1

2

И уже через неделю мы въехали в новую квартиру.

Новой ее разумеется назвать было нельзя, но в нашем положении, мы воспринимали ее чуть ли не дворцом какого-то магараджи. Квартира располагалась на первом этаже дома, окна выходили на крохотный приусадебный участок, на котором имелась только живая изгородь из бирючины, два вкопанных столба с перекладинами, на которых была натянута проволока, для сушки белья. Причем, это были именно наши столбы, потому как располагались на нашем участке. По словам предыдущего хозяина квартиры, который собственно мне ее и передавал, выяснилось, что жена вначале собралась было развести тут огород, но что можно вырастить на участке четыре на три метра. В итоге, довольно скоро все это было заброшено, а вместо огорода были установлены два столба с перекладинами и натянута проволока-нержавейка, взятая у заводского сварщика. И на этом ограничились. Правда иногда в огородик выносился раскладной столик, пара старых кресел, и там устраивали вечерние посиделки с чаепитием. А по осени, когда, уже было достаточно прохладно, то даже жарили шашлычок, соседи тут же подкатывали с пивом, сосисками, колбаской, и в итоге получался настоящий сабантуй. А нужен ли повод, для хороших друзей?

Сама квартира, оказалась достаточно ухожена, и поэтому на семейном совете было решено с ремонтом, пока не заморачиваться. Просто сделали генеральную уборку, все отмыли, отчистили, и на этом пока решили остановиться, тем более что с деньгами пока тоже было негусто, а в новую квартиру, требовались большие вливания. Все-таки кроме нескольких комплектов белья, одежды, и кое-какой посуды, у нас ничего не имелось. Для жизни в общежитии это не требовалось, и потому отложенные тогда деньги, решили потратить на приобретение мебели. И разумеется тут же отправились по магазинам. Повезло нам на массиве Куйлюк, где в мебельном магазине, мы наткнулись на жилую комнату стоимостью в одну тысячу триста восемнадцать рублей. Конечно такая сумма была для нас чересчур тяжеловата, но завод без проблем выдал кредит.

Вы не ослышались, именно завод, а не банк. Сейчас, чтобы что-то приобрести в кредит, требовалось писать заявление в профком, потом оно передавалось директору, и только с его согласия оформлялся кредит. Точнее это называлось кредитом, по сути всю необходимую сумму, перечислял мебельному магазину, именно завод, а после из заработной платы делал отчисление на погашение, этой суммы. Что интересно, ни о каком проценте, речи не шло. Просто необходимая сумма раскидывалась на определенное время и все.

И уже через пару дней, мы завезли в нашу квартиру этот комплект, благодаря которому полностью обставили наш дом. В комплект входила большая пяти секционная стенка местной мебельной фабрики. Раздвижной стол и шесть стульев, два кресла, журнальный столик и диван книжка. Стол, было решено отправить на кухню. Ведь кроме электрической плиты и подвесной мойки там ничего не было, а стол был необходим. Да и честно говоря, мы как-то не рассчитывали на многочисленных гостей. Да и на немногочисленных тоже. Мама до сих пор обижалась, и за все время здесь так и не появилась. Отец, если и заглядывал, то тайком от матери, чтобы не нарваться на скандал дома. Забежит на пять минут, подкинет червонец с калыма, выпьет чашку чая и тут же убегает прочь. А вот стол на кухне, пришелся, как раз к месту. Татьяна, прикрыла его клеенкой, чтобы не поцарапать полировку, и это нас устроило. Там же она и готовилась к очередным экзаменам.

Диван, разумеется был испытан на прочность в первую же ночь, и показался нам чуть ли не произведением искусства, хотя честно говоря, сделан был не очень аккуратно, и отчаянно скрипел. Впрочем, сейчас радовало и это. Позже пришлось тащить с работы алюминиевые уголки, извлекая их из металлолома, и укреплять ими диван, избавляясь от скрипа. Через месяц, с первой зарплаты, был приобретен небольшой холодильник «Саратов» и стиральная машинка. На этот раз кредит оформляла жена у себя на работе. Со всем остальным решили повременить до лучших времен.

Жизнь налаживалась. Отправившись на очередную сессию в Воронеж, супруга вернулась вместе с родителями и подарками для молодой семьи. Теща подарила, шикарный ковер, который тотчас занял место на стене над диваном, тесть черно-белый телевизор, а брат жены, палас для нашей комнаты. Разумеется, телевизор был куплен уже здесь в Ташкенте, вряд ли бы его смогли довезти из Воронежа. И мы отпраздновали новоселье.

Через год, в начале июня 1984 года, супруга, в очередной раз отправилась на сессию и сдачу экзаменов в Воронеж. К этому моменту в Ташкенте уже во всю зрел урожай фруктов, и мы собрали фруктовый подарок ее родителям. Танюшка взяла с собой полное эмалированное ведро крупной вишни, которая в Воронеже должна была появиться только к концу июня, а здесь уже давно собирали урожай и ящик раннего винограда. Я посадил ее на самолет, а встретить в Воронеже должен был тесть. Так оно собственно и произошло.

Я же, собирался сделать сюрприз своей женушке, записавшись в отпуск на десятое июня, но все время с начала года, сетуя на то, что в восемьдесят четвертом, отдыхать придется глубокой осенью. Я работал плавильщиком, поэтому мой отпуск, вместе с дополнительными днями отдыха составлял тридцать четыре дня. Плюс к ним добавлялись выходные и в итоге получалось почти полтора месяца, точнее сорок два дня. Жена, к началу последней сессии уволилась из мостоотряда, где она работала в машинописном бюро, и по возвращении домой, соседка, обещала помочь ей с устройством в «Сберкассу», где, и работа была полегче, и зарплата повыше.

Спустя три дня, после отъезда жены, я оформил свой отпуск, зашел на местный базар прикупив очередные фруктовые яства для тещи, и приобретя билет на самолет, отправился в Воронеж.

Некоторые странности проявились, стоило мне только перешагнуть порог тещиной квартиры. Теща смотрела на меня, как на пустое место. Мол, что приперся, кому ты здесь нужен? Впрочем, несмотря на косые взгляды вела себя достаточно вежливо, без крика, хотя все в этой вежливости говорило о том, я как бы не слишком желанный гость здесь. А на вопрос, где сейчас Татьяна, вначале несколько замялась, а после сказала, что та поехала по делам учебы, и наверняка скоро вернется, там и поговорите. Последние слова меня несколько удивили, и я сразу же спросил, о чем, я должен с ней поговорить?

— Вот у нее все и расспросишь.

Потом вдруг видимо, что-то решив для себя, попросила меня, помочь ей добраться до автовокзала, потому что собиралась отправиться в деревню. И мне очень повезло, что я приехал так рано. Еще бы час и никого бы не застал дома.

У родителей супруги была дача, точнее деревенский дом в Новоживотинном, примерно в тридцати километрах от Воронежа. В живописном месте, почти у самого берега Дона. Тесть слыл заядлым рыбаком, и все свои отпуска проводил именно там. Мы собрали вещи, доехали до местного автовокзала, купили билеты, я посадил тещу в автобус, и отправился обратно в квартиру, благо что теща снабдила меня ключами от нее. Здесь слегка отдохнул с дороги, перекусил, и решил прогуляться до магазина. Неподалеку от тещиного дома, находился большой универсам «Северный», где можно было купить практически любые продукты. В доме, как раз почти закончился хлеб, да и хотелось праздника. Вот и решил пройтись.

В универсаме, купил бутылку вина, как раз выбрасывали полукопченую колбасу и растворимый кофе, который в это время уже считался дефицитом, добавил к этому около килограмма шоколадных конфет с говорящим названием «Воронежские» и затарившись двумя авоськами отправился обратно, рассчитывая на то, что к вечеру, к возвращению супруги, буду готов на все сто. Хотелось праздника и сюрприза.

Сюрприз удался. Даже раньше, чем я на то рассчитывал. Открыв своими ключами дверь, услышал доносящиеся из глубины квартиры характерные стоны, которые вызвали у меня немалое удивление. У брата жены имелась собственная квартира, на другом конце города, в Юго-западной районе, и сюда он появлялся только для общения с родителями. Насколько я знал, у него не имелось даже собственных ключей. Тещу, я лично посадил на автобус, и сейчас она должна была только-только подъезжать к деревне. Тесть, по ее словам, уже две недели находился там, и уезжать оттуда пока не собирался. По телевизору, никакой эротики сейчас не показывали, тем более днем. Даже в кинотеатрах, если и шли иностранные фильмы, такие сцены безжалостно вырезались. По всему выходило, что кроме меня и супруги, здесь никого иного быть не могло.

И стоны, доносящиеся из зала, явно указывали именно на нее. Сразу же вспомнилось поведение тещи, и то, как она тут же собралась и смылась от греха подальше, не желая участвовать в семейных разборках. Осторожно опустив на пол авоськи с купленными продуктами, я стараясь не шуметь прошел несколько шагов вперед, и заглянул в зал, остановившись в дверном проеме, и прислонившись к косяку. Жена в позе наездника скакала на своем партнере, который возлежал на диване ногами в сторону выхода, и поэтому повернув голову на бок, сразу же заметил меня.

— А, ты, кто такой? — Удивленно воскликнул он.

— Да, как бы муж, вот этой шалавы, но вы продолжайте, не отвлекайтесь.

Татьяна, услышав его возглас и мой ответ, на мгновение замерла, одновременно с этим повернувшись к двери, и тут же спрыгнула со своего дружка в сторону, испуганно прижимаясь к стене, и прикрываясь одеялом.

Устраивать скандал, не было никакого желания. В голове сразу же пронеслись намеки, слышанные еще в армии, и все встало на свои места. Решение пришло мгновенно. Я молча прошел через зал, подхватил свою походную сумку, стоящую в углу за сервантом, и поэтому незамеченную женушкой, повесил ее на плечо, и развернувшись отправился на выход. В дверях комнаты обернулся и бросил.

— Надеюсь у тебя хватит ума не возвращаться в Ташкент. Впрочем, замки я сменю, а все твои вещи отправлю на помойку, и будет лучше, если на развод подашь ты сама. В противном случае, я укажу истинную причину развода.

— Ты ничего не докажешь! — Воскликнула Танюша, несколько приходя в себя.

— А насрать! Но будь уверена, мало не покажется.

Достав из кармана ключи от квартиры, я бросил их на диван, добавив.

— Это тещины.

И развернувшись отправился на выход. У входной двери подобрал обе авоськи, еще не хватало кормить предательницу и ее любовника, и захлопнув за собой дверь вышел из квартиры. Устроившись на лавочке у подъезда, переложил часть продуктов из сеток, в походную сумку, и отправился на автобусную остановку. Самолет насколько я знал, отправлялся в обратный рейс вечером, и я как раз на него успевал. Поэтому проехав до памятника Славы, пересел на автобус, следующий до аэропорта и отправился туда. К моей радости, билеты на сегодняшний рейс в Ташкент, имелись в продаже. Приобретя билет, я проболтался в аэропорту до начала регистрации, затем сел на самолет, и через три часа, с посадкой на дозаправку в Актюбинске, вернулся обратно в Ташкент.

Добравшись до дома, переночевал, а на следующее утро, выгреб из шкафа все вещи, принадлежащие супруге, и за два приема отнес их на помойку, не оставив ничего. Что удивительно, пока ходил за второй частью тряпья, первую уже успели забрать. Ну да вещи неплохие, а алкашей везде хватает, на выпивку кто-то заработал. После чего сев на велосипед, доехал до хозяйственного магазина, купил два новых замка, и вернувшись назад, сменил старые на новые. И только после этого смог вздохнуть более или менее свободно. Следующие несколько дней, я просто валял дурака, выезжая на речку позагорать, просто шляясь по городу, или магазинам. В жизни, вдруг неожиданно образовалась какая-то пустота, которую нужно было чем-то заполнить, но я никак не мог понять, что для этого нужно сделать.

С соседкой, мы встретились уже на следующий день.

— А, вы что, уже вернулись? А говорил в начале июля.

— Я один. Татьяна, осталась там и вряд и здесь появится.

— А, что так?

— Да поругались. Разводимся.

— Как поругались, так и померитесь. Как вернется, пусть ко мне зайдет, я не смогу долго держать свободной должность.

— Ладно. Но я бы на твоем месте не надеялся на ее возвращение. — Ответил я, прекрасно понимая, что этого не произойдет. На этом собственно разговор и закончился.

Выдержал я ровно неделю, а уже восемнадцатого июня, отправился на завод, сдаваться. Находиться одному в квартире, не было никакой мочи, и я решил попробовать договориться о раннем завершении отпуска. К моей радости, ничего объяснять не потребовалось. Оказалось, что один мужик с нашей бригады попал в больницу с аппендицитом, и срочно требовалась замена, план, как всегда горел, ясным пламенем. Мое появление было воспринято как благодать, и мастер сходу спросил, смогу ли я выйти на работу в завтрашнюю смену к Борису Езерскому.

— Очень нужно, Саша! Неотгулянные дни, компенсирую премией и отгулами, и на следующий год гарантирую, что выберешь любой месяц года для отпуска, когда пожелаешь, тогда и пойдешь.

Я состроил задумчивую физиономию, как бы раздумывая над предложением, хотя в душе радуясь такому совпадению, и дал свое согласие. Уже на следующий день вышел в смену Бориса Езерского, и с этого момента до увольнения, работал только с ним. Честно говоря, удивляясь, почему с ним не хотят работать другие мужики. Лично меня все более, чем устраивало. Жизнь, постепенно вошла в свою колею.

Пятого июля, добрался до родительского дома, поздравить сестру с днем рождения. К моему удивлению, мама не приставала с нравоучениями, и вообще вечер прошел на удивление спокойно и хорошо. Мама ни разу не вспомнила о моей «женушке» и вообще даже не затрагивала скользких моментов наших отношений. Впрочем, о том, что Татьяна вот уже месяц, как отсутствует, ей наверняка уже доложили. Наш район не такой уж и большой и все друг друга знают. Тем более знакомы с моей мамой, у которой большинство жителей лечилось хотя бы один раз. К этому времени мама уже давно закончила медицинский институт, и работал врачом, в местной больнице.

Кстати, присутствующий на семейном ужине шурин — муж сестры, предложил мне поступить в вечерний Электромеханический техникум, где он преподавал «Теоретические основы электротехники».

— Саша, ну сам подумай, все, какая-никакая профессия. Уйдешь со своего завода, электриком, где угодно устроишься. Тем более я там преподаю, где надо и прикрою, и с оценками помогу.

По большому счету, я даже не задумывался об этом. Работа меня вполне устраивала, мысли об университете, давно отправились в прошлое. Техникум? Ну разве что для того, чтобы было чем заняться вечером, да и так пообщаться с однокурсниками. И я согласился. Уже на следующий день, по его просьбе привез ему документы, заявление, и неожиданно для себя, был тут же зачислен на второй курс, без каких-либо вступительных экзаменов. Зато теперь, трижды в неделю, за исключением тех дней, что я находился на работе, я проводил в техникуме.

Что интересно, однокурсниками числились такие же парни и девушки, как и я. То есть никого младше двадцати лет там не наблюдалось. Парни, в основном работяги, работавшие по специальности, и желающие получить более весомые дипломы, чем свидетельство из ПТУ, хотя среди них были пара человек, и после института. Один из них незадолго до этого окончил «Нархоз» и вдруг выяснилось, что без волосатой руки, устроиться в торговлю, даже с красным дипломом Института Народного Хозяйства у нас в республике невозможно. Парень помыкался и понял, что ему не светит, а то, что ему предлагали, не устраивало уже его. Наконец нашелся какой-то знакомый предложивший ему спокойную должность на одном из местных крупных предприятий. Но там требовался инженер, у которого в дипломе имелась хоть какая-то техническая профессия, просто для галочки. А товаровед, это все-таки немного не то.

В общем он все-таки занял предложенную должность, но его обязали иметь в запасе, хотя бы диплом техникума, тогда вкупе с высшим образованием, имеющимся у него, все будет в порядке. Вот он и пристроился сюда, чисто ради корочки. Теоретически можно было купить диплом. Именно этим я и поинтересовался у него чуть позже.

— Не выйдет. — ответил он. — Я работаю в Ташкентском Авиационно-Производственном Объединении имени В. П. Чкалова. Это производство было эвакуировано во время войны из Воронежа. И сейчас у нас выпускают ИЛ-96, а в Воронеже, восемьдесят шестой. А это считай оборонка, и появиться там с купленным дипломом все равно, что признаться в шпионаже. Посадить не посадят конечно, но вышвырнут на улицу в два счета, и купленного диплома лишишься. Потому и учусь.

Следующие три года, я провел за партой техникума, совмещая его с работой на заводе. И даже к концу учебы была надежда на красный диплом. Подвел историк, Якуб Абдурахманович, которого я знал еще по школе, и который сейчас преподавал в техникуме Политэкономию. А у меня всегда были свои взгляды на советскую власть. Разумеется, вслух я не кричал об этом, на каждом перекрестке, но и разница между провозглашаемыми лозунгами, и тем, что пытались вдолбить в наши умы виделась мне отчетливо. Ну и однажды, зацепились с ним языками, и в итоге, тот снизил мне оценку. Хотел вообще поставить неуд, но кое-как согласился на тройку. Что интересно, он был одним из первых, кто публично сжег свой партийный билет, в начале девяностых, и когда я это узнал, при встрече, плюнул ему в рожу.

Пока же я успешно защитил свой диплом, взяв нестандартную тему, описывая расчет индуктора Индукционной плавильной печи, ИАТ-6 м, за что получил «отлично», а моя работа был признана лучшей. Хотя фактически самостоятельно я, только сделал чертежи, а все остальное перекатал из проектной документации на печь, которую мне без проблем выдали в отделе главного механика. Получив диплом, я забросил его на полку и надолго забыл о нем.

К этому моменту, я уже больше трех лет лет был разведен, со своей супругой, у которой все же хватило ума не появиться здесь, а выписаться дистанционно, и развестись, подав заявление в Воронеже. Я созвонился с тестем, и договорился о передаче некоторых вещей, отправив когда-то привезенные ими ковер и палас, через проводника на поезде. В общем рассчитался с той семейкой полностью.

Общих детей у нас не имелось, и развод дали без проблем. Мама, узнав об этом, тут же попыталась организовать смотрины невест. Пару раз я приходил на подобные посиделки, а после насмотревшись на этих толстозадых претенденток, с куриными мозгами, с которыми даже поговорить было не о чем, заявил своей маме, что лучше останусь холостяком, чем заведу семью, с одной из этих клуш. Относительно успокоилась мама, только после того, как я пообещал перестать появляться в родительском доме. И мама переключила все свое внимание на брата, которому в этот момент было около четырнадцати лет, заранее настраивая ее на правильный выбор. В итоге ничего у нее не вышло.

В начале 1988 года, старый знакомый, предложил мне войти с долей, в только что организованный кооператив: «Флора и Фауна», созданный для занятия посреднической деятельностью. К этому времени, зарплаты на заводе сильно упали, и единственное, что удерживало меня на месте, так это желание добить горячий стаж, чтобы уйти на пенсию на десять лет раньше. Впрочем, предложение было весьма достойным, поэтому подумав, решил его принять, и не разу не пожалел об этом. Уволившись, с завода, занялся торговлей. Главой кооператива выступал как раз тот парень, с которым я учился в техникуме. Перестройка, по его словам, позволила ему вернуться к тому, чем он мечтал заниматься с детства. Разумеется, это были просто слова, но его знакомства позволяли чувствовать себя вполне прилично. Во всяком случае финансирование кооператива с помощью банковских кредитов очень помогало в работе. А то, что он какое-то время отработал на авиастроительном заводе, добавило немало полезных знакомств. Пору раз случалось, что мы использовали даже военные самолеты, для перевозки арбузов в Сибирь.

В то время, еще не было, достаточного количества требуемых законов, для ведения подобной деятельности, поэтому крутились, кто как мог. По справке, нарисованной на обычном листе бумаги, выдранном из ученической тетради, и снабженной штампом, и печатью какого-то колхоза, можно было легко сдать плодоовощную продукцию за наличный расчёт. А эти справки по рублю за штуку штамповали, дай дорогу, только попроси. У меня всегда с собою была целая тетрадь, проштампованная на каждой странице. Достаточно было вписать, что столько-то тонн, винограда, или любых других овощей или фруктов выращены на арендованном у колхоза участке площадью столько-то гектаров, а я являюсь арендатором, и любая овощная база, с удовольствием принимала эти продукты, по самым высоким ценам. Не обращая внимания на качество. Ведь в противном случае, деньги отправлялись на счет, и выдернуть с них хоть что-то было проблематично, а так наличка, минус, до десяти процентов откат, и все довольны. А то, что до магазинов порой ничего не доходит, или доходит откровенное гнилье, никого не волновало.

Как-то в одной из командировок познакомился с товароведом из Ноябрьска, города на крайнем севере, где-то выше Сургута. Тот искал посредника для отправки плодоовощной продукции на севера, причем был готов, за известную благодарность, принимать продукцию железнодорожными секциями, то есть по сто пятьдесят-двести тонн сразу, причем, что самое главное с приемкой и оплатой на месте. То есть у него с собой имелась чековая книжка, куда он вписывал соответствующую сумму, а банк, с удовольствием принимал эти чеки, зачисляя деньги на наш счет. Все было абсолютно честно и открыто, и любая ревизия ничего бы не доказала. Правда за каждую такую сделку требовался откат, но сейчас без этого никто не работал.

Приемка происходила на месте, а парень, устроившись в гостинице «Узбекистан» в номере люкс, бухал, отрывая задницу, только для того чтобы спуститься в ресторан, и вернуться обратно в номер. Правда, за каждую приемку и отправку, имел десять процентов с общей суммы, но в сравнении с тем, что приходило на наши счета, это была такая мелочь, что о ней не стоило и вспоминать. Тем более, что «приемка на месте» означала то, что в вагоны можно было загружать любую не кондицию. Главное, чтобы выгон ушел из Средней Азии и когда-то там добрался до Ноябрьска. Что там принимали в конечном пункте никого не волновало. Так как, парня в кооператив привел я, то и передаточным звеном между кооперативом и ним, выступал именно я, имея свой процент на откатах. Правда продолжалось это недолго. Один из основных пайщиков нашего кооператива, всеми силами пытался сместить меня оттуда, и самому встать на мое место. Впрочем, после месяца работы, с этим парнем, я и сам начал понимать, что очень скоро запахнет керосином, особенно когда в Ноябрьске поймут, что из Ташкента им отправляют откровенное гнилье, по космическим ценам. И поэтому, когда срочно понадобилось сдать некое оборудование на один из сахарных заводов в Липецкой области, я без возражений пошел на это, передав все контакты другому лицу.

К этому моменту, я заработал уже достаточно средств, и никаких возражений у меня не было. Зато на ближайший месяц, я ушел от основного направления деятельности кооператива в сторону, занимаясь поставкой оборудования. И когда наконец, закрыл все контракты и появился в Ташкенте, узнал много интересного. Оказывается, во время моего отсутствия, парня, который оплачивал отгрузку от имени Ноябрьска, убили в пьяной драке, что в общем было не мудрено, учитывая его образ жизни, и то, как он вел себя в кабаке, швыряясь деньгами направо и налево.

Во-вторых, из того самого Ноябрьска пришли претензии на поставленную продукцию, и то, что приемка осуществлялась на месте, никого не волновало. Одним словом, полетели головы. Наш заместитель главы кооператива присел надолго по обвинению в мошенничестве, его лучший друг, которого он поставил на работу с тем товароведом, отделался условным сроком и огромным штрафом, а кооперативу, запретили заниматься поставкой плодоовощной продукции, оставив только материально-техническое снабжение, разведение аквариумных рыбок, и магазин торгующий кормамии для животных. Рыбки конечно тоже приносили кое-какой доход, но он не шел ни в какое сравнение с любой отправленной секцией.

Одним словом, все шло к тому, что пора было подыскивать себе иное место работы.

3

Я вышел из этой ситуации можно сказать сухим. Разумеется, следователь не однажды допрашивал и меня, но по всем документам, выходило, что я занимался в основном техническим снабжением некоторых Российских предприятий, а с плодоовощной продукцией сталкивался достаточно редко. И уж тем более ни в одном документе, связанным с Ноябрьском, не значилось моего имени. Я хоть и выступал посредником между кооперативом и тем парнем, но ни в одном документе не значилось моего имени. Если где-то и засветился, то это касалось, Томска, Новосибирска и Барнаула, но претензий по качеству там не наблюдалось, и все было в рамках закона. В общем от меня достаточно быстро отстали. Хотя звоночек, все же прозвенел, и я начал подумывать о выходе из дела.

Во время последних поставок некоторого оборудования на Хмелинецкий Сахарный завод в Задонском районе, Липецкой области, в качестве взаимозачета, мне предложили только, что построенный и сданный в эксплуатацию жилой дом. В доме имелось три просторные комнаты, ванная, туалет, огромная десятиметровая кухня, утепленная веранда. К дому был подведен водопровод и природный газ. Кроме того, при доме имелся приусадебный участок площадью до половины гектара, и при желании можно было добавить еще столько же, то есть, места хватало. Дома такого типа строили для начальства Сахарного завода, и совхоза «Хмелинецкий», вот один из них и был предложен мне. Как я понял, директор завода, очень бы хотел видеть меня, начальником отдела снабжения. Привезенное мною оборудование, его очень порадовало, и он надеялся, что я приму его предложение. Ну, а пока решил немного сэкономить, вручив мне дом, в качестве взаимозачета. принципе, предложение директора было неплохим, если б не одно но. Сейчас я работал от кооператива, следовательно получал проценты посредника, а это как ни крути, а все-таки выше, оклада снабженца. В общем я обещал подумать, но пока не пришел, к какому-то определенному решению.

Впрочем, о том, чтобы уехать из Ташкента, мысли у меня уже возникали. Совсем недавно прошел бунт в Ферганской долине, где из-за бытовой ссоры в местном кабаке, вырезали, чуть ли не половину города турков-месхетинцев. Пришлось даже вводить войска, и объявлять комендантский час, чтобы остановить бунт. В Ташкенте, местные горячие парни, тоже порой задевали русских, требуя убираться из Узбекистана. Обстановку явно кое-кто нагнетал, и жить с каждым днем становилось все тяжелее. Поэтому посоветовавшись с родными поступил следующим образом. В свою квартиру, прописал младшего брата, который как раз только что женился, и подыскивал съемную квартиру, как раз из-за мамы. В качестве жены взял девушку немецкого происхождения, и разумеется тут же нарвался на семейный скандал. Не пощадили и меня, потому что вдруг выяснилось, что это именно я во всем виноват, подал дурной пример младшему брату.

— А, как же сестра? — Удивленно попытался спросить я.

— А, что сестра. У нее все хорошо. Она вышла замуж за белоруса, а это считай русский.

— То есть моя бывшая супруга, неправильная белоруска, а шурин правильный белорус?

— Все, все, прекратили! Была бы нормальная не развелись бы! — отрезала спор, мама.

Об истинной причине развода я ее не уведомлял, иначе, не представляю, что было бы со мной сейчас. А так, не сошлись характерами и все. Мама поворчала, и успокоилась, тем более, что общих детей у нас не получилось, и алиментами я обременен не был. Сестра к этому моменту, уже эмигрировала в США, куда ее пригласили на работу, от Узбекско-Американского предприятия. Подобные предприятия расплодились как грибы после дождя, во всех сферах деятельности. И сейчас жила в пригороде Нью-Йорка, получив вид на жительство и работая программистом. Ее муж, тоже оказался довольно предприимчивым человеком, и стоило оказаться за рубежом, как он зарегистрировал на себя несколько патентов в электронике и мобильной связи, и тоже вполне хорошо устроил свою жизнь. Даже подписывался как «Dr. Doroсhko». Правда неожиданно сменив букву «Ш» в своей фамилии на «Ч». По словам сестры, с грамотностью у Владимира, ее мужа, всегда были известные проблемы.

Долю в кооперативе, я продал своему знакомому, который давно хотел заняться, чем-то подобным. Разумеется, с согласия главы кооператива. И наконец рассчитавшись со всеми, снял свою «Ниву» с учета в ГАИ, получил транзитные номера, загрузил прицеп вещами, и кое-какой мебелью, и распрощавшись со всеми, отправился в Липецкую область.

Как выяснилось, отправившись прочь из Узбекистана, я сделал это очень вовремя. Уже буквально через месяц Тридцать первого августа 1991 года на внеочередной сессии Верховного Совета Узбекской ССР были приняты постановление «О провозглашении государственной независимости Республики Узбекистан», и закон «Об основах государственной независимости Республики Узбекистан». То есть Узбекистан, вышел из состава СССР, и тут же выпустил указ, о запрете вывоза транспортных средств из республики, под предлогом его недостатка. При этом ни о какой компенсации речи даже не поднималось. То есть хочешь покинуть Узбекистан, пожалуйста, скатертью дорога, но на общественном транспорте. Стоит тебе снять машину с регистрации, как на границе республики, у тебя ее конфисковывают, и отправляют на штрафстоянку. Все законно, указ донесли до всех. Вот только пока ты доберешься до этой самой штрафстоянки, машину разденут до исподнего, и скажут, что так и было, и ты ничего не докажешь, сам же и виноват окажешься.

Выезжать с узбекскими номерами не возбранялось, но по закону, ты не мог не то что продать, а даже пройти техосмотр в другой республике. А чтобы снять машину с учета, нужно было вернуться обратно в Узбекистан. Причем не просто с документами, а предъявить наличие автомобиля. Разумеется можно было решить вопрос и взяткой, но это дополнительные поборы. Так что я не прогадал. Одновременно с этим, рыночные цены упали так низко, что смысла продавать автомобиль, тоже не находилось. Если совсем недавно за «Волгу» просили до сорока тысяч рублей, то сейчас не давали больше десяти. И то, увидев, что продавец русский воротили нос и сбивали цены еще ниже. При этом стараясь расплатиться или узбекскими сумами, или фальшивыми долларами, которые моментально наводнили республику, рассуждая, а куда он денется, все равно решил уехать, потому продаст как миленький, или потеряет автомобиль согласно указа. В общем жить становилось, все веселее.

К началу сентября, я добрался до своего дома и начал там обживаться. О работе пока не думал, точнее говоря, задумывался о том, как быть с домом, потому что, перед самым отъездом сюда, созвонился с шурином, и тот сказал, что вышлет мне вызов, по первой просьбе, и я подумал о том, почему бы и нет. Кое-какой капитал после работы в кооперативе, у меня имелся. Причем предчувствуя очередные проблемы с денежными знаками, постарался все свои накопления перевести в доллары, и в итоге, у меня скопилась, довольно внушительная сумма, размером больше полумиллиона, тех самых американских тугриков, которые я через недавно открытые пункты «Western Union» умудрился переправить в США, на имя сестры, а та обещала сохранить их до моего прибытия. Конечно перевод обошелся дорого, но зато, никаких проблем на переходе границы. На первое время, их должно было хватить, а дальше можно было что-то придумать. Вообще склонялся к тому, чтобы купить грузовик, и работать на перевозке грузов. Мне казалось, имея личный транспорт без куска хлеба не останусь.

Поэтому, вместо поиска работы, устроился на курсы английского языка, где пришлось осваивать новый для себя язык. В школе мне «повезло» изучать немецкий, в итоге я не знал ни того, не другого. Впрочем, английский давался мне достаточно легко, и уже через пару месяцев я вполне мог общаться на бытовые темы.

Хотя, по просьбе директора местного завода, все же пару раз съездил с его поручениями, по своим наработанным контактам, заодно и обеспечив самого себя деньгами на текущие расходы. Ближе к весне, получил письмо от мамы, о том, что она сама собирается отправиться к сестре, правда только в гости, а заодно предлагает мне списаться с отцом. Мол, тот уже вышел на пенсию, и наверняка подумывает о переезде куда-то, где потеплее, почему бы мне не пригласить его к себе.

— Глядишь, сможет чем-то помочь, да и тебе будет веселее.

Честно говоря, это предложение, меня очень обрадовало. Я конечно чувствовал небольшую ревность к нему, из-за разладившихся отношений с мамой, но прекрасно понимал, что это жизнь, а в ней случается всякое. Я вон тоже, когда-то мечтал о единственной и неповторимой, но в итоге нарвался на Татьяну. Поэтому услышав просьбу матери, у которой, несмотря ни на что похоже остались теплые чувства по отношению к отцу, сразу же написал ему, и вскоре, он примчался по моему зову. По его словам, ему самому было не очень хорошо жить там, и он уже подумывал о переезде, куда-нибудь в среднюю полосу. И присланное мною письмо изменило все его планы, тем более, что мы с ним всегда ладили между собой.

Мне же в первую очередь не хотелось, оставлять дом без присмотра. За время моего отсутствия, его бы просто как минимум бы ограбили, а то и сожгли. Иного ожидать не приходилось, все равно что бросить его на произвол судьбы. А я пока, имел некоторые сомнения в том, удастся ли мне закрепиться за границей так, как это удалось сестре с мужем. Мой диплом техника-электрика, был не более чем бумажкой, без какого-либо обеспечения. Если теорию я еще где-то, как-то знал, то практики не было никакой. Полученные стараниями отца навыки слесаря-инструментальщика, и мастера по вскрытию и ремонту замков, тоже не были подкреплены ни единым документом…Здесь, в России, еще можно было устроиться на работу, например, в тот же колхоз, и поднатаскаться, чтобы исполнять хотя бы минимальные обязанности, или на какую-то иную должность, но там, вряд ли бы это прокатило. А другой профессии у меня не было. Теоретически, можно было купить тот же грузовик, и попытаться работать на перевозке грузов. Некоторые знакомые, уехавшие за рубеж, с которыми я вел переписку, рассказывали, что это самый простой выход из положения. Правда для получения лицензии требовалось пройти некие курсы, но это не так уж и сложно.

Но так или иначе, отправляться в другую страну, не зная, как у тебя там сложится, и не имея при этом надежного тыла, очень не хотелось. Продать дом, тоже было невозможно. Точнее сказать, покупателей хватало, только намекни, проблема состояла в том. что цены на недвижимость сильно отставали от уровня инфляции. Доллары хоть и имели уже свободное хождение, но все норовили расплатиться рублями, а деньги дешевели так стремительно, что пока донесешь деньги до сберкассы, они уже ничего не стоили. То есть смысла продавать дом именно сейчас, не было никакого. Дешевле было просто бросить его на произвол судьбы, или же повесить табличку, как в мультике: «Каникулы в Простоквашино». Мол дом свободен, живите кто хотите.

Уже через неделю, пребывания у меня в гостях, отец объявил, что хотел бы остаться здесь и даже начал присматриваться к покупке дома. Вот именно в этот момент, я и сделал ему предложение. Объяснил, что сестра, обещала прислать вызов, и я готов отправиться в США, в отличии от ее университетского образования, у меня, ничего подобного не имеется. Поэтому имеются огромные сомнения в том, смогу ли я там достаточно хорошо устроиться, или же мне придется возвращаться обратно.

Бросать свой дом, на произвол судьбы, мне не хочется. Все-таки дом хороший, до районного центра проложена асфальтированная дорога, да и рядом большой завод, куда меня уже не раз приглашали на работу. То есть я бы с удовольствием съездил в США, но очень сомневаюсь в том, что смогу задержаться там надолго, тем более, что и английский язык, только-только начал осваивать.

— Поэтому предлагаю следующее. Я, прописываю тебя, и твою жену в этом доме, оставляю на твое имя генеральную доверенность и переоформляю на тебя свой автомобиль. — Отец к этому времени достаточно привык к своему протезу, и потому свободно управлял автомобилем, даже не переделывая его на ручное управление. — Сам же отправляюсь в Америку. Если там все сложится удачно, то или отпишусь, или позвоню, и ты сможешь распорядиться домом по своему усмотрению. Если нет, то возвращаюсь обратно. Надеюсь ты выделишь мне комнату для проживания, в этом случае?

Тамара Павловна, нынешняя жена отца, сразу же ухватилась за эту идею. Ведь в этом случае, экономились огромные деньги, на покупку, или на строительство. Фактически в дом, нужно было только перевезти, кое-какую мебель и все. Да и возраст уже говорил о том, что надолго их не хватит. А дом был со всеми удобствами, что еще нужно для спокойной жизни на пенсии. К тому же, пока я здесь обживался, успел устроить при доме, неплохую мастерскую, где имелся даже небольшой токарный станок, что пришлось по вкусу отцу. По его словам, в Нягане, у него была квартира в ЦУБе, это своего рода жилой вагончик, в виде огромной металлической бочки. Жить там было неплохо, но места, для чего-то большего, катастрофически не хватало. И поэтому имеющаяся у меня мастерская, очень его обрадовала. Возиться с железками он любил, как, впрочем, и я сам.

Одним словом, все оказались довольны, и дело пошло. Тамара Павловна, тут же отправилась обратно в Нягань, собирать контейнер с вещами, а папа начал обживаться в доме. Его в принципе все устраивало, даже моя «Нива», он правда собирался брать «шестерку» или «девятку», но подумав решил, что «Нива» его вполне устраивает, тем более что она ему доставалась считай бесплатно, да и для деревенской жизни самое то, что надо, а машине было всего два года. Единственная ошибка, которую он совершил, касалась его пенсии. Кто-то ему нашептал о том, что будет гораздо удобнее, если он переведет свою пенсию из Нягани, сюда, в Центральное Черноземье. И он, положившись на авось, тут же последовал «доброму совету», но стоило получить первую пенсию схватился за голову. Оказалось, что с нее сняли все северные надбавки, и районный коэффициент.

— Ведь вы же живете в Центральном Черноземье, о каких надбавках, может идти речь?

В итоге пенсия сократилась почти вдвое. И хотя она была все же по больше, чем у местных колхозников, но далеко не та, что была начислена первоначально.

Впрочем, Тамара Павловна, его жена, оказалась умнее, и не пошла на его поводу, оставив начисление пенсии в Нягани.

— Зачем с этим возиться? Все равно начисленные деньги поступают на книжку, а снять их с нее, можно где угодно.

Некоторое время, я жил в семье отца, когда в середине июля 1993 года, я наконец получил вызов из США для оформления визы по программе «Воссоединения семьи» и сразу же отправился в Москву. Там все решилось достаточно быстро, и уже через неделю, я имел на руках загранпаспорт с проставленной годовой рабочей визой, и мог отправиться туда в любое удобное для меня время. С билетами в Нью-Йорк, разобрался тоже достаточно быстро, взяв их на шестнадцатое августа, и отправился домой, собирать вещи. Неделя перед отъездом прошла в некоторой суматохе, я объездил по всем знакомым, нанося прощальные визиты, оформил у нотариуса все необходимые документы на дом. И к выходным был уже готов на все сто.

Это произошло в пятницу, тринадцатого августа. Это был в общем-то обычный день, и сейчас здесь, на территории бывшего СССР, пока еще никто не задумывался о роковом значении этой даты. Знаменитый фильм ужасов «Пятница, тринадцатое» еще не дошел до советского зрителя, хотя с того момента прошло уже больше тринадцати лет. Во многих культурах число двенадцать считалось «завершенным», а тринадцать нарушало эту гармонию, поэтому его воспринимали как нечто хаотичное. В христианской традиции негативную окраску числу добавила Тайная вечеря: за столом сидели тринадцать человек, и последним был предатель Иуда. В скандинавской мифологии есть похожий сюжет: на пиру в Вальхалле тринадцатым гостем стал Локи, который принёс в мир зло.

Часто в мире вспоминают пятницу, тринадцатого октября 1307 года — в этот день по приказу французского короля Филиппа IV арестовали рыцарей ордена тамплиеров. Их обвинили в ереси, подвергли пыткам и казнили. Существует легенда, что последний магистр ордена Жак де Моле перед казнью проклял короля и папу. Однако многие историки отмечают: сама идея, что именно это событие породило всеобщее суеверие, — скорее миф, который популяризировали позже.

Некоторые считают, что устойчивое сочетание «пятница, тринадцатое» как символ несчастья оформилось относительно поздно — на рубеже XIX–XX веков. Первое письменное упоминание относят к 1869 году: в биографии композитора Джованни Россини отметили, что он умер в «день двойной неудачи», а еще в пятницу распяли Христа. Для советского же человека, если конечно не брать в расчет верующих, это число пока не имело никакого сакрального смысла. Даже день Октябрьской революции по старому календарю выпадал на среду, а других столь же знаменательных событий, не имелось.

В этот день, за два дня до отъезда, мы с отцом решили отправиться на рыбалку. Благо что до Дона, от нашего дома было не больше трех километров, и то если считать по дороге, а проселком и того меньше. Одним словом, собрали снасти, кое-что перекусить сели в машину и отправились встречать зорьку на Дону. Рыбалка удалась на все сто, уже часам к десяти мы наловили ведра два рыбы, но клев не прекращался, и нам не хотелось возвращаться обратно. Хотя чуть позже все-таки пришлось. Вскоре, погода начала стремительно портиться, над нами быстро в течении четверти часа, нависли тяжелые свинцовые тучи и небо, вот-вот было готово разразиться дождем. Одним словом, пришлось сворачивать рыбалку, быстро собирать вещи, и отправляться обратно. Стоило только закинуть в машину последнее удилище, раздался гром и влил дождь. Уже сидя в автомобиле, заметил сложенное и забытое у ствола дуба алюминиевое рыбацкое кресло, и попросив отца подождать ринулся за ним. Вот только стоило только оказаться под деревом, и схватить кресло, как ударившая с неба молния попала точнехонько в росший на берегу реки дуб и прошила меня насквозь. На мгновение все вокруг заполонило ослепительным белым светом, и я, почувствовав сильную боль тут же потерял сознание…

4

…Только вечер затеплится синий,

Только звёзды зажгут небеса,

И черёмух серебряный иней,

Уберёт жемчугами роса, —

Отвори осторожно калитку

И войди в тихий садик как тень,

Да надев потемнее накидку,

Кружева на головку надень.

Доносятся до меня звуки старинного романса, причем запись сделана явно с пластинки патефона. Потому, что слышится скрип металлической иглы и характерное шипение. Я открываю глаза, удивленно обозревую комнату в которой нахожусь. Довольно большое помещение, с высокими потолками и шикарной кроватью под балдахином на которой сейчас нахожусь я, собственной персоной, вызывает скорее немалое удивление. Мое последнее воспоминание, касается рыбалки на берегу Дона, сверкнувшей перед глазами молнии, которая похоже прошла сквозь меня. И сейчас, очнувшись, я ожидал наверное больничную палату, где-то в районной больнице, нежели шикарную комнату, со старинной мебелью и паркетным полом. А уж о кровати нечего и вспоминать, это явно не больничная койка с продавленным матрацем, протертым до дыр байковым одеялом, и простынями отдающими хлоркой. Все как раз наоборот, мягкая перина, и почти воздушное пуховое одеяло создающее такой комфорт, о котором не стоит и вспоминать, находясь в заштатной больничке Хмелинецкого сельсовета.

