Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви

Глава 1

Глава 1

Я ненавижу фразу «женская мудрость». Особенно, когда она звучит из динамика громкой

связи голосом моего пока еще не до конца бывшего мужа Вениамина.

- Риточка, ну ты должна понять. Мужчины полигамны по своей природе, - вещает Веня с

интонациями непризнанного великого философа. - Я оступился, да. Но мы в браке

двенадцать лет! У нас ребенок! Если бы ты была мудрее, если бы больше вкладывалась в

семью, а не торчала на своей работе…

Я до боли стискиваю руль своего старенького, чихающего автомобиля. Машину потряхивает

на каждой кочке, словно она полностью солидарна со мной в желании развалиться на

части от этого бреда.

- Веня, твоя «полигамная природа» за двенадцать лет не смогла прибить полку в ванной,

- цежу сквозь зубы, чудом уворачиваясь от ямы. - У нашего ребенка, на минуточку, уже

усы растут, баритон прорезается, траты растут! А у тебя гастрит и кредитка, которую

я закрывала!

- Я мужик, я все решу! - заводится бывший. - Я просто жду подходящего инвестора для

стартапа! А ты меня давишь! Будь мудрее, верни машину по-хорошему. Мне Анжелу возить

не на чем.

В глазах у меня темнеет от ярости. Эта дребезжащая железная коробка — единственное,

что я отвоевала с боем, чтобы хоть как-то добираться до офиса.

Впереди резко загорается красный. Я бью по тормозам. Педаль отзывается противным,

скрежещущим звуком, словно предсмертным хрипом, и проваливается в пол.

— Да чтоб тебя! — только и успеваю выкрикнуть.

БАМ!

Моя многострадальная машинка с глухим, обреченным хрустом въезжает прямо в сияющий,

необъятный задний бампер черного внедорожника, стоящего на светофоре. От удара меня

бросает вперед на ремнях. Телефон слетает с панели куда-то под коврики, но Веня

продолжает надрываться оттуда: «Рита! Рита, ты меня слышишь? Машину верни!».

Сижу, вцепившись в руль, и мелко дышу.

В голове почему-то всплывают сюжеты женских романов, которые читает моя секретарша.

Там героиня обычно вот так же врезается в тачку крутого босса, тот выходит, сверкает

невероятными глазами, прижимает ее к капоту и хрипло рычит: «Теперь будешь

отрабатывать долг в моей постели».

Я истерично прыскаю со смеху. Ага, щас. Разбежались.

Мне тридцать пять. Я — уставшая разведенка с прицепом, мешком долгов и дергающимся

левым глазом. Моя «отработка» может заключаться разве что в проверке домашки по

алгебре и умении приготовить макароны по-флотски за семь минут. На меня ни один

крутой перец в здравом уме не позарится.

Да и надо смотреть правде в глаза: сейчас из этого бронированного танка вылезет

пузатый, потный мужик лет шестидесяти с багровым лицом и гипертонией. Обложит меня

не лицеприятными высказываниями, пригрозит братками и добавит в мою жизнь проблем,

которых у меня и так выше крыши.

Делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо свою лучшую непробиваемую броню. Плавали,

знаем. Я сама кого хочешь закопаю.

Распахиваю дверь и выскакиваю из авто, заранее сжимая кулаки.

Дверь внедорожника плавно открывается. Но вместо ожидаемого ора наступает звенящая

тишина.

Мужчина, шагнувший на дорогу, выглядит так… совсем не так, как я его представляла, а

словно его вырезали из цельного куска дорогого темного мрамора. Ему слегка за сорок.

Идеально сидящий костюм, ни грамма лишнего веса, жесткая линия челюсти. Взгляд

темных глаз мажет по мне так, будто я — досадная погрешность в его идеально

выстроенной таблице.

Он молча подходит к месту столкновения. На его бампере нет даже царапины. На мой

капот больно смотреть — из-под него уже вьется сизый дымок.

- Давайте, начинайте! - я иду в атаку первой, задирая подбородок. - Я слепая курица,

я купила права, баба за рулем — обезьяна на льду! Можете орать, я все равно не

испугаюсь!

Мужчина даже не моргает. Тишину нарушает только тонкий писк умных часов на его

запястье. Он медленно переводит взгляд от искореженного металла на мое разгневанное

лицо.

- Ваша агрессия иррациональна, - произносит он. Голос у него глубокий, ровный и

пугающе лишенный эмоций. - Ущерб моему транспортному средству равен нулю.

Я запинаюсь, подавившись заготовленным сарказмом.

- Что? - переспрашиваю глупо.

Он игнорирует мой вопрос. Достает из кармана пиджака белоснежный платок, идеальным

квадратом сложенный вчетверо, и протягивает мне.

- У вас на щеке сажа от моторного масла. И ярко выраженный тремор конечностей. Вы

злоупотребляете кофеином на фоне хронического недосыпа, - он констатирует это таким

тоном, будто зачитывает медицинское заключение. - Ваш пульс визуально превышает сто

пятнадцать ударов. Уровень кортизола сейчас разрушает ваши нейронные связи. Для вас

сейчас категорически недопустимо управление источником повышенной опасности.

Я моргаю. Я ждала угроз. Вымогательства. Но не лекции по биохакингу от киборга в

костюме за неприлично большие деньги.

- Слушайте, я сама решу вопрос со своей машиной, - огрызаюсь, не беря платок и стирая

грязь со щеки тыльной стороной ладони. - Давайте во всем разберемся быстрее. Мне

нужно на работу.

Мужчина брезгливо прячет платок обратно и достает телефон.

- Ваша сердечно-сосудистая система не справится с оформлением протокола. Более того,

эксплуатация вашего автомобиля – это неоправданный риск. Тормозные колодки стерты в

ноль, - он бросает на меня короткий, сканирующий взгляд.

- Я сказала, я сама все решу! - рявкаю.

Эта фраза становится фатальной ошибкой. Взгляд киборга тяжелеет.

- Вы уже «решили», - он кивает на дымящийся капот. - Неэффективно.

Он подносит телефон к уху.

- Эвакуатор, - называет адрес. - Да, полная утилизация.

- Какая утилизация?! - взвизгиваю, бросаясь к нему. - Это моя машина! Вы не имеете

права!

Он убирает телефон и смотрит на меня сверху вниз. От него пахнет морозной свежестью,

дорогим парфюмом и абсолютным, маниакальным контролем.

- Это кусок опасного металла. Я вызову вам такси, - и реально вызывает мне такси. –

Машина сейчас будет. Обязательно выпейте воды, - он разворачивается и идет к своему

внедорожнику.

- Эй! - кричу я ему в широкую спину, задыхаясь от возмущения. - Мне не нужна ваша

помощь!

Он останавливается, берется за ручку дверцы и оборачивается. Ни тени улыбки.

- Я вам не помогаю. Я оптимизирую хаос. Хорошего дня.

Глава 3

Глава 3

Тимур Русланович опускается во главе стола плавно, как высший хищник, занимающий свой

законный камень. Безопасники замирают у дверей каменными изваяниями.

В переговорной становится так тихо, что я слышу, как у Ленчика слева от меня мелко

дрожит коленка, ударяясь о ножку стола.

Эдуард Борисович, наш пока еще генеральный директор, и человек, чье кресло сейчас

зашаталось с амплитудой девятибалльного шторма, решает зайти с козырей. Он

одергивает свой трещащий по швам пиджак, растягивает губы в заискивающей улыбке и

елейным голосом запевает:

- Тимур Русланович, мы безмерно рады приветствовать вас! От лица всего

топ-менеджмента хочу сказать, что для нас огромная честь стать частью вашего

грандиозного холдинга. Наша компания — это слаженный механизм! Настоящие швейцарские

часы! Мы — единая команда, которая всегда работает на опережение и показывает

стабильные результаты…

- Ваши часы отстают, - ровный, лишенный любых эмоций голос разрезает переговорную,

как скальпель.

Эдуард давится заготовленным дифирамбом.

Тимур Русланович даже не моргает. Он смотрит на нашего шефа так, словно перед ним не

человек, а бракованная деталь.

- Стабильные результаты вы показывали три года назад, - продолжает Киборг, не

заглядывая ни в какие папки. - За последние два квартала общая рентабельность

компании упала на восемнадцать процентов. В то время как ваши личные управленческие

расходы, включая необоснованные представительские траты, выросли на сорок. Вы не

слаженный механизм. Вы — протекающая труба.

Лысина Эдуарда мгновенно покрывается испариной. Он понимает: его сейчас пустят в

расход прямо на глазах у подчиненных. И тогда, ведомый инстинктом самосохранения, он

бросает полный ненависти взгляд на меня.

Эдик всегда меня терпеть не мог. Я для него — как бельмо на глазу, потому что я

слишком много вижу, не умею льстить и знаю, как он на самом деле ведет дела. И

сейчас он решает, что идеальный громоотвод найден.

- Это… это временные трудности! - блеет Эдуард, театрально прижимая руки к груди. -

Исключительно из-за халатности некоторых руководителей на местах! Вот, к примеру,

отдел по работе с ключевыми арендаторами. Маргарита Викторовна, — он тычет в меня

коротким пальцем, — Мало того, что позволила себе возмутительное опоздание в такой

исторический день, так еще и сорвала сроки по удержанию арендаторов на наших главных

складах! Я бьюсь как рыба об лед, контролируя каждый ее шаг, но ее упрямство и

женская эмоциональность…

Я даже не даю ему договорить. Моя внутренняя броня, помятая утренним ДТП, с лязгом

встает на место.

- Сроки просели, Эдуард Борисович, потому что вы три месяца отказывались подписывать

смету на ремонт крыши, ссылаясь на экономию, - чеканю, глядя шефу прямо в его

бегающие поросячьи глазки. - А когда вода залила партию элитного ламината нашего

якорного арендатора, я лично двое суток торчала на складе, оформляя страховку и

успокаивая клиентов, чтобы они не подали на нас в суд. Мой отдел вытянул этот

квартал исключительно на феноменальной работоспособности и энтузиазме!

- Да как вы смеете пререкаться при руководстве! - взвизгивает Эдуард, покрываясь

красными пятнами. - Это нарушение субординации! Ваша некомпетентность…

- Ее компетентность подтверждается цифрами.

Тимур обрывает истерику Эдуарда так же легко, как перерубает кабель. Он отводит

взгляд от потеющего директора и впервые за время собрания смотрит прямо на меня.

- Отдел Маргариты Викторовны генерирует семьдесят три процента чистой прибыли этого

филиала, - произносит Киборг. - Ее опоздание сегодня обосновано форс-мажорными

обстоятельствами и полной утилизацией личного транспортного средства. Это событие я

оптимизировал лично. Уровень ее кортизола сейчас находится на критической отметке,

однако показатели стрессоустойчивости остаются идеальными.

В переговорной повисает гробовая тишина. Ленчик рядом со мной перестает трясти

коленкой и смотрит на нового босса с благоговейным ужасом.

Тимур переводит абсолютно пустой взгляд обратно на побледневшего Эдуарда.

- Ваше потоотделение и повышенный тон голоса свидетельствуют о панике и неспособности

аргументировать позицию. Вы уволены. Передайте дела службе безопасности в течение

часа.

Эдуард оседает в кресло, напоминая сдувшийся воздушный шарик.

А я смотрю на этого киборга и понимаю: это катастрофа. Он меня защитил? Нет. Он

просто систематизировал данные вслух. Высчитал мою рентабельность, как у хорошего

станка.

Тимур встает, застегивая пиджак.

- С этой минуты компания переходит на новый протокол. Хаос отменяется. Эффективность

будет измеряться исключительно в цифрах. Времени на адаптацию нет. Свободны.

Люди начинают молча, бочком вытекать из переговорной. Я подхватываю свой блокнот и

выхожу одной из первых.

Захлопнув дверь своего кабинета, я бросаю блокнот на стол и прислоняюсь лбом к

прохладному стеклу окна.

Ну уж нет. Я двенадцать лет тащила на себе инфантильного мужа, который постоянно все

«решал», создавая мне новые проблемы. Я теперь сама себе хозяйка. Я только-только

выдохнула.

А этот… этот киборг в дорогом костюме не просто решает проблемы. Он сносит их

бульдозером, заодно закатывая в асфальт твое личное пространство, право выбора и

нервную систему.

Он же будет контролировать все. Он будет считать мой пульс на планерках! Он заставит

меня дышать по расписанию, потому что я — «важная деталь», генерирующая семьдесят

три процента прибыли!

Работать с ним — это добровольно шагнуть в золотую, идеально выверенную

математическую клетку. С меня хватит мужчин, которые знают, «как мне будет лучше».

Мои нервы мне дороже любой зарплаты. Если я останусь, я прибью его дыроколом

максимум в среду, а Максу нужна мать на свободе, а не в колонии строгого режима.

Я решительно сажусь за стол, выдергиваю из принтера чистый лист бумаги и крупным,

размашистым почерком вывожу:«Заявление об увольнении по собственному

желанию» .

Глава 4

Глава 4

В офисе царит паника эпического масштаба. Леночка сидит с абсолютно круглыми глазами,

прижимая к груди колоду Таро, а мимо нее, пыхтя и шипя, тащит коробку с личными

вещами бывший босс Эдуард. Из коробки торчит унылый фикус. Эдик бросает на меня

полный яда взгляд, но мне плевать. Я на миссии.

Путь от моего кабинета до приемной генерального занимает ровно сорок два шага. Я

впечатываю каблуки в ковролин с такой силой, что, кажется, высекаю искры.

Распахиваю тяжелую дубовую дверь без стука.

Тимур Русланович уже оккупировал кожаное кресло Эдуарда. И то, что он делает,

заставляет меня на секунду притормозить. Киборг с абсолютно непроницаемым лицом

протирает полированную столешницу антибактериальной салфеткой. Движения выверенные,

методичные. Уничтожение микробов Эдуарда происходит с той же ледяной эффективностью,

с какой только что была уничтожена его карьера.

Я подхожу вплотную к столу и с размаху шлепаю перед ним лист бумаги.

- Подпишите. Две недели отрабатывать не буду, у меня накоплен отпуск.

Тимур Русланович аккуратно выбрасывает салфетку в урну, достает из внутреннего

кармана пиджака дорогую перьевую ручку и только потом переводит взгляд на мое

заявление. На чтение у него уходит ровно полторы секунды.

Затем он берет мой лист, идеально ровно складывает его пополам. Потом еще раз. И

невозмутимо отправляет в шредер. Аппарат радостно жужжит, пережевывая мою

независимость.

- Эй! - опираюсь руками о столешницу, нависая над ним. - Вы в курсе, что крепостное

право отменили? Я увольняюсь.

- Это нерентабельно, - спокойно отвечает Тимур, глядя мне прямо в глаза. Вблизи его

радужка кажется почти черной. - Ваш уход обрушит показатели отдела на сорок

процентов в первый же месяц. Я не саботирую собственные инвестиции. Вы остаетесь.

- Я не остаюсь! – шиплю в ярости. - Я двенадцать лет жила с мужчиной, который считал,

что знает, как мне лучше, и постоянно все «решал»! Я только-только отвоевала свою

свободу. Мне не нужен босс с замашками диктатора, который будет с секундомером

измерять мою эффективность и лечить мне мозги! Мои нервы мне дороже.

Тимур откидывается на спинку кресла. Его умные часы коротко мигают.

- Ваши нервы, Маргарита Викторовна, сейчас представляют собой изношенную проводку,

которая замкнет при малейшем скачке напряжения. Вы тащите на себе некомпетентного

бывшего мужа, подростка в пубертате и целый отдел идиотов. Ваша «свобода» — это

просто право умереть от инфаркта до сорока лет.

Я открываю рот, чтобы высказать ему все, что думаю о его аналитике, но он поднимает

руку, призывая к тишине.

- Вы остаетесь. Должность исполнительного директора филиала. Ваш оклад увеличивается

в три раза, плюс служебный автомобиль премиум-класса с водителем — в качестве

компенсации за утилизацию вашего автохлама.

Уже хочу послать его, в известном направлении, как мой мозг судорожно спотыкается.

Оклад в три раза больше?

- Исполнительный директор? - прищуриваюсь, чувствуя подвох. - А кто будет

начальником? Разве не логично отдать управление филиалом тому, чей отдел приносит

семьдесят три процента прибыли? Вы же сами только что пели оды моей эффективности!

- Ваша эффективность, Маргарита, безупречна на тактическом уровне, - его голос звучит

пугающе ровно, словно он читает лекцию в бизнес-школе. - Вы идеальный операционный

двигатель. Вы умеете сглаживать углы, нянчиться с проблемными клиентами и тушить

пожары. Это типично женская, эмпатичная модель управления. Но двигатель не

прокладывает курс корабля.

Я задыхаюсь от возмущения.

- Что вы сейчас сказали?!

- Я констатирую биологические и статистические факты, - ни один мускул не дрогнул на

его лице. — Для топ-менеджмента и стратегического планирования необходима

эмоциональная стерильность и готовность к безжалостным решениям. Женская психика,

отягощенная гормональным фоном и избыточной эмпатией, к этому не приспособлена. Без

грамотного мужского вектора и жесткого контроля сверху ваша энергия превратится в

хаос. Вы перегорите. Поэтому женщина-руководитель достигает пика своей

рентабельности только под руководством компетентного мужчины. Точка.

У меня темнеет в глазах. Этот идеальный костюм с пульсом киборга только что

профессионально, с графиками и аргументами, размазал меня по плинтусу просто потому,

что у меня нет кадыка!

- Вы… вы шовинист в дорогой обертке! - шиплю, еле сдерживая желание запустить в него

степлером. - Кто этот ваш «компетентный мужчина»? Кого вы притащите на это место?

- А вам не все равно? - он бесстрастно изгибает идеальную темную бровь. - Вы же

увольняетесь.

- Действительно, - я нервно взмахиваю рукой и делаю шаг назад. - Какое мне дело, чей

«мужской вектор» вы тут будете натягивать на глобус. Варитесь в своем идеальном

симбиозе сами. Меня это не касается. Я ухожу.

Я круто разворачиваюсь к двери, предвкушая свободу, но в спину мне прилетает его

ровный, как линия кардиограммы мертвеца, голос:

- И так просто сдадитесь?

Я замираю, уже взявшись за металлическую ручку двери.

- Вы уходите, Маргарита, тем самым статистически подтверждая мою гипотезу, - ледяной

тон киборга бьет без промаха. - Ваша женская эмоциональность берет верх над

финансовой целесообразностью. Вы выбираете трусливое бегство. Остаетесь с долгами,

без машины, но зато с утешенным эго. Я ожидал увидеть эффективного бойца, а вижу

типичный сбой системы при первом же стресс-тесте. Значит, без мужского контроля вы

действительно ничего из себя не представляете.

Мои пальцы до побеления сжимают дверную ручку. Дыхание перехватывает от наглости, с

которой он только что препарировал мою гордость.

Я медленно поворачиваюсь.

- Берете на слабо? - усмехаюсь, глядя ему прямо в невозмутимые глаза. — Серьезно?

Дешевая манипуляция из методички для менеджеров среднего звена?

Глава 5

Глава 5

- Эффективная манипуляция, раз вы остановились, - парирует Тимур, складывая руки

домиком на безупречно чистом столе. - Я предлагаю вам поле боя, где вы можете

доказать несостоятельность моей теории. И оклад, который закроет все ваши проблемы.

Но если вы пасуете перед трудностями… дверь открыта.

Я смотрю на него, понимая, что сама добровольно сую голову в пасть этому расчетливому

монстру. Он знает, что делает. Он знает, что я не уйду после таких слов.

Решительно отпускаю ручку двери и чеканным шагом возвращаюсь к столу.

- Я докажу вам, что вы самовлюбленный калькулятор, Тимур Русланович!

А в голове набатом бьет мысль: «Что я делаю?». Но остановиться не могу, я не могу

трусливо сбежать, не в моем это характере.

Он кладет передо мной новый трудовой договор и ту самую дорогую перьевую ручку.

- Не будем терять время. Подписывайте.

Я замираю. Моя внутренняя сирена, натренированная годами брака с манипулятором,

внезапно начинает тихо, но настойчиво выть.

- Допустим, я верю в вашу одержимость эффективностью, - медленно произношу, не спеша

брать ручку. - Но на рынке полно зубастых антикризисных менеджеров. Зачем вам на

посту генерального уставшая женщина с расшатанной нервной системой? Только из-за

показателей моего отдела?

Я что-то пытаюсь унюхать, ухватиться за нить, но пока не могу.

Тимур Русланович не отводит взгляда. Его лицо остается все такой же непроницаемой

маской.

- Люди с вашим уровнем гиперответственности не предают компанию, - ровно отвечает он.

- Вы привыкли тащить все на себе. И, в отличие от некоторых… безнадежных

стартаперов, вы умеете доводить сделки до конца, а не существовать за счет чужого

ресурса. Вы в разводе, вы сами заинтересованы в своей эффективности, потому что

положиться вам не на кого и надо самой заботиться о погашении долгов, ипотеки и о

сыне.

Кроме его уже привычно выверенных словечек, меня цепляет маленькая деталь. Крошечная.

Я ни слова не сказала, что Веня называл себя стартапером. Он и сам это слово

использовал только в кругу семьи. Для всех вокруг мой бывший был просто «временно

неработающим менеджером». О его бредовых бизнес-идеях знали только я, свекровь и

пара банков.

Возможно еще кто-то, но для этого надо копать глубже. А если Тимур ознакомился просто

с моим корпоративным досье, считал мою рентабельность, то он бы не знал о таких

вроде бы мелочах, не относящихся к моей работе.

Возможно, это просто слово. И я просто себя накручиваю, на чем больше я смотрю в его

беспристрастное лицо, тем сильнее понимаю. Что нечто за этой маской все же

скрывается.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в его темные глаза.

- Вы наводили обо мне справки, - это звучит не как вопрос, а утверждение. - Копали

под моего бывшего мужа? Зачем?

Ни один мускул не дрогнул на лице Киборга. Он даже не моргает. Лишь его умные часы

снова издают тихий, короткий писк.

- Я перед покупкой актива всегда проверяю его на скрытые обременения, - его голос

звучит все так же монотонно, но мне на секунду кажется, что в нем промелькнул

металл. - Ваше окружение — это фактор риска. Я должен быть уверен, что деньги моей

компании не пойдут на спонсирование чужих иллюзий. Подписывайте, Маргарита

Викторовна. У нас мало времени, а ваш пульс снова участился до ста ударов.

Он лжет? Или просто действительно параноик, который перед слиянием компаний проверяет

кредитные истории родственников всех ключевых сотрудников?

Я перевожу взгляд на договор. Интуиция вопит, что этот ледяной Киборг появился на

моем перекрестке не просто так. Что я для него — часть какого-то сложносочиненного

уравнения, в котором мне пока не видно всех переменных.

Выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Решительно беру перьевую ручку.

И тут же ее откладываю. Поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом.

- Есть же еще подвох, - и тут мне спрашивать нет надобности, я это просто знаю.

Тимур Русланович чуть наклоняет голову. Ни тени улыбки, только пугающая,

железобетонная серьезность.

- Вы подписываете дополнительное соглашение к трудовому договору. Пункт первый: вы

проходите полное медицинское обследование в моей частной клинике. Пункт второй: вы

следуете предписанному протоколу восстановления. Восьмичасовой сон, сбалансированное

питание.

Он открывает ящик стола, достает оттуда черную матовую коробочку и двигает ее ко мне.

- Пункт третий. Вы носите этот трекер двадцать четыре часа в сутки. Он

синхронизирован с моим телефоном. Если ваш пульс будет превышать норму, если уровень

стресса выйдет за допустимые лимиты, а продолжительность сна будет меньше семи часов

— я буду применять штрафные санкции. Лично.

У меня на затылке шевелятся волосы. Я смотрю на коробочку, потом на этого безумца в

идеальном костюме.

- Вы… вы хотите контролировать мой пульс? - чувствую, как земля уходит из-под ног. —

Вы в своем уме? Это моя личная жизнь!

- С момента подписания контракта ваша сердечно-сосудистая система — это важный актив

этого филиала, - отрезает Тимур. - А я забочусь о безопасности своих активов.

Парадокс заключается в том, что чем больше бреда он на меня вываливает, тем больше я

понимаю, что подпишу этот контракт.

Для чего? Почему я в это ввязываюсь?

Глава 6

Глава 6

Я ставлю размашистую подпись на договоре. Тимур Русланович забирает папку. И,

клянусь, на долю секунды уголок его губ едва заметно дергается вверх.

- Дайте руку, - спокойно командует он, извлекая из коробки черный матовый браслет.

Машинально прячу руки за спину, как школьница.

- Я сама надену. У меня есть высшее образование, я справлюсь с ремешком.

- Ваша мелкая моторика сейчас нарушена из-за выброса адреналина. Дайте. Руку.

Маргарита.

Его тон не терпит возражений. Я со вздохом, полным вселенского страдания, протягиваю

ему левое запястье.

Ожидаю, что его пальцы будут холодными, как жидкий азот, но они оказываются пугающе

горячими. Тимур перехватывает мою руку уверенным, жестким жестом. Никакой нежности —

исключительно функциональность. Защелкивает замок на ремешке с тихим щелчком.

Браслет тут же радостно мигает зеленым индикатором и издает противный, тонкий писк.

Тимур бросает взгляд на экран своего телефона, лежащего на столе.

- Пульс сто десять. Вы нерационально расходуете ресурс сердечной мышцы.

- Это от экстаза, Тимур Русланович, - замечаю с сарказмом. - Предвкушаю, как буду

работать под вашим... кхм... грамотным мужским вектором.

- Сарказм — защитная реакция слабой психики, - невозмутимо парирует Киборг. -

Приступайте к обязанностям, Маргарита. Ваш водитель будет ждать вас в восемнадцать

ноль-ноль на подземном паркинге. И выпейте воды. У вас обезвоживание.

Я круто разворачиваюсь и выхожу из кабинета, пока не запустила в его идеальную голову

органайзером.

Иду по коридору, и в голове бьется только одна мысль: зачем я на это подписалась? Да,

деньги. Да, покрытие всех долгов. Но главная причина жжет где-то под ребрами: он

бросил мне вызов. Назвал слабой. Сказал, что я не справлюсь без мужика. Ну уж нет,

господин Оптимизатор. Я выверну вашу статистику наизнанку и докажу, кто здесь на

самом деле двигатель, а кто — тормоз.

В офисе тем временем творится нечто невообразимое. Новость о моем назначении

разлетается с невероятной скоростью. Люди замолкают, стоит мне появиться в поле

зрения, и провожают меня круглыми глазами.

Пытаюсь сосредоточиться на работе. Но пока не получается. Слишком нездоровая

атмосфера царит в офисе.

Уду к зоне отдыха, чтобы налить себе кофе — назло всем пульсометрам мира. И еще на

подходе слышу приглушенные голоса из-за перегородки. Зинаида Львовна и ее молодая

помощница Галочка, узнаю их голоса.

- ...да я тебе говорю, Эдика вышвырнули за пять минут! А эту оставили! - вещает

Галочка громким шепотом. - И сразу в кресло исполнительного! Точно говорю, она одним

местом себе эту должность выбила. Закрылись там в переговорной, и пожалуйста...

- Ой, Галка, ну скажешь тоже! - фыркает Зинаида Львовна. - Каким местом? Ты на нее

посмотри: мешки под глазами, костюм сто лет назад купленный на секонде, волосы вечно

в пучок заколоты. На такую замухрышку этот роскошный мужик даже не посмотрит! Ему

модели нужны, а не наша Ритка с ее прицепом и кредитами. От нее даже муж сбежал, а

он далеко не такой красавчик как наш новый босс. Просто подсидела она Эдика, змея.

Я останавливаюсь. Делаю глубокий вдох. Трекер на запястье предупреждающе вибрирует,

фиксируя скачок давления.

Шагаю из-за перегородки прямо к кофемашине. Обе бухгалтерши давятся воздухом и

бледнеют синхронно.

- Девочки, зря время тратите, - спокойно произношу, нажимая кнопку двойного эспрессо.

- Тимур Русланович предпочитает исключительно статистику и рентабельность. А вот вы,

Зинаида Львовна, со своими постоянными ошибками в квартальных отчетах, статистику

портите.

Беру дымящийся стаканчик и поворачиваюсь к ним, включая свою самую холодную,

расчетливую улыбку.

- С завтрашнего дня мы начинаем оптимизацию отдела бухгалтерии. Советую допить кофе

как можно быстрее и начать искать свои должностные инструкции. Они вам понадобятся.

Хорошего рабочего дня.

Оставляю их стоять с открытыми ртами и иду к лифту. Выпиваю кофе за пару глотков.

Все. С меня хватит на сегодня корпоративной этики, здорового образа жизни, нового

босса и сплетен. Моей женской, эмоциональной и абсолютно нерентабельной психике

срочно требуется огромная, сочащаяся майонезом и кетчупом шаурма из ларька за углом.

Та самая, от которой у моего нового босса случился бы инфаркт перфекциониста.

Я решительно толкаю стеклянные двери бизнес-центра, выходя на промозглую весеннюю

улицу, предвкушая спасительный фастфуд.

Но вселенная, видимо, решила, что лимит хаоса на сегодня еще не исчерпан.

У входа, переминаясь с ноги на ногу и картинно засунув руки в карманы расстегнутого

пальто, стоит Вениамин. Мой бывший муж собственной персоной. С лицом человека,

который пришел осчастливить меня своим появлением.

Глава 7

Глава 7

- Риточка! - Веня преграждает мне путь, раскинув руки так, словно мы все еще семья, а

не на финальной стадии развода. - Наконец-то! Я тебе все утро звоню. Нам надо

серьезно поговорить.

Я смотрю на него и чувствую, как начинают чесаться руки, в желании придушить

облезлого за все… «хорошее». На запястье тихо, но угрожающе вибрирует пульсометр.

- Веня, мы в разводе. Почти. У меня обеденный перерыв, который длится ровно сорок

минут, и я намерена провести его в компании шаурмы, а не твоих фантазий. Что тебе

нужно? Машину ты уже сглазил, она в утиле. Так что твое желании исполнилось, можешь

ее оттуда забрать.

- Ты все же угробила машину. Я говорил, что не женское это дело. Но с этим мы потом

разберемся, - в его глазах плещется слишком хорошо знакомый болезненный блеск, не

сулящий ничего хорошего. Он понижает голос до заговорщицкого шепота. - Рит, мой

стартап по доставке элитных кормов для рептилий почти взлетел! Но инвестор в

последний момент слился. Трусишка. В общем, ты должна взять кредит на свое имя.

Всего полмиллиона. Для старта.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Хотя… должна уже привыкнуть.

- Ты в своем уме? Каком кредите ты бредишь? У нас Максу кроссовки купить надо,

спортивный костюм и еще много чего! Ты сына вообще когда в последний раз видел?

Веня закатывает глаза, всем своим видом показывая, как ему тяжело с такой

меркантильной и приземленной женщиной.

- Рита, не истери! Я же не на диване лежу, я занят! Я фундамент нашего будущего

строю! Освобожусь — сразу Макса на выходные заберу. А кроссовки... что-то там еще,

ну у тебя же тут нормальная зарплата, вот и купи.

Он делает шаг ко мне, пытаясь заглянуть в глаза с фирменным прищуром «я мужик, я

решу».

- А лучше, — воодушевляется Вениамин, - Дай эти деньги мне! Я их приумножу за месяц

втрое! А Макс пока в старых походит, ничего страшного, не зима уже. Будь мудрее,

поддержи меня! Мы же не чужие люди! Доверься моему фирменному чутью.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я открываю рот, чтобы выдать тираду, от которой у него

уши свернутся в трубочку, но...

- Маргарита Викторовна.

Ледяной, лишенный любых эмоций голос разрезает воздух за моей спиной.

Я оборачиваюсь. Из стеклянных дверей бизнес-центра неспешно выходит Тимур Русланович.

Идеальный темно-синий костюм, пугающе невозмутимое лицо и взгляд, от которого

хочется немедленно извиниться за факт своего существования. У тротуара его уже ждет

черный тонированный внедорожник с открытой задней дверью, у которой вытянулся по

струнке водитель.

Челюсть моего бывшего медленно едет вниз. Веня на фоне Тимура внезапно съеживается до

размеров сутулого хомяка.

- Э-э... а это кто? - блеет мой «решала», растеряв весь свой лоск. — Твой новый

хахаль? Слышь, мужик, мы тут семейные дела обсуждаем...

Тимур даже не удостаивает его взглядом. Он смотрит на экран своего телефона, потом

переводит темные глаза на меня.

- Ваш пульс подскочил до ста двадцати ударов, Маргарита. Трекер зафиксировал

нерентабельный всплеск кортизола.

Затем Киборг медленно, словно наводя прицел, переводит взгляд на Вениамина. Сканирует

его ровно две секунды.

- Семейные дела? - голос Тимура звучит как приговор арбитражного суда. - Судя по

износу вашей обуви и уровню аргументации, единственное дело, которое вы можете

обсуждать — это процедура вашего личного банкротства. Отойдите от моего

исполнительного директора на полтора метра. Вы статистически понижаете ее

эффективность и загрязняете воздух нереализуемыми бизнес-идеями.

Веня открывает рот, закрывает его, снова открывает, напоминая выброшенную на берег

рыбу.

- Маргарита, садитесь в машину, - ровно приказывает Тимур, кивая на открытую дверь

внедорожника. - Ваш обед уже оптимизирован.

В любой другой ситуации я бы послала этого Киборга с его приказами и «оптимизацией»

ооочень далеко. Я не села бы в его танк даже под дулом пистолета.

Но я смотрю на Веню. На его вытаращенные глаза, на краснеющие от унижения пятнами

щеки. Мой бывший, который двенадцать лет рассказывал мне, что я без него пропаду,

сейчас выглядит так, словно его переехал асфальтоукладчик. Причем переехал

элегантно, по всем правилам дорожного движения.

И искушение оказывается слишком велико.

Вздергиваю подбородок, поправляю ремешок сумочки на плече и, бросив на Веню свой

самый снисходительный взгляд, уверенно шагаю к внедорожнику.

- Всего хорошего, Вениамин, - говорю не оборачиваясь. - Ищи других инвесторов для

своих рептилий.

Сажусь на роскошное кожаное сиденье, вдыхая запах дорогого парфюма и новой машины.

Дверь за мной захлопывается с глухим, надежным звуком, отсекая улицу и бывшего мужа.

Тимур присаживается рядом. Внедорожник плавно трогается с места.

Я откидываюсь на спинку сиденья и нервно сглатываю. Эйфория от мести бывшему

стремительно испаряется, оставляя меня один на один с ледяным Киборгом в замкнутом

пространстве. Что-то мне подсказывает, что расплата за этот красивый уход с гордо

поднятой головой будет измеряться не только моим пульсом, но и миллионами сожженных

нервных клеток. И ничем хорошим для меня эта поездка точно не закончится.

Глава 8

Глава 8

Внедорожник плавно вливается в поток машин. Внутри пахнет новой кожей, мускусом и

древесными нотками. Я расположилась на заднем сиденье рядом с Тимуром Руслановичем,

и моя недавняя эйфория от триумфального ухода растворяется в ледяном воздухе

климат-контроля.

Ожидаю от Киборга, снова каких-то лекций и замечаний, но он подозрительно молчит, на

меня не смотрит, уткнулся в свой телефон.

Так лучше. Тоже не нарушаю молчания, хотя жуть как хочется покинуть этот салон.

Близость Киборга напрягает и не дает расслабиться.

Проходит всего пара минут, и мы паркуемся у панорамных окон ресторана, который

выглядит так, словно порция салата здесь стоит как крыло от самолета.

Мы идем к ресторану… а я не могу понять, зачем я все же следую за новым боссом?

Любопытство?

Как он там решил оптимизировать мой обед?

Ох, никогда любопыство до добра не доводит.

Метрдотель распахивает перед Тимуром двери с таким благоговением, будто к ним

снизошло божество. Внутри царит пугающая, стерильная идеальность. Приглушенный свет,

выверенная до миллиметра симметрия столов, ни единого лишнего звука.

Нас провожают в отдельный вип-зал. Я даже не успеваю открыть меню, как перед нами

бесшумно вырастает официант с двумя тарелками.

- Ваш обед, - констатирует Киборг, кивая на мою порцию. - Филе дикого лосося на пару,

киноа и пюре из брокколи. Макронутриенты высчитаны с учетом вашего повышенного

уровня стресса. Трансжиры и быстрые углеводы исключены. Блюда приготовлены под моим

личным контролем, этот ресторан принадлежит моему холдингу.

Я смотрю на унылую зеленую массу, которая выглядит так, словно ее уже кто-то один раз

оптимизировал. Желудок жалобно урчит, требуя обещанного праздника непослушания. А от

этого пафосного, рафинированного места, где даже вилки лежат под строгим углом в

сорок пять градусов, меня начинает душить клаустрофобия.

- Тимур Русланович, - решительно отодвигаю от себя тарелку с идеальным лососем. - Я

ценю вашу заботу о моем желудочно-кишечном тракте. Но по трудовому кодексу у меня

законный обеденный перерыв. Это мое личное время. И я намерена провести его в

компании канцерогенов, холестерина и майонеза.

Тимур медленно откладывает приборы. В его темных глазах читается искреннее

непонимание, смешанное с клиническим ужасом.

- Вы сознательно хотите поместить в свой организм биологическую угрозу в виде

уличного фастфуда? Это нерациональное поведение, Маргарита. Ваша когнитивная функция

снизится на пятнадцать процентов из-за скачка инсулина.

- Моя когнитивная функция рухнет до нуля, если я прямо сейчас не съем огромную,

вредную, сочную шаурму, - отчеканиваю я. — И я не собираюсь жевать эту зеленую тоску

в вашем стерильном аквариуме.

Резко встаю из-за стола. Трекер на запястье радостно и звонко пищит, фиксируя вспышку

гнева.

- Вернитесь на место, - ледяным тоном приказывает Тимур. - Я не позволю своему

исполнительному директору получить пищевое отравление.

- Подайте на меня в суд!

Я разворачиваюсь и чеканным шагом выхожу из вип-зала, оставляя его наедине с

нерентабельным лососем.

Выскакиваю на улицу и целеустремленно иду к желтому ларьку с заветной надписью

«Шаурма», который заприметила еще на подъезде к ресторану. Я успеваю только 0абрать

свою шаурму, как рядом почти бесшумно останавливается черный внедорожник.

Тонированное стекло задней двери медленно ползет вниз. Тимур смотрит на меня так,

будто я держу в руках не завернутый в фольгу сверток, от которого одуряюще пахнет

жареным мясом и чесночным соусом, а плутониевый стержень.

- Садитесь в машину, Маргарита, - сквозь зубы произносит он.

Хм, он не доел свой оптимизированный обед и устремился за мной? С чего бы это?

Можно, конечно, отказаться от машины. Но… видя его взгляд, не могу отказать себя в

маленькой шалости позлить его еще немного.

С чувством абсолютного триумфа забираюсь на заднее сиденье и мстительно откусываю

огромный кусок прямо на глазах у своего босса. Так есть, видя его недоуменный взгляд

еще вкуснее. Трекер издает короткий, мелодичный писк — пульс выравнивается, переходя

в зеленую зону безоговорочного гастрономического экстаза.

Тимур Русланович вжимается в противоположную дверь, брезгливо поправляя манжеты.

- Запах жареного лука впитается в обивку салона, - сухо замечает он.

- Запишите это в управленческие издержки, - с набитым ртом мычу я. — М-м-м,

божественно. Хотите кусочек? Оптимизирует настроение на раз-два.

- Я предпочту сохранить свою печень в базовой комплектации. Ешьте быстрее, Маргарита.

Ваше время истекает.

Откусываю еще один кусочек, и с наслаждением понимаю, что этот раунд точно за мной.

Ничего у тебя не выйдет, оптимизатор недоделанный, это скорее я тебя оптимизирую под

себя. Чтобы рабочий процесс приносил такое же удовольствие, как и эта шаурма.

Глава 10

Глава 10

- Мам, привет! - Макс, смотрит на меня пытливыми глазами, совсем не похожими на его

отца. — Слушай, а папа говорит, тебя какой-то крутой мэн на черном танке увез. У

тебя хахаль появился?

Веня приосанивается на табуретке, всем своим видом показывая: «Вот видишь, от семьи

ничего не скроешь».

Опираюсь бедром о столешницу и скрещиваю руки на груди. Никакой истерики. Двенадцать

лет брака научили меня не тратить эмоции на этого человека, а сегодняшний день с

Киборгом подарил мне еще больше брони.

- Хахаль? - иронично выгибаю бровь. - Макс, это слово вышло из моды где-то в

девяностых. А мужчина, который меня подвозил... скажем так, он очень влиятельный и

состоятельный человек. Он высоко оценил мои таланты и решил взять меня под свой

личный, жесткий контроль.

Я специально делаю паузу, позволяя Вене додумать все, что его ущемленному самомнению

будет угодно. И судя по тому, как он давится картошкой, фантазия у него работает

отлично.

- Рит, ты что несешь при ребенке? - багровеет бывший муж. - Я же как лучше хочу! Тебе

нужен мужской пригляд. Ты женщина доверчивая. А мир... акулы кругом! Я просто обязан

был приехать и убедиться, что сын в порядке, пока ты там... по машинам прыгаешь.

Я улыбаюсь. Мягко и пугающе вежливо.

- Веня, это так благородно с твоей стороны, - произношу медовым голосом. - Я

действительно восхищена. У тебя ведь стартап. График расписан по минутам. И несмотря

на всю эту колоссальную занятость, ты нашел окно в своем плотном расписании, чтобы

впервые за полгода навестить сына. Наверное, и деньги принес для Макса.

Сын перестает жевать. В свои одиннадцать он иногда соображает быстрее некоторых

взрослых. Особенно после того дня, когда полгода назад вернулся с тренировки

пораньше и застал отца в нашей супружеской спальне с Анжелой. С той самой хабалистой

Анжелой, продавщицей из продуктового за углом, у которой мы годами покупали хлеб,

молоко и сыр.

Именно Макс тогда позвонил мне на работу. И этого предательства сын отцу не простил.

- О, точно! Пап, раз уж ты приехал проявлять заботу, - хитрый блеск загорается в

глазах Макса. - У меня у кроссовок подошва отклеилась, палец наружу. Скинешь на

новые на карту? Мне на физре бегать не в чем. И за тренировки платить.

Самодовольная улыбка медленно сползает с лица Вениамина. Он откашливается и нервно

поправляет манжету рубашки.

- Сын, понимаешь, тут такое дело... Вся ликвидность сейчас в обороте. Я же говорил

маме, инвестор подвел. Вот стартап выстрелит...

- Да брось, пап, - Макс разочарованно взмахивает рукой. - Твоя ликвидность, наверное,

вся на двоих детей тети Анжелы ушла? Ты же им теперь йогурты со скидкой таскаешь. А

мне ты за эти полгода ни разу даже не позвонил. Так что фундамент мы с мамой

как-нибудь сами достроим. И кроссовки мне мама купит, пока от тебя что-то дождешься,

я босым бегать буду.

Веня открывает рот, закрывает его и густо краснеет. Макс ударил в самую больную

точку, высказав ему правду в лицо.

Увы, имея родного сына, Вениамин предпочитает носиться с детьми Анжелы. Не раз сын

видел, как отец играет с ними на детской площадке, забирает со школы и садика. Но ни

разу не поинтересовался, как дела у Макса.

- Веня, - делаю шаг к столу и мягко кладу руку на спинку его стула. - Ты слышал сына.

Не смеем тебя больше задерживать, а то Анжела на кассе заскучает. Вдруг недостачу

пробьет без твоего грамотного мужского пригляда?

Веня понимает, что его размазали по линолеуму. Ловить ему нечего. Плюс он очень не

любит, когда ему тыкают носом в его же поступки. Веня же мнит себя сильным, волевым

мужиком, который все решает сам.

Он резко встает, бросает на меня злой, уязвленный взгляд.

- Ты еще пожалеешь, Рита. Этот твой... на тачке... он из тебя все соки выжмет!

Поиграется и выбросит! Ты реально думаешь, что нужна ему?

- Рада, что ты нужен Анжеле. Бесплатная нянька в наше время – роскошь. Дверь захлопни

поплотнее, дует, — машу ему рукой.

Он фыркает и хлопает дверью. В квартире повисает тишина.

Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Трекер на запястье издает тихий,

одобрительный писк.

Макс закидывает в рот последний кусок хлеба, отодвигает тарелку и задумчиво смотрит

на мою левую руку.

- Мам. А ты его красиво уделала. Как по нотам, - уважительно басит сын, и в его

глазах прыгают смешинки. - Но у меня два вопроса. Первый: мы завтра едем за

кроссовками? И второй: что это за черная штуковина у тебя на руке, которая пищит,

как бомба с таймером?

Я тру виски и устало опускаюсь на стул, где только что сидел бывший.

- За кроссовками мы едем обязательно, - отвечаю, разглядывая черный браслет от

Киборга. - А эта штуковина, Макс... это напоминание о том, что твоя мама только что

продала душу дьяволу в идеальном костюме.

Глава 11

Глава 11

Без пяти девять я уже сижу в своем новом кабинете. Начинаю день с кофе. И сразу

принимаюсь за дела. Хоть мысли то и дело возвращаются к «компетентному мужчине»,

которого Тимур решил сделать мои начальником.

Ровно в десять ноль-ноль дверь бесшумно открывается.

Сначала входит Тимур. Идеальный костюм-тройка, ледяной взгляд, аура человека, который

одним своим присутствием замораживает воздух в помещении.

- Доброе утро, Маргарита, - ровно произносит Киборг. - Ваш пульс в норме, сон

составил семь часов двадцать минут. Приемлемо. Как я и говорил, сегодня мы переходим

к интеграции нового руководящего состава.

Тимур делает шаг в сторону, пропуская в кабинет второго человека.

Готовлюсь нацепить вежливую корпоративную улыбку и замираю.

В кабинет, излучая лоск, уверенность и аромат дорогого парфюма, входит Артур.

Кто угодно, только не он!

Почему это он!

Какого этот гад снова свалился мне на голову!

Артур, с которым мы сидели на одних лекциях. Которому Веня на четвертом курсе разбил

нос из-за меня на студенческой вечеринке. Тот самый кризис-менеджер, который

отравлял нашу компанию долгие годы, выпил из моего отдела всю кровь, срезал бюджеты,

присвоил себе мои стратегии и потом с триумфом отбыл искать более денежное место.

И я выдохнула. Радовалась, что больше его рожа не мелькает перед глазами. Он не

треплет мне нервы. И искренне желала больше никогда не видеть и не слышать его.

А сейчас он стоит здесь и улыбается мне так, словно встретил лучшую подругу.

- Маргарита Викторовна. Какая приятная встреча, - голос Артура сочится патокой, но в

глазах пляшут злые, торжествующие искры. - Тимур Русланович сказал, что

исполнительным директором назначили именно вас. Я был… невероятно воодушевлен. Наш

прошлый тандем был крайне продуктивным.

Трекер на моем запястье издает тихий, но отчетливый писк. Пульс рванул вверх.

Тимур Русланович переводит взгляд с Артура на мой браслет. Его идеальная бровь едва

заметно выгибается.

- Хорошо, что вы знакомы и уже ранее работали вместе, - констатирует Киборг. - Это

упрощает интеграцию. Артур Петрович показал выдающиеся результаты оптимизации на

предыдущих объектах. Его стратегия работы с ключевыми клиентами, которую он внедрил

здесь три года назад, стала эталоном для всего холдинга.

Я до боли стискиваю руку под столом, впиваюсь ногтями в кожу. Его стратегия?! Да я

три недели ночевала в офисе, прописывая каждый пункт, пока он пил смузи и

прохлаждался! А потом этот гад все спер у меня!

- Уверен, мы сработаемся еще лучше, чем раньше, - мягко стелет Артур, преданно глядя

на Тимура. - Маргарита Викторовна — отличный исполнитель. Идеальный винтик в

механизме. Под грамотным руководством она может горы свернуть.

- Именно поэтому вы здесь, Артур, - кивает Тимур. - Оставляю вас для передачи дел.

Жду предварительный срез по оптимизации штата к шестнадцати ноль-ноль.

Тимур разворачивается и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.

Маска доброжелательного профессионала мгновенно, как по щелчку выключателя, слетает с

лица Артура. Он неспешно подходит к моему столу, опирается на него обеими руками и

наклоняется ко мне. Лоск сменяется хищным, брезгливым оскалом.

- Ну здравствуй, Риточка, - негромко, чтобы не услышали за дверью, произносит он. -

Как жизнь молодая? Хотя, смотрю, потаскала она тебя. Мешки под глазами даже тоналка

не берет.

Я молча смотрю на него, чувствуя, как внутри закипает чистая, концентрированная

ярость. Пульсометр на руке вибрирует непрерывной, панической дробью.

- Слышал, твой гениальный Веня сдулся? — Артур цокает языком, с удовольствием

разглядывая мое побледневшее лицо. — Надо же, какая неожиданность. А помнишь, как ты

ради этого неудачника от меня нос воротила? Как он кулаками махал? И к чему ты

пришла, Рита? Муж сбежал, ипотека душит, сидишь тут, бумажки перебираешь.

Он брезгливо подцепляет пальцем край моей папки.

- Твое время ушло, Ритуль. Тогда, в универе, ты была звездой. А сейчас кому ты нужна

со своим прицепом и кредитами? Разве что забулдыге сантехнику, и то, если повезет.

Я медленно встаю. Мы оказываемся с ним лицо к лицу.

- А ты, Артур, все такой же жалкий падальщик, - тихо, но так, что звенит стекло,

произношу я. - Только костюм поменял. Ни одной своей идеи за все время. Ты можешь

директора из себя строить, но мы оба знаем: ты просто красивая ширма для чужих

мозгов.

Его глаза сужаются. Он подается еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

- Захлопни рот, Рита, - шипит, окончательно сбрасывая маску. - Теперь я твой босс. Я

буду решать, какой у тебя будет бюджет, какие премии, и когда ты пойдешь в отпуск.

Одно мое слово Тимуру — и ты вылетишь отсюда с волчьим билетом. Так что будешь

пахать на меня, как миленькая. И улыбаться.

В этот момент дверь кабинета распахивается без стука.

Артур отскакивает от меня с проворством ошпаренного кота и мгновенно «надевает» лицо

идеального руководителя.

На пороге стоит Тимур Русланович. Его темный, сканирующий взгляд мгновенно считывает

расстояние между нами, мою напряженную позу и надрывающийся электронным писком

трекер на моем запястье.

- Маргарита, - ледяной голос Тимура режет повисшую тишину. - Ваш пульс — сто сорок

два удара в минуту. Уровень стресса превышает все допустимые нормы корпоративного

протокола. Артур Петрович, вы уже начали стресс-тест исполнительного директора?

Глава 12

Глава 12

Артур отступает от меня еще немного и плавно поворачивается к боссу. На его лице —

маска легкого, снисходительного сожаления.

- Тимур Русланович, приношу свои извинения, - голос Артура звучит бархатно и

профессионально. - Я лишь озвучил Маргарите Викторовне новые цели на грядущий

квартал и необходимость урезать бюджет ее бывшего отдела на пятнадцать процентов.

Как вы и предупреждали, женская эмпатия и привязанность к коллективу дали о себе

знать. Маргарита Викторовна слишком… эмоционально восприняла сухие цифры. Мы как раз

вели оживленную дискуссию.

Он бьет безошибочно. Прямо в теорию Тимура о «нестабильном гормональном фоне».

Я задыхаюсь от возмущения. Мой пульс делает еще один скачок, браслет на руке

истерично пищит. Если я сейчас начну кричать, что он мне угрожал и вспоминал моего

бывшего мужа, я буду выглядеть ровно так, как Артур меня только что описал:

истеричной бабой, которая не тянет руководящую должность.

Киборг переводит невозмутимый взгляд на меня.

- Маргарита. Цифры не имеют эмоциональной окраски, - чеканит он. - Ваша реакция

контрпродуктивна. Сядьте, выпейте стакан воды и нормализуйте дыхание. Артур

Петрович, в следующий раз вводите новые метрики поэтапно. Адаптационный период

системы еще не завершен.

- Разумеется, Тимур Русланович. Буду учитывать этот… фактор, - Артур бросает на меня

быстрый, торжествующий взгляд и направляется к выходу. - Оставлю Маргариту

Викторовну прийти в себя.

Дверь за ним закрывается. Я стою посреди кабинета, сжимая кулаки так, что ногти

впиваются в ладони. Один-ноль в пользу скользкого мерзавца.

Пульсометр на запястье надрывается красным миганием. Я закрываю глаза и делаю три

глубоких, размеренных вдоха.

Никаких истерик. Если я сейчас сорвусь, я только докажу правоту бредовых идей и дам

Артуру повод стереть меня в порошок.

Открываю глаза. В груди вместо паники разгорается холодный, расчетливый азарт. Ах,

так? Вы решили поиграть со мной в «компетентный мужской вектор»? Вы думаете, что

разведенка с долгами будет покорно глотать пыль из-под ваших идеальных ботинок?

Ну уж нет. Я столько лет выживала в браке с манипулятором и очень долго работаю с

самыми неадекватными клиентами в сфере недвижимости. У меня черный пояс по выживанию

в агрессивной среде. И если вы хотите поиграть в сухие регламенты и протоколы — мы

поиграем. Я вас обоих этой же статистикой и придушу.

Браслет на руке издает короткий, успокаивающий писк и переходит в зеленую зону.

Отлично. Холодная голова — мое лучшее оружие.

Поэтому я делаю то, что и должна на работе, погружаюсь в дела. И это еще больше

помогает успокоиться. Ближе к обеду я выхожу из кабинета.

Офис гудит, как растревоженный улей, но этот гул четко делится на три тональности.

Те, кто давно и помнит прошлые «оптимизации» Артура, сидят с серыми, вытянутыми

лицами. Мой старший менеджер Ленчик мелко дрожит, и у него такое лицо, что еще

немного он упадет на пол и завоет. Зато в углу отдела продаж ликует Валерка —

главный местный лизоблюд и доносчик, с которым Артур когда-то на пару пилил бюджеты

на корпоративы. Валерка сияет так, словно выиграл в лотерею.

А вот женская половина новеньких сотрудниц откровенно очарована. Еще бы! Артур

Петрович умеет пустить пыль в глаза: бархатный баритон, идеальная укладка,

белоснежная улыбка и костюм, подчеркивающий широкие плечи. На фоне ледяного,

пугающего Киборга-Тимура смазливый и обходительный Артур кажется им принцем на белом

коне. Наивные. Они еще не знают, что этот принц загонит их в такие переработки, что

они забудут, как выглядят их собственные дети.

После обеда, который я демонстративно провожу в кабинете, поедая заказанную пиццу,

начинается то, чего я и ожидала. Вторая фаза наступления.

Дверь открывается, и Артур заходит ко мне без стука. В руках у него внушительная

стопка папок, а на губах — та самая хищная, издевательская усмешка.

Он сгружает гору макулатуры на мой идеальный дубовый стол.

- Значит так, Риточка, - мурлычет он, убедившись, что дверь плотно закрыта и Киборга

поблизости нет. - Тимур Русланович поручил мне внедрить новый протокол

эффективности. И раз уж ты теперь мой исполнительный директор, вся черновая работа

на тебе.

Я перевожу взгляд с Артура на гору документов.

- Что это?

- Это — аудит всех договоров аренды за последние три года. Нужно сверить ставки,

пересчитать пени по новым коэффициентам холдинга и составить сводную таблицу рисков

по каждому клиенту.

- Эту работу должен делать аналитический отдел в течение месяца, Артур.

- Аналитический отдел оптимизирован и перегружен, - он разводит руками с

издевательским сочувствием. - А Тимур Русланович хочет видеть первые результаты в

ближайшее время. Ты же у нас «идеальный операционный двигатель», помнишь?

Он наклоняется над столом, вторгаясь в мое личное пространство, и понижает голос:

- Посмотрим, как быстро ты сломаешься, Ритуль. Одно дело строить из себя босса перед

секретаршами, и совсем другое — тянуть реальные объемы. Ставлю на то, что к концу

недели ты приползешь ко мне умолять о пощаде. Или побежишь плакаться Тимуру, доказав

свою полную некомпетентность. Как там твой прицеп поживает? Успеешь ему хоть

макароны сварить между отчетами?

Мой пульс предательски дрогнул, но я усилием воли загоняю гнев обратно. В голове

внезапно вспыхивает гениальная, кристально чистая идея. Я вспоминаю каждый пункт

трудового контракта Тимура. Каждое слово его лекции про субординацию и протоколы.

Артур думает, что загнал меня в угол невыполнимым заданием? О, он просто сам вручил

мне в руки лопату, которой я вырою ему корпоративную могилу.

Я откидываюсь на спинку кресла и расплываюсь в самой лучезарной, стервозной улыбке,

на которую только способна.

- Не переживай за мои макароны, Артур, - сладко произношу я, придвигая к себе первую

папку. - Ты совершенно прав. Мы теперь часть великого холдинга, и хаос недопустим. Я

выполню это поручение в строгом соответствии с новым регламентом Тимура Руслановича.

От и до. До последней запятой и согласующей подписи.

Артур подозрительно щурится, не ожидая такой покладистости, но затем победно хмыкает.

- Вот и умница. Работай, Ритуль.

Он разворачивается и выходит. А я открываю корпоративный портал холдинга с правилами

внутреннего документооборота и хищно потираю руки.

Вы хотели игру строго по правилам? Вы ее получите.

Глава 13

Глава 13

На следующий день я иду на работу в отличном расположении духа. Мой браслет молчит. Я

улыбаюсь, радуюсь солнышку. Вспоминаю, как вчера мы с Максом отлично провели вечер в

торговом центре.

А сегодня меня ждет работа. И надо сказать, она будет весьма увлекательной.

Корпоративный правила холдинга Тимура Руслановича – это настоящая сокровищница.

Четыреста страниц убористого текста, регламентирующего каждый чих сотрудников.

Идеальная, выверенная до миллиметра бюрократическая машина, созданная Киборгом для

уничтожения хаоса.

Именно она сейчас уничтожит моего нового босса.

Я открываю параграф 4.2:«Порядок согласования финансовых рисков» .

Пункт 4.2.1 гласит:«Любое изменение коэффициента арендной ставки должно

сопровождаться индивидуальной служебной запиской с обоснованием, завизированной

непосредственным руководителем и генеральным директором холдинга» .

Я плотоядно улыбаюсь. Индивидуальной. На каждого из наших клиентов.

Мои пальцы порхают по клавиатуре. Я создаю шаблон, подключаю базу данных арендаторов

и запускаю слияние документов. Принтер в углу кабинета начинает утробно гудеть,

выплевывая страницу за страницей.

Ровно в десять утра я беру первую стопку из пятидесяти служебных записок, аккуратно

скрепляю каждую скрепкой, согласно пункту 8.1 — скрепка должна располагаться в левом

верхнем углу строго под углом в сорок пять градусов, и торжественно несу ее в

кабинет Артура.

Он сидит за столом, закинув ногу на ногу, и лениво скроллит ленту в телефоне. Я с

глухим стуком опускаю гору макулатуры прямо перед его носом.

- Что это? - Артур брезгливо морщится.

- Первый пул договоров на аудит, - невинно хлопаю ресницами. - Согласно регламенту

Тимура Руслановича, пункт 4.2.1, мне требуется твоя физическая виза на каждой

записке, прежде чем я смогу внести данные в сводную таблицу. Синяя ручка, дата,

подпись.

Артур смотрит на стопку, потом на меня.

- Рита, ты издеваешься? Какая физическая виза? Просто вбей цифры в таблицу и скинь

мне на почту! Мне что, делать нечего, кроме как закорючки ставить?

- Не могу, - я скорбно вздыхаю. - Это будет грубым нарушением корпоративного

протокола. Ты же сам сказал: вся черновая работа на мне. Я ее сделала. Теперь твоя

очередь осуществлять «грамотный мужской контроль». Подписывай, Артур. У меня там

принтер еще сто восемьдесят штук допечатывает. Зайду через час.

Я разворачиваюсь и выхожу, оставляя его с перекошенным от ярости лицом.

Но это была только разминка. Главный удар предназначался создателю этой матрицы.

Вернувшись в кабинет, я открываю корпоративный мессенджер.«Уважаемый Тимур

Русланович, — печатаю. —В рамках подготовки сводного аудита по

поручению Артура Петровича, прошу уточнить: применение коэффициента инфляции к

арендаторам складских помещений категории С должно рассчитываться по медианной или

прогрессивной шкале? Регламент допускает двоякое толкование. Жду ваших указаний для

избежания нерентабельных ошибок».

Отправляю. Жду ровно три минуты.«Уважаемый Тимур Русланович, в дополнение

к предыдущему запросу: требуется ли нотариально заверенная копия устава от компании

«Аксель», если срок их аренды истекает через четырнадцать дней? Пункт 12.3 не дает

четкого ответа».

И еще одно:«Уважаемый Тимур Русланович, какого цвета папки следует

использовать для архивации договоров с задолженностью? Синие или красные? Это

критически важно для визуальной оптимизации архива».

К обеду я отправляю ему сорок два запроса на уточнение. Я парализую его идеальную

систему миллионом мелких, дотошных, абсолютно законных вопросов, без ответов на

которые я, как исполнительный директор, отказываюсь сдвинуться с места.

В три часа дня мой телефон оживает. На экране высвечивается внутренний номер Артура.

- Рита! - орет в трубку. - Какого лешего?! Мне Тимур уже дважды звонил, спрашивал,

почему я не могу настроить автономность твоего отдела! Прекрати спамить босса! Делай

на свое усмотрение!

- Я не могу на свое усмотрение, Артур, у меня женская эмпатия и гормональный фон, -

сладко отвечаю. - Боюсь нанести урон рентабельности. Напиши мне официальное

распоряжение, что я могу игнорировать устав холдинга, и я от вас отстану.

- Да пошла ты! - рявкает и отключается.

Я победно откидываюсь в кресле. Два-ноль, мальчики.

И ровно в этот момент дверь моего кабинета распахивается так резко, что бьется ручкой

о стену.

На пороге стоит Киборг.

Его идеальный костюм все так же безупречен, но в глазах полыхает темное, первобытное

пламя, а на скулах ходят желваки. В одной руке он сжимает свой планшет, на экране

которого краснеют десятки непрочитанных уведомлений.

Я машинально вжимаюсь в кресло. Мой пульсометр на запястье заходится истеричным

писком.

Тимур в два широких шага преодолевает расстояние до моего стола. Он бросает планшет

на дубовую столешницу, наклоняется вперед, опираясь руками о края стола, и нависает

надо мной.

Запах морозной свежести, дорогого парфюма и чистой мужской ярости окутывает меня с

головой. Мы оказываемся так близко, что я вижу микроскопическую, бьющуюся жилку на

его идеальной шее.

- Маргарита, - его голос звучит на полтона тона ниже обычного, рокоча где-то в

грудной клетке. - Ваше поведение абсолютно иррационально и носит явный характер

саботажа. Вы парализовали работу топ-менеджмента бессмысленными запросами.

- Я следую вашему протоколу, Тимур Русланович, - выдыхаю, стараясь, чтобы голос не

дрожал. Смотреть ему в глаза с такого расстояния — все равно что заглядывать в дуло

заряженного пистолета. - Буква в букву. Вы хотели полного контроля над хаосом. Я

обеспечиваю вам порядок.

- Вы издеваетесь над системой, - он подается еще ближе. Его взгляд скользит по моим

губам и возвращается к глазам. - Вы используете мои же правила как оружие. Почему

Артур Петрович не может обуздать вашу гиперответственность?

- Потому что Артур Петрович некомпетентен, - вздергиваю подбородок, не отводя

взгляда. — Он скинул на меня месячный объем работы и приказал сделать его за два

дня. И если вы, с вашим хваленым аналитическим умом, этого не видите, то ваша

система дала серьезный сбой, господин Оптимизатор.

В кабинете повисает звенящая, густая тишина. Только мой браслет заливается

сумасшедшей трелью. Пип-пип-пип.

Тимур медленно переводит взгляд на мое запястье. Затем на свое собственное. Его умные

часы на левой руке, синхронизированные с моей «удавкой», внезапно издают тихий,

незнакомый мне двойной сигнал.

Я моргаю.

- Что это? - интересуюсь.

Тимур Русланович выпрямляется так резко, словно его ударило током. Он одергивает

пиджак, и на долю секунды его ледяная маска дает трещину. В глазах мелькает

абсолютное, неподдельное замешательство.

- Это уведомление о моем собственном пульсе, - сухо чеканит, отводя взгляд. - Он

превысил норму на восемнадцать процентов. Ваш саботаж негативно сказывается на моей

сердечно-сосудистой системе, Маргарита.

Глава 14

Глава 14

Едва сдерживаю нервный смешок. Идеальная машина дала сбой от пары десятков служебных

записок.

Тимур Русланович делает глубокий вдох. Ни один мускул на его лице больше не выдает

замешательства, но я-то видела, как дрогнула его броня. Он отступает на шаг,

восстанавливая субординацию и спасительную дистанцию.

- Ваш метод доказательства управленческой некомпетентности Артура Петровича

деструктивен, - ровно произносит Киборг, поправляя и без того идеальные манжеты. -

Но я вынужден признать: математически он неоспорим. Вы парализовали работу за счет

уязвимостей в моем же регламенте. Это… впечатляющий уровень аналитики для человека с

нестабильным гормональным фоном.

- Сочту это за высший комплимент, - ехидно улыбаюсь. - Так что мне делать с красными

папками?

Тимур бросает на меня взгляд, в котором смешались раздражение и невольное уважение.

- Срок сдачи аудита переносится на конец месяца. Доступ к согласованию договоров у

Артура Петровича временно ограничен. Вы подчиняетесь напрямую мне, пока он не

докажет свою способность справляться с хаосом. А теперь, Маргарита, ради сохранения

моей сердечно-сосудистой системы и вашего рабочего места, прекратите спамить меня

служебными записками.

Он разворачивается и уходит.

Я откидываюсь в кресле и счастливо выдыхаю. Я сделала это! Я не просто отбилась от

Артура, я заставила ледяного босса пойти на уступки и признать, что его хваленый

«мужской вектор» дал течь в первый же день.

Но радость была недолгой. Артур, получив по носу от руководства, решил действовать

исподтишка. Раз уж в открытом бою задавить меня не вышло, в ход пошли мелкие,

крысиные пакости.

За полчаса до конца рабочего дня в мой кабинет бочком протискивается Валерка —

главный офисный лизоблюд и верный прихвостень Артура. В руках у него папка на

подпись.

- Маргарита Викторовна, тут срочный договор по аренде склада, - елейным голосочком

лепечет он, подсовывая мне бумагу. — Клиент уже ждет, Артур Петрович сказал,

формальность, просто вашу визу шлепнуть...

Я беру ручку, уже готовясь поставить размашистую подпись, но привычка, выработанная

годами выживания в недвижимости, заставляет меня пробежаться глазами по тексту.

Пункт 3.2. Скидка на аренду — двадцать пять процентов.

Я медленно поднимаю глаза на потеющего Валерку. Двадцать пять процентов — это

беспрецедентная цифра, которую дают только якорным арендаторам, а тут какая-то

мутная фирма, зарегистрированная месяц назад. Если бы я это подписала, завтра утром

Артур положил бы этот договор на стол Тимуру с пометкой «Смотрите, она разбазаривает

активы холдинга, женская логика в действии».

- Валерий, - мой голос звучит так ласково, что бедняга вздрагивает. - А вы в курсе,

что за попытку провести подставной договор в обход регламента я могу уволить вас по

статье прямо сейчас?

Валерка бледнеет, покрываясь красными пятнами.

- Я… я не знал! Мне Артур Петрович дал…

- Передай Артуру Петровичу, что его схемы здесь больше не работают, - рву договор

пополам и бросаю в мусорное ведро. - И если ты еще раз принесешь мне подобную грязь,

я оптимизирую твою должность так, что ты до пенсии будешь курьером работать.

Свободен.

Ликвидация этой диверсии выжала из меня последние силы.

К тому моменту, когда сверкающий автомобиль привозит меня к дому, я чувствую себя

выжатым лимоном. Водитель учтиво открывает дверь, я прощаюсь с ним и бреду в сторону

своего подъезда.

И тут мой мозг услужливо подкидывает информацию: Макс съел последнюю картошку, а в

холодильнике повесилась мышь.

Я со стоном разворачиваюсь. Ближайший продуктовый находится прямо в моем доме, но я

не хожу туда из принципа. Там, за кассой, царствует Анжела — женщина с перламутровой

помадой, нарощенными ресницами и моим бывшим мужем в анамнезе.

Приходится тащиться в супермаркет дальше.

Спустя сорок минут я возвращаюсь, нагруженная двумя тяжеленными пакетами с

продуктами. Каблуки гудят, плечи отваливаются. Картина маслом: исполнительный

директор крупного холдинга прет картошку по весенней слякоти.

Я подхожу к своему подъезду, мечтая только о горячем душе, и внезапно застываю на

месте.

Прямо у входа, небрежно опираясь на перила, стоит Анжела. На ней черная лаковая

куртка, намертво обтягивающая пышные формы, а на лице сияет улыбка такой ширины,

словно мы с ней с детсада вместе куличики лепили.

- Риточка! Приветик! - радостно воркует женщина, которая с превеликой радостью увела

мужа из семьи.

Моргаю, не понимая, чем заслужила сие явление.

Анжела делает шаг ко мне и с искренним, до боли участливым видом заглядывает мне в

глаза.

- Ой, как хорошо, что мы пересеклись! Риточка, солнце, у меня к тебе такой женский,

душевный разговор...

Она доверительно понижает голос, словно мы закадычные подруги и она собирается

поделиться сокровенным:

- Слушай, ты не могла бы простить своего Веню и забрать его обратно домой? Ну

поругались и поругались, с кем не бывает. У вас же все-таки сын, семья, двенадцать

лет за плечами! Глупо все рушить из-за одной ошибки. Забери его, а? Мои дети от него

уже на стенку лезут, да и ест он за троих со своими стартапами...

Глава 15

Глава 15

Смотрю на эту женщину с перламутровой помадой, и в голове на секунду становится

кристально пусто.

Люди со стороны часто задаются одним и тем же вопросом: «Как вроде бы разумная

женщина могла двенадцать лет терпеть рядом с собой этого ничтожного диванного

теоретика? Почему не ушла раньше?».

Ответ до банального прост и страшен. Потому что Веня не всегда был таким, а потом…

потом привычка.

Глядя сейчас на Анжелу, я внезапно вспоминаю наши студенческие годы. Мы ведь все

крутились в одной компании: я, Веня и тот самый Артур, который сейчас пьет мою кровь

в кресле начальника.

Тогда, на первых курсах, Артур уже был скользким паразитом. Он очаровывал влюбленных

в него заучек, которые писали ему курсовые, виртуозно подлизывался к преподавателям

и всегда выезжал на чужом горбу. Меня от него уже тогда воротило.

А Веня… Веня был другим. Честный, открытый парень. Он занимался спортом, у него

горели глаза. Он не пропускал лекции, а по вечерам бегал подрабатывать курьером в

логистическую фирму, чтобы сводить меня в кино. Когда Артур, получив от меня от

ворот поворот, попытался распускать грязные слухи, Веня просто подошел на

студенческой вечеринке и разбил ему нос, защищая мою честь.

Я искренне любила того Веню. Я вышла за него замуж, родился Макс, и вначале все было

хорошо. Муж старался, работал.

Но потом… потом Веня стал меняться. В его голову проникли идеи о том, что

«горбатиться на дядю — удел лохов». Что нужно сразу сорвать куш. Он уволился с одной

работы — там его «не ценили». Со второй ушел со скандалом — «зарплата не

соответствует его потенциалу».

Он хотел жить красиво прямо сейчас. Он покупал себе дорогие брендовые шмотки на

последние деньги, искренне забывая, что сыну нужны памперсы, а мне — зимние сапоги.

В итоге мне пришлось выйти на работу, когда Максу едва исполнилось восемь месяцев. Я

не могла больше быть в декрете. Каждое утро я тащила сонного младенца к соседке тете

Вале, отдавая ей половину своей зарплаты, а сама бежала в офис выгрызать сделки.

А Веня деградировал. Мысли о быстром обогащении поработили его окончательно. Он осел

на диване, оброс бредовыми «стартапами» и на любые мои робкие попытки вернуть его в

реальность орал, стуча кулаком по столу: «Я мужик! Я все решу! Не лезь в бизнес!».

Почему я это тянула? Потому что синдром лягушки в кипятке работает безотказно. Ты

варишься в этом, убеждая себя: это же семья. У нас же ребенок. Я же сама его

выбрала, мы давали клятвы быть вместе и в горе, и в радости. Наверное, нужно просто

еще немного потерпеть, поддержать, и тот, прежний Веня вернется. Поставить

финальную, кровавую точку и перечеркнуть годы, прожитые вместе, оказалось невыносимо

страшно.

И если честно, глядя сейчас на Анжелу, я испытываю к ней извращенное чувство

благодарности. Именно она, раздвинув ноги на моей супружеской кровати, помогла мне

разрубить этот гордиев узел. Она избавила меня от иллюзий. Веня показал себя во всей

красе своего подлого предательства, и я, наконец, выдохнула.

- Риточка, ты меня слышишь? - голос Анжелы выдергивает меня из воспоминаний. Она

хлопает нарощенными ресницами и нервно теребит замок на своей куртке. - Ну правда,

забери его! Я же не знала, что все эти его рассказы про стартапы и миллионные

инвестиции — это просто сказки! Он мне так пел, так пел…

- И ты решила, что поймала золотую антилопу, - холодно констатирую.

- Да! - всплескивает руками Анжела, даже не понимая сарказма. — А он пришел ко мне с

одним чемоданом! Думала, ну ладно, временные трудности, мужик в доме не помешает, с

детьми моими посидит, пока я на кассе смены беру. А от него вреда больше, чем

пользы! Он жрет как не в себя, телевизор оккупировал, а моим пацанам лекции читает

про «мужскую хватку»!

Она делает жалобное лицо, напоминая побитую моль.

- Рит, я его выгнать пыталась, а он не уходит! Как репейник прицепился. Говорит, что

у него временный кризис ликвидности. Я уже не могу! Помоги, а? Позвони ему, скажи,

что простила. Он к тебе побежит, сто процентов! Ты же умная, ты же все решишь…

Я смотрю на эту женщину, из-за которой полгода назад плакала ночами в подушку, и

внезапно начинаю смеяться. Искренне, от души, до слез в глазах.

- Анжела, - перестаю смеяться и смотрю на нее своим самым ледяным взглядом. - Запомни

одно простое правило потребителя: товар, приобретенный по акции из чужой постели,

возврату и обмену не подлежит.

У продавщицы отвисает челюсть.

- Но Рита… как же так? Мы же женщины, мы должны друг друга понимать! - жалобно пищит.

- Мы не подружки, Анжела. И я тебе не служба спасения, - подхватываю свои тяжеленные

пакеты. — Гарантийный срок на Вениамина истек. Теперь это твоя ликвидность, твой

стартап и твой грамотный мужской вектор. Наслаждайся.

Я разворачиваюсь на каблуках и, чеканя шаг, захожу в спасительную прохладу подъезда.

Дверь с магнитным замком тяжело хлопает за моей спиной, отсекая прошлое.

Я прислоняюсь лбом к прохладному металлу почтовых ящиков и выдыхаю. Трекер на

запястье коротко, ободряюще пищит. Все. С меня на сегодня достаточно драм, Киборгов,

Артуров и бывших мужей. На пятом этаже меня ждет самый лучший в мире

одиннадцатилетний мужчина, которому я обещала нажарить целую гору картошки с мясом.

Глава 16

Глава 16

Утро начинается с неприятного предчувствия. Интуиция, выкованная годами работы с

проблемными клиентами и одним проблемным мужем, буквально вопит, что вчерашняя

победа над Киборгом не останется безнаказанной.

Я покупаю самый большой стакан капучино, мысленно готовлюсь к обороне и открываю

дверь своего кабинета.

Интуиция не подвела.

В моем кресле, идеально ровно сложив руки на столешнице, сидит Тимур Русланович. На

нем безупречный темно-серый костюм, который, кажется, вообще не мнется, а на лице —

выражение абсолютной, пугающей безмятежности.

- Доброе утро, Маргарита, — ровно произносит он, не меняя позы. - Ваш пульс семьдесят

восемь. Приемлемо для начала рабочего дня.

- Доброе, - осторожно ставлю кофе на край стола, чувствуя, как внутри начинает

закипать раздражение. - Тимур Русланович, вы перепутали кабинеты?

- Я здесь для того, чтобы внедрить новый протокол безопасности, - Киборг поднимается

и отходит к окну, уступая мне законное место. - Вчерашний инцидент показал, что ваш

уровень стресса критически снижает общую рентабельность отдела. Ваш метод саботажа

через служебные записки был креативным, но деструктивным. Поэтому ночью технический

отдел холдинга обновил прошивку вашего трекера.

Я подозрительно кошусь на черный браслет. Он невинно мигает зеленым.

- И что теперь? Он ударит меня током, если я посмотрю на Артура без должного

почтения?

- Физическое воздействие незаконно, - на полном серьезе отвечает Тимур. - Но теперь

ваш пульсометр синхронизирован с рабочим компьютером. Если ваш пульс превысит

отметку в сто десять ударов, система автоматически заблокирует ваш монитор.

Разблокировка произойдет только тогда, когда пульс опустится до базовых семидесяти

ударов в минуту.

Я замираю, так и не донеся стакан с кофе до губ.

- Вы шутите. Вы заблокируете мне рабочий инструмент из-за того, что я злюсь?

- Я оптимизирую вашу нервную систему, - парирует он. - Гнев приводит к ошибкам.

Ошибки стоят мне денег. Дышите глубже, Маргарита, и ваш компьютер будет работать

безупречно.

Я смотрю на этого ледяного, идеального мужчину и внезапно озвучиваю вопрос, который

давно крутится у меня в голове.

- Тимур Русланович, - скрещиваю руки на груди. - У вас огромный холдинг. Десятки

филиалов, шикарный офис в центре, космические обороты. Мы — крошечная компания,

которую вы только что купили. Какого черта вы лично околачиваетесь в этом офисе

каждый день? У вас там, в вашей стеклянной башне, принтеры сломались? Или идеальные

секретарши закончились?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Интеграция нового актива требует личного контроля на начальном этапе. Я

инвестировал сюда капитал и намерен выстроить идеальную систему, прежде чем

делегировать полномочия. Каждая деталь должна работать как часы.

Он говорит это слишком гладко. Слишком заученно. И в этот момент в моей голове

щелкает невидимый тумблер.

Здесь что-то не так. Под этой идеальной маской Оптимизатора скрывается какой-то

другой, глубоко личный мотив. Он копал под меня. Под Веню. Зачем я ему вообще

сдалась?

- Я вас поняла, Тимур Русланович, - медленно произношу, внимательно глядя ему в

глаза. - Оптимизация так оптимизация.

- Рад, что мы пришли к консенсусу. Продуктивного дня. Киборг коротко кивает и выходит

из кабинета.

Как только дверь за ним закрывается, я бросаюсь к компьютеру. Вбиваю пароль. Так,

господин Киборг. Вы знаете обо мне все. Пришло время и мне узнать, кто вы такой,

откуда взялись и какие скелеты прячете в своем идеальном шкафу. Сейчас я закажу

полное досье на Тимура Руслановича через знакомого безопасника. Я должна знать врага

в лицо.

Но мои детективные планы прерывает писк входящего письма. Бухгалтерия. Зинаида

Львовна прислала перерасчет квартальной премии, где из-за новой «системы штрафов

Артура» мой бывший отдел теряет двадцать процентов.

Я чувствую, как волна праведного гнева поднимается от желудка к горлу. Мои пальцы

яростно ложатся на клавиатуру, чтобы написать этой старой грымзе все, что я о ней

думаю.

Пип-пип-пип.

Браслет на руке издает короткую трель. Экран монитора внезапно гаснет. Таблицы

исчезают. Вместо них на весь экран разворачивается видео высокой четкости: сочный

зеленый лес, падающий водопад и медленно плывущие облака. Из колонок доносится

умиротворяющее пение птиц и шум воды.

Поверх водопада всплывает аккуратная табличка:«Пульс сто пятнадцать.

Система заблокирована. Дышите. Вдох. Выдох» .

- Да ты издеваешься! - рявкаю в пустой кабинет.

Экран мигает. Цифра пульса меняется на сто двадцать. Птички начинают петь громче.

Следующие пятнадцать минут превращаются в изощренную пытку. Я пытаюсь закрыть глаза и

дышать, но мысль о том, что Киборг сейчас сидит в своем кабинете и видит мою

кардиограмму, бесит меня еще сильнее! Водопад журчит, птицы орут, сроки горят, а я

сижу в позе лотоса в офисном кресле и сквозь стиснутые зубы считаю до десяти.

К обеду я понимаю, что этот принудительный дзен — самое садистское изобретение в

истории менеджмента. Но, к моему ужасу, он работает. Чтобы отправить хоть одно

письмо, мне приходится быть спокойной, как удав.

Ближе к вечеру, когда я наконец-то вхожу в ритм и мой пульс стабильно держится на

отметке семьдесят пять, дверь кабинета распахивается.

На пороге стоит Артур.

Его фирменный лоск слегка потускнел. Галстук ослаблен, а на лбу блестит легкая

испарина. В руках он сжимает планшет.

- Рита, - он натягивает на лицо свою снисходительную, начальственную улыбку, но глаза

бегают. - У меня для тебя важное поручение. Я решил проверить твои аналитические

способности в стрессовых условиях.

Он подходит к столу и кладет передо мной распечатку.

- Мне нужен полный прогноз слияния нашего филиала с логистической сетью холдинга. С

учетом амортизации складов и новых налоговых ставок. И чтобы к завтрашнему утру все

было в виде презентации. Покажи, на что ты способна.

Я смотрю на распечатку. Это макроэкономический анализ уровня топ-менеджмента. Работа,

требующая доступа к базам, которых у меня просто нет, и знаний, которыми Артур, судя

по его бегающему взгляду, не обладает от слова совсем.

Мой пульсометр тихонько пикает, предупреждая о скачке до девяноста ударов, но

компьютер пока работает. Я делаю глубокий, успокаивающий вдох. Птички. Водопад.

Дзен.

Я поднимаю на Артура кристально ясный, безмятежный взгляд.

- Какая интересная задача, Артур, - мягко говорю. - Только вот в чем загвоздка. У

тебя на распечатке, в правом верхнем углу, остался колонтитул корпоративной почты.

«От кого: Тимур Русланович. Кому: Артур Петрович. Срок исполнения: завтра, десять

ноль-ноль».

Артур бледнеет и судорожно дергает бумагу на себя, но я успеваю прижать ее ладонью к

столу.

- Что такое, Артурчик? - невинно хлопаю ресницами. - Киборг задал домашку, а ты не

знаешь, как ее решать? Циферки не сходятся? Снова решил выехать на моем горбу?

- Ты забываешься! - шипит, наклоняясь ко мне. - Я твой начальник! Я делегирую тебе

эту задачу!

- Ты отстранен от согласований, помнишь? - с наслаждением откидываюсь в кресле. Пульс

идеальный — семьдесят два удара в минуту. Чистое, холодное удовольствие. - Я

подчиняюсь напрямую генеральному. Так что бери свои бумажки, иди в свой кабинет и

открывай таблицы. Если до утра не успеешь — придется тебе завтра объяснять Тимуру

Руслановичу, что твой «мужской вектор» сломался о первый же серьезный отчет.

Свободен.

Глава 17

Глава 17

Следующие три дня превращаются для меня в курс экстремальной медитации.

Мой электронный ошейник, синхронизированный с компьютером, издевался на до мной по

полной программе. В первый день я прокляла Тимура Руслановича, его холдинг и всех

птичек в лесу на заставке блокировки раз сорок. Стоило мне только начать закипать от

очередной тупости смежных отделов или вспомнить про Артура — монитор гас, и мне

приходилось судорожно дышать, сбивая пульс до заветных семидесяти ударов.

Но человек — существо адаптивное. Вскоре я научилась ловить дзен за полторы минуты. Я

поняла: чтобы победить Киборга, нужно думать, как Киборг. Я отсекла эмоции и

оставила только холодный расчет. Это сработало. Моя эффективность взлетела до небес,

а водопад на экране я не видела уже больше суток.

Что касается Артура, то его стратегия выживания оказалась до смешного предсказуемой.

Поняв, что скинуть на меня аналитический отчет для Тимура не выйдет, на следующее

утро он… не вышел на работу.

- Артур Петрович слег с острой ангиной, - траурным голосом сообщила Леночка. -

Температура под сорок.

Я только хмыкнула. Конечно. Ангина. Прямо перед дедлайном. Три дня мой «грамотный

мужской вектор» отлеживался дома, пока где-то на фрилансе или в недрах

аналитического отдела за него срочно клепали презентацию для генерального.

На четвертый день Артур триумфально вернулся. Бледный, но невероятно довольный собой,

он гордо понес плоды чужого труда, иначе он просто не умеет, в кабинет Тимура

Руслановича.

Я, проходя мимо переговорной, не удержалась и задержалась у приоткрытой двери.

Артур вещал, щелкая слайдами. Презентация была… нормальной. Гладкой, правильной, с

красивыми графиками. Но абсолютно сухой, шаблонной и без единой капли креатива,

который требовался для слияния нашего филиала с холдингом. Это была работа

ремесленника, а не стратега. Это было видно даже по обрывкам, которые я успела

подсмотреть.

Я видела, как Тимур Русланович смотрит на экран. Ни один мускул на его лице не

дрогнул, поза оставалась расслабленной, но по тому, как он медленно, ритмично

постукивал идеальным пальцем по столешнице, я поняла: Киборг не впечатлен. Он не

дурак. Он видел цифры, но не видел в них мысли. И, кажется, начал догадываться, что

его «эталонный оптимизатор» слегка бракованный.

Так тебе, Артурчик.

Вернувшись в кабинет, я закрыла за собой дверь и достала личный телефон. У меня были

дела поважнее, чем чужие провальные презентации. Я ждала звонка от Лехи.

Леха был безопасником от бога. Мы когда-то вместе работали, и он умел доставать

информацию из-под земли. Как и планировала я скинула ему данные Тимура Руслановича и

попросила пробить по нему все: от неоплаченных штрафов до скелетов в шкафу.

Звонок раздается ровно в час дня.

- Ну что, Лех? - я понижаю голос, оглядываясь на закрытую дверь. - Нарыл компромат на

Киборга?

В трубке повисает тяжелое молчание.

- Рит, тут такое дело… - голос Лехи звучит озадаченно. - Я прогнал его по всем базам.

Все что только возможно.

- И? Он сидел? Обанкротил завод? У него тайная семья где-то в глубинке?

- Ничего, Рит. Вообще ничего.

Я хмурюсь.

- В смысле? Такого не бывает.

- Бывает, если биографию чистили профессионалы с безлимитным бюджетом, - вздыхает

Леха. - Два высших образования. Второе получено в Швейцарии. В двадцать пять лет

основал свою первую IT-компанию, в тридцать продал ее за сумасшедшие деньги и начал

скупать активы. Сейчас владеет холдингом. Состояние… такие цифры в слух не говорят.

- Это я и в интернете спокойно могу прочитать, - перебиваю. - А что под ковром?

- В том-то и дело, что там стерильно, Рит! - Леха аж щелкает языком. - Ни одного

скандала. Ни одного судебного иска, который бы дошел до огласки. Он не был женат.

Детей нет. Гражданских жен нет. Штрафов за превышение скорости — ноль! У него

водитель работает десять лет. Недвижимость элитная, но оформлена кристально чисто.

Он даже благотворительностью занимается так тихо, что я еле нашел проводки.

Откидываюсь на спинку кресла, глядя в стену.

- Так не бывает, Леш. Человек, который ворочает такими бабками не может быть святым.

- Он не святой, Рит, сто пудов. Он просто очень, очень умный и помешанный на

контроле. Его био вылизана так, что от нее глаза слезятся. Я не нашел ни одной

зацепки, почему он вообще обратил внимание на ваш крошечный филиал. И тем более —

почему он копал под твоего бывшего. Это загадка.

- Поняла. Спасибо, Леш. Буду должна.

Бросаю телефон на стол. Пазл не складывается. Если Тимур Русланович — идеальная

машина для зарабатывания денег, зачем ему лично сидеть в моем офисе и контролировать

мой пульс? Зачем ему упоминать стартапы Вени?

Он точно что-то скрывает. Какую-то личную, глубоко запрятанную цель, ради которой он

весь этот цирк и устроил. И я доберусь до нее, чего бы мне это ни стоило.

Мои детективные размышления прерывает звонок мобильного. На экране высвечивается имя

Макса.

Быстро отвечаю:

- Да, сынок? Что-то случилось? Вы же должны быть на физике.

- Мам, привет, - бодро рапортует сын, перекрикивая гул голосов на заднем фоне. - У

нас ЧП. В кабинете химии трубу прорвало, весь второй этаж залило. Нас распустили.

Ключи я дома забыл, а на улице дождь начинается. Можно я к тебе на работу приеду? Я

тихо посижу, честно!

Я бросаю взгляд на часы. Два часа дня. До конца рабочего дня еще уйма времени. Тащить

ребенка в логово Киборга, помешанного на корпоративном протоколе, совсем не лучшая

затея. Если Тимур увидит постороннего несовершеннолетнего в зоне «повышенной

рентабельности», он меня на молекулы и атомы разберет.

Но на улице действительно начинается дождь, а ключи от квартиры Макс, как обычно,

выложил из рюкзака.

- Ладно, - выдыхаю. - Приезжай. Я тебе сейчас такси вызову. На проходной позвонишь, я

тебя встречу. Только, Макс… умоляю. Тихо, как мышка. Никаких прогулок по коридорам.

У нас тут… строгий режим.

- Понял, мам! Режим тишины обеспечу. Буду минут через сорок!

Откладываю телефон и тру виски. Мой пульсометр на запястье тихонько пищит,

предчувствуя надвигающийся хаос. Интуиция вопит, что план «тихо отсидеться в

кабинете» обречен на провал. Особенно если учесть, что мой сын обладает уникальным

талантом оказываться в центре любых неприятностей.

Глава 18

Глава 18

Макс

Если кто-то скажет вам, что быть одиннадцатилетним парнем легко, плюньте ему в

кроссовок. Особенно, если ваша мама — исполнительный директор с бомбой замедленного

действия на запястье, а ваш отец считает, что доставка элитного корма для рептилий

важнее, чем родной сын.

Мама, встретив меня на проходной, ведет в свой кабинет, который размером с наш

школьный спортзал. Она обосновалась за огромным дубовым столом, сцепила зубы, и

сверлит взглядом монитор, на котором... течет водопад и поют птички.

- Мам? – усаживаюсь удобней на диванчике в углу. - У тебя комп завис?

Она вздрагивает, переводит взгляд на меня, и водопад тут же сменяет куча скучных

таблиц.

- Макс! Умоляю, сиди тихо. У нас тут... сложная экологическая обстановка. Мне нужно

доделать этот отчет, иначе кое-кто решит, что я не справляюсь.

Я киваю, достаю телефон. Спорить с мамой, когда у нее такой взгляд, опасно для жизни.

Смотрю, как она яростно печатает. Мы с мамой часто секретничаем по вечерам на кухне.

Она не относится ко мне как к несмышленышу, и я это очень ценю. Я знаю про ее долги,

про проблемы. После того как отец оказался слабаком и предателем, променяв нас на

Анжелу из продуктового, я остался единственным мужчиной в маминой жизни. И я

прекрасно понимаю: я должен ее защищать. Больше некому. Она тянет все на себе, и,

если я могу помочь хотя бы тем, чтобы не отсвечивать — я буду сидеть тише воды.

Проходит минут сорок. В телефоне садится батарейка, а в животе предательски урчит. Я

тихо встаю и на цыпочках, чтобы не сбить маме ее дзен, выскальзываю в коридор на

поиски кулера с водой.

В коридоре тихо, как в склепе.

Я заворачиваю за угол и едва не врезаюсь в высоченную фигуру в темно-синем костюме.

Мужчина останавливается. Я задираю голову. Первое, что думаю: вау, костюмчик сидит

так, словно его на нем нарисовали. Второе: взгляд у этого дядьки такой, будто он

прямо сейчас вычисляет мою траекторию, массу тела и полезность для общества. А на

левом запястье у него тускло блестят умные часы — точно такие же, как мамин

браслет-ошейник.

Бинго! Тот самый мамин босс-Киборг.

- Неопознанный несовершеннолетний объект в секторе топ-менеджмента, - ровным, почти

механическим голосом констатирует мужчина. - Это нарушение протокола безопасности.

Вы заблудились, молодой человек?

Выпрямляюсь, стараясь казаться выше.

- Я не объект. Я Макс. Маргариты Викторовны сын. У нас в школе трубу прорвало.

Он смотрит на меня сверху вниз. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

- Маргарита Викторовна интегрировала вас в рабочий процесс без предварительного

согласования. Это нерентабельно. Дети повышают уровень шумового загрязнения.

Я прищуриваюсь. А он реально как робот разговаривает.

- А я не шумлю. Я вообще воду искал. И мама у меня — танк, она работает за троих.

Просто у нее процессор иногда перегревается. Ей же приходится делать работу за

одного... - я вспоминаю наши кухонные разговоры, - За одного самодура, который

только чужие заслуги себе приписывать умеет. Мама говорит, он как скользкая пиявка,

только в костюме.

Брови Киборга едва заметно ползут вверх, но ответить он не успевает.

Из-за угла, тяжело дыша, выруливает какой-то мужик. Набриолиненный, в дорогом

пиджаке, с бегающими глазами.

Увидев нас, мужик покрывается красными пятнами и мчится к Киборгу, как ошпаренный.

- Тимур Русланович! - мямлит елейным голосом. - Приношу свои глубочайшие извинения!

Это возмутительно! Я немедленно распоряжусь, чтобы охрана вывела мальчика...

Я с интересом смотрю на этого паникера. Я его раньше никогда не видел, но сложить два

и два несложно. Прилизанный? Да. Скользкий? Да. Чужую работу на других скидывает?

Похоже на то.

- О, - протягиваю, невинно глядя на бледнеющего мужика. - А вы, наверное, и есть тот

самый начальник, за которого мама домашку решает? У вас даже вид виноватый, как у

двоечника у доски. Не переживайте, она вам там таблички красивые рисует, не

опозоритесь.

Мужик давится воздухом. Его глаза лезут на лоб.

- Да ты... да как ты смеешь... Тимур Русланович, это переходит все границы! – визжит

он.

- Тихо, - голос Киборга лязгает металлом так, что я сам чуть по стойке смирно не

вытянулся.

В этот момент в коридор, цокая каблуками вылетает моя мама. Увидев нас втроем, она

застывает. Ее рука рефлекторно дергается к шее. Я понимаю: все. Сейчас нас выгонят,

и прощай, наша нормальная жизнь.

- Тимур Русланович... - начинает мама сдавленным голосом. - Прошу прощения. Это

форс-мажор. Макс сейчас же уедет...

- Маргарита, - перебивает ее Тимур. Он переводит взгляд с потного двоечника на мою

маму, а потом снова смотрит на меня. - У вашего сына превосходные базовые настройки.

Прямолинеен. Логичен.

Тимур поправляет манжеты своего идеального пиджака и абсолютно серьезным тоном

выдает:

- Его уровень глюкозы, вероятно, критически снижен. Я забираю его на

оптимизированный полдник в корпоративную столовую.

Повисает гробовая тишина. Мама открывает рот. Прилизанный мужик перестает дышать.

Но самое смешное не это. Я смотрю на Киборга и вижу, как у него дергается кадык, а в

темных глазах на долю секунды промелькнул такой искренний, первобытный шок, будто он

сам не поверил в то, что только что произнес. Его внутренний робот явно словил

ошибку от собственных слов.

- А вы, Маргарита, - Киборг быстро нацепил обратно свою ледяную маску, -

Возвращайтесь к отчету. И дышите глубже. Водопад я вам не отключу, пока пульс не

нормализуется. Максим, за мной.

Я подмигиваю остолбеневшей маме, которая стоит с таким лицом, будто только что

увидела высадку марсиан, и с ухмылкой иду за Киборгом.

Кажется, этот мужик ничего так.

Глава 19

Глава 19

Тимур

Сижу за угловым столом и смотрю на поднос напротив себя, испытывая то, что психологи

называют когнитивным диссонансом, а программисты — критической ошибкой системы.

На подносе лежит ломоть пиццы, щедро политый кетчупом, сосиска в тесте и стакан

газированного напитка ярко-оранжевого цвета.

Владелец этого гастрономического кошмара, одиннадцатилетний Максим, невозмутимо

откусывает половину сосиски и запивает ее ужасным апельсином.

Я перевожу взгляд на свою тарелку с паровым судаком и брокколи. Затем смотрю на свои

руки. Что я вообще делаю? Зачем я привел ребенка в кафе? Дети — это хаос.

Непрогнозируемые переменные. Их никогда не было в моей системе координат.

С момента появления Маргариты в моем радиусе действия все алгоритмы начинают давать

сбой. Я ввязался в эту игру с четкой, железобетонной аргументацией. У меня есть

план. Идеально рассчитанная многоходовочка. Все ради бизнеса. Ради...

справедливости, которую я сам себе обосновал.

Но сейчас, глядя, как этот пацан жует трансжиры напротив меня, я вдруг ловлю себя на

мысли, что мои изначальные, логичные задумки приобретают какие-то размытые

очертания. Почему, увидев панику в глазах Маргариты в коридоре, я не отчитал ее по

протоколу, а выдал абсурдную фразу про «оптимизированный полдник»? Я спасал не

систему. Я спасал ее нервы. И это в высшей степени нерационально.

- Знаете, Тимур Русланович, - Максим проглатывает еду и деловито вытирает рот

бумажной салфеткой. - А мама права. Вы реально как Киборг. Даже брокколи жуете так,

будто батарейку заряжаете.

Я откладываю вилку.

- Брокколи содержит суточную норму витамина К и клетчатку. А то, что вы сейчас

употребляете, Максим — это прямой путь к снижению когнитивных функций и раннему

гастриту. Сосиска в тесте не имеет питательной ценности.

- Зато она вкусная, - парирует мальчишка, ничуть не смутившись. - Мозгу нужна

радость, чтобы нормально работать. Мама говорит, что без радости любой двигатель

перегорит. Даже ваш идеальный.

Он смотрит на меня своими не по-детски цепкими глазами.

Я изучал досье на Маргариту вдоль и поперек. Я знаю сухие факты. В отчетах службы

безопасности это просто строчки текста. А сейчас все приобретает непривычные для

меня очертания.

- Так вы и есть тот самый дьявол, которому мама душу продала за нашу жизнь без

долгов? - вдруг спрашивает Максим, отправляя в рот очередной кусок пиццы.

- Мы с Маргаритой Викторовной заключили взаимовыгодный трудовой контракт, - ровно

отвечаю я. - Никакой мистики. Чистая экономика.

- Ага. Папа тоже все про экономику затирал, - Максим мрачнеет, берет соломинку и

начинает крутить ее в пальцах. - Про инвестиции, стартапы. Говорил, что он фундамент

семьи. А потом я пришел с тренировки пораньше и застал этот «фундамент» в спальне с

Анжелой.

Я замираю. В досье указана причина развода — измена мужа. Но одно дело читать

казенный шрифт, и совершенно другое — слышать это от одиннадцатилетнего ребенка.

Слышать, как буднично он говорит о разрушении своего мира.

- Анжела работает в продуктовом у нас во дворе, - продолжает Максим, глядя мне прямо

в глаза, и в его голосе нет ни капли детской наивности. - Папа нас предал. В нашем

же доме. А теперь он живет у нее, нянчит ее двоих детей, водит их в школу и сад, а

мне за полгода даже ни разу не позвонил. Недавно вот приперся, когда узнал, что маму

крутой босс на тачке увез. Испугался, наверное.

Он сжимает пластиковую соломинку так, что она с треском ломается.

- Я его не простил, Тимур Русланович. И не прощу. Это не мужской поступок. Мужчины

так не делают.

Моя аналитическая система зависает. Я смотрю на этого школьника и чувствую что-то

похожее на глубочайшее уважение.

С точки зрения биологии, Максиму достался отвратительный генофонд по отцовской линии.

Вениамин — это генетический и моральный брак. Трусливый, эгоистичный паразит. Но

гены Маргариты... они не просто взяли верх. Они полностью раздавили и уничтожили

отцовское наследие в этом парне. Передо мной сидит не ребенок труса, а сын Танка.

Максим подается вперед, опершись локтями о стол.

- Я это к чему говорю, - его голос становится тише, но в нем звенит сталь. - Отец

оказался слабаком. Я теперь единственный мужчина в маминой жизни. Я должен ее

защищать. Больше некому.

Он переводит взгляд на мои умные часы, потом снова мне в глаза.

- Я видел, как она там сидит с вашим водопадом на мониторе. Я знаю, что этот

прилизанный Артур пытается ее подставить, а вы за всем этим наблюдаете. Так вот.

Если вы ее обидите. Если из-за вас она будет плакать, как тогда, из-за отца... мне

плевать, сколько у вас миллиардов, тачек и охранников. Я вашу идеальную систему на

такой вирус помножу, что вы до пенсии не отладите. Вы меня поняли?

Одиннадцатилетний мальчик. С угрозами в адрес владельца холдинга. На моей же

территории.

Любого другого я бы уже стер в порошок одним движением пальца. Но сейчас уголки моих

губ против воли ползут вверх. Я не улыбался уже очень давно, но этот мальчишка

пробивает мою броню с той же легкостью, с какой его мать парализует мой офис

служебными записками.

Я медленно киваю, признавая в нем человека разумного.

- Ваши условия приняты, Максим, - серьезно отвечаю. - Маргарита Викторовна - ценный

актив в моей компании. А я маниакально забочусь о безопасности своих активов и

никогда их не разрушаю. Вы можете быть спокойны.

Максим изучает мое лицо несколько секунд, словно сканируя на детекторе лжи. Затем

расслабленно откидывается на спинку стула и пододвигает ко мне сосиску.

- Договорились, Киборг. А теперь попробуйте сосиску. Честно, брокколи вас до добра не

доведет. Вы же от тоски так сгниете.

Я смотрю на кусок жареного теста с дешевым мясом. Матрица трещит по швам. Идеальный

план летит в тартарары. Беру салфетку, аккуратно отрываю кусок сосиски в тесте и

отправляю его в рот.

Это абсолютно, катастрофически нерентабельно. И поразительно вкусно.

Глава 20

Глава 20

Маргарита

Сижу за своим дубовым столом и гипнотизирую дверь кабинета. Прошло уже сорок минут с

тех пор, как ледяной Киборг увел моего сына в неизвестном направлении. Мой браслет

на запястье тихонько вибрирует, балансируя на грани желтой зоны.

В голове рисуются страшные картины: Киборг заставляет Макса решать логарифмы за еду

или читает ему лекцию о вреде углеводов.

Дверь наконец-то открывается.

Я вскакиваю с кресла, готовая защищать своего ребенка от корпоративного прессинга, но

слова застревают в горле.

В кабинет уверенным шагом заходит Тимур Русланович. На лацкане его идеального,

стоящего как крыло самолета пиджака, красуется крошечное, но отчетливое пятнышко от

кетчупа. А следом за ним, засунув руки в карманы джинсов, невозмутимо вваливается

Макс. Он сыт, доволен и широко улыбается.

Они не выглядят как босс и заложник. Они выглядят так, словно только что заключили

пакт о ненападении.

- Маргарита Викторовна, - ровно произносит Киборг, останавливаясь у моего стола. —

Максим интегрирован обратно. Его показатели в норме.

Я перевожу ошарашенный взгляд с сына на босса.

- Что вы с ним сделали?

- Мы оптимизировали меню столовой, — невозмутимо отвечает Тимур, хотя мне кажется,

или в его темных глазах на секунду мелькает растерянность. - Продолжайте работу.

Водопад на вашем мониторе будет активирован только в случае превышения пульса свыше

ста двадцати ударов. Протокол смягчен.

Он разворачивается и уходит. Я смотрю на закрывшуюся дверь, потом на Макса, который

плюхается на кожаный диван.

- Макс, - выдыхаю, опускаясь в кресло. — О чем вы говорили? Он тебя отчитывал?

Сын пожимает плечами.

- Да нет. Нормальный он мужик, мам. Со своими закидонами, конечно, и разговаривает

как навигатор, но с ним вполне можно договориться. Главное — четко ставить условия.

Мы с ним все порешали.

У меня дергается глаз.

- Ты... ставил условия владельцу холдинга? Макс, ты в своем уме?!

- Я защищаю наши интересы, - басит сын тоном, не терпящим возражений. - И вообще, он

сосиску в тесте съел. Так что процессор у него точно человеческий, я проверил.

Работай давай, а то водопад включится.

До конца рабочего дня я нахожусь в состоянии легкой контузии. Мой сын и мой босс

спелись. Это комбо пугает меня больше, чем все интриги Артура вместе взятые.

Вечером мы возвращаемся домой. Я мечтаю только о том, чтобы снять каблуки и упасть

лицом в подушку.

Поворачиваю ключ в замке, открываю дверь... и в нос тут же бьет едкий, кислый запах

горелой изоляции.

В квартире кромешная тьма. Только в коридоре, где висит старый электрощиток, что-то

зловеще шипит и искрит.

- Макс, стой на месте! - командую, бросая сумку на пуфик.

Включаю фонарик на телефоне. Подхожу к щитку. Картина маслом: пробки выбило, провода

оплавились, а из недр коробки тянется тонкая струйка едкого дыма.

Веня всегда говорил, что сам все починит, потому что он «мужик». В итоге он просто

замотал искрящий провод синей изолентой пять лет назад. Фундамент, чтоб его!

- Так, без паники, - бормочу, несу к стене табуретку. - Сейчас мама все решит. Макс,

дай из кладовки ящик с инструментами!

Я закатываю рукава блузки, зажимаю телефон в зубах, чтобы светил, вооружаюсь

крестовой отверткой и лезу на табуретку. Я сильная, независимая женщина. Я управляю

целым филиалом. Неужели я с двумя проводками не разберусь?

- Мам, может, электрика вызовем? - с сомнением спрашивает сын из темноты.

- Они придут только завтра к обеду, под градусом и злые, - мычу сквозь телефон в

зубах. - А у нас полный холодильник продуктов. Я сейчас автомат напрямую замкну, и

до завтра доживем.

Начинаю ожесточенно ковырять оплавленный пластик. Щиток злобно искрит мне в ответ.

Не знаю, сколько времени проходит. Я вся в черной копоти, маникюр безнадежно

испорчен, а свет так и не появился. Я так увлечена борьбой с фазой и нулем, что не

замечаю, что Макс подозрительно притих.

Внезапно в тишине подъезда раздаются тяжелые, уверенные шаги. Затем короткий стук в

открытую дверь.

Я поворачиваю голову, едва не выронив телефон изо рта.

На пороге моей темной, пропахшей гарью квартиры стоит Тимур Русланович. На нем нет

галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а поверх накинуто кашемировое

пальто. За его спиной маячат два амбала в спецовках с чемоданами оборудования.

Мой пульсометр на руке сходит с ума. Пип-пип-пип.

Я чуть не падаю с табуретки.

— Тимур Русланович?! Вы... вы как здесь...

Нехорошая догадка пронзает мой мозг. Перевожу убийственный взгляд на сына. Тот

невинно пожимает плечами.

- Я позвонил по номеру, который был на визитке. Киборг обещал обеспечивать

безопасность активов. А пожар — это угроза активу.

- Я сама все контролирую! - завожусь, размахивая отверткой. - Мне не нужна

корпоративная помощь, мне просто нужен кусок провода!

Тимур медленно окидывает взглядом меня, зажатый в руках телефон и отвертку, и

дымящийся щиток. Его лицо остается пугающе невозмутимым, но в глазах пляшут опасные

огоньки.

- Слезайте с табуретки, Маргарита, - ледяным тоном командует он. - Уровень вашей

квалификации в электромонтаже стремится к нулю. Вы создаете критическую угрозу

собственной жизни.

- Я почти починила! - возмущаюсь, но все-таки слезаю, потому что его тон заставляет

подчиниться на рефлексах.

Два амбала молча отодвигают меня в сторону, открывают свои чемоданы, достают

тепловизоры и какие-то космические приборы. Один из них через минуту поворачивается

к Киборгу:

- Тимур Русланович, здесь полная замена узла. Проводка выгорела в стене. Локальным

ремонтом не обойтись, есть риск возгорания перекрытий. На демонтаж и установку новой

системы уйдет минимум сорок восемь часов.

Я открываю рот, чтобы сказать, что сорок восемь часов без света — это катастрофа.

Но Тимур меня опережает.

- Объект непригоден для эксплуатации, - констатирует, глядя на меня. - Отсутствие

электричества нарушит ваш цикл сна, что приведет к падению эффективности на тридцать

процентов. Максим не сможет выполнить домашнее задание. Риски неприемлемы.

- Тимур Русланович, мы просто переночуем у соседки! - в панике говорю, понимая, к

чему идет дело.

- Исключено. Социальные контакты с соседями в стрессовой ситуации нерентабельны, -

отрезает. - У вас пятнадцать минут на сборы базовых вещей. Мой водитель ждет внизу.

Я забронирую для вас с Максимом представительский люкс в отеле на ближайшие двое

суток. Расходы берет на себя холдинг по статье «Обеспечение жизнедеятельности

топ-менеджмента».

- Я не поеду ни в какой люкс! - в ярости топаю ногой. Истерика бьет через край.

Почему он все за меня решает?! - Я сама могу вызвать электрика! Мне не нужна ваша

эвакуация!

Тимур делает шаг ко мне. Оказывается непозволительно близко. В темноте коридора его

глаза кажутся абсолютно черными.

- Вы поедете, Маргарита, - его голос падает до угрожающего шепота, от которого по

спине бегут мурашки. - Потому что вы — мой исполнительный директор. И я не позволю

вам сгореть в этой хрущевке из-за вашей дурацкой гордости и куска оплавленного

пластика. Время пошло. Четырнадцать минут.

Глава 21

Глава 21

Просыпаюсь от того, что буквально тону в облаке.

Открываю глаза и несколько секунд непонимающе пялюсь в лепнину на высоченном потолке.

Ах да. Эвакуация активов. Мы с Максом в представительском люксе, потому что мой

генеральный директор решил, что запах горелой проводки нерентабелен для бизнеса.

Я с трудом отрываю голову от подушки, которая стоит больше, чем моя месячная ипотека.

На часах половина восьмого утра. Пора вставать, краситься, искать в сумке, которую я

собирала в дыму, более-менее приличную блузку и ехать воевать с Артуром.

Накидываю тяжелый, белоснежный отельный халат, туго затягиваю пояс на талии и бреду в

гостиную нашего трехкомнатного номера.

Раздается короткий, вежливый стук в дверь. Я открываю, уверенная, что это горничная,

и замираю на месте.

На пороге стоит Тимур Русланович. На нем безупречный графитовый костюм-тройка, волосы

идеально уложены, а от запаха его дорогого парфюма с нотками морозного леса я

окончательно просыпаюсь. За его спиной застыл официант, толкающий перед собой

многоярусную тележку, заставленную до отказа, запах свежесваренного кофе щекочет

ноздри.

- Доброе утро, Маргарита, - ровно произносит Киборг. Он делает неуловимый жест

официанту, тот быстро вкатывает тележку в центр гостиной, кланяется и бесшумно

исчезает в коридоре.

- Тимур Русланович? - сонно тру глаза, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Вы

что здесь делаете в такую рань? Мы с Максом уже собирались выезжать в офис.

Тимур подходит к тележке, невозмутимо наливает себе черный кофе в фарфоровую чашку и

переводит взгляд на мой браслет.

- Вы никуда не едете, - чеканит, делая глоток. - Данные с вашего трекера показывают,

что фаза вашего глубокого сна составила всего четыре часа двенадцать минут. Уровень

кортизола превышает допустимую норму. Ваша амортизация как важного актива достигла

критической отметки.

Я моргаю, переваривая эту информацию.

- Какая еще амортизация? Мне нужно подготовить сводку для совета директоров! У меня

куча дел!

- Маргарита, вам ровно на десять ноль-ноль назначено обязательное техническое

обслуживание организма.

- Что, простите?! – хватаю ртом воздух.

- Я забронировал для вас спа-зону на минус первом этаже, - Тимур ставит чашку на

блюдце с тихим фарфоровым звоном. - Массаж, термотерапия и восстановление мышечного

тонуса. Это директива руководства.

- Я не пойду ни на какие массажи! - вспыхиваю от возмущения и делаю шаг к нему,

решительно упирая руки в бока. - Это абсурд! Я исполнительный директор, а не

содержанка на отдыхе! Я сейчас же открываю ноутбук и...

- Доступ к корпоративным базам закрыт, - ледяным тоном перебивает меня Киборг. - Ваш

пароль аннулирован. И он не будет восстановлен до тех пор, пока главный массажист

комплекса не пришлет мне подтверждение, что ваши мышечные спазмы устранены, а пульс

стабилизирован.

- Вы издеваетесь?! - задыхаюсь от такой наглости.

В этот момент дверь соседней спальни приоткрывается, и в гостиную вползает заспанный

Макс. На нем отельная футболка, которая достает ему почти до колен. Он зевает, чешет

затылок и переводит взгляд с моего разъяренного лица на невозмутимого Тимура.

- Доброе утро, - хмыкает сын, подтягиваясь к тележке с едой. Он ловко выуживает

из-под серебряной крышки теплый круассан. - Опять ругаетесь из-за эффективности?

- Макс, представляешь, он заблокировал мне рабочий компьютер! — жалуюсь, ожидая

поддержки от своего личного защитника. - И гонит меня на какие-то обертывания!

Макс откусывает круассан, задумчиво жует, глядя на Тимура, а потом поворачивается ко

мне.

- Мам. А Киборг дело говорит.

Моя челюсть с тихим стуком падает вниз.

- Что?!

- Ну а что? - Макс пожимает плечами. - Ты последние полгода спишь по четыре часа,

дергаешься от каждого звонка и пьешь кофе литрами. Нервно дергаешься, когда ты про

Артура вспоминаешь. Иди на свое обертывание, пока дают. А я тут посижу, у меня как

раз дистанционка по математике.

Я смотрю на сына глазами размером с блюдца.

- Вы сговорились?! Вы... вы образовали мужскую коалицию за моей спиной?!

Макс невинно хлопает ресницами.

- Я пошел чистить зубы. Тимур Русланович, спасибо за завтрак. Круассаны — топ.

Брокколи отдыхает.

Сын скрывается в ванной, плотно закрыв за собой дверь.

Я остаюсь один на один с генеральным директором. Ярость бурлит во мне так, что

пульсометр на руке начинает жалобно попискивать. Я резко выдыхаю, разворачиваюсь к

Тимуру и всплескиваю руками, собираясь высказать ему все, что я думаю о его

диктаторских замашках.

- Слушайте меня внимательно, господин Оптимизатор... - начинаю, делая резкий шаг

вперед и активно жестикулируя, чтобы усилить вес своих аргументов. - Это

возмутительно! Я требую немедленно вернуть мне доступ к таблицам, потому что моя

эффективность...

И тут осекаюсь, глядя на Тимура Руслановича.

Его рука с кофейной чашкой останавливается на полпути ко рту. Темный взгляд падает

куда-то в район моей шеи, и на какую-то долю секунды в этих непроницаемых глазах

вспыхивает абсолютно живое, голодное и совершенно не корпоративное пламя.

В тишине гостиной отчетливо, на высокой ноте, пищит его собственный трекер на левом

запястье.

Киборг сглатывает. У него явственно дергается кадык. Он с глухим, резким стуком

ставит чашку обратно на стол, едва не расплескав кофе.

- Мне... - его идеальный, ровный баритон внезапно дает хриплую трещину. Он прочищает

горло и отводит взгляд в стену. - Мне нужно срочно проанализировать колебания на

азиатских фондовых рынках. Возникла... непредвиденная волатильность.

Он резко разворачивается, словно спасаясь бегством, и в три широких шага преодолевает

расстояние до двери.

- Сеанс в спа ровно в десять. Не опаздывайте, Маргарита.

Дверь захлопывается с такой скоростью, будто за ним гонится стая разъяренных

инвесторов.

Я остаюсь стоять посреди гостиной. В голове звенящая пустота. Колебания на фондовых

рынках? Волатильность? Что это сейчас было? С чего он так резко свинтил, даже кофе

не допил?

Я в недоумении опускаю глаза вниз и замираю.

Халат распахнут, демонстрируя все прелести тонкой кружевной сорочки и обнаженное

плечо.

Щеки мгновенно обдает жаром. Я судорожно запахиваю полы халата и туго затягиваю пояс.

Сердце начинает колотиться так, что теперь уже мой браслет выдает тревожную трель.

Неужели?..

Я смотрю на закрытую дверь, за которой только что скрылся мой идеальный, ледяной

босс.

Да нет. Бред какой-то. Не может быть. Он же Киборг. У него вместо сердца —

калькулятор, а вместо гормонов — регламент. Наверное, просто азиатские рынки и

правда рухнули.

Глава 22

Глава 22

Ровно без пятнадцати десять я объявляю забастовку.

Я сижу на диване в гостиной люкса, скрестив руки на груди, и категорически

отказываюсь спускаться на минус первый этаж.

- Никуда я не пойду! - заявляю Максу, который уже стоит надо мной с видом умудренного

жизнью психотерапевта. - У меня отдел неконтролируемый! У меня Артур там без

присмотра! А он точно очередную пакость задумал! Какой спа-салон?! Я должна найти

способ взломать систему Киборга и отправить письма!

- Мам, - Макс тяжело вздыхает и упирает руки в бока. - Ты сейчас похожа на ежика,

которого ударило током. У тебя глаз дергается. Иди уже на свой массаж. Мне нужна

тишина, чтобы написать тест по математике, а ты тут вибрируешь и нагнетаешь

нерентабельную обстановку.

- Макс, это вопрос принципа! - не сдаюсь я.

- Это вопрос моей оценки в четверти! - сын пускает в ход тяжелую артиллерию. Он берет

меня за плечи, поднимает с дивана и буквально толкает к двери. - Иди, расслабься.

Если ты не пойдешь, Киборг тебе комп вообще навсегда заблокирует. Давай, мам, шагом

марш!

Под натиском собственного одиннадцатилетнего авторитета я сдаюсь и плетусь к лифту. Я

взвинчена до предела. В голове роятся мысли об отчетах, сводных таблицах и хитрой

физиономии Артура, который наверняка уже строчит на меня докладные.

С таким настроением я ложусь на массажный стол. В воздухе пахнет лавандой и сандалом,

играет какая-то медитативная музыка, которая меня только бесит.

- Расслабьтесь, Маргарита Викторовна, - мягко говорит массажист.

- Я расслаблена, - шиплю сквозь стиснутые зубы. - Абсолютно.

А потом его горячие, сильные руки ложатся мне на спину...

И все. Я улетаю.

Буквально через три минуты все графики, сводки и мерзкие ухмылки Артура испаряются из

моей головы. Мои окаменевшие от вечного стресса мышцы начинают таять. Когда я в

последний раз была на массаже? Кажется, еще до рождения Макса. Я тащила на себе дом,

ребенка, кредиты и мужа-паразита, забыв о том, что у меня вообще есть тело,

требующее заботы.

Я просто отключаюсь от реальности и кайфую. За массажем следует обертывание, потом

какая-то невероятная маска для лица. Я лежу в коконе из теплого пара и лениво

размышляю: зачем это Тимуру? При его-то киборгском характере и помешательстве на

цифрах? Это же совершенно нелогично — тратить такие деньги на рядового сотрудника.

Нелогично, непонятно, но... как же невероятно приятно.

Спустя несколько часов я возвращаюсь в наш номер абсолютно новым человеком. Мой

пульс, наверное, опустился до уровня ленивого кота.

Я открываю дверь и замираю на пороге.

Посреди гостиной стоят три передвижных вешалки-стойки, доверху забитые одеждой в

чехлах. Вокруг раскиданы коробки с обувью. А перед огромным зеркалом крутится Макс в

новеньком, безумно дорогом худи от известного бренда и стильных кроссовках.

- О, мам, смотри! - радостно вопит сын. - Тут дядьки приходили, целую гору шмоток

привезли! Я теперь выгляжу как сын криптоинвестора!

Я медленно подхожу к стойкам. Идеально скроенные деловые костюмы, шелковые блузы,

юбки, платья. Мой размер. И ценники такие, что у меня начинает кружиться голова.

Пазл в моей голове снова отказывается сходиться.

Что это? Зачем?

В этот момент входная дверь открывается без стука, и на пороге материализуется Тимур

Русланович.

Мой дзен испаряется в ту же секунду.

- Это еще что такое?! - резко разворачиваюсь к нему, указывая на вешалки. - Тимур

Русланович, я не поняла! Что это за аттракцион невиданной щедрости?! Я вам не

содержанка, чтобы принимать такие подачки! Я сама могу купить себе одежду!

Тимур абсолютно невозмутимо закрывает за собой дверь и проходит в номер.

- Снизьте тон, Маргарита. Вчера вы эвакуировались из задымленного помещения. Ваша

одежда пропитана гарью и не соответствует дресс-коду топ-менеджмента. Исполнительный

директор моего холдинга не может выходить из отеля в вытянутых джинсах и пропахшей

копотью футболке. Это наносит урон имиджу компании. Данные закупки проведены по

статье «представительские расходы».

- Да плевать я хотела на статьи! - упираю руки в бока. - Это переходит все границы

деловой этики! И вообще...

Я вдруг осекаюсь и прищуриваюсь, глядя на него.

- А вы чего вообще сюда пришли? Зачем генеральному директору лично являться в мой

номер посреди рабочего дня?

Тимур застывает. Его идеальные брови на долю секунды сдвигаются к переносице. Он

смотрит на меня, потом на вешалки, потом снова на меня.

- Я... - его голос звучит все так же ровно, но в интонации проскальзывает еле

уловимая заминка. - Я должен был лично проконтролировать структурную целостность

текстиля.

Хлопаю ресницами.

- Чего?

- Логистика элитных брендов часто дает сбой, - не моргнув глазом, выдает Киборг самую

бредовую отмазку, которую я когда-либо слышала. - Могли привезти бракованные

единицы. Я оптимизировал процесс проверки.

Я впадаю в ступор. Целостность текстиля? Серьезно?! Он, миллиардер, пришел проверять

швы на моих юбках?!

Но Тимур не дает мне времени на осмысление этого абсурда.

- Переодевайтесь, Маргарита. Нам необходимо пообедать и обсудить... перераспределение

логистики. Это срочно.

- О, нет, - Макс тут же поднимает руки вверх, как при сдаче в плен. - Вы как хотите,

а я никуда не пойду. У меня еще биология не доделана. Да и слушать ваши скучные

корпоративные терки про логистику за едой — это пытка. Я остаюсь.

- Принято, - тут же кивает Тимур. - Я распоряжусь, чтобы обед доставили тебе в номер,

Максим. Меню будет сбалансированным.

- Только без брокколи! - кричит ему вслед Макс, скрываясь в своей комнате.

Скриплю зубами. Понятно. Меня просто поставили перед фактом. Возражать Киборгу сейчас

— это как спорить с бетонной стеной.

Я с тяжелым вздохом поворачиваюсь к вешалкам, чтобы выбрать самую строгую и наглухо

закрытую одежду из этого парада щедрости, и вдруг мой взгляд цепляется за несколько

изящных коробок, притаившихся на пуфике в углу. Ранее, на эмоциях, я их просто не

заметила.

Машинально приоткрываю крышку верхней коробки и чувствую, как остатки моего хваленого

дзена улетают обратно в спа-салон.

Внутри, на шуршащей папиросной бумаге, лежит белье. И не просто гладкие, базовые

комплекты для офиса. Это возмутительно дорогой, провокационный шелк. Тончайшие

кружева, какие-то легкомысленные рюши, полупрозрачные бра... И все строго моего

размера! Вплоть до миллиметра!

Я медленно, двумя пальцами, вытягиваю из коробки нечто кружевное, черное и абсолютно

нескромное.

- Тимур Русланович, - мой голос звучит обманчиво тихо, но с интонацией закипающего

чайника. Я поворачиваюсь к Киборгу, потрясая перед его идеальным носом этим

кружевным великолепием. - А это... что такое?!

Тимур, который до этого с невозмутимым видом стоял посреди комнаты, застывает как

вкопанный.

Я могу поклясться: на долю секунды его идеальная операционная система выдает синий

экран смерти.

Он сглатывает.

- Это... - его ровный баритон внезапно дает легкую трещину. - Это комплексное

обеспечение базового слоя гардероба. Инициатива персонального стилиста холдинга.

- Инициатива стилиста?! - делаю шаг к нему, закипая. - Да в этом «базовом слое»

только на шесте танцевать, а не годовые отчеты сводить! И откуда, позвольте узнать,

такие точные метрики моего тела?!

Киборг отступает на шаг. У него отчетливо дергается кадык. Взгляд снова предательски

скользит по черному шелку в моих руках.

- Мне необходимо вымыть руки, - чеканит он, отводя взгляд. - Гигиена перед приемом

пищи. Настоятельно рекомендую поторопиться, Маргарита.

И он буквально сбегает. Ретируется в ванную комнату, плотно, до спасительного щелчка,

закрывая за собой дверь.

Я остаюсь стоять посреди шикарного люкса с куском дорогущего кружева в руках, в

полнейшем, абсолютном недоумении. Какого черта сейчас произошло? Он что, реально

сбежал от лифчика?!

Скрипя зубами и чувствуя, как пылают щеки, я запихиваю белье обратно в коробку.

Хватаю с вешалки самую строгую юбку-карандаш и плотную блузу из темного шелка. Я

реально вчера практически нечего с собой не взяла, собираясь в темноте и впопыхах,

так что выбора нет.

Быстро переодеваюсь, застегивая все пуговицы до самого горла, чувствуя себя так,

словно надела броню.

И тут в дверь номера раздается громкий, настойчивый стук.

О, отлично. Обед для Макса. Сервис работает быстрее, чем мысли моего босса.

Я на ходу поправляю волосы, подхожу к двери и распахиваю ее с дежурной улыбкой.

- Да, заносите...

Слова застревают у меня в горле.

На пороге стоит вовсе не официант с тележкой. На пороге стоит Артур.

В руках он сжимает какую-то папку, его идеальная укладка слегка растрепалась, а на

лице сияет торжествующая, мерзкая и абсолютно хищная ухмылка.

- Ну здравствуй, Риточка! - едко тянет он, бесцеремонно заглядывая мне за плечо в

глубь шикарного люкса. - Решила устроить себе отгул на рабочем месте? Трубы у нее,

значит, горят... или проводка? А я-то думаю, куда пропал наш исполнительный

директор! Леночка сказала, ты в отеле прячешься от работы за счет бюджета.

Он делает шаг вперед, намереваясь протиснуться в номер.

- А я вот тебе срочные отчеты на подпись привез! Давай посмотрим, как ты тут...

В этот момент щелкает замок. Дверь ванной комнаты открывается.

Из нее, неспешно вытирая влажные руки белоснежным полотенцем, выходит Тимур

Русланович. Он бросает полотенце на кресло, лениво опускает рукава рубашки и

переводит свой фирменный, ледяной, сканирующий взгляд на застывшего в дверях гостя.

Артур давится воздухом.

Его глаза расширяются до нечеловеческих размеров. Он переводит взгляд с меня в

дорогом костюме, на генерального директора холдинга, который только что вышел из

моей ванной в представительском люксе, и обратно.

Лицо Артура стремительно теряет краски, становясь цвета старого пергамента. Папка с

отчетами с глухим шлепком падает из его ослабевших рук на ковер.

Его челюсть буквально приземляется на пол.

- Артур Петрович, - смертоносно тихо и вежливо произносит Тимур, застегивая запонки.

— Кажется, я запретил вам нарушать процесс утренней оптимизации моего

исполнительного директора. Вы заблудились?

Глава 23

Глава 23

Воздух в коридоре можно резать ножом.

Артур стоит, пригвожденный к месту ледяным взглядом Тимура Руслановича. Вся его

начальственная спесь испаряется со скоростью света. Папка с отчетами сиротливо

валяется на ворсистом отельном ковре.

- Я... Тимур Русланович... - блеет Артур, переходя на писк. - Я просто хотел...

срочные подписи. Документооборот не должен простаивать.

Тимур делает шаг вперед. Он даже не повышает голос, но от его тона у меня по спине

бегут мурашки.

- Вы нарушили субординацию, Артур Петрович. Вы покинули рабочее место без

согласования, потратили корпоративное время на поездку в отель и прервали процесс

восстановления исполнительного директора. Ваша продуктивность на этот месяц только

что снизилась на пятнадцать процентов.

Артур покрывается красными пятнами. Он бросает на меня полный ненависти взгляд,

понимая, как жалко сейчас выглядит на моем фоне.

- Я вас понял, Тимур Русланович, - цедит Артур сквозь зубы.

- Папку оставьте на полу, - вмешиваюсь я, с наслаждением добивая врага. - И

возвращайтесь к своим таблицам, Артур. Я все проверю, когда моя сегодняшняя

оптимизация будет завершена.

Артур дергается, словно от пощечины. Он резко разворачивается и почти бегом

скрывается за поворотом коридора, направляясь к лифтам.

Я выдыхаю и поворачиваюсь к Тимуру.

- Эффектно. Спасибо.

- Это констатация факта, а не защита, - сухо произносит, но я вижу, как напряжены его

скулы. - Идемте в ресторан, Маргарита. Нам нужно обсудить дела.

Ресторан на первом этаже больше похож на музей: хрустальные люстры, бархатные кресла,

тихая музыка. Метрдотель провожает нас за столик у панорамного окна.

Как только официант подает меню, Киборг тут же берет управление на себя.

- Две порции филе сибаса на пару, киноа и зеленый чай, - ровным тоном диктует он

официанту, даже не открывая папку.

- Стоп, - решительно захлопываю свое меню и смотрю на официанта. - Никакого сибаса.

Мне отбивную, картошку, салатик, ну и от борща бы я не отказалась. И стакан

вишневого сока.

Официант зависает, переводя взгляд с ледяного Киборга на меня.

Тимур медленно поворачивает голову. Его идеальная бровь ползет вверх.

- Маргарита. Красное мясо и жареные в масле углеводы индуцируют тяжесть в желудке и

снижают когнитивные функции на двадцать процентов. Это нерентабельный обед.

- Это счастливый обед, Тимур Русланович, - упрямо скрещиваю руки на груди. - А сибас

на пару вызывает у меня только желание написать заявление по собственному желанию.

Мы сверлим друг друга взглядами. Мой пульсометр молчит, потому что я абсолютно

спокойна и уверена в своем праве на кусок мяса.

Спустя пять секунд зрительной дуэли челюсть Тимура едва заметно дергается.

- Один сибас и все, что дама заказала, — сухо бросает официанту.

Я победно откидываюсь на спинку бархатного кресла.

- Вот видите? Компромисс — это не так уж и больно. Так что там с логистикой, из-за

которой вы лично примчались проверять текстиль?

Тимур берет свой стакан с водой. Почему-то мне кажется, что он делает это слишком

медленно, словно выигрывая время.

- Возникла необходимость интегрировать ваш отдел продаж с логистической сетью

холдинга, - начинает он, и его голос звучит... немного монотонно. - Как вы

оцениваете пропускную способность ваших региональных складов? Я знаю, вы довольно

тщательно изучали этот вопрос.

О, это моя стихия! Я выпрямляюсь, глаза загораются азартом. Я долго ломала голову над

этой логистикой, пока Артур вставлял мне палки в колеса.

- Наша пропускная способность сейчас упирается в старые регламенты! - с энтузиазмом

начинаю, активно жестикулируя. - Смотрите, если мы пустим транзит в обход

центрального узла напрямую в регионы, мы сократим время доставки на тридцать

процентов. Я уже просчитала прогрессивный коэффициент. Мы просто убираем

промежуточную маржу, которую закладывал Артур, и...

Увлекаюсь. Я говорю быстро, сыплю цифрами, рисую пальцем в воздухе невидимые графики.

Я так погружаюсь в процесс, что минут десять вообще не смотрю на босса.

А когда наконец поднимаю глаза, чтобы дождаться его одобрительного кивка, то

спотыкаюсь на полуслове.

Тимур сидит, слегка подавшись вперед. Его руки сцеплены в замок на столе. Но он не

смотрит на мои «невидимые графики». Его взгляд прикован к моим губам. Потом медленно

скользит по шее, задерживается на ключицах, хотя новая блузка застегнута наглухо, и

снова возвращается к губам.

В его глазах нет ни цифр, ни логистики, ни рентабельности. Там плещется что-то

темное, тяжелое и абсолютно мужское. Он, что вообще не слушает ни единого моего

слова?

- Тимур Русланович? - осторожно зову.

Он не реагирует.

Во мне просыпается ехидство. Я чуть склоняю голову набок и спрашиваю абсолютно

серьезным тоном:

- Так вы согласны, что прогрессивный коэффициент нужно умножить на поголовье розовых

фламинго в южном секторе?

Киборг моргает. Раз. Другой. Темная пелена спадает с его глаз, и включается

операционная система.

- Прогрессивный коэффициент... - он делает микро-паузу, его кадык дергается. -

Требует дальнейшей оценки. Ваша артикуляция во время подачи информации... генерирует

избыточную визуальную нагрузку.

- Чего? - прыскаю от смеха. — Вы меня вообще не слушали! Вы пропустили всю логистику!

От осознания того, что микросхемы идеально робота только что дали осечку, чувствую

внезапный прилив веселья. Тянусь через стол за своим стаканом вишневого сока,

собираясь выдать какую-нибудь колкость про его сбитые настройки.

Но моя рука в новом, непривычно узком рукаве блузки неловко цепляет край тяжелого

стакана.

Стекло кренится.

- Ой! - только и успеваю пискнуть.

Ярко-красный вишневый сок выплескивается прямо на стол и щедрой волной окатывает край

пиджака и белоснежный манжет рубашки Тимура.

- Ой! Тимур Русланович, простите! - в панике вскакиваю, хватая бумажные салфетки, и

бросаюсь спасать его одежду. - Я такая неловкая, простите, не хотела!

- Успокойтесь, Маргарита. Это просто текстиль, - его голос звучит абсолютно ровно,

хотя я только что испортила безумно дорогую вещь.

Он слегка отодвигается от стола и снимает залитый соком пиджак, вешая его на спинку

кресла. Затем, чтобы мокрая ткань рубашки не прилипала к коже, он начинает методично

закатывать рукав на левой руке.

Один оборот. Второй.

Моя рука с салфеткой замирает в воздухе.

Чуть выше его запястья, там, крупный, глубокий шрам необычной формы — похожий на

неровную, рваную молнию или искаженный полумесяц.

Я смотрю на этот шрам… кажется, я где-то его видела…

Но где?

Глава 24

Глава 24

Смотрю на этот странный, глубокий шрам в форме искаженного полумесяца, и мир вокруг

ресторана внезапно затихает.

В голове начинает зудеть назойливая, царапающая мысль. Как заноза. Я видела этот

шрам. Я точно его где-то видела. Форма слишком специфическая, чтобы перепутать. Но

где? Когда? Память буксует, выдавая лишь какие-то смутные, тревожные вспышки,

которые я никак не могу собрать в цельную картинку.

- Маргарита? - ровный голос Тимура выдергивает меня из транса. - Ваш пульс снова

нестабилен.

Я судорожно сглатываю, отводя взгляд от его запястья.

- Да. Простите. Я... я просто задумалась. И еще раз извините за рубашку, я куплю вам

новую.

- Это нерентабельная трата ваших личных средств. Обед окончен. Возвращайтесь в номер.

Я по привычке открываю рот, чтобы начать спорить и требовать возвращения к рабочим

таблицам, но заноза в мозгу полностью сбивает мои настройки. Я чувствую себя дико

вымотанной.

- Хорошо, - тихо соглашаюсь.

Тимур бросает на меня быстрый, сканирующий взгляд, явно удивленный отсутствием

сопротивления, не комментирует.

Остаток дня в отеле мы с Максом проводим просто потрясающе. Мы заказываем в номер

еду, смотрим дурацкие комедии на огромном плазменном телевизоре и валяемся на

огромной кровати. На один вечер я позволяю себе забыть про долги, Веню, Артура и

странные шрамы. Я просто мама, которой хорошо рядом с сыном.

Но сказка заканчивается утром.

Макс уезжает в школу, а я, облачившись в безупречный, пепельно-серый брючный костюм

из вчерашней «подарочной» партии, еду в офис с водителем.

Толкаю стеклянную дверь и вхожу в офис.

Гул голосов обрывается так резко, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Десятки

глаз устремляются на меня.

Я иду к своему кабинету, чувствуя себя экспонатом на выставке. Мой новый костюм сидит

безупречно, ткань мягко струится при каждом шаге, а дорогие туфли бесшумно ступают

по ковролину. И я кожей чувствую, как в головах моих подчиненных складывается пазл.

У кулера стоят Леночка и Валерка. Увидев меня, они замолкают, но мужчина не

удерживается.

- Доброе утро, Маргарита Викторовна! - елейно тянет он, пожирая глазами мой пиджак. -

Прекрасно выглядите! Прямо... светитесь изнутри. Говорят, в отеле воздух особенно

целебный? Особенно в представительских люксах.

Леночка рядом давится смешком и прячет лицо за пластиковым стаканчиком.

Я останавливаюсь. Значит, Артур времени зря не терял. Он не просто пустил слух, он

раскрасил его всеми цветами радуги.

- Воздух там обычный, Валерий, - улыбаюсь своей самой ледяной, директорской улыбкой.

- Зато в офисе явно кто-то забыл о своих прямых обязанностях. Сотрудники в рабочее

время чешут языками вместо того, чтобы закрывать квартальные планы. Еще один

комментарий про мою личную жизнь, и вы пойдете дышать целебным воздухом на биржу

труда.

Валерка бледнеет и испаряется.

Но заткнуть одного лизоблюда — не значит остановить цунами. До обеда я выслушиваю,

случайно или намеренно, потрясающие подробности своего «романа».

Оказывается, Тимур Русланович кормил меня в отеле устрицами с рук. Оказывается, Артур

вчера застукал нас чуть ли не в джакузи. А этот мой новый костюм — это плата за

молчание о том, как босс использует служебное положение.

И еще очень много пикантных подробностей того, что происходит в отеле. И эти сплетни

множатся, раскрашиваются, все более грязными тонами.

Каждый раз, когда я смотрю на идеальную строчку своего нового пиджака, мне хочется

взвыть. Я сама, своими руками подтвердила сплетни Артура, заявившись в офис в

шмотках, которые мне явно не по карману!

Киборга в офисе нет. Я варюсь в этом котле сплетен весь день, мысленно расчленяя

Артура и проклиная «оптимизацию» генерального.

Тимур появляется только в седьмом часу вечера.

Я вижу через стеклянную перегородку, как его высокая фигура уверенно шагает по

пустеющему коридору в сторону переговорной.

Хватаю со стола какую-то первую попавшуюся папку для маскировки, вылетаю из кабинета

и врываюсь к нему, плотно закрывая за собой дверь.

Тимур стоит у окна, разговаривая по телефону. Увидев мое пылающее праведным гневом

лицо, он коротко бросает в трубку «Вопрос закрыт» и отключается.

- Маргарита. Ваша пунктуальность... - начинает он.

- Вы хоть понимаете, что вы наделали со своей эвакуацией активов?! - шиплю, наступая

на него. Мой пульсометр на руке начинает радостно мигать желтым. — Весь офис! Весь

этаж сегодня только и обсуждает, как мы с вами кувыркались в отеле! Артур растрепал

все, приправив такими деталями, от которых краснеют даже портовые грузчики! Вот

зачем мне это все на рабочем месте?

Тимур смотрит на меня. И вдруг...

На его идеально высеченном, ледяном лице проскальзывает едва заметная,

микроскопическая, но абсолютно читаемая тень удовольствия. Уголок его губ на долю

миллиметра дергается вверх.

Я осекаюсь, хлопая ресницами. Мне показалось? Он что, доволен?!

Но тень тут же исчезает, сменяясь привычной маской Киборга.

- Сплетни — это неизбежный побочный продукт в любом коллективе с низким уровнем

дисциплины, - ровным, почти философским тоном произносит Киборг, поправляя запонку.

- Человеческая природа иррациональна и склонна к домыслам. Вы не можете вытравить

этот баг из системы.

- Я выгляжу как ваша содержанка! - возмущаюсь, дергая себя за лацкан дорогого

пиджака. — Они смотрят на меня и хихикают! Мой авторитет руководителя летит в

тартарары!

- Ваш авторитет держится на цифрах, а не на слухах, - отрезает. - Игнорируйте

нерелевантный шум, Маргарита. Тем более, что у нас есть более насущные

организационные вопросы.

Он подходит к столу и берет свой планшет.

- В эти выходные состоится корпоративное мероприятие по случаю успешного слияния

вашего филиала с холдингом. Формат: выездной банкет. Явка руководящего состава

обязательна.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

- Корпоратив? Вы издеваетесь? После всех этих слухов вы хотите, чтобы я пришла на

банкет? Я не люблю банкеты. Делать мне там нечего!

- Вы придете.

- Я не пойду, - вздергиваю подбородок, скрещивая руки на груди. - У меня выходной. У

меня сын. И я не собираюсь развлекать Артура и его свиту.

Тимур делает шаг ко мне. Его темные глаза сужаются, в них появляется знакомый,

опасный блеск человека, который не привык слышать слово «нет».

- Пойдете, - железным, не терпящим возражений тоном чеканит Киборг.

- Не пойду, - так же твердо отвечаю.

Мы замираем друг напротив друга, разделенные всего метром пространства. В воздухе

искрит напряжение. Мой пульсометр сливается в непрерывный писк, а его умные часы на

левом запястье выдают тихую, двойную трель.

Битва взглядов началась. И я не собираюсь уступать ни миллиметра.

Глава 26

Глава 26

Четверг начинается с того, что на мою электронную почту падает письмо от адвоката.

Я кликаю на скрепку с вложением, и на экране монитора разворачивается скан

официального документа с синей печатью. Свидетельство о расторжении брака.

Смотрю на эти сухие казенные строчки, и с моих плеч словно падает бетонная плита,

которую я тащила на себе последние годы. Все. Конец. Двенадцать лет иллюзий,

разочарований, неоплаченных счетов и бредовых стартапов официально аннулированы. Я

свободна!

Мое настроение мгновенно взлетает до небес. Даже мысль о предстоящем корпоративе и

необходимости утереть нос Артуру больше не кажется такой пугающей. Я справлюсь со

всем. Я же Танк. А теперь еще и Танк без балласта.

Вечером, сидя на заднем сиденье корпоративного авто, которое везет меня в отель, я

чувствую себя настолько легко, что невольно начинаю мурлыкать под нос какую-то

веселую мелодию по радио.

Машина плавно тормозит у главного входа в отель. Водитель открывает мне дверь, я

изящно выпархиваю на тротуар, поправляю свой пиджак и... замираю.

Прямо у вращающихся стеклянных дверей, переминаясь с ноги на ногу, стоит Макс. А

напротив него, размахивая руками, что-то вещает до боли знакомая, сутулая фигура в

потертой куртке.

Вениамин.

Мое приподнятое настроение делает короткую паузу, но не исчезает, а сменяется

холодным, почти научным любопытством. Что этот неудачник забыл у пятизвездочного

отеля?

Я неспешно подхожу к ним. Мои каблуки звонко цокают по гранитной плитке.

Веня оборачивается на звук и буквально давится незаконченным словом. Его челюсть

отвисает. Он окидывает меня ошарашенным взглядом с ног до головы. Смотрит на дорогой

костюм, на свежее лицо, на котором нет ни следа былых мешков под глазами. В его

глазах мгновенно вспыхивает алчный, собственнический огонек, а рот приоткрывается

так, словно у него сейчас потекут слюни.

- Р-рита? - хрипит, хлопая глазами. - Обалдеть... Ты... ты как с обложки журнала.

Я останавливаюсь рядом с сыном и кладу руку ему на плечо.

- И тебе не хворать, Веня. Что ты здесь делаешь? Анжела выгнала тебя за хлебом, а ты

заблудился?

- Мам, это я ему сказал, где мы, - говорит Макс, виновато опустив взгляд на свои

новые, стильные кроссовки. Но уже в следующую секунду он резко вскидывает голову и

смотрит на отца с абсолютным, ледяным презрением. - Он приперся к нам в квартиру, а

там какие-то мужики. Испугался, названивать мне начал. А я... я просто хотел, чтобы

он увидел, как у нас все круто. И чтобы понял, что без него, этого предателя, нам в

сто раз лучше!

Веня тушуется под уничижительным взглядом одиннадцатилетнего сына, но его эго не

позволяет ему сдаться так просто. Он мгновенно натягивает на лицо маску трагического

героя и бросает на меня взгляд побитой собаки.

- Риточка, сынок... ну зачем вы так? - заводит он свою любимую шарманку, прижимая

руки к груди. - Я же к вам пришел! Я сегодня свидетельство о разводе получил. И меня

как током ударило! Как ушатом ледяной воды облили!

Он делает шаг ко мне, пытаясь заглянуть в глаза.

- Я все осознал, Рит. Я понял, какую чудовищную ошибку совершил! Самую ужасную в

своей жизни! Вы — моя семья. Мой тыл! Я люблю только вас. Анжела, эти ее чужие дети,

эти мои провальные идеи... это было помутнение рассудка! Бес попутал! Дай мне шанс

все исправить, умоляю! Я вернусь, я стану настоящим фундаментом... Да мы с тобой

вместе горы свернем!

Слушаю этот жалкий спектакль и не чувствую абсолютно ничего. Ни боли, ни обиды, ни

даже злости. Только глухую брезгливость.

Медленно поворачиваю голову к сыну.

- Макс. Ты ему веришь?

Сын презрительно фыркает и отрицательно качает головой.

- Я верю в то, что тетя Анжела застукала его за поеданием детских творожков в час

ночи и вышвырнула с вещами. И теперь нашему «фундаменту» просто негде жить.

Не могу сдержать короткого смешка.

- Ты слышал сына, Веня? - смотрю прямо в бегающие глаза бывшего мужа. Мой голос

звучит холодно и размеренно. - Твой поезд ушел. Рельсы разобрали. Мне не нужен

бракованный фундамент, который рушится при первом же сквозняке. Возвращайся к своей

кассирше или иди ночевать на вокзал, мне плевать. Но к нам больше не приближайся.

Маска раскаяния сползает с лица Вениамина так же быстро, как и появилась. Поняв, что

давить на жалость бесполезно, он мгновенно теряет над собой контроль. Его лицо

багровеет, а на шее вздуваются вены.

- Ах так?! - визжит, брызгая слюной. Прохожие у входа в отель начинают оборачиваться.

- Думаешь, вырядилась в дорогие шмотки и королевой стала?! Да кому ты нужна, Рита?!

Новому боссу своему?! Думаешь, он на тебя запал?!

Он тычет в меня дрожащим пальцем, переходя на истеричный крик.

- Ты разведенка с прицепом! Ты помятая жизнью баба с ипотекой! Как тебя ни крась, как

ни наряжай — это ничего не изменит! Богачи предпочитают молодых, сочных девочек, а

не таких выжатых лимонов, как ты! Он с тобой поиграет и выбросит на помойку! И

только я... только я тебя искренне любил такую, какая ты есть! Ты еще приползешь ко

мне, вспомнишь мои слова!

Я открываю рот, чтобы сказать ему, куда именно он может засунуть свою «искреннюю

любовь», но Макс меня опережает.

Мой сын, мой одиннадцатилетний защитник, бесстрашно выступает вперед, закрывая меня

собой. Он расправляет плечи в своем крутом брендовом худи и смотрит на Веню так,

словно тот — пустое место.

- Моя мама — самая лучшая, самая красивая и самая умная женщина в мире, - чеканит

Макс ледяным басом, поразительно похожим в этот момент на интонации Киборга. - И ей

нужен настоящий мужчина, который оценит ее по достоинству. А не ноющий паразит,

который умеет только воровать чужие идеи и йогурты. Пошли, мам. Нам с ним

разговаривать больше не о чем.

Он берет меня за руку и уверенно тянет к стеклянным дверям отеля.

Швейцар в ливрее предупредительно распахивает перед нами створку. Я иду с высоко

поднятой головой, чувствуя невероятную гордость за своего сына.

Мы заходим в прохладный, пахнущий дорогим парфюмом холл отеля, оставляя Вениамина

стоять на улице. Сквозь стекло я вижу, как он, обгаженный с ног до головы правдой от

собственного ребенка, бессильно пинает урну и, ссутулившись, бредет прочь в

сгущающихся сумерках.

- Макс, - останавливаюсь у лифтов и обнимаю сына, зарываясь носом в его макушку. -

Спасибо тебе. Ты мой самый главный герой.

- Обращайся, мам, - довольно бурчит он, обнимая меня в ответ. – ты всегда можешь на

меня рассчитывать.

Глава 27

Глава 27

Стою перед огромным, в пол, зеркалом в номере отеля, и сама себя не узнаю.

Из зазеркалья на меня смотрит не замученная ипотекой разведенка. Не истеричная

начальница филиала с вечно дергающимся глазом. Оттуда на меня смотрит женщина,

способная одним взглядом обрушить фондовый рынок.

Мы с Максом обошли вчера три лучших бутика в центре, спустив туда неприлично большую

для меня сумму, но это того стоило до последней копейки.

На мне платье из струящегося, тяжелого изумрудного шелка. Оно облегает фигуру как

вторая кожа, подчеркивая то, что раньше пряталось за безразмерными офисными

пиджаками. Закрытое спереди, с длинными рукавами и строгим воротником-стойкой, оно

таит в себе абсолютно бессовестный секрет — глубокий, провокационный вырез на спине,

спускающийся почти до талии. И дерзкий разрез от бедра, который открывается только

при ходьбе.

Свои густые черные волосы, которые я годами стягивала в строгий, тугой пучок, я

распустила. Стилист в отельном салоне наколдовал мне роскошные, тяжелые локоны,

которые теперь блестящими волнами падают на плечи и спину. Чуть более яркий, чем

обычно, макияж с акцентом на глаза, капля дорогих духов на ключицы, высокие шпильки.

Я делаю глубокий вдох, расправляя плечи. Танк надел парадную броню.

Дверь соседней комнаты приоткрывается, и в гостиную выходит Макс. На нем стильный

темный пиджак поверх белой футболки и новые джинсы. Киборг организовал для детей

сотрудников детскую зону. Не могу не отметить, что даже это он продумал.

Макс останавливается. Его глаза округляются.

- Мам... - выдыхает, забыв закрыть рот. - Обалдеть. Ты просто... отвал башки.

Я тепло улыбаюсь, поворачиваясь к нему.

- Не слишком вызывающе?

- Ты выглядишь просто улетно! - сын подходит ближе, восхищенно качая головой. -

Честное слово, Киборга сегодня точно закоротит. И этого прилизанного Артура инфаркт

хватит.

- Тогда вперед! - подмигиваю ему, подхватывая маленький бархатный клатч.

Бросаю последний взгляд на наш люкс. Мы живем в отеле уже прилично, и это начинает

напрягать. Бригада Тимура Руслановича, судя по всему, строит в нашей хрущевке

адронный коллайдер, потому что ремонт необъяснимо затягивается. Прораб по телефону

сыплет какими-то терминами про «перекрытия» и «инновационную звукоизоляцию», а у

меня физически нет ни сил, ни времени съездить туда и проверить, что они там делают.

Но сегодня я об этом думать не буду. Сегодня у меня другая миссия.

Корпоративный автомобиль доставляет нас за город. Комплекс сияет огнями, утопая в

зелени сосен. Швейцар провожает Макса в развлекательное крыло, а я, сделав глубокий,

успокаивающий вдох, направляюсь к массивным двойным дверям главного банкетного зала.

Слышу приглушенный гул голосов, звон посуды и легкую музыку. Интеграция филиала и

холдинга в самом разгаре.

Киваю охраннику. Двери бесшумно распахиваются передо мной.

Я делаю шаг в залитый светом хрустальных люстр зал.

Сначала меня замечают те, кто стоит ближе ко входу. Гул разговоров в этой части зала

мгновенно стихает. Затем, словно по цепной реакции, эта волна тишины прокатывается

по всему огромному помещению. Люди оборачиваются. Смолкает смех. На несколько секунд

повисает такая звенящая тишина, что слышно, как где-то звякнула вилка о фарфоровую

тарелку.

Иду вперед. Моя спина идеально прямая. Изумрудный шелк струится по ногам, волосы

спадают волнами, шпильки придают уверенности.

Я вижу Леночку, она так засмотрелась, что неловко давится изысканной тарталеткой с

икрой и теперь судорожно кашляет, прикрывая рот салфеткой. Вижу Валерку, у которого

канапе буквально вываливается обратно на тарелку.

И я вижу Артура. Он стоит возле небольшой сцены с микрофоном, уже готовый блистать. В

новеньком смокинге, с идеальной укладкой. При виде меня его лицо вытягивается, а

набриолиненная уверенность стекает на пол грязной лужицей.

Но главное шоу разворачивается чуть правее.

Тимур Русланович стоит в окружении седовласых мужчин из совета директоров холдинга.

На нем безупречный, дьявольски элегантный черный смокинг. Он что-то негромко

обсуждает с седым мужчиной, но, почувствовав повисшую в зале тишину, медленно

поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

Он замирает. Полностью. Как статуя. Ни один мускул не двигается на его лице, но в

абсолютно черных, расширившихся зрачках вспыхивает пламя. Он скользит взглядом по

моим распущенным волосам, по изгибу шеи, по изумрудному шелку. И когда я, проходя

мимо, слегка поворачиваюсь, демонстрируя обнаженную спину, я явственно вижу, как у

него на шее дергается кадык.

Хрусь.

Низкий стакан с ледяной минеральной водой в его побелевших пальцах не выдерживает

давления. Тонкое стекло с жалобным треском лопается прямо в его руке. Вода

проливается на ковер, но Киборг даже не опускает глаз — он невозмутимо стряхивает

осколки на поднос подоспевшему в панике официанту, ни на секунду не отрывая от меня

своего потемневшего взгляда.

Генеральный директор холдинга забыл, как дышать.

Я победно улыбаюсь краешком губ и направляюсь прямиком к сцене.

- А вот и наш исполнительный директор, Маргарита Викторовна, - наконец отмирает

кто-то из модераторов у микрофона, пытаясь разрядить обстановку. - Мы как раз

переходим к официальной части. Артур Петрович, вы готовы представить проект

логистики?

Артур судорожно сглатывает, его глаза бегают, но он все же делает шаг к микрофону,

протягивая потную руку к пульту с презентацией. Любовь воровать чужие идеи в нем не

теряет оптимизма. Ему так хотелось все лавры записать на свое имя.

- Да, конечно. Наша гениальная концепция...

- Благодарю, Артур Петрович, - я легко, с грацией хищницы, поднимаюсь по ступенькам

на сцену и встаю прямо перед ним. - Вы прекрасно справились с распечаткой моих

черновиков. Но защищать интеллектуальную собственность филиала я буду лично. Вы

можете занять свое место в зале.

Я протягиваю руку с идеальным маникюром и просто забираю кликер из его онемевших

пальцев.

Зал задерживает дыхание. Артур краснеет так, что сливается с бордовыми портьерами. Он

затравленно оглядывается на Тимура, ища поддержки, но Киборг даже не смотрит в его

сторону. Взгляд Тимура Руслановича пригвожден ко мне.

Ссутулившись, униженно опустив плечи, Артур сползает со сцены и прячется где-то в

задних рядах.

Поворачиваюсь к огромному экрану, нажимаю кнопку, и за моей спиной вспыхивает первый

слайд моей выстраданной стратегии.

- Добрый вечер, господа, - ослепительно улыбаюсь совету директоров, чувствуя

невероятный драйв. - Сегодня я покажу вам, как оптимизировать время и бюджет, минуя

неэффективные звенья. И в логистике, и в управлении.

Это был мой звездный час. Танк выехал на оперативный простор и начал крушить. Я не

просто читала с экрана — я жила этими цифрами. Я виртуозно жонглировала фактами,

мгновенно и с юмором отвечала на каверзные вопросы седовласых акционеров, чертила в

воздухе схемы и ни разу не запнулась.

Я видела, как кивают члены совета директоров, как в их глазах загорается уважение. Я

видела, как Артур в углу кусает губы от бессильной злобы.

И я чувствовала на себе тяжелый, обжигающий, абсолютно неконтролируемый взгляд

Тимура. Он стоял у сцены, не отрывая от меня глаз, и в его взгляде смешались шок,

восхищение и та самая темная, опасная мужская жажда, от которой у меня по спине

бежали мурашки.

Я эффектно завершаю, выключая последний слайд.

- Благодарю за внимание.

Зал взрывается аплодисментами. Настоящими, искренними аплодисментами, а не дежурными

хлопками. Седой председатель совета директоров одобрительно салютует мне своим

стаканом.

Я спускаюсь со сцены, чувствуя себя так, словно только что выиграла Олимпиаду. Мое

сердце колотится, адреналин бурлит в крови.

Официальная часть объявляется закрытой. Свет в зале слегка приглушается, музыка

становится ритмичнее, а официанты начинают разносить подносы с прохладительными

напитками, морсами и изысканными закусками. Корпоративный банкет вступает в свои

права.

Я беру с проплывающего мимо подноса высокий бокал с ледяной газировкой и лимоном,

делаю жадный глоток, пытаясь остудить пылающие щеки.

Все прошло отлично. Артур размазан, совет директоров в восторге, сплетники

подавились.

Я с наслаждением выдыхаю, разворачиваюсь, собираясь отойти к фуршетному столу, и...

буквально утыкаюсь взглядом в широкую грудь.

Тимур Русланович стоит вплотную ко мне. Так близко, что я чувствую морозный аромат

его парфюма.

- Вы нарушили приказ, - его голос звучит хрипло и низко, почти интимно, перекрывая

гул банкетного зала.

Я вскидываю подбородок, глядя прямо в его потемневшие глаза.

- Какой именно из ваших бесконечных приказов, Тимур Русланович?

- Я приказал вам сдаться, Маргарита, - его взгляд медленно скользит по моему лицу,

задерживается на губах, а затем опускается ниже. - А вы пришли и устроили пожар.

Глава 28

Глава 28

Чувствую, как от его хриплого тона по коже пробегает табун мурашек, но упрямо

вскидываю бровь.

- Сдаются только слабаки, Тимур Русланович? - парирую я, не отводя взгляда.

Он делает едва заметное движение, словно собирается сократить те жалкие сантиметры,

что нас разделяют, но в этот момент нас прерывают.

- Маргарита Викторовна! - к нам направляется седой председатель совета директоров,

широко улыбаясь. - Блестящая подача материала! Тимур Русланович, вы нашли для нас

настоящий бриллиант.

Киборг мгновенно надевает свою непроницаемую маску, делает шаг назад и кивает:

- Согласен. Инвестиция оправдала себя на двести процентов.

Следующие два часа превращаются для меня в бесконечный, но приятный марафон. Танк

вышел в свет. Ко мне подходят акционеры, руководители других филиалов, меня хвалят,

со мной знакомятся. Я улыбаюсь, жму руки, пью ледяную минералку с лимоном и чувствую

себя абсолютно на своем месте.

Но к концу второго часа от обилия лиц, света люстр и громкой музыки у меня начинает

гудеть голова. Слишком много эмоций для одного дня.

Я извиняюсь перед очередным собеседником и ускользаю из банкетного зала. Сначала

захожу в дамскую комнату, чтобы поправить выбившуюся шпильку и освежить лицо

прохладной водой, а затем решаю выйти на террасу. Мне жизненно необходим глоток

свежего, морозного воздуха.

В коридоре, ведущем к выходу, свет приглушен. Я иду по мягкому ковру, предвкушая

тишину, как вдруг из ниши с декоративными растениями мне наперерез выступает

знакомая фигура.

Артур.

Его бабочка съехала набок, пиджак расстегнут, а взгляд откровенно не фокусируется.

- Р-риточка... - тянет, расплываясь в кривой, сальной улыбке. Он преграждает мне

путь, опираясь рукой о стену. - Куда же ты убегаешь от своего триумфа?

- С дороги, Артур, - брезгливо морщусь. - Тебе лучше пойти и проспаться.

Я пытаюсь обойти его, но он делает шаг в сторону, снова перекрывая коридор.

- Ну зачем ты так колюче? - он понижает голос, пытаясь придать ему бархатистость, но

получается жалко. - Рит, ну мы же взрослые люди. Да, я погорячился со сценой. Но ты

сегодня... ты просто бомба. Я всегда знал, что в тебе скрыт потенциал.

Он сально скользит взглядом по моей фигуре.

- Давай забудем старые обиды? - бормочет, придвигаясь ближе. От него разит так, что

тошнота подкатывает к горлу. - Мы же были отличной командой! Вспомни! Твои мозги,

моя хватка. Да мы с тобой, если снова объединимся... да еще и не только в офисе...

мы такие горы свернем! Я же помню, как мы с тобой...

- Мы с тобой — никогда и никак, Артур, - чеканю каждое слово, вкладывая в них весь

лед, на который способна. - Мы не команда. Ты пиявка. А теперь отойди, пока я не

позвала охрану.

Мой холодный тон срабатывает как спусковой крючок. Остатки наигранного благодушия

слетают с Артура в секунду. Лицо искажается злобой.

- Да что ты из себя строишь недотрогу?! - злобно шипит, внезапно делая резкий выпад

вперед.

Его потные пальцы мертвой хваткой впиваются в мое плечо.

- Думаешь, вырядилась в шелка, покрутила задом перед боссом, и все?! - он с силой

дергает меня на себя, обдавая кислым дыханием. - Да ты без меня никто! Ты...

Я открываю рот, чтобы закричать и вцепиться ему в лицо ногтями, но не успеваю.

Из полумрака коридора бесшумно, как хищник, вырастает Тимур Русланович.

Все происходит за долю секунды. Рука Киборга в черном рукаве смокинга взмывает вверх.

Его пальцы, словно стальные тиски, смыкаются на запястье Артура.

Раздается тихий, но отчетливый хруст.

Артур взвизгивает, его глаза лезут на лоб от боли. Хватка на моем плече мгновенно

исчезает.

Тимур не бьет его. Он просто делает одно неуловимое, техничное движение, выворачивая

руку Артура под таким неестественным углом, что тот, скуля, оседает на колени прямо

на ворсистый ковер.

Лицо генерального директора абсолютно бесстрастно, но в глазах бушует арктическая

буря.

- Физический контакт с исполнительным директором не входит в ваши должностные

обязанности, - смертоносно тихо, не повышая голоса ни на полтона, чеканит Тимур. -

Ваша интеграция в компанию признана критической ошибкой. Вы уволены.

Он отпускает руку Артура и брезгливо вытирает ладонь белоснежным платком, извлеченным

из кармана.

- Исчезните, - добавляет Киборг, глядя на скулящего на полу Артура сверху вниз.

Артур, баюкая вывихнутую кисть и трясясь от ужаса, неуклюже поднимается на ноги и,

спотыкаясь, бросается бежать.

Я стою, тяжело дыша, прижимая ладонь к груди. Адреналин бьет по вискам наотмашь.

Тимур медленно поворачивается ко мне. Его взгляд сканирует мое лицо, плечо, где

остался красный след от пальцев Артура, и возвращается к моим глазам.

- Физическая угроза активу нейтрализована, - ровным, почти механическим тоном

сообщает он, делая шаг ко мне.

Я нервно сглатываю, чувствуя, как от его близости перехватывает дыхание.

- Вы... очень технично его оптимизировали. Спасибо.

Он делает еще один шаг. Нас разделяют считанные миллиметры. Я вынуждена запрокинуть

голову, чтобы смотреть ему в глаза.

- Однако ваша система все еще нестабильна, Маргарита, - его голос падает до

угрожающего, бархатного шепота. - Данные трекера сигнализируют о критическом

превышении пульса.

- Так оптимизируйте его, Тимур Русланович, - бросаю, сама пугаясь своей дерзости.

В его темных глазах вспыхивает то самое пламя, которое я видела сегодня у сцены.

Никаких графиков. Никакой логики.

- Директива принята.

Его большая, горячая ладонь ложится на мою обнаженную спину. Прямо на голую кожу в

глубоком вырезе платья. Меня прошивает током от макушки до пят. Вторая рука властно

ложится на мой затылок, зарываясь пальцами в тяжелые кудрявые волосы.

Тимур рывком, властно и неотвратимо прижимает меня к своей широкой груди. И прежде

чем я успеваю сделать хоть один вдох, его губы накрывают мои.

Это не корпоративный компромисс. Это полное, безоговорочное поглощение.

Он целует меня так, словно его оперативная память ждала этого момента тысячу лет.

Жестко, требовательно, с какой-то отчаянной, звериной жаждой, сметая все мои

возражения, всю мою броню. Я чувствую вкус морозного леса, жесткую линию его скул

под своими пальцами и то, как колотится под тканью идеального смокинга его сердце.

Издаю тихий стон, забыв про банкет, про инвесторов и про то, что целую своего

генерального директора в коридоре. Мои руки сами обвивают его шею, отвечая на

поцелуй с такой же первобытной, искрящей отдачей.

Глава 29

Глава 29

Такое чувство, словно мне перекрыли кислород, а Тимур — единственный источник

воздуха. Мои пальцы зарываются в его волосы. Его ладонь на моей обнаженной спине

обжигает, зажигает пламя внутри. Это не поцелуй. Это какое-то стихийное бедствие,

которое сносит меня с ног.

И тут раздается громкий, сдавленный писк.

Следом — глухой стук.

Мы прерываемся, я оборачиваюсь.

Леночка стоит, уронив свой расшитый бисером клатч, и прикрыв ладошкой губы, смотрит

на нас округленными глазами.

Тимур мгновенно реагирует. Он не отпрыгивает от меня, как нашкодивший подросток.

Наоборот, он делает плавное, властное движение, задвигая меня себе за спину, чтобы

широкими плечами полностью скрыть меня от округлившихся глаз подчиненной.

Но магия момента безвозвратно разрушена.

В мою голову, пробиваясь сквозь туман, врывается реальность. Капец! Что я творю?! Я,

исполнительный директор, только что страстно целовалась со своим генеральным,

владельцем холдинга, в темном коридоре, пока нас не застукала главная сплетница

филиала!

Внутри меня включается паническая сирена Танка.

- Мне нужно... мне нужно проверить логистику! — выпаливаю я абсолютно бессмысленную

фразу, выскальзывая из-за его спины.

Не глядя ни на остолбеневшую Леночку, ни на Тимура, подхватываю подол своего

изумрудного платья и буквально сбегаю. Трусливо. Непрофессионально. Позорно стуча

шпильками по ковру.

Я влетаю в дамскую комнату, запираюсь в кабинке и прижимаю пылающие ладони к щекам.

Внутри бушует настоящий тайфун. Сердце колотится так, что пульсометр на запястье

надрывается непрерывным писком. Мои губы горят. Они все еще помнят жесткий,

требовательный напор его поцелуя. И самое ужасное — мне хочется еще.

«Соберись, Рита!» — мысленно ору я на себя, глядя в зеркало на раскрасневшуюся

женщину с безумным взглядом.

Я совсем недавно получила заветную бумажку о разводе! Я официально свободная женщина!

Когда Веня променял меня на Анжелу, я четко, железобетонно уяснила: мужики мне

больше не нужны. У меня есть единственный и самый главный мужчина в жизни — мой сын

Макс. От остальных только проблемы, долги и сломанные нервы. Я сама себе хозяйка, я

вытащила себя из болота. Зачем мне ледяной диктатор, который контролирует каждый мой

вдох?!

Я усилием воли заставляю себя выровнять дыхание, поправляю помаду и выхожу обратно в

зал.

Следующий час превращается в шпионский квест. Я изо всех сил делаю вид, что

наслаждаюсь корпоративом, но при этом виртуозно избегаю Тимура. Стоит мне только

заметить его высокую фигуру — я мгновенно меняю траекторию.

Леночка времени зря не теряет. Я вижу, как она порхает от стайки к стайке, прикрывая

рот ладошкой. Никто не говорит ничего в открытую, но шепот клубится по залу, как

утренний туман.

И как мне теперь с ним работать?! Как смотреть в глаза на планерках? Более того, я

прямо сейчас живу за его счет в роскошном отеле! Нет, это переходит все границы. С

этой благотворительностью пора заканчивать.

Побыв для галочки еще полчаса, я под благовидным предлогом прощаюсь с акционерами,

перехватываю Макса в игровой зоне и уезжаю в отель.

Утро начинается с радикальных решений.

- Макс, собирай вещи, - командую, втискиваясь в свои старые джинсы. - Мы съезжаем.

Я принципиально оставляю в шкафу люкса все эти изумительные шелковые блузки, юбки и,

даже свое изумрудное платье. Я забираю только вещи сына — новые джинсы и худи

слишком ему нравятся, чтобы отбирать их у ребенка. Но я клянусь себе, что до копейки

переведу стоимость этих вещей на личный счет Тимура с ближайшей премии.

Мы сдаем ключи консьержу и вызываем обычное такси до дома.

- Мам, а мы уверены? - с сомнением тянет Макс, когда мы поднимаемся на наш этаж. —

Прораб же говорил, что там еще сыро.

- Это наша квартира, Макс. Наша крепость. Нечего нам по чужим отелям прятаться, -

упрямо заявляю я открываю дверь квартиры

И... моя уверенность с разбегу врезается в бетонную стену реальности.

Я стою на пороге и не верю своим глазам.

Моей квартиры больше нет. То есть стены, конечно, на месте и то не все, но внутри...

Внутри происходит полномасштабный апокалипсис. Старые обои содраны до кирпича. Полы

вскрыты, обнажая перекрытия. Повсюду лежат бухты проводов, мешки с цементом,

работают какие-то люди и столбом висит густая строительная пыль.

Бригадир, заметив меня, стягивает респиратор.

- О, хозяйка! А мы вас не ждали. Мы тут стяжку заливать готовимся, и перегородку

снесли, как по проекту Тимура Руслановича. Расширяем полезную площадь!

Я открываю рот, но могу издать только невнятный писк. Снесли перегородку?!

- Эм... мам? - Макс осторожно трогает меня за рукав, кашляя от пыли. - Знаешь, я тут

подумал... может, вернемся? Тут даже спать не на чем.

- Нет! - рявкаю, чувствуя, как внутри все закипает. - Мы туда не вернемся!

Я выхватываю телефон дрожащими от бешенства руками и набираю номер Киборга.

Гудки идут всего секунду.

- Слушаю, Маргарита, - раздается в трубке его спокойный, ровный баритон, от которого

у меня перед глазами вспыхивает вчерашний темный коридор.

Но гнев мгновенно выжигает смущение.

- Тимур Русланович! - кричу, перекрывая вой перфоратора. - Что вы сделали с моей

квартирой?! У меня тут руины! Вы снесли стену!

- Я оптимизировал ваше жилое пространство, - абсолютно невозмутимо отвечает. Даже

слышу, как он перелистывает какие-то документы на фоне. - Замыкание было симптомом.

Вся инфраструктура вашей жилплощади имела восемьдесят семь процентов износа.

Локальный ремонт был нерентабелен. Потребовался тотальный демонтаж. Возвращайтесь в

локацию отеля, Маргарита. Ваше пребывание на строительном объекте нецелесообразно.

- Вы опять все решили за меня! - топаю ногой, поднимая облако цементной пыли. -

Сначала вы оптимизируете мой офис, потом мой гардероб, а теперь вы лишили меня

дома?! Прекратите руководить моей жизнью! Я не ваш проект!

В трубке повисает короткая, тяжелая пауза. А затем голос Тимура становится ниже,

теряя свою механическую отстраненность.

- Вы — мой исполнительный директор, Маргарита. И вы заслуживаете фундамента, который

не горит и не бьет вас током. Машина будет ждать вас у подъезда через пять минут. Не

заставляйте меня применять директивные методы. Конец связи.

Смотрю на погасший экран телефона, потом на зияющую дыру там, где раньше была стена

моей спальни. Он опять это сделал. Он снова загнал меня в угол своей железобетонной,

возмутительной, бесячей заботой!

Глава 30

Глава 30

Никакой машины я, естественно, дожидаться не собираюсь. Хватит с меня этой удушающей

заботы, от которой не продохнуть! Я хватаю Макса за руку, мы спускаемся во двор, и я

вызываю обычное такси в приложении.

Мы снимаем номер в скромной гостинице на окраине. Никакой лепнины, никакой

вышколенной прислуги. Две скрипучие односпальные кровати, выцветшие обои и гудящий

холодильник в углу.

Макс бросает свой рюкзак на стул и обводит спартанскую обстановку скептическим

взглядом.

- Знаешь, мам, - философски замечает, присаживаясь на жесткий матрас, - Гордость —

это, конечно, круто. Но ортопедические подушки в нашем прошлом отеле были объективно

лучше.

- Мы справимся, Макс, - упрямо отвечаю, хотя голос предательски дрожит. - Мы всегда

справлялись сами.

Сын только вздыхает, не вступая в спор, и уходит умываться. А я остаюсь сидеть на

краю кровати, обхватив голову руками.

Что мне теперь делать? Моя квартира, моя крепость, разгромлена до основания. Моя

карьера, которую я выстраивала по кирпичику, теперь висит на волоске. И самое

страшное — Киборг.

Я касаюсь пальцами своих губ. Они до сих пор горят. Как мне теперь заходить в его

кабинет? Как обсуждать квартальные отчеты с мужчиной, чьи руки так

по-собственнически, так жадно сминали мою кожу? Мой мозг разрывается от этих мыслей.

Сотни вопросов, обрывков фраз, страхов — и ни одного логичного решения.

Ночью я так и не могу уснуть. Ворочаюсь на скрипучих пружинах, пялюсь в потолок и

прокручиваю в голове этот поцелуй, пытаясь убедить себя, что это просто стресс. Что

я ничего к нему не чувствую. Я же сильная. Я независимая.

Утром понедельника я приезжаю в офис злая, невыспавшаяся, с синяками под глазами,

которые не смог скрыть даже консилер. Мой парадный изумрудный триумф остался в

прошлом, и теперь я снова закована в глухой офисный костюм.

Но офис гудит пуще прежнего.

Если раньше это были просто догадки, то после корпоратива сплетни приобрели гораздо

больший масштаб, и как всегда обросли выдуманными подробностями.

У кофемашины я сталкиваюсь с Зинаидой Львовной, нашим главбухом. Она окидывает меня

таким взглядом, словно я только что украла из кассы миллион.

- Доброе утро, Маргарита Викторовна, - елейно тянет она, размешивая сахар. — Видели,

видели ваш триумф. Проект логистики просто блеск! Сразу видно, как глубоко Тимур

Русланович вник в... вашу ситуацию. Видимо, вы очень, очень хорошо постарались, раз

генеральный так щедро помог вам с презентацией.

Кровь приливает к лицу.

- Я сама писала этот проект, Зинаида Львовна. Каждую цифру, - чеканю, сжимая

стаканчик в руках.

- О, ну разумеется! Кто бы сомневался в ваших выдающихся... талантах, - она мерзко

хихикает и уплывает по коридору.

И таких подколов за утро набирается десяток. Шепотки за спиной, многозначительные

взгляды, внезапно замолкающие при моем появлении кучки сотрудников.

К полудню я чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи.

Я иду по коридору с пачкой документов и едва не врезаюсь в человека с картонной

коробкой в руках.

Артур.

Его правая рука замотана эластичным бинтом. В коробке болтается степлер, именная

кружка и какая-то офисная мелочевка. Он выглядит помятым, желчным и абсолютно

раздавленным.

Наши взгляды встречаются.

- Ну что, добилась своего? - шипит, и его лицо искажается от ненависти. - Раздвинула

ноги перед шефом и думаешь, что теперь схватила бога за бороду?

Замираю. Внутри все сжимается от омерзения, но Танк во мне привычно поднимает щиты.

- Я добилась своего мозгами, Артур, - холодно и брезгливо отвечаю я. - Теми самыми,

которые ты у меня пытался украсть. Раз получилось, а теперь отойди с дороги.

- Посмотрим, как ты запоешь, когда ты ему наскучишь! - выплевывает мне в лицо. -

Такие, как он, не женятся на потасканных разведенках! Он поиграет с тобой, выжмет

твой хваленый отдел и вышвырнет на улицу точно так же, как меня! Ты просто его

временная игрушка, Рита!

Он злобно толкает плечом стеклянную дверь и уходит навсегда.

Я остаюсь стоять в коридоре. Я выдержала удар. Я не дрогнула. Но как же мне гадко.

Слова Артура бьют в самую больную точку. А ведь он в чем-то прав. Кто я для Киборга?

Очередной проект по оптимизации? Игрушка, которую прикольно вытащить из болота,

переодеть, починить ей квартиру, а потом зажать в темном углу на банкете?

Мое терпение лопается с оглушительным звоном.

Хватаю чистый лист бумаги и быстрым, размашистым почерком пишу заявление.

Вылетаю из своего кабинета, иду по коридору, игнорируя испуганные взгляды

подчиненных, и без стука врываюсь в его кабинет.

Тимур стоит у окна спиной ко мне, разговаривая по телефону. На нем привычный,

идеальный темно-синий костюм, волосы уложены волосок к волоску. Никаких следов

недавнего пожара. Идеальная машина.

Услышав грохот двери, он оборачивается.

Я подлетаю к его столу и с размаху шлепаю лист бумаги на полированную столешницу.

- Все! С меня хватит! - заявляю с порога, тяжело дыша. Мой голос звенит от

напряжения. - Я увольняюсь, Тимур Русланович.

Он медленно опускает телефон, сбрасывая звонок, и переводит взгляд на мое заявление.

- Очевидно, мы не сработаемся, - продолжаю, не давая ему вставить ни слова. Мои руки

дрожат, но я упрямо сжимаю их в кулаки. - Я не буду вашей карманной игрушкой. Не

буду терпеть эти мерзкие шепотки за спиной. Вы разгромили мою квартиру, вылезли в

мою жизнь, вы... вы перешли все границы субординации! Ничего, я выкручусь. Я всегда

выкручиваюсь. Найду другую работу, проживу как-нибудь. Но так дальше продолжаться не

может! Подписывайте.

Я смотрю на него, ожидая чего угодно — ледяного гнева, приказов, расчетов

рентабельности моего увольнения.

Тимур берет мое заявление. Смотрит на него ровно секунду. А затем абсолютно

спокойным, выверенным движением рвет его пополам. И еще раз пополам. Бросает обрывки

в корзину для бумаг.

Он обходит стол, снимает с вешалки свое кашемировое пальто и невозмутимо изрекает:

- Поехали.

Я давлюсь заготовленной гневной тирадой.

- Что?! Куда поехали?! Я вам говорю — я увольняюсь!

Киборг останавливается в полуметре от меня. Его темные глаза смотрят прямо в мои, и в

них нет ни капли привычного льда. В них читается такая тяжелая, непробиваемая

уверенность, что у меня перехватывает дыхание.

- Этот разговор зрел слишком давно, Маргарита, - его голос звучит низко и твердо. - И

откладывать его больше нельзя. Ваши алгоритмы сбоят из-за нехватки данных. Нам пора

полностью прояснить ситуацию. Идемте.

Глава 31

Глава 31

Не понимаю, как оказываюсь на пассажирском сиденье.

Я настолько сбита с толку его непоколебимой уверенностью, что послушно сажусь в

машину. Щелкает ремень безопасности.

Тимур обходит автомобиль и садится за руль сам. Никакого личного водителя. Никакой

охраны. Только он и я в замкнутом пространстве салона.

Заводится мощный двигатель, и мы плавно, но стремительно выруливаем с корпоративной

парковки.

Тимур молчит. Он максимально собран, его профиль кажется высеченным из гранита, а

руки крепко, до побелевших костяшек сжимают руль. При всем его пугающем, киборгском

самоконтроле, таким я его еще не видела. От него исходит почти осязаемая, тяжелая

энергетика человека, который готовится вскрыть старую, глубокую рану.

Мы выезжаем за город. Мелькают дома, потом промышленные зоны, а затем по обеим

сторонам дороги стеной встает густой лес.

- Я никогда и никому этого не говорил, - его голос разрезает тишину салона так резко,

что я вздрагиваю. Он не отрывает взгляда от дороги. - Все, что было моим личным,

всегда оставалось только при мне. Вы, наверное, задавались вопросом, Маргарита,

почему я такой. Почему система, протоколы и железобетонный контроль для меня важнее

всего остального.

Я нервно сглатываю.

- Ну... как бы да. Сложно не задаваться таким вопросом, когда вас заставляют дышать

по секундомеру.

- Знаю, - уголок его губ едва заметно дергается. - Я знаю, что вы даже просили своего

знакомого безопасника нарыть на меня информацию.

Я каменею. Мои глаза расширяются от шока. Он знал про Леху?! Я открываю рот, чтобы

начать неуклюже оправдываться, но Тимур качает головой.

- Отрицать бессмысленно, Маргарита. Но дело не в этом. Ваш безопасник ничего не нашел

и не мог найти, потому что для того, чтобы найти ответы... — он на секунду отрывает

правую руку от руля и глухо, тяжело бьет себя кулаком в грудь, туда, где под дорогой

рубашкой бьется сердце, - Нужно заглянуть сюда. А сюда я не пускал никого. Всю свою

жизнь. До сегодняшнего дня.

Забываю, как дышать. Танк внутри меня, готовый к обороне, внезапно глохнет и опускает

дуло. Я смотрю на этого идеального, недосягаемого мужчину и вижу, как по его броне

ползет трещина.

- Я вырос в детском доме, - ровно, страшным в своей обыденности тоном произносит

Тимур. - С самого рождения. Моя мать отказалась от меня в роддоме, оставив только

имя в метрике.

Меня словно бьют под дых. Детдомовский? Владелец огромного холдинга, человек с двумя

высшими образованиями и огромным состоянием — брошенный ребенок?

- Там было... плохо. Очень плохо, - его голос становится тише, суше. - Система ломает

слабых. Меня дразнили, били, издевались. Я был тощим, замкнутым пацаном. Но самое

паршивое началось потом. Физическую боль можно стерпеть. А вот предательство...

Он крепче сжимает руль.

- У меня был друг. Мы делили одну тумбочку на двоих, клялись, что мы братья. А потом

в интернат приехала состоятельная пара. Они выбирали между нами. И мой «брат» ночью

подкинул мне в матрас украденные у воспитательницы золотые часы. Чтобы на моем фоне

выглядеть ангелом. Меня избили так, что я неделю не мог встать, и заперли в подвале.

А он уехал в новую, сытую жизнь. И ни разу не обернулся.

Я сижу ни жива ни мертва. К горлу подступает удушливый ком.

- Были и другие случаи, - продолжает Тимур, и в его голосе звучит металл. - И тогда,

в двенадцать лет, сидя в холодном подвале, я понял главное правило выживания.

Никогда и никому не открываться. Эмоции — это уязвимость. Доверие — это брешь в

безопасности. Я усвоил это правило и следовал ему всю жизнь.

Он делает судорожный вдох.

- Я отчаянно учился. Я зубрил учебники ночами под тусклой лампочкой, потому что это

был мой единственный билет из этого ада. Я вышел из детдома, поступил в институт. Я

всего добивался сам, выгрызал зубами каждый контракт. Но при этом... я все делал по

правилам.

Тимур поворачивает голову и на секунду смотрит мне прямо в глаза.

- Я никогда никого не предавал, Маргарита. Я находил юридические лазейки, я уничтожал

конкурентов интеллектом и сухими цифрами, но я никогда не бил в спину. Я пресекал

любую подлость в своей компании. Потому что я слишком хорошо знал, как это

уничтожает изнутри. Я не хотел, чтобы кто-то в мире чувствовал то же самое, что и

тот мальчишка в подвале.

Я слушаю его, и по моим щекам, обжигая кожу, катятся слезы. Я даже не пытаюсь их

стереть. Вся моя злость, все мои обиды на его «оптимизацию» кажутся сейчас такими

ничтожными перед этой зияющей, кровоточащей пропастью его прошлого.

- Но бизнес жесток, - констатирует он, отворачиваясь к дороге. - Недруги были всегда.

И когда моя компания стала разрастаться, поглощая более слабых игроков, меня решили

устранить. Физически. И у них почти получилось... почти.

Машина начинает сбавлять ход. Шуршит гравий под колесами. Тимур съезжает на обочину и

плавно глушит двигатель.

В салоне повисает звенящая, оглушительная тишина, прерываемая только тихим тиканьем

остывающего мотора.

Я не смотрю по сторонам. Мой взгляд намертво прикован к его лицу. К резкой линии

скул, к темным глазам, в которых сейчас плещется такая застарелая боль и такая

невероятная нежность, что у меня кружится голова.

Тимур медленно поворачивается ко мне.

- У них бы получилось, - произносит тихо. - Если бы не одна женщина, которая подарила

мне второй день рождения.

Непонимающе моргаю. Слезы застилают зрение.

- Я... я не понимаю. О чем вы?

Тимур поднимает руку и осторожно, почти невесомо, стирает слезинку с моей щеки

большим пальцем. От этого прикосновения меня бросает в жар.

- Маргарита, - его голос похож на шелест листвы. - Вы узнаете это место?

Я хмурюсь. Медленно, словно сквозь вату, отворачиваюсь от его лица и смотрю в боковое

стекло.

Лес. Глухой, темный хвойный лес. Узкая двухполосная трасса. Покосившийся километровый

столб на обочине. И крутой, опасный изгиб дороги, уходящий в глубокий кювет.

В моей голове раздается оглушительный щелчок.

Глава 32

Глава 32

Пространство салона сужается. Воздух выбивает из легких, а перед глазами вспыхивает

яркая, пугающе реалистичная картинка из прошлого.

Семь лет назад. Глухая ночь. Проливной дождь, стеной бьющий по лобовому стеклу моей

старенькой машины. Я гоню из соседнего города, возвращаясь срочно из командировки, и

плачу от бессилия, до побеления костяшек сжимая руль. Дома у маленького Макса

стремительно растет температура. Веня паникует в трубку, мямлит, что вызвал скорую,

но она все не едет. Мое материнское сердце разрывается на части от страха за сына.

Я влетаю в этот самый поворот. И каким-то чудом, боковым зрением, сквозь пелену ливня

и кромешную темноту замечаю неестественный блеск металла внизу, в кювете. Там, где

его быть не должно.

Резко бью по тормозам. Машину заносит, но я выравниваю руль. Хватаю телефон, фонарик

из бардачка и выскакиваю прямо в ледяную стену дождя.

Сползая по скользкой грязи в овраг, я свечу фонариком и вижу искореженную груду

металла. А за рулем — человека. Все его лицо залито кровью, он без сознания.

Трясущимися, мокрыми руками я набираю скорую, кричу координаты. А потом лезу в

разбитый салон. Я не врач, я понятия не имею, что делаю, но женская интуиция истошно

вопит, что он уходит. Прямо сейчас, на моих глазах, из него по капле вытекает жизнь.

Я рву на нем остатки рубашки, пытаюсь остановить кровотечение, перетягиваю рану

всем, что попадается под руку.

Именно тогда в свете пляшущего фонарика я замечаю этот странный, рваный шрам в виде

полумесяца чуть выше запястья.

Я жму на рану ледяными руками, чувствуя, как липкая кровь пропитывает мои пальцы, и в

отчаянии кричу ему сквозь шум ливня:

- Эй! Ты слышишь меня?! Ты будешь жить! Слышишь? Не смей помирать! Только попробуй

мне тут сдохнуть!

Я держу его, не сдаваясь, пока вдалеке, сквозь пелену дождя, не появляются

спасительные проблесковые маячки скорой помощи.

И ровно в эту секунду мой телефон в кармане разрывается звонком. Веня. Его голос

срывается на паническую истерику: «Рита, все плохо! Макс задыхается, нас забирают в

реанимацию! Приезжай быстрее!».

Врачи с носилками и чемоданчиками уже бегут вниз по склону. Я понимаю, что помощь

пришла. Мужчина в надежных руках, а мой собственный ребенок прямо сейчас умирает. Я

разворачиваюсь, карабкаюсь по скользкой траве наверх, прыгаю в свою машину и

срываюсь с места.

Я очень надеялась, что того мужчину спасли. Но потом... потом была реанимация.

Долгая, выматывающая. Я дневала и ночевала в больничной палате, молясь у его койки.

А когда сын пошел на поправку, навалились долги мужа-неудачника, проблемы на работе,

выживание. Жизнь закрутила меня в такую безжалостную мясорубку, что та страшная ночь

на трассе просто вытеснилась из памяти, погребенная под новыми проблемами.

Я медленно моргаю, возвращаясь в реальность. Перевожу безумный, остекленевший взгляд

на Тимура.

- Так это... были вы? - потрясенно, одними губами шепчу.

Тимур молча отстегивает ремень безопасности, толкает тяжелую дверцу и выходит из

машины в прохладный вечерний воздух.

Я на негнущихся ногах, словно в трансе, выбираюсь следом.

Мы стоим на обочине. Ветер тихо шевелит верхушки сосен. Тимур заложил руки в карманы

брюк и смотрит вниз, в кювет. Сейчас там растет густая, мирная трава, и ничто —

абсолютно ничто — не напоминает о растерзанном металле и той страшной грани между

жизнью и смертью.

- Врачи сказали, что счет шел на секунды, - его голос звучит глухо, но каждое слово

бьет наотмашь. - Они сказали, что именно ваши отчаянные действия спасли мне жизнь.

Если бы вы не перетянули рану, я бы истек кровью до их приезда.

Он медленно поворачивается ко мне. В его глазах отражается бесконечная, тяжелая,

пронесенная через годы благодарность.

- Я поправился. Встал на ноги. Но я не знал, кого мне благодарить. Все, что у меня

осталось от той ночи — это размытое женское лицо в свете фонарика и голос, отчаянно

приказывающий мне жить.

Он делает глубокий вдох, глядя на то место, где все случилось семь лет назад.

- Врачи тоже не успели ничего заметить. Был жуткий ливень, темень. Они бросились вниз

спасать меня и даже не посмотрели на номера вашей машины. А вы просто растворились в

ночи. И вот семь лет... Семь лет, Маргарита, я помнил этот день. Помнил каждое ваше

слово. Но не знал, кому сказать спасибо.

Глава 33

Глава 33

Ветер гуляет в верхушках сосен, принося с собой запах влажной хвои и остывающего

асфальта.

Я стою на обочине, обхватив себя руками за плечи, и смотрю на Тимура широко

распахнутыми глазами. Вся эта невероятная правда с трудом укладывается в моей

голове, треща по швам и ломая привычную картину мира.

Миллиардер. Владелец огромного холдинга. Человек, который купил мой филиал, разгромил

мою квартиру и целовал меня в коридоре так, что земля уходила из-под ног... Это тот

самый безымянный мужчина с трассы, чью кровь я смывала с рук семь лет назад.

- Но... - хрипло сглатываю, пытаясь собрать мысли в кучу. — А как вы вышли на меня?

Если вы не знали ни имени, ни номеров машины? Как вы вообще меня нашли спустя

столько лет?

Тимур усмехается. Но это не его привычная, холодная корпоративная полуулыбка, а

горькая, почти ироничная улыбка.

- Случайно, Маргарита. Благодаря Артуру.

Я недоуменно моргаю. Мозг отказывается обрабатывать этот абсурд.

- Артуру?! При чем здесь этот паразит?

- Несколько лет назад он пришел ко мне в холдинг на собеседование, — Тимур делает шаг

ко мне, заложив руки в карманы брюк. — И принес с собой поразительно новаторские, не

побоюсь этого слова, гениальные идеи. Я был впечатлен. Я подумал, что нашел

невероятно талантливого работника, золотую жилу. Взял его в команду, дал зеленый

свет.

Киборг качает головой, глядя на меня с каким-то темным восхищением.

- А оказалось... выдав все эти идеи, Артур сдулся. Словно проколотый воздушный шар.

Он больше не генерировал ничего нового. Буксовал на месте, пытался выехать на старом

багаже. Моя служба безопасности начала копать под него. И очень быстро вышла на вас.

Замираю.

- Я понял, что настоящий автор всех этих стратегий — вы. А он просто бессовестно все

украл и присвоил, - чеканит Тимур, и в его голосе снова проскальзывает сталь. - Я

затребовал ваше личное дело. И когда безопасники положили мне на стол папку с вашей

фотографией...

Он замолкает. В его глазах вспыхивает тот самый свет, который я видела на банкете.

- Я посмотрел на фото и вспомнил. Тот самый взгляд. Пазл в моей голове сложился

мгновенно. Я нашел вас.

Мое сердце пропускает удар, а потом пускается в бешеный галоп.

- И именно поэтому... - с трудом шевелю онемевшими губами. — Именно поэтому вы решили

купить компанию, где я работала?

- Да, - просто, без малейших колебаний отвечает Тимур. - Все это было только ради

вас. Весь этот филиал, вся эта сделка — это ширма.

Мои колени внезапно слабеют. Я прислоняюсь спиной к прохладному металлу машины, чтобы

не упасть.

- Изначально я хотел просто отблагодарить вас, - продолжает он, подходя еще на

полшага ближе. - Я изучил ваше досье. Муж, тянущий из вас деньги, вор-коллега,

долги, выгорание. Если бы я просто дал вам денег, ваша гордость не позволила бы их

взять. И я решил действовать в своем стиле.

Я издаю нервный смешок.

- И вы... вы стали оптимизировать мою жизнь...

- Я хотел поднять вашу самооценку, - его голос становится бархатным, глубоким. —

Заставить вас поверить в свои возможности. Вы невероятно талантливы, Маргарита. Ваш

потенциал огромен, но вы сами загнали себя в клетку. Я хотел, чтобы вы лично, своими

собственными руками, расправились с человеком, укравшим ваши идеи. Чтобы вы

отрастили броню. Я собирался подарить вам веру в себя... а потом переписать эту

фирму на вас.

- Отдать мне филиал?!

- Да. Это был мой изначальный, математически выверенный план, - Тимур делает глубокий

вдох, глядя на меня так пронзительно, что мне становится жарко. - Но... что-то сразу

пошло не так. Вы подорвали все мои настройки с первой же секунды.

Он поднимает руку и снова, невесомо касается моей щеки.

- Я привык, что всегда должен контролировать свою жизнь. Полностью, до последней

запятой. Я рассказывал вам про подвал в детском доме. Только тотальный контроль

позволял мне минимизировать риски. Риски того, что кто-то снова ворвется в мое

личное пространство, предаст и нагадит там. Все в моем мире должно было работать по

четким правилам и алгоритмам.

Его пальцы медленно скользят по моему подбородку, заставляя смотреть ему прямо в

глаза.

- А с вами, Маргарита, не работало ничего. Вы саботировали мои приказы. Вы спорили со

мной из-за лосося и брокколи. Вы смотрели на меня так, как никто не осмеливался

смотреть уже много лет.

Он склоняется ко мне. Близко. Так близко, что наши дыхания смешиваются.

- Вы сломали мою систему, Рита, - хрипло повторяет Киборг. - И самое парадоксальное

во всем этом... я больше не хочу ее чинить.

Глава 34

Глава 34

- Вы... вы... вы... - я бессмысленно открываю и закрываю рот, словно выброшенная на

берег рыба.

В моей голове бушует настоящий Армагеддон. Обрывки мыслей сталкиваются друг с другом,

взрываются и осыпаются пеплом. Тимур. Авария. Спасенная жизнь. Купленный ради меня

филиал. Мой мозг просто отказывается обрабатывать такой объем нелогичной,

сумасшедшей информации.

Я хочу сказать ему, что это безумие, что так не бывает, но слова застревают в горле.

И Тимур виртуозно пользуется этой моей секундной уязвимостью.

Он делает еще один шаг, окончательно стирая расстояние между нами. Его большие,

сильные ладони ложатся на мое лицо, большие пальцы ласково очерчивают линию скул. А

в следующую секунду он наклоняется и целует меня.

Если поцелуй в коридоре был похож на внезапную вспышку, на короткое замыкание, то

сейчас... сейчас это глубокое, неотвратимое погружение. В этом поцелуе столько

затаенной нежности, копившейся целых семь лет, столько собственнического напора и

голодной мужской жажды, что у меня подкашиваются ноги.

Я хватаюсь за лацканы его пальто, чтобы не упасть, потому что земля под ногами

буквально горит. Весь мир сужается до вкуса его губ, до запаха морозной свежести и

терпкого парфюма. Мои пальцы сами скользят по его шее, зарываясь в жесткие волосы на

затылке. Ощущения просто фантастические, неописуемые. Каждая клеточка моего тела

отзывается на его властные, горячие касания, умоляя, чтобы это не заканчивалось.

И вдруг, сквозь этот пьянящий, сводящий с ума дурман, в мою голову пробивается одна

трезвая, безжалостная мысль.

Он же Киборг.

Мой идеальный, помешанный на контроле генеральный директор. Человек, который снес мне

стену в квартире, потому что счел ее «нерентабельной». Человек, который заблокировал

мне компьютер, чтобы снизить мой пульс! Если я сейчас сдамся, если подпущу его еще

ближе, он же не остановится. Он продолжит перестраивать, демонтировать и

«оптимизировать» всю мою жизнь по своим жестким алгоритмам!

Паника окатывает меня ледяной волной.

Я резко упираюсь руками в его грудь и с силой отталкиваю от себя. Отпрыгиваю в

сторону, тяжело дыша, словно пробежала марафон.

Тимур замирает. Его глаза потемнели, грудная клетка тяжело вздымается, а на лице

написано абсолютное непонимание.

- Нет, - я судорожно качаю головой, отступая еще на шаг. - Тимур... Тимур Русланович.

Это все неправильно.

- Что именно, Маргарита? - его голос звучит хрипло. Он делает шаг ко мне, но я

выставляю руку вперед, останавливая его.

- Все! Мы абсолютно, катастрофически не подходим друг другу! - нервно поправляю

растрепавшиеся волосы. - Вы посмотрите на нас! Я люблю хаос. Моя жизнь состоит из

него! Из спонтанных решений, из нелогичных поступков, из эмоций, ошибок и бардака! А

вы... вы укротитель хаоса. Вы борец с ним. Ваша цель — загнать все в рамки, таблицы

и регламенты. Мы с вами с разных планет. Вы просто задушите меня своей оптимизацией,

а я сожгу ваши идеальные схемы!

Тимур сжимает челюсти, его лицо снова превращается в непроницаемую маску, но в глазах

бьется напряжение.

- Отвезите меня домой, - устало выдыхаю, чувствуя, как силы покидают меня. И тут же

осекаюсь, издавая нервный, истеричный смешок. - Ой. А у меня же нет дома. Благодаря

вашей заботе у меня там теперь руины Карфагена.

Я разворачиваюсь и, понурив плечи, бреду к пассажирской двери его машины.

Тимур молча садится за руль. Хлопают двери. Заводится мотор.

- Я отвезу вас в ваш представительский люкс, - чеканит, выруливая с обочины на

трассу.

- Нет, - упрямо смотрю в окно на мелькающие деревья. - Я сняла другой отель. На

окраине.

Пальцы Тимура на руле сжимаются с такой силой, что, кажется, сейчас треснет кожаная

оплетка.

- Тот сомнительный объект размещения с нулевым уровнем безопасности, прогнившими

коммуникациями и отсутствием базовой санитарии? - ледяным тоном уточняет он, явно

пробив по своим каналам мою новую локацию. - Это нерентабельно и опасно. Вы

возвращаетесь в нормальный отель.

- Да! Именно в тот сомнительный отель! - резко поворачиваюсь к нему. - Потому что я

так хочу! Это мой нелогичный, неэффективный, но мой выбор!

В салоне повисает тяжелая пауза. Тимур смотрит на дорогу, его профиль напоминает

натянутую тетиву.

- Принято, - наконец роняет он, резко перестраиваясь в левый ряд и вдавливая педаль

газа.

Мы едем в гнетущей тишине. Меня разрывает на части от противоречий. Мои губы все еще

помнят его поцелуй, а мозг отчаянно пытается вернуть все на круги своя. Я смотрю на

его идеальный профиль и вдруг не выдерживаю.

- Тимур Русланович... - осторожно начинаю, нарушая тишину. - Можно задать нескромный

вопрос?

Он коротко кивает, не отрывая взгляда от дороги.

- А у вас... вообще были отношения с женщинами? - задаю этот вопрос, потому что в

моей голове просто не укладывается картина: Киборг на романтическом свидании или

выбирающий цветы.

- Были, - невозмутимо отвечает он.

Я удивленно вскидываю брови.

- Правда? И как же это происходило при вашей-то любви к контролю?

- По строго обговоренному контракту.

- Простите, что? По контракту?!

- Да, - Тимур спокойно поворачивает руль. - С четко прописанными правами,

обязанностями, частотой встреч, условиями неразглашения информации и регламентом

расторжения. Это исключало неоправданные ожидания, эмоциональные качели и

минимизировало риски для обеих сторон. Максимально прозрачно и эффективно.

Я с ужасом закрываю лицо руками, массируя виски.

- Капец... Контракт на отношения. Техническое задание на любовь. Вы неисправимы!

Машина плавно тормозит у обшарпанного крыльца моего дешевого мотеля с мигающей

неоновой вывеской. Контраст между роскошным автомобилем Тимура и этим зданием просто

режет глаза.

Я быстро отстегиваю ремень, желая как можно скорее сбежать от этого человека, который

одновременно сводит меня с ума и пугает своей непробиваемой логикой.

Я берусь за ручку дверцы, но Тимур вдруг поворачивается ко мне. В полумраке салона

его глаза кажутся абсолютно черными, бездонными.

- Я не имею права вас отпустить, Маргарита, - его голос звучит низко, с пугающей,

собственнической ноткой, от которой по спине ползут мурашки. - Вы — единственная

переменная, которая имеет для меня значение.

Замираю на секунду, чувствуя, как Танк внутри меня дает трещину. Но я заставляю себя

выпрямить спину.

- Не тратьте время, Тимур Русланович, - бросаю, открывая дверь и выходя в зябкий

вечерний воздух. - Ваш контракт я не подпишу.

Захлопываю дверь и, не оглядываясь, быстро иду к входу в мотель.

Глава 35

Глава 35

Заявление об увольнении я так и не переписала.

Просто беру выходной, чтобы попытаться переварить все.

Всю ночь, ворочаясь на скрипучих пружинах дешевого мотеля, я прокручивала в голове

его исповедь на трассе. Подвал. Предательство. Авария. Моя злость на Киборга как-то

незаметно сдулась. Как босса я теперь понимаю его гораздо лучше. Вся его одержимость

контролем — это просто защитный панцирь маленького мальчика, которого однажды

предали. И с этим панцирем в рамках работы вполне можно сосуществовать. Мы

договоримся.

Но для жизни... нет.

Я с силой зажмуриваю глаза, прогоняя наваждение. В груди противно ноет, а губы, стоит

только о нем вспомнить, начинают предательски гореть, напоминая жесткий, жадный

напор его поцелуя.

Так, все! Стоп, Маргарита. Ты сама сказала: он укротитель хаоса, а ты в этом хаосе

живешь. Он привык все подчинять правилам, а ты задыхаешься в клетке. Работа —

отдельно, личная жизнь — под строжайшим запретом.

Вечером Макс, устав сидеть в нашем унылом номере, тянет меня на прогулку.

- Мам, пошли хоть до супермаркета дойдем, воздухом подышим, - канючит он, натягивая

кроссовки. - А то у меня от этих обоев в цветочек скоро в глазах рябить начнет.

Мы выходим в тускло освещенный коридор с выцветшим ковролином. Идем мимо ряда

обшарпанных дверей, как вдруг Макс тормозит возле одной из них, приоткрытой настежь.

Сын заглядывает внутрь и издает сдавленный смешок.

- Мам. Ты должна это увидеть.

Я подхожу, заглядываю через его плечо и застываю соляным столбом.

В номере, который по степени убогости ничем не уступает нашему, на продавленном,

уродливом кресле цвета детской неожиданности восседает Тимур Русланович.

На нем все тот же безупречный костюм, который смотрится на фоне облезлых стен как

инопланетный скафандр. Генеральный директор холдинга абсолютно невозмутимо держит в

руке хлипкий пластиковый стаканчик, от которого поднимается пар, и с аналитическим

интересом изучает подозрительное пятно на потолке.

Я моргаю. Раз. Другой. Картинка не исчезает.

- Тимур Русланович? - мой голос звучит неестественно тонко. - Что вы здесь забыли?!

Киборг переводит взгляд на меня.

- Добрый вечер, Маргарита. Я провожу полевое исследование хаоса.

Он делает глоток из пластикового стаканчика и даже не морщится.

- Напиток, который здесь выдают за кофе, имеет отрицательную рентабельность и вкус

жженого картона, - философски изрекает он. - А звукоизоляция стен не соответствует

даже минимальным нормам. Но я готов временно снизить свои стандарты для сбора

эмпирических данных.

Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внутри одновременно закипает возмущение и

рвется наружу истеричный смех. Этот ненормальный реально снял номер в клоповнике,

чтобы доказать мне... что?!

- Полевое исследование? - фыркаю, вздергивая подбородок. - Ну-ну! Мне очень интересно

посмотреть, как быстро ваша идеальная система даст сбой, и вы сбежите отсюда в свой

стерильный дом! Макс, пошли! Нам нужен свежий воздух, а тут пахнет безумием.

Хватаю сына за руку и решительно тащу его к выходу, спиной чувствуя невозмутимый

взгляд Киборга.

Я была уверена, что ночью он сломается.

Но наутро, выйдя из мотеля, я обнаруживаю его у крыльца. Он стоит, прислонившись к

своему роскошному черному автомобилю, свежий, выбритый, словно только что сошел с

обложки журнала.

Я подхожу ближе, ехидно прищуриваясь:

- Доброе утро! И как же спалось господину Оптимизатору на поролоне с историей?

Тимур открывает передо мной пассажирскую дверь.

- Эргономика матраса лишена структурной целостности, - на полном серьезе, ни мускулом

не дрогнув, отвечает он. - Мой поясничный отдел зафиксировал тридцать процентов

отклонения от нормы. Пружина в районе ребер препятствовала глубокой фазе сна. Но

поставленная задача выполнена: я не сбежал, Маргарита. Прошу в машину.

Я только закатываю глаза, пряча невольную улыбку, и сажусь в салон.

Рабочий день пролетает на одном дыхании. Пространство филиала словно очистилось. Без

токсичного Артура дышится невероятно легко. Я с головой ухожу в расчеты, раздаю

поручения, перестраиваю графики так, как считаю нужным. Никто не стоит над душой. И

сплетни если и есть, то они до меня не долетают. И что самое удивительное — Киборг

на глаза не показывается вообще. Его нет в офисе.

Ну и отлично! Дал мне свободу действий. Это мне определенно нравится.

Вечером мы с Максом возвращаемся в наш мотель и решаем устроить праздник желудка.

- Мам, гулять так гулять! - заявляет сын. - Давай закажем самую большую пиццу. И

картошку фри. И крылышки!

- И сырный соус! - добавляю я, нажимая кнопки в приложении доставки. - Гулять так

гулять в нашем хаосе!

Через час раздается стук в дверь. Курьер вручает мне две огромные, горячие,

одурительно пахнущие коробки.

Ставлю это великолепие на скрипучий столик, предвкушая гастрономический пир.

И тут в дверь снова стучат.

Я даже не успеваю среагировать, как Макс срывается с места и распахивает ее настежь.

На пороге стоит Тимур Русланович. Он снял пиджак, оставшись в безупречной белой

рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Я замираю с куском пиццы, так и не поднеся его ко рту.

- Мам, ты же не против? - невинно хлопает ресницами Макс, делая шаг в сторону. - Я

тут в коридоре встретил Тимура Руслановича и пригласил его на ужин. А то он там свой

жженый картон пьет.

Перевожу скептический взгляд с лоснящейся пиццы на идеального мужчину в дверях.

- Вы? - недоверчиво выгибаю бровь. - Будете есть это? Трансжиры, быстрые углеводы и

холестерин? Это же убьет вашу рентабельность, Тимур Русланович! Ваш трекер сойдет с

ума!

Киборг переступает порог нашего обшарпанного номера. Он смотрит на меня своими

темными, непроницаемыми глазами, и в них снова вспыхивает то самое пламя, от

которого у меня перехватывает дыхание.

- Буду, - решительно и твердо отвечает. - С вами, Маргарита, я буду все.

Глава 36

Глава 36

Его низкий, вибрирующий голос заполняет тесное пространство нашего убогого номера. От

этой фразы, брошенной с такой непоколебимой уверенностью, у меня по спине пробегает

горячая волна.

Чувствую, как щеки заливает предательский румянец, но упрямо вскидываю подбородок,

пряча свою панику за сарказмом.

- Осторожнее с обещаниями, Тимур Русланович, - фыркаю. - В моем хаосе можно и

утонуть. Проходите, раз уж пришли. Но учтите: вилок и ножей для пиццы у нас нет.

Придется пачкать ваши идеальные руки.

Тимур невозмутимо проходит внутрь, снимает свои дорогие часы, кладет их на тумбочку и

закатывает рукава белой рубашки еще выше.

Ужин превращается в комическое шоу.

Генеральный директор холдинга с состоянием в миллиарды сидит на шатком табурете и ест

пиццу «Четыре сыра». Причем делает это с такой аналитической точностью, словно

проводит хирургическую операцию. Он аккуратно складывает кусок пополам, чтобы не

капнуть маслом на рубашку, и откусывает.

Мы с Максом затаив дыхание следим за его реакцией.

Тимур медленно жует. Его идеальные брови слегка сдвигаются к переносице.

- Ну как? - не выдерживает Макс, макая картошку фри в сырный соус. - Система выдает

ошибку?

- Уровень насыщенных жиров и быстрых углеводов превышает допустимую суточную норму

примерно на четыреста процентов, - абсолютно серьезно изрекает Киборг, проглатывая

кусок. - Это критический удар по сердечно-сосудистой системе. Однако... мои вкусовые

рецепторы фиксируют аномально высокий выброс дофамина. Это вкусно.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

- Дофамин, значит? Ну, ешьте, ешьте свой дофамин, пока рентабельность не упала!

Вечер проходит на удивление легко. Я держу оборону, иногда тушуюсь под его тяжелыми,

обжигающими взглядами, когда он задерживает взор на моих губах, но быстро перевожу

все в шутку. Макс вообще в восторге — они с Тимуром на полном серьезе обсуждают

стратегию в какой-то компьютерной игре, оперируя терминами, от которых у меня пухнет

голова.

Но как только последняя капля сырного соуса исчезает, я включаю режим строгой

хозяйки.

- Так, все. Ужин окончен, время отбоя, - решительно встаю. - Ваше полевое

исследование хаоса на сегодня завершено, Тимур Русланович. Вам пора в свои

апартаменты с прогнившими коммуникациями.

Он послушно встает, надевает часы и, на мгновение задержавшись в дверях, окидывает

меня темным, пронзительным взглядом.

- Доброй ночи, Маргарита. Благодарю за... дофамин.

Я захлопываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь успокоить взбесившееся

сердце.

Утром он снова ждет меня у крыльца. Я смотрю на его непроницаемое лицо, на открытую

передо мной дверцу дорогого авто и со вздохом капитулирую. Спорить с ним сейчас —

только трепать себе нервы. Я молча сажусь на пассажирское сиденье.

- Сдаетесь? - уголок его губ едва заметно дергается вверх.

- Экономлю ресурс, - парирую, пристегивая ремень. - Мой Танк бережет топливо для

рабочих задач.

А на работе я действительно кайфую. Без присутствия Артура офис дышит полной грудью.

Я перекраиваю графики, подписываю договоры, внедряю свою логистическую схему. Никто

не лезет в мои дела, никто не крадет мои идеи. Тимур весь день не появляется в

филиале, дав мне полный карт-бланш. К концу дня я чувствую ту самую, забытую радость

от того, что я делаю. Я люблю свою работу!

Ближе к вечеру я набираю номер сына.

- Макс, привет! Ты как? Водитель Тимура Руслановича забрал тебя из школы? Вы уже в

мотеле?

- Привет, мам! - на фоне раздается какой-то дикий грохот и звон бьющегося стекла. -

Да, мы доехали отлично! Но мы не в мотеле! Мы тут с Тимуром Руслановичем бьем

тарелки!

Мое сердце ухает куда-то в район желудка.

- Что вы делаете?! Макс, какие тарелки?! Вы что, разгромили ресторан?!

- Да нет же! Это специальное место! - радостно вопит сын. - Давай к нам, адрес я

скину в мессенджер! Тут вообще отпад!

Связь обрывается.

Я в панике хватаю сумочку, вылетаю из офиса и прыгаю в первое попавшееся такси. Мозг

рисует апокалиптические картины: Тимур в состоянии аффекта крушит посудную лавку, а

мой сын подает ему снаряды!

Таксист высаживает меня у неприметного кирпичного здания в промзоне. На двери

вывеска: «Комната гнева. Разрушь свой стресс».

Врываюсь внутрь. За стеклянной, бронированной перегородкой, в комнате, обитой

звукоизоляционными панелями, разворачивается дивная картина.

Мой сын, наряженный в защитный комбинезон и пластиковую маску, с восторгом швыряет

тарелки в бетонную стену. Осколки летят во все стороны.

А рядом с ним...

Рядом стоит генеральный директор холдинга. Человек-машина. Укротитель хаоса. На

Тимуре надет строительный комбинезон. В руках он сжимает огромную, тяжелую кувалду.

Он замахивается и с глухим, мощным рыком обрушивает кувалду на старый, пузатый

кинескопный телевизор. Стекло разлетается вдребезги с оглушительным треском. Пластик

жалобно хрустит под ударом.

Я стою за стеклом, приоткрыв рот, и не могу оторвать взгляд. В этом диком,

первобытном жесте столько первозданной, неконтролируемой мужской силы, что у меня

пересыхает во рту. Киборг крушит мебель кувалдой, и это... ооо, это выглядит просто

до одури горячо.

Он замечает меня. Опускает кувалду на пол и, тяжело дыша, выходит из комнаты в

коридор, стягивая защитную маску. По его виску катится капля пота, а в глазах пляшут

абсолютно дикие, живые черти.

- Маргарита, - выдыхает, и его голос звучит хрипло. - Ваш сын объяснил мне концепцию

этого заведения. Оказывается, иногда эмоциям нужен неконтролируемый, физический

выход.

Он переводит дыхание, глядя на меня потемневшими глазами.

- Это крайне неэффективный, совершенно нерентабельный расход кинетической энергии, -

произносит Тимур, делая шаг ко мне. Уголки его губ растягиваются в настоящей,

широкой улыбке, преображающей его до неузнаваемости. - Но... мне безумно

понравилось. Присоединяйтесь, Маргарита.

Глава 37

Глава 37

- Выдайте мне костюм! - кричу администратору, сбрасывая туфли на шпильках прямо в

коридоре.

Через пять минут я, облаченная в мешковатый защитный комбинезон и пластиковую маску,

влетаю в «комнату гнева». Тимур галантно, словно мы на светском рауте, протягивает

мне увесистую бейсбольную биту.

Я перехватываю рукоять. Смотрю на выстроенные в ряд тарелки, чашки и остатки старой

мебели. Вспоминаю Веню с его нытьем. Вспоминаю мерзкую ухмылку Артура. Вспоминаю

свою снесенную несущую стену и прогнившие коммуникации. Вспоминаю все бессонные ночи

над таблицами логистики.

- За ипотеку! - я с диким криком размахиваюсь и вдребезги разношу старый торшер.

- За оптимизацию! - вторит мне Макс, запуская тарелку прямо в стену.

Тимур ничего не кричит, а просто обрушивает кувалду на системный блок старого

компьютера.

Это был чистый, незамутненный восторг. Мы крушили все, что попадалось под руку,

смеялись так, что болели животы, и дышали пылью. Я чувствовала, как вместе с

разлетающимися осколками из меня выходит весь тот стресс, который копился годами. А

когда я, запыхавшаяся, опустила биту, то поймала на себе взгляд Тимура. Он смотрел

на меня сквозь пластиковое забрало так жарко и восхищенно, что у меня ноги

подкосились.

Из «комнаты гнева» мы вышли грязные, взлохмаченные, но абсолютно счастливые.

- Никакого ресторана, - безапелляционно заявляю, когда мы садимся в его сверкающую

машину, пачкая кожаные сиденья. - Мы едем в нормальное, человеческое место!

И мы едем. Не в шикарный ресторан, а в обычную, шумную сетевую бургерную на углу. Мы

сидим за пластиковым столиком, и я с каким-то мстительным наслаждением наблюдаю, как

Тимур Русланович, ест огромный, сочный бургер, пачкая руки в соусе барбекю, и

запивает это все ледяным банановым милком. Он больше не анализирует калории. Он

просто... живет.

В наш клоповник мы возвращаемся поздно вечером. Я устало, но с улыбкой выпроваживаю

Тимура в его соседний номер, принимаю душ со слабым напором воды и падаю на

скрипучую кровать.

А ночью случается катастрофа.

Мне снится Киборг. Это не просто сон. Это какой-то лихорадочный, обжигающий бред. Мне

снится полумрак коридора, его смокинг, который вдруг исчезает. Мне снятся его

горячие, сильные руки, скользящие по моей спине, расстегивающие молнию изумрудного

платья. Во сне я вижу его шрам в форме полумесяца, я касаюсь его губами, а потом он

прижимает меня к себе с такой неистовой, первобытной жаждой, что я забываю

собственное имя. Его шепот, его губы, обжигающие мою шею...

Я распахиваю глаза и резко сажусь на кровати.

Дыхание сорвано, грудная клетка ходит ходуном. Кожа горит, волосы прилипли к взмокшим

вискам, а дешевая простыня сбилась в ком. В номере темно, только гудит старый

холодильник.

Я судорожно хватаю ртом воздух, прижимая ладони к пылающим щекам. Какой кошмар! Он

проник ко мне в голову! Он взломал мои сны! Мое подсознание капитулировало без боя!

Паника накатывает ледяной волной. Одно дело — спорить с ним днем, и совсем другое —

когда твое собственное тело во сне предательски требует его прикосновений.

- Нет-нет-нет, - шепчу в темноту. - Только не это. Я не влюблюсь в Киборга. Это

системная ошибка!

Следующие дни я провожу в режиме глухой обороны. Я с головой ныряю в работу,

дистанцируясь от Тимура всеми правдами и неправдами. Я общаюсь с ним исключительно

по рабочим вопросам, пряча глаза в монитор, отвечаю сухо и профессионально. Мой Танк

возводит бетонные баррикады. Я запрещаю себе вспоминать его улыбку в «комнате гнева»

и этот проклятый, сумасшедший сон.

Я почти верю, что у меня получилось. Но…

Ровно в десять утра субботы в дверь нашего номера раздается короткий, требовательный

стук.

Я, зевая, плетусь открывать. Поворачиваю замок, распахиваю дверь и... моя челюсть с

тихим стуком падает на выцветший ковролин.

На пороге стоит Тимур.

Но это не тот Тимур Русланович, которого я знаю. На нем нет костюма за миллион. На

нем нет идеальной рубашки. Генеральный директор холдинга одет в потертые, рваные на

коленях джинсы, расписную черную футболку с каким-то нечитаемым принтом, простую

куртку и массивные белые кроссовки. Его волосы слегка небрежно падают на лоб.

Он выглядит не как миллиардер, а как брутальный, до одури привлекательный плохой

парень из голливудского фильма.

Я просто забываю, как дышать. Непрерывно моргаю, пытаясь прогнать наваждение.

- Доброе утро, Маргарита, - его голос звучит бодро, а в темных глазах пляшут

смешинки. Он прекрасно видит эффект, который произвел. - Метеосводка подтверждает

стабилизацию температурного режима. На улице знатно потеплело. Нам пора на шашлыки.

Собирайтесь с Максимом.

Я судорожно сглатываю, пытаясь отвести взгляд от его нового, непривычного и

шокирующего образа..

- На... шашлыки? - хрипло переспрашиваю. - В одну из ваших загородных резиденций? Или

в элитную шашлычную, где мясо подают на золотых шампурах и жарят под классическую

музыку?

Тимур усмехается, прислоняясь плечом к косяку двери.

- Нет. Мои алгоритмы подсказывают, что вам нужен максимальный хаос. Мы едем в лес.

Обычный дикий лес. И я сам вам приготовлю шашлыки.

Глава 38

Глава 38

- В дикий лес? - переспрашиваю, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. - Вы? Сами

будете жарить мясо? Без шеф-повара и официантов с салфетками?

- Я изучил теорию термической обработки мяса на открытом огне, - абсолютно серьезно

заявляет Тимур. - Рентабельность процесса высока, риски минимальны.

Через час мы действительно оказываемся в лесу. Самом настоящем, за городом, где

пахнет прелой листвой, соснами и просыпающейся землей. Тимур сворачивает с трассы на

какую-то грунтовку, и его сверкающий внедорожник бесстрашно форсирует лужи, пока мы

не добираемся до живописной поляны у небольшой речушки.

Мы выходим из машины, и тут начинается самое интересное.

Тимур с невозмутимым видом достает из багажника плоскую картонную коробку. Обычный,

самый дешевый складной мангал из супермаркета.

Я скрещиваю руки на груди, прислонившись к капоту, в предвкушении улыбаюсь.

- Ну-ну, господин Оптимизатор. Посмотрим, как вы справитесь с этим чудом инженерной

мысли.

Тимур распечатывает коробку, высыпает на траву железные пластинки и ножки. Он садится

на корточки в своих рваных джинсах и начинает собирать эту конструкцию.

Но мангал, видимо, не читал корпоративный устав Тимура Руслановича.

Стоит ему вставить одну стенку, как с грохотом отваливается другая. Тимур хмурится.

Вставляет вторую — подкашивается ножка, и вся конструкция с лязгом складывается

обратно в плоский блин.

Макс рядом начинает тихонько хихикать, прикрывая рот рукой.

- Маргарита, - Тимур поднимает на меня потемневший взгляд. Его брови сурово сдвинуты.

- Этот предмет фундаментально бракован. Его структурная целостность стремится к

нулю. Коэффициент полезного действия...

В этот момент мангал снова с металлическим звоном опадает на траву.

Мы с Максом больше не можем сдерживаться. Лес оглашается нашим гомерическим хохотом.

Я смеюсь так, что у меня выступают слезы, глядя, как идеальный Тимур с абсолютно

каменным лицом воюет с дешевым мангалом.

- Дайте сюда ваш неликвидный предмет, Тимур Русланович, - отсмеявшись, подхожу, ловко

вставляю пазы один в другой и фиксирую конструкцию шампуром. - Здесь нужно

действовать несколько иначе.

Тимур смотрит на собранный мангал с нескрываемым уважением.

- Интеграция прошла успешно. Переходим к фазе розжига.

Но и тут лес решает проверить Киборга на прочность. Как только угли разгораются,

поднимается ветер. И, по негласному закону подлости всех пикников, густой, едкий дым

начинает дуть ровно в ту сторону, где стоит Тимур.

Он делает шаг влево — дым поворачивает за ним. Он отходит вправо — дым преследует

его.

Через пятнадцать минут этого неравного боя, его волосы растрепаны ветром, а на

точеной скуле и кончике носа красуются отчетливые мазки черной сажи. Он щурится от

дыма, кашляет, переворачивая шампуры, но упорно не отходит от поста.

Я сижу на пледе, пью сок из картонного стаканчика и просто не могу оторвать от него

взгляд. Этот перепачканный золой, пропахший дымом мужчина с щипцами для мяса в руках

кажется мне сейчас в миллион раз соблазнительней, чем генеральный директор в

идеальном костюме-тройке.

И, надо признать, мясо он приготовил просто божественно.

Когда мы уплетаем сочный, идеально прожаренный шашлык прямо с шампуров, Макс только

довольно мычит, показывая Тимуру большой палец. Я тоже сдаюсь — это действительно

очень вкусно. Его «теоретическая база» сработала на ура.

Но главный сюрприз ждет меня позже.

Когда шашлык уничтожен, а Макс убегает к реке бросать камушки, Тимур берет длинную

палку и начинает ковыряться в остывающих, подернутых серым пеплом углях.

Он извлекает на свет несколько обугленных, черных как смоль картофелин.

- Термическая обработка корнеплодов завершена, - констатирует, перекатывая горячую

картофелину в ладонях, чтобы не обжечься.

Он садится рядом со мной на плед. И начинает осторожно, обжигая пальцы, снимать

черную, хрустящую кожуру. Он делает это так бережно и сосредоточенно, словно очищает

не картошку в лесу, а драгоценный алмаз от породы.

Очистив идеальную, дымящуюся, желтоватую картофелину, он протягивает ее мне.

- Осторожно, горячая.

Я беру картошку, чувствуя, как внутри разливается невероятное, щемящее тепло.

- Вы... вы сами измазались, как трубочист, Тимур Русланович.

Он пожимает плечами, даже не пытаясь стереть сажу с носа. Смотрит на танцующие языки

пламени.

- В детстве... там, в интернате, — вдруг тихо произносит он, и его голос сливается с

шумом ветра в соснах, - Я читал в книжках про такие походы. Про костер, про печеную

картошку, про то, как семьи собираются вместе. Я так мечтал о такой вылазке. До

одури. Но тогда... мне не с кем было пойти. Никто не хотел брать меня в свой круг.

Он делает короткий вдох, его кадык дергается.

- А потом, когда я вырвался и начал строить холдинг, статус уже не позволял. Нужно

было держать лицо. Костюмы, рестораны, советы директоров. Хаос костра никак не

вписывался в мою систему безопасности.

Я перестаю жевать. Сердце сжимается так сильно, что становится больно. Я смотрю на

его сильный профиль, на перепачканные золой руки, которыми он вершит судьбы людей, и

понимаю, насколько он на самом деле был одинок все это время.

- Так это... - сглатываю подступивший к горлу ком. - Это ваша первая такая вылазка?

За всю жизнь?

Тимур медленно поворачивает голову ко мне. В его глазах нет ни холодного расчета, ни

брони. Только абсолютная, обезоруживающая искренность.

- Да, - тихо отвечает, глядя прямо мне в душу. - И я невероятно рад, что провел ее

именно с вами, Маргарита.

Глава 39

Глава 39

Я смотрю в его абсолютно искренние, потемневшие глаза, на сажу, размазанную по

точеной скуле, на эту дымящуюся картофелину в его руках... и понимаю, нет… скорее я

просто не думаю, эмоции берут верх.

Тянусь к нему. Мои пальцы стирают черный след золы с его носа, а затем зарываются в

его растрепанные ветром волосы. Тимур замирает, его глаза расширяются, но я не даю

ему опомниться и целую его сама.

Поддаюсь моменту, наслаждаясь тем, как его губы сначала от неожиданности застывают, а

в следующую секунду отвечают с такой сокрушительной, жадной нежностью, что у меня

кружится голова. Вкус дыма, печеной картошки и его терпкого парфюма смешивается в

невероятный коктейль. Его свободная рука ложится мне на талию, властно притягивая

ближе, и я забываю обо всем на свете — есть только он и я.

Не знаю сколько проходит времени, прежде чем я с трудом, тяжело дыша, отстраняюсь.

Отвожу пылающий взгляд в сторону тлеющих углей и судорожно поправляю воротник

куртки.

- Это... это просто минутная слабость, - бубню, чувствуя, как горят щеки. - Сбой в

системе на фоне переизбытка кислорода.

Тимур медленно проводит большим пальцем по своим влажным губам. В его глазах пляшут

настоящие, торжествующие демоны.

- Ваша слабость, Маргарита, имеет феноменальную рентабельность, - низко, с хрипотцой

отвечает он. - Я готов инвестировать в такие сбои бесконечно.

Остаток дня мы проводим просто волшебно. Смеемся, едим, гуляем у реки. А когда

начинает вечереть, собираем наши вещи и едем обратно в город.

Только Тимур везет нас не в мотель. Он паркует свой внедорожник в моем родном дворе.

- Поднимайтесь, Маргарита, - невозмутимо командует он, глуша мотор. - Объект сдан в

эксплуатацию.

Я в шоке захожу в свою квартиру и не верю глазам. От руин не осталось и следа. Это

больше не моя старая, обшарпанная хрущевка. Это шедевр эргономики и стиля. Идеально

ровные стены благородных оттенков, встроенная бытовая техника, о которой я даже

мечтать не смела, теплые полы и невероятно уютная, просторная гостиная за счет той

самой снесенной перегородки.

Я хожу по комнатам, трогая гладкие поверхности, и у меня перехватывает горло. Я

вспоминаю Веню, который годами открещивался от текущего крана и отваливающихся обоев

своей коронной фразой «да и так сойдет, Рит, че ты придираешься». А здесь... все

сделано идеально. Безупречно. Для меня и Макса.

- Тимур Русланович... - поворачиваюсь к нему, качая головой. - Это же... это безумно

дорого. Это неправильно. Я не смогу за это расплатиться.

Тимур медленно, грациозно выгибает идеальную бровь.

- Дорого? - он делает шаг ко мне, заложив руки в карманы. - Нет, Маргарита. Вы с

Максом — бесценны. А это — просто цифры в строительной смете.

Я вспыхиваю. Щеки заливает густой, горячий румянец. Впервые за долгие, долгие годы я

чувствую себя не ломовой лошадью, а женщиной, ради которой готовы свернуть горы.

Чтобы хоть как-то замять этот тревожащий, слишком откровенный разговор и скрыть свое

смущение, я перевожу все в плоскость подкола.

- Признайтесь честно, - ехидно щурюсь, отходя к новенькому кухонному острову. - Вы

просто поторопили рабочих, чтобы побыстрее съехать из того мотеля! Не смогли больше

мучиться на неудобном матрасе и пить их жженый картон?

Я жду, что он сейчас выдаст очередную тираду про оптимизацию логистики ремонта. Но

Тимур вдруг абсолютно серьезно выдает.

- На самом деле, - его низкий голос звучит до мурашек тихо в идеальной акустике новой

квартиры, - Мне очень жаль, что мы оттуда съезжаем.

Замираю.

- Потому что теперь я буду видеть вас реже, - говорит, глядя мне прямо в глаза. - Моя

система безопасности протестует. Мне там было хорошо... с вами.

В моей голове случается окончательное замыкание. Я не понимаю, что со мной творится.

Меня бросает то в жар, то в холод.

И когда на следующее утро мне звонит мама и начинает привычно охать и жаловаться на

скачущее давление и магнитные бури, я, к своему стыду, хватаюсь за это, как за

спасательный круг. Мне жизненно необходима передышка. Мне нужно сбежать из-под этого

тяжелого, сканирующего, влюбленного взгляда Киборга и подышать воздухом без него.

Иначе я просто сойду с ума.

Я беру отпуск за свой счет, пишу Тимуру, что мне надо побыть без него, без нашего

общения, отпрашиваю Макса в школе на неделю, мы кидаем вещи в сумку и уезжаем в

соседний город, к бабушке.

Сначала все идет хорошо. Мама, увидев меня цветущей и отдохнувшей, тут же забывает

про давление. Она кормит нас пирожками, поздравляет, что я наконец-то скинула ярмо в

виде Вени, и радуется, что мы приехали.

Но проходит три дня, четыре...

И я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на экран телефона. Я жду звонка, которого

нет, Тимур дал мне свободу, как я и просила. Моя идеальная, тихая жизнь у мамы вдруг

кажется пресной.

Макс тоже приуныл. Он неохотно ковыряется в бабушкиных блинчиках и все время сидит в

телефоне.

- Сын, что с тобой? - спрашиваю на пятый день, присаживаясь рядом с ним на диван. —

Ты какой-то смурной. Бабушка обижается.

Макс тяжело вздыхает, откладывая гаджет.

- Мам... мне не хватает Киборга. Тут скучно. Никто не говорит про рентабельность,

никто не бьет со мной тарелки... Я соскучился.

Его слова бьют прямо в цель. Я смотрю на сына, и последние кирпичи моей танковой

брони осыпаются в пыль.

Я встаю. Иду на балкон. Плотно закрываю за собой балконную дверь, чтобы не слышала

мама. Весенний ветер треплет мои волосы, а пальцы дрожат, когда я решительно нахожу

в контактах номер.

Гудки идут бесконечно долго. Сердце колотится в горле.

- Слушаю, Маргарита, - раздается его ровный, глубокий голос, и у меня по щекам от

облегчения текут слезы.

- Тимур... - всхлипываю, сжимая перила балкона. - Мне срочно нужна помощь.

В трубке повисает звенящая пауза.

- Вам, Рита? - в его голосе прорезается острое, нескрываемое удивление и мгновенная,

хищная готовность. - Вы сами просите о помощи? Что случилось?

- Да, - улыбаюсь сквозь слезы. - У меня... есть вопрос. Критический сбой. И я никак

не могу решить его без вашего личного присутствия.

- Выезжаю, - выпаливает Киборг без единого лишнего вопроса. - Буду через два с

половиной часа.

Он приезжает через два. Я слышу визг тормозов его внедорожника под окнами маминой

пятиэтажки. Вылетаю в подъезд, сбегаю по ступенькам и распахиваю подъездную дверь.

Тимур стоит на крыльце. Тяжело дышит, словно сам бежал сюда всю дорогу. Его глаза

лихорадочно сканируют меня с ног до головы в поиске угрозы.

- Что стряслось? - бросает, делая шаг ко мне. - Где проблема, Рита?

Смотрю в его обеспокоенное, идеальное лицо и понимаю, что это конец моей

независимости. И самое прекрасное начало.

- Я поняла, что вам надо нас спасти, - шепчу, глядя прямо в его темные глаза. - Нам

безумно, невыносимо плохо без вас, Тимур.

Он широко распахивает глаза, не скрывает удивления.

- Вы... вы умудрились взломать мою защиту, - продолжаю, чувствуя, как краснеют щеки.

- Вы проникли в нашу жизнь, в наши сердца... и нам больше никак вас оттуда не

вытравить.

Делаю судорожный вдох и выдаю самую главную, самую страшную для меня правду:

- Я соскучилась. И Макс тоже.

Тимур издает глухой, почти звериный рык. Он делает шаг вперед, его сильные руки

подхватывают меня под бедра, отрывая от земли. Я машинально обхватываю его талию

ногами, а он с силой впечатывает меня спиной в холодную железную дверь подъезда.

Его губы обрушиваются на мои с такой отчаянной, сокрушительной страстью, что у меня

искры летят из глаз. Он целует меня жестко, властно, присваивая каждую мою мысль,

каждое дыхание, доказывая, что больше никуда и никогда меня не отпустит.

Он с трудом отрывается от моих губ, тяжело дыша, утыкается лбом в мой лоб и хрипло,

прямо мне в губы шепчет:

- Прекрати обращаться ко мне на «вы», любимая моя Рита.

Эпилог

Эпилог

Прошло полгода…

Моя жизнь окончательно и бесповоротно сошла с рельсов привычного стресса и

превратилась в счастливый, искрящийся хаос, который мой личный Киборг изо всех сил

пытался упорядочить, а порой и сам поддаваясь ему.

Мы живем не вместе. Мы с Максом пока не готовы к переезду в стерильный дом Тимура. Но

это, конечно, условно. Потому как он у нас проводит намного больше времени, чем у

себя.

Иногда он меня жутко выбешивает своей гиперконтролирующей заботой. Например, когда

пытается составить график потребления углеводов для Макса или пересчитывает

рентабельность моих поступков. Но стоит ему вечером обнять меня со спины, зарыться

носом в мои волосы и глухо выдохнуть после тяжелого рабочего дня — и я таю, как

кусок сливочного масла на горячей сковородке. Идеальных людей не бывает, а мой

Киборг с его багами для меня самый лучший.

День не предвещал ничего необычного. Я сижу в своем филиале, по уши закопавшись в

квартальные отчеты, когда по внутренней связи раздается ледяной голос секретарши из

головного офиса:

- Маргарита Викторовна, Тимур Русланович срочно вызывает вас в центральную

переговорную. Совет директоров уже в сборе. Вопрос не терпит отлагательств.

У меня внутри непонимание. Совет директоров? Срочно? Я подхватываю папки, поправляю

юбку и пулей лечу в главный офис холдинга. Что там опять стряслось?! Какой

показатель упал?

Я распахиваю тяжелые дубовые двери переговорной, готовая к бою, и... замираю на

пороге.

Огромный зал с панорамными окнами пуст. Никаких седовласых акционеров. Никакого

совета директоров.

За длинным овальным столом сидит только один человек — Макс. На нем надет пиджак, а в

руках он деловито крутит лазерную указку.

А у огромного интерактивного экрана стоит Тимур. В своем безупречном костюме-тройке,

строгий, собранный, с планшетом в руках.

- Дверь закройте, Маргарита, - невозмутимо командует он, нажимая кнопку на пульте.

Я хлопаю ресницами, медленно закрывая за собой дверь.

- Тимур? Какая презентация? Где совет директоров? Я тут отчеты принесла...

- Отчеты нерелевантны, - отрезает он. Экран за его спиной вспыхивает.

На весь дисплей выводится гигантский слайд с графиками.

- Что?!

- Прошу внимания на экран, - Тимур берет указку и абсолютно серьезным, лекторским

тоном начинает вещать. - Как показывает график в левом верхнем углу, коэффициент

моей эмоциональной зависимости от вашего присутствия превысил все допустимые нормы и

продолжает экспоненциальный рост.

Он переключает слайд. На экране появляется столбчатая диаграмма.

- Раздельное проживание на два дома, ваши командировки и периодические попытки

саботировать мой контроль создают высокую волатильность нервной системы. Мой пульс в

ваше отсутствие нестабилен. Анализ рисков показал, что дальнейшее функционирование

генерального директора холдинга без постоянного доступа к источнику хаоса...

нерентабельно.

Я закрываю лицо руками. Мои плечи трясутся. Я не понимаю, что мне делать: убить его

степлером или расцеловать прямо здесь, на столе для переговоров.

- Мам, он вчера полночи эти графики рисовал! - радостно сдает Киборга Макс из-за

стола. - Я помогал шрифты подбирать!

Тимур откладывает пульт, медленно подходит ко мне и останавливается на расстоянии

вытянутой руки.

Вся его корпоративная броня исчезает. В темных глазах плещется такая невероятная,

глубокая нежность, что у меня перехватывает дыхание.

Он лезет во внутренний карман пиджака и достает бархатную, темно-синюю коробочку.

Открывает ее. Внутри, на белой подушечке, ослепительно сверкает кольцо с идеальным,

прозрачным бриллиантом.

- На основании вышеизложенных данных, - его голос падает до хриплого шепота, - Я

вношу предложение. Пожизненная монополия на мое сердце, Рита. Без права досрочного

расторжения. Ты выйдешь за меня?

Я смотрю на него сквозь слезы, которые все-таки прорываются наружу.

- Ты ненормальный, Тимур, - всхлипываю. — Презентация с графиками?! Ты реально сделал

мне предложение в таблицах?!

- Я оперирую фактами, - уголки его губ дрожат в улыбке. - Система требует узаконить

этот хаос.

- А если я откажусь? - хитро щурюсь, шмыгая носом. - Что прописано в контракте за

срыв сделки?

- Срыв сделки исключен, - выдыхает, надевая кольцо на мой дрожащий палец.

Он обхватывает мое лицо горячими ладонями и целует так, что все диаграммы и графики в

моей голове мгновенно обнуляются. Где-то на заднем фоне радостно хлопает в ладоши

Макс, и в моей душе взрываются красочные фейерверки.

Он стал частью моей жизни, и я больше не могу этого отрицать.

Тимур

Я всегда верил только в цифры.

Цифры не лгут, не предают и не меняют своих значений в зависимости от настроения. Вся

моя жизнь, начиная с холодного подвала в детском доме и заканчивая креслом

генерального директора, была выстроена на строгих алгоритмах и железобетонном

контроле. Любая непредсказуемость безжалостно устранялась.

Поэтому, когда служба безопасности положила мне на стол досье Маргариты, мой план был

математически безупречен.

Изначально это был просто бизнес-проект. Закрытие кредиторской задолженности перед

судьбой. Я собирался найти женщину, подарившую мне жизнь на трассе, отблагодарить

ее, уничтожить ее врагов, оптимизировать ее финансовое положение, передать ей

управление филиалом и... исчезнуть. Продолжить свой идеально выверенный путь.

Но едва я встретился с этим упрямым, полыхающим праведным гневом взглядом — моя

система дала первый критический сбой.

Она украла мое сердце за доли секунды. Мгновенно. Без предупреждения и без права на

апелляцию.

Долгое время я отказывался это принимать. Я боролся сам с собой, выстраивая новые

графики, пытаясь загнать эту одержимость в рамки логики. Я злился на нее за то, что

она спорила со мной, и одновременно сходил с ума от желания прижать ее к стене.

Потому что чувства — это абсолютный, неконтролируемый хаос. Любовь не поддается

просчету. Ее невозможно застраховать от рисков или внести в смету.

И вот сейчас, поправляя галстук перед зеркалом, я понимаю: капитуляция перед хаосом

стала самой рентабельной инвестицией в моей жизни.

- Тимур Русланович! — в микронаушнике, скрытом в моем ухе, раздается деловитый шепот

Максима. - Объект покинул гримерку. Задержка тайминга составляет четыре минуты

двенадцать секунд. У нас локальный форс-мажор: невеста запуталась в фате и угрожает

порвать ее на британский флаг.

Я невольно усмехаюсь, выходя на залитую солнцем лужайку.

Свадьба была спланирована мной с точностью до миллисекунды. Идеально подстриженный

газон, белоснежные арки, струнный квартет, играющий строго по партитуре. Но

Маргарита не была бы собой, если бы не внесла в мою стерильную матрицу свой

фирменный бардак.

- Макс, отставить панику, — спокойно отвечаю я в микрофон на лацкане. – Такие

задержки учтены. Скажи маме, что если она порвет фату, мы долго будем выбирать

новую, проверяя все строчки.

- Принято! - хихикает в наушник мой теперь уже сын и по совместительству глава службы

безопасности мероприятия.

Да, я полюбил этого смышленого парня, как своего ребенка. Иначе теперь его и не

воспринимаю.

Я встаю у алтаря, сцепив руки за спиной. Гости — весь совет директоров, друзья и

сотрудники нашего очищенного от паразитов филиала — затихают. Квартет берет первые

ноты свадебного марша.

В конце белой ковровой дорожки появляется она.

Мой пульс, игнорируя все законы биологии и медицины, совершает скачок, от которого

трекер на запястье издает тихий, предупреждающий писк.

Рита выглядит... невероятно. На ней не пышный торт из фатина, а элегантное,

облегающее платье цвета слоновой кости, которое подчеркивает каждую линию ее

великолепной фигуры. Черные, тяжелые локоны, в которые я так люблю зарываться

пальцами, сейчас уложены в сложную прическу. Она идет ко мне, слегка нервно сжимая

букет, но ее глаза сияют так ярко, что затмевают солнце.

Рядом с ней, с невероятно важным видом, вышагивает Макс в таком же смокинге, как у

меня. Он несет подушечку с кольцами, периодически поправляя гарнитуру в ухе.

Когда она подходит к алтарю, я перехватываю ее руку. Ее пальцы дрожат. Я крепко,

успокаивающе сжимаю их, чувствуя, как мой собственный мир наконец-то обретает

равновесие.

Регистратор, женщина с поставленным, театральным голосом, открывает папку.

- Дорогие молодожены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать...

Я не слышу ее слов, я впитываю момент. Женщина, которая изменила меня, показала какой

может быть жизнь, научила чувствовать и да… полноценно жить, теперь со мной. Она

станет моей женой. И я впервые в жизни понимаю, что значит быть абсолютно счастливым

человеком.

Готовы ли вы, Тимур Русланович, взять в жены...

- Готов.

- А вы, Маргарита Викторовна?

Рита прищуривается, на ее губах играет та самая дерзкая улыбка, которая когда-то

сломала мою систему.

- Боюсь, без хаоса ты теперь не можешь функционировать, а мы с Максом без твоей

оптимизации. Да, согласна, - и в ее глазах ни тени сомнений.

Мы обмениваемся кольцами, не отрывая взглядом вдруг от друга.

- Объявляю вас мужем и женой! - радостно выдыхает регистратор. - Можете поцеловать...

Мне не нужно повторять дважды. Я властно притягиваю ее к себе, зарываясь рукой в ее

волосы, игнорируя все старания стилистов, и целую так, чтобы каждый присутствующий в

радиусе километра усвоил: эта женщина — моя пожизненная монополия.

Рита отвечает с такой же жадностью, обвивая руками мою шею, пока гости взрываются

аплодисментами, а Макс громко хлопает в ладоши.

- Люблю тебя, жена моя, - отрываюсь от ее губ, тяжело дыша.

- И я люблю тебя, мой Киборг, - счастливо смеется мне в губы.

Хаос официально вступил в свои права. И впервые в жизни я им наслаждаюсь.

* * *

Маргарита

Сижу на заднем сиденье корпоративного автомобиля, бездумно глядя в окно.

Последние несколько недель я сама себе напоминаю пороховую бочку, к которой кто-то

заботливо поднес зажженную спичку. Меня бесит абсолютно все. Меня раздражают пробки,

меня бесят неровные строчки в отчетах, но больше всего достается моему идеальному

мужу.

Вчера я устроила Киборгу грандиозный скандал из-за того, что он... слишком ровно

завязал галстук. А сегодня утром накричала на него, потому что он купил зеленые

яблоки, а я хотела красные, хотя еще вчера зеленые были моими любимыми. И самое

ужасное — я умом понимаю, что придираюсь зря, что веду себя как неадекватная

истеричка, но остановиться просто не могу. Эмоции захлестывают с головой.

- Михаил, остановите на заправке, пожалуйста, - прошу водителя. - Мне срочно нужен

двойной эспрессо, иначе я сегодня кого-нибудь уволю.

Машина плавно тормозит у колонок. Я выхожу из салона, направляясь к дверям

минимаркета, предвкушая глоток спасительного кофеина.

Но стоит мне только потянуть на себя стеклянную дверь и вдохнуть густой аромат

свежесваренного кофе, как мой желудок делает кульбит. К горлу подступает тошнота.

Я резко отшатываюсь назад, зажимая рот рукой и жадно глотая свежий воздух. Что за

черт? Я же кофеиновый маньяк, я живу на эспрессо!

Пытаясь прийти в себя, я перевожу взгляд на колонки и... замираю.

У соседней машины стоит человек в фирменном зеленом комбинезоне автозаправщика. В

одной руке он держит заправочный пистолет, а другой нервно протирает лобовое стекло

внедорожника.

Артур.

Тот самый лощеный, самоуверенный вор моих идей. От его идеальной укладки не осталось

и следа, под глазами залегли глубокие тени, а на лице застыло выражение

перманентного недовольства жизнью.

Он поворачивает голову и наши взгляды встречаются.

Артур бледнеет. Он смотрит на мой дорогой костюм, на сверкающий автомобиль с личным

водителем, ожидающим меня, и его лицо искажается от бессильной злобы.

- Надо же, какие люди, - кривится, вытирая руки грязной ветошью. - Приехала

проверить, как простые смертные трудятся, Маргарита Викторовна? Или твой миллиардер

тебя уже на заправки за кофе гоняет?

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как тошнота отступает, сменяясь ледяным спокойствием

Танка.

- Рада видеть, что ты нашел место, идеально соответствующее твоему уровню

компетенции, Артур, - с легкой полуулыбкой оглядываю его комбинезон. - Помыть стекло

— это как раз тот предел интеллектуальной собственности, который ты способен

сгенерировать сам.

Разворачиваюсь на каблуках и сажусь обратно в машину, чувствуя, что справедливость

восторжествовала.

- Домой, Михаил. Кофе отменяется, - бросаю водителю.

Пока мы едем, мои мысли плавно перетекают от жалкого Артура к моему бывшему мужу.

Веня. Наш развод кажется событиями из прошлой жизни. Насколько я знаю, Анжела

выставила его. Теперь Веня благополучно вернулся к маме и живет на ее пенсию,

продолжая лежать на диване и грезить о великом прорыве.

Макс с ним общается крайне редко. Я никогда не препятствовала их встречам — Веня

все-таки его отец, и это только решение сына. Но Макс сам не рвется. Он так и не

простил отцу предательства, да и общих тем у них не осталось. Максу с ним просто

неинтересно.

Зато с Тимуром они спелись так, что мне иногда становится страшно. Я все чаще замечаю

в своем сыне повадки Киборга. Вчера Макс отказался есть суп, аргументировав это тем,

что «соотношение затраченных усилий на пережевывание и полученной энергии

нерентабельно». А то, как они вдвоем играют в шахматы, общаясь исключительно

короткими, рублеными фразами — это отдельный вид искусства.

Я захожу в квартиру. В прихожей пахнет моим любимым парфюмом Тимура и... жареной

рыбой.

Мой желудок снова делает сальто.

В этот момент из кухни выходит Тимур. На нем домашние серые брюки и черная футболка,

обтягивающая широкие плечи. В руках он держит ноутбук.

Притягивает меня к себе и целует.

- Я рад, что ты дома, Рит. Есть будешь?

- Нет. Не буду. А чем ты занимаешься? - заглядываю в ноутбук.

- Я проанализировал твой отчет для акционеров и перестроил диаграммы для большей

наглядности, - спокойно сообщает он.

И тут меня накрывает. Спичка падает в бочку с порохом.

- Да сколько можно?! - взрываюсь, швырнув сумочку на пуфик. - Почему ты постоянно все

перестраиваешь?! Я сама могу сделать свои диаграммы! Почему в этом доме все должно

быть по твоим идеальным, выверенным правилам?! И почему... почему тут так невыносимо

воняет этой рыбой?!

Я тяжело дышу, готовая к многочасовому скандалу и битью посуды.

Но Тимур даже не моргает. Он не повышает голос. Не начинает спорить.

Он медленно откладывает ноутбук на тумбочку, подходит ко мне, берет меня за плечи и

включает свой фирменный, сканирующий взгляд, только теперь он приправлен любовью и

заботой.

- Давай обратимся к фактам, Рита, - его глубокий баритон звучит убийственно спокойно.

- Факт первый: твоя эмоциональная волатильность за последние шестнадцать дней

превысила исторический максимум. Ты воспламеняешься без логических причин.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он продолжает:

- Факт второй: сегодня утром ты отказалась от кофе, сославшись на то, что у него

«запах жженой резины», хотя это твоя любимая арабика. Факт третий: твое обоняние

обострилось на триста процентов, раз ты чувствуешь рыбу, которую жарили соседи. И

факт четвертый...

Он делает паузу, его темные глаза теплеют, а на губах появляется едва заметная,

невероятно нежная улыбка.

- Твоя задержка цикла составляет восемь дней. Мой календарь синхронизирован с твоим,

если ты забыла.

Я замираю. Вся моя ярость испаряется, оставляя после себя звенящую, оглушительную

пустоту в голове.

- Да нет... - неуверенно мотаю головой, отступая на полшага. - Бред какой-то. Я

просто устала на работе. У нас же конец квартала, стресс...

Тимур лезет в карман своих брюк.

- Как укротитель хаоса, я привык опираться на эмпирические доказательства, -

невозмутимо заявляет, вытаскивая и вкладывая в мою ладонь небольшую картонную

коробочку из аптеки. - Я оптимизировал процесс проверки. В ванной тебя ждут еще два

теста других производителей для минимизации статистической погрешности.

Я смотрю на коробочку в своих руках. Потом на его лицо. Мои губы начинают дрожать, а

на глаза наворачиваются совершенно нелогичные, абсолютно счастливые слезы.

- Ты... ты… невыносим, Тимур Русланович, - всхлипываю я, бросаясь ему на шею. – И как

же я тебя люблю!

Он крепко, собственнически прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

- Наш холдинг готовится к внеплановому расширению активов, любимая Рита, - хрипло, с

дрожью в голосе шепчет он мне на ухо. — И я клянусь, что это будет самый защищенный

и любимый актив в мире.

* * *

Год спустя…

Прошел ровно год с того момента, как две полоски на тесте окончательно сломали мою

матрицу.

Я сижу на залитой солнцем просторной террасе нашего нового дома. Тимур купил его за

несколько месяцев до родов, безапелляционно заявив, что «площадь квартиры не

соответствует требованиям для расширяющегося холдинга». Наша любимая квартира

осталась в резервном фонде, а мы переехали в дышащее свежим воздухом пространство.

Я делаю глоток теплого чая, жму на кнопку «Отправить» и с наслаждением захлопываю

крышку ноутбука.

Да, я в декрете. Но разве Танк может просто сидеть на газоне и выращивать петунии?

Меня хватило ровно на три месяца полного погружения в пеленки. Когда я начала

строить графики кормлений в таблицах и пытаться оптимизировать логистику доставки

подгузников, Тимур понял, что если не дать мне работу, добром это не закончится.

Мы пришли к компромиссу. Я выхожу порой в офис, а большую часть времени работаю по

удаленке. Мой филиал ликует, я чувствовала себя живой и нужной, а Тимур лично

оборудовал мне удобное место дома.

Со стороны лужайки раздается заливистый смех Макса и знакомый, глубокий баритон моего

мужа.

Я откидываюсь на спинку плетеного кресла и с улыбкой наблюдаю за картиной, от которой

каждый раз щемит сердце.

На идеально подстриженном газоне расстелен огромный плед. На нем, раскинув руки,

лежит Тимур, на нем простые спортивные штаны и белая футболка. А у него на груди,

пуская пузыри и деловито дергая отца за воротник, восседает наш сын. Наш Лев

Тимурович.

Рядом на четвереньках ползает Макс, строя мелкому рожицы и размахивая плюшевым

медведем.

- Смотри, Лева! Это медведь! Он делает «ррр»! - смеется Макс, щекоча брата игрушкой.

Лев радостно визжит, демонстрируя два прорезавшихся зуба, и бьет пухлой ладошкой

Тимура по подбородку. Он перехватывает пухлую ручку Левы, целует крошечные пальчики,

а затем поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.

Он улыбается — открыто, искренне, так, что у его глаз собираются теплые, живые

морщинки. Отцовство еще больше превратило моего Киборга в обычного человека. Вся его

пресловутая оптимизация, жесткий контроль теперь оставались там, за стеклянными

дверями центрального офиса. А здесь, на этом пледе, он просто любящий, бесконечно

заботливый отец и муж.

Спускаюсь к нему по ступенькам на мягкую траву. Макс подбегает ко мне и с гордостью

смотрит на брата.

- Он вообще крутой. Завтра буду учить его собирать пирамидку. А то он пока только

разрушать умеет.

- Он способный, у нас, весь в отца, - наклоняюсь и целую сына в макушку.

Лева цепко дергает меня за кудри. Присаживаюсь рядом с ними, Макс и Тимур обнимают

меня. Мой взрослый, умный не по годам Макс. Мой сладкий, пахнущий молоком младший

сын. И мой Киборг, который ради нас научился быть живым, теплым и настоящим.

Конечно, иногда его Киборг вылезает наружу. Он пытается оптимизировать эргономику

развивающего коврика, или проводить оптимизацию бытовых вопросов. А порой, его

наблюдательность и прозорливость, наоборот помогают в жизни. Все же мой муж очень

умный человек с огромным сердцем. Так что я и не пытаюсь полностью переделать

Киборга, ведь я его таким полюбила. Он мой муж. И для меня самый лучший. Такой как

есть. Просто настоящая любовь способна изменить все — даже базовые настройки самого

закрытого человека. И Тимур знает, что больше не одинок.

Всю ту огромную, нерастраченную любовь, которую он копил в себе с самого детского

дома и прятал за непробиваемым фасадом, он теперь без остатка дарит нам.

А я знаю, что у меня есть мужчина, на которого я всегда могу положиться. Я больше не

пытаюсь все решить сама. Мне приятно, когда мы все делаем вместе.

Он поднимает на меня свой глубокий, потемневший от нежности взгляд.

- Уровень нашего счастья, Маргарита, - произносит он, - не поддается никаким

вычислениям.

Я улыбаюсь, гладя на своих мужчин. Мой Танк припарковался в самом надежном месте. А

Киборг нашел свой главный исходный код. И наша история только начинается.