого сна, но никаких неприятных ощущений не было.

— Не надо, я в порядке. Что со мной произошло?

— Ты не помнишь? — удивился его величество, заботливо поправляя подушку, чтобы ей было удобнее на него смотреть не поднимая головы. — Тебя смыло за борт. Я, к счастью, сразу увидел и быстро вытащил.

Джанин стало стыдно.

— Прости, что я ослушалась и вышла из каюты. И… доставила тебе хлопот.

— Хлопот?! Ты мне чуть сердечный удар не доставила! Но вообще-то, если говорить честно, то, что ты сделала, сродни настоящему чуду.

— А что я сделала? — растерялась Джанин, которая все никак не могла определиться, снится ей все или нет.

— Твой голос… Считается, что пение Дара Богов несет благодать, только никогда я этого физически не ощущал. А в этот раз твое пение — оно словно открыло у магов второе дыхание. Наполнило резервы. Лишь благодаря этому мы и выстояли. Пришлось сдержать еще две волны, но они были гораздо слабее, чем вторая.

У Джанин от потрясения аж приоткрылся рот. Она это сделала?! Наверное, все-таки сон. А потом вспомнила, почему она вообще решила открыть глаза.

— А за что ты просил прощения?

Тео смутился.

— Я очень испугался, что ты погибнешь. И… перестарался, когда делал искусственное дыхание. Сломал тебе два ребра.

Джанин облегченно рассмеялась. О боги! Это не сон! Не сон!!! Такого она сама точно придумать бы не смогла! Сломать ребра, спасая жизнь, и об этом переживать! Вот в этом весь ее Тео.

— Что смешного я сказал? — нахмурился молодой король.

— Ничего. Я просто счастлива, что все обошлось. А о ребрах не думай. Я чувствую себя замечательно, только немного… сонной. Иди и ты поспи. Даже полумрак не скрывает твои ввалившиеся щеки и синяки под глазами.

— Ну уж нет. Засыпай, а я тут и сидя прикорну.

Джанин секунду подумала, а потом сдвинулась к стенке.

— Ложись тогда рядом, раз ты такой упертый.

Этому предложению его величество сопротивляться не стал.

***

Когда Тео проснулся, то не сразу сориентировался, какое время суток. Если верить часам, то вполне себе утро. Но за стеклами иллюминаторов по-прежнему стояла темень. Его величество аккуратно встал с постели, поправил на Джанин сползшее одеяло, едва касаясь, поцеловал ее в висок и, стараясь не шуметь, вышел наружу.

Было прохладно и пасмурно. Темно-серые волны, пенясь, бились о борт и ощутимо раскачивали судно. Ветер безжалостно натягивал паруса. Похоже, несмотря на все, что они вчера пережили, им следовало ждать еще и шторма. В обычном своем состоянии Тео бы и внимания на него не обратил, но сейчас, когда маги воды и воздуха практически пусты, это могло вызвать значительные трудности.

Сам молодой король сладко выспался, но магии в себе совершенно не ощущал. Кажется, ни разу в жизни он не опустошал организм настолько, и это пугало.

Собственно, вопрос «А не потеряю ли я силу навсегда?» мучил сейчас здесь каждого второго. Впрочем, мьера Арете и другие целители заверяли, что такого в принципе быть не может. Организм магически истощен, и ему просто нужен значительный отдых. Тео так и отвечал всем уверенным голосом, себя же при этом успокаивал тем, что, если и перестанет быть магом, это нормальная цена за то, чтобы Сольяди и люди на нем продолжили существовать.

На самом деле выплачено уже было намного больше. В борьбе со стихией королевский флот потерял шестнадцать кораблей. Количество погибших еще окончательно не подсчитали — списки составлялись, но почти на каждом судне в лазарете лежали пострадавшие. Некоторые, несмотря на все усилия целителей, до сих пор находились в состоянии между жизнью и смертью. Большинство, к счастью, уже были способны самостоятельно стоять и даже передвигаться, хотя и зачастую придерживаясь за стенки.

На общем фоне Тео выглядел и чувствовал себя замечательно. Вот только если шторм разыграется, справляться с ним придется силами простых моряков. А они в основном тоже к подобным сложностям не привыкли.

Неожиданно его глаза заметили на темном горизонте какое-то несвойственное для воды движение. Тео схватился за пояс, на котором носил подзорную трубу, и мысленно выругался, поскольку понял, что оставил ее на столе в каюте.