Некоторое время, еще лежу, наслаждаясь теплом и негой, и пытаясь понять, как я сюда попал, но так ничего и не придумав, откидываю одеяло и заняв сидячее положение, внимательно осматриваю комнату, заодно и разыскивая глазами свою верхнюю одежду. Тем более, что надетое на мне белье, состоящее из длинных белых кальсон, с завязочками у щиколоток, и шнурком на поясе, а также такого же цвета нательной рубахи, подсказывает скорее, что я вновь оказался в армии, именно там и выдавали такое белье. Но честно говоря, качество белья, находящегося на мне, да и обстановка в комнате, явно не соответствует армейскому быту.

Увы, ничего напоминающего обычную верхнюю одежду, я так и не обнаружил, за исключением, разве что легкого шелкового халата, небрежно наброшенного на спинку стоящего неподалеку стула, и шлепанцев, стоящих на полу, у самого ложа, пошитых из овечьей шкуры, мехом внутрь. Между тем, мой организм явно требовал оправки, и потому сидеть дальше, разглядывая, довольно интересную обстановку, явно не стоило. Поэтому, задумавшись, о чем-то постороннем, чисто на автомате, набросив на плечи халат, запахнув полы, и привычным движением затянув легкий узел пояса, вставил ступни в шлепанцы, и поднявшись со своего места, направился в сторону неприметной дверцы, притаившейся за одежным шкафом.

За дверцей оказалась туалетная комната, с умывальником, большим зеркалом и вполне приличным фаянсовым унитазом за легкой занавесочкой. Унитаз был снабжен деревянным кругом и высокой белой трубой, увенчанной массивным фаянсовым сливным бачкам, с вычурными завитушками на его боку. Вниз свисала длинная металлическая цепочка с массивной грушей, служащая для открытия клапана и слива воды. Сделав свои дела, я дернул за нее, и находящаяся в бачке вода, с сильным шумом устремилась вниз, смывая содержимое унитаза. Я же, задернув занавеску, оказался возле умывальника, где на полочке в стакане обнаружил почти новую деревянную зубную щетку с жесткой свиной щетиной, и довольно высокую стеклянную баночку с выступающим носиком, и кнопочкой поверх него. На баночке имелась обычная черно-белая наклейка с надписью латиницей: «Colgate». Слегка смочив щетку, подставил ее под выступающий носик баночки, и нажал кнопку. На щетку тут же выдавилась порция зубной пасты. Ее мятный аромат оказался до того хорош, что я с удовольствием почистил зубы, а затем прополоскал рот, и умылся.

Хотя я еще не очень понимал, где оказался, но подобное начало, мне определенно нравилось. Стоило только выбраться из туалетной комнаты, как на меня налетел сумасшедший вихрь в виде довольно молодой женщины тридцати с небольшим лет, которая буквально задушила меня в своих объятиях, одновременно с этим обрушивая на меня кучу вопросов. Причем вопросы задавались один за другим с такой скоростью, что я порой не успевал осмыслить предыдущий, как на его место становился следующий, а то и не один. От столь неожиданной атаки, у меня вдруг закружилась голова, и я слегка пошатнувшись присел на край своего ложа, и прикрыл глаза.

В этот момент услышал другой голос, принадлежащий скорее мужчине.

— Успокойся, Анечка. Из-за твоего напора, у моего племянника, похоже закружилась голова, боюсь, как бы не было рецидива. Ведь он только отошел от недавней контузии, а здесь ты со своими бесконечными вопросами.

Повернувшись на голос, увидел довольно плотного мужчину в очках, высоким лбом, пышными бакенбардами, усами и широкой окладистой бородой, выступающей вперед лопатой. Лицо смотрящего на меня человека, казалось несколько ироничным, и вместе с тем, выдавало немалый ум и образованность. В голове тут же промелькнуло что-то похожее на узнавание, вот только сколько бы я не напрягал память, так и не мог вспомнить имя этого человека, хотя он был несомненно мне знаком.

— Ну что, папенька. Я же так волнуюсь, ведь Сашенька нам не чужой человек, а тут такой конфуз с его контузией, случившийся из-за этих грязных матросов.

— Успокойся, все это в прошлом, и сама видишь, что сейчас все в порядке. Ведь так, Александр?

Только, я собирался, что-то промямлить, потому что так и не вспомнил имя мужчина, как открылась входная дверь, и появившаяся в дверном проеме женщина произнесла.

— Завтрак готов, Петр Алексеевич, велите подавать?

— Да, пожалуй, стоит перейти к столу. — ответил в мужчина, а в моем сознании тут же вспыхнуло узнавание этого человека. Передо мною явно находился князь Кропоткин Петр Алексеевич, один из основоположников Российского Анархизма, и… тут же проявилось еще одно воспоминание о том, что он является моим двоюродным дядей.

Завтрак прошел в теплой дружественной обстановке. Затем дядя, пожелал мне скорейшего выздоровления, и удалился в свой кабинет, где писал какую-то статью. Я же прошел в сад, сел на скамейку, под пышным кустом сирени, и задумался.

Стоило только попытаться обратиться к памяти бывшего владельце этого тела, как они тут же заполнили все мое сознание, и я даже схватился за голову, из-за того, что их было чересчур много. И они мелькали, настолько быстро, что я порой начинал путаться в них, не понимая к чему относятся, те или иные. Посидев некоторое время, попытался, как-то систематизировать их откладывая в сторону слишком старые, и выдвигая на первое место недавние события.

В итоге, я наконец, добрался до главного, и сумел выяснить следующее. Сейчас я находился в теле, двоюродного племянника Князя Кропоткина, одного из пламенных русских революционеров, который хоть и проповедовал Анархизм, но скорее в плане — Анархо-Коммунизма, поэтому по своим взглядам был достаточно близок к большевикам, благодаря чему, те воспринимали его, как своего сподвижника. Впрочем, это порой не мешало им раз за разом, выселять его из очередной усадьбы, которую он занимал, для себя, под предлогом организации какого-то очередного учреждения. Тем более, что если раньше Петр Алексеевич, и мог ударить кулаком по столу, отстаивая свои права, то сейчас, находясь в преклонном возрасте, все-таки ему уже было далеко за семьдесят, покорно соглашался с тем, что молодому государству победившего рабочего класса, эти особняки нужнее чем ему, и его семье. И потому почти безропотно соглашаясь с этим съезжал из очередного здания, переходя во что-то по проще.

Я в какой-то степени, тоже входил в его семью, хотя находился при нем, и, как представитель «Анархо-Синдикалистской партии», в основе которой лежала идея о том, что только революционные организации трудящихся, базирующиеся на принципах взаимопомощи и коллективного самоуправления, должны и могут способствовать построению нового, действительно справедливого общества. Какое-то время, этот принцип шел в ногу с большевиками, но последние год-два, началась чистка организаций, находящихся несколько в стороне, от основного курса партии Ленина, именно это и стало причиной моего ранения. Во время очередной зачистки реакционного крыла нашей партии, из-за разорвавшейся в комнате гранаты, я получил контузию, и меня ударной волной отбросило на стену, где я и потерял сознание. Точнее это произошло с моим предшественником, тело которого я и занял.

Члены нашей группы, при отступлении подхватили и мою бесчувственную тушку, и зная о том, что я являюсь родственником Петра Алексеевича Кропоткина, доставили меня в особняк, который служил ему временным жильем. Похоже контузия и удар о стену, оказались критическими, для настоящего Александра Владимировича Волкова, и он отошел в мир иной, а я занял его место. И я уже не удивляюсь тому, что это произошло именно в пятницу, тринадцатого августа 1920 года. Воистину, это роковой день для меня. И сейчас, когда память предшественника, прочно устоялась в моем сознании, в моей голове нарисовались, чисто русские вопросы: Кто виноват, и что делать?

Честно говоря, никогда в жизни, я не чувствовал себя анархистом, и уж тем более не стоял на коммунистической платформе, прекрасно понимая разницу между лозунгами и действительностью, из-за чего однажды, чуть не поплатился будущим дипломом, сцепившись в словесной драке со школьным историком, едва не поставившим мне крест, на учебе в техникуме. Двойка по политэкономии в те годы, автоматом исключила бы меня и учебного заведения, потому как считалось, что это основной предмет, стоящий даже выше профессиональных навыков. Ругать советскую власть всегда было чревато.

Сейчас, когда я оказался в теле анархиста-синдикалиста, прекрасно понимал, что довольно скоро, эти убеждения, или скорее членство в этой организации, сведут меня в могилу. Можно сказать, что даже сейчас, я жив только благодаря тому, что являюсь родственником князя, который считается пламенным русским революционером, личным другом Владимира Ильича Ленина и Анатолия Васильевича Луначарского. Но довольно скоро, через какие-то полгода, насколько я помню, Петр Алексеевич отойдет в мир иной, и я останусь без покровителя. Что произойдет потом, даже подумать страшно.

Впрочем, задумавшись об этом, я вдруг вспомнил, что еще совсем недавно, мой предшественник был слушателем философского факультета Парижского Университета в Сорбонне. Вдобавок ко всему, у меня имеется вполне официальный французский паспорт, по которому я в любой момент, смогу покинуть ставшую такой негостеприимной Россию, и отправиться в Европу, или куда-то еще. Вдобавок ко всему, вдруг оказалось, что в моей памяти вдруг оказались кроме русского языка, еще некоторые европейские наречия. Я оказывается прекрасно говорю, пишу и читаю по-французски, прекрасно знаю английский, причем не на бытовом уровне, как это было перед перемещением сюда, а вполне свободно. Чуть хуже с немецки, хотя объясниться смогу и на нем, плюс в памяти сохранился и древнегреческий, как пережиток гимназии, где этот язык изучался, чуть ли не с начальных классов. Могу свободно поддерживать беседу, на любом из этих языков, а когда-то в юности даже сочинял стихи на французском языке. В памяти промелькнули занятия связанные с игрой на рояле. Но как-то совсем мельком. Так или иначе, чувствуется всестороннеее, классическое дворянское образование. Оно и не мудрено, если дядюшка князь, то племянник тоже должен иметь хъоть какой-то титул, и что-то мне подсказывает, что отец, разумеется местный был графом. Вт только почму я говорю о нем в прошлом времени, пока не понятно, хотя мне кажется что тот до сих пор жив.

Со средствами правда дела оказались не столь блестящими, как со всем остальным. Какая-то часть средств, оставшаяся со времени учебы, разумеется имеется на счетах французского банка, но это такая мелочь, о которой не стоит и вспоминать. Впрочем, в пригороде Парижа, имеется квартира, купленная на мое имя еще моим отцом, и в общем-то она стоит достаточно дорого, и при необходимости ее вполне можно будет продать. И где-то совсем на задворках сознания, мелькала мысль о припрятанной довольно крупной сумме денег. Правда где именно они находились, я убей не помнил. Разве что мелькала мысль о том, что именно они и стали причиной моего появления здесь в России, в семье князя Кропоткина.

А, самое главное, и это стало для меня настоящим шоком, вдруг выяснилось, что это совсем не мой мир. И если некоторые события еще и совпадают с линией моего мира, то другие имеют сильные отличия от него. Оказалось, что дворянские и боярские роды этого мира, практически все поголовно владеют магией. Например, князь Кропоткин, в семье которого я сейчас нахожусь, ярко выраженный огневик. Что в общем-то немудрено, учитывая то, что он ведет свой род от Рюриковичей, которые все поголовно владели этой силой. Сейчас с возрастом его дар несколько ослаб, все же сказалась долгая эмиграция, оторванность от родных мест, источников силы, и прочих факторов, но даже в сейчас в семидесятисемилетнем возрасте, он способен, легко розжечь огонь в камине, находясь десятке шагов от него, или же отправить шагов на сто сгусток плазмы размером с теннисный мяч. Большого вреда это не причинит, но довольно большую дыру прожечь сможет. Несколько позже, сам был свидетелем того, как он напугал местных уголовников, решивших поживиться в нашей усадьбе, заставив их бежать сломя голову, и напоследок снеся полметра каменного забора сгустком плазмы.

Я к сожалению, отношусь к несколько другому роду, являясь всего лишь его двоюродным племянником, по матери князя, но как выяснилось, тоже обладаю некоторым навыком хотя и довольно слабым. Я менталист с уклоном в эмпатию. То есть я хорошо чувствую эмоции окружающих меня людей, и могу в какой-то степени влиять на них, на некоторых довольно сильно, и немного читать чужие мысли. Правда для этого мне нужно находиться рядом с этим человеком, и для лучшего понимания касаться хотя бы кончиками пальцев любой открытой части его тела. Могу примерно раз в день использовать силу внушения, чем-то похожую на гипноз, правда после этого довольно быстро слабею, и мне требуется срочно восполнить потраченную энергию. Когда-то судя по памяти предшественника, для этого мною использовался семейный перстень, с зачарованным камнем силы, где он находится сейчас, не имею понятия. Впрочем, хороший обед или кружка чая с сахаром, вполне восполняет мои силы, пусть не до прежнего уровня, но хотя бы позволяет чувствовать себя, вполне прилично, и даже при необходимости дать физический отпор, правда магию лучше все-таки не применять.

Ах да, еще я могу видеть линии силы, впрочем, это можно сказать доступно практически всем одаренным. Правда, как именно их видит кто-то другой я не знаю, да и, наверное, у каждого свое видение этих сил. Да и честно говоря это знание, скорее результат воспоминаний, сам я пока не пытался, активировать этот дар, прямо скажем очень невеликий, но так или иначе подтверждающий мою причастность к дворянскому роду, хотя никакого толку от этого причастия, я не нахожу. Тем более сейчас, когда в России творится непонятно что.

Следующую неделю, я приходил в себя, и тщательно прорабатывал варианты побега из России. Это мой предшественник, судя по воспоминаниям, представлялся мне, идейным анархистом, я же совсем не разделял его взглядов, хотя именно сейчас, мне приходилось показывать совсем иное. Оно и понятно, находясь в семье опытных магов, попробуй я вести себя иначе, и сразу же обнаружат подмену. А здесь, как я понял, подобное замещение личностей, далеко не редкость. Не скажу, чтобы обыденность, но тем не менее за что-то сверхъестественное это не принимают. Самое же паршивое, состоит в том, что заподозрив, подобное происшествие, сразу же подвергают подозреваемого экзорцизму, и меня спасает наверное только мой собственный дар менталиста, препятствующий прочтению моей памяти. Но так или иначе, задерживаться здесь дольше необходимого я не хочу, и потому основательно готовлюсь к побегу.

К сентябрю, я уже окончательно поправился и вновь включился в работу, в основном выполняя поручения, руководства своей ячейки, исполняя обязанности курьера, действуя между ней, московским руководством большевиков, и моим влиятельным дядей Петром Алексеевичем Кропоткиным, кропающим очередную старью для газеты, или выжимку материалов съездов для кого-то еще.

Девятого сентября 1920 года, в Леонтьевском переулке Москвы, прогремел взрыв — террористический акт, был совершён группой анархистов с целью уничтожения руководства московского комитета РКП(б). В результате взрыва брошенной террористом Соболевым Петром Ефимовичем, бомбы погибли двенадцать человек, ещё около семидесяти получили ранения. Наша ячейка, тут же выступила с заявлением о том, что в деле была замешана анархистская группировка «Всероссийский повстанческий комитет революционных партизан», выступающая за отрицание любой власти и введение анархических договорных союзов рабочих и крестьян. Мне как одному из представителей анархистов-синдикалистов, пришлось принять участие в расследовании происшествия, и неожиданно для себя, я оказался в одном из особняков, принадлежащих «Повстанческому комитету», как раз в тот момент, когда его окружили чекисты.

Находящийся в тот момент в здании организатор теракта Казимир Ковалевич и бомбометатель Пётр Соболев, сразу же организовали оборону особняка, и мне не оставалось ничего иного, как принять в ней участие. Впрочем, довольно скоро стало понятно, что живым уйти оттуда никому не дадут, вскоре чекисты притащили трехдюймовую пушку, и начали обстрел особняка шрапнелью, не щадя никого. В какой-то момент, я вдруг заметил, как Петр Соболев вдруг сорвался со своего места, и покинув обороняющихся спустился по лестнице вниз, а затем перешел в подвал. Его действия явно говорили о том, что он хочет сбежать, и похоже знает, как это сделать. Мне тоже не было никакого резона погибать непонятно за чьи идеалы, и поэтому, я сразу же двинулся за ним.

В подвале особняка, куда я спустился за ним, вдруг обнаружил Петра Ефимовича, стоящего на коленях возле распахнутого сейфа, набивающего солдатский вещмешок, извлекаемыми из хранилища, ценными бумагами и драгоценностями. В свете керосиновой лампы, стоящей возле него, зрелище собравшегося сбежать террориста, вдобавок ко всему, решившего ограбить собственных товарищей в то время как те, держат оборону особняка, выглядело ужасающе.

В какой-то момент, Соболев похоже услышал какой-то звук, и тут же попытался, подхватить наган, собираясь направить его на меня. Но я оказался быстрее. Несколько выстрелов произведенных в его сторону, оборвали его жизнь, а я вдруг на мгновение задумался о том, что имеющиеся здесь ценности, наверняка послужат доброму делу, хотя бы в отношении меня. Ведь по сути, я хоть и выступал в качестве анархиста, но являлся членом другой ячейки, и прибыл сюда, как раз для того, чтобы убедить главу «революционных партизан» выдать главных зачинщиков теракта, и тем самым обеспечить хоть какое-то алиби в отношении остальных партий. И принял участие в обороне, только поняв, что живым уйти мне не удастся.

Сейчас, находясь в подвале, шанс вырваться отсюда, засиял с новой силой. Поэтому уже ни мгновения не сомневаясь, я подхватил набитый драгоценностями заплечный мешок, завязал горловину, в другую руку керосиновую лампу, и тут же нырнул в заботливо приоткрытую крышку канализационного люка, находящегося здесь же в подвале. Похоже убитый мною Петр Соболев, собирался воспользоваться именно им. Уже находясь в стволе шахты, задвинул крышку на место, когда вдруг послышался топот ног, выстрелы, а я, задвинув крышку на место, спустился до подземных тоннелей, и со всех ног пустился бежать по одному из них.

Бежал я довольно долго, ориентируясь скорее благодаря свету керосиновой лампы, и совсем не обращая внимание на заплечный мешок, который оказался все-таки достаточно тяжел. Окончательно запыхавшись, я остановился, постарался слегка прийти в себя, а после начал разыскивать очередную шахту, чтобы покинуть не очень гостеприимное место, московских подземелий. И вскоре, такая шахта нашлась. Кое-как, срываясь со склизких и порой насквозь проржавевших металлических ступеней, вделанных в боковую стенку шахты, я сумел подняться наверх, и выползти наружу, оказавшись в одном из московских переулков. Задвинув за собой крышку люка, а погасил фонарь и пройдя два десятка шагов, сунул его в одну из мусорных урн, попавшихся на моем пути. Затем выйдя на центральную улицу, поймал извозчика, и сказал отвезти меня к дому Петра Алексеевича.

Последнее время, после того, как моему дядюшке приехал один знакомый, и они занялись подготовкой какого-то доклада, к проходящему в данный момент II Съезду Коммунистического Интернационала, который начался в Петрограде, и вскоре должен был переместиться в Москву, я переселился во флигель, имеющий отдельный вход, и потому сейчас практически не рисковал нарваться на чье-то любопытство. К тому же я довольно часто возвращался поздно вечером, и домочадцы к этому давно привыкли.

Зайдя во флигель, бросил мешок на пол, затем выйдя обратно во двор, первым делом скинул с себя шинель, весьма нелицеприятно попахивающую из-за моего недавнего нахождения в московских подземельях, извлек из ее кармана наган, затем свернул шинель в скатку, перевязав ее ремнем и быстренько добежав до забора, перебросил ее через него, не без основания надеясь на то, что уже максимум через четверть часа, ее обязательно подберут. Затем вернувшись обратно во флигель, разделся, и прошел в туалетную комнату, где сразу же влез в ванную. Прислуга, знающая о том, что я возвращаюсь довольно поздно, всегда разогревала котел к вечеру, чтобы я мог по возвращению принять ванну. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Прекрасно помывшись, я не одеваясь прошел в комнату, зажег настольную лампу, и решил посмотреть, что же мне досталось в подхваченном вещевом мешке. Здесь было на что положить взгляд. Одних только английских фунтов было больше пятидесяти тысяч банкнотами, то есть их было вполне достаточно для того, чтобы я больше не задерживался здесь, а как можно быстрее покинул это место. Кроме фунтов имелись и французские франки, а также довольно много золотых изделий, одних только «Империалов» — золотых Николаевских монет 1895−96 годов было больше пары сотен штук, не говоря уже о украшениях, кольцах, колье, браслетов и тому подобного. Весь вид украшений явно говорил за то, что это не дешевый ширпотреб, экспроприированный в какой-нибудь ювелирной лавке, а настоящие фамильные украшения, изъятые в сейфах особняков, ранее принадлежащих, аристократии. Рисоваться с ними, в том же Париже было бы смертельно опасно, но и бросать их здесь, тоже душила жаба. В итоге я переложил все их в свой саквояж, который в итоге потянул почти на восемь килограммов, а сам саквояж, уложил в солдатский вщмешок, чтобы не привлекать к нему внимания. Кроме того туда же легли кое-какие тряпки, для создания объема, и я решил, что этого достаточно.

Рассиживать после всего случившегося этим вечером, было бы не лучшим выбором. Если кто-то из оборонявшихся в здании окажется живым, то наверняка вспомнит и обо мне, и, следовательно, о разграбленном сейфе в подвале. И тогда, никакое родство с князем Кропоткиным, меня не спасет. Да он первый откажется от такого родства и выставит меня из дома, не особенно разбираясь в причинах. Значит засиживаться не стоит. Уложив поверх вещмешка, пару белья, полотенце, и предметы личной гигиены, переоделся, взял с собой все необходимые документы и деньги, выбрался на улицу, где довольно скоро поймал извозчика и приказал ему отвезти меня на вокзал. Здесь спокойно приобрел билет до Петрограда, и уже через какой-то час, заняв свое место в купейном вагоне, устраивался на диване, следуя в Северную столицу. Другого пути, выбраться за рубеж сейчас не существовало. Да и этот был довольно сомнительным, но там хотя бы существовала, хоть какая-то надежда, на благополучный исход.

5

Мой поезд прибыл в Петроград восемнадцатого сентября 1920 года. Начавшийся в начале месяца II съезд Коммунистического Интернационала уже заканчивал свою работу, и через пару дней, должен был начаться массовый отъезд делегатов съезда, в число которых очень надеялся вклиниться и я. Пока же выйдя с поезда на Петроградском вокзале, я поймал извозчика и отправился на конспиративную квартиру, принадлежащую. Нашей анархо-синдикалистской партии, от которой у меня имелись ключи.

Мне необходимо было отсидеться там пару дней, почти до конца «Съезда» после чего, я собирался приобрести билет, и выехать во Францию, под предлогом срочной отправки некоего документа, принятого на съезде Коминтерна. Насколько я помнил, по первому съезду, проходящему в марте 1919 года, подобное уже происходило и тогда, и не вызывало у местных органов ВЧК, никаких возражений. Вдобавок ко всему, делегаты и их доверенные лица, пользовались дипломатической неприкосновенностью, во всяком случае, со стороны советских органов. Благодаря чему, я и надеялся на то, что мне удастся достаточно свободно перевезти имеющиеся у меня ценности.

Впрочем, главное было попасть в поезд, не подвергнувшись досмотру. То, что такой произойдет на границе Польши, Германии, и далее Франции, я ничуть не сомневался, но на те случаи, у меня был приготовлен универсальный железнодорожный ключ, и я точно знал, о наличии некоего люка в потолке туалетной комнаты, куда я надеялся спрятать свой саквояж, оставив при себе только небольшой походный чемодан, с бельем и одеждой. Немалая надежда была и на то, что у меня на руках имелся именно французский паспорт, с гражданством этой страны, где я значился под именем Алекса де Лю. Именно так звучала моя фамилия на французский манер.

Квартира, как и предполагалась ранее оказалась свободной. Устроившись в ней, переоделся чтобы не слишком отличаться от местных жителей, и тут же отправился на местный стихийный рынок. С продуктами в городе было очень сложно, а мне предстояло, как минимум сутки находиться здесь, и чем-то питаться. Впрочем, советские деньги, так или иначе вполне были ходовыми, к тому же экономить их именно сейчас, не было никакого смысла. Поэтому, довольно быстро я смог прикупить граммов сто приличного черного чая, приличный шмат свиного сала, круг домашней колбасы, пару фунтов картошки, и столько же сухарей. Хлеб можно было приобрести только в официальных магазинах, и только по карточкам, которых у меня не имелось. Уже к полудню я вернулся домой, попутно прихватив пару газет у разносчика, и устроившись на кухне, углубился в прессу, время от времени, помешивая жарящуюся на примусе картошку на свином сале.

Пресса, большую часть внимания, уделяла закрывающемуся на следующий день II съезду Интернационала, и даже опубликовала список вопросов, которые будут на нем рассмотрены. В качестве докладчиков, должен был выступать Альфред Росмер, француз который, как и я принадлежал к партии анархо-синдикалистов. В квартире, которой я на данный момент находился, имелось достаточно материалов относящихся к этому крылу революционного движения, в том числе и на иностранных языках. И их вполне можно было выдать за те материалы, которые я якобы должен буду «срочно доставить» в Париж. К тому же, учитывая, что этот делегат будет выступать одним из первых, значит и мне не нужно будет засиживаться здесь надолго.

Плотно пообедав, я занялся своим Французским паспортом. Дело в том, что в нем стояла въездная виза, датированная началом июня позапрошлого 1918 года, и потому я никак не мог претендовать на то, что являюсь одним из делегатов съезда, прибывшим в Россию совсем недавно. Именно поэтому устроившись за письменным столом, вооружился лезвием опасной бритвы и письменными принадлежностями, и не торопясь, аккуратно подтер некоторые штрихи в проставленной в паспорте въездной дате. Затем вооружившись пером, сделал несколько набросков на чистом листе бумаги, и только убедившись в том, что никаких помарок не ожидается, аккуратно исправил дату въездной визы поставив там, вместо ранее имеющейся, дату, указывающую на начало этого месяца. Дав документу просохнуть, убедился, что все в порядке, и уложил его в портмоне.

В тот же день, я добрался до секретариата Смольного института, где и происходил съезд. Там же, довольно легко, мне удалось получить удостоверение участника съезда, от французской Коммунистической партии, что позволило мне без каких-либо проблем, на утро следующего дня, приобрести железнодорожный билет на поезд, следующий во Францию. И сейчас устроившись в купе, поезда, я посетил местную туалетную комнату, где вскрыв потолочный люк, открывающий доступ к водяному баку, и установил свой саквояж со всеми имеющимися в нем ценностями, и спокойно вернулся в свое купе, где устроившись у окна, углубился в одну из газет, купленных на вокзале.

В назначенное время, поезд тронулся со своего места, и покатил на запад. Хотя все пока складывалось довольно удачно, я ждал пересечения границы, с некоторым волнением. Все же сейчас выехать за рубеж было довольно трудно, если не сказать большего. Любое пересечение границы, требовало отметки всесильно ЧК, без которой тебя могли просто ссадить с поезда, со всеми последующими за этим проблемами. Я надеялся сейчас, только на свой французский паспорт, и удостоверение, полученное в секретариате.

Этого, как выяснилось, все же хватило, хотя досмотр, все же состоялся. Местный чекист с некоторой ленцой проверил содержание моего чемодана, бегло просмотрел бумаги с материалами съезда, похоже не поняв в них ни единого слова, потому как все они были написаны по-французски, и отдав честь приложив руку к фуражке, пожелал счастливого пути. Я по-французски поблагодарил его, и на этом все закончилось. Чемодан я убирать не стал, предполагая скорую проверку на польской стороне. Правда стоило чекистам уйти, как проводник огорошил меня сообщением о том, что на следующей станции, в Эйткунене состоится пересадка в другой вагон, из-за разницы железнодорожной колеи. Выслушав его, я тут же бросился в туалетную комнату, извлекать свой саквояж.

Пересадка, произошла, более чем спокойно. Польские пограничники, встретили меня на входе в вагон, глянули на мой паспорт, тут же вытянулись по стойке смирно и пожелали приятного пути. Хотя следовавших за мною русских путешественником, мурыжили с четверть часа, опрашивая о цели поездки, и вчитываясь в каждую буковку на билетах и документах. Я наконец, вздохнул относительно свободно, но все же постарался задвинуть свой саквояж подальше в угол. Впрочем, после того, как поезд пересек Польшу, и в вагон вошли немецкие пограничники, ничего не изменилось. Может подобострастия у них было и поменьше, но и сильно не зверствовали. Офицер лишь спросил на моем языке.

— Следуете домой мсье?

— Да, херр, оберлейтенант.

— Счастливого пути. — и на этом все завершилось.

На третий день пути, я прибыл в Париж. Взяв такси, назвал адрес, и спустя сорок минут, таксист довез меня до довольно приличного восьмиэтажного дома. В памяти моего предшественника, квартира рисовалась убогой конурой, брошенной ему в качестве подачки отца, которой он пользовался только потому, что ничего другого на тот момент не имелось, и за нее не нужно было платить. То есть кое-какие деньги выплачивать разумеется приходилось, все же в дом подавалась вода, свет, иногда приходилось покупать дрова, для растопки котла, и отопления, оплачивать услуги консьержки, но для погашения всех этих издержек, имелась еще одна квартира, сдача которой в наем, как раз и обеспечивала погашение всех этих издержек и налогов, и не требовала дополнительных вложений. Деньги с нее поступали на специальный счет, к которому у меня, точнее моего предшественника, не было доступа.

Впрочем, имелся и некий счет выделенный на мое содержание, во время учебы в Университете. Как раз тот счет, давно был выбран почти до самого дна, где покоился как раз не снимаемый остаток, возможно это и стало причиной того, что парень, забросил учебу, не доучившись пары лет до окончания университета и отправился покорять Москву. И если прежнему Алексу де Лю, подаренная ему квартира, казалась жалкой конурой, мне она показалась роскошным если не дворцом, то чем-то похожим на него. Сама квартира, располагалась на верхнем этаже восьмиэтажного дома, и состояла и двух частей, соединенных между собой огромной террасой. В левой части квартиры имелась большая гостиная, кабинет, спальная и туалетная комната. В правой шикарная столовая, кухня, и комната для прислуги.

Общая площадь квартиры учитывая и открытую террасу приближалась к двумстам квадратным метрам. Одна только терраса была такой, что при желании, по ней можно было раскатывать на велосипеде. Честно говоря, я был просто ошеломлен. Квартира оказалась полностью обставленной, в кабинете я обнаружил недурственную библиотеку, состоящую из классиков не только французской, но и английской и русской литературы. Там же обнаружился сейф, обратившись к памяти моего предшественника, «вспомнил» код замка, и открыв дверцу обнаружил в нем документы на квартиру, бумаги из Университета, в которых было сказано о предоставлении мне Академического отпуска, по семейным обстоятельствам, чековую книжку выписанную на мое имя, с кое-какими деньгами на счете, и около пяти тысяч франков, уложенные в дальний угол на черный день. То есть каким бы мой предшественник не был мотом, кое-что все-таки сохранил. И это была очень даже неплохая сумма.

В сейф тут же был уложен мой саквояж, а я, пройдясь по квартире, разделся, в шкафу спальной комнаты нашел легкий халат, чем-то похожий на тот, что был у меня в доме Петра Кропоткина, накинул его на себя, заглянул на кухню, и найдя в одном из шкафчиков остатки, зерен кофе, смолол их на ручной кофемолке, и заварил себе кружечку напитка. Добавив к ней пару круассанов, купленных еще на вокзале, устроился в кресле на террасе, задумался о дальнейшей жизни. В принципе, меня все устраивало. Квартира, превзошла все мои ожидания. Вспоминая мою прежнюю однушку, в Ташкенте, я рассчитывал обрести здесь скорее что-то подобное. На фоне памяти своего предшественника, отзывавшегося о ней, как об убогой конуре, рассчитывать на что-то иное не приходилось. Неожиданно оказалось, что мы немного по-разному смотрим на жизнь, и то, что для моего предшественника казалось убогой конурой, мне представилось чуть ли не дворцом.

Имеющиеся у меня наличные средства, вполне позволяли не особенно оглядываться на текущие траты, и достаточно безбедно прожить как минимум несколько лет. Те же пятьдесят тысяч фунтов, по курсу стоили больше ста тысяч долларов, а покупательская стоимость этих денег в 1993 году, когда меня ударила молния, приближалась к миллиону. То есть фактически, сейчас у меня было даже же, больше денег, чем отправил сестре в США. А ведь кроме них у меня есть целый саквояж золота и драгоценных камней. Одним словом, стартовый капитал, нельзя назвать мизерным. Почему бы, в таком случае не пожить немного для себя. Например, завершить обучение в Университете. Правда я не слишком понимаю, что делать с философией, которую изучал Алекс де Лю, да и судя по доставшейся мне памяти знаний там было не слишком-то и много, но кто запретит мне перевестись, на, какой-нибудь иной факультет, например, той же математики? Учитывая насколько далеко ушла математика за эти полвека, думаю моих знаний будет вполне достаточно, для учебы в этом знаменитом заведении.

Попив кофе, я вновь дошел до сейфа, решив навести в нем порядок, и разложить все по местам, и первым делом открыл находящийся в сейфе небольшой отсек с отдельной дверцей в котором неожиданно для себя, обнаружил небольшую коробочку, с хранящимся в ней, довольно увесистым перстнем с крупным, темно-вишневым камнем, от которого так и разило силой. Перстень свободно сел на средний палец левой руки, и мне показалось, что он будто слегка ужался, плотно охватывая фалангу пальца, но в тоже время, не пережимая ее, и стоило только задуматься об усталости, как перстень сразу же поделился со мной своей энергией. На мгновение меня охватила эйфория, от полученной дополнительной силы, влившейся в мое тело, ничего подобного я раньше не ощущал. Посмотрев на перстень, решил, но постоянно носить такую дорогую вещь, явно не стоит, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому с некоторым сожалением снял перстень с пальца, и уложив обратно на бархатную подушечку, закрыл коробочку, и сунул ее обратно в сейф.

Собрал небрежно брошенные в сейфе бумаги, сформировал из них аккуратную стопочку, и сложил ее туда же где покоился перстень, прикрыв створку. Затем заново пересчитал деньги, отложил пару сотен франков себе на текущие расходы, и только собирался засунуть саквояж у нижнего отделения сейфа, как нащупал там довольно увесистый кожаный сверток. Заинтересовавшись его содержимым, с трудом приподнял и выложил его на пол, развернул, и обалдел от увиденного. Передо мною находился великолепный набор отмычек, надфилей, сверл, небольшого ломика, собирающегося на резьбовых соединениях, в приличную монтировку, коловорота и всего остального что требовалось опытному медвежатнику, для выхода на дело. Сверток, представлял собой довольно широкое плотное кожаное полотно, с множеством кармашков, в каждом из которых находились специфические инструменты, предназначенные для вскрытия любых замков. Одних только отмычек разных форм, здесь имелось более двадцати штук.

Вынув парочку, легонько пристукнул их друг о друга, услышав звонкий звук, говорящий о высоком качестве металла, из которого они были изготовлены. Полотнище было снабжено тремя застежками, как на поясном ремне, и помочами, для того, чтобы набросить их на плечи, и тем самым немного облегчить груз, который по массе явно превышал десяток килограммов. На пробу я даже накинул это себе на пояс, застегнул крепления, и пройдясь по комнате, попытался пару раз подпрыгнуть на месте. Вес разумеется ощущался, но если накинуть поверх пояса достаточно просторный пиджак, то пояс будет практически незаметен. Более того не особенно и тязотил своей массой. Когда-то в далеком детстве, я видел у отца что-то подобное, правда, похожее содержимое находилось в брезентовом чехле, и некоторые предметы несколько отличались от тех что имелись здесь, но наука, даже воровская не стоит на месте. А вот то, что этот «поясок с кармашками» обнаружился в сейфе моего предшественника, заставил меня о многом задуматься.

И что-то мне подсказывало, что Алекс, покинул Сорбонну, не из-за желания проявить себя в деле революции, а скорее, из необходимсти оказаться как можно дальше от Парижа, из-за некоторых щекотливых дел, в которых ему довелось поучаствовать. Сложив все вещи обратно в сейф, и заперев его, прошелся по квартире, в поисках намеков на свои подозрения, тем более, что состояние некоторых вещей, явно говорило о том, что хозяин этой квартиры, покидал ее в спешке. И в кабинете, в ящике стола, неожиданно наткнулся на старую газету «Le Parisien» датированную серединой мая 1918 года. Статья напечатанная в ней звучала так:

«В ночь на восемнадцатого мая 1918 года, группа преступников ворвалась в отделение „Banque de France“ в Марселе. Двое из них были переодеты в полицейскую форму — это и стало ключевым моментом. Под прикрытием формы они нейтрализовали охранников, связав и тяжело ранив одного из них, после чего остальные участники банды, вскрыли главный сейф банка и похитили около восьмисот тысяч франков. При попытке покинуть банк попали в перестрелку с полицией, где одетые в полицейскую форму грабители и глава группировки Пьер Лотре, который являлся главой отделения „Комитета общественного спасения“, анархо-синдикалистов, были убиты, а один из преступников, скрылся в неизвестном направлении, воспользовавшись угнанным автомобилем. Расследование преступления продолжатся, свидетелей, могущих опознать или достаточно подробно описать сбежавшего грабителя, просят обратиться в ближайшее отделение полиции.»

И что-то мне подсказывает, что сбежавшим бандитом, вполне мог оказаться Алекс де Лю. Тем более, что я прекрасно помнил указанную в паспорте, дату пересечения им границы России. Хотя, честно говоря, вспоминая эту дату, нельзя сказать, чтобы мой предшественник сильно торопился. Все-таки с момента ограбления и до въезда в Россию, прошел почти месяц. Хотя, кто его знает, чем он занимался все это время. Но что-то мне кажется, что это именно его работа. И сейчас, я поневоле задумался о том, как быть дальше. С одной стороны, все это произошло два года назад, и вряд ли сейчас, кто-то вспомнит об этом деле. С другой, если остались свидетели этого преступления, знавшие об участии в нем Алекса, вполне при случае, смогут донести на меня. Учитывая наверняка оставленные следы и отпечатки пальцев, когда-то читал о том, что дактилоскопия впервые была применена в Англии в начале двадцатого века. Значит дактилоскопия должна быть уже в ходу.

Правда во Франции ее довольно долго считали лженаукой, однако, поворотным моментом стала кража из Лувра в августе 1911 года. Единственной зацепкой, стал отпечаток пальца на защитном стекле картины. Полицейские привлекли к расследованию Альфонса Бертильона, юриста и криминалиста, создателя системы идентификации преступников, которая получила название Бертильонаж, но он не стал исследовать отпечаток, считая дактилоскопию лженаукой. В результате похитителя — бывшего сотрудника Лувра Винченцо Перуджа — удалось поймать лишь спустя два года.

Именно тогда, сравнив сохранившийся опечаток пальца на защитном стекле, с пальцами похитителя, во Франции началось активное исследование и применение дактилоскопии. Правда все это происходило в моем мире. И опять же далеко не факт, что в восемнадцатом году этим уже активно пользовались. Но тем не менее опасаться все же стоит. Я хоть и не настоящий Алекс де Лю, но отпечатки то у нас одинаковые. Тут поневоле задумаешься о том, стоит ли в таком случае оставаться здесь, опасаясь нарваться на случайного свидетеля, и угодить за решетку, или же нужно делать ноги, пока не стало слишком поздно.

Вечером вышел прогуляться по набережной, посидеть в одном из кафе, поужинать и как-то провести, неожиданно образовавшееся свободное время, а заодно и подумать о будущем. Мое внимание, заинтересовала русскоязычная газета «Последние новости» — это была общественно-политическая и литературная газета, одна из наиболее популярных газет русской эмиграции. В 1920-е годы ее издавала парижская группа Конституционно-демократической партии. Газета публиковала обзоры советской прессы, материалы о положении в СССР, в основном резко критические, однако подчёркивала и позитивные изменения, например, восстановление международного значения страны, реформы в области образования, и многое другое. Я честно говоря, подхватил ее из развала, просто увидев русский текст, и свежую дату, не особенно рассчитывая найти в ней сведения о последних событиях в России, хотя все-таки некий интерес, связанный с тем происшествием из-за которого мне пришлось в срочном порядке покинуть Родину все же присутствовал.

Оказалось, что заметка, о том происшествии все-таки имеется, как и высказанные подозрения о том, кто именно ограбил кассу одного из отделений «Черной гвардии» устроивших террористический акт. И все там прямо указывало именно на меня. Но в тоже время, имелась и довольно неплохая новость, говорящая о том, что преступник, уже на следующий день был обнаружен, и убит в начавшейся перестрелке. И хотя взрыв гранаты сильно повредил его лицо, его имя было установлено наверняка. Правда, взятые им ценности обнаружены не были, но то, что этот человек был именно представителем анархистов-синдикалистов — Александром Волковым, сомнению не подлежит. И доказательством этому послужили документы, найденные в шинели убитого, и кое-какие следы, обнаруженные в квартире, которую занимал этот человек.

Дочитав заметку до конца, откинулся на стуле и усмехнулся. Ведь действительно, кроме извлеченного из кармана шинели нагана, ничего иного я доставать оттуда не стал, а ведь во внутреннем кармане шинели имелось удостоверение сотрудника ЦИК, где я выступал в качестве доверенного лица от своей партии, имелись кое-какие деньги, и бумаги, врученные мне, перед поездкой в ту самую усадьбу, где в тот момент находился Петр Соболев. Да и во флигеле, в котором я жил в последнее время, на столе остались кое-какие бумаги, и возможно кое-что из высыпанных из вещевого мешка драгоценностей, ведь могла же какая-то безделушка откатиться в сторону, или упасть на пол, и я пропустил ее мимо своего внимания, когда перекладывал ценности в саквояж.

По всему выходит, что там в России, меня благополучно «похоронили» и, следовательно, хотя бы с этой стороны, никаких угроз, в ближайшее время, ожидать не стоит. Тем более что здесь, я именуюсь на французский манер, а об этом имени, знает только Петр Алексеевич, да и он вряд ли вспомнит о нем в ближайшее время. Тем более, будучи уверенным в том, что я былд убит. Насколько я помню истории, довольно скоро Петр Алексеевич, покинет первопрестольную, и окончательно переедет в Дмитров, город под Москвой, где и будет находиться до своей кончины, в феврале 1921 года.

Допив свой кофе, я поднялся со своего места, оставил на столе плату, и отправился вдоль набережной в сторону своего дома. По пути домой, сбросил газету в какую-то урну, и тут же забыл о ней. Дома меня ждала мягкая постель, и некоторые хлопоты, которые были запланированы на следующий день.

6

Что такое философия? Если заглянуть в первоосновы, то слово пришло из древнегреческого: «филия» (любовь) + «софия» (мудрость) — буквально «любовь к мудрости». Она проясняет понятия, строит аргументы, проверяет основания наших убеждений. Её цель — не столько дать окончательные ответы, сколько помочь нам выстроить целостную картину мира и критически осмыслить собственные мысли и ценности. Далее, вдруг выяснилось, что философия включает в себя несколько школ, каждая из которых состоит из нескольких функций, в свою очередь делящихся на несколько направлений. Из всего вышесказанного вывел для себя, что изучая современную философию, молодой человек, в итоге, получает возможность вести заумные беседы, выкручиваться из любой словесной баталии, и переворачивать все с ног на голову, убеждая своего собеседника, в том, что тот все неправильно понимал, до этого момента. А на самом деле все совершенно не так, как выглядит. Другими словами, получив философское образование, можно смело идти в дипломаты, или депутаты. И там и там от тебя требуется хорошо подвешенный язык, и умение запудрить мозги до такой степени, что твой собеседник в итоге будет готов на все, только бы не слышать этого бреда дальше.

Неожиданно выяснилось, что мой предшественник, хоть и числился слушателем университета Сорбонны, но давным-давно забил на это дело, не появляясь в «альма-матер» вот уже который год. А справку о Академическом отпуске, ему дали скорее потому, что оплата была произведена за весь курс обучения, и просто так выпроваживать столь «дорогого» студента, профессорскому составу, не позволила элементарная совесть, а может и что-то еще. Согласно уставу Сорбонны, возврата уплаченных денег не предусматривается, а постоянные прогулы ведут к прямому отчислению, а так как. Алекс де Лю, не горел особым желанием посещать данное заведение и грызть гранит науки, то ему предложили получить Академический отпуск, который с одной стороны освобождал его на какое-то время от учебы, с другой допускал свободное посещение Университета, в любое удобное для него время.

И честно говоря, мое появление, особенной радости среди профессуры не принесло. Вдруг выяснилось, что для восстановления на факультете, я в первую очередь должен сдать экзамены по: Онтологии, Гносеологии, Этике, Эстетике, Философской антропологии, и еще десятку предметов, а также получить зачеты по: Дуализму, Агностицизму и еще нескольким «измам» услышав названия которых, в голову пришел старый анекдот, который звучал примерно так: «Я знаю, Каратэ, Джиу-джицу, Кун-фу, У-Шу… и много других страшных слов». Честно говоря, все названное звучало для меня именно так.

Впрочем, кое-что хорошее я все же услышал. Оказывается, все не так плохо. Если я, изъявлю желание забрать из Университета свои документы, то профессорский состав готов пойти мне навстречу, и выдать документ, в котором будет сказано, что я прослушал трехлетний курс обучения в данном университете, и на основании этого я смогу продолжить обучение, в заведении попроще.

— Попроще это как?

— Ну, например, вас с удовольствием примет на обучение Чикагский или Тартуский Университеты. Для вас будут открыты двери Королевского и Папского университета Святого Иеронима в Гаване, на острове Куба. Не говоря уже о Петербургском университете в России. Хотя там сейчас конечно не все благополучно, но надеюсь в скором времени все изменится, и вернется, на круги своя.

— «Да уж, наверняка изменится» — Подумалось мне. — «Вот только произойдет это лет через семьдесят, и вряд ли я доживу до того момента». Впрочем, предложение ректора пришлось мне п вкусу. Хотя тот и откровенно отсылал меня подальше, упомянув в первую очередь, учебные заведения Нового Света, но с другой стороны, я собирался отправиться туда еще в прошлой жизни, почему бы не сделать это сейчас? К тому же, как мне было сказано, в документах будут присутствовать самые наилучшие рекомендации. Похоже здесь не знают, как от меня избавиться и готовы на все, только бы меня не видеть. Выслушав монолог ректора, я тут же дал согласие, и мне предложили зайти за пакетом документов через два-три дня, пообещав, что этому времени, все будет подготовлено.

Несколько хуже обстояли дела с моей квартирой. Я подумал о том, что поездка в Новый Свет, окажется наилучшим выходом из создавшегося положения. Тут стояли на кону несколько причин для этого решения. И учеба в Университете, была далеко не на первом месте, хотя все же было такое желание. Тем более, что я был молод, у меня было все впереди, почему бы в таком случае не получить достойное образование. Правда в качестве, достойного образования, я видел далеко не философию, а скорее какую-то инженерную специальность, но об этом можно было подумать несколько позже.

Меня больше занимали подозрения, связанные с деятельностью моего предшественника. Конечно прямых доказательств, о его участии в налетах у меня не имелось, но с другой стороны, сохраненный им набор «медвежатника» говорил о многом. В памяти это не отметилось, но возможно тому виной была та контузия, в результате которой я занял его место. Да и подобные удары по голове могли происходить и раньше, кое-какие намеки от Князя Кропоткина, проскальзывали по этому поводу. Правда я не особенно обращал на них внимание, в то время, а сейчас вдруг вспомнилось.

Следующим фактором, было мое теперешнее положение. Все-таки, находясь в Москве, я засветился по всем позициям, работая в Смольном, и являясь пусть и простым порученцем, но в Центральном Исполнительном Комитете. И если в связи с недавними событиями, там меня сумели «похоронить», то и «воскресить» будет тоже не большой проблемой, если вдруг здесь окажется кто-то из тех, кто знал меня по работе в Москве. И если скажем в США, я вполне смогу настаивать на том, что мой возможный визави, с кем-то меня перепутал, то здесь это будет значительно сложнее. Одним словом, пора готовиться к отъезду.

Возвращаясь к квартире, оказалось, что последняя хоть и оформлена на мое имя, но с некоторыми оговорками. Выяснилось, что продать я ее не могу. Она является своего рода майоратом, выделенным мне родителем, для постоянного проживания. Похоже именно поэтому она и сохранилась все это время, пока я находился в России. Для ее обслуживания, то есть выплат налогов на недвижимость, кое-каких коммунальных платежей, домовых взносов и прочего, имелась дополнительна жилплощадь, со сдачи в аренду которой и осуществлялись все эти выплаты. Более того имелось и дополнительное распоряжение, касающееся этой жилой площади. Оказалось, что я могу пользоваться ею только проходя обучение в Университете. То есть о том, что я захотел прекратить обучение, и забрать документы из Сорбонны, уже было известно адвокату моей семьи. В связи с чем, меня уведомили о том, что квартира остается в моем распоряжении до конца текущего месяца, после чего, мне придется съехать с нее, а квартира будет передана в распоряжение «Общества Русской Эмиграции».

— А, как же я? — Удивленно воскликнул я.

— По распоряжению вашего глубокоуважаемого отца, квартира, находится в вашем распоряжении на все время обучения в Университете. Относительно этой квартиры был выставлено условие, что она перейдет в полное ваше распоряжение, только после успешного окончания учебного заведения. Если это условие не будет соблюдено, квартира должна будет передана «Обществу Русской Эмиграции» в Париже, в качестве безвозмездного дара, графа Волкова, своим соотечественникам, попавшим в беду. В связи с тем, что вы изволили забрать документы из университета, квартира, по распоряжения вашего отца, остается за вами до конца текущего месяца, после чего, вы обязаны съехать с нее. Сразу же после этого, будет аннулирован счет, открытый на ваше имя. Все обязательства, взятые отцом в вашем отношении, будут считаться выполненными.

Честно говоря, я был просто ошарашен этим известием, и не знал, что сказать.

— Да еще маленький нюанс.

— Я слушаю.

— Съезжая с квартир, вы можете забрать, все находящиеся там вещи. Ну или допустим продать их до того времени, когда вам придется ее покинуть.

— То есть в моем распоряжении всего три дня?

— Нет, что вы. Документы, затребованные вами в Университете Сорбонны, будут выданы вам в первых числах октября, этого года. Следовательно, впереди у вас имеется целый месяц, на принятие решения. Если надумаете съехать раньше этого времени, достаточно будет сообщить об этом консьержке, она передаст эти слова мне.

— Благодарю за разъяснения. — Только и смог произнести я.

Получается, что в моем распоряжении еще целый месяц, и хотя бы это радовало. За это время можно будет многое решить. Следующие несколько дней, я находился в несколько расстроенных чувствах. Как и было обещано, в первых числах октября, мне был выдан полный пакет документов Сорбоны, с действительно самыми наилучшими рекомендациями. Похоже здесь готовы были облизать меня сголовы до ног, только чтобы я исчез с горизонта, и памяти преподавателей.

Забросив полученные документы в пока еще свою квартиру, я зашел в какое-то кафе, у набережной Сены, и заняв столик на открытой террасе, заказал себе чашечку кофе и бисквит. Сейчас реку еще можно было назвать относительно чистой, мой знакомый, с которым мы работали в кооперативе, при первой же возможности съездил в Париж, о чем, по его словам, мечтал с самого детства. И честно говоря, вернулся весьма разочарованным поездкой. В целом поездка удалась, город был относительно чистым, и не особенно отличался от советских городов, в плане обихоженности. Вполне себе чистые улицы, уютные скверики, улыбчивые люди, полные магазины забитые любым товарами, о которых в СССР, нечего было и мечтать. Все было прекрасно, до того момента, как он забрел в какое-то кафе, на берегу Сены, реки разделяющей Париж, на две половины. Названное им тогда название кафе, было благополучно забыто, но очень возможно, что сейчас, я находился именно в том месте, что и он.

— Находиться там, было просто невозможно, — делился он своими впечатлениями, — от реки несло таким смрадом, что даже мысль о том, чтобы заказать чашечку кофе, тут же выветрилась из моей головы. Не то, чтобы что-то съесть, а даже находиться рядом с рекой было выше моих сил. Случайно бросив взгляд в сторону реки, увидел раздувшееся тело, какой-то дохлой псины, прибитое к берегу, прямо возле этого «почтенного» заведения, от которого несло таким ужасающим ароматом, что не выдержав, я сорвался со своего мета, и срочно побежал искать место, куда выплеснуть так и не выпитую чашку кофе.

Сейчас, все было совсем иначе, от реки не доносилось никаких посторонних запахов, кроме разве что свежести и с некоторой примесью водорослей, выброшенных на берег. Чуть в стороне, от кафе в речке плескалось с десяток мальчишек, играя в какие-то свои игры, и в общем-то ничего не говорило о том, что река, протекающая в двух шагах от террасы кафе, сильно загрязнена. Предавшись воспоминаниям, не заметил, как на террасе появилось еще несколько человек посетителей, и оторвался от них только тогда, когда за мой столик, напротив меня, бесцеремонно уселся какой-то тип, вначале уставившийся в мое лицо, а после достаточно громко произнес.

— Алекс! Что за дела? Ты вернулся в Париж, и не навестил своего старого друга Жозе?

Я удивленно взглянул на мужчину, и произнес.

— Извините, мсье, я вижу вас впервые в жизни. Не могли бы, вы освободить это место, и не мешать мне пить кофе.

— Что? Что ты сказал, плут? Или может тебе стоит напомнить, о твоих обязательствах, и твоем долге?

— Во-первых, попрошу не кричать, вы сейчас находитесь не на «Пьюс-де-Клиньянкур», так называли самый известный рынок в Париже, поэтому сбавьте тон. Во-вторых, я действительно вижу вас впервые в жизни, или ваша физиономия просто вылетела из моей памяти, в результате недавней контузии. Поэтому если вы соблаговолите напомнить мне свое полное имя, возможно я смогу вспомнить вас. И наконец, в-третьих, я бы на вашем месте снизил тон, потому что в противном случае я позову полицию.

— Полицию? Ты позовешь полицию⁈

Мужчина расхохотался, а после, облокотившись локтями о столик, подался ко мне всем корпусом и перейдя на громкий шепот произнес.

— Ты совсем страх потерял, или думаешь, что ажаны забыли о том, что произошло в Марселе в мае позапрошлого года, и то, как вы вместе с Пьером Лотре, воспользовавшись суматохой во время перестрелки на улице Шатильон, смогли удрать оттуда. Пьера потом обнаружили под мостом на канале О’Рон, что на проспекте генерала Салана, убитого выстрелом в голову, а вот тебя так и не нашли, как не нашли и восьмисот тысяч франков, похищенных в «Banque de France», и у меня, сразу же возникает несколько вопросов. Например, кто главный виновник в его смерти? И наконец, где моя доля⁈ Может именно мне, стоит позвать ажана, и объяснить ему, кто ты такой?

Слушая слова этого человека, я уже понял, что нарвался или на одного из соучастников того ограбления, или вполне возможно на того, кто знал об этом происшествии и сейчас брал меня на пушку требуя свою долю, за молчание. А самое главное, что меня сейчас больше всего беспокоило, так это то, что мои подозрения, относительно профессии моего предшественника, полностью подтвердились, и сейчас, мне было необходимо как-то выпутаться из этого дела, с наименьшими потерями.

Пускать это дело на самотек, явно не стоило. Я хоть и собирался, покинуть этот город, но не думал, что это произойдет так скоро. Все-таки, мне нужно было хоть какое-то время для подготовки. Срываться точно так же, как это произошло в России я не хотел. Поэтому первым делом, коснувшись ладони своего визави, взял его под контроль, с помощью своего дара, и нашептал ему приказ о том, чтобы он предупредил своих знакомых, с которыми пришел в кафе не дергаться.

Жозеф, повинуясь моему приказу, повернулся назад взмахнул рукой и произнес.

— Все в порядке парни. Это мой старый приятель. У нас возникли с ним, кое-какие дела, поэтому нам нужно отлучиться на некоторое время. Встретимся завтра, или чуть позже, возможно нам придется смотаться в Марсель. А после отпразднуем, завершение сегодняшней сделки вдвойне, не обижайтесь.

Оказалось, что у Жозе имеется автомобиль. Это был новенький «Ситроен» тип А, только год назад выпущенный с конвейера. Автомобиль был достаточно дорогим, и стоил по сегодняшним временам от семи с половиной тысяч франков. Так как парень находился под моим контролем, сесть за руль пришлось мне, впрочем если не считать несколько деревянного управления, слабенького мотора, и необходимости несколько раз нажимать на педаль сцепления, при переключении передачи, ездить было можно, хотя по тарахтению, машина скорее напоминала трактор.

— Где это мы? — Воскликнул парень, когда мы вошли в квартиру.

К этому моменту мой контроль ослаб, все же я не мог удерживать его долго, без дополнительной подпитки. Впрочем, поднявшись по лестнице, и войдя в квартиру, я успел обыскать «старого приятеля» и изъять у него браунинг, и сейчас был уверен в том, что при необходимости справлюсь с ним и без своего дара. Но Жозеф, пока что вел себя достаточно прилично, поэтому, я пока не дергался.

— Моя квартира. Ты говоришь, что мы приятельствовали, а сам не знаешь где я живу?

— Откуда я мог это знать? Ты же белая кость, голубая кровь, дворянин с семнадцатью поколениями предков, да к тебе на пушечный выстрел нельзя было подойти. Из всей нашей банды, ты общался только с Пьером Лотре, и то потому, что он крепко держал тебя за яйца. Со всеми остальными только через зубы. Даже сейчас, я удивлен, что ты привел меня в свою квартиру.

— Времена меняются, но честно говоря, я так и не вспомнил твоего участия в том деле.

— А, кто тебе сказал, что я был участником того экса? Но то, что он произошел, я прекрасно знал. Тем более, что после того случая, от нашей ячейки остался только я один, и честно говоря, совсем не рассчитывал встретить тебя в этом городе.

— И что же стало с остальными?

— А не было никаких остальных, всегда работали вчетвером, потом появился ты. Насколько я помню ты попал на Шерстяного, и тот подвесил на тебя карточный долг. Пьер помог тебе рассчитаться с долгами, и взял в нашу группу, сказав парням, что ты являешься хорошим специалистом по вскрытию замков. И с тех пор мы работали вместе. За пару дней до того ограбления, я слег с тяжелейшей простудой, и потому не смог пойти на дело и подстраховать вас, а Пьер, решил, что вы сможете обойтись без меня. Жан и Клод, надели на себя полицейские мундиры, купленные у дядюшки Арно, и должны были отвлечь охрану, пока ты вскрываешь замки главного хранилища. Но видимо, что-то пошло не так.

Я сам узнал из газеты, о том, что братьев положили при отходе из банка, а ты с Пьером Лотре, смог смыться на автомобиле. После, Пьера, нашли под мостом в Мариньяне, а ты как в воду канул. И хотя газеты кричали о том, что вам не удалось увезти, ни одного сантима, на самом деле все было наоборот. Специально интересовался этим у одного знакомого, который работал в том банке. И вот сейчас, меня интересует вопрос, где моя доля?

— Ты же сам сказал, что не участвовал в этом.

— А, это не важно. Участвовал, или не участвовал, добычу всегда делили на всех. Пьер получал четыре доли, как главарь, ты две как специалист по замкам, все остальные по одной, и всех все устраивало. Жан, Клод и Пьер, сейчас в аду, следовательно, претендовать на долю не могут, ты, как я думал, тоже где-то рядом с ними, но все оказалось совсем иначе. Ты здесь, и я бы не сказал, что выглядишь оборванцем. Значит деньги ты сохранил. Учитывая договор, половина из них, должна принадлежать мне. Ну ладно треть, учитывая твою двойную долю. Набежавшие проценты учитывать не станем. Итак, с тебя двести шестьдесят тысяч франков. Так и быть не стану требовать большего.

Отдавать парню деньги, я не собирался. И не из-за того, что понимал, отдай один раз, и превратишься в дойную корову. А просто не хотел и все. В принципе, отвязаться от парня, было достаточно просто. Взять его под контроль и заставить нырнуть в Сену. Проще простого, тем более, что никакой жалости к нему, я не испытывал. Учитывая его недавний рассказ, как минимум с десяток трупов на нем висят. Поэтому, жалеть его не стоило. Другое дело, что в кафе на набережной, он был не один, и если он сегодня исчезнет, а завтра парни заметят меня одного сразу же возникнут некоторые вопросы, касающиеся его исчезновения, и кто знает как повернется дело потом.

Другими словами, нужно было либо обставить его гибель так, чтобы на меня не пало подозрения его друзей, либо уехать из Парижа вместе с ним, забыв его, где-то по дороге. И это, наверное, было бы наилучшим вариантом. Выпитый в столовой кофе, во время разговора, восстановил моли силы и позволил взять Жозефа под контроль еще раз. Ненадолго, но этого хватило, чтобы заставить его выпить полную бутылку вина, и опьянеть настолько, чтобы заснуть на моих глазах. И пока тот спал, улегшись головой на стол, я быстро вытащил из сейфа все содержимое, упаковал два чемодана с одеждой, добавил к этому свой саквояж с драгоценностями, деньги, документы, на руку надел фамильный перстень, не забыл и кожаный пояс с воровским инструментом, мало ли как сложится жизнь, вдруг. где-то понадобиться, да и бросать такую качественную вещь не хотелось.

Еще раз прошелся по квартире, мысленно прощаясь с полюбившимся мне местом, и подумывая о том, что неплохо было бы организовать в тех же Америках, что-то подобное. Добавил пару мелочей, несколько книг Александра Дюма, на французском языке, подумав о том, что в подлиннике я мушкетеров не читал, а сейчас есть такая возможность, да и мне предстоит неблизкий путь к берегам нового света. Убедившись, что в квартире нет ничего, что мне могло бы понадобиться в дороге, стащил чемоданы вниз, загрузил их в автомобиль Жозефа, затем стащил и его самого, усадив на соседнее сидение. Правда здесь мне помог муж консьержки, за что я одарил того пятью франками. Оставив ключи предупредил, что съезжаю, и шепнул на ушко доброй женщине о том, что если ей приглянется какая-то вещь в моей квартире, то она может ее взять себе, в качестве моего прощального подарка.

— Только без фанатизма, пожалуйста.

И наконец сев за руль, завел эту колымагу, и мгновение подумав, направил автомобиль на северо-запад, в сторону Кале. Мне нужно было проехать чуть больше трехсот километров, при максимальной скорости в шестьдесят километров в час требовалось не меньше шести-семи часов на эту поездку. А это было еще тем приключением. Мало того, что автомобиль тарахтел как трактор, стоило чуть придавить газ, как из выхлдопной трубы, вылетали тучи черного дыма, как у паровоза, так еще и потреблял бензин в невероятных количествах. Хорошо хоть на панели приборов, рядом со спидометром находился датчик уровня топлива. Стоило только джобраться до северных окраин Парижа, как стрелка уже покоилась почти на нуле. И вместо того, чтобы продолжать путь, пришлось срочно искать автозаправочную станцию. Хорошо хоть с этим не было проблемм. Заправив автомобиль под пробку, и прикупив на всякий случай жестянной бидон с примерно тридцатью литрами горючего, наконец тронулся с места и выехал из города.

7

Если я рассчитывал разогнаться на просторе, то тут же обломался, увидев, что асфальт закончился, как только мы проехали мимо последнего дома, в пригородах Парижа. В итоге, выше сорока километров в час, разогнаться было просто нереально. Вдобавок ко всему, учитывая то, что календарь показывал начало октября, и похоже совсем недавно прошел дождь, дорогу если и не развезло, то и безопасной, назвать ее было невозможно. Машина буквально плыла по ней, с трудом повинуясь управлению, и грозя вот-вот съехать с дороги в поле. Что тогда пришлось бы предпринимать, я даже не представляю. Ничего похожего на протекторы, кроме продольных чуть выступающих полос, на шинах просто не имелось. Ну, не додумались здесь пока до такого.

Промучившись таким образом около десяти километров, я въехал в Л’Иль-Адам. Сразу на ум пришла книга о «трех мушкетерах» и Л’Ильсикий палач, тот самый что рубил голову миледи, а до этого ставил ей клеймо на плечо. Оказалось, что хотя название и похоже, как говорится «Федот, да не тот». Впрочем на этом мое любопытство закончилось. Мой попутчик, так и не пришел в себя, поэтому пришлось переложить его на заднее сидение, только потому, что из-за тряски, его постоянно клонило в сторону, и почему-то все время ко мне. Он так и норовил, свалиться на меня, или положить свою голову мне на плечо, что создавало дополнительные трудности, по управлению автомобилем. В итоге, я остановил машину, перетащил его на заднее сидение и усадил его туда. Впрочем, он достаточно быстро завалился на бок, так и не проснувшись.

В городке неожиданно выяснилось, что мне еще очень повезло. Будь дождь сильнее, я бы там и остался, куковать до весны.

— Той дорогой, почти не пользуются. Разве, что местные арендаторы, но урожай уже убран, и до новой посевной там делать нечего. Нормальная асфальтированная дорога, проходит восточнее.

И мне готовы ее показать, всего за десять франков, до самого места. В итоге долив в баке бензин, посадил на переднее место пассажира, и за двадцать минут мы доехали до нормальной дороги. При этом тот наглый француз, потребовал высадить его у края деревни, махнув при этом рукой, показывая куда ехать. Ну я, и попытался тронуться с места. Мужик тут же подскочил ко мне требуя обещанную плату.

— Мы добрались до места? — Спросил я, — а вдруг впереди нет дороги?

— Да все там нормально! Езжайте, прямо никуда не сворачивая и все.

— Нет, мсье, так дело не пойдет. Доберемся до трассы, тогда получите свою десятку, ведь договаривались именно так.

— А мне потом час пешком добираться?

— Тогда прощай, свои обещания вы не выполнили, и платить не за что, придется самому дорогу искать.

Жадность пересилила, и мужик, пристроившись на сидении, всю дорогу ерзал, и что-то бурчал себе под нос. По большому счету, куда именно ехать было понятно, просто наглось мужичка выплескивалась через край. Получалось, что я довез его до дома, и за это еще должен был ему заплатить, вот и пошел на принцип, чтобы наказать. Наконец, показалась дорога, я выехал на нее, достал из кармана десятку, подал ему.

— Надо бы добавить. — Просительно произнес тот. — Мне теперь, час назад топать.

Мгновенье подумав выгреб из кармана какую-то мелочь, сантимов на двадцать и высыпал ему в подставленную ладонь. Все равно, скоро нужно будет избавляться от франков, и мелочь была не нужна.

— Маловато будет… — Начал было мужичок, но я уже не слушал его причитания.

Дальнейшая дорога действительно оказалась вполне приличной, конечно не автострадой конца века, и не немецкими автобанами, которыми всегда восхищались те, кто по ним ездил, но в общем-то без особых нареканий. Обычная асфальтированная дорога шириной около шести метров, что позволяло разъехаться со встречным транспортом, местами конечно с трещинами, но хотя бы, без особых проблем.

Скорость заметно увеличилась, и даже шум работы двигателя, показался мне не слишком громким. Машинка показала мне вполне приличную динамику при разгоне под горку, и вполне сносно держалась на полусотне километрах в час. Время от времени, встречались заправочные станции, так что ехать было одно удовольствие. Уже к вечеру, я добрался до Этапля, и вышел из автомобиля размять конечности. Как раз в этот момент зашевелился и Жозеф.

— Ты, куда меня везешь? — Тут же воскликнул он.

— Ты же сам изъявил желание прокатиться со мной до Киля, чтобы забрать деньги там. Сам сказал, что чеку не доверяешь.

— А почему я должен ему доверять? Ты его подпишешь, а через полчаса опротестуешь, и останусь я с носом.

— Вот и едем. Я предлагал тебе поездом, но ты настоял на машине, сказал, что после отправишься на ней по своим делам. Хотели ехать по очереди, а ты всю дорогу проспал.

Жозе, казался достаточно внушаемым, а при наличии перстня брать его под свой контроль оказалось втрое легче, как и поддерживать это в течении долгого времени, и потому вел себя вполне адекватно, не высказывая никаких претензий. Оставив машину на стоянке, решили зайти перекусить. От долгой езды, при рычащем моторе разболелось голова. Оставив парня за столиком, сказал, что дойду до аптеки, которая располагалась на другой стороне улицы, куплю что-нибудь от головной боли. В аптеке мне сходу предложили кокаин, и антипирин. Кокаин я отверг сразу, еще не хватало подсесть на иглу. Имелись некоторые опасения, насмотрелся в свое время на нарков. В Узбекистане, достаточно свободно можно купить и анашу, и ее производные, поэтому наркоманов хватает, хоть и говорят, что анаша, не вызывает привыкания. Еще как вызывает, особенно гашиш. А такого лекарства как «Антипирин» я просто не знал. Провизор намекнул что оно создано его основа феназон, а он является антипиретиком из группы пиразолонов. Я посмотрел на него как на идиота, можно подумать я хоть что-то понял из его заумствований.

К своему удивлению увидел в свободной продаже героин. Как оказалось, это средство от кашля, а также с помощью этих таблеток лечат морфинистов, так сейчас называли наркоманов употребляющих морфий. Как говорится, клин-клином вышибают. Да и по уверению провизора, эти таблетки не вызывают привыкания. Это было немного странно, насколько я помнил из будущего, героин один из самых тяжелых наркотиков, может здесь под этим именем продают что-то иное, а в будущем усовершенствуют? Насчет себя, решил, что лучше потерпеть, чем принимать что-то незнакомое, и уже собирался уходить, как вдруг подумал, что героином вполне можно подкормить своего попутчика, и сразу же купил пузырек, поинтересовавшись дозами для употребления, тем более, что и стоил он всего-то пять франков. Вернувшись назад сел за столик, где Жозе заказал уже ужин, плотно поел, и пока «напарник» отлучился в туалет, растер и всыпал ему в бокал с вином пару таблеток героина. О клофилине здесь пока еще не слышали, а то было бы наверное, гораздо проще.

Съев десерт, и запив его легким вином, расплатились и мы отправились к машине. Жозе, сразу же пожаловался на то, что его клонит в сон.

— Похоже я, опять простудился. — Произнес он. — Последнее дело было муторным, пришлось почти сутки провести на сквозняке, а тут еще эта поездка.

Впрочем, продавец аптеки указывал на возможную сонливость после приема, и потому, я даже в какой-то степени порадовался на это.

— А что ты хотел, твой «Ситроен» открыт со всех сторон, не мудрено подхватить простуду.

Одним словом, парень устроился на заднем сидении, выдернул откуда-то из-за спинки плед, и вскоре опять засопел. Я же решил, что чувствую себя вполне прилично, и вполне смогу доехать сегодня до Кале, чтобы рано утром, успеть на паром, следующий через пролив Па-де-Кале в Дувр. Тем более, что до него осталось не больше восьмидесяти километров. Оказалось, что пароход, на котором можно доплыть до Американского континента, обычно отправляется из Ливерпуля. То есть мне придется еще и пересечь всю Англию с юга на север, хотя при наличии автомобиля, это будет сделать не сложно.

Всю дорогу боролся с управлением, и собственным желанием поспать. Оказалось, что я немного не расчитал своих сил, хорошо в последнем кафе наполнил литровый термос кофе. Несколько раз останавливался, чтобы выпить кружечку кофе, и снова ехал дальше. Кому было хорошо, так это попутчику. Тот накрылся пледом с головой и спокойно себе похрапывал на заднем сидении, подложив под голову один из моих чемоданов. В итоге предполагаемые два часа пути вылились во все четыре. Эта колымага, ни в какую не хотела ехать, рычала как трактор и плевалась дымом, как паровоз, при подъеме в гору, но хоть всем телом жми на газ, выдавала не больше сорока-пятидесяти километров в час, по ровной дороге. Вдобавок ко всему фары освещали только три-четыре метра перед носом автомобиля, который и без того, был достаточно длинным, а дорога оставляла желать лучшего.

В итоге, добрался до порта, уже в два часа пополуночи, вымотанный просто до нельзя. Хорошо хоть кассы работали круглосуточно, и оказалось, что я могу перебраться на паром уже сейчас, чтобы не беспокоиться об этом рано утром. Кстати, купленные мною билеты, предусматривали перевозку и автомобиля. Я же взял два места в каюте, на себя и на Жозе, просто не хотелось брать на себя его смерть, и я надеялся, что в дороге подвернется какой-нибудь случай, и удастся решить вопрос без летальных последствий.

Автомобиль был заведен на паром, попутчик продолжил беспробудно спать, и я не стал его будить. Плед у него достаточно теплый выспится и в машине, а тащить его на себе в каюту, не было никакого желания. Сам же подхватил чемоданы и отправился в каюту, где принял ванну, и спокойно улегся в чистую постель отдыхать, вымотанный за время пути, просто до невозможности. Все пока складывалось достаточно хорошо, оставалось решить проблему с парнем, и думаю все будет в порядке. В крайнем случае, решил, что возьму его с собой до Ливерпуля, а где-нибудь по дороге, напою его до полного изумления, и оставлю в каком-нибудь городке. Для верности, можно будет лишить его всех денег и документов. Он конечно, когда протрезвеет выберется из этой передряги, но, во-первых, потеряет мой след, во-вторых, пройдет какое-то время, пока он сможет покинуть Англию, а самое главное останется жив. А если, что-то и случится это будет уже не моя вина. На том и решил остановиться.

Стюард разбудил меня, сказав, что до прибытия осталось не больше полутора часов. В итоге провалявшись в постели больше шести часов, встал с головной болью, потому как толком поспать, можно сказать не получилось. Вначале мешал шум доносящийся с палуб, из-за загрузки парома, топот по коридорам, а после только уснул, как меня уже подняли, сообщив о скором прибытии. Упаковав чемодан, подозвал носильщика и с его помощью, добрался до автомобиля. К моему удивлению, Жозе, я в нем не обнаружил. Плед, все так же валялся на заднем сидении, а парня нигде не было видно. Подумав, что тот отлучился в туалет, или местное кафе, не особенно обеспокоился по этому поводу, и пристроившись у машины, стал ждать прибытия парома в порт. До самой разгрузки, парень так и не появился на глаза. Через какого-то паренька, попросил сделать объявление, на пароходе, о том, что я ожидаю Жозефа Форнье в порту, на стоянке для автомашин, надеясь, что он придет именно туда. Объявление вскоре прозвучало, но почти получасовое ожидание, ни к чему не привело. По всему выходило, что парень или нашел себе новое место для отдыха, или упал за борт во время своих ночных похождений. В любом случае, ожидать его дальше не имело смысла.

Неожиданный вопрос таможенника ввел меня в ступор.

— Скажите, мистер де Лю, зачем, вам, столько гаечных ключей?

— Простите, что вы сказали? — удивился я.

— Я спрашиваю, почему вы перевозите с собой такое количество гаечных ключей, тем более не в автомобиле, который вы включили в декларацию, а в чемодане?

Только тут до меня дошло, что таможенник, открыл мой саквояж, и разглядывает его содержимое. Я взглянул на саквояж, и в тот же момент меня и бросило в пот, саквояж до самого верха, был заполнен новенькими гаечными ключами, из инструментального ящика автомобиля. С трудом сдержав свои порывы, промямлил что-то на счет своего бизнеса, и образцов готовой продукции.

— А, так вы коммивояжер. Все понятно, вопросов больше не имею.

С трудом сдерживая себя от ярости, я сел в машину и выехав из терминала порта, остановился на какой-то улочке, где вновь открыл свой саквояж. Эта скотина Жозе, меня банально ограбил. И похоже это произошло в последнюю ночь, во время перегона из Этапля в Кале. Я изо всех сил боролся с управлением автомобиля, и почти не обращал внимание на то, что происходило позади меня, на заднем сидении. Думая, что полностью контролирую этого парня, почти не обращал внимание на то, чем он там занимается. Да и стоило взглянуть на него, чаще видел спящее тело. Багажника в этом автомобиле не имеется, поэтому пришлось сложить чемоданы на заднее сидение, и в проход между рядами кресел. И пока я сражался с управлением автомобилем, Жозе, похоже, в это время, старательно перекладывал содержимое моего саквояжа, меняя мешочки с драгоценностями, на гаечные ключи, для веса. А стоило мне завести автомобиль на палубу парома, и отправиться в каюту, как он тотчас подорвался и смылся с парохода, забрав украденные у меня вещи, и даже пожертвовав автомобилем. Собственно, украденное им золото, перекрывало стоимость автомобиля с лихвой.

В итоге, я в одночасье лишился большей части драгоценностей, весом больше четырех килограммов. Хорошо хоть, укладывая чемоданы, постарался раскидать золото по всему багажу. В итоге, все царские «Империалы» — золотые десятки в количестве двухсот пятидесяти штук, каждая из которых имела массу в 12,9 грамма, остались при мне, а это больше трех килограммов золота. В другом чемодане, сохранились пятьдесят тысяч фунтов стерлингов наличными, и небольшое количество золотых вещиц, которые я собирался представить, как семейные реликвии. Впрочем, исходя и украденного, которое конечно очень жаль, Жозе обрел для себя немалые проблемы. Стоит ему попытаться продать хотя бы одну из вещей, как его тут же возьмут за жабры. Ведь любая вещь из той коллекции, явно не какой-нибудь там ширпотреб, а явно штучные дорогие вещи какого-то аристократического дома, которые всем известны. То есть продать их просто так, практически невозможно. Но все-равно, было чертовски жаль потери.

Все еще находясь в испорченном настроении, все же решил, не предаваться унынию, и следовать дальше, в ту сторону куда и собирался. В ближайшем газетном киоске купил карту острова, и сориентировавшись по ней отправился в путь. Мне предстояло пересечь Англию с юга на север, и проехав около трехсот миль добраться до Ливерпуля. Вначале, я было обрадовался тому, что три сотни, это не так уж и много, и уже к завтрашнему утру вполне смогу добраться до места. Моя радость развеялась, когда на внимательно рассмотрев карту, прочел сноску о том, что все расстояния на острове, указаны в милях, а Британская сухопутная миля — единица длины, которая равна 1609,344 метра. Другими словами, из трехсот миль, мой путь в одночасье превратился в более чем четыреста семьдесят километров. Помня, как мне удалось намучиться с этим рыдваном во Франции, захотелось во весь голос воскликнуть: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!» По самым скромным подсчетам, мне предстояло тащиться на нем почти сутки чистого времени. Во что это выльется в реале, я даже не представлял. Как минимум вдвое больше.

Вдобавок ко всему, стоило встать на трассу и проехать около десяти километров, как нарвался на дождь, а у «Ситроена» имелась только крыша и лобовое стекло. И уже через полчаса, я вымок весь до нитки, из-за того, что ветер задувал струи дождя через боковины автомобиля, прямо в его салон, и спрятаться от него не было никакой возможности. Какое-то время меня спасал плед, которым до недавнего времени укрывался Жозе, позже не помог и он. Во весь голос чертыхаясь и проклиная все на свете, проехал шестнадцать миль, добрался до города Кентербери, и сунулся на местную станцию железной дороги. Здесь меня обрадовали, что поезд до Ливерпуля ходит трижды в день, и ближайший отправляется через два часа.

Тут же приобрел билет в мягкий вагон, в ближайшей гостинице снял номер, за который пришлось заплатить как за сутки. Немного согрелся под горячей водой душа, переоделся в сухое, и как раз успел к отходу поезда. Здесь устроился со всеми удобствами заказал себе горячий кофе, булочки, и устроился у окна, решив, что такая поездка меня устраивает гораздо больше. Машину пришлось бросить. Так или иначе от нее все равно пришлось бы избавляться, не здесь так в Ливерпуле. Тем более, что все документы, имеющиеся в ней, были оформлены на Жозефа Форнье, и продать ее, я бы все равно не смог. Конечно машинку немного жаль, но ничего не поделаешь. Да и если у меня появится возможность приобрести свои колеса, уж точно не позарюсь на такую, открытую всем ветрам и дождю, колымагу, которая больше рычит, чем едет, и дымит как паровоз.

Ехать на поезде предстояло почти восемнадцать часов, со всеми остановками, ии несмотря ни на что, было гораздо приятнгее. Некоторое время сидел у окна, разглядывая проплывающие мимо пейзажи, пару часов, потратил на чтение Дюма и его мушкетеров, и честно говоря, русский перевод нравился мне куда больше, хотя читать книгу в подлиннике, тоже было довольно интересно. Немного прогулялся по коридору поезда решив размять ноги, и вернувшись обратно в свое купе, прилег с книжкой на диван, и сам не заметил, как задремал. Делать было в общем-то нечего, а легкое покачивание вагона, и перестук колес на стыках, действуют так убаюкивающие.

Как проехали Лондон, даже не заметил, а вот Бирмингем, заставил меня проснуться. Я как-то не сообразил сразу, и потому взял билет в двухместное купе, в Бирмингеме, мне подселили попутчика. Вошедший мужчина, казалось заполнил собою весь объем купе, хотя по комплекции он выглядел не крупнее меня самого, зато его громогласность превышала все возможные пределы. Тихо говорить, этот человек, был просто не в состоянии. Правда тут же извинился, и сказал, что слегка глуховат, видимо поэтому и привык громко доносить свои мысли до собеседника.

Впрочем, я уже достаточно выспался, а мужчина, оказался старшим офицером «одного из военных кораблей Его Величества», именно так он навал свою должность, и смог дать мне немало ценных советов, относительно будущего путешествия. По его словам, выходило, что лучше всего брать каюту по правому борту, если конечно я не «early bird» — ранняя пташка, учитывая, что судно все время будет идти на запад, причем по северному полушарию, следовательно, солнце будет преследовать меня весь день, с самого раннего утра и до позднего вечера, возьми я билеты по левому борту. И ладно бы только это, до эпохи кондиционеров еще достаточно далеко, поэтому каюта будет нагреваться так, то находиться в ней будет довольно некомфортно, даже несмотря на то, что календарь показывает октябрь, а не май.

— И сделайте запас спиртного еще на берегу, сэр. Я понимаю, что плыть до Нью-Йорка, не так уж и долго, всего около пяти суток, но за тот же виски, купленный на судне, вам придется отдать тройную цену. Гораздо проще иметь бутылочку-другую, в походном саквояже. О закусках не говорю, долго их не сохранишь, а вот приобретенная заранее бутылочка любимого напитка, придется, как нельзя кстати. Тем более, что делать на судне, совершенно нечего.

— Если захотите пройти таможню, по зеленому коридору, ни в коем случае, не показывайте свои родовые возможности. — Мужчина давно заметил у меня фамильный перстень на девой руке, и похоже понял что он означает. — Это всегда вызывает немалые подозрения, со стороны чиновников порта. Тем более, что у вас ничего не выйдет, все они, обвешаны амулетами на все случае жизни. А лучше всего, дайте чиновнику внимательно рассмотреть ваш родовой перстень, и даже снимите его с руки, если он попросит это сделать. Вежливость лучшее оружие, поверьте.

— Нью-Йорк — это огромная помойка. А что вы хотели. Это считай парадные ворота США, и туда прибывают отбросы со всего мира. разумеется, вас не попросят, проходить досмотр, в общей очереди, но это мало, что меняет. Вообще, по большому счету, местными жителями там скорее можно считать крыс, а не людей. Этих грызунов там расплодилось столько, что появись среди них хоть какой-то лидер, способный повести за собой остальных, и город очистился бы от людей, за одну ночь. А, «Гамельнский крысолов», это всего лишь красивая немецкая сказка.

Мой попутчик, угомонился ближе к полуночи, успокоившись только тогда, когда австаленная мною на стол, бутылка французского коньяка, показала свое дно. А после завалился спать, и его храп был настолько силен, что, наверное, мог разбудить весь вагон. Я весь буквально извертелся нам своем диване, пока наконец догадался с помощью своего дара, взять его под контроль, и заставить лечь на спину и не ворочаться до самого утра. И только тогда, смог заснуть.

Впрочем, к тому времени, до конечной точки маршрута оставалось не больше четырех часов, поэтому долго поспать мне не удалось. Уже к шести утра пятого октября 1920 года, поезд прибыл в Ливерпуль, и мы распрощались, отправившись по своим делам в разные стороны. Я в один из местных отелей, чтобы принять ванну, привести себя в порядок, а после, узнать о ближайшем рейсе в Нью–Йорк. А он куда-то в сторону военного порта.

Отель, оказался достаточно приличным. Я снял номер, позавтракал, после позвонил в судоходную компанию «Кунард», которая осуществляла пассажирские перевозки в Нью-Йорк, и другие города Нового Света, и попытался узнать, когда отправляется ближайший корабль в ту сторону. Вдруг выяснилось, что ближайшее судно отходит от пирса, уже через четыре часа, и я явно не него не успеваю, а вот следующее будет через три дня, причем, моему вниманию был предложен уникальный маршрут продолжительностью в три недели, который не только доставит меня к Берегам США, но и построен так, что пройдет вдоль всего Атлантического побережья США, сделает несколько остановок в Джексонвилле, Майями, Гаване, затем по недавно открытому Панамскому каналу, перейдет в в акваторию Тихого океана, посетит несколько столиц прибрежных государств, далее поднимется до Лос-Анджелеса, Сан-Франциско, и далее до Анкориджа на Аляске. Клерк, на другом конце провода, пообещал прислать мне посыльного, с красочными проспектами, где будет указан весь маршрут следования, со всеми необходимыми разъяснениями.

Уже через полчаса, я заинтригованный подобным приключением, разглядывал красочные буклеты компании, и подумал: 'А, почему бы и нет? Когда еще мне удастся совершить столь выдающееся путешествие, на пароходе, считай вокруг половины, американского континента. Цена, меня вполне устраивала, Аляска с ее Анкориджем меня не особенно интересовала, и я решился, на двухнедельный маршрут, до Сан-Фрациско. Тут же созвонившись с представителем компании и заказав себе билет первого класса, на предстоящий круиз. Причем как советовал тот офицер именно по правому борту судна. Хотя, как выяснилось, большой разницы не имеется, ведь добрую половину пути, судно будет двигаться на север, поэтому солнце все равно достанет меня, не сейчас, так немного позже.

8

Следующие три дня, гулял по городу, рассматривая достопримечательности. Сейчас главными символами города являются недавно построенное здание железнодорожного вокзала — Royal Liver Building, которое было одним из первых в мире, построенных с использованием железобетонного каркаса. Его крышу венчают две статуи мифических птиц лайвербёрд, позже ставших эмблемой Ливерпуля. Буквально три года назад было возведено здание штаб-квартиры британской круизной компании Cunard Line. Той самой, которая предложила мне круиз вокруг Северной Америки. Не меньший интерес, вызвало и Port of Liverpool Building. Здание было построено в 1907 году, в стиле эдвардианского барокко из железобетона и облицовано портлендским камнем. Лет через пятьдесят, эти сооружения включат в наследие ЮНЕСКО, и назовут Тремя Грациями Ливерпуля. Хотя честно говоря, большого впечатления они на меня не произвели. А в бывшей штаб-квартире, круизной судоходной компании, уже в начале семидесятых будет организован музей музыки, а сам Ливерпуль будут связывать скорее с «The Beatles», нежели с чем-то еще. Времена меняются, и не всегда в лучшую сторону. С другой стороны, лучше пусть будет память с легендарной «Четверкой из Ливерпуля», чем с тем, что именно из этого города происходила интервенция Ирландии.

Утром восьмого октября объявили посадку на круизный лайнер «Беренгария». Пароход был спущен на воду в 1912 году, для немецкой компании «HAPAG» и носил, имея «Император». Говорят на момент спуска в центре салона судна, находился мраморный бюст императора, массой более десяти тонн. После неожиданно выяснилось, что он мешает остойчивости судна, и «императора» выселили с судна его имени. На тот момент судно было самым большим пассажирским лайнером в мире, превосходя даже утонувший «Титаник». После окончания первой мировой войны, пароход некоторое время служил в ВМФ США, а после в качестве военных репараций был передан компании «Кунард» и сейчас готовился прокатить меня вокруг Североамериканского континента.

Внутренняя отделка помещений поражала своей роскошью. Тяжелые персидские ковры, устилали палубы салонов первого класса, отделка стен с позолоченной лепниной, на которых висели подлинные полотна известных художников маринистов, огромный прозрачный купол в столовой для пассажиров первого класса, венчал высокие потолки, лестницы и перила были отделаны бордосским мрамором. На судне имелся роскошный двадцатиметровый бассейн, глубиной до четырех с половиной метров, с возможностью прыжков в воду с десятиметрового трамплина. Большой спортивный зал, находящийся во внутренних помещениях корабля, где можно было даже играть в мяч.

На средней палубе располагалась огромная библиотека с читальным залом, в которой находилось более тысячи томов книг, написанных на всех европейских языках. Несколько ресторанов, баров и танцевальных площадок. Кинозал вмещающий одновременно до двухсот человек, с ложами для почетных гостей. Само судно было разделено по классам. Пассажиры первого класса имели возможность перемещаться по всему кораблю без исключения. Для второго класса, передвижение ограничивалось собственными палубами и допуском в библиотеку и кинозал. Пассажирам третьего класса, запрещалось покидать свою палубу до момента прибытия в место, указанное на билетах. Питание для второго и третьего класса, было организовано отдельно. Всего на корабле, могло находиться до четырех с половиной тысяч пассажиров, и более четырехсот человек, членов экипажа.

Прочтя все эти нюансы, пребывания на судне во время путешествия, естественно выбрал каюту первого класса, и ни раз не пожалел о том. Шикарные двухкомнатные апартаменты, с мягкой удобной кроватью, на которой можно было устроить настоящую оргию, тем более, что обслуживающая меня, горничная, явно бросала намеки на то, что готова явиться в мою каюту, по первому зову. Мягкие кресла в столик, и даже сейф с цифровым замком, внушали уважение. В каюте присутствовал даже небольшой бар с холодильником, в котором можно было охладить напитки. О бутербродах не было ничего сказано. Подразумевалось, что при необходимости, оные можно было заказать в любое время суток, и их тут же доставят в номер. Оказалось, что в каюте присутствует даже кондиционер, хотя я, думал, что до этого еще не дошло. Правда он был общекорабельным, но свою роль исполнял исправно. На полу лежал мягкий ковер с длинным ворсом, а из каюты, имелся выход на небольшой балкончик, выходящий на борт судна. Балкончик был открытым, и огражден легкими перилами, и прикрыт снаружи тонкой металлической сетью, для безопасности пассажира.

Стюард провел меня по основным помещениям судна, показал мой столик, и место, которое будет закреплено за мной на всем протяжении маршрута, рассказал о правилах и нюансах поведения на корабле. Заодно и намекнул на то, что закрепленная за моей каютой горничная, находится в моем полном распоряжении. Добавил, что я могу ничего не опасаться в ее отношении, потому, что перед каждым рейсом горничные проходят медицинское обследование, но все же будет лучше, использовать кондомы, которые можно приобрести в любой судовой лавке.

Библиотека и другие увеселительные заведения, откроются с момента выхода в море, питание организуется согласно расписания, которое находится в моей каюте у входной двери. На этом и распрощались. Саквояж с остатками золота и деньгами, тут же был отправлен с сейф, я же, получив заказанный кофе, и налив себе бокал коньяка, устроился в одном из кресел, с все теми же «Мушкетерами» на французском языке, которых мучил последнее время. Путешествие начиналось, вполне прилично, и меня в общем-то все устраивало.

В круизе скучно не было. Разумеется, скорее тому, у кого водились деньги. Бесплатными, точнее входящим в цену билета, билета, была каюта и двухразовое питание. В качестве завтрака обычно предлагалось легкое блюдо в виде овсянки, риса или слегка обжаренного картофеля, с кусочками мяса, и овощной салат. По желанию, можно было взять, что-то молочное. Обед уже был более полноценным, и можно было заказать любое блюдо из предложенного меню. Все было достаточно вкусно и сытно. Ужин, как бы тоже входил в стоимость билета, и теоретически, можно было воспользоваться дежурным блюдом, но при этом получить в свою сторону косой взгляд, и кличку скопидом. Впрочем, выход из положения имелся. Например, поужинать можно было и у себя в каюте, но считалось приличным, делать это в одном из ресторанов. И разумеется там, нужно было все это оплачивать.

В какой-то степени, к бесплатным, можно было отнести посещение библиотеки, спортивного зала и бассейна. И то, только посещение. Например, некоторые тренажеры в спортивном зале, требовали оплаты. То есть кидаешь десятипенсовик, и в течении четверти часа крути педали в свое удовольствие. На механическом табло, перед тобой, стрелочный индикатор покажет скорость, какой ты достиг, одометр, сколько миль ты успел отмотать, а меняющиеся перед тобой картинки на барабане, как бы должны создавать видимость того, что ты едешь по дороге, или же по лесной тропинке. Для местных это было, наверное, сродни чуду. Я же, как выходец из двадцатого века, взглянув на это однажды, с трудом сдерживал свой смех. Мне кажется запусти что-то подобное в детском саду, в моем времени, то там тоже вряд ли бы поверили этому. Здесь же, пользовались, весьма охотно. И даже делились впечатлениями о том, что при езде по лесной тропе, чувствовалась некая тряска, буд-то под колеса попадают мелие камешки, или неровности. Где усмотрели неровности в насмерть прикрученном к палубе тренажере, я так и не понял.

Железо, в виде гирь, штанги, или гантелей, можно было тягать бесплатно. А вот спортивная форма, но не станешь же ты заниматься спортом в костюме, стоила уже довольно дорого. Впрочем, не возбранялось иметь свою, но кабинка для переодевания, и душ, были уже платными. Тоже самое касалось и посещения бассейна. Это в будущем, наверное, можно будет разгуливать в плавках или купальнике, по всему кораблю, сейчас это считалось неприличным. Да и мужской купальный костюм мало отличался от женского, разве что был пошит из более тонкого материала. А так все тот же полноразмерный закрытый купальник. Ну и разумеется, во всех начинаниях, тебя сопровождали услужливые люди, представляющиеся тренерами и помощниками, и всем им было принято давать на чай, причем одним шиллингом уже было не обойтись. Впрочем, франки принимали с тем же удовольствием, что шиллинги, или фунты.

Библиотека, как я уже говорил, оказалась довольно большой, но мне в принципе, хватало и тех книг, что я взял в дорогу из своей квартиры. Трех мушкетеров, я уже осилил и сейчас читал «Двадцать лет спустя». Думаю, к моменту прибытия в Америку, доберусь до «Виконта». Хотя честно говоря, уже сейчас продолжение мне не особенно нравилось. В своей прошлой жизни, я осилил только первую часть, о других книгах, хоть и знал, но в руки они мне так и не попались. А сейчас все это воспринималось уже не так, как тогда. хотя в этом мире, я оказался даже моложе чем там.

Примерно на четвертый день плавания, мне понадобилось взять из сейфа, что находился в моей каюте, немного наличных. Я не носил полные карманы денег, и старался в первую очередь использовать франки, которые не успел поменять в Англии. Впрочем, в ресторане, барах, или магазинах, имеющихся на судне, их принимали с тем же удовольствием, что и любую другую валюту, поэтому большой разницы не было. Правда учитывая, что за один фунт стерлингов, простили двадцать франков, расходились они довольно быстро. В этот раз дойдя до сейфа, я оперся о него своей левой рукой, и неосознанно активировал свой дар. Возможно тому виной была небольшая качка, или что-то еще, к тому же у меня на руке находился мой перстень, но так или иначе, дар вдруг активировался, и увиденное повергло меня в шок.

Я уже говорил, что мой дар, позволяет видеть мне линии силы. Честно говоря, я помнил об этом из памяти моего предшественника, но как это выглядит, не особенно представлял. Просто не было случая. А вот сейчас активировавшись, все это предстало перед моими глазами. Неожиданно для себя, я сквозь толстую дверь сейфа, увидел находящиеся там замки. Причем не просто квадратные или прямоугольные коробочки, нет! Я увидел механизм этих замков, подсвеченный силовыми линиями, соткавшимися на этом механизме. То есть я вполне отчетливо видел конфигурацию всех механизмов замка, одновременно с этим, четко представляя их работу, точно зная, какую именно отмычку я должен извлечь из кармашка своего пояса, под каким углом, и на какую глубину, вставить ее в замочную скважину, как повернуть, и все остальные нюансы, по вскрытию имеющихся в сейфе замков.

Один из замков открывался с помощью ранее установленного кода, кроме того, тут же имелся и «капитанский» код, оставленный на тот случай, если пассажир забудет введенные им цифры. Сейчас, я видел и то, что вводил сам, и тот код, который предназначался, для аварийного открытия двери. Пару минут я разглядывал это разнообразие красок, когда меня окликнула вошедшая в каюту горничная, которой, я заказывал кофе. Стоило мне снять активацию, как все эти линии и узоры, разом исчезли. Более того, я был твердо уверен, что все это видел только я, а для находящейся в комнате девушке, ничего из этого не было видно. Поблагодарив девушку, сел в кресло глотнул кофе и в мою голову пришла интересная мысль, точнее понимание причины того, что мой предшественник, не особенно обращал внимание на учебу в Сорбонне.

Не мудрено, имея такой дар, забивать себе голову, какой-то там философией. Какой смысл, учить все эти заумные мудрствования, если ты имеешь возможность не особенно напрягаясь, вскрыть замки любого сейфа, и жить вполне припеваючи. Похоже мой донор, так и жил все это время, пока не залетел, сначала с карточным долгом, а после с «работой» в банде Пьера Лотре. А когда банда попала «под молотки» полиции, не нашел ничего лучшего, как сбежать в Россию, временно пристроившись возле дядюшки. Кстати та контузия, которую получил мой предшественник, из-за которой я попал в это тело, ведь тоже произошла во время нападения на какой-то банк. То, что Алекс действовал в составе группы анархистов, ничего не меняет.

Вот и получается, что все, чему учил меня отец с детских лет, здесь подано на блюдечке, с голубой каемочкой. Если я доходил до всего сам, изучая механизмы замков, и отец учил меня чувствовать механизмы своими пальцами и надеяться на свой слух, здесь подано с помощью магического дара, и сейчас, мне можно сказать резко подняли мой уровень профессии, возведя ее на такую высоту, о которой я не смел даже и мечтать. Сказать честно, я, практикуясь с отцом, да и в более зрелом возрасте, даже не думал, что мне придется, кода-то стать вором. С другой стороны, понимал, что возможно эти навыки, когда-то дадут мне возможность выжить, а это все-таки несколько иная позиция. Хотя, кто знает, что ждет меня дальше.

Однажды, зашел в музыкальный салон, здесь имелся и такой, и не найдя в нем никого постороннего, присел к роялю, вспоминая как еще учась в школе, неплохо наигрывал собачий вальс, единственную мелодию, когда-то выученную мною на инструменте. Сейчас стоило только прикоснуться пальцам к клавишам, и извлечь из инструмента первые звуки, как довольно уверенно мои пальцы пробежались по клавишам, извлекая из них, довольно приятную мелодию. У меня и в мыслях не было, что я могу сыграть что-то подобное. Впрочем, задумавшись, вспомнил, что когда-то моего предшественника учили игре на рояле, и, если у меня в сознании, кроме собачьего вальса не отложилось ничего, но у него, как раз очень многое.

Скажу больше, стоило мне только напрячь память вспоминая мелодию, слышанную мною в прошлой жизни, как мне тут же удалось наиграть что-то похожее на нее на инструменте. «Мастерство не пропьешь» — вспомнилась мне пошловатая поговорка — «Хотя можно и прос*ать». Усмехнувшись, закрыл крышку рояля, и покинул салон, размышляя о том, по какому путь пошел мой предшественник, променяв будущее политика, на профессию вора. Похоже легкие деньги вскружили ему голову, и он решил, что заниматься этим куда как проще, и выгоднее.

По мере продвижения по маршруту, наше судно останавливалось в некоторых городах, где высаживало пассажиров, а во время стоянки в порту, организовывались экскурсии по городу. Я очень беспокоился за свои деньги, точнее за монеты и некоторые драгоценности, оставшиеся у меня. В памяти прочно засела мысль о том, что довольно скоро должен был выйти президентский указ о добровольной сдаче золота американцами. Причем согласно указу, все находящиеся на территории США физические и юридические лица (в том числе иностранные граждане и компании, хранившие золото на территории США), за редким исключением, были обязаны обменять золото на бумажные деньги по цене двадцать шесть долларов за тройскую унцию в любом банке на территории США, имевшем на тот момент право принимать золото.

Учитывая то, что курс золота сейчас был как бы не втрое больше, все это меня очень беспокоило. А из головы напрочь вылетело, когда именно это должно произойти. Единственное, что врезалось в мою память, так это то, что данный указ, будет подписан Франклином Рузвельтом, а сейчас в белом доме находился — Вудро Вильсон, и судя по газетным статьям вот-вот его должен был сменить — Уо́ррен Га́рдинг. То есть, как минимум пара лет у меня имеется, но все же некоторое беспокойство присутствовало. Вначале, хотел было, с очередной экскурсией прихватить свой саквояж, и отстав от гида, арендовать в каком-нибудь банке ячейку, куда и спрятать свои запасы. Но вдруг выяснилось, что покидать судно с вещами как бы не рекомендуется. Для туристов, действуют некие правила, согласно которым они как бы хоть и находятся на берегу США, но пока не входят в его юрисдикцию. Поэтому не проходят таможенный досмотр. Именно по этой причине, не допускалось сносить на берег ничего тяжелее обычного ридикюля для женщин, и портмоне для мужчин. Все это разумеется объяснялось другими словами, но смысл был примерно тем же. То есть хочешь перенести, что-то более ценное, добро пожаловать в таможню. А просто прогуляться по берегу можно и налегке.

Впрочем, чуть позже, в разговоре с каким-то юристом, присутствующим на судне, выяснилось, что мои опасения, связанные с высокими пошлинами, или изъятием напрасны. Ввоз капитала в страну, только приветствуется, и потому, никаких проблем не ожидается. Более того, желательно точное описание ввозимых в страну ценностей, чтобы после не было проблем с налогами. С них разумеется возьмут, кое-какую пошлину, которая к слову не настолько и велика, но зато, после, этот капитал, не отразится на будущих налогах. Ведь это ввозимые деньги, а не заработанные на территории страны.

Судно между тем, обогнуло с юга североамериканский континент, прошло только что, открытый для судоходства Панамский канал, и на всех парах, устремилась на север в сторону Соединенных Штатов Америки. Я пребывал в благостном настроении, предчувствуя скорый конец путешествия, которое честно говоря, меня слегка утомило. Как-то не привык я к неторопливому передвижению, и сейчас, спустя почти две недели плавания, никак не мог дождаться, когда же все это завершится, и я наконец ступлю на берега Нового Света. Чем займусь сразу же после этого, было продумано заранее, до мелочей. Первым делом в плане стояло посещение банка, и открытие счета, возможно продажа золота, если меня устроит цена, затем покупка автомобиля и путешествие по стране, с целью найти то место, которое бы устроило меня по всем параметрам. Ну и как итог всего этого покупка или возведение дома, и начало какого-нибудь собственного дела. Какого именно, я пока не задумывался. Все будет зависеть от того места, где я решу остановиться.

Двадцать пятого октября 1920 года, пароход «Беренгария» названный так в честь королевы Беренгарии Наварской — жены короля Ричарда I Львиное Сердце, достиг залива Сан-Франциско, и вошел в порт, где я спустившись на землю, предстал перед чиновником таможенной службы США. Таможенник был сама доброжелательность. Ни о какой проверке содержимого моих чемоданов не шло и речи. С другой стороны, для пассажиров первого класса, вход в таможенный терминал находился несколько в другой стороне, чем для остальных пассажиров. Может поэтому, меня и не стали досматривать более тщательно. Впрочем я следуя совету, когда-то встреченного офицера, заранее снял свой родовой перстень, оставшись открытым для любого сканирования, и даже не пытался применить свои навыки менталиста.

— Я могу дать вам временное разрешение сроком на три месяца, но это будет стоить сорок шесть долларов. Вы сможете оплатить данный сбор?

— Прекрасно, — ответил я, доставая из внутреннего кармана бумажник.

Одного взгляда внутрь, оказалось достаточно, чтобы понять мою ошибку. На судне все расчеты велись в фунтах и франках, о чем я сразу же уведомил офицера.

— Ничего страшного, герр, я могу принять и их, но сдача будет к сожалению, только в долларах. В вашей валюте, сумма будет равна одной тысячи ста пятидесяти французским франкам.

Я извлек из бумажника двенадцать сотенных купюр, передал их чиновнику. Молодой человек приняв их, поблагодарил меня и сделав какую-то запись в одном из журналов, поставил печать в мой паспорт, вложил в него два доллара, потертыми бумажками, и протянул документы назад, добавили при этом:

— Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки, сэр. Вам открыта временная виза, сроком на три месяца. За это время вы обязаны, либо подать заявление на получение «Вида на жительство», либо продлить визу в любом полицейском участке, либо покинуть страну. Извините, но таковы правила.

— Благодарю за разъяснения. Я могу идти?

— Разумеется, не смею вас задерживать.

— Не подскажите, где можно получить информацию, о достаточно приличном отеле.

— На выходе из здания порта, достаточное количество таксомоторов. Водители не только довезут, куда пожелаете, но и предоставят любую информацию.

— Благодарю вас. — Ответил я и, подхватив свои чемоданы и саквояж, и направился к выходу.

Мои чемоданы он даже не просил вскрыть. Видимо одного их вида оказалось ему достаточно чтобы решить, что вряд ли он может обнаружить там что-то запрещенное.

На площади перед зданием таможни, действительно оказалось много такси. Сразу же пришла на ум песенка Вилли Токарева, где он пел о том, что Нью-Йорк, «зимой и летом желтый». Сейчас я находился не в том городе, но цвет такси был абсолютно идентичным. С другой стороны, так даже удобнее, желтые и оранжевые машины гораздо легче разглядеть в автомобильном потоке, чем небольшой колпак с шашечками на нем. Но и колпак тоже кстати присутствует. Первый же увидевший меня водитель, сразу же выскочил из своего автомобиля, загрузил мои вещи в багаж, и дождавшись, когда я займу свое место на заднем сидении довольно приличного «Форд Т», той самой «жестянки Лиззи» спросил, куда бы я желал отправиться?

— Мне бы хотелось найти приличный отель, в спокойном месте, желательно неподалеку от моря.

Единственное, о чем спросил таксист, так это об уровне отеля. Добавив, что в этом городе, можно найти приличное помещение, для любого уровня достатка.

— Хотелось бы, что-то спокойное, выше среднего, но не слишком шикарное, и уж точно не шумное.

— Если желаете, здесь неподалеку есть приличный отель, своего рода пансионат. Домик расположен у моря, имеется тенистый парк, отзывы самые наилучшие.

Согласившись взглянуть на предложенное, кивнул водителю и мы отправились по этому адресу.

9

И уже минут через двадцать, я стоял у стойки администратора, оформляя вселение в двух комнатный номер, довольно приличного, на мой взгляд, отеля, построенного в виде фахверкового двухэтажного дома, расположенного в районе длинного пляжа. Темнокожий «hotel-boy» тут же подхватил мои чемоданы, засунул подмышку саквояж и шустренько потащил мои вещи на второй этаж, пыхтя при этом как паровоз. Мне, разумеется, было его слегка жаль, но каждый зарабатывает, как может. Получив в качестве чаевых четвертак, бой поклонился, произнес в полголоса какую-то фразу, и исчез из моего номера.

Раскидав с помощью горничной, часть вещей по шкафам, я наконец сумел добраться до ванной комнаты, где привел себя в относительный порядок. После чего, легко перекусив, принесенным в номер завтраком, решил в первую очередь разобраться с теми вещами, что добрались со мною, но берегов Нового Света. Постоянно держать при себе золото и деньги я не собирался. Гораздо проще, и безопаснее было открыть счет в банке, и использовать чековую книжку.

Я пересчитал имеющуюся у меня наличность, собрал все имеющиеся при мне и драгоценности, и попросил отвезти меня в городской банк. Им оказался «North-west Bancorporation» известный банк, основанный, как показала вывеска у входа в здание в 1858 году. Достаточно было сказать встретившему меня, клерку, что хотел бы открыть счет, и арендовать сейфовую ячейку, как меня тут же провели к управляющему. Оформление всех бумаг не заняло много времени. Больше его ушло на то, чтобы понять смысл формулировок, представленных мне руководством банка в предложенном договоре. В итоге, практически все имеющиеся у меня ценности, выраженные в монетах, изделиях из золота и драгоценных камней, ушли в сейфовую ячейку, а в банке был открыт счет на мое имя, на котором оказалось чуть больше ста двадцати тысяч долларов. Именно эта сумма появилась после того, как клерк пересчитал, всю имеющуюся у меня наличность, конвертируя имеющиеся у меня фунты стерлингов, и оставшиеся франки, в доллары.

После того, как деньги были положены в банк, а я получил в пользование чековую книжку, решил вернуться обратно в отель, чтобы передохнуть и так сказать порелаксировать, устроившись в глубоком кресле с бокалом Гавайского рома и сигаретой. Все же день был довольно суматошным, да и вообще последние дни, я чувствовал себя, как на иголках, не совсем понимая причины волнения. Впрочем, волнения оказались напрасны, и все благополучно завершилось. Устроившись на террасе, примыкающей к моему номеру, в шезлонге, в тени пляжного зонтика, с бокалом рома, я просто отдыхал, наслаждаясь тенью создаваемой пляжным зонтиком, доносящимся с моря, свежим воздухом и бокалом отличного рома, к которому я пристрастился еще на круизном корабле.

Допив свой ром, я потянулся к небольшому столику, стоящему возле моего шезлонга, чтобы поставить бокал, и вдруг почувствовал какое-то жжение в груди, и как мне показалось, какая-то неизвестная сила, надавила на шею и потянула меня к полу террасы. И стоило мне, только поддавшись ей склониться ниже, как я услышал прозвучавший где-то неподалеку сухой треск выстрела. А мгновением позже оконное стекло, находящееся позади моего шезлонга, рассыпалось дождем осколков. Тут же сообразив, что прозвучавший выстрел был направлен в мою сторону, я скатился со своего ложа и постарался затаиться за большой кадкой, с растущей в ней декоративной веерной пальмой. Впрочем, похоже, выстрел в мою сторону оказался случайным, потому как тут же раздались еще несколько выстрелов, один из которых разбил окно в доме, стоящем через дорогу, следующий вполне возможно попал в какой-то автомобиль, ранив при этом водителя, потому что вдруг зазвучал клаксон автомобиля, на который тот скорее всего, упал своим телом. При этом, помимо выстрелов, до меня доносилась чья-то брань. Но уже через минуту, раздались три выстрела подряд, звучащие несколько иначе. И все стихло, разве что за исключением клаксона, но и его заглушили буквально спустя пару минут.

Просидев за кадкой еще некоторое время, и поняв, что все закончилось, я выглянул из-за нее, и увидел на улице, примыкающей к отелу, небольшую толпу народа, сгрудившуюся у какого-то темнокожего тела, лежащего в луже крови, на брусчатке и раскинувшего в разные стороны свои руки. А еще спустя пару минут, в дверь моего номера постучали. Открыв дверь, я увидел находящегося за ней офицера полиции и пару человек из администрации отеля.

— С вами все в порядке, сэр? Люди сказали, что первый выстрел прозвучал в вашу сторону.

— Сейчас уже все хорошо, благодарю вас. Разве что разбили стекло рамы, выходящей на террасу. Что это было, офицер?

— Простите, я вижу вы приезжий. У нас иногда это случается. Просто тот человек, который все это затеял, слегка перебрал, и решил пострелять, забыв, что он находится на городской улице, а не в тире. Если у вас все в порядке, разрешите откланяться, извините служба. Стекло вам заменят.

Произнеся это, офицер отдал честь, приложив правую руку к своей фуражке и развернувшись, отправился по своим делам. Администратор тоже принес мне свои извинения, пообещав компенсировать неудобства, полученные по вине отеля. В чем именно состоит вина я так и не понял, но спустя некоторое время, в моем номере появилась бутылка хорошего вина с легкой закуской. Горничная к тому времени, закончила с уборкой стекла, а еще через полчаса, новое стекло заняло место разбитого.

Первый день моего пребывания в этой стране оставил за собой массу новых впечатлений, которых я никак не ожидал получить. Одно то, тут еще оказывается и стреляют, и главное считают все это в порядке вещей. Ну перебрал, ну решил пострелять. Дело то в общем житейское, с кем не бывает.

Уже на следующий день из передачи местного радио я узнал о том, что же произошло в день моего прибытия. Рассказ о происшествии подавался с известной толикой юмора, и честно говоря пришелся мне по душе.

«Вас приветствует радиостанция „Эхо Калифорнии“ и я ее неизменный ведущий Джонни Юнг. Итак, свежие новости! Вы уже, наверное, слышали о стрельбе, произошедшей вчерашним днем неподалеку от отеля „Excelsior“, что находится у Лонг-бич? Могу сообщить вам некоторые подробности. Как оказалось, вчера одного из черномазых выбросили на улицу из-за того, что его руки растут, мягко сказать не из того места, где им положено быть, так вот этот ниггер, не нашел ничего более интересного, как напиться и устроить стрельбу. Причем не где-нибудь, а возле отеля „Еxcelsior“, откуда, как оказалось его уволили за полгода до этого момента, по той же самой причине. Казалось бы, что сложного в том, чтобы отнести чемоданы постояльцев до номера, или навести порядок на участке, прилегающем к дому? Так нет же, видимо руки этого человека не были приспособлены к труду. Сейчас он видимо решил, что виновник всех его бед не он сам, а всеми уважаемый сэр Томпсон, владелец вышеназванного отеля. Впрочем, его стрельба завершилась легким испугом для постояльцев отеля, разбитой вазой и оконным стеклом в доме напротив, и увы, тяжелым ранением водителя такси, случайно оказавшегося на этой улочке в момент произошедшего инцидента. Впрочем, вовремя подоспевшая медицинская карета, оказала необходимую помощь, и пострадавший сейчас находится в местной больнице на излечении. Разумеется, за счет родственников стрелявшего. Наша доблестная полиция, появляется, как всегда вовремя. То есть в то время, когда или все уже закончилось, или несколько позже, когда остается только почесать затылок и с умным видом начать возить кисточкой по асфальту, якобы собирая улики, и рассуждать о том, на что стоит обратить внимание в первую очередь в поиске преступника. Впрочем, вчера, все оказалось несколько иначе. Офицер Хохланд, как оказалось, находился где-то неподалеку, и тремя меткими выстрелами и своего штатного кольта, упокоил виновника „торжества“. Именно упокоил. Согласитесь, пуля сорок пятого калибра, никак не тянет на то, чтобы внести спокойствие в разгоряченное виски сознание преступника, и просто успокоить его разгоряченный мозг. А когда их три сразу, тем более. Но так или иначе все закончилось вполне в духе свободного Американского сообщества. К тому же, наверное, не стоит забывать и о том, что мы с вами живем на самом, что ни на есть западе. И кое-кто, его до сих пор считает Диким, в чём у меня иногда пропадают все сомнения. А сейчас вокальный квартет „Mills Brothers“ и несравненный Луи Армстронг! Пожалуй, единственный черный, к которому я отношусь с уважением.»

Радио передавало последние новости, а я, в это время, прислушиваясь к ним, приводил себя в порядок в ванной комнате. Вышел из нее, как раз в тот момент, когда ведущий объявил о начале песни.

Начавшийся новый день, привнес в мое состояние хорошее настроение, и я подумал о том, что было бы неплохо начать осуществление своих планов. Виза на три месяца пребывания на территории США находилась у меня в кармане, наличность еще вчера отправилась в банк, а драгоценности в сейфовую ячейку, и за их сохранность можно было не беспокоиться, поэтому я задумался об автомобиле, и запланированном на будущее путешествии. Первым делом нужно было озаботиться правами на транспортное средство. Впрочем, как выяснилось водительское удостоверение, полученное во Франции, вполне легитимно, разве что, учитывая то, что здесь англоязычная страна, стоит все-таки, сделать перевод, или же озаботиться обменом удостоверения на его местный аналог.

В полиции мне объяснили, что получить права на управление транспортным средством, могут либо граждане США, либо люди, имеющие вид на жительство. То есть те, кто находится на трехлетнем испытательном сроке перед получением гражданства. Остальные категории имеют право управлять автомобилем, имея разрешение, данное им в тех странах, откуда они приехали сюда. Правда если язык тех стран отличается, от того, что принят в этой стране, неплохо было бы иметь вкладыш с переводом. В ближайшем полицейском участке был сделан перевод, вкладыш в удостоверение снабжен соответствующей печатью, и мне пожелали счастливого пути.

Что интересно здесь в отличии от СССР, или Франции, вместо «Правил дорожного движения» имеет место быть: «Закон о движении на дорогах общего пользования». Разница между ними огромная. Если в СССР будущего, устроиться в ГАИ практически невозможно, только по великому блату и родственным связям, то здесь это скорее ссылка в наказание за какой-либо проступок. Почему? А все достаточно просто. Быть полицейским, это не значит шарахаться по улицам с утра до ночи. Наоборот, чаще всего теплый, или прохладный кабинет, чашечка кофе, и спокойная необременительная работа в офисе. А вот у полицейского присматривающего за дорожным движением все наоборот. Пусть «за окном хоть дождь, хоть снег, и спать пора, а ему не уснуть», потому как приходится торчать на обочине отслеживая нарушителей, причем за ту же зарплату, что и остальным. И что, назовете это поощрением?

Да и если в СССР, тебя остановил местный гаишник, то чем стоять в очередях и оплачивать выписанный им штраф, проще сунуть ему рубль, и расстаться, то здесь все происходит иначе. Все нарушения разбирает мировой судья. Любые штрафы, и наказания или помилование, объявляет именно он. Попробуй сунуть местному офицеру доллар, и ты тут же окажешься за решеткой. И дело далеко не в том, что все здесь, кристально честные, нет. Просто все достаточно сильно бояться потерять свою работу. Стоит кому-то написать жалобу о том, что офицер вымогает у тебя деньги, и он тут же вылетит на улицу, разумеется, если случай будет доказан. Поэтому остановивший автомобиль офицер, никогда не подходит к водителю в одиночку, чтобы был свидетель разговора с нарушителем. Судья же чаще всего беспристрастен в силу того, что не был на месте задержания, и выносит приговор исходя из собственного опыта. Изредка может быть даже помилование, если судья сочтет нарушение не слишком опасным. Но чаще всего дело ограничивается штрафом, и совсем уж редко тюремным заключением.

Оформив вкладыш к правам, а я поехал в автомагазин, чтобы приобрести, приглянувшийся мне автомобиль. Здесь не принято было приобретать автомобиль, без тест-драйва. Это не поздний СССР, где был лозунг: «Бери, что дают, возрадуйся, и катись отсюда». Даже сейчас, можно было выбрать цвет, отделку, наличие или отсутствие радиоприемника, отопителя, какие-то изменения в двигателях, если они, разумеется, предлагались. И в обязательном порядке пробный заезд. Для этого, большинство автомагазинов, находились либо на окраине города, либо у каких-нибудь стадионов, где можно было испытать автомобиль, без особого риска аварии. Накатавшись недавно до одури на французском «Ситроене» тип А, решил, что ни в коем случае, не стану брать кабриолет с матерчатой крышей и без боковых окон. К сожалению, таких сейчас предлагалось большинство. И единственные модели, которые как-то отличались, являлись «Форд Т» — та самая жестянка Лиззи, и «Dodge Brothers Model 30.» прозванный — Старушка Бетти. За что так посмеялись, над в общем-то нормальным с виду, автомобилем, понял, как только оказался у него за рулем. Динамика разгона отсутствовала напрочь. Несмотря на довольно мощный для этого времени двигатель в тридцать семь лошадиных сил, что превышало мощность установленного на «Форде» мотора почти вдвое, машина вела себя, как пенсионерский автомобиль. С трудом разгонялась до сорока-пятидесяти километров в час, и кряхтя поскрипывая двигалась по дороге, словно старушка, толкающая перед собой цветочную тележку. В этом отношении, та же «Жестянка Лиззи» смотрелась куда динамичнее, несмотря на то, что в ней приходилось сражаться с рычагами. Зато реклама надрывлась о том, что кузов данной «Старушки» изготовлен по новейшим технологиям и полностью из металла. В общем-то это так и было, в той же «Жестянке» металлом был всего лишь, обшит деревянный каркас. Здесь же предлагался цельнометаллический кузов, который похоже оказался несколько тяжеловат, для почтенной «Старушенции».

Я уже расстроился донельзя, предполагая, что мне придется ездить на продуваемом со всех сторон рыдване, когда в одном из автосалонов вдруг обнаружил Chevrolet Series FB в кузове родстер. Что интересно, автомобиль позиционировался как четырехместный, но непосредственно в кабине, имелся всего один диван, на котором теоретически могли поместиться максимум три человека. Но оказалось, что он предназначен для двоих, а еще два должны помещаться в багажнике, откидывающаяся крышка которого образовывала мягкую и достаточно удобную спинку, а в самом багажнике имелось комфортабельное сидение. Правда влезать туда, предполагалось переваливая через борт, или по приставной лесенке, а пассажиры находились на открытом воздухе и без крыши над головой. О том, что такой способ передвижения далеко не безопасный, особенно учитывая то, что эти места предназначались для детей, сейчас никто не задумывался, наоборот смотрели на это как на оригинальное чудо, инженерной мысли.

О детях мне было задумываться пока рано. Объем багажника, вполне позволял поместить в нем все имеющиеся у меня чемоданы. Да и сам автомобиль, смотрелся куда лучше остальных представленных моделей, хотя и был выпущен в 1919 году. Мне даже дали небольшую скидку, за его приобретение. Зато наличие закрытой кабины, меня более чем устраивало. И вдобавок ко всему, выяснилось, что машину, можно укомплектовать более мощным двигателем от «Крайслер», что позволит увеличить и скорость, и мощность, и другие параметры. В итоге вместо тысячи восьмисот долларов, с пятипроцентной скидкой, я заплатил две с половиной. Зато у меня появился автомобиль, о котором я даже не смел мечтать.

Прокатившись по местным дорогам, испытывая машину в разных ситуациях, я решил, что меня все устраивает, и пора отправляться в путешествие по стране. Оставив автомобиль на стоянке отеля, поднялся к себе в номер, и начал сборы в дорогу. Сан-Франциско неплохой городок, но слишком уж шумный для меня. Не знаю, дойдет ли он в будущем до того, что его станут называть столицей ЛГБТ, но уж очень бы не хотелось этого. К тому же я слышал, что именно сейчас, подобные извращения, принято считать болезнью. Именно поэтому они не особенно афишируются, потому что в случае доказательства, больного помещают в психиатрическую лечебницу. Честно говоря, я не помню, чтобы в этой стране, когда-то такое практиковалось, зато в довоенной Германии или советской России, такое иногда случалось.

Пока же, я решил, что хватит мне просиживать штаны, и надо бы прокатиться по стране. Посмотреть ее красоты, может и остановиться где-то на какое-то время, а то и навсегда, если место мне понравится. Денег у меня было в достатке, почему бы не удовлетворить свои амбиции в таком случае. Как мне удалось выяснить средняя зарплата в США варьировалась в зависимости от профессии. Например, фабричный рабочий мог рассчитывать на примерно $24 в неделю. Средняя зарплата учителей в 1920-х годах составляла около $970 в год. Строительные рабочие получали в среднем около $45 в неделю при сорокачетырехчасовой рабочей неделе. Таким образом, если брать в расчет среднюю зарплату по стране в районе двухсот долларов в месяц, то моих сбережений хватит лет пятьдесят, и это не считая золота и драгоценностей, которые тоже потянут на внушительную сумму. Поэтому пока можно не особенно задумываться о работе, и слегка осмотреться.

Переночевав последнюю ночь в своем номере, с утра пораньше заказал себе лёгкий завтрак, выпил чашечку кофе, закрыл договор о найме номера, и сложив в багажник и салон свои вещи, выехал со стоянки отеля.

Вообще Сан-Франциско довольно интересный город, а уж о его достопримечательностях, можно написать отдельную книгу. Но я не стану именно сейчас останавливаться на этом. Отмечу, пожалуй, несколько из них. Например, публичная библиотека, имеет в своем распоряжении более восьми миллионов томов книг, самой различной направленности, от детских изданий, до специальных технических справочников. Что интересно, в отличии от той же Ленинской библиотеки, здесь можно затребовать любую литературу, из любой области тематики. Никаких ограничений не имеется. Книги и документы, которые по тем или иным причинам входят в закрытый список, как здесь принято говорить: «Секретный лист», находятся в Библиотеке Конгресса США, которая располагается в Вашингтоне. Там имеются некоторые ограничения. Библиотека кстати платная, поиск нужной литературы и ее изучение в читальном зале обходится от одного доллара в день, хотя доступ в некоторые отделы этой библиотеки может стоять значительно дороже. Например, если вы пожелаете прочесть прижизненно изданную книгу Уильяма Шекспира, вам придется заплатить больше сотни долларов в день, только за чтение, не считая страховки, которая взимается при заказе редких книг. Последняя, после частично возвращается, но тем все же это достаточно дорогое удовольствие. Боюсь в Союзе, такое, хоть и бесплатно могут позволить себе, разве, что какие-то крупные ученые, и то далеко не все.

Вторым, не менее знаменитым местом, пожалуй, стоит назвать открытый в 1775 году остров, расположенный в миле от города. Когда-то на нем располагался военный форт, защищающий город от нападения с моря, но в 1909 году, форт был разрушен, а на его месте построена печально известная тюрьма. Это остров Алькатрас. Именно сейчас в этой тюрьме содержатся самые амбициозные главари преступных группировок и мафиозных семей, а также преступники, получившие пожизненные сроки наказания. За все время существования этой тюрьмы, из нее не было совершено ни одного удачного побега.

Все-таки Сан-Франциско необыкновенно красив. Я пока видел не так много городов в стране, но здесь было действительно интересно. Много позже я вспоминал этот город и удивлялся тому, что у него нет ни верхнего, не нижнего города. Если в том же Лос-Анжелесе четко и ясно видно: здесь ап-таун, а здесь даун-таун, то здесь я его так и не нашел. Все это, наверное, потому, что весь город построен на холмах, и ты то оказываешься наверху, то снова съезжаешь вниз, а через каких-то сотню метров вновь оказываешься на какой-то горе. И здесь столько верхних и нижних городов, что проще вообще не обозначать его наличие, чем ломать себе голову в какой именно тебе нужно попасть. Въехав на Телеграфный холм, я припарковался в тихом месте и вышел на обзорную площадку. С неё открывается прекрасный вид на бухту, где по сверкающему в утренних лучах солнца плывут гордые и стремительные пассажирские лайнеры. Тут же беспрестанно снуют небольшие слегка грязноватые морские буксиры, изредка встречаются деревянные рыбачьи баркасы, с паровым локомобилем на своем борту, и тогда над водами залива встают черные, от угольной копоти, тучи дыма. Обзорная площадка сделана из белого камня, с установленными здесь же небольшими бетонными вазами с растущими в них незабудками. Если взглянуть на север, то можно заметить, как с аэродрома военной базы, расположенной на том самом мысу, где расстались Кончита с Николаем Резановым, взлетает самолет, удивительно похожий на кукурузник, который мчится, казалось прямо на тебя, но спустя мгновение замечаешь, что он просто делает небольшой круг и развернувшись исчезает где то над Оклендом. Тут же на холме есть высокая башня, с которой говорят можно разглядеть что творится не только в Сан-Франциско, но даже в Окленде или Сан-Леандро, разумеется если у тебя найдется пара лишних долларов и ты возьмешь у чернокожего мальчишки, не уходящего отсюда в течении всего дня, бинокль.

Каждый зарабатывает, как может.

10

Паром, за неимением моста, перевез меня вместе с моим автомобилем через залив, и вскоре, я уже выезжал, на довольно приличное асфальтированное шоссе, ведущее на север, от залива святого Франциска. Радио установленное в автомобиле, вещало о последних новостях, на которые стоило обратить внимание:

«Всем привет! С вами вновь радиостанция 'Эхо Калифорнии» и я ее бессменный ведущий Джонни Юнг. И как всегда последние новости. Не так давно услышал историю о том, что разбирали дело одного водителя задержанного за превышение скорости. Вам подсказать его имя или вы сами догадаетесь. Это Джо…. — диктор на мгновение замолкает. — Ладно, не стану вас томить, тем более, что все уже давно поняли, что этого человека зовут Джозеф Байдеман. И все прекрасно знают о том, что порой случается с этим чудиком, когда он, наездившись до одурения, выходит пошатываясь из своего спортивного кадиллака и, то врезается любом в одинокое дерево, то тянет руку какому-то призраку, а то просто не замечает стоящих неподалеку от него людей, и может попытаться пройти сквозь них. Его в очередной раз, поймали на дороге в Соному, движущегося со скоростью, превышающей все разумные пределы. Разумеется, если ты богатый человек, то можешь оборудовать свой автомобиль, хоть авиационным двигателем, но даже в этом случае, ты обязан соблюдать законы своей страны. Для Джозефа, похоже это пустой звук.

Судья выслушал показания офицера, уточнил, где находится эта дорога, насколько она загружена посторонним транспортом, а после приказал вернуть гонщику права, и если вновь начнет свои гонки на той же дороге, не препятствовать ему в этом, но постараться оградить других участников движения от столкновения с ним. При этом добавил:

— Но, если полиция остановит тебя, Джо, на любой другой трассе, за это же преступление, будь уверен, ты загремишь за решётку минимум на три месяца. Причем не куда-нибудь, а на небольшой островок в заливе. Тем более, что там освобождается одна уютная квартирка, и будь уверен, я придержу ее именно для тебя. И можешь не сомневаться в том, что твой «Кадиллак», тут же станет достоянием городской полиции.

Джозеф, услышав такой вердикт, вначале удивился, а затем с довольным видом сел за руль и через три часа разбился, не справившись с управлением и воткнувшись на всей скорости в одинокое дерево. Зато теперь на наших дорогах стало гораздо безопаснее. А пока несравненная группа «Alla Max Pugalkings» c заводной песенкой «They won’t catch up with us» и пусть эта песенка станет предупреждением всем любителям скорости и нарушения законов'.

Под очередной репортаж «Эха Калифорнии»', до Сономы, я доехал достаточно быстро. Может в будущем этот городок и достигнет нормальных размеров, и в нем появится, что-то достойное внимания, но пока, что это было захолустье, похожее на обычный рабочий городок. Разве что дороги были относительно ровные, да и люди, встретившие меня, улыбались и готовы были сделать все, только, чтобы я остался доволен. Все же в этом отношении мне здесь нравится больше. Я понимаю, что улыбка не вполне искренняя, что их гнетут повседневные заботы, но с другой стороны это обычные люди, ничем не отличающиеся от, скажем советских людей. И они, улыбаясь тебе, делают мир чуточку добрее. Тогда почему, приходя в советский магазин, я рискую оказаться оплеванным с головы до ног, только из-за того, что попросил отрезать кусочек мяса вот от этого куска. И почему я должен в обязательном порядке найти в купленном мною мясе кость, хотя она имеет совершенно другую цену. И так во всем. Да даже просто зайдя в магазин, видишь хмурые или презрительные рожи советских продавцов, считающих, что это именно они делают тебе одолжение, продавая товар, при этом безбожно обвешивая и обкрадывая прямо на твоих глазах.

Остановившись перекусить, в небольшом уличном ресторанчике, услышал разговор двух мужчин. Разговор был интересным и довольно громким, так что я поневоле стал знать все местные сплетни. Начали они о том, что это лето, выдалось очень дождливым. Из-за этого виноградные ягоды, окажутся слишком насыщенными влагой, и вино окажется не таким ярким, как в прошлом году. А еще где-то в районе мельниц, размыло дорогу, из-за этого пришлось полтора часа выбираться из грязи. Вспомнили и кита, недавно заплывшего на шестьдесят миль вверх по течению реки Сокраменто. То-то удивились жители Рио-Виста, расположенного в сорока милях восточнее, увидевшие возле моста, соединяющего город с левым берегом, когда на поверхности показалась огромная туша животного. Сразу же появились охотники, желающие заполучить в свое распоряжение пару тон китового жира, но довольно известный бывший моряк Джонни Кривая рожа, охладил пыл местных оболтусов, сказав, что кит не отличается от них самих ни на йоту. То есть он еще совсем молодой, и забив его, ничего особенного с него получить не удастся, разве, что кучу проблем, когда эта огромная туша, начнет гнить вблизи города и портить воздух. В итоге, с помощью вызванного катера береговой службы, кита отогнали обратно в залив, заодно дав ему, имя Foolish, что означает — дурачок. В итоге, сам не понимая, зачем я это делаю, зашел в местный магазин сельскохозяйственных инструментов, и купил там складную лопату. И то только потому, что обычная никак не помещалась в багажник моего Понтиака.

Перекусив, решил здесь не останавливаться на ночь и поехал дальше. До Рио-Виста судя по картам, было всего пятьдесят миль, а это даже не торопясь не больше двух часов пути. Стоило мне выехать из города, как асфальт закончился, а дорога действительно оставляла желать лучшего, но тем не менее, я ни разу не застрял и вполне сносно доехал до нужного места. Разве что убив на это, вместо планируемых двух, все четыре часа, и изрядно испачкал машину до такой степени, что остановивший меня на въезде в город полицейский, предложил вначале заехать на мойку, чтобы не пачкать городские улицы.

В итоге, пока местный мойщик оттирал мою машину от грязи, я уселся в баре напротив, заказав себе кофе и прислушиваясь к тому, что вещает на весь бар какая-то радиостанция. Вещала она на длинных или средних волнах, в итоге голос диктора частенько переходил в хрип, и тогда бармен, начинал крутить настройку волны, которая постоянно куда-то уплывала. Наконец бармен поймал, довольно четкую музыкальную волну, на которой крутилась какая-то французская песенка, а после вдруг заговорил диктор, сообщив, что в Париже, при попытке ограбления квартиры графа Волкова, была поймана банда налетчиков, под руководством Жозефа Форнье, в закромах которых, обнаружили изделия из золота и драгоценных камней на сумму превышающую миллион франков. Причем, обнаруженные золотые изделия, тут же были опознаны и возвращены своим владельцам, в частности князьям Воронцову и Искандеру. Преступникам, грозит смертная казнь. Сообщение на этом прервалось и на волне вновь зазвучала музыка.

По всему выходило, что Жозе, решил, что сможет найти в моей квартире еще что-то достаточно ценное для себя. А то, что в сообщении говорилось именно о ней, у меня не возникло никаких сомнений. Конечно немного жаль потерянных вещей, но с другой стороны, теперь со смертью Жозе, уже никто не сможет обвинить меня в старых грешках. Поэтому услышанное даже в какой-то степени обрадовало меня.

Здесь в Рио-Виста, имелся достаточно приличный отель, поэтому бросив машину на стоянке, и сняв номер на одну ночь, я прекрасно поужинал чавычей. Сроду не знал, что этот как мне казалось чисто Камчатский лосось заходит и сюда. Но как оказалось, я ошибался. Лосось поднимается вверх по реке Сокраменто, возле которой расположился город, почти до самых истоков, для нереста.

— И если бы не демократы, то красная икра никогда бы не стала такой дорогой как сейчас. Еще лет десять назад ею скотину откармливали, так ее было много. — Услышал я чьи-то недовольные речи.

А очищенные от костей, вываленные в панировочных сухарях и специях, и обжаренные на раскаленном оливковом масле, рыбные дольки, оказались выше всяких похвал, и буквально таяли во рту, из-за чего, я еле смог оторваться от стола, поглотив при этом две порции. Красную, да и любую другую икру, я не слишком воспринимаю, но судя по ценам, она оказалась не такой уж и дорогой, на мой взгляд, разумеется. Но судя по недовольному тону какого-то реднека, еще совсем недавно ее даже не считали за человеческую еду, а сейчас подают в ресторане. Большую часть ночи, проворочался без сна. Недавно услышанная новость не давала заснуть, заставляя с тревогой думать о том, что же будет дальше. Хотя поимка Жозе и радовала. Но и несколько смущало то, что он сможет наговорить на меня в полиции. Хотя если говорилось о графе Волове, то скорее всего, полиция уже смогла соотнести недавнее ограбление квартиры, со смертью неизвестного у которого были найдены документы на мое имя в Москве.

Наутро, я прекрасно позавтракал, дозаправил автомобиль и отправился на восток, к высокогорному озеру. Вот спрашивается, какого черта меня сюда понесло? Да озеро Тахо, довольно интересное место, но что я здесь потерял? Тайгу? Это теперь называется тайгой? Вот эта асфальтированная четырехрядная автострада, тянущаяся вокруг озера, и заглядывающая в любой даже самый крохотный поселок, при этом считающийся городом, это тайга? Или может быть тайга это проложенные по всем окрестным лесам деревянные дорожки, огражденные перилами, чтобы приехавшие сюда туристы, не дай бог не споткнулись и не расшибли себе коленки, о выступающие иногда корни деревьев? Нет! Оказывается, тайга — это местная рыбалка, когда тебе в руки дают уже снаряженный спиннинг, показывают, куда его нужно забросить, а после, когда ты вытащишь на берег рыбу, тут же взвешивают ее на весах, подвесив ее возле тебя, а после дают фото на память. Рыбу? Какую рыбу? Рыбу уже давно отпустили обратно. А если у тебя возникло желание полакомиться местной рыбой, пожалуйста. Приходи в местный ресторанчик и ешь ее хоть до одурения.

С одной стороны, это немного не то, но местные уже привыкли к таким правилам, и не особенно возражают. К тому же, тебе могут приготовить и ту рыбу, что ты поймал, но только тебе придется заплатить за нее по рыночным расценкам. То есть это тебе говорят — по рыночным. На самом деле ее цена выходит, как бы, не втрое дороже, предлагаемой в местном ресторане. Но если хочешь, нет проблем. Как говорится: «Любой каприз, за ваши деньги». С другой стороны, может это и правильно, потому что уже в семидесятых помнится, в Союзе, считалось за огромную удачу поймать рыбку уже размером с локоть. А о том, что когда-то здесь водились еще более крупные экземпляры можно только прочесть в книгах, или скорее узнать из баек старых рыбаков. Здесь же такого нет. Да и за браконьерством следят не так как у нас. Хотя бы потому, что у каждого клочка земли, и не только земли, но и озера, есть свой хозяин.

Но все же интересно, зачем меня сюда принесло. Разумеется, здесь и воздух чистый, и с рыбалкой я отвел душу, порой выуживая такие экземпляры, что становилось лестно за свою удачу. Разумеется, все это пришлось отпустить в озеро, но тем не менее, парочку экземпляров радужной форели я оставил себе. Прожаренная на костре, в походной сковороде, с перьями дикого лука, найденного неподалеку, и приправами она была бесподобна. Правда один из местных, увидев, как я обрываю перья дикого лука, а затем добавляю их в качестве приправы к пойманной рыбе, и как я жарю все это на костре, осторожно поинтересовался:

— Вы, не боитесь отравиться, сэр?

Я, пожав плечами, и отщипнув от перышка небольшой стебелек, прожевал его и сказал, что это же обычный лук, пусть и дикий. От моих действий, у него вылезли на лоб глаза.

— Такое могут позволить себе, только местные индейцы и… — он на мгновение задумался, — пожалуй только русские.

Я его успокоил, сказав, что он не ошибся, и что я тоже, в какой-то степени русский. Он, как-то сразу же успокоился, улыбнулся и сказав:

— Тогда, все в порядке, сэр. Не стану вам мешать.

Тут же оставил меня в покое и удалился по своим делам.

Утром, я неплохо позавтракал, заправил свой автомобиль, и решил, что находиться в двух шагах от Невады, и не посетить Лас-Вегас, просто нонсенс. В принципе, я не большой любитель всяких там азартных игр, помню даже когда играли дома в дурачка, я всегда оставался в проигрыше. Но сейчас мне просто захотелось посмотреть на эту столицу азарта. Впрочем, стоило только заговорить об этом с местным барменом, как тот тут же усмехнулся и произнес.

— Увы, сэр, но Лас-Вегас, это такое захолустье, что кроме железнодорожной станции и крохотного отеля возле нее, вы ничего не найдете. Столица азарта? Кто вам сказал такую глупость? Еще в прошлом году, вышел закон запрещающий любые азартные игры, и казино, и даже если там, что-то и было до этого времени, сейчас уже давно пошло прахом. Если хотите действительно оттянуться, вам стоит отправиться в Мексику. В Тихуане вы найдете все, что пожелаете. Там немного другие законы, и для подобного отдыха отправляются, обычно именно туда.

Одним словом, с Лас-Вегасом меня обломали. Не поверив сказанному, я обратился к какому-то полисмену, и получил у него подтверждение словам бармена. Правда коп смотрел на меня так подозрительно, что я постарался уверить его, что просто слышал об этом еще, находясь в Европе. А сейчас, хотел просто посмотреть. Кое-как отделавшись от подозрительного полицейского, сел в автомобиль, и включив радио, я под доносящуюся из его динамика музыку, не торопясь ехал по вполне приличной дороге на юг. По дороге задумался о том, как здесь обстоят дела с покупкой недвижимости. То, что здесь ее приходится покупать, меня просветили еще в школе, указывая на то, руководство Коммунистической партии делает все для блага своего народа, в том числе обеспечивая его жильем. И указывая на то, что в зарубежных странах, люди вынуждены покупать то, что советским гражданам, достается бесплатно. Впрочем, даже там можно было приобрести частный дом в собственность.

Здесь в США, несколько другие принципы застройки чем скажем у нас в России. Простой пример. Если вы в России (Не будем конкретно указывать на СССР, там дела обстоят еще хуже) захотели построить дом на каком-то участке, то вольно или невольно ввязываетесь в такую кабалу, выбраться из которой будет в стократ труднее, чем впрячься. Что нужно для застройки? В первую очередь участок. После того, как участок приобретен, вы начинаете обходить все инстанции, чтобы провести на участок, воду, канализацию, электричество газ. Ничего этого, на участке нет, и когда появится никому не известно. Но даже если это не так, вам все равно придется за все это платить как минимум вдвое. А если не платить, то трепать нервы, выбивая все что положено по закону бесплатно. И в итоге строительство может затянуться очень надолго. Причем так, что за время его производства, как минимум с десяток раз проклянете все на свете и с каждым разом будете жалеть, что ввязались в это дело, вместо того, чтобы приобрести квартиру.

Яркий пример то село, в котором мне «подарили» дом. Это у меня были проведены, все коммуникации, наверное потому, что дом предназначался для начальства, а скажем один знакомый купивший дом в том же селе, полгода оббивал пороги местной газовой службы, чтобы подключить дом к газопроводу. В итоге его поставили на очередь, и судя по количеству очередников, очередь должна была подойти аж к осени следующего года. При этом подключение было отнюдь не бесплатным. Но делать было нечего, заплатил и принялся ждать. И тут его огорошили предложением, от которого «нельзя было отказаться». Оказывается, для скорейшего подключения, достаточно нанять бригаду, разумеется за свой счет, и та в короткое время, буквально день-два проведет все необходимые работы, и подключит газ. Причем, самое интересное, это была именно та бригада, которая занималась этим на официальном уровне.

— Но я же уже заплатил за эти работы? — Удивленно воскликнул человек.

— Заплатил жди. Очередь подойдет, все тебе проведем.

По сути получалось, что за одну и ту же работу, снималась двойная цена. Бригада делала свою работу договариваясь с хозяином, а то что шло в официальную оплату, приходило на счета организации просто так на халяву. Фактически за то, чтобы стояли нужные подписи в итоговом документе.

Здесь все происходит чуть иначе. Подрядчик приобретает большой участок земли, в том месте где предполагается очередное строительство, подводит к участкам, электроэнергию, канализацию, воду, газ, а после продает участки будущему хозяину. Оказывается, купить скажем тысячу акров, подвести к ним все необходимое, и продавать небольшими участками, под строительство дома очень выгодно. Тот, кто его купил, ищет самостоятельно подрядчика, который возводит дом, по выбранному проекту. Дом возводится в среднем за три четыре месяца, и вместе с участком обходится от десяти тысяч долларов, в зависимости от места, проекта и отделки. Причем, никто не требует полной оплаты сразу. Обычно рассрочка растягивается лет на двадцать. И все бы хорошо, но как только вы теряете доход, или работу, дом забирает банк, за неуплату взносов. При этом по закону, рентабельность не может превышать трех-пяти процентов. Другими словами, с вас берется три процента годовых, за рассрочку платежей.

В принципе, даже с имеющимися у меня на данный момент деньгами, я вполне могу себе позволить или подобное строительство, или взять уже готовый дом, примерно за ту же цену. Можно конечно растянуть удовольствие, и выплачивать все, лет двадцать. Но как по мне, так лучше, расплатиться пока есть деньги, зато потом, не надо будет ломать голову где их взять если вдруг произойдет какая-то накладка. К тому же, взяв дом, его нужно как-то обставить, содержать. В общем о путешествиях придется надолго, если не навсегда забыть. А после, вдруг окажется, что мне совершенно не нравится это место, но будет уже поздно.

Во Фресно, куда я добрался к вечеру того же дня, все-таки пришлось остановиться из-за того, что какой-то чудик въехал в будку полицейского на перекрестке Стрим-авеню и Фри-стрит, и разбросал свой старенький грузовичок и груз, что находился кузове «Форд Т» по всей улице. Пришлось сдавать назад, а после пробираться по каким-то трущобам, где к моему удивлению, не было даже асфальта. Зато я не поверил своим глазам, когда увидел истинно русские на вид бревенчатые избы, и многочисленную детвору, играющую на проезжей части. Белобрысые мальчишки были одеты в портки из домотканой ткани. А их рубашки, надеваемые через голову, спускались ниже пояса и были подвязаны веревочкой. Девочки были наряжены в длиннополые юбки, с закрытыми до самой шеи сорочками, украшенные рюшами и кружевами. От неожиданности я даже притормозил и вышел из машины, вглядываясь в эту идиллию. Тут же вокруг меня собралась толпа ребятишек, и завалили меня вопросами, на которые я просто не успевал отвечать. Самое интересное, болтали они на чистом русском языке, хотя в нем и чувствовался некий акцент. Тут же из ближних домов появились бабы, следом за ними вышли пара довольно крепких мужиков, и меня потащили в один из домов, как сказали на чай. Оглянувшись на свою машину, хотел было вернуться и запереть ее, но мне сказали не беспокоиться о том, здесь, мол, русская община, и никто не посмеет ее тронуть.

Оказалось, что это действительно русские люди, которым пришлось покинуть Россию еще в середине прошлого века. По вероисповеданию — Молокане. Я не особенно разбираюсь во всех этих течениях, но как мне объяснили в нескольких словах, приверженцы этой веры, не признают ни креста, ни икон, ни попов, в общем ничего. В чем-же в таком случае состоит их вера я так и не понял, но по большому счету, мне это было и не важно. Меня напоили чаем, расспросили о том, как я сюда попал, обсудили смену власти в России, вынесли вердикт, что такой беспредел не может тянуться долго, и к тому же на России, свет клином не сошелся, а русские везде живут, и в Русской Америке тоже, и наконец мы распрощались. Тогда я не придал значения этим словам, решив, что молокане сослались на какие-то другие староверческие общины. Все оказалось совсем иначе, правда узнать об этом я смог много позже. За время общения, прошло больше четырех часов, но зато, я попил настоящего русского чая из самовара, с настоящими русскими кренделями. В общем все остались довольны и пригласили заезжать в гости, если вдруг окажусь в этом городе. На прощание, я отдал детворе кулек с конфетами, что брал с собою в дорогу. Не жалко. Я куплю себе еще, а им будет гостинец от дядьки Саши. Заодно мне показали короткую дорогу в сторону выезда из города.

11

Следующим городом на моем пути оказался Кармел. Мое внимание привлекло большущее кафе находящееся прямо на въезде в город. Чем-то оно было похоже на Мак-Дональдс будущего, вот только вместо рыжего клоуна, обычно стоящего возле здания и стилизованной буквы М, на крыше находилась довольно большая курица, машущая крыльями, а чуть ниже привлекающая внимание надпись: «Fried Chicken». Когда я подъехал ближе заметил выставленные на окнах плакаты с различными блюдами, приготовленными из той самой курицы. Что ж, подумал я, жареную курицу последний раз мне готовила еще жена, почему бы не вспомнить ее вкус, тем более, что время приближалось к ужину, и пора было подкрепиться.

Все оказалось очень даже неплохо организовано. Первым делом, тебе предлагали выбрать ту курицу, которую ты бы хотел съесть, причем не из готовых, а из слегка подмороженных. Если судить по словам одного из работников, все эти куры совсем недавно были живыми и спокойно себе клевали зерно на заднем дворе.

— Если вы мне не верите, сэр, мы можем пройти на задний двор, и лично для вас я приготовлю именно ту курицу, в которую вы ткнете пальцем.

Мне в принципе было абсолютно все равно, и потому я указал на одну из тушек, лежащих в холодильной витрине, с прозрачным стеклом. Работник тут же достал тушку из холодильника покрутил перед моим лицом, подвесил на одну из конечностей металлический жетон с номером. А на мой удивленный взгляд добавил:

— Это для того сэр, чтобы вы убедились, в том, что это именно выбранная вами курица.

После чего поднеся опять по ближе ко мне произнес:

— Вот видите, ее номер тысяча триста восемьдесят второй.

Потому записал эту цифру на небольшую картонку и протянул ее мне.

— Выбирайте любой столик, сэр. Как только курица будет готова, ее тотчас вам доставят. Это займет около получаса.

Я выбрал столик на открытой террасе, и пока курицу готовили, потихоньку пил чай, и просматривал свежую прессу. Жареная тушка оказалась выше всяких похвал, и хотя мне и пришлось отдать за нее целых два доллара, я ни разу не пожалел об этом. Хотя обычно подобная порция стоит не больше одного. Доев ее и выпив еще пару стаканов чаю, вымыл руки под краном, надел свою шляпу и направился к выходу. У самой калитки возле выхода с террасы, меня догнал официант, протягивая небольшую коробочку.

— Что это? — удивленно спросил я у него.

— Это десерт к вечернему чаю.

— Я не заказывал десерта.

— О, не беспокойтесь, стоимость десерта входит в стоимость вашего ужина, кроме того. — добавил он протягивая мне небольшую картонку с изображенной на ней курицей. — Если вы предъявите завтра эту открытку, в кафе расположенном в центре Сан-Хосе, адрес находится на обороте. То совершенно бесплатно получите кружку ароматного кофе, или чая на выбор, и свежую булочку к нему.

Несколько удивленно я взял то и другое, поблагодарил официанта и направился к своей машине. Уже подъезжая к одному из отелей, улыбнулся предприимчивости хозяина. Ведь это же надо додуматься продать посетителю жареную курицу стоимостью в один доллар за два, при этом погасить праведный гнев клиента подаренными эклерами стоимостью самое многое в четвертак, и вдобавок предложить ему бесплатную кружку чая с булочкой, будучи на сто процентов уверенным, что воспользуются этим предложением не более половины клиентов. А тем, кто воспользовался, наверняка захочется прикупить что-то еще в том кафе, где они получат кружку чая.

С этими мыслями я принял ванну и завалился спать, все же подумывая о том, что именно на мне хозяин курятины и не сэкономит…

Сам того не ожидая оказался на стадионе во время матча университетских команд Стэнфорда и Калифорнийского университета. Вообще, американский футбол очень отличается от европейского. Я хоть не был болельщиком, но в детстве все же играл в него, гоняя мяч с пацанами на лужайке около дома. То, что я впервые увидел здесь оказалось полной противоположностью всему тому, что знал до сих пор. Во-первых, поразила экипировка футболистов. Одетые в безразмерные футболки из-за чего фигуры спортсменов, находящихся на поле были похоже на атлетов Древней Греции, из-за неимоверно перекачанных мышц в плечевом поясе и осиной талии. На головах у всех имелся кожаный шлем, чаще застегнутый наглухо под подбородком, но иногда с болтающимися во все стороны лямками, что делало футболистов похожими на каких-то загадочных зверей с криками бегающих по полю и устраивающих кучу малу. Как оказалось, безразмерность футболок и кажущиеся перекачанными мышцы, это последствие защитной экипировки. То, что происходило на поле, было невообразимым, и потому пускаться во всё тяжкое происходящее там без защиты было бы очень неосторожно, если не сказать большего. Само поле было чем-то похоже на европейское, так же по обеим сторонам имелись ворота, правда без верхних перекладин, а само поле оказалось расчерчено несколькими параллельными линиями с цифровыми обозначениями по краям. Все началось с того, что обе команды, выстроились напротив друг друга в полусогнутом положении. Затем кто-то откатил мяч между своих ног назад, и началась свалка. Ну или схватка в прямом смысле этого слова, нападающая команда старалась пронести мяч вперед хотя бы за одну расчерченную линию, а принимающая, всячески мешала ей это сделать.

Вначале, несколько не понимающий цели игры, уже к ее середине, я наравне со всеми болельщиками орал во все горло стоило нашей команде завладеть мячом и продвинуться, хотя бы на одно деление вперед, и разочарованно свистел, если мяч оказывался у противника. Игра оказалась настолько захватывающей, что я уже не допускал мысли пропустить очередную схватку, и делился со своими соседями мыслями о тактике и стратегии выступающих команд. Причем подобное происходило на всех трибунах, и кое-где даже возникали спонтанные драки, видимо из-за несогласия с мнением соседа.

Матч, закончился тем, что после очередного вброса его в игру, квотербек Стэнфорда подхватив мяч, прижал его к животу, и пока противники искали его в другом месте, успел оббежать общую свалку по краю футбольного поля и понесся к воротам противника. По пути его старались сбить с ног, подкатывались под него, цеплялись и пытались его оседлать сверху, но он очень удачно уворачивался, перепрыгивал через валящихся под него противников и в итоге оказался у самых ворот. Судья тут же дал свисток, и команда Стэнфорда была объявлена победителем. Спортсмены Калифорнийского Университета, уходили с поля как оплёванные, мало того, что они проиграли, так еще и их болельщики, вся западная трибуна, в едином порыве поднялась на ноги и одновременно повернулась спинами к полю.

Хотя матч давно завершился, но весь город все еще находился в возбужденном состоянии. Еще бы считай победа, досталась своим. Хотя Стэнфорд и считается отдельным городом, но все же находится неподалеку от Сан-Хосе, его команда считается своей.

Кстати про обещанные мне бесплатные, чашку кофе и булочку, я благополучно забыл, но зато в бардачке автомобиля, начали скапливаться картонки, полученные в том или ином ресторанчике. Их давали везде, вместе со сдачей, или просто в качестве рекламы. Кто-то оставлял их на столе, кто-то брал с собою. Учитывая, что все они были очень красочно оформлены, многие забирали их, чтобы позже отдать детям. В одном ресторанчике пошли еще дальше. Там после расчета давали открытку, с видом ресторана, его адресом и телефоном, а на обратной стороне открытка была разделена надвое с напечатанной на ней маркой и строчками для введения адреса. Стоимость марки, позволяла отправить открытку в любое место на территории США. Учитывая, что вроде бы бесплатная открытка входила в стоимость ужина, я ради интереса как-то прикинул, во сколько она обошлась бы мне, если просто купить такую на почте. Итог меня очень удивил. Получалось, что я, отдал за нее втрое дороже того, чего она же, стоит в любом почтовом отделении. И вдобавок ко всему, реши я отправить ее кому-то почтой, получается, разослал бы рекламу этого заведения за свой счет. Вот тебе и бизнес.

Стоило мне только чуть отъехать от Сан-Хосе, как на побережье я встретил крохотный городок буквально на пару улиц, причем та по которой я в него въехал, вдруг оказалась Бродвеем. Это меня просто ошеломило, на какой-то момент, мне показалось, что меня опять перебросило черт знает, куда и от подобного закружилась голова. Чуть притормозив, заметил, чуть впереди аптеку, и решил, что не помешает иметь с собою, например, тот же аспирин, и какие-нибудь таблетки от головной боли. Мало ли, что случится в дороге, и кто знает, где я в этот момент буду находиться.

Местная аптека, поразила меня до глубины души. Собственно, непосредственно самой аптеке в ней был выделен крохотный металлический шкаф, со стеклянными дверцами, чем-то напоминающий тот, что встречался в советских больницах, для хранения тех же лекарств строгой отчетности, или кое-каких инструментов, разумеется, медицинских. Именно в нем, на нескольких полках и были выставлены различные препараты, в том числе и от головной боли. При этом присутствовали вполне узнаваемые баночки с Героином и Кокаином. Ну, да, где-то я читал, что действительно помогает и от кашля, и от головной боли. Правда, потом скорее всего будешь искать лекарство от наркотиков, зато не будешь кашлять. Тоже выход из положения. Хотя это, наверное, именно сейчас все это продается свободно, пока так сказать все это не раскусили. А вот, что будет после, знаю, наверное, только я. Если бы не этические запреты, можно было бы сейчас скупить того же героина, по дешевке, а после лет через двадцать если не раньше, заработать на нем миллионы. Сейчас он стоит пятьдесят центов за упаковку из шести таблеток. Не знаю, сколько считается дозой для наркомана, но думаю, что как минимум пара доз в этой упаковке присутствует. Впрочем, нет желания даже подсчитывать прибыль, все равно заниматься этим я не собираюсь.

Перебросившись парой слов и провизором, остановились на недавно появившемся «Новалгине» полученным немецким химиком Людвигом Кнором, в конце прошлого года. Судя по названию, это был предшественник анальгина, и попробовав его, я действительно почувствовал некоторое облегчение. Кстати здесь же прикупил новую зубную щетку и зубную пасту, причем не просто на основе соды, а с добавлением ментола, и вдобавок ко всему, в жестяном тюбике. Как оказалось, «Колгейт», уже начал их использовать, запатентовав за собой это право на ближайшие двадцать лет. Теперь ее можно сказать было уже не отличить от той, что будет в будущем. Кстати пришла идея из того самого будущего, как сделать чтобы из тюбика выдавливалась полосатая зубная паста. Когда-то давно я впервые прочел об этом, и позже удивлялся простоте изобретения. Ведь ничего особенного в нем не было, простое разделение тюбика мягкими перегородками и заполнение разной пастой, в итоге паста получается разноцветной.

Тут же спросил у провизора, как в стране оформляют патенты. Мне повезло, тот что-то об этом знал и рассказал мне, что нужно просто написать письмо сделать чертеж, если он необходим, и отправить его в библиотеку Конгресса США. Там письмо подвергнется экспертизе, и если ничего похожего не обнаружится, то я получу патент на изобретение.

— А, что именно вы изобрели? — Тут же поинтересовался мой собеседник.

Я уже было раскрыл рот, но понял, что буду последним лохом, если хотя бы намекну об этом.

— Да, так, кое-какую мелочевку, — отмахнулся я.

Кстати, хотя это заведение и называлось аптекой, но в нем можно было получить обед, как сказал провизор, «С четко выверенными ингредиентами, препятствующими образованию жировой прослойки в организме». Кроме того, купить сигарет.

— А разве никотин не убивает лошадь? — удивленно переспросил я, вспомнив слоган, часто встречавшийся мне в прошлой жизни.

— Ну, что вы, сэр! Вред курения сильно преувеличен. — Произнес мой собеседник добродушным тоном, но после чуть спохватился и продолжил. — Нет, но разумеется, могут быть некоторые ограничения, не более того, например, у гипертоников, или при ишемической болезни сердца. Но говорить об отказе от курения даже при этих заболеваниях это верх дилетантства. Например, та же астма, прекрасно излечивается именно с помощью сигаретного дыма.

— Но, вы в какой-то мере правы. Капля никотина, действительно способна убить лошадь. Но, чтобы эту каплю добыть, нужно выкурить как минимум тысячу сигарет без перерыва. Да и потом, где вы видели курящую лошадь?

Похоже, последние слова рассмешили его самого, и он от души расхохотался. Чтобы поддержать разговор, я вспомнил, когда-то виденный мною плакат, где была нарисована сигарета, перечеркнутая крестом и имелась надпись, «Каждая выкуренная сигарета, сокращает жизнь курильщика на один час!». Я рассказал ему об этом, а после добавил.

— Мой дед, был заядлым курильщиком. В день он выкуривал больше пачки сигарет, иногда доводя этот счет до двух. Он прожил долгую жизнь и умер в возрасте восьмидесяти четырех лет. Когда я увидел этот плакат впервые, мне стало очень горько за своего отца. Ведь выкуривая за сутки больше тридцати сигарет, он каждые сутки сокращал свою жизнь на тридцать часов. Вы представляете, сколько бы он прожил если бы вовремя отказался от этой привычки?

Случай описанный здесь вполне реален. Когда-то нечто подобное произошло примерно в десятом классе моей школы. Приехавший лектор долго распинался перед старшеклассниками о вреде курения, кода один из моих друзей поднял руку и расписал на доске все эти выкладки. Если отставить в сторону болтовню, и посчитать, то получается каждый день, выкуривая по 24 сигареты, человек сокращает свою жизнь на 24 часа. Другими словами, если бы он не курил, то прожил бы вдвое больше. Именно этот вопрос и был задан лектору. Тот не минуты не сомневаясь подтвердил выкладки. Тогда парень сказал ему, что его дед всю жизнь курил и умер в возрасте восьмидесяти четырех лет. Учитывая слова лектора, не имея этой дурной привычки, дед бы прожил как минимум до ста шестидесяти? Последние слова парня заставили хохотать весь зал. «Что-то я ни разу не встречал упоминания о некурящих людях, доживших до такого возраста. Получается, что все ваши рассказы об этом ложь, высосанная из пальца». Лектор разумеется обиделся, а парню сделали выговор за то, что тот посмел высказать свои домыслы и обидеть такого замечательного человека. В те годы любое слово взрослого, должно было восприниматься как аксиома, без малейшей критики.

Сказав это, я ненадолго замолчал. Провизор ошеломленный моим рассказом, все еще стоял с сосредоточенным видом, пытаясь видимо подсчитать возраст моего мнимого деда если бы он не курил. А минуту спустя, после того, как до провизора, видимо дошла вся анекдотичность выданной мною ситуации, и он оглушительно расхохотался, согнувшись в поясе, и удерживаясь обеими руками за прилавок. Улыбнувшись ему, я еще раз оглядел помещение аптеки.

В той же аптеке, я купил стопку писчей бумаги, самописку, бутылочку чернил и конверт. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания своей писаниной, решил все это сделать в своей машине. Поэтому присмотревшись к выложенным книгам, приобрел еще и что-то похожее на атлас автомобильных дорог. Последний был в хорошей твердой картонной обложке и довольно большого формата. Купив его, я убил сразу двух зайцев. Во-первых, приобрел сборник карт, все что покупал до этого касалось определенной местности, а сейчас у меня появился сборник захватывающий всю страну. А, во-вторых, он вполне подходил для тог, чтобы его можно было использовать в качестве основания для письма. Отъехав чуть в сторону, я устроился в тихом месте, чтобы никому не мешать, сел на соседнее сидение, и в течении часа составил письмо в библиотеку Конгресса, описав как следует разделять тюбики изнутри, чтобы получать полосатую зубную пасту двух или нескольких цветов. Добавив к описанию небольшой чертеж, сложил все это в конверт, и зайдя в ближайшее почтовое отделение спросил адрес библиотеки Конгресса США. Как оказалось, чтобы отправить подобное письмо, с заявкой на изобретение, нужно заплатить пошлину в размере, сорока долларов. И если вам подтвердят получение патента на изобретение, то дата его получения будет считаться с момента отправки его адресату.

Но как оказалось и этого тоже недостаточно. При отправлении письма в Конгресс, нужен обязательно обратный адрес. Вот тут вышла небольшая заминка. У меня пока его не было, и где он будет, я тоже сказать пока не могу. Хотя, если подумать, то можно примерно вычислить место, где я буду находиться через какое-то время, и указать «до востребования» Такое тоже вполне допускалось. Уточнив у девушки сроки, примерно стало понятно следующее. До Вашингтона, письмо будет идти примерно три дня, плюс примерно декада, на проведение экспертизы и отправки решения обратно, в итоге получается где-то около двух недель. На всякий случай уточнил еще и то, сколько времени письмо может пролежать на почте после того как придет на указанный адрес. Тут был однозначный ответ — один месяц, после чего оно вернется отправителю.

Размышляя об этом, я подошел к большой карте страны, висящей на одной из стен почтового отделения. На карте были обозначены многочисленные точки городов, имеющих почтовый индекс. Собственно, любой поселок в США будь он даже размером меньше самой захудалой Российской деревеньки, тут же начинает считаться городом, как только в нем появляется почта, и ему присваивается почтовый индекс.

Мо моим прикидкам уже завтра я попаду в Лос-Анжелес, а вот дальше уже сложнее. Вообще-то вначале, я собирался прокатиться по территории США, но сегодня, уже меня взяли сомнения о том, стоит ли туда отправляться. Дело в том, что сейчас был самый разгар выборов нового президента, и хотя кто станет следующим было уже понятно, но тем не менее выборы продолжались. Вдобавок ко всему сопровождаясь локальными бунтами. То здесь, то там, и особенно в южных районах страны, вспыхивали довольно кровавые стычки среди местного населения, в основном между белыми и цветными. 2 ноября 1920 года, когда миллионы американцев готовились отдать свои голоса, в городе Окой, штат Флорида, произошёл жуткий акт расового насилия. Пятнадцатая поправка к Конституции США, принятая в 1870 году, предоставила всем американцам право голоса вне зависимости от их расы. Моуз Норман, успешный чернокожий фермер, который проживал в собственных апельсиновых рощах в Окой, штата Флорида, добился комфортной жизни упорным трудом и с высоко поднятой головой отправился голосовать. К его разочарованию, на избирательном участке ему отказали в праве голосовать. Норман отказался отступиться и продолжал настаивать, что вызвало ответную реакцию со стороны расистского белого населения, жившего рядом с ним. В итоге произошел кровавый бунт, из-за которого подверглось насилию множество темнокожих. Нечто подобное происходило и в Техасе, Луизиане, Джорджии. Одним словом, ехать туда в это время, значило бы нарваться на какой-нибудь скандал, чего мне в общем-то очень не хотелось. Я далеко не трус, но и лезть в пекло только из желания посмотреть страну, мне тоже не хочется.

Подумав об этом, решил немного подождать с отправкой письма, тем более, что подобное изобретение, появится еще очень нескоро, и времени до этого момента достаточно. Надеюсь за это время, я определюсь с жильем, и тогда можно будет решить все вопросы.

Америка — это та страна, жизнь в которой не прекращается круглые сутки. Например, в том же союзе, стоит над городом взойти луне, жизнь как-бы замирает. Лишь в редких районах города, можно уловить какое-то робкое шевеление, а уж после двадцати трех часов замирает и оно. И если еще минуту назад мы могли услышать здесь громкую музыку, пьяные разговоры, и ощутить трясущийся над нашими головами потолок от выплясывающих чечетку или гопака пар, то уже сейчас все становится тихи и благочинно. Все потому, что согласно советским законам ночью шуметь нельзя. И если где-то случается подобное нарушение, то уже на следующий день на нарушителя падают суровые кары, в виде разбора его личного дела на общем собрании, партийные взыскания и как итог, лишение квартальной премии. А, что может быть хуже лишения премии в глазах тещи советского человека. Мне так и видится эта суровая женщина встречающая своего «любимого» зятя, забитого жизненными неурядицами, и постоянным стрессом на работе и дома. На работе из-за не выполненного во время плана, а дома опять же из-за той проклятой премии, которой он лишился только из-за того, что гости, пришедшие на день ангела любимой тещи, угомонились много позже положенного времени. Но гости угомонились так потому, что очень уважают эту милую женщину, а зять виноват, потому что… потому что он зять! А вот если бы любимая дочурка в свое время послушалась маму и не вышла бы замуж за этого бессребреника, то тогда, было бы все иначе!

В Америке все иначе. Здесь жизнь не умолкает ни на минуту. Возможно, мелкие городишки и засыпают ближе к ночи, но крупные города продолжают свою работу в любое время суток. Да и не только они.

Мне почему-то подумалось, что ночью на местных дорогах будет гораздо меньше трафика, и потому ехать будет гораздо легче. Я ошибался. Я не просто ошибался, я совершил тотальную ошибку и выдержал от силы всего около двух десятков миль, хотя собирался проехать триста шестьдесят. Я уже говорил о том, что жизнь в городах не заканчивается днем и продолжается даже ночью? Все это происходит не только там, но и на дорогах между теми же городами и поселками. Причем на дорогах все это воспринимается гораздо хуже. Вспоминается, что в том же СССР, было запрещено использовать дальний свет, на трассах из-за того, что он может ослепить встречные автомобили. Здесь подобного запрета не существует. Вернее сказать, может он и есть, но только всем наплевать на него, из-за чего, каждые две-три секунды езды по дороге, тебя ослепляет встречный поток света. Немного легче это воспринимается там, где имеются фонари уличного освещения. Но они встречаются только в городках.

Трафик движения, разумеется, ниже, чем днем, но и страху он нагоняет гораздо больше. Вначале ты видишь две белые точки, появляющиеся в темноте. Эти точки постепенно увеличиваются и вот вспыхивают ярким ослепляющим тебя светом, в результате чего начинает казаться, что встречный грузовик, летит прямо на тебя. Ты на мгновение теряешься и стараешься быстро сообразить, куда же тебе спрятаться от этого монстра, старающегося раздавить тебя своей огромной тушей, но грузовик проскакивает мимо, и ты на мгновение успокаиваешься. Но тут появляется новый, и все повторяется сначала. Вдобавок ко всему каждый из них так ослепляет тебя, что уже после третьего, в глазах начинают скакать белые игривые зайчики, и тогда ты сворачиваешь к обочине, и некоторое время пытаешься прийти в себя, чтобы потому вновь начать движение.

Самым же большим изумлением для меня, стало то, что свернув на заправку, я увидел водителя грузовика вылезающего из своего монстра в солнцезащитных очках. Ночью! Удивленный я подошел к нему и спросил:

— Вы, что-то видите сквозь них в темноте?

— Конечно, сынок, попробуй сам, и ты убедишься, что так ехать гораздо лучше, встречные меньше тебя ослепляют, а дорогу в свете своих фар тебе прекрасно видно.

Не знаю. Я конечно попытался последовать доброму совету, но в итоге чуть не въехал в какой-то столб, потому что просто не заметил его из-за темноты. Похоже я нарвался здесь на проявление какой-то особенной магии, которой владел этот водитель, и глаза того шофера устроены как-то иначе чем мои. В итоге после десяти миль, я вновь остановился возле какого-то мотеля, и плюнув на все снял дешевый номер, и всю ночь отбивался непонятно от кого старающегося меня сожрать. Судя по множеству черных точек, обнаруженных утром, это были клопы. Утром, злой и не выспавшийся, вошел в местный кафетерий, весь искусанный и злой до умопомрачения. Заказав кофе, булочку уселся у окна, почесывая покусанные места. Официантка, подавшая мне завтрак, удивленно взглянула на меня и посоветовала какую-то мазь, которую можно приобрести в любой аптеке.

Буркнув что-то в ответ, я с трудом допил хоть и горячий, но ужасный по вкусу кофе, больше напоминающий растворимые сорта далекого будущего. Когда относительно приятные только две-три первые чашки из только, что вскрытой банки, затем весь аромат куда-то улетучивается и приходится пить коричневую бурду не по вкусу ни по запаху не похожую на этот благородный напиток. Булочка тоже была хоть и достаточно свежая, но совершенно безвкусная. Поэтому, не доев свой завтрак оставил на столе плату и вышел вон злой и недовольный всем на свете.

12

13

Здесь в США, нет четкого определения тому, когда поселение начинает считаться городом. Вообще, как правило это происходит тогда, когда его жители самостоятельно инициируют создание собственной муниципальной администрации: полиции, пожарной службы, коммунальных служб и тому подобного. Хотя в некоторых штатах при этом есть оговорки зависимые от численности населения. Где-то минимальное количество жителей должно быть равно одной тысячи человек, где-то пять тысяч, но при этом существует маленький нюанс. Частенько случается так, что статус города какому-то поселку, был присвоен много ранее, например, в ещё в колониальный период или в XIX веке, и их статус сохраняется, даже если население сократилось. И частенько встречаются полноценные города, с населением меньше сотни жителей.

В один из таких городов под названием Kennedy Bluebird Сity, что в переводе означало — город Синей птицы Кеннеди, я случайно и заехал. Весь городок, состоял из десятка домов, автозаправочной станции, придорожного мотеля, закусочной, и полицейского участка. Местный коп, пожилой дядька лет пятидесяти, слегка навеселе, стоял на перекрестке, и останавливал все проезжающие мимо автомобили, пытаясь завернуть их в свой городок. Кто-то велся на его призывы, заворачивая в сторону городка, скорее для того, чтобы выпить чашечку кофе, который так расхваливал полисмен, или заправить свой автомобиль. Кто-то проезжал мимо, даже не притормозив. Похоже это происходило изо дня в день, и многие просто не обращали на него внимания. Я просто привык к тому, что если полицейский требует твоей остановки, значит нужно остановиться. В Союзе, для этого у ментов имелась волшебная палочка, здесь я пока ничего подобного не встречал, но навыки, вбитые в подкорку, требовали подчиняться полиции.

Коп долго разглядывал мои водительские права и бумажный вкладыш, обдавая меня выхлопом перегара, а после поднял на меня несколько осоловелый взгляд и произнес.

— Я, вот не пойму, ты настолько занятой человек, сынок, что не можешь выделить полчаса времени, чтобы поменять права, или просто тебе лень этим заниматься?

— В смысле? — не понял я.

— Я спрашиваю, почему ты до сих пор не поменял свои права на местные, неужели это так сложно?

— Да все руки никак не доходят. — Произнес я, не вдаваясь в подробности.

— Ты что, не в состоянии найти семнадцать долларов, и выделить полчаса времени.

— Да могу, я в общем-то никуда не тороплюсь.

— Фотография есть? — и когда я кивнул головой произнес. — Тогда поехали, сделаем это сейчас.

Коп, тут же залез на пассажирское место, и взмахнул рукой показывая куда нужно ехать. Добравшись до какого-то домишки, который оказался полицейским участком, мы вошли внутрь. Офицер открыл находящийся в углу комнаты железный шкаф, и извлек из него толстенный журнал. Затем сел за стол, раскрыл талмуд вооружился перьевой ручкой и макая ее в чернильницу, и начал переписывать данные моих водительских прав в свою книгу, в какой-то момент он остановился и произнес.

— Скажи сынок, как на нормальном языке звучит вот это название: Moulingerk-Deladièrсrgesohansbersiree-Benziane боюсь у меня просто не хватит места, чтобы внести это наименование в документ, и я наверняка наделаю кучу ошибок. Вот подумай, тебе точно важно иметь в документах название этого города?

— Да не особенно, но дело в том, что если я вернусь обратно во Францию…

— Об этом даже не беспокойся. В законе ничего не сказано о том, что я должен забрать у тебя водительские права, принадлежащие другой стране. Просто в своем журнале, я сделаю об этом отметку и все.

— Ну если так, то…

— Вот и я о том же. Зато представь с какой гордостью ты сможешь предъявить новенькие водительские права, где будет значится, что ты уроженец, не какого-то там Moulin-deladièrgesohane… тьфу, язык сломаешь, а Kennedy-Bluebird-Сity, слышишь, как красиво звучит? Синяя Птица Кеннеди — просто душа поет когда произносишь это название.

Пока полицейский упражнялся в остроумии, я успел прикинуть всю полученную от этого приключения выгоду. Фактически сейчас, офицер, возможно находясь под воздействием алкоголя, сам того не осознавая организует мне американское гражданство. Хотя об этом пока еще не говорят, но в будущем, насколько я помню, отметка в водительском удостоверении о том, что ты рожден на территории США, будет говорить именно об этом. Тем более, что другого документа, у жителей этой страны, фактически не имеется. Паспорт теоретически существует, но его оформляют и пользуются, только для выезда за рубеж. На территории страны, он не нужен. Я тут же согласился с копом, а заодно и применив свой дар, спросил.

— А можно ли внести изменения и мою фамилию?

— А чем тебе не нравится твоя фамилия?

— Понимаете дело в том, что во французском моя фамилия Loup — означает «Волк», а в английском, это всего лишь — лупа, увеличительное стекло.

— А, вот ты, о чем? Тебе нужен просто перевод, на нормальный язук? Так это, вообще не проблема. — Произнес мужчина, и не капли, не сомневаясь вывел в журнале а затем и удостоверении — Wolf.

Уже через полчаса, в моем кармане появилось новенькое водительское удостоверение, выданное уроженцу города Синей-Птицы-Кеннеди, Алексу Вольфу. Это официально обошлось мне в семнадцать долларов, которые я оплатил за выдачу, точнее обмен водительских прав, ввиду утраты из-за неосторожного обращения. И штрафа в двадцать три доллара, по той же причине, но без какой-либо квитанции о том, плюс моей благодарности в виде бутылки Кентуккийского бренди емкостью в одну кварту, что составляло чуть больше литра. Местный полицейский особенно рад был именно ему.

Французские права тут же были спрятаны в глубину чемодана, и дальнейший путь я проделывал уже как уроженец вышеназванного города штата Калифорния. Чуть позже, я узнал, что сейчас для получения водительских прав, не везде даже требуется сдавать практические экзамены, на знания законов дорожного движения, и практической езды на автомобиле. От штата к штату правила получения прав различны, да и само удостоверение не имеет единого образца. Водительское удостоверение единого образца, на данный момент действует в штатах: Нью-Йорк, Нью-Джерси, Калифорнии, Вашингтоне, Массачусетсе, и округе Колумбия. Во всех остальных штатах удостоверения различаются, хотя и признаются на всей территории страны. В центральных штатах, таких как, Канзас, Небраска, Северная и Южная Дакота, права вообще можно получить, всего лишь, оплатив пошлину, в те самые семнадцать долларов, и отправив квитанцию об оплате, две фотографии и заявление с указанием своего имени, места рождения и жительства по почте в столицу штата, и уже через неделю получить новенькие права обратным письмом.

Знать бы все это раньше, можно было бы избежать множества проблем. Впрочем, так или иначе, я уже нашел выход из положения. И хотя надежда восстановить паспорт, и получить доступ к своим средствам, еще теплилась в моем сознании. Но в общем-то уже не было той необходимости, что раньше.

Я добрался до Солт-Лейк-Сити, в самое начало зимы, если судить по календарю, и в тоже время в самый разгар курортного сезона. Кто бы, что не говорил, но туризм здесь в эти годы поставлен на широкую ногу. В местных горах уже работают как минимум три канатных подъемника, доставляющих желающих покататься на лыжах на самый верх горы, Имеется несколько отелей, со всеми возможными зимними развлечениями. Здесь и отдохнуть, и оттянуться можно по полной. Я не великий лыжник, хотя мне всегда нравился такой отдых. Просто в юности не было такой возможности, а в более зрелом возрасте, вставал на лыжи, от силы с десяток раз. Впрочем, здесь предлагались любые развлечения, на любой вкус и кошелек. Да и не один я такой хитрый, множество взрослых катались на обычных санках.

Я снял уютный номер в отеле, и с утра до вечера раскатывал в компании с тремя девчонками, по горным склонам на санках. Было весело, хорошо и беззаботно, ровно до того момента, как в одну из ночей, я поднялся, чтобы дойти до туалета, и вдруг обнаружил, что в кровати отсутствует моя подруга. А стоило только войти в другую комнату номера, как тут же обнаружил ее, копающейся в моих чемоданах. Стоило только включить свет, как она тут же отскочила в сторону, прикрылась подхваченным из чемодана пиджаком, и задрожала всем телом, ожидая расплаты. Впрочем, найти, что-то существенное ей бы все равно не удалось. Большая часть денег находилась в моем автомобиле, тщательно упакованная в сидение, расположенное в багажном отсеке. Доверять деньги банку, после недавних событий, как-то не хотелось, а мой автомобиль, не выглядел настолько представительным, чтобы можно было позариться на него. Здесь встречались машинки и много дороже, а отель поддерживая марку, охранял стоянку автомобилей, как бы не лучше, чем своих постояльцев.

Ведь оказалась же в моем номере воровка. С другой стороны, я же ее сюда и пригласил. Посмотрев на испуганную девчонку, которая все так же дрожала, прячась за моим пиджаком, попросил ее, положить вещи на место, и покинуть мой номер. В конце концов, я тоже не безгрешен, а девочка, уж точно отработала свое появление в моем номере. И если она захотела большего, чем обычная благодарность, то это сугубо ее проблемы. Заперев за нею входную дверь, я наконец добрался до туалета, и лег досыпать. Уже на следующее утро, девушка исчезла за горизонтом. Я пробыл в отеле еще три дня, и решил было что пора и мне отсюда съезжать, и уже собрался было это сделать, как фойе отеля меня окликнули. Удивленно обернувшись на голос, увидел статную, дородную даму неопределенного возраста.

— Алекс! С каких это пор, ты перестал здороваться с любимой тетушкой, я не помню, чтобы между нами, пробегала черная кошка?

Все это было произнесено на безукоризненном французском, и я честно говоря, несколько опешил. Вот уж точно не думал, что когда-то встречу родственников своего предшественника. Ну за исключением Петра Алексеевича, и его дочери. Тем более, что находясь в его доме, практически никогда не поднимался вопрос о ком-то другом. Однажды вскользь было упомянуто о рано оставившей нас, моей матери, с пожеланием ей небесного царствия, и на этом все. Любой пассаж в сторону моего отца, ограничивался какими-то общими фразами, и разговор, сразу же переводился, на другую тему. О другой родне вообще не говорилось ни слова. И тут на тебе, тетушка. Решил отделаться обычной оговоркой.

— Простите, мадам, но в связи с некоторыми обстоятельствами, многое вылетело из моей головы. И я порой задумываюсь о ом, не являюсь ли полной сиротой в этом мире.

— Ты как всегда, ерничаешь, Александр? А, ну ка подойди ко мне. — На этот раз приказание прозвучало по-русски, и я подумал, а чем, черт не шутит. Вдруг и правла родня.

Я решил не противиться, если это действительно тетушка, тем более в ее лице угадывались и мои черты, надеюсь она мне сможет кое-что объяснить. Ну, а если нет, не думаю, что прямо здесь может произойти что-то неприятное для меня. Стоило мне оказаться возле нее, как женщина подняла свою руку, приложила к моему лбу, и прикрыв глаза, на минуту отрешилась от всего происходящего вокруг. Честно говоря, я даже не ожидал, что меня, вот так просто примутся читать без моего согласия. Похоже женщине этого не требовалось, к тому же этот контакт, и у меня всколыхнул какие-то глубинные слои памяти, и сейчас я был твердо уверен, что нахожусь рядом, с действительно моей родной тетушкой, старшей сестрой моего отца, Ольгой Борисовной Абатуровой. Так звучала ее фамилия по мужу.

Как выяснилось, ее фамильный дар, оказался даже сильнее моего. Уже через минуту, она убрала руку, и воскликнула.

— Надо же, и что тебя понесло к этому анархисту, мог бы просто приехать ко мне в Канны, и мы бы решили все твои проблемы.

— Так ведь я вас, только сейчас и вспомнил, и то только благодаря вашему дару тетушка!

— Да уж, помотало тебя, Сашенька. А, сейчас, чем занимаешься.

— Да, в общем-то и ничем. Отдохнул здесь на курорте, накатался с горы на санках.

— Лыжи так и не освоил?

— Санки, мне больше нравятся.

— Ну-ну, притворщик, скажи уж лучше лень. А, дальше?

— Даже и не знаю, тетушка. Тут еще недавно в пожар попал, сам-то цел остался, а документы почти все сгорели. Во французское посольство письмо отправил, когда, что восстановят, ума не дам.

— Нашел куда писать? А до нашего консульства, что ума не хватило добраться? Мог бы и отцу написать, он хоть и тот еще бирюк, но уж родному сыну не отказал бы в помощи.

— А, он жив разве?

— А, с чего бы ему помирать. Это мне за шестой десяток уже перевалило, а он то, еще молодой только-только полста пять годков отмерил.

— Так ведь, не помню я ничего. Думал, что и нет его уже, вот и приходится самому как-то выкручиваться. А Петр Алексеевич, стоило мне только заговорить за него, сразу чуть ли не плеваться начинал.

— Да все, с этим анархистом ясно. Он-то огневик — голубая кровь. От Рюрика род ведет, а наше родовое — эмпатия, сиречь чувственность и мыслечтение. — как я понял из разговора, тетушка любила щегольнуть старорусскими словечками. Или теми, которые она ими считает. — А это от пращура нашего, что шаманом слыл в поморском роду. В графское достоинство-то, много позже нас возвели, уже при Петре Великом, вот и воротит Кропоткин свой нос. Но ведь и мы не лыком шиты, пока его предки злобу таили, да заговоры строили, мы всем родом Петру в делах помогали, потому и вышли в люди.

— А отец-то где сейчас?

— А, где он может быть-то? Заперся на своем Долгом острове в имении под Ново-Архангельском, шуры-муры с рыбачками крутит, и носу оттуда не кажет.

— Постой тетушка! В каком-таком имении. В России же сейчас большевики воду мутят, помещиков считай и не осталось уже, гражданская война в разгаре, уже к Дальнему Востоку движется, еще немного и не то, что имений, а и дворян-то не останется. А в том же Архангельске, так и давно советская власть устоялась!

— А причем тут Россия? Более века уже здесь, на Американском континенте обитаем. Новоархангельская губерния, наша Родина, Сашенька. Семнадцатого сентября 1815 года, повелением Императора и Самодержца Всероссийского Александра I, нашему роду, за заслуги перед отечеством, были пожалованы один большой, два средних и дюжина мелких островов, входящих в состав Александровского архипелага, Новоархангельской губернии. С тех пор эти острова являются нашей вотчиной, а ты, прямым наследником своего батюшки — графа, Владимира Борисовича Волкова.

Чуть позже, я узнал, что в этом мире Россия не продала Аляску Соединенным Штатам. Вроде бы и появлялось такое желание, но в последний момент, на Юконе, вдруг обнаружилось золото, причем в промышленных масштабах, а руководство Русско-Американской компании привезло в дар Александру I золотой самородок величиной с баранью голову весом около пятидесяти килограммов, разумеется после такого подарка, все разговоры о продаже земель Аляски, тут же сошли на нет. Тем более, что и предлагали за них, смешную сумму в семь с половиной миллионов долларов, из расчета два цента за акр. А только с момента открытия приисков, то есть за какую-то половину года, было извлечено из земных недр, золота на два миллиона рублей. И это не считая доходов за моржовый клык и пушнину.

Таким образом Аляска, в этой истории, осталась за Россией, и никто продавать ее не собирался. Революция 1905-го года не особо задела Русскую Америку. Беспорядки, длящиеся около недели прошли в Александровске, Павловске и в Ново-Архангельске, слегка задев Свято-Михайловск. Но довольно быстро сошли на нет. Первую Мировую американские русские встретили с царившим в тот момент по всему миру патриотизмом, переходившим порой в шовинизм. Многие отряды добровольцев, снабжённые американским оружием, отправились на фронт. Причем, в состав Русско-Американского Добровольческого Корпуса, вошли как представители русского населения, так и пришедшие сюда, во времена Золотой Лихорадки — американцы, канадские французы, и частью местные народности американского севера. И хотя война, под давлением большевиков, закончилась с тем же результатом, но Русские Американцы, все-таки получили для себя немалую выгоду.

Дело в том, что 1915 году, Тихоокеанский флот, базировавшийся в Ново-Архангельске и Владивостоке провел морскую блокаду немецких колоний в Азии, к выделяющимся событиям которой можно добавить морское сражение у Самоа, в котором русский флот уничтожил немецкие морские силы в Тихом Океане, что позволило беспрепятственно оккупировать немецкие колонии. Благодаря этому после окончания Первой Мировой войны мандат Лиги Наций на немецкие колонии был передан не Британии, как в истории моего мира, а Русской Америке. Правда удержать большую часть территорий надолго не удалось. Виной тому стала октябрьская революция 1917 года, которая докатилась и до Русской Америки. Произошедший в этой связи военный кризис не сильно ударил по экономике Русской Америки. Но влияние большевиков проявилось и здесь. В 1917 году в ноябре-декабре произошли столкновения между демократами и большевиками. В некоторых областях, большевики, даже одержали верх, и сумели создать достаточно мощный оплот в районе полуострова Аляска, с центром в городе Шишмарев. В конце декабря в Представители руководства Русско-Американской Компании, обратились за помощью в США, и в Аляску были введены американские войска, с помощью которых, бунт оказался быстро подавлен, а бунтовщики вытеснены с территории Аляски, за Берингов пролив. Причем, за Аляской остались оба острова Диомина, находящичся в этом проливе, позволяя полностью контролировать проход судов. Правда за помощь в подавлении бунта, пришлось отдать США полученные по мандату Лиги Наций — Маршалловы острова и три острова Самоа. В итоге, в Русской Американской Республике остались колонии на севере Новой Гвинеи, архипелаге Бисмарка, Северные Соломоновы острова, а также острова Марианского архипелага.

Хотя гражданская война в России, еще не закончилась, но страна разделилась на две части. Аляска окончательно отошла от России, и приняла название Русская Американская Республика. Флаг Республики представляет из себя флаг РАК без монархических символов. То есть Бело-Сине-Красный триколор, причем белая часть флага, на треть шире всех остальных.

(Зеленым обозначены территории Русско-Американской Республики)

Неожиданно, ко всему прочему выяснилось, что Русско-Американская Республика имеет общую государственную границу в Соединенными штатами. В истории моего мира, штат Аляска, граничил только с Канадой. Здесь же, в русские территории влились практически все прибрежные земли Британской Колумбии, от которой на здешних картах, осталась едва ли половина. Оказалось, что в свое время, эти земли, в основном горные хребты, пришлось выкупить у Канады, в итоге южные границы республики дошли до пролива Хуан-де-Фука, отделяющего юг острова Ванкувер от северо-западной части штата Вашингтон. А, РАР, получила в свое распоряжение незамерзающий порт Александровск, расположенный на месте канадского Ванкувера, которого в этой истории не имелось. История пошла здесь, по совершенно иному пути, и я пока не слишком понимал, что от всего этого можно ожидать.

Что же касается меня, выяснилось, что имея в наличии документы США, выраженные все в тех же водительских правах, я свободно смогу попасть на территорию РАК, где достаточно просто восстановить свои настоящие документы, как Александра Владимировича Волкова, уроженца Новоархангельской губернии. Чем я в общем-то и собирался заняться ближайшее время. А вот после этого, рассчитывал вновь отправиться на территорию Французской республики. Дело было в том, что, похоже благодаря тетушкиному воздействию на меня, я вдруг вспомнил, все события произошедшие в марте 1918 года, в последующие дни, в результате которых, я вдруг оказался в России. А самое главное, произошедшие тогда события, судя по моей памяти, сильно отличаются не только от официальных, но и от озвученных мне Жозефом Фернье. И сейчас подведя итог, подумал о том, что не стоит оставлять без внимания тот факт, что в подвале одной из полуразрушенных Генуэзских башен на берегу острова Корсика, до сих пор, очень надеюсь на это, покоится клад из стадевяноста килограммов золотых монет, номиналом сто франков каждая, 1908 года выпуска. Уж если я сообразил, как спрятать эти деньги тогда, когда, как мне казалось, на меня оглядывался каждый встретившийся мне ажан, то наверняка, смогу извлечь этот клад и сейчас, когда все давно успокоилось.

14

До Сиэтла, добрался довольно быстро, потратив на это всего трое суток, но нисколько не пожалев об этом. Все-таки путешествовать на моем «Шевроле» не в пример, удобнее чем на том же «Ситроене» от Жозе. И кабина со всех сторон закрыта, и диван удобнее и динамика автомобиля построена так, что действительно наслаждаешься поездкой, а не борешься с автомашиной, проклиная все на свете. Да и я в общем-то не особенно торопился, прокручивая по дороге, в уме, произошедшие два года назад события, и строя планы на будущее.

Налет на банк в Марселе, происходил по наводке одного из служащих «Banque de France». У покойного Пьера Лотре, подвязки были можно сказать во всех сферах, и благодаря этому, работать под его руководством, было «одно удовольствие», если конечно можно так выразиться. За все время работы с ним, не было ни единого срыва, за исключением последнего дела, да и то, виноваты в том, что в последнем деле, все пошло наперекосяк, скорее Жан и Клод, привлекшие своим видом местных ажанов, решивших, что после такого дело им все дозволено. С другой стороны, где вы видели полицейских таскающих мешки. Вот именно из-за того, что Жан и Клод, не прикрыли свою полицейскую форму все и сорвалось.

А, все начиналось в общем-то достаточно прилично. Пьер Лотре, позаботился заранее, и отрезал телефонную линию, идущую от банка в городскую сеть, разумеется сразу же обеспечив этим самым отсутствие не только связи, но и любого запроса помощи, со стороны охраны. Затем, к банку подъехали близнецы — Жан и Клод Роше, переодетые в форму полиции, по якобы сработавшей сигнализации, для проверки. Такое случалось и раньше, поэтому не вызвало никакого удивления у охраны. «Полицейских» впустили в здание банка, и те, тут же повязали охрану. А, попробуй устоять против двух бугаев, способных ударом кулака свалить быка на землю. Ума у близнецов, было немного, зато силушкой обделены точно не были. Так или иначе, с охраной разобрались, быстро. То, что при этом пара охранников получила сотрясение мозга, а одному сломали руку, собственно издержки профессии, профессиональный риск никто не отменял. Ну, не повезло. Охрану связали и заперли в какой-то кладовой, и к этому моменту в банке появился я, вместе с Пьером Лотре.

Доступ в подвалы, открылся походя, с хранилищем, пришлось повозиться чуть дольше, но в полчаса я уложился, и вскоре дверцы несгораемого шкафа были открыты. К этому моменту, у бокового входа уже находился грузовик «Форд Т», с нанятым на стороне водителем, упертый кузовом к выходу, и ожидавший загрузки. Наши мнимые «полицаи», по-быстрому перетаскали все девять кожаных мешков с золотыми монетами, и мешок с сотенными купюрами наличных денег. Улов был огромным, похоже именно это и привело к эйфории среди нашей силовой поддержки. Все-таки взять за полчаса куш, в сумме больше девяти миллионов франков, у кого угодно снесет крышу. Небось, уже представляли, как нежатся на Лазурном берегу, и хватают за сиськи молоденьких девочек.

Быстро загрузившись в пикап, банда отправилась в сторону рыбацкого порта Марселя, тут и ехать-то было не дольше пяти минут. Там нас ждал паровой катер, взятый в аренду за сутки до этого дня, под предлогом морской прогулки. Спросите, какой идиот доверил свой катер нам. Деньги порой решают любые проблемы. К тому же, оказывается в юности после смерти моей матери, отец отправил меня на учебу в Морской Кадетский Корпус, расположенный в Петрограде, где я и обучался морским специальностям до 1916 года, выпустившись из «Морского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича училища», как переименовали корпус к моменту его окончания, в звании мичмана флота. И Пьер Лотре, об этом знал. Не думаю, что говорил об этом кому-то еще, но то, что я управлюсь с катером, ему было известно.

Правда, послужить во флоте, мне не удалось. Сразу же после получения звания, меня направили на службу в Тихоокеанский морской флот, часть которого к тому времени, находилась в Ново-Архангельске, и там довольно быстро организовали мою отставку хлопотами отца. Его же волей, я в том же году поступил в Сорбонну, и последующие годы находился именно там. По словам тетушки, выходило, что я своим присутствием, постоянно мешал отцу устраивать личную жизнь, и поэтому он всегда старался держать меня в некотором отдалении, от родовых земель. Вначале в Петрограде, где я учился в корпусе, а каникулы, большей частью проводил во Франции, в доме его сестры. Затем в Париже, опять же считай на другом конце света.

По задумке главы нашей банды, золото должны были перегрузить на катер, и доставить морем до Монпелье. Все-таки тащить его на автомобиле не стоило, хотя бы потому, что тот же нанятый форд, довольно капризная штука, да и догнать его в случае полицейской облавы, было бы достаточно просто.А девять миллионов, совсем не та сумма, ради которонй стоит рисковать. Как говорится: «Умный гору обойдет!». Поэтому Пьер и вынес такое решение. Золото должны были перегрузись на катер, и морем перейти до вышеуказанного города, где, на какое-то время затихнуть, спрятав добычу в заранее снятую квартиру. А может быть и вообще, разделить взятое, и разбежаться, кто куда. Расчитывали то максимум тысяч на пятьсот, а тут вышло на порядок дольше.

Грузовик, свободно добрался до морского порта, и именно здесь все пошло наперекосяк. Оказывается, «двойняшкам» оказалось жарко, и они не захотели надевать поверх полицейской формы брезентовые куртки, чтобы скрыть под ними специальное обмундирование. А где вы видели, полицейских выступающих в качестве грузчиков, и перетаскивающих из грузовика на паровой катер, довольно подозрительные кожаные мешки, с клеймом Французского банка? В итоге, проезжающему мимо полицейскому автомобилю, это тоже показалось странным, и он остановился, чтобы узнать, что здесь происходит. Я уже говорил, что Жан и Клод, не слишком умны? Скажу больше, стоит им услышать что-то, что им не нравиться, как они тотчас включают главные доводы, в виде кулаков. А сейчас у них были доводы и покруче, поэтому они тотчас затеяли перестрелку. И ладно бы, это происходило где-то в удаленном месте. Так нет же, рыбацком порту, неподалеку от полицейского участка. Разумеется, подкрепление оттуда, прибыло довольно быстро и далеко не к нам.

В итоге, Пьер, видя, что все пошло совсем не так, как задумывалось первоначально, приказал мне быстро отчаливать, и двигаться туда, куда было намечено ранее, и ждать его там. А сам он, постарался уехать из порта, на нанятом грузовике. Хотя какая-то часть золота и денег, еще и оставалась в его кузове. (Похоже в итоге его все-таки догнала полиция, из-за чего и вышла заметка в газете, о том, что Пьер Лотр тоже оказался убит, а полиция вернула похищенные восемьсот тысяч франков золотом. Если учитывать то, что в грузовике оставалось, то так оно и есть). Я же, услышав приказ, сразу же вышел в море, и отправился в сторону Монпелье, куда и добрался к концу следующих суток. Тут и плыть то не больше семидесяти миль. Простояв в гавани, около суток, так и не дождался Пьера Лотре, но зато, узнал новости о его гибели в тот же день в Мариньяне, что находится на окраине Марселя. И мне ничего не оставалось делать, кроме как, задуматься о том, куда спрятать свалившееся на меня богатство.

Обменять почти двести килограммов золота на реальные деньги, сходу было невозможно. Тем более, что весть о налете уже была известна по всей стране, и стоило мне только предъявить хоть одну монету, как меня, тут же взяли бы за жабры. И в тоже время, избавляться от этой кучи золота тоже не хотелось. В какой-то момент, я вспомнил о когда-то проведенной экскурсии на острове Корсика. Пройти двести пятьдесят миль, по спокойным водам Средиземноморья, показалось не те такой уж сложной задачей. А уж найти на берегах острова уединенное место, где можно было бы спрятать шесть мешков золота, по тридцать килограммов в каждом, тоже не так уж и сложно. Решив, что это лучшее из того, что можно придумать на тот момент, я дозаправил катер топливом, благо, что кое-какие средства у меня все же были, и отправился в сторону острова.

Через двое суток, я добрался до него, оказавшись в лагуне Анс Д’Эльпа Нере, и мне сразу же бросилась в глаза, полуразрушенная Генуэзская башня. Она хоть и находилась у всех на виду, но никому, не было до нее дела. До ближайшего городка, отсюда было достаточно далеко, а когда-то располагающийся здесь, выше в горах одноименный поселок, был разрушен еще в начале семнадцатого века, и с тех пор здесь никто не жил. Эти башни, когда-то являлись, частью системы береговой обороны, которую Генуя в те годы владеющая островом, возводила вдоль побережья Корсики в период своего владычества. Главная причина постройки, защита прибрежных городов и поселков из-за угрозы набегов берберийских пиратов. При появлении вражеских кораблей на террасе в верхней части башни зажигали сигнальный огонь, или используя бронзовое блюдо, посылали солнечный зайчик в нужное место, и тем самым объявляли тревогу, и новость быстро передавалась дальше по побережью. Так у жителей было время укрыться в горах, или же организовать оборону.

Чаще всего башни делали круглыми, обычно они достигали пятнадцати метров в высоту до десяти метров в диаметре. Внутри было четыре уровня: подвал, включающий в себе, кладовую с запасами воды, еды и боеприпасов, для установленного на верхней площадке пушки. На первом этаже имелась комната отдыха находящегося в башне караула, на втором помещение для стражи и терраса с бартизаном, то есть, защищённой площадкой для наблюдения, на самом верху. Гарнизон чаще всего был небольшим — от двух до шести человек.

На тот момент как я знал, таких башен на острове оставалось не больше сотни. Большая их часть уже была разрушена, хотя некоторые из них и поддерживались в достаточно хорошем состоянии, и считались местной достопримечательностью. Увиденная мною башня, оказалась разрушенной примерно на треть. Похоже когда-то она была атакована со стороны моря, и часть стены, оказалась проломлена ядрами подошедшего корабля. В итоге, обрушилась часть наружной стены, открыв моему взору внутренние помещения, которые тоже пребывали в изрядном запустении. Тем не менее, у подножия башни выступал небольшой мыс поросший лесом, и кустарником, образовывая небольшуюзакрытую бухту, почти незаметную со стороны моря. Там же сохранился, небольшой каменный пирс, к которому мне удалось причалить, и пришвартовать свое суденышко. Сама башня находилась в двадцати шагах выше уровня воды, и к ней вели ступени вырубленные в скале.

Поработав около суток, на первом этаже башни, удалось найти вход в подвал, который достаточно хорошо сохранился, и спустить туда свой груз. Вслед за этим, еще несколько часов, ушли на то, чтобы вернуть убранные обломки камня и кирпича на место, для того, чтобы прикрыть вход в нижнее помещение. Наконец решив, что золото находится в достаточно надежном месте, я решил покинуть остров. Приведя себя в порядок, вывел катер в море, и отправился в сторону материка. Через сутки я причалил к острову Покероль, у побережья Франции. Возвращать катер не было смысла, к тому же, договаривался за него покойный Пьер Лотре, не известно с кем именно, да и светить свою физиономию тоже не хотелось. Мало ли как поведет себя хозяин, вдруг запросит долю, или что-то еще. Одним словом, причалил в неприметном месте, вышел на дорогу, поймал попутный транспорт, на котором добрался до Санта-Маргариты,так называлась деревенька на острове, откуда на местном катере, переправился в Йер.

Из Йера, на поезде проехал пару остановок на Канн, здесь зашел в тетушкин дом, но увы ее не оказалось на месте, поэтому взяв билет на поезд, отправился в Париж. По дороге решил, что на какое-то время, мне было бы неплохо уехать из города. Поэтому сразу же добрался до Сорбонны, оформил Академический отпуск, и почти сразу же уехал в Россию. Почему именно туда? Тут скорее сыграло то, что встретил Аннушку, дочь Петра Алексеевича Кропоткина, она собиралась ехать к отцу, и пригласила с собой и меня. Подобное приглашение, пришлось, как нельзя кстати. И в итоге я оказался в России, в доме своего двоюродного дядюшки.

Сейчас, подъезжая к Сиэтлу, задумался о том, как вытащить оттуда золото, а самое главное куда его деть после этого. С одной стороны, можно обратиться к тетушке, она наверняка сможет помочь. Тем более, что в ее словах как-то промелькнуло о том, что отец, да и дед частенько пользовались своим даром именно для личного обогащения.

— А, что ты хотел, Сашенька. — Говорила она. — Наш дар, может принести пользу в механике, что в общем-то и происходило во времена Петра Великого. А после его кончины все это оказалось невостребованным. Точнее сказать, уже не приносило в семью тех денег, что было раньше. И что оставалось делать? Вот и нашли выход из положения. Так-то, официально старались пристроиться или при заводе, или во флоте, а неофициально, иногда «шалили», собирая состояние для семьи, где только было возможно. Правда старались делать это подальше от дома, но это и так понятно.

По всему выходит, что я сам того не желая влился в почти мафиозную семейку. И попал в самую точку. Хотя если учитывать прежнюю профессию моего отца из прошлого мира, получатся, что продолжил так сказать семейные традиции. Впрочем, сейчас проблема в другом. Прежде всего, нужно восстановить документы, а потом, уже думать о том, как вызволить золото, и куда его переправить.

В Сиэтле, первым делом зашел на городской почтамт. В глаза сразу же бросились полицейские, прохаживающиеся по залу, и проверяющие документы у всех входящих. Мое водительское удостоверение, выданное в США, не произвело никакого впечатления, хотя перстень на среднем пальце левой руки, все же заставил полисмена, приложить руку к козырьку и отдать честь. Магов здесь очень уважали. Очень захотелось узнать, что происходит. Поэтому добравшись до окошка какого-то клерка, на всякий случай подал ему местные водительские права и попросил просмотреть не приходила ли на мое имя корреспонденция. Тот прочел мою фамилию, пошелестел бумагами и произнес.

— Пока, ничего нет сэр.

Я в ответ протянул ему один доллар и спросил.

— Что тут вообще творится? Никогда здесь копов не наблюдал, и вдруг такое.

Клерк опасливо огляделся по сторонам, затем подхватил какой-то журнал, положил его на стойку и приподнявшись со своего места, оказался почти рядом со мной. Сделав вид, что показывает мне какие-то записи в журнале, тихо произнес.

— Из Франции поступил запрос на выдачу, какого-то особо опасного преступника. Какого-то Делупа, вроде бы он указал наше заведение в качестве обратного адреса, и по всему выходит, что его корреспонденция, уже должна была добраться до нас. Всех строго-настрого предупредили, сразу же нажимать кнопку тревоги, если вдруг кто-то предъявит французский паспорт. И вот уже неделю сидим, как на иголках.

— Благодарю вас. — ответил я, передавая клерку еще доллар. — Надеюсь его скоро поймают, а то даже заходить сюда страшновато.

— И не говорите, сэр. Как на минном поле сидим. Кто его знает, что это за человек, нажмешь кнопку, а он стрелять начнет. А у меня молодая жена ждет ребенка!

Попрощавшись с парнем, я развернулся и вышел прочь из здания почты. Здесь сел в автомобиль, и постарался оказаться как можно дальше от этого места. Выехав за пределы города, остановился возле дороги, вышел из машины и спалил свои старые права, выданные во Франции, носить с собой этот документ, стало опасно для жизни. Уж если на почте устроили засаду на меня, пусть и такую глупую, наверняка захотят выдать и где-то еще покажи я свое старое удостоверение. И причиной тому, скорее всего стал длинный язык Жозе, а иначе, как еще могли выйти на меня. Два года не трогали, а стоило встретиться с Жозефом Форнье, как сразу же заинтересовались и мною. Одним словом, дорога во Францию, для меня пока закрыта. Точнее сказать не стоит появляться на материке, впрочем, добраться до Корсики можно и через Италию, так что особенных проблем, я здесь не вижу.

На следующие сутки, я пересек границу РАР. По совету тетушки, не стал задерживаться в Александровске, а сразу же отправился в Ново-Архангельск. Неожиданно выяснилось, что прямой дороги до Ново-Архангельска не проложено. Оно и понятно множество островов и проливов, а по берегу материка высокие горы. Да и сам город располагается на острове Куприянова, поэтому на выбор два возможных маршрута, или через Британскую Колумбию — провинцию Канады, затем паромом до острова, или же сразу паромом до нужного мне места, от Александровска. Причем последний маршрут был значительно быстрее, хотя по длине пути, примерно одинаково. Но одно дело, преодолеть почти полторы тысячи километров за рулем автомобиля, и совсем другое, поставив этот самый автомобиль на одну из палуб, и следующие четверо суток провести в благоустроенной каюте, пользуясь всеми благами парома. Именно этот путь я и выбрал.

Заодно и смог взглянуть на земли, принадлежащие моему отцу. Паром проходил можно сказать под берегом острова Долгий, где располагалась наша усадьба. Еще со слов тетушки, я узнал, что наша семья достаточно богата. Пожалованные нам императором земли, хоть и выглядят на первый взгляд не слишком оптимистично, из-за отсутствия пахотной земли пригодной под обработку, но с другой стороны, на всех островах находятся имеется строевой лес, да и близость Тихого океана, позволяет невозбранно заниматься рыболовством. У отца имеется несколько довольно больших рыболовецких судов, с десяток сейнеров поменьше, и одно только это позволяет с уверенностью смотреть в будущее. А еще по словам тетушки, недавно произведенная экспедиция нашла на одном из островов большие залежи угля, и сейчас отец вроде бы решает вопрос по организации его добычи. В условиях севера, наличие таких ресурсов обещает немалую прибыль. В голову сразу же пришло воспоминание о крупных месторождениях нефти и газа открытых а шестидесятых годах. Если семья, окажется действительно достаточно богата, вполне можно будет прикупить те самые земли сейчас, когда они никому не нужны.

Встречи с отцом не произошло. Меня даже не пустили на остров. На пристани, меня встретил какой-то мужчина, представившийся адвокатом семьи, и объявивший, что отец в данное время, тяжело болен, и потому встреча не может произойти. Тем не менее, якобы отец отдал все нужные распоряжения и в короткий срок, были восстановлены все нужные мне документы, и вскоре, я уже выступал, как Александр Владимирович Волков. Все это было конечно хорошо, но то, что мне не дали встретиться с отцом, вызывало у меня некое недоумение. Я не стану утверждать, что воспылал чувствами к здешнему родителю, но тем не менее, все же хотелось, хотя бы увидеть его, и понять, что же он из себя представляет. Увы сделать это было невозможно, он всячески отказывал мне в этом, ссылаясь на какую-то болезнь, и встречи так и не состоялось. Мне был предоставлен доступ к семейному счету, я мог невозбранно использовать его для собственных нужд. Мог встречаться с дирекцией принадлежащих нашему роду предприятий, мне дозволялось решать любые вопросы, и вносить изменения. И в общем-то я не чувствовал себя обделенным в этом отношении, но отказ во встрече с родителем, все же несколько напрягал меня.

Ближе к Новогодним праздникам, в городе появилась Ольга Борисовна — сестра отца, и я сразу же задал мучивший меня вопрос. И если меня, родительской волей могли не допустить до встречи, то с ней такой номер не прошел. Правда, хоть она и встретилась с отцом, но ясности это не привнесло. Тетушка объявила мне об уже известных мне причинах отказа, и на этом все завершилось, хотя по ее настроению, было видно, что положение отца, ее очень расстроило. Она же, мотивируя это тем, что из-за возраста уже тяжело переносит плавание через Атлантику, сказала, что продала свой дом в Каннах, доставшийся ей от покойного мужа, и хочет перегнать сюда свою яхту, которая сейчас проходит плановое обслуживание на верфях в Генуе. И на которую у нее уже есть покупатель здесь в Канаде, но тот требует, чтобы судно прежде было доставлено сюда, в Сиэтл.

Не думаю, что это такая уж срочность, скорее меня хотят немного отдалить от нашей усадьбы, чтобы не произошла случайная встреча с моим отцом. Впрочем, подобное дело вполне согласовывалось с моими планами, и до внесения предложения, я просто не представлял, как мне переправить золото из Корсики на Аляску. В какой-то момент, даже собирался приобрести рыболовный сейнер на верфях в Италии, и это было, наверное, самым наилучшим вариантом развития событий, хотя подобное приобретение, выглядело все же несколько дороговато. Хотя бы исходя из того, что сейнеры такого же класса, построенные в США или Канаде, стоили как минимум на треть дешевле, да и перегон тоже вставал в копеечку.

А просто забыть о шести миллионах франков золотом, не позволяла собственная жаба, душившая меня все это время. Поэтому предложение тетушки, пришлось, как нельзя кстати. Для перегона подобного судна, требовалась команда от трех до шести человек. Шесть — эта полная команда яхты, в которую входил стюард и штатный повар, обеспечивающий готовку как для команды, так и для хозяйки судна с возможными гостями. А чисто для перегона, пусть даже и через Атлантику, вполне должно было хватить и двух-трех. С набором команды, тоже не было особых проблем. Сейчас даже в Ново-Архангельске, можно было свободно найти свободных от найма, не только матросов, но и офицеров, готовых взяться за любую работу. В связи с последними событиями в России, в Русско-Американской Республике, появилось довольно много беженцев с основной территории. А республика, была не в состоянии обеспечить всех работой. Тот же Тихоокеанский флот в республике насчитывал всего около дюжины вымпелов, в то время как жаждущих службы опытных морских офицеров имелось, как минимум втрое больше необходимого.

Разумеется, тащить их отсюда, в Европу, а затем возвращаться обратно было бы верхом глупости. Набрать временную команду, для одного единственного перегона, можно было и там. Та же Европа сейчас, была наводнена русскими эмигрантами, ничуть не меньше, чем здесь. И нужды тащить туда моряков не было никакой. Хотя я все же поступился принципами, совершенно случайно встретив в Ново-Архангельске, своего однокашника по кадетскому корпусу. Сейчас Сергей Рыков, выглядел уже не тем лощеным кадетом, из сосоятельной флотской семьи, а по выпуску и мичманом, каким, я знал его раньше. Тем не менее, привитая с ранних лет привычка, поддерживать форму и свой внешний вид в полном порядке, давала о себе знать. И хотя его форма, выглядела слегка потертой, но невзгоды, выпавшие на его долю, не смогли сломить этого человека, и его расправленные плечи, и прямой гордый взгляд, ясно говорили о том, что он был готов «вызвать на дуэль любого, кто осмелился бы сказать ему, что он не в состоянии купить Лувр».

Благодаря моей тетушке, моя память восстановилась считай полностью, и сейчас встретив Сергея, я обрадовался, наверное, даже больше, чем он сам. Даже если иметь ввиду, что Сергей был другом моего предшественника, а не меня, все равно помня наши с ним отношения, я был рад этой встрече, понимая, что вновь обрел старого верного товарища. Тогда, после выпуска из корпуса, мичман Рыков отправился служить на Балтийское море, я же получил назначение на Тихоокеанский флот. Правда моя служба, закончилась, так и не начавшись. Мотивируя тем, что я являюсь единственным наследником семьи, отец, добился моей отставки, и тут же отправил меня в Париж под именем Алекса де Лю, изучать философию в Сорбонне. Недавно выяснилось, что этому послужило желание моей матери, и отец не посмел, противиться ее посмертной воли.

Сергей же, попал на катер береговой службы «Верный», и до октябрьской революции 1917 года, нес службу на нем, правда на этом его служба и чуть было не завершилась из-за произошедшей революции, после событий октября, когда его списали на берег. Позже, Сергей оказался на Черном море, и продолжил службу в качестве вахтенного офицера, на одном из кораблей Черноморского флота, вплоть до десятого января 1920 года, когда состоялась эвакуация из Одессы. К тому времени. его уже списали с корабля, и он находился на берегу, пытаясь выехать из России. Я не стал, спрашивать какими путями ему удалось добраться до Русской Америки, но так или иначе, он оказался здесь, хотя и остался без службы, и практически без денег. Поэтому мое предложение, связанное с перегоном бывшего дрифтера, переоборудованного в паровую яхту из Генуи на Аляску, было воспринято им с энтузиазмом. Тем более, что он, имел дар навигатора. То есть мог без каких либо приборов и карт, указать правильное направление, и рассчитать нужный курс. Недаром же в его семье было как минимум трое адмиралов флота.

15

Но прежде нужно было добраться до Генуи. И здесь вырисовывалось два варианта. Первый предполагал, прямой рейс из Александровска, через Тихий Океан, с заходом в Австралию, Филиппины, Индонезию, Индию, затем через Красное море и Суэцкий канал, Грецию и Италию, с высадкой в Генуе. Как было видно из контекста, это был международный круиз на морском лайнере. Бог с ним с деньгами, хотя стоимость билетов, в итоге выходила в три с лишнем тысячи долларов на человека, не считая внутренних трат, описанных мною ранее, на «Беренгарии». Ведь не стану же я, покупая себе место в первом классе, селить своего друга и однокашника, классом ниже. О каком доверии после этого может идти речь. Он может и согласится, учитывая сегодняшнее положение, но выглядеть в его глазах скопидомом и ханжой, мне совершенно не хочется. Но самое главное, что выбирая этот маршрут, мы теряем время.

Ведь это же круиз, и рассчитан от как минимум на три месяца. То есть лайнер будет неспешным ходом двигаться от одного порта к другому, останавливаться на долгое время, то здесь, то там. Со всеми экскурсиями, развлечениями, и опять же дополнительными расходами. А три месяца пути, в итоге выльются в то, что мы попадем в Геную, не раньше апреля. И если вдруг там случится, какая-то непредвиденная задержка, то выйти в море, мы сможем только в мае-июне, а это время в Атлантике, характеризуется, началом штормов. Хотя по документам дрифтер, принадлежащий моей тетушке и рассчитан на плавание в океане, и по ее же словам, несколько лет назад, еще при живом муже, они доходили на «Ольге», до Азорских островов, но доверять свою жизнь этой утлой посудине, отправляясь в путешествие в это время, как-то не хочется.

Второй вариант, много проще. Из Александровска отправляется поезд, а котором хоть и с пересадкой, но вполне прилично за какие-то четверо суток, можно добраться до Нью-Йорка. При этом купе первого класса обойдется для нас двоих в смешные триста долларов. Питание разумеется отдельно, но даже если мы не будем вылезать из вагона-ресторана, то и в этом случае вряд ли перейдем за тысячу. Хотя таких планов у меня нет.

В Нью-Йорке, можно найти попутный корабль следующий, или в Ливерпуль, или в Лиссабон, а то и куда-нибудь в Италию, с этим можно разобраться на месте. Францию отметаю сразу. Хотя у меня на руках сейчас и находятся документы, можно сказать совсем на другое имя, но дергать удачу за хвост, нет никакого желания. Еще в первую встречу со старым приятелем, я озвучил, вполне достойное, на мой взгляд, объяснение. В моей биографии значится участие в «Анархо-синдикалистской партии», как в России, так и во Франции. Со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. И мое нежелание появляться там, связано с возможной встречей с бывшими соратниками. А то и полицией, ведь те же анархисты, оставили за собой немалый хвост нарушений, а порой и преступлений, выражающихся в экспроприации чужой собственности.

— А что поделаешь, бурная юность, студенческие годы, ошибки молодости… Да и делать там в общем-то нечего. Мы же не отдыхать сюда приехали.

Когда я озвучил, некоторые части своей биографии, мой друг только хохотнул, спросив, много-ли из взятого осело в моих карманах?

— Увы, практически ничего. Ведь все это делалось в угоду будущей революции, а оказалось, для увеличения благосостояния отдельных личностей.

На этом разговор собственно и закончился. Но вернусь, к своим планам.

В итоге, по моим подсчетам, даже если придется ждать попутное судно, вряд ли дорога займет больше месяца. Хотя я больше рассчитываю на две-три недели. Увы, до того времени, когда воздушный лайнер перенесет тебя с Аляски в Рим за какие-то двенадцать часов, еще более полувека. Даже до эры дирижаблей, еще лет пятнадцать. Хотя честно говоря, летать на бочке с порохом, опасаясь, что из-за любой неосторожной искры, вся эта махина сгорит за какие-то сорок секунд, как это произойдет с печально известным «Гинденбургом» честно говоря страшновато. А ведь это только гибель «Гинденбурга» «разрекламировали» на весь мир, а сколько было катастроф до него? Одним словом, до этого еще далеко, и поэтому приходится довольствоваться тем, что есть в наличии. И опять же добравшись в течении месяцы, можно будет смело рассчитывать на то, что попадешь в самый спокойный период для Атлантики, и путь через океан, окажется достаточно легкой прогулкой.

Именно поэтому, мы подумали, и я решил, что этот вариант, подходит нам лучше всего. Именно поэтому, уже восемнадцатого января 1921 года, мы сели в «Сточасовой экспресс» недавно открытую прямую линию, между Сан-Франциско и Нью-Йорком, который обещал доставить нас без каких-либо задержек и пересадок, за сто часов, в конечную точку маршрута. Суточный переход на одном из катеров, принадлежащих нашей семейной компании, от Ново-Архангельска до Сан-Франциско, не в счет. Да и здесь, мы спустились на юг со всеми возможными удобствами считай достаточно быстро. Зато там, уже не будет никаких заморочек с пересадками по всему маршруту.

С Сергеем Рыковым, вопрос решался достаточно сложно. Я озвучил ему сумму, которую готов заплатить за перегон судна из Генуи в Нью-Йорк, и выдал аванс. Учитывая, что впереди нас ждало довольно долгое путешествие, отправляться в него, не имея при себе необходимых вещей, было по меньшей мере глупо. Тем более нам предстояло ехать первым классом, и выглядеть требовалось на все сто. Я прекрасно понимал некоторые сомнения, чувствующиеся в поведении моего друга, поэтому заплатил гораздо больше требуемого. Возможные возражения постарался пресечь на корню, сказав, что ведь мы же друзья, значит должны помогать друг-другу в трудную минуту. И уж если это происходило во время учебы, когда мы занимали равное положение, то что изменилось сейчас, когда один из нас, вдруг оказался на мели, причем не по своей вине? В общем договорились.

К тому же, если последуют какие-то изменения маршрута, тетушкой как-бы была обещана дополнительная оплата, которая будет озвучена позже. Разумеется, чтобы лишний раз не напрягать своего товарища, я выступал всего лишь, в качестве посредника, действуя от имени тетушки. То есть, все это организовала она, а я такой-же исполнитель, как и мой приятель. Разумеется, Серега, прекрасно знал о том, что Ольга Борисовна моя родная тетка. Еще будучи кадетами, мы как-то отдыхали на каникулах в ее доме в Каннах, но как бы то ни было, нанимателем выступала именно она.

Всю дорогу от Сан-Франциско до Нью-Йорка, играли, вы не поверите, в нарды. Оказалось, что это довольно распространенная игра во всем мире с пятитысячелетней историей. Вот уж никак не ожидал этого. Когда проводник в качестве дорожного развлечения предложил доску для этой игры, Сергей воспринял это предложение индифферентно. Оказалось, что играть он в общем-то умеет, на его корабле, котором он служил на Черном море, в эту игру сражались повсеместно. Правда знали только одну из разновидностей игры — «Длинные нарды». И игра, моему приятелю не особенно нравилась. Или скорее он не желал в нее играть из-за отсутствия денег. На службе все «резались» именно на них, а сейчас с ними было туговато.

Я в свое время играл и в «короткие» но та игра, больше стратегия. Над каждым ходом нужно думать, а любую твою задумку, можно свести на нет, неудачным броском кубиков. В общем, там победа больше зависит от случайного выпадения костей. Здесь же в первом варианте, проще развивать стратегию игры, и несмотря на случайное выпадение кубиков, гораздо интереснее выстраивать свою игру. Предложив приятелю, сыграть без заклада, просто на счет, провели пару партий, но похоже это не произвело на него особенного впечатления. Тогда, видя, что интереса игра у него не вызывает, предложил еще один вариант игры, который я узнал еще в своей прошлой жизни. Назвать ту игру предсказуемой просто невозможно. Все зависит от удачного броска, а вот веселой, несомненно. Особенно когда из-за удачно брошенных костей, явно проигранная партия, вдруг оказывается в выигрыше, а оппонент остается с носом.

Когда я сказал, что есть еще третий вариант игры, и он называется «Бешенные нарды» Сережа, тут же спросил, а это как? И я объяснил ему правила. Правила в общем-то просты. Игра начинается так же, как и «Длинные нарды». И задача, сделав круг по столу, убрать с доски все свои шашки, раньше противника. И вот здесь открываются некоторые нюансы. Если в «Длинных нардах» при отсутствии хода, ты просто его пропускаешь, то здесь, ход передается твоему противнику. То есть он может сделать ход по выброшенному тобою значению костей. При выпадении дубля, ты не просто делаешь четыре хода вместо двух, а проходишь всю цепочку четырех ходов от выброшенного значения до максимального. Другими словами, выпал дубль 1:1 и ты обязан, пройти вначале четыре единицы, затем четыре двойки и так далее, до четырех шестерок. Если выпадает какой-то другой дубль, то проход начинается именно с выпавших чисел и до максимального значения. При этом, если вдруг окажется, что у тебя нет хода, то вместо тебя ходит противник. Причем, он своими ходами, может устроить положение шашек на доске так, что закрыть тебе возможные ходы в будущем, и всю серию пройти самостоятельно. А самое смешное начинается уже когда все шашки заведены в дом, и ты начинаешь сбрасывать их с доски. Учитывая то, что в доме двигать шашки нельзя, все зависит только от выброшенных костей. И частенько бывает так, что кости ни в какую не хотят показывать те значения, на которых стоят твои шашки, и, казалось бы, вот она победа, уже в руках, но кости упорно отдают твои ходы противнику, и в итоге выигрывает более удачливый.

Сергей, оказался очень азартным игроком. После того, как правила были озвучены, и даже записаны на лист бумаги, чтобы сверяться с ними в процессе игры, ему повезло, и первая партия, досталась именно ему. После правда количество проигрышей и выигрышей как-то сравнялось, но оторвать приятеля от игры, оказалось уже практически невозможно. Стоило только проснуться, как я видел своего приятеля, выписывающего очередную стратегию в блокнот. Вернувшись с завтрака или обеда в вагоне-ресторане, на столе тут же появлялась доска и расставлялись шашки. В какой-то момент, я вспомнил еще одну игру, с использованием шашек. Тем более, что на обратной стороне доски, было изображено шахматное поле. Хотел было, для разнообразия, предложить игру «Чапаевцы», Сергею, но вовремя одумался. А то бы сейчас по всему купе летали шашки, выпущенные твердой рукой моего приятеля.

В Нью-Йорк, мы попали вовремя, поезд подошел к перрону, и остановился как раз в тот момент, когда на табло, выскочила цифра «100». В торце каждого вагона на стене были установлены специальные часы, которые заводились один раз, перед поездкой, и помимо текущего времени, на небольшом табло посередине циферблата, выскакивали значения продолжительности поездки. Максимальное число равнялось «Ста часам». В рекламе маршрута, было сказано, что если наш поезд опоздает хотя бы на одну минуту, сверх указанных «Ста часов», каждый пассажир получит компенсацию, соразмерную опозданию поезда.Здесь вам не там. Это в Союзе, трудно было надеяться на то, что тебе удастся совершить стыковочную пересадку на другой поезд, если разница между прибытием и отправлением, была меньше часа, а то и полутора часов. Опоздание поездов, было скорее нормой, нежели непредвиденной случайностью. Я как-то разговаривал с одним железнодорожником, который прямо сказал, что прибытие на конечную точку маршрута, в то время, которое указано в расписании, влечет за собой штраф бригаде машинистов. Если это произошло, значит где-то по маршруту следования, ты нарушил скоростной режим. А превышение скорости на железной дороге, являлось самым страшным нарушением. Поэтому, гораздо лучше было не торопиться, и опоздать, чем прибыть вовремя, и лишиться премии.

По прибытии мы заселились в отель, и вдруг выяснилось, что имеется нужный нам рейс парохода, идущего в Рим, который отправляется уже завтра к вечеру. Правда это был обычный сухогруз, но на его борту, имелись вполне благоустроенные каюты, предназначенные для пассажиров. Время маршрута, было указано в одну неделю, и это меня, вполне устроило. А добраться от того же Рима, до Генуи, вообще не представляло никаких проблем. Поэтому мною сразу же было зарезервировано два место в каюте первого класса, и мы начали готовиться в следующей поездке.

— Интересно, а где здесь можно приобрести нарды?

Спросил мой приятель, из-за чего, я чуть не выплеснул из себя глоток только что выпитого кофе обратно. Я до такой степени наигрался в эту игру, за время поездки, что уже начал было жалеть, что объяснил правила своему приятелю.

— Даже не думай! — Воскликнул я в сердцах, — у меня от стука костей, уже мурашки по коже. Лучше возьмем колоду карт, и будем играть, во что-то более спокойное и интеллектуальное.

— Например? — спросил Сергей, поднося к губам чашечку кофе.

— Например в «Транжиру». — решил пошутить я, благоразумно отодвигая свой стул чуть дальше от столика, и сделал это очень вовремя. Ни одна капля кофе, до меня не долетела, но хохот парня разносился достаточно далеко. Эту детскую игру здесь знали достаточно хорошо, как в общем и на территории СССР, правда там она называлась «Пьяница», но правила игры были одинаковы. Впрочем, стоило взойти на борт корабля, как с первого взгляда стало понятно, что нам будет не до карт.

Нашими соседями по столу, оказалась семья зажиточного фермера из Канады, французского происхождения. Отец семейства, с гордым видом провозгласил о том, что прошлый год оказался удачным в его начинаниях, и поэтому он решил свозить своих малышек во Францию. Показать им Лазурный берег, Французскую Ривьеру, Ниццу… — На этом его познания похоже заканчивались и он, на мгновение замолчав, нахмурил брови изображая некую задумчивость, и наконец добавил. — Ле-Панье, Лез-Эритаж.

Я едва сдержал себя от смеха, а Сергей, тут же прикрыл свой рот салфеткой, и несколько раз вздрогнул, гася порывы безудержного смеха. Дело в том, что последние два названия, это отнюдь не города на лазурном побережье Франции, а скорее исторические кварталы Марселя, с тавернами, варьете и публичными домами, предназначенными для не слишком взыскательной публики. Показать все это своим «малышкам» как выразился отец семейства, нужно будет обязательно подумал я. Особенно поздним вечером, там несомненно обрадуются появлению двух молодых девушек, да и жена незадачливого фермера, тоже наверняка найдет себе клиента на ночь. Похоже отец семейства слышал это от своих друзей фермеров, а сейчас просто вспомнилось, и он решил щегольнуть знанием.

Следующая неделя, была занята общением с красотками. Конечно до горизонтальной плоскости не дошло, времена нынче пуританские, и даже невинный поцелуй, может быть воспринят, как предложение руки и сердца, что мне, да и моему другу совершенно не улыбалось, все-таки несмотря ни на что, мы относились совершенно к иному кругу. Но пообщаться, иногда слегка потискать, деревенских веселушек-хохотушек, судя по их поведению, привыкших к более свободным нравам своего городка, было приятно, что уж говорить.

Мы расстались, с девушками на рейде Марселя. Судно, на котором мы путешествовали, не заходило в порт французского города, а просто высадило нескольких пассажиров на катер, и дождавшись его возвращения, отправилось дальше, держа курс на Рим.

— Все дороги ведут в Рим. — Глубокомысленно произнес мой друг, провожая взглядом Марсель, и уплывающих вдаль девчонок.

— За исключением тех дорог, куда тебя посылают. — В тон ему добавил я. И Серега, со мной согласился. Правда, когда до него дошел более глубокий смысл моей фразы он тут же попытался двинуть меня локтем, а затем и догнать, но я уже был недосягаем.

В Рим мы прибыли к вечеру следующего дня. Заселились в местный отель, не особенно обращая внимание на его месторасположение, и решили на пару дней задержаться в вечном городе. На следующее утро добрались до Колизея прогулялись по внутренней части этого огромного сооружения, представив, что вообще могли видеть люди, находящиеся на верхних рядах этого огромнейшего, даже по сегодняшним меркам стадиона. Затем прошли пешком до арки Константина. Эта арка — единственная, которую посвятили победе в гражданской войне. В ней Константин одержал верх над другим претендентом на трон — Максенцием, и после провозгласил христианство, основной религией Римской империи.

В пристройке церкви Санта-Мария-ин-Космедин, которую построили в VI веке, находится античная мраморная плита с изображением лица сына Посейдона — Тритона. Согласно легенде, скульптуру использовали в древние времена как некое подобие детектора лжи. Если вставить руку в открытый рот божества и солгать, оно откусит её. Чуть было шутливо не подрались с другом, споря, чьей рукой лучше пожертвовать, во имя правды. В итоге выяснилось, что настоящая скульптура, давно находится в запасниках музея, именно из-за того, что, кто-то хотел выяснить истину, и в итоге расколол скульптуру надвое. А выставленная здесь, всего лишь копия, какого-то местного художника. Одним словом — Истина где-то рядом.

Пантеон с королей Умберто I и Витторио Эммануэле, а также легендарного живописца эпохи Возрождения — Рафаэля. Решили не посещать. Настроение, после шутливой потасовки, было скорее игривым, и входить в усыпальницу с улыбкой на устах, мы посчитали святотатством. В итоге, на этом наши римские прогулки были завершены. Мне вдруг очень захотелось попробовать настоящую итальянскую пиццу. Но когда я спросил у официанта, можно ли ее заказать, он несколько смутился, а затем как бы оправдываясь объяснил, что пицца, это блюдо простых людей, и в ресторане не готовят подобных блюд, так как они считаются едой простого народа.

— А как же тогда легенда о том, что огромным пристрастие к пицце питала жена неаполитанского короля Фердинанда IV Мария-Каролина Габсбург-Лотарингская жившая еще более полувека назад, а позже, итальянский король Умберто I и его жена Маргарита Савойская, в честь которой был назван один из рецептов и разновидность пиццы, под названием: «Маргарита». — Спросил я.

— Это всего лишь легенда, Синьор. Хотя если у вас есть такое желание, на окраинах Рима, в небольших кафе можно смело заказать это блюдо, оно довольно популярно среди людей рабочих кварталов.

«С соответствующим качеством приготовления» — подумал я и решил не рисковать здоровьем.

Игрушечный паровозик, с высокой толстой трубой, из которой вырывались клубы черного дыма, тащивший за собой четыре крохотных вагончика, украшенные аляповатой позолоченной лепниной у потолка, и лакированными внутренними деревянными панелями, за каких-то двенадцать часов, довез нас до Генуи, весело посвистывая, при каждом удобном случае. Нужды, как мне кажется в этом не было никакой, а вот привлекал он к себе внимание, на все сто. А заодно, как оказалось, и оповещал своих пассажиров о том, что поезд проезжает мимо очередной достопримечательности, или просто красивого места.

Впрочем, живописных мест, тут действительно хватало. Сама железнодорожная линия, была большей частью проложена вдоль берега моря, и было на что посмотреть. Виды из окон открывались просто шикарные. Это вам не унылые присыпанные многолетним снегом горы, или заидневевшие серые приморские камни Аляски. Здесь все радовало взгляд, и зелень садов, и лазурь теплого моря, даже сам воздух, наполненный ароматом моря, трав и фруктов был до того упоительным, что хотелось дышать полной грудью, и никогда не покидать, этих благословенных мест.

В Генуе сразу с вокзала, поймав такси, отправились на верфи «Baglietto», где проводили плановое обслуживание судна моей тетушки Ольги Борисовны, готовя переделанный в яхту дрифтер, для перехода через Атлантику. К нашему приезду, судно было уже готово. Яхта представляла собой небольшое тридцатиметровое судно в стальном корпусе, и установленной в трюме новейшей паровой машиной тройного расширения, работающей от мазута, или сырой нефти.

В средней части палубы, возвышались надстройки, в которых имелась капитанская рубка, а также салон и три каюты для хозяйки судна, и ее гостей. Всего, яхта могла вместить до пяти человек отдыхающих, при команде в количестве двух человек, включающих в себя моториста, отвечающего за работу паровой машины, и капитана-судоводителя. Для перегона судна через Атлантику, требовался еще как минимум один человек в качестве вахтенного рулевого. Для команды судна, в трюме носовой части, имелась отдельная каюта, способная вместить четырех человек, и камбуз, для приготовления пищи для всех находящихся на яхте людей.

На корме судна, имелась спасательная деревянная шлюпка, способная принять в себя до восьми человек. На случай отказа паровой машины, имелось две мачты с парусным вооружением. Главная мачта оснащалась гротом и стакселем, по типу Бермудского шлюпа, кормовая мачта имела гафельный парус, предназначенный скорее для лучшего маневрирования, даже при работающей паровой машине.

Топливные баки дрифтера, вмещали в себе до двенадцати тонн мазута или сырой нефти, и были способны поддерживать работу паровой машины, для перехода на расстояние до четырех тысяч миль, при волнении не выше пяти баллов.

Судно к нашему приезду уже было спущено на воду, прошло испытание, о чем свидетельствовали полученные сертификаты и гарантии, полностью заправлено мазутом, и было готово в любой момент отправиться в плавание. Предъявив доверенности, а также собственные документы, подтверждающие то, что мы оба имеем морское образование, и можем управлять судами этого класса, приняли подготовленное к переходу судно, и перевели его на стоянку в порту. Оставалось только закупить продукты в дорогу, необходимые лоции и карты, и найти моториста для обслуживания паровой машины, и можно было оправляться в плавание.

Правда имелся еще один маленький нюанс. Мне было необходимо добраться до Корсики, причем желательно без лишних свидетелей, чтобы забрать оттуда некий груз, ради которого собственно и было организовано все это путешествие. Правда все это оговаривалось еще перед отъездом, и поэтому я даже не думал, что могут возникнуть какие-то проблемы.

16

Выход из положения нашелся сам собой. Сергей, неожиданно предложил на должность моториста знакомого ему мичмана, с канонерки «Стерлядь». Ни о о какой канонерке с таким названием я не слышал, да и о своем знакомом, Рыков никогда раньше не заговаривал, но по большому счету мне было все равно. Раз напарник утверждает, что его знакомый справится со своими обязанностями, почему бы и нет. К тому же этот самый мичман, должен был находиться, где-то здесь во Франции. Я было подумал, что Франция довольно велика, и «где-то здесь» понятие довольно зыбкое. Но Рыков, на полном серьезе, заявил, что найдет Григория Паршина, дней за пять. Мол знает у кого спросить, да и не должен тот находиться дальше Марсельского порта. И причиной тому, был вполне убедительный довод.

— Здесь гораздо проще найти работу. Особенно когда кроме всего, что касается, судовых машин, ты больше ничего не умеешь. Зато в них разбираешься, от и до!

Одним словом, довод оказался вполне убедительным для меня, и я согласился со своим товарищем, внеся встречное предложение. От Генуи, до Марселя, пусть с пересадками, но добраться достаточно легко. Особенно учитывая то, что у Сергея на руках имелся не какой-то там Нансеновский паспорт, который сейчас был на руках у большинства русских эмигрантов, со всеми его ограничениями. Насколько я знал, имея Нансен, даже для того, чтобы переехать из той же Франции в Италию, или наоборот, требовалось согласовать подобные передвижения с местной администрацией. Вдобавок ко всему тебе могли отказать в этом, и ничего изменить было нельзя. У Сергея же был, вполне легитимный паспорт Русско-Американской Республики, выданный на Аляске, со всеми необходимыми визами, проставленными в США и Италии, в то время его выдавали всем беженцам из России, вот только он совсем не гарантировал трудоустройство. Да и сам документ, тоже имел кое-какой вес в мире, то есть ни о каких ограничениях в пересечении границ, можно было не беспокоиться.

Поэтому, чтобы не заморачиваться с этим, скажем для его знакомого, я предложил следующий вариант. Сергей отправляется на поиски своего приятеля, на общественном транспорте, том же поезде, на котором за сутки, вполне можно было добраться до Марселя. Не знаю, сколько времени, понадобится на поиск нужного человека, но чтобы не терять времени, я за это время, перегоню дрифтер, скажем до Кодеса. Небольшого курортного городка, почти рядом с Французской границей, но на территории Испании. Таким образом, мы выиграем, как минимум пару суток. К тому же, близость Французской границы, обеспечивала возможность, при необходимости мне саму, в крайнем случае, пересечь ее чтобы посадить мичмана на судно на другой территории. А когда доберемся до РАР, то сменить документы, будет не так уж и сложно. А я за это время, вполне успею перегнать яхту из Генуи в Испанию.

Серега подумал, и согласился. Средиземное море в это время, достаточно спокойное, да и я. тоже не впервые встаю за штурвал. Вполне справлюсь с переходом. Тем более, что торопиться некуда, вполне можно за световой день дойти до Сардинии, там в каком-нибудь заливе спокойно провести ночь, а на следующее утро, отправиться с сторону Испании, или одного из ее островов. Я снабдил приятеля деньгами, на текущие расходы, по поиску моториста, и посадил на поезд, следующий в Ниццу, где должна было состояться пересадка. Сам же, оформив выход из порта, тут же раскочегарил паровую машину, и дождавшись необходимого давления в котле, вышел в море. Мой путь лежал в залив Анс д’Эльпа Нера, тот самый, где находилась знакомая мне полуразрушенная башня, со спрятанным в ее подвалах кладом золотых монет.

И хотя Корсика считалась Французским владением, этот залив, не пользовался успехом у туристов, из-за того, что добраться до него, можно было только вплавь, а кроме полуразрушенной башни, никаких иных достопримечательностей, там не имелось. А точно такую же башню, для красочных фотографий, на ее фоне, можно было найти и в более цивилизованном месте.

До нужного места было не более ста сорока миль, которые я прошел не торопясь, за каких-то восемь часов, заодно и проверив ход посудины. Где-то на середине пути меня обогнал пассажирский пароход, следующий в Сардинию. Тот хоть и вышел из Генуи на час позже меня, но его скорость была немного выше моей, поэтому он и обогнал меня по дороге. Случайно наведя бинокль на пассажиров этого пароходика, неожиданно для себя в толпе людей заметил, как мне показалось знакомое лицо. Причем оно было похоже на Сергея Рыкова. От неожиданности даже вздрогнул, не понимая, как тот мог оказаться на этом суденышке. Сколько не вглядывался потом в лица пассажиров, пока пароход проходил мимо, так и не нашел его, и решил, что мне просто показалось.

В Анс д’Эльпа Нера, я вошел уже в сумерках, но тем не менее спокойно притер кораблик к пирсу, и смог надежно пришвартоваться, увязав швартовы за основание какого-то дерева, во внутренней бухте. И поставил судно так, чтобы мой кораблик не было видно со стороны входа в залив. Все-таки объявлять о своем присутствии здесь, всем проплывающим мимо совершенно не хотелось. Не желая терять времени, пока еще было достаточно светло, поднялся в башню. Время не щадит никого, и судя по увиденному, мне предстояло довольно много работы. Та часть стены, что была обращена к морю, еще больше разрушилась, и сильно засыпала пол, первого этажа, надежно скрыв люк, открывающий доступ в подвал.

Пока было светло, немного расчистил площадку первого этажа, и вернулся обратно на судно. Здесь разогрел ужин, купленный в портовом кафе и взятый с собою в дорогу, плотно перекусил, завел будильник на шесть утра, и завалился спать. На завтра, предстояло много работы, и терять время не стоило. Поднялся еще до того, как прозвенел будильник. Быстро заварил кружку кофе, соорудил бутерброд, с колбасой, поел, переоделся в рабочую одежду, на руки накинул заранее припасенные рукавички, и взялся за работу. До обеда перебросил с места на место, примерно около двух кубов камня, впору было заявлять об ударном труде, и выставлять на палубу плакат, о том, что здесь трудится Стахановец, и передовик производмтва. Ближе к обеду еле разогнулся. Кое-как добрался почти до самого борта, споткнулся о какой-то кирпич, и со всего маха рухнул в воду. Тут же почти с ревом выскочил из нее, вода мягко говоря обожгла меня холодом. Когда выходил из Генуи, термометр в порту, показывал тринадцать градусов Цельсия. Вряд ли сейчас больше, все-таки начало февраля, не самое лучшее время для водных процедур. Но хотя бы взбодрился. Взобравшись на палубу, разделся до гола, и развесил мокрую одежду для просушки.

Затем добравшись до каюты, напялил кальсоны, и отправился в них на камбуз. Добравшись до камбуза, быстренько пожарил себе на сковороде пяток яиц с колбаской, накатил стаканчик вина, и с удовольствием поел. Немного передохнув на палубе, пока рабочая одежда подсохла, вновь оделся, и оправился продолжать раскопки. Уже к вечеру того же дня, я наконец добрался до края люка, и мне оставалось совсем немного. Но к этому времени, я оказался настолько вымотанным, что плюнув на все, отправился на судно и рухнул на диван, едва найдя в себе силы, чтобы скинуть грязную одежду, и ополоснуть водой лицо и руки, и завести будильник.

Наутро, встал разбитым, но тем не менее приготовил завтрак, плотно перекусил, и вновь поднялся к основанию башни. Вчера сделал большую часть работы, и на сегодняшний день, оставалось совсем немного. Уже через какой-то час, откинул в сторону последний строительный мусор, поддел ломиком люк и открыл крышку. Затем спустился в подвал и огляделся. В общем-то о том, что в подвале имеются какие-то вещи, я знал и с прошлого посещения. Но разбираться с этим тогда, не было ни времени, не желания. Да и скорее отнес все это к тому, что подвалы этих башен предназначались, для хранения припасов для караула башни. И если в этих боках и ларях, что-то и сохранилось, то давно уже сгнило или превратилось в прах. В общем-то я не собирался делать это и сейчас. Главным было забрать свое золото, и уйти отсюда, как можно дальше. Поэтому первым делом принялся за переноску именно его.

Вроде, шесть кожаных мешков массой чуть более тридцати килограммов каждый, не такой уж и большой груз, но чтобы перенести его, требуется вначале взойти на гору, затем спуститься в подвал, подхватить мешок, подняться на шесть ступеней вверх до первого этажа, выйти через сохранившийся в башне проем, а затем спуститься с мешком на спине на пятьдесят ступеней вниз, к подножию башни. Хорошо хоть ступени были вырублены так, что меня не было видно со стороны моря. Пока я возился с мешками, мимо залива прошли как минимум две лодки, а одна из них даже остановилась, что-то выглядывая в его глубине. Я в тот момент, как раз находился у входа в башню, и мне пришлось около четверти часа скрываться за наружными стенами, чтобы не попасть на глаза, любопытным. Но так или иначе, уже через полтора-два часа мешки были спущены вниз, и уложены в трюм в специальный балластный отсек, заполненный свинцовыми чушками, для остойчивости судна. Отсек закрывался специальными листами металла и просто так добраться на его внутренности было невозможно. Да и таможня, если таковая случится во время перехода, тоже туда чаще всего не заглядывала. Тем более, что никаких люков туда не вело. А чтобы добраться, приходилось выкручивать специальные винты, поднимать настил, и только потом, открывался проем.

Когда все золото было перенесено, настил трюма установлен на место и тщательно закреплен, я все-тики решил проверить, что же находится в ларях стоящих в подвале башни. Вооружившись керосиновым фонарем и ломиком, вновь спустился вниз и осмотревшись, попытался вскрыть какой-то ларь. Кроме мусора и изрядно погрызенного зерна, в нем ничего не обнаружилось. Остатки зерна, хранящиеся в нем, и множество помета мышей говорили скорее о том, что тем, что оставалась в ларе, побрезговали даже мыши. Еще одна довольно большая бочка, находящаяся в углу, указывала скорее на то, что когда-то в ней держали воду. За прошедшие годы, если не века, бочка напрочь рассохлась, вода давно из нее вытекла, и сейчас все это держалось на честном слове, только из-за того, что ко всему этому, никто не прикасался. Стоило сделать это мне, как эта самая бочка, тут же рухнула сложивший в кучу непонятного мусора.

А вот под лестницей, ведущей на выход, я неожиданно для себя обнаружил, довольно увесистый сундучок, с размерами от сорока сантиметров в ширину, до полуметра высотой, и чуть большим в длину. перепоясанный позеленевшими от времени бронзовыми полосами, и закрытый страшным на вид амбарным замком. В голову сразу же пришли воспоминания о пиратских кладах, острове сокровищ и одноногом пирате Флинте, или как там его звали в действительности. Вставленные под дужку замка ломик и добавленный к нему собственный вес, а также время, которое не пощадило замок, сделали свое дело, и дужка замки вырвалась со своего места, и замок откинулся вниз. Вынув его из петель, осторожно приоткрыл крышку сундука, и осветив содержимое едва не схватился за сердце. Сундук, до самого верха был заполнен монетами самого разного вида и достоинства и драгоценностями. Это был настоящий клад, находящийся здесь неизвестно сколько веков. На одной довольно крупной монете в свете керосинового фонаря, я вдруг смог различить дату, указывающую на 1681 год и латиницскими буквами. Как раз то время, когда эти самые башни работали в полную силу, обеспечивая защиту от берберийских пиратов.

Кто поднял и поставил под лестницу этот сундук, сейчас уже вряд ли можно определить. Но скорее всего, это произошло вскоре после того, когда башня и находящийся неподалеку городок, были уже разрушены. Возможно один из джентльменов удачи, решил, что подвал в полуразрушенной и заброшенной башне, будет надежным стражем награбленных богатств, и решил спрятать их здесь. В итоге так и не вернувшись сюда, сгинув где-то на просторах средиземноморья. И сейчас, передо мною находились драгоценности, во много раз превышающие стоимость того золота, что я отсюда извлек.

Вы думается я оставил сундук на месте? Как бы не так. Спустившись к своему кораблику, нашел достаточно прочную сумку, и в три приема, переложив содержимое сундука в нее, перенес все это в одну из кают. В ту самую где располагался сейф, принадлежащий моей тетушке, от которого у меня имелись ключи. Освободив сундук от находящихся в внем драгоценостей, после часа два вытаскивал пустой, но тем не менее достаточно тяжелый сундук из подвала башни, а после спускал его по вырубленной в скале лестнице. Вымотался с ним, как бы не больше того, когда расчищал вход в полвал. Мне показалось, так будет правильно. Ведь неважно где будет «найден» этот сундук с драгоценным кладом, зато благодаря ему, вполне можно будет оформить находку именно как найденный клад, и таким образом легализовать найденное. Но оно того точно стоило.

Драгоценности, были пересыпаны большей частью в холщовые мешки, и упрятаны в тетушкин сейф, заполнив его под самый верх, сундук нашел свое место уголке ее каюты, а я еще раз поднявшись до башни, тщательно осмотрел все оставшиеся углы подвала, но так ничего и не обнаружив, наконец выбрался из него, и решил, не маскировать вход вниз. Сейчас там не был уже ничего ценного, и терять время на сокрытие следов, не хотелось. Завершив здесь все запланированные дела, привел себя в порядок, согрев воды, и тщательно вымывшись, прямо на каменном пирсе, возле корабля. Затем заварил себе кружку кофе, перекусил остатками завтрака, и прикинув, решил, что вполне успею добраться сегодня, пусть не до материка, но хотя бы до одного из испанских островов, до той же Менорки, например, и раскочегарив котел, довольно скоро вывел тетушкину яхту в море, и взяв курс на юго-запад, направился в сторону Испании.

Переход проходил достаточно спокойно, лишь однажды мне встретился океанский лайнер, шедший встречным курсом в двух кабельтовых от меня. Но чем ближе я подходил к испанским берегам, тем беспокойнее становилось на душе. Как будто какой-то груз навалился на меня, и усиленно сдавливал мою грудь предвещая какую-то беду. Я перебирал все возможные причины, и никак не мог найти ответа на возникающие в моем сознании вопросы. Потом вдруг подумал о том, что если Франция затребовала моей выдачи, то наверняка сейчас по всей стране расклеены листовки с моей физиономией и объявленным вознаграждением. Далеко не факт, что объявленное вознаграждение там действительно указано, но то, что подобные листовки довольно часто вывешивают во всех людных местах, я видел еще, живя в Париже.

Вовсе не обязательно, что фотография на листовке, будет похожа на меня. Тем более, что на нее скорее всего пошли фотографии, имеющиеся в каком-то архиве, заложенные туда при получении мною французского паспорта, или же взятые из ректората Сорбонны, где я когда-то учился. В любой случае, это снимки, как минимум трехлетней давности. К тому же, за последний месяц, я отпустил небольшую бородку, усы, и выглядел совсем иначе чем тогда. Хотя знающие меня люди, вполне могут сопоставить те фото с моим новым лицом, и опознать меня. Но таких людей, в общем-то не так уж и много.

Таким образом, это, наверное, единственное, что может навредить мне в данной ситуации, но все-таки беспокойство не проходило, и когда я увидел впереди свет маяка, и подойдя ближе, соотнес его вид с описанием, определив, что вижу перед собой маяк Cap de Creus, самый восточный маяк на Пиренейском полуострове. Судя по описанию в лоции, он расположен в пятистах метрах от Пунта-де-л’Эскена. Получется что я слегка промазал с выходом к Менорке.

Взяв чуть восточнее, пройдя мимо мыса, на котором находился маяк, я вскоре увидел небольшую рыбацкую деревеньку, расположенную на берегу, довольно удобной буты, куда и сразу свернул, бросив якорь неподалеку от берега, рядом с каким-то рыбацким баркасом. Заглушив судовой котел, спокойно приготовил себе ужин, поел и завалился спать, отложив все дела на завтра.

Выспался, я просто прекрасно. Утром позевывая вышел на палубу, и тут же заметил, как от причала местной деревеньки расположенной на берегу бухты, отчалила лодочка, явно направляющаяся ко мне. Приблизившись к поему кораблику, мужчина сидящий на ней поздоровался, и по моему приглашению поднялся на палубу. Оказалось, что деревня называется Es Grau, в ней проживает около десятка семей, специализирующихся в основном на рыболовстве, и отчасти на обслуживании туристов. Последних здесь бывает маловато. Никаких особенных достопримечательностей здесь не имеется, разве что соседняя мелководная бухта, которая напоминает большую неглубокую лужу. Бухта будто предназначена, для семейного отдыха с детьми. Там ровное песчаное, а местами каменное дно, в самом глубоком месте, по пояс взрослому человеку. К тому же она прикрыта от моря, длиной косой, и в жаркий день, температура воды в ней, как парное молоко, что еще нужно для заботливых мамаш, с маленькими детьми.

— Но сейчас увы не сезон, и как минимум три следующих месяца, здесь будет полная тишина.

Мужчина явно строил рекламу своей деревушки, надеясь на то, что случайно оказавшийся здесь турист, в моем лице, задержится здесь, как можно дольше, а значит, для жителей деревни, будет возможность заработать. Я тоже подумал, о том, что если в ближайшее время, здесь не появится никто посторонний, это прекрасно может помочь мои планам. На всякий случай поинтересовался тем, есть ли в деревне какая-нибудь гостиница, кафе, где можно будет перекусить, и могу ли я рассчитывать на то, что если мне понадобится съездить куда-то в другое место, мне в этом будет оказана помощь.

Мужчина заверил меня, что деревня сможет обеспечить мне самый наилучший отдых, о котором я мог только мечтать, за вполне разумную цену. Мне тут же было предложено переместить мою яхту к пристани, которая находилась возле местной гостиницы, и пришвартовать ее там, причем мужчина, который и оказался владельцем местного отеля, готов был поклясться, чем угодно, что к моему кораблику никто даже близко не подойдет. Уже через полчаса мой дрифтер отбуксировали к причалу, надежно пришвартовали к вполне приличным стальным кнехтам. Я переселился в местную гостиницу, в уютную комнату, с достаточно широкой кроватью, чистым отутюженным льняным бельем, легким плетеным креслом и крохотным балкончиков, выходящим в сторону местной бухты. В кафе, расположенном при гостинице, меня накормили шикарным завтраком. И в общем-то я остался вполне довольным и обслуживанием, и всем остальным.

По моим прикидкам, Рыков с товарищем, должны были появиться в Кодес, не раньше завтрашнего дня, поэтому сегодняшний день я посвятил отдыху. Прогулялся по окрестностям, посидел в местном кафе, к вечеру, взяв у хозяина удочку и наживку, устроился в тихом месте, подсказанным гостеприимным хозяином, и отхватив вечернюю зорьку, наловил с десяток разного вида рыбешек, от ладони до половины локтя размером. Принеся свой улов в гостиницу, передал его на местную кухню, и мне тут же нажарили сковороду рыбы, большую часть которой я тут же с удовольствием умял.

Еще с вечера, нашел хозяина отеля, и сообщил ему, что мне нужно будет добраться до Кодеса, но учитывая то, что до него не больше нескольких миль, неохота разводить пары на своем судне. Уж слишком много паровая машина кушает мазута, и гонять ее ради того, чтобы проплыть около пяти миль туда и обратно нет никакого желания. А мне нужно встретить старого приятеля, может ли хозяин отеля помочь мне в этом. Разумеется, дорога, и все необходимые издержки будут оплачены.

— Если вас устроит рыбацкий баркас, нет ничего невозможного.

— Меня это устроит, но хотелось бы рассчитать переход так, чтобы попасть туда по раньше.

Узнав, когда именно мне хотелось бы там оказаться. Хозяин сказал, что разбудит меня в половине седьмого утра, я позавтракаю, и смогу отправиться в Кодес. Баркас довезет меня до места, и будет ожидать меня столько, сколько понадобится. Я оплатил завтрашнее путешествие, и спокойно лег спать.

Переход, не был ничем примечательным. Помимо меня в лодке находился хозяин баркаса, и его сын, который не отходил от паровика, постоянно что-то подмазывая и подкручивая на нем. Чуть позже поднялся легкий ветерок, и рыбаки, тут же подняли и закрепили лежащую до этого вдоль борта мачту, и поставили треугольный парус, из-за чего баркас как мне показалось, пошел гораздо быстрее. Некоторое время спустя, паровик так и вообще был заглушен, но сам баркас двигался с вполне приличной скоростью, весело раздвигая волну. И уже через какой-то час, судно входило в гавань Кодеса. Мы причалили на свободное место у пристани, и я получив уверение, что меня будут ждать меня здесь, сколько потребуется, отправился в город.

Здесь, выбрав достаточно приличное кафе расположенное неподалеку от пристани, устроился на террасе в тени раскидистых апельсиновых деревьев, официант принес мне легкий завтрак, и свежую французскую газету, принялся ждать развития событий, почему-то будучи твердо уверенным в том, что все, что касаться меня, будет разрешено именно сегодня, и достаточно скоро.

17

Хотя, чувство тревоги и не покидало меня, но я никак не связывал его со своим товарищем, отнеся все это скорее на то, что могло происходить в моей семье. Все-таки уезжая в Европу, я так и не увидел отца, который по уверению тетушки тяжело болел. После вспомнил, что где-то в это время, в моей истории, должен был умереть князь Кропоткин, которого я хорошо знал и испытывал к нему немалое уважение. Несколько беспокоил будущий переход через океан. Все-таки, хоть мне и обещали, что яхта вполне способна выдержать этот переход, но некоторые беспокойства, все-таки у меня имелись. Сейчас, находясь здесь, я скорее рассчитывал сделать сюрприз моему другу, чем ожидал какой-то пакости с его стороны. И потому прибывший легковой автомобиль, с выбравшимися оттуда пятью мужчинами, среди которых находился и Сергей Рыков, оказался сюрпризом, скорее для меня.

Судя по решительному виду этих людей, прибыли они сюда, явно не для того, чтобы чем-то обрадовать меня, а совершенно с другой целью. Один из них, явно старший, тут же отдал несколько приказаний, и остальные, включая и Сергея, тут же разбежались по пристани, что-то выискивая. Тот мужчина, что отдавал приказание, остался возле автомобиля, затем заметив какого-то парня, подозвал его к себе и довольно громко спросил, не появлялось ли в порту небольшое паровое судно окрашенное в зеленый цвет, с регистрационным номером «YH89». Этот номер был указан на моем кораблике. Парень ответил, что пока не было, но если появится, он тут же сообщит об этом. Судя по ответу, парню было известно кто эти люди. Получив в ответ легкий кивок, он тут же поклонился и куда-то отбежал.

Происходящее на моих глазах действо, все больше вызывало во мне чувство тревоги, и я подумал, что не стоит здесь торчать, как «три тополя на Плющихе», поэтому оставив на столе пять франков, поднялся со своего места, и постаравшись оставаться за стволами деревьев, быстро прошел сквозь террасу, и спустился с нее на боковой улочке, ведущей от рыбацкого порта куда-то вглубь поселка. Пройдя по ней, до следующего перекрестка, свернул налево, а затем обойдя квартал по кругу, появился у порта с другой стороны, оказавшись неподалеку от какого-то местного ремонтного предприятия.

Здесь прикрываясь корпусами вытащенных на берег лодок и катеров, прошел немного вперед, и застал, как раз тот момент, когда разбежавшиеся по пристани мужчины вернулись к автомобилю. Какой именно разговор там происходил, я не слышал, но довольно скоро, большая часть людей села в автомобиль, и он куда-то уехал. Возле дороги, остался только товарищ, который огляделся по сторонам, и неожиданно для меня, отправился в мою сторону. Я же сместился за одно из вытащенных на берег судов, и стоило Сергею, пройти мимо него, как я тут же оказался за его спиной, и хлопнув его по руке, взял под свой контроль, применив родовые способности. Благо, что в этот день по наитию надел на руку свой фамильный перстень. Как чувствовал, что он может пригодиться.

Я провел, своего товарища как можно дальше, выведя его у уединенное место на берегу моря, где и решил расспросить о том, что происходит. Если я ошибся в своих предположениях, и все в порядке, то в моих силах вполне внушить ему мысль о том, что наша встреча была сюрпризом с моей стороны, и мы просто прогулялись до берега моря. Если нет, и Сергей готовил, какую-то гадость в отношении меня, что же, придется решать, что делать дальше. Все оказалось даже хуже, чем я предполагал. А его долгий рассказ, расставил все точки над Ё, и заставил меня резко поменять мое к нему отношение.

Сергей встретил начало революции, в Петрограде, и можно сказать был свидетелем всего, что происходило в те дни. Чудом избежав расправы разъяренных матросов, похоже было за что, если судя по его словам, матросы сечтали о встрече с ним, смог перебраться вначале в Финское княжество, а затем окольными путями оказался во Франции. Здесь у его семьи имелся свой дом, на острове Поркероль, на Лазурном берегу в сотне километрах от Марселя, и даже паровой катер. Правда дом, который Сергей с детства считал своим, точнее принадлежащим своей семье, вдруг оказался в собственности его дяди, брата его матери, причем доставшийся ему после смерти его жены француженки. И по всему выходило, что Сергею тут не слишком-то и рады. Раньше, когда он появлялся здесь с родителями на отдых, отношение было совсем иным. Впрочем, оно и понятно, ведь тогда сюда приезжали вполне обеспеченные люди, не особенно оглядывающиеся на дополнительные траты, а сейчас Серега выглядел скорее бедным родственником. Правда дядя, все же оказался достаточно честным, и сразу же признал, что катер, который находится у пирса рядом с местной деревней, принадлежал именно его — Сергея, отцу. И потому дядя на него не претендует, а для Сергея, это может стать достаточно хорошим заработком на первое время.

Кое-какие сбережения у Сереги еще оставались, кроме того, как оказалось, имеется еще и второе — Французское гражданство, со всеми необходимыми документами, о чем, как выяснилось, заблаговременно позаботились его родители, чисто на всякий случай. Французский язык, Рыков, как и любой русский дворянин, тоже знал в совершенстве. В общем живи и радуйся. Не сказать, что нынешняя жизнь была столь же шикарной, что и раньше, но тем не менее, на жизнь вполне хватало. То есть, он смог снять небольшую квартирку, в районе Марсельского порта, и спокойно зарабатывать на перевозках людей, или каких-нибудь небольших, до полутонны грузов, раскатывая по Лионскому заливу, и изредка перевозя туристов в Ниццу, Тулон, или куда-то еще. Не сказать, чтобы денег было с избытком, но и считать каждую «копейку» тоже не приходилось.

Вечерами, после долгого трудового дня он отправлялся в кафе, где наслаждался вечерним отдыхом за бутылочкой легкого вина, слушая рассказы местных рыбаков, о том, какие «огромные глаза были у того окуня», который намедни попался на обычную удочку с крючком. В ответ рассказывал что-то свое, иногда посещал ле Панье, квартал с красными фонарями. В общем, не сказать, что все в жизне радовало, но тем не менее проходила она, достаточно спокойно. Однажды, ближе к середине мая 1918 года, к нему по наводке одного из завсегдатаев, подсел опрятного вида мужчина и спросил, может ли у него арендовать катер, на пару дней. При этом озвученная цена за аренду, превышала месячный заработок, чуть ли не вдвое. Но ставилось дополнительное условие в том, что управлять катером, будет другой человек. Сергей же, должен был подготовить свой катер к переходу от Марселя, до Монпелье, и возможно обратно. То есть проверить паровой двигатель, полностью заправить катер и поставить его на указанное ему место у торговой пристани. Конечно стоянка там обходилась вдвое дороже обычной, но за такие деньги, кстати уплаченные вперед, можно было и слегка потратиться. Катер обещали вернуть не позже чем через двое суток, но скорее всего, он будет находиться на рыбацкой пристани в Монпелье.

Два дня, не настолько большой срок, тем более, что аренда намечалась на семнадцатое-восемнадцатое мая, а это были воскресенье и понедельник. То есть все говорило за то, что человек хочет прокатиться по заливу, возможно перевезти, что-то что не предназначалось для чужих глаз. Рыков и сам не брезговал контрабандой, когда случалась такая возможность. И поэтому, недолго думая согласился. Ну и пара дней отдыха, тоже не помешают, тем более, когда за них платят, как за месяц, а то и два работы. К тому же в Монпелье, гораздо проще найти фрахт до Марселя, поэтому обратный перегон будет не пустым, что тоже шло в плюс найму. И он дал согласие на аренду.

Сергея разбудил сильный шум, происходящий за стенами его квартиры, и звуки выстрелов. Не включая света в комнате, он осторожно приоткрыл штору, и выглянул в окно. На пристани, находящейся буквально на другой стороне улицы, там, где сегодня был пришвартован его катерок, разворачивались боевые действия, между полицией и… полицией. Точнее двумя мужчинами в полицейской форме, отстреливающихся от выскочивших из полицейского участка, находящегося на соседней улице полицейских. А в это время, из черного американского грузовичка, двое людей, спешно перетаскивали в его, именно в его катер, какие-то мешки. Дело, выглядевшее в его глазах совершенно обычным, в тот момент, когда он соглашался на аренду катера, переставало быть томным, и сейчас он всерьез обеспокоился о том, что будет с его лодкой. Как минимум арест катера, не выглядел чем-то фантастичным, а то еще могут объявить о соучастии, и тогда небо в клеточку обеспечено.

Задумавшись об этом, тем не менее продолжал отслеживать все то, что происходило на пристани, прикидывая, что можно прямо сейчас, ну конечно не сразу, а когда все закончится, написать заявление в полицию об угоне катера. Катер — это может и не вернет, но хотя бы отведет подозрение от него самого. В этот момент, один из мужчин находящийся на пристани, который до этого момента, перегружал мешки из грузовика, вдруг повернул голову, и Сергей узнал в осветившимся светом уличного фонаря лице мужчины, своего старого товарища по кадетскому корпуса Сашку Волкова. Причем опознание было таким ярким, что Серега ни мгновения не сомневался, что видит именно его. То, как действовал минуту спустя мужчина, только подтвердило Сергеевы мысли. Перебросившись парой слов с другим мужчиной, Сашка, а Сергей уже не сомневался, что это именно он, быстро отвязал швартов, перепрыгнул на катер, вошел в рубку, и мгновение спустя, катер выбросив в небо клубок черного дыма, устремился прочь из гавани. Не обращая внимание на перестрелку, и стараясь оказаться как можно дальше о этого места.

Следующие два дня, Сергей провел, как на иголках. Тем более, что уже наутро во всех газетах говорилось об ограблении Французского банка, и у Сергея не было никаких сомнений в том, что увиденная им перестрелка, ничто иное, как это самое ограбление. И если фотографию убитого Пьера Лотре, того самого с кем он договаривался об аренде катера, Рыков увидел в свежей газете, как и фото тех самых переодетых полицейских, то фотографии его старого приятеля там так и не появилось. Причем похоже, никому не был интересен тот эпизод с катером, на него просто никто не обратил внимание в ту ночь. Никто не искал его хозяина, поэтому Сергей решил немного повременить с заявлением об угоне, решив не привлекать к этому внимание полиции. Правда поездка в Монпелье, тоже не принесла ничего хорошего. Катер как в воду канул.

И Сергей, уже начал задумываться о будущем, как вдруг неделю спустя, он вдруг получил телеграмму от своего дядюшки, который срочно требовал его приезда на остров. Делать все равно было нечего, и он отправился туда. Неожиданно выяснилось, что здесь обнаружился его катер. Совершенно случайно, какой-то знакомый его дяди, обнаружил сидящий на прибрежных камнях катер, принадлежащий его племяннику, и тут же об этом сообщил. Лодку конечно вытащить удалось, но ее ремонт обещал вылиться в такие деньги, что не стоило его даже начинать. Корпус был основательно поврежден о прибрежные камни, и нужно было ставить новый. А на это средств просто не было. В итоге, все что осталось от катера, удалось как-то продать, взяв за это едва ли треть цены. А Сергею, пришлось искать новую работу.

Попытки найти «виновника торжества» то есть Александра Волкова, ни к чему не привели. Но одно то, что катер вдруг чудесным образом оказался у острова, говорили о том, что Александру, все же удалось уйти от полиции, и скорее всего, где-то спрятать тот груз, который был перенесен на глазах Сергея на его катер. Да и в газете было упомянуто, о том, что доблестной жандармерии удалось вернуть в банк, более восьмисот тысяч франков. Но Сергею почему-то казалось, что эти деньги касались только той части, которую не успели перегрузить из грузовика. Да и то, что сам Александр исчез, тоже говорило о том, что тот жив, просто где-то скрывается от правосудия, а значит и то, что было загружено на катер, тоже должно было сохраниться. И это стало первым камешком в копилку вопросов к старому товарищу.

С работой, с каждым днем становилось все хуже, да и заработок, в сравнении с тем, что Сергей имел до сих пор, тоже заметно упал. В итоге, вначале пришлось съехать в комнатку похуже, а затем и вовсе искать работу, где-то еще. Попытка подступиться к дядьке, окончилась прахом. Тот сославшись на трудные времена, просто отказал ему от дома. Впрочем, в какой-то степени он был прав, потому что кроме небольшого магазинчика туристических товаров никаких доходов у него не имелось, да и там он с трудом, по его же словам, сводил концы с концами. Тем более у самого было двое сыновей и дочь, а без приданного ее даже замуж никто не возьмет. Вот и приходилось как-то крутиться.

В итоге, Сергей разорвал с родственником все связи и уехал в Париж, но и там оказалось все не так радужно, как обещали старые друзья. Самой выгодной работой для русского, считалась работа в такси. Здесь и платили неплохо, и чаевыми выходили порой недурные суммы. Одним словом, жить было можно. Водительские права, причем именно французская лицензия у Сергея имелась, и все бы хорошо, вот только выяснился маленький нюанс. Да, в такси постоянно требовались шофера, и русских эмигрантов брали туда влет. Стоило только предъявить лицензию и Нансеновский паспорт. Вот только у Рыкова имелось Французское гражданство, и потому клерк, сидящий в конторе такси, едва увидев французское гражданство, сразу же объявил, что свободных мест не имеется. И так произошло и в двух других конторах, по найму.

Все объяснилось достаточно просто. Держатели Нансеновских паспортов, хоть и были приняты во Франции, но в итоге оказывались людьми второго, а скорее даже третьего сорта. Вторым сортом шли выходцы из Французского Алжира. Те, как ни крути, все-таки считались в какой-то степени французскими гражданами. А русских эмигрантов, как бы и не было. То есть, у них не имелось никакого гражданства, за ними не стояли профсоюзы, они были ничем, и звать их было никак. Поэтому приняв такого человека на работу, можно было платить ему половинную зарплату, а то и того меньше, штрафовать по любому пустяку, и вообще относиться к ним как к недолюдям, без каких-либо прав, зато с множеством обязанностей. Тем деваться было некуда, и они на это шли.

А у Сергея, было все наоборот. Одно то, что он был гражданином страны, уже говорило за то, что попробуй такому недоплати, и сразу же появятся проблемы. Поэтому проще просто отказать от места, и взять вместо одного француза, двоих эмигрантов.

Помыкавшись по всем гаражам и предприятиям, Сергею в итоге удалось устроиться в дешёвый ресторанчик или скорее даже кабак, который содержал выходец из Алжира, едва говорящий по-французски. Кабак, был откровенно грязен, да и собиралась в нем отнюдь не чистая публика, а скорее работяги с окраин, местные бандиты и проститутки. Причем взяли его на условиях того, что помимо работы официантом, он будет при необходимости работать вышибалой, грузчиком, помогать повару, дворнику и полотеру, одним словом везде, где понадобится его помощь. Правда платить обещали, не сказать, чтобы хорошо, но прилично. На жизнь и на то, чтобы снять комнатку в рабочем квартале в общем-то хватало. Тем более, что еда была фактически бесплатной. Одним словом, как-то существовать было можно, но радовало скорее то, что русские эмигранты сюда обычно не заглядывали. Все-таки не хотелось показывать своего падения на самое дно.

Следующие почти два года, Рыков обитал здесь, и даже сумел взобраться на ступеньку, а то и две выше, по «карьерной лестнице», если конечно можно так выразиться. Просто в очередной драке, без которой не обходилось ни одного дня в этом заведении, он случайно оказался возле стойки бара, где командовал хозяин заведения и находилась касса. За стойкость и самоотверженность в защите хозяина и тем более дневной выручки кабака, с того момента, стал занимать должность главного вышибалы заведения. А это даже в глазах эмигрантов, была более уважаемая профессия, чем исполнение обязанностей обычного халдея — разносчика.

Все изменилось в конце первой декады октября 1920 года. В этот вечер, в кабаке гуляла веселая компания молодых парней, из явно какой-то бандитской группировки. Последнее время из развелось столько, что жить становилось «все страньше и страньше» как говорила небезызвестная Алиса, из сказки Льюиса Кэрролла. И Сергей начал готовиться к худшему. Правда подошедший хозяин, уверенно заявил, что эти не станут устраивать скандала, и даже наоборот, при необходимости выбросят любого смутьяна на улицу. Рыков, не слишком поверил хозяину, и оставался настороже, даже старался держаться по ближе к кассе, где за стойкой бара, у него была спрятана дубинка.

Впрочем, все происходило достаточно спокойно. Ну шумели, кричали, распевали непристойные песни, и задирали подолы местным «девочкам», но все это было вполне обыденным явлением, и не слишком волновало Сергея. Прогуливаясь по залу, что входило в его обязанности, в какой-то момент, Сергей, ухватил часть разговора, в котором промелькнуло имя Алекса де Лю. О том, что его старый товарищ может носить это имя, Сергей знал. Об этом когда-то состоялся разговор еще во время учебы в Корпусе. Тогда Сашка, воскликнул, что если бы он жил во Франции, то носил бы именно это имя. С того момента прошло довольно много времени, но произнесенное имя всколыхнуло его память, и он невольно заняв свое обычное место, возле стены неподалеку от компании, невольно стал прислушиваться к разговору. Вообще-то это имя могло принадлежать, кому угодно, и Сергей, вначале подумал, что просто ошибся. Но дальнейший рассказ главаря этой веселой компании, утвердил Сергея на мысли в том, что рассказ ведется именно о его старом приятеле. А уж упоминание о том самом ограблении, произошедшем два года назад, так и вообще все расставило по своим местам. Там было прямо сказано, что его друг входил в банду Лотре, участвовал в ограблении, и то, что был приближенным главаря, получая две доли, вместо одной, как остальные боевики.

Сергей, продолжал вслушиваться в рассказ бандита о том, как тот сумел войти в доверие к Сашке, приткпить его бдительность, и выкрасть у того из саквояжа, все перевозимые им драгоценности, заменив их гаечными ключами и болтами из инструментальной сумки автомобиля.

— «Ситроен» к сожалению, пришлось оставить ему, — Продолжил главарь. — Но зато разжился как минимум четырьмя килограммами золота и драгоценностей, лежащих в его саквояже, уж всяко не прогадал. А автомобиль, мне честно говоря не слишком-то и нравился. Тот «Фиат», что я купил позже гораздо лучше «Ситроена».

Ближе к полуночи, компания начала рассасываться по домам, и Сергей, проводив последнего собирался было отправиться домой, как к нему подлетел хозяин заведения, и произнес.

— Ты говорил, что умеешь водить автомобиль. Это правда?

— Да.

— Парни немного перепили, и просят найти им шофера, который доставит их до дома. Ты сможешь это сделать. Они обещали оплатить помощь.

— Да, конечно.

— Только умоляю не требуй с них ничего, если что завтра я сам оплачу тебе эту поездку. С этими парнями нельзя ссориться, а нужно дружить.

С этими словами Саид — хозяин заведение, вывел Сергея на улицу, где находился автомобиль главаря банды, новенький итальянский Фиат — 505 Торпедо Спорт. Представив его парням, сказал, что Сергей его человек, и он сможет оказать любую помощь. Уже через пару минут, Рыков вел автомобиль по Парижским улицам, направляясь к дому Жозе. В машине, кроме главаря находилось еще двое парней, но по пути следования один из них сунул Сергею пук по сотню франков, добавив при этом.

— Вот за этим перекрестком направо.

Добравшись до места, с помощью Сергея босса затащили в дом, уложили на койку, и осторожно прикрыв входную дверь скомандовали Сергею ехать дальше. После того, как Рыков высадил последнего из пассажиров, тот приказал вернуть машину, к дому босса, и после этого считать себя свободным. И Сергей отправился исполнять указание. Правда подъехав к дому, парень на минуту задумался, а затем решительно заглушив автомобиль, вооружился монтировкой и направился к дому. Входная дверь поддалась стоило сунуть монтировку в щель и слегка надавить на нее. Войдя в дом, Сергей первым делом пробежался по комнатам, определив, что все они кроме спальни хозяина, абсолютно пусты. После чего, усадил, еще спящего Жозе, и тщательно связал его разорванной на полосы простыней, замотав при этом его лицо так, чтобы тот ничего не видел. Потом набрал пару ведер холодной воды, и окатил парня ею, приводя в чувство.

Это не особенно помогло, впрочем, некоторые дополнительные действия, когда-то прочтенные в книжках, и сейчас примененные парнем, оказались достаточно действенными, чтобы Жозе окончательно пришел в себя и заговорил, рассказывая Сергею, все, что знал о Волкове, начиная от первой встрече с ним, и до того момента, как он вытащил из Сашкиного саквояжа драгоценности, и сбежав с парома вернулся в Париж. Заодно Жозеф рассказал и обо всех тайниках находящихся в доме, где спрятаны ценности и деньги. Правда одного взгляда на драгоценности оказалось Сергею достаточно, ччтобы определить их реальную стоимость, и то, что попробуй он только появиться с любым их этих предметов в ломбарде, или где-то еще, и мало не покажется. Чтобы продать эти вещи, нужно быть настоящим их хозяином, иначе сделаешь себе только хуже. Впрочем в доме хватало и денег, и не только франков.

А самое главное он узнал, что Алекс, еще находясь в Кале, интересовался пароходом в Нью-Йорк. Услышав это все встало на свои места. То, что Сашка Волков Уроженец Ново-Архангельска, Сергей прекрасно помнил. И то, что он интересовался пароходом в Америку, говорило только о том, что тот намылился на свою Родину. И проще всего найти его будет именно там.

Узнав все, что ему было нужно, Сергей выгреб из заначек местного бандита, все наличные деньги, до которых смог добраться. По всем прикидкам, этого вполне должно было хватить на переход в США, и дальше, до Русской Америки. Собрав наличные в саквояж, он вышел из дома, и на минуту задумавшись, решительно сел за руль, завел автомобиль и покатил в сторону своей квартиры. Остановившись неподалеку, забежал в свою комнату, и забрав с собой все имеющиеся там документы, отправился в сторону выезда из города. Остановившись в придорожном кафе, которое работало круглые сутки, и войдя в него, попросил легкий ужин, и телефонный аппарат. В это время пока еще не было общедоступных телефонов-автоматов, стоящих на городских улицах, зато практически в каждом уважающим себя кафе имелся телефонный аппарат, которым можно было воспользоваться за дополнительную плату.

Набрав номер городской полиции, Сергей произнес.

— Если вас интересует человек, принимавший участие в ограблении Французского банка в Марселе, в мае 1918 года, а также замешанный в ограблении особняков, магазинов и многого другого. То его адрес Париж, улица Пивер 32. В данный момент он находится в своем доме, в несколько невменяемом состоянии. При этом, большинство тайников, в которых хранятся награбленные им вещи вскрыто, что поможет нашей доблестной полиции, отыскать все требуемые доказательства его участия в преступлениях. Кроме того, на улице Поля Арджи 18/7 и улице Вальдека Русо 22/5 живут его соучастники, которые в данный момент тоже находятся в своих квартирах.

— Назовите свое имя пожалуйста.

Сергей на мгновенье задумался, а затем произнес.

— Это лишнее все равно, я вскоре покину Францию.

С этими словами он положил трубкиу спокойно допил свой кофе, сел за руль и отправился в сторону Марселя.

18

Все дальнейшие события были уже не столь интересны. Сергей Рыков, пересек Атлантику, на одном из пароходов, затем добрался на поезде до Русско-Американской Республики, где и встретился со мной, уже в том виде, в каком я его и нашел. Ему удалось влиться в толпу русских эмигрантов, сходящих с парохода, и выдавая себя за одного из беженцев, таким образом обзавестись документами Русско-Американской Республики. Дальнейшие события были описаны мною раньше, и повторять их вновь не вижу смысла, а вот что произошло в после его отъезда из Генуи, пожалуй, стоит озвучить.

Сергей, якобы отправившись во Францию, сошел с поезда уже на следующей остановке. Учитывая, что поезд делает две остановки только в самом городе, собирая пассажиров, то произошло это довольно скоро. Сойдя с поезда, он вернулся порт, и наблюдая за мной издали, дождался моего отплытия. Еще до его отъезда, мы говорили о том, что я направлюсь в сторону Кодеса, где мы и должны будем встретиться. Но так как в одиночку преодолеть такое большое расстояние за один переход, невозможно, да и торопиться было в общем-то некуда, я сказал, что по пути возможно зайду в Сардинию, на Менорку, где-нибудь на островах переночую, а затем направлюсь к месту встречи. Именно поэтому Сергей сел на пассажирский пароход, который догнал меня на траверзе Корсики, и попытался выяснить, куда именно я зайду на стоянку. Похоже именно тогда я и заметил его лицо на одном из пароходов обогнавших мое судно. Уже допрашивая его, оказалось, что Рыков, так или иначе был уверен в том, что я изъял деньги из тайника, когда увидел мое судно у берегов Корсики, или сделаю это в ближайшее время. Поэтому сразу же по приходу в Сардинию, он пересел на другое судно и отправился во Францию, где связался с полицией и предложил сделку, которая заключалась в следующем.

Он сдает меня французской полиции, не претендуя на премию, за мою поимку, которая была назначена, и составляла одну тысячу франков. А также на все деньги, украденные во время ограбления банка, которые, как он был уверен, уже находятся на яхте «Ольга». Взамен, после взятия «преступника», то есть меня и всех следственных мероприятий, ему в качестве премии отойдет тот самый дрифтер, переделанный в яхту, а полиция поможет в оформлении всех бумаг на него. Одним словом, все останутся довольны.

Когда я спросил, почему? Ведь за все время нашего знакомства я не сделал в его отношении ничего плохого.

— А, катер? — вскричал Сергей. — Именно из-за того, что ты бросил его на камни, я лишился работы, и был вынужден зарабатывать официантом в грязном кабаке для бандитов и люмпенов.

— Но я же не знал, что это была именно твоя лодка, да и сдавая его в аренду за такую сумму, ты должен был осознавать все риски, связанные с этим.

Оказалось, моя вина состоит не только в этом. А еще и в том, что я родился в более богатой семье, чем он, тетушкин дом, в котором мы с ним бывали на каникулах, настоящий дворец, а его семья была вынуждена ютиться в доме брата его матери. После окончания Кадетского Корпуса, я отправился в Сорбонну, а Сергею пришлось служить мичманом на Балтике, среди грязной матросни. В то время, когда я наслаждался жизнью путешествуя по Соединенным Штатам, он обслуживал работяг в грязном кабаке. Одним словом, во всех его бедах, виноват именно я, и потому должен понести заслуженное наказание.

Наша беседа затянулась на несколько часов. Мне пришлось пару раз, применять свои способности, усиливая контроль, над его разумом, когда видел, что мой собеседник начинал приходить в себя. Вряд ли после многократного удержания, его разум останется на прежнем уровне, но то, что он мне рассказывал, находясь под действием моей магии, говорило о том, что ничего хорошего мне ожидать не приходилось. И мне очень повезло в том, что я доверился своему чувству тревоги, несколько переиграв встречу в этом порту.

В итоге, к концу нашей беседы мой бывший товарищ выглядел, как типичный сумасшедший. Безучастный направленный в никуда взгляд, полное безразличие ко всему окружающему, и слюна, тянущаяся из уголка рта вниз. Мне было совершенно не жаль этого человека, поэтому перед тем как оставить его здесь на берегу моря, я еще раз ударил по его сознанию, выбивая из него все останки разума, и поднявшись отправился прочь от этого места. Добравшись до пристани, нашел оставленный там баркас, сообщил находящимся в нем людям, что готов возвращаться обратно, и мы тотчас отошли от пирса и вышли в море.

Один из находящихся на баркасе мужчин, тут же сообщил мне, что на пристани появлялись какие-то люди, разыскивающие мой кораблик, но он ответил, что ничего о том не знает. Я поблагодарил его за такой ответ, и сунул ему в руку десять франков, чему он оказался вполне доволен. Добравшись до деревушки, возле которой находилось мое суденышко, я провел еще одну ночь в местной гостинице, наутро плотно позавтракал, расплатился с хозяином за все предоставленные услуги, после чего сразу же вышел в море, направив свой кораблик, вдоль испанского побережья. Решив, что уж до Лиссабона, смогу дойти и самостоятельно, а там решу, как быть дальше.

Следующие два дня я находился вне себя, прокручивая раз за разом признание, услышанное от Сергея, чтобы хоть как-то успокоиться и отвлечься от всего этого, гнал свою яхту на всех парах, не обращая внимание на усталость. В итоге проведя за штурвалом почти двадцать часов вечера, прошел больше двухсот сорока миль, и в итоге, уже засыпая буквально на ходу, сумел подвести свою скорлупку к берегу, отдал концы, и оплатив стоянку на сутки, рухнул на ложе тут же провалившись в глубокий сон.

Отдохнув, я вполне оправился от потрясения, вызванного предательством лучшего друга, которого я всегда воспринимал именно так. Сейчас же я задумался о том, как быть дальше. В компании друга, весь переход воспринимался мною, скорее, как морская прогулка. И скорее потому, что Сергей Рыков происходил из семьи потомственных морских офицеров. Одних только адмиралов в морской династии было трое. Вдобавок ко всему семейным даром считался дар — «навигатора». Сергей всегда знал, в каком направлении должно идти судно, безо всяких приборов и расчётов мог проложить курс куда угодно, и поэтому предстоящее путешествие через Атлантику в его присутствии, виделось скорее легкой прогулкой, нежели чем-то еще. Сейчас, в его отсутствии мне уже было несколько боязно отправляться в путь. Хотя по большому счету, весь маршрут уже был проложен достаточно давно и отражен в картах и составленных с его помощью лоциях.

Мы планировали дойти до Лиссабона, там сделать полную заправку судна, и направиться в сторону Азорских островов, даже если и чуть собьёмся с курса, что в присутствии Сергея выглядело ненаучной фантастикой, все равно у нас будет достаточный запас топлива, чтобы дойти до этих островов без каких-либо проблем. Далее наше путешествие лежало в сторону Нью-Фауленда, порта Сент-Джонс, до которого было около одной тысячи трехсот миль. То есть мы проходили этот путь с огромным запасом. Ну а там считай путешествие завершалось, входом в Канаду и по реке Сен-Лоран, к Великим озерам, где Тендер-Бей можно было перегрузить доставленное на поезд, и двигаться уже по земле.

Сейчас, у меня уже не было той уверенности, и поэтому я задумался или о наборе полной команды, или же о каком-то другом варианте, переброски средств и драгоценностей из Европы в Америку. На всякий случай решил посоветоваться со знающими людьми. И первый же встреченный мною владелец судна, предложил дойти до Валенсии и обратиться в находящееся там пароходство, сказав, что в их силах решить все мои проблемы. До Валенсии было немногими больше шестидесяти миль, и потому уже к вечеру того же дня, я входил в порт этого города. А уже на следующий день, беседовал в офисе местной пароходной компании, относительно перехода к Новому свету.

— Вы, изволите шутить, молодой человек. Да ни один здравомыслящий человек, не возьмется за такой переход на вашем суденышке через Атлантику. Кто вам вообще внушил, что это возможно.

— Одним из членов команды, до недавнего времени, предполагался природный навигатор.

— Ну разве, что так. Да и то риск очень велик. Вряд ли вы найдете на подобный переход команду.

— Что же делать? Мне нужно доставить судно хотя бы в Канаду, а лучше на Тихий океан, к берегам Аляски.

— Вообще-то один вариант все же имеется. Правда он обойдется вам не меньше чем в семьдесят тысяч.

— Долларов?

— Нет, что, вы. У нас в стране принято расплачиваться песетами.

— У меня к сожалению, нет такого количества испанской валюты. В долларах это будет…

— … что-то около двенадцати тысяч. Если вы готовы будете расстаться с этой суммой, то в ближайшие дни, отсюда выходит транспортное судно, направляющееся в Сан-Франциско. И на нем еще имеется место, куда можно будет поставить ваш дрифтер, разве что предварительно освободив его топливные и водяные баки от лишнего груза. Судя по представленным вами документам на судно, это будет не так уж и сложно, зато за три недели, безо всякого риска, вы дойдете до Сан-Франциско, и сможете спустить вашу яхту на воду уже там. Ну, а дальше, будет уже гораздо проще. Все-таки одно дело пересечь океан, а другое каботажный переход, на совсем небольшое расстояние. Даже много меньшее, чем вы уже прошли от Генуи сюда.

Услышав, что на том же судне найдется каюта и для меня самого, я уже не раздумывал, и в тот же день заключил договор, и оплатил, как перевозку судна, так и собственное плавание до Сан-Франциско. Уже на следующий день, мой кораблик освободили от всего лишнего топлива, запасов воды, и некоторых продуктов, которые могли испортиться во время плавания. Я забрал нужные мне в дороге вещи, затем закрыл все люки и двери, которые тут же на моих глазах были опечатаны, и судно, лишившись уложенных вдоль бортов мачт, и трубы, заняло свое место на палубе океанского парохода. Вскоре там появился и я заняв одну из кают.

Следующие три недели плавания, я откровенно скучал, домучивая «Виконта де Бражелона» — последние книги о д’Артаньяне, и Виктора Гюго, взятого в корабельной библиотеке. В остальном все было как в любом другом подобном плавании, и описывать все эти интриги и разговоры, нет никакого желания. Десятого марта 1921 года наш пароход прибыл в Сан-Франциско. Сразу же после выгрузки, на меня накинулись местные таможенники, требующие показать мой груз. В ответ, я вызвал находящегося в городе консула РАР, и в его присутствии объявил, что моя яхта, не будет заходить ни в один порт Соединенных Штатов. А здесь в Сан-Франциско, только проведет некие технические работы, по восстановлению мачт, трубы, и произведет загрузку топливом и некоторыми продуктами питания, и отправится в Русскую Америку. Уж очень мне не хотелось светить найденным на Корсике кладом, а то, что на него обратят внимание, не вызывало никаких сомнений.

Разумеется, оплатить работу таможенной службы все же пришлось. Точнее специальную стоянку, где мое судно находилось для исполнения ремонтных работ, заправки и закупки необходимого. Причем, судя по местным расценкам, с меня содрали, как минимум двойную стоимость. Да и сам я тоже не мог покидать этого места. Но уже через три дня все было готово, и я получив отметку в маршрутном листе, вышел в сопровождении катера таможенной службы, и направился на север. Катер сопровождал меня, как минимум до Форт-Брэгга, похоже очень надеясь на то, что я отверну к берегу. На седьмой день каботажного плавания вдоль берегов США, я наконец преодолел восемьсот миль пути, и пересек границу Русско-Американской Республики. В Александровск заходить не стал. Впрочем, встретивший меня катер местной Пограничной стражи, едва взглянув на мой документ, только и сделал, что выразил мне соболезнования, по поводу безвременной кончины моего отца, и не особенно осматривая мою яхту на предмет возможной контрабанды, тут же откланялся. Впрочем, вряд ли имеющиеся в сейфе драгоценности, можно было считать контрабандой, а показывать французские наполеондоры, я и не собирался.

Отдохнув небольшом городке, расположенном у устья залива имени Педро де Альберни-и-Тейшидора капитана какой-то роты, служившего здесь с 1790 по 1792 год, и убитого местными индейцами, о чем гласит надпись на воздвигнутом в его честь памятнике, я нанял местную команду, и следующие восемьсот миль пути прошел уже вдвое быстрее, потому что яхта двигалась уже без остановок на отдых. И наконец в начале апреля 1921 года, прибыл на остров Долгий в принадлежащее нашей семье поместье, где меня встретила любимая тетушка.

Привезенное мною золото, и драгоценности, найденные в пиратском кладе на берегу Корсики, она восприняла вполне благосклонно. Более того, по ее словам, выходило, что об этом кладе известно уже достаточно давно, просто все его поиски так и не привели к успеху, а роман Александра Дюма, «Граф Монте-Кристо», как раз и был написан на основе слухов об этом кладе, который якобы принадлежал одному из капитанов берберийского корсара Аруджа Барбаросса. Правда это или нет, я не знаю, но пусть будет так, раз уж тетушка с такой уверенностью об этом говорит. Все это было перемещено в семейное хранилище, и до поры сложено именно там. Увидев, что там хранится помимо привезенного мною, решил, что бедность нам не грозит при любых раскладах.

Шокировала смерть отца. Впрочем, Ольга Борисовна скрывать правду о его смерти не стала, объяснив, что отцовы увлечения местными «рыбачками» и «пастушками» до добра никого не доведут. И к концу своей жизни, его тело представляло собой что-то среднее между Чудовищем Франкенштейном, и горбуном из «Собора Парижской богоматери».

— Выпавшие клоками волосы, открытые гноящиеся язвы, по всему телу, провалившийся нос, и ужасный запах исходящий от него.

— Он болел сифилисом? — Предположил я.

— Да. Именно поэтому и не желал встречи с тобой. Сейчас уже не о чем беспокоиться. После его смерти наше имение п моему настоянию, подверглось самой тщательнейшей санитарной обработке, а флигель, где он провел последние месяцы жизни, и все находящиеся в нем вещи, сожгли дотла. В тот же день мы добрались до семейной усыпальницы, расположенной на одном из небольших необитаемых островков, принадлежащих нашей семье, и я наконец увидел на обелиске, стоящем в ногах, его фотографию, практически не найдя отличий между ним и самим собой.

Привезенные мною деньги, позволили мне купить две тысячи восемьсот квадратных километров земель, расположенных на семьдесят километров по берегу Северного Ледовитого Океана и на сорок километров на юг, между реками Сагаваниркток и Купарук. Как раз в том месте, где в истории моего мира будет основан поселок Прудо-Бей и открыто огромное месторождение нефти и газа. Руководство нашей республики смотрело на меня, как на местного дурачка, которому некуда девать деньги. А тетушка, узнав о сделке, едва не устроила скандал, и мне едва удалось убедить ее в том, что я поступаю правильно. Сделка была заключена, на самом высоком уровне, и вскоре мне были выданы документы, которые невозможно было оспорить. Но я-то точно знал, что эти земли принесут мне такую прибыль, которая не снилась никому из местных олигархов.

Впрочем, я не торопился, показывая то, что находится там, и тем самым несколько успокоил руководство нашей республики. По большому счету, я даже ни разу не появился в тех местах, хотя исправно вносил налоги за купленные мною земли, оплачивая их можно сказать в убыток себе. А спустя три года, экспедиция, организованная правительством нашей республики, добралась до тех мест, и то, что они там обнаружили взорвало, чуть ли не всю Аляску. Неожиданно выяснилось, что именно там находится крупнейшее на территории Северной Америки, нефтегазовое месторождение. И одна только разработка этих месторождений, способна принести в нашу семью миллиарды рублей прибыли. При этом, ни о каком инсайде, не могло идти и речи, ведь никто из ныне живущих даже не предполагал, что там могут обнаружиться такие месторождения, даже в моей истории эти месторождения были обнаружены только в шестидесятых годах. Здесь все произошло гораздо раньше, но все равно о том, что там имеется я просто не мог знать, а, следовательно, и сделку, оспорить было невозможно.

Разумеется, для разработки месторождений пришлось найти инвесторов, причем на достаточно высоком уровне, но даже так, я получал значительную прибыль, сразу же перейдя на порядок выше своего прежнего положения, в одночасье превратившись из «дурачка, не знающего куда девать деньги» в преуспевающего инвестора, с которым нужно иметь дело.

В 1926 году, Ольга Борисовна, наконец добилась своего, и сосватала мне невесту. Свою тезку Ольгу Александровну Баранову, правнучку Александра Андреевича Баранова. Того самого, что долгое время руководил делами Русско-Американской компании, а в 1802 году стал первым главным правителем русских колоний в Америке. Примечательно, что он остался единственным представителем купеческого сословия на такой высокой и ответственной должности в истории РАК. А еще через год, жена подарила мне сына, Николая Александровича Волкова, будущего наследника всего состояния нашего рода. А еще через три года красавицу дочь, и этим мы решили ограничиться. Ольга Борисовна Абатурова, души не чаяла в моих наследниках, и была наверное лучшей бабушкой, которую только можно представить. Лишенная собственных детей, всю свою любовь отдала Коленьке и Мариночке. И следующие семь лет, не отходила от них ни на один шаг, покинув нас в мае 1933 года, и переписав все свое состояние на внучку, мою дочь Марину Александровну.

В сентябре 1939 года, началась Вторая Мировая война. В общем-то история повторилась вплоть до мельчайших подробностей, разве что Япония на некоторое время завладела Марианским архипелагом отняв его у Русской Америки, а не у Британии, в остальном все происходило точно так же. После Перл-Харбора, в войну официально вступили США, распространив боевые действия на Тихий океан, и после битвы у Мидуэя все занятые Японией острова были освобождены. Ну и, как водится, большая их часть сразу же отошла именно США, как военный трофей. У руля РАР, в это время находился не слишком умный руководитель, к тому же подсевший на алкоголь после смерти жены, и по пьяному делу, подписал договор о передаче Марианского архипелага Соединенным штатам. Хорошо вовремя остановили, а то бы Русская Америка вообще лишилась бы всех колоний. Признать сделку недействительной не получилось, но хотя бы сохранили Новую Гвинею, острова Бисмарка и Северные Самоа. А самого Ельцовского постановлением Верховного суда республики, лишили всех капиталов, и депортировали из Русской Америки. Впрочем, он вроде бы довольно неплохо устроился на территории США.

В середине войны, через территорию Русской Америки, на этот раз через Анкоридж, а не Федоровск, (в истории моего мира этот город звался Фэрбанкс), в СССР