— Корабли! Я вижу корабли! — раздался в этот момент крик впередсмотрящего.

— Всем дееспособным подняться на палубу! — сразу скомандовал Тео и, подумав, что совершающие подвиг полуживые трупы ему не нужны, добавил: — Только те из магов, кто не пустой или кто в состоянии держать оружие!

— Их пять! Или семь… Плохо видно из-за волн. Типы кораблей пока не определю. Идут в ряд.

— Подать сигналы всем судам к построению в две шеренги полумесяцем, — гаркнул его величество, чтобы его могли слышать и без усиления голоса.

Дешаль тоже уже стоял рядом, но оставшиеся у него крупицы магии следовало приберечь на крайний случай.

От незапланированной встречи ничего хорошего ожидать не приходилось. Торговые корабли, даже если идут караваном, держатся обычно друг за другом или клином, когда в сопровождении охраны.

Иллизийские пираты? Что же это за вылазка такой ватагой?! Да и чересчур близко от берегов Сольяди.

Гвартийцы? Для регулярного флота слишком мало…

— На них флаги Сольяди! — послышался новый, совершенно растерянный возглас впередсмотрящего.

Тео опешил. Может, у матроса от усердия в глазах зарябило?! Да, они оставили у острова несколько непригодных для операции судов, но если бы люди решили на них бежать, то точно бы направились в сторону материка, а не в открытое море. А если выйти на помощь, то не в боевом же порядке?!

Его величество отправился за подзорной трубой. Суета и крики на палубе не прошли незамеченными: Джанин проснулась, и мьера Арете уже помогала ей одеться.

— Еще волна? — не скрывая ужаса, прошептала Дар Богов.

— Нет, что ты, — успокаивающе ответил Тео без подробностей, — цунами закончилось.

Однако увиденное в окуляр молодого короля не обрадовало. Флаги — их, а вот корабли — точно нет. Тео так много времени в своей жизни проводил в порту и на море, что мог отличить любое судно, которое хоть раз в жизни встречал. Эти были ему незнакомы.

— Лучникам быть готовыми! — отдал он упреждающий приказ.

Королевский флот намного больше. Но на что-то самозванцы же рассчитывают? В военном деле главное, что сызмальства усвоил Тео на примерах из истории, — не стоит противника недооценивать.

Он снова приник к подзорной трубе. Корабли и даже люди на них стали наконец хорошо различимы. Опытным взглядом его величество выхватил судно, на котором, с его точки зрения, должно располагаться командование. Присмотрелся.

На капитанском мостике, заложив руки за спину, стоял Чарли. Тео отодвинул окуляр, протер глаз и взглянул еще раз. Что брату здесь делать?! Впрочем, зрение его не подвело — расфуфыренный молодой человек точно был Чарли. Его величество видел, как принц развернулся и отдал какой-то приказ.

И в этот же миг началось светопреставление. Налетевший ураган принялся рвать паруса «Смелого» и толкать корабль. Волны, уже не имеющие отношения к начинающемуся шторму, били в бока, пытаясь перевернуть судно. Королевские маги сопротивлялись из последних сил. На соседних кораблях происходило то же самое, хотя ближайшие из них решительно выдвинулись вперед, стараясь своими корпусами перекрыть поток чар, бьющий по флагману.

Маги. Много магов.

Где только Чарли умудрился их взять? Вероятно, там же, где и корабли.

Тео отдал приказ флоту замыкать противника в кольцо. Выпускать стрелы при таком сильном и хаотичном ветре не имело смысла. Значит, единственный способ — бить таранами, брать на абордаж.

Увы, при таком варианте будут огромные потери, но разве есть выбор? Не рассчитывал же Чарли всерьез выиграть бой против многократно превосходящих кораблей противника? Пусть даже у него сотни полторы магов, а у королевского флота цунами практически подчистую выжало все способности?

«Конечно же, нет», — сразу к вопросу пришел и ответ. Достаточно потопить «Смелый» и разделаться с Тео. Дальше Чарли останется единственным законным наследником Сольяди. Остальные корабли прекратят сопротивление и перейдут под его контроль.

— Тео! Я получил сообщение, — Дешаль прокричал ему почти в самое ухо, стараясь перекрыть завывание ветра. — Маги на кораблях несвободны. Они связаны клятвой крови с твоим отцом, поэтому вынуждены выполнять приказы Чарли.

Клятвой крови…

— Дешаль, у тебя хватит еще сил передать то, что я сейчас скажу на все вражеские суда?

Друг тоже выглядел паршиво, но кивнул.

— Давай. Но, пожалуй, это последнее, на что я способен в ближайшие дни…

— Маги, прибывшие с моим братом Чарли! Я, король Сольяди, Теобальд Первый, по праву наследника Саймона Третьего, старший по крови, запрещаю вам наносить вред любому из граждан Сольяди. И при выполнении этого условия освобождаю от клятвы. Сдайтесь, и никто не пострадает.

Дешаль размножил сообщение и вложил в ветерки столько энергии, что они рванули к кораблям, невзирая на творящийся вокруг конец света. И… Через пару минут все пропало. Нет, шторм разыгрался и продолжал буйствовать, но разом исчезло все магическое воздействие вокруг. Даже воздух стал как-то легче.

— Тео, там несколько кораблей терпят крушение, и наши, и их, — прошептал побелевшими губами граф Сальваторе и, не подхвати его молодой король вовремя, рухнул бы на палубу.

— Остановить боевые действия. Кольцо держать. Всех пострадавших брать на борт, но под охрану. Не терять бдительность, — передал его величество через быстро подоспевшего и почти такого же пустого, как Дешаль, воздушника.

И на всякий случай распорядился продублировать приказы сигнальными флажками.

Море на удивление быстро успокоилось, и из-за туч выглянуло солнце. Тео подумал, что этому могли поспособствовать только что освобожденные им маги. Когда видимость нормализовалась, стало ясно, что корабль, на котором находился брат, затонул. Однако оставалась надежда, что ему удалось спастись. Как это ни странно, его величество не желал смерти брату. Чарли импульсивен и, что уж там, завистлив, но он единственный его кровный родственник. Хватит с Тео до конца дней и греха отцеубийства!

Король взял усиленную охрану, двух магов земли (все же лучше, чем ничего) и лично переправился на ближайшее судно.

Отличить команду от пленных было легко. Последние и выглядели как оборванцы, и на ногах у них «красовались» кандалы. Тео сжал челюсти до скрипа, чтобы задавить в зародыше нахлынувший гнев. Человек с металлическими оковами на корабле в случае крушения сразу труп. Ну, у магов, конечно, больше шансов, но и они довольно призрачные.

Каким образом такое количество людей со способностями могло вообще попасть в рабство? Ведь подчинение на крови — это оно и есть. Да и к кому? Вряд ли Чарли смог бы провернуть заговор за его спиной. У брата для этого элементарно не хватило бы времени.

— Есть среди вас тот, кто отправил сообщение? — обратился Тео к пленным.

— Ну я, — недобро зыркнул на него крупный светловолосый мужчина.

Он был в одних брюках, и на оголенном торсе и спине виднелись многочисленные шрамы. Воин? Наемник?

— Пойдемте пообщаемся, — кивнул Тео в сторону капитанской каюты.

— Может, сначала снимете кандалы? — с вызовом парировал блондин, смотря королю прямо в глаза.

Взгляд агрессивный, но открытый. Обладатель такого вряд ли нападет со спины, да и клятва ему помешает нанести его величеству вред. Ведь, принимая свободу, они практически «на крови» подписались не нападать. За кем здесь надо следить в оба, так это за командой.

— У кого ключи? — гаркнул Тео на стоящих под охраной моряков.

— Вон, у надсмотрщика, — вперед них ответил маг и с ненавистью ткнул пальцем в хорошо одетого мьера в заднем ряду.

Роста тот был невысокого, так что Тео не сразу его заметил.

— Он вообще здесь главный после короля, — продолжил блондин, сдавая надсмотрщика с потрохами.

Мужчина попытался ринуться к борту, только его сразу схватили, связали и, обыскав, достали ключи.

— С ним поговорю следующим, — распорядился Тео и, чтобы не тратить времени, пошел в каюту капитана. Самого хозяина здесь не было, но его величество и позже мог узнать, кто он и где. Сейчас важнее прояснить другое.

— Как вас зовут? — начал он.

— Рондор, — ответил белобрысый, оглядывая комнату. — М-да… с трюмом не сравнить.

— Откуда вы и как попали в плен?

— Я гвартиец, из Южного Менхепа, если вы вдруг слышали про такое место. Кузнец. Маг-самоучка. Подрабатывал тем, что брал заказы разгонять облака или, наоборот, там тучу притянуть, когда дождей долго не было. А они, похоже, за мной следили. И вот когда я выжался, меняя погоду, напали сразу впятером. Нет, я, конечно, парень сильный, так что все равно им неплохо бока пообмял…

— Кто они? — перебил Тео.

— Бандиты местные. А потом продали меня вашим.

— Они такие же мои, как и твои. Флаг на мачте еще не принадлежность к стране.

— А клятва на крови? — сощурился Рондор.

Против этого не поспоришь. Тео, конечно, мог сказать, что ничего не знал об афере отца еще несколько часов назад, но не счел нужным оправдываться в том, в чем невиновен.

— Откуда она взялась?

— Пленным предлагалось два варианта. Принести ее добровольно, или, — и здоровяк небрежно провел рукой вдоль своей груди, — из тебя ее вырвут.

— На кого вам говорили работать?

— Я сперва думал на надсмотрщика, потому что мы не могли противиться его приказам. И он жестоко наказывал, если кто-то ослушивался даже в мелочах. Как будто удовольствие от чужой боли получал… Но потом я стал наблюдать и увидел, что к нему несколько раз приезжал знатный господин, перед которым он страшно лебезил, и звучали фразы вроде «все готово» и «деньги потрачены». Тогда я понял, что за скупкой магов стоит кто-то намного более могущественный. Не думал только, что это сопливый пацан, — и в глазах блондина сверкнула ярость.

— Вам сказали, против кого ожидается бой?

— Кто мы такие, чтобы нам что-то объяснять? Однако, когда я увидел на ваших кораблях аналогичные флаги, понял, что малыш собрался порешить папеньку. Вы не папенька. Но смысл тот же.

Ох нет, для Чарли это была б сложноватая комбинация. Да и не мог он знать, что так произойдет с отцом. Не на него же в самом деле брат магов натаскивал? Да и не покидал ни разу Чарли родной остров. До этого выхода в море Тео вообще подозревал, что младшенький боится воды. И средств у него в таком объеме не было. Значит, отец? Он тоже не выбирался с острова давным-давно…

— Какие задания вам поручал надсмотрщик?

— В основном возили с завязанными глазами и приказывали то тучи отгонять от посевов, то осушать водоемы, ну и прочие гадости. Корабль один раз помогли сжечь в порту.

— Как выглядел тот, кто приезжал?

— Ну, возраст я определять не мастак… В годах. Лысоват. Дородный такой и одет дорого.

М-да… Сильно смахивает на канцлера, но, справедливости ради, не самое редкое описание.

— Узнать сможете?

— А то ж! — хохотнул Рондор, немного расслабившись. — Я злопамятный! А что с нами теперь будет?

— Я освободил вас от клятвы. Проведем полное разбирательство. Засвидетельствуете личность лысоватого господина и можете в Гвартию возвращаться. Или оставайтесь на Сольяди. Для магов у нас всегда есть хорошо оплачиваемая работа.

— Топить корабли? — с подозрением уточнил гвартиец.

— Нет, что вы, вполне мирная! — успокоил его Тео, а потом, не сдержавшись, с ухмылочкой добавил: — Топить корабли, если понадобится, мы и сами неплохо умеем.

Приведенный на смену Рондору надсмотрщик заискивающе улыбался, чем сразу вызвал у молодого короля антипатию. Точнее она в нем зародилась еще раньше, при рассказе блондина. Парню вроде как врать было незачем, да и сверят они его показания со сведениями, полученными от других пленных.

— Мьер Сандро Жувье.

— Вы гражданин Сольяди? — поморщился Тео. — Как же тогда оказались в Гвартии в роли надсмотрщика?

— Я такой же подневольный, как и другие парни, — развел руками допрашиваемый. — Его величество Саймон Третий связал меня клятвой крови. Я не мог не подчиниться его приказам.

— И как вы их получали?

— Чаще всего прилетал огромный посланник, его питомец. Но несколько раз его величество посещал наш лагерь в Гвартии и сам. Я физически не мог ему не подчиниться, понимаете? Я такая же жертва, как и все!

Ну-ну… Свежо предание. Пытать с удовольствием тоже, наверное, Саймон распорядился. Но проигнорировать визиты Силенцио нельзя. Кроме отца, к птице никто подойти не мог. Или Тео еще чего-то не знает. Как много, оказывается, происходило у него под носом, а будущий король об этом даже не догадывался.

— Что было в последнем послании? Оно не отличалось от предыдущих?

— Срочное требование погрузить магов на корабли и доставить на остров. Его величество, видимо, сильно торопился, потому что в этот раз приказ не зашифровал, однако все же знают, что посланник никому больше не подчиняется!

— Как вы познакомились с бывшим королем Сольяди?

Надсмотрщик замялся, но потом, видимо, решил, что говорить правду выгоднее.

— Мы с ребятами немного промышляли пиратством у берегов Гвартии... Под иллизийским флагом! Вы не подумайте! Я честь родины чту! Ну и когда нас захватил королевский флот Сольяди, кого-то сразу вздернули, а меня к королю привели. Он мне и предложил вариант — связать себя клятвой и… собирать в Гвартии магов или со всеми на виселицу. Я слабый человек, не герой. Конечно, выбрал первое.

На жалость Сандро давил умеючи, только это чувство у Тео в последние часы по отношению к врагам как-то сильно притупилось.

— Вы общались с моим отцом во дворце?

— Конечно, нет! Меня привезли к нему на корабль.

— Как он выглядел?

— Не знаю, может, так же, как этот. У меня до капитанской каюты были завязаны глаза.

— Да не корабль! Саймон Третий!

— Вы не знаете, как выглядит ваш отец? — вконец растерялся надсмотрщик.

— Я стараюсь понять, знаете ли вы! — рявкнул Тео, которого пытающийся юлить Сандро раздражал все больше.

— А, ну… Среднего роста, тучный, волосы… редковатые. Гладко выбрит.

Опять Эрози или кто-то похожий. Точно не Саймон, у которого всегда была отличная прическа, да и аккуратной бородкой с усами отец очень гордился. Тео вызвал одного из оставшихся на палубе охранников и, зная его талант к рисованию, запиской попросил того набросать портрет канцлера.

— Зачем он приезжал потом? — продолжил его величество.

— Так проверить, как все идет, ну и фиалы со своей кровью передать.

Тео вскользь глянул на корпящего над листом художника и уточнил:

— А вам на каком основании маги тогда подчинялись?

Сандро порывисто снял с шеи спрятанную под камзолом подвеску и пододвинул ее к Тео. Очень простенький деревянный круг с какими-то символами, в сердцевине которого виднелась стеклянная бусина, наполненная чем-то бурым.

— Хотите сказать, маги бы подчинились любому, кто носит при себе склянку с отцовской кровью?

— Конечно же, нет! Над амулетом проведен сложный заместительный ритуал.

Охранник перестал шоркать карандашом, скептически осмотрел работу, кивнул сам себе и с чувством глубокого удовлетворения передал портрет его величеству.

Тео взглянул, и его чуть не перекосило от неприязни. С листа на него смотрел граф Эрози, прямо как живой.

— Вот портрет Саймона Третьего, — произнес молодой король, хлопая перед надсмотрщиком листом с рисунком. — С ним вы разговаривали?

— Да! Говорю же, с ним! Теперь вы мне верите?

Что и требовалось доказать. Граф Эрози во всей этой афере играл не последнюю роль.

— На сегодня все, — сообщил его величество охране поднимаясь. — Развезите всех магов и команды по нашим кораблям, чтобы сократить общение между ними, пока идет дознание.

Сандро увели, а в помещение следом зашел начальник королевской охраны.

— У меня плохая новость, ваше величество. Осмотрели все закутки на кораблях и всех пленных. Вашего брата нигде не оказалось.

Молодой король устало провел ладонью по лицу. Выходит, Чарли все-таки утонул. Вины Тео в этом не было, но чувствовал он себя все равно паршиво.

…Королевский флот подошел к берегу родного острова поздним вечером следующего дня. Дул легкий бриз, в темноте мирно поблескивали огоньки жилищ, а значит, на Сольяди ничего не изменилось. Божественное испытание они выдержали. Оставался последний штрих: необходимо арестовать канцлера Эрози.

Тео, не желая дать хоть мизерную возможность графу сбежать, отослал патрульные корабли во все близлежащие бухты. Сам же с отрядом воинов и немногих магов, кто уже пошел на выздоровление, приблизился к берегу на тех самых шести судах, что вывел против него Чарли. Охрана в порту была удивлена, но ее обезоружили и посадили под замок раньше, чем кто-нибудь из них успел и пикнуть.

Заблаговременно перекрыв во дворец все входы и выходы, Тео с небольшой группой магов поднялся к покоям канцлера. Графа удачно застали прямо в постели. Его величество не стал рассказывать Эрози весь список обвинений, а ограничился тем, что его заговор раскрыт и есть свидетели в лице Сандро и еще нескольких десятков магов.

Канцлер, одеваясь, лишь выдавил из себя скупую усмешку.

— Это не заговор, ваше величество. А дальновидная стратегия по поглощению Гвартии, разработанная вашим отцом, которую вы с блеском провалили. Столько лет подготовки ради величия Сольяди — и псу под хвост!

— Завоевание другой страны не придаст Сольяди величия. И не об острове пекся отец, а лишь об увековечении собственного имени, — отрезал Тео. — Не пытайтесь выставить себя в лучшем свете. Я не Чарли, которому вы с легкостью промыли мозги.

— О да! — презрительно фыркнул Эрози. — Мальчишка вообще бесхребетный. Мне нужно было понять, что он все провалит, еще когда его едва-едва клюнул Силенцио при вкладывании записки. Принц так разорался, словно ему руку оторвали! Но в тот момент всем было не до этого. Впрочем, другого обладателя королевской крови у меня все равно под рукой не имелось.

Эрози уже заложил руки за спину и шагнул к двери, однако потом остановился и снова взглянул на Тео.

— Как вам удалось перебить столько магов?

— Большинство из них живы. Я просто как старший по крови дал приказ остановиться и освободил всех от клятвы.

— О-о-о, — простонал граф Эрози, каким-то новым взглядом смотря на Тео, — вот, значит, где прокол вышел! Вы все-таки его сын! А Саймон-то думал, что нет! Только эту тайну никто, кроме меня, не знал.

И вышел из комнаты, оставив обескураженного Тео смотреть ему вслед.

…В ближайшие недели экипажи гвартийских кораблей и пленных магов допросили, сопоставили все факты, провели суд. Всех замешанных, чье соучастие было доказано, отправили отрабатывать свои преступления на угольные шахты.

Надсмотрщика и графа Эрози признали виновными не только в покушении на короля, но и в гибели многих людей, а также в похищении и истязании магов. После чего казнили.

Освобожденным же стихийникам предложили отправку в Гвартию или рабочие места на Сольяди. Как ни странно, многие выбрали последнее, так как успели оценить за время проживания на острове и его красоты, и достойную власть.

Фиоретта продолжала верить, что ее сын Чарли чудом спасся. Тео ей в этом не мешал и даже позволил женщине продолжать жить во дворце. Они с мачехой никогда не были близки, но и зла она ему не делала.

Иначе говоря, через несколько месяцев жизнь на Сольяди вернулась в свою неспешную, благополучную колею. Ни Тео, ни Джанин не мечтали вписать себя в историю, так что их обоих такой расклад вполне устраивал.

— Детка, чуть помедленнее! Мамочка за тобой не успевает! — увещевала королева полуторогодовалую дочь, которая с того момента, как научилась ходить, носилась по дворцу, словно торнадо.

Малышка замедлилась, обернулась на секунду, взмахнув потрясающими, не по возрасту длинными каштановыми кудряшками, и рассмеялась. А потом… припустила по коридору еще быстрее.

Вот же шкода!

Все придворные отступали у нее с пути, уважительно раскланиваясь. Ведь мало того, что принцесса, так еще и Дар Богов. Это же величие в квадрате! Ага! И избалованность такая же.

Прав был отец Джанин, что поселил ее с матерью в резиденции графов Белконти, а не в дворцовых апартаментах. От такого всеобщего поклонения, подобострастия и лести скоро у ребенка начнется звездная болезнь, и она решит, что весь остров для нее, а не она для острова. Нет, надо срочно обсудить эту тему с Тео и что-то делать!

Джанин повернула в очередной коридор и увидела дочь, уже замершую перед дверью отцовского кабинета. Туда можно входить только после стука и только с мамой, хорошо, хотя бы это она запомнила. Стоящая рядом охрана с трудом сдерживала улыбки.

Королева подошла к малышке, подняла ее на руки и больше в воспитательных целях, чем согласно этикету, попросила:

— Доложите о нас, пожалуйста.

Через секунду дверь распахнулась, и Джанин с Летицией прошествовали внутрь. Тео тут же выбрался из-за стола, обнял и поцеловал своих девочек и, забрав дочь, с улыбкой поинтересовался:

— Ты просто соскучилась или по делу?

— Пожалуй, и то и другое. Только верни Лети мне или сядьте, — и королева протянула за ребенком руки.

— Та-ак… — улыбка пропала с лица его величества, но он подошел к креслу и выполнил пожелание жены. — Почему-то такое начало мне не нравится. Давай сразу без предисловия: что случилось?

— Я беременна! — выпалила Джанин, чуть ли не подпрыгнув, как девчонка, на месте. — Срок около двух месяцев. Уж подтвердил и лекарь, и целительница!

Глаза Тео округлились.

— Бере… Что?! Детка, иди-ка понюхай в вазах цветочки, — мягко подтолкнул он дочь в нужную сторону, опустив ее на пол, а сам тут же снова оказался около жены и взял ее за руки.

— Джанин, но как это возможно?!

Его глаза светились восторгом, благоговением и… опасением, что он понял что-то неправильно.

— Я не знаю. Вероятно, боги решили нас таким образом вознаградить за все страдания.

Тео припал к губам жены в горячем поцелуе, а она тут же обняла его за шею. Это сделать было просто необходимо, потому что, несмотря на два с лишним года брака, от ласк любимого ноги у нее тут же слабели.

— Папа! Мама! Я цветоськи пинесла! — раздался рядом тоненький голосок.

Тео с Джанин пришлось прерваться, но они почти одновременно рассмеялись.

— Спасибо, дорогая, — проговорила королева, — принимая из рук дочери белую розу.

— Уже известно кто? — почему-то шепотом, видимо, боясь спугнуть чудо, уточнил его величество, пристраивая подаренный принцессой цветок в петлицу. — Нет, ты ничего не подумай, я и вторую дочь любить буду!

Джанин снова молча расплылась в счастливой улыбке.

— Да ладно?! — Тео внимательно всмотрелся в ее лицо. — Неужели сын?

Глаза мужа сияли такой радостью, что Джанин, довольная произведенным эффектом, наконец кивнула. Король приподнял жену за талию, покружил, а потом, смотря ей в лицо снизу вверх, с обожанием произнес:

— Больше жизни тебя люблю!

Тут и королева окончательно растаяла и сама наклонилась к губам мужа. Благо цветов в комнате было много: нюхать не перенюхать.

Три года спустя

Стоял очень теплый осенний день. Королевская чета Сольяди, желая побыть в узком кругу, уехала на несколько дней в резиденцию Белконти.

Сперва, когда Джанин встревожилась, что дочь при дворе избалуют, она подумала перебраться туда насовсем. Однако муж, занятый государственными делами, приезжал бы тогда к семье только в редкие вечера и на выходные. В принципе так долгое время жили родители Джанин, ведь отец был не только правой рукой короля, но и наставником Тео. Впрочем, их величества, расставшись всего на несколько дней, быстро поняли, что подобный вариант совершенно не для них.

Поэтому жилую часть столичного дворца, в которой размещалась монаршая семья, изолировали от большинства придворных, кроме самых близких. И охрану, и прислугу туда подобрали со строжайшими требованиями: общаться с Даром Богов и наследником престола исключительно как с другими детьми аристократов — уважительно, но не более. Тео сурово пообещал сразу же отстранять от работы всех нянек, охранников, лакеев и прочих слуг, если кто-то начнет перед детьми заискивать или проявлять излишнюю опеку.

Мьера Арете с удовольствием вызвалась приглядывать за Летицией. Она ее ощущала почти что внучкой, которой у женщины не было. Однако королевской семье иногда хотелось уединения, и резиденция Белкони была именно таким замечательным местом, чтобы отдохнуть.

Огромный парк уже покрылся позолотой, и, как часто бы ни подметали дорожки, вокруг все равно порхали и лежали желтые и красные листья. Возле полюбившегося озерца Тео поставил длинную широкую скамейку, которая позволяла комфортно разместиться и в то же время не выпускать из поля зрения бегающих по площадке детей.

Малыши кидались собранной листвой, играли в догонялки и визжали. Джанин сидела с книгой, тогда как Тео, не стесняясь своего статуса, растянулся на скамье, лежа на спине, а голову положил к жене на колени.

Ее величество читала вслух, одной рукой с наслаждением перебирая волосы мужа. А тот, изредка жмурясь, как довольный кот, разглядывал несущиеся по небу облака. Это были счастливейшие минуты семейной идиллии, и король с королевой их очень ценили.

— Папа! Мама! Лоренцо разжег костер! — внезапно раздался восторженный оклик дочери.

Тео с Джанин разом подскочили. Над собранной в кучу листвой действительно вился дымок, а кое-где и виднелись первые робкие язычки пламени. Рядом стоял их крайне довольный сын, который, заметив обеспокоенные лица родителей, сразу сник.

— У Лети замелзли лучки. Я хотел ее поглеть.

— И это очень хорошо! — тут же нашлась Джанин, подходя и гладя сына по голове. — Ты молодец, что позаботился о сестренке.

Мальчик смущенно глянул на отца — думает он так же или сердится?

— Все верно, — подтвердил Тео. — Только на будущее: лучше сказать взрослым. Мы отведем вас домой или наденем перчатки. А от костра, разожженного не по правилам, может быть пожар. Поэтому сейчас мы его потушим.

Лоренцо кивнул и уже хотел бежать за водой, но Тео, к удивлению Джанин, его остановил и потушил огонь, затоптав сапогами. Потом присел перед сыном на корточки и заговорщически проговорил:

— Пока мы с мамой здесь, покажешь нам, как ты это сделал?

Джанин, которая только расслабилась, что детская шалость обошлась без ожогов и еще худших последствий, снова напряглась. В руках у сынишки не было ни трута, ни кресала, а одежду принцу предусмотрительно шили без карманов, чтобы исключить возможность набивать их всякой ерундой.

Лоренцо же, услышав просьбу отца, обрадовался. Поставил ладошки параллельно земле, старательно закусил губу, и… через пару секунд крошечный огонек вспыхнул на краю сухого листа.

Тео и Джанин потрясенно переглянулись.

— Отлично! Только без нас больше так не делай, — потрепал король сына по волосам. — Бегите поиграйте с сестренкой еще пять минут, и пора идти на обед.

Потом поднялся, глядя убегающим детям вслед.

— Мы не сможем это скрывать, — шепотом проговорила Джанин.

— Мы и не станем! — отрезал Тео. — Боги дали нам сына, а сыну — редкий талант. Раз они лишили остров этого дара много веков назад, а сейчас вернули, значит, либо сочли нас достойными, либо пришли к выводу, что маг огня Сольяди необходим. Возможно, нас ждут новые испытания.

— Люди станут его бояться, если узнают…

— Люди боятся неизведанного. Я же научу Лоренцо управлять свой магией. Любая стихия — это всего лишь стихия, тебе ли, Джанин, этого не знать? Торнадо и цунами разрушительны, но никто не шарахается от магов воздуха и воды. На всякий случай просто надо будет ему подобрать в наставники достаточно сильного воздушника, чтобы в случае чего он мог резко погасить пламя.

— Графа Сальваторе? — предложила Джанин. — Кажется, обязанности канцлера и бумажная работа ему не слишком нравятся.

Король рассмеялся.

— Дешалю я доверю все что угодно, но сына… Знаешь, у графа чересчур фривольные взгляды на некоторые вещи. А у будущего короля все-таки должны быть четкие моральные принципы.

Джанин поняла, что именно муж имел в виду. Она давно повзрослела и теперь была в курсе, где некоторые холостые мужчины предпочитают проводить свободное время. И, на ее взгляд, это было куда честнее, чем жениться из выгоды или совращать наивных служанок.

— Еще лет десять как минимум Лоренцо до этих устоев не будет никакого дела, — вступилась королева за графа Сальваторе. — А дальше… я почему-то уверена, что, как только Дешаль встретит свою единственную, он образумится и станет отличным семьянином.

— Ну раз ты так считаешь, — развел Тео руками, — значит, решено. Твоей интуиции я верю. Пойдем отогревать детей и обедать?

— И ты так спокойно говоришь о еде после того, что мы узнали и ты высказал подозрения о новых потрясениях?!

— Конечно. Никаких проблем пока нет. А голодный желудок уже есть. К тому же потом няньки заберут мелюзгу на дневной сон, а нам, наоборот, потребуются силы…

И Тео, приобняв жену, игриво ее чмокнул.

— И на что ты намекаешь? — кокетливо изобразив недоумение, подыграла Джанин.

— Побойся богов, жена! Я простой капитан корабля, прямой как мачта, на что я могу намекать?! Я тебе в открытую говорю — соскучился и хочу тебя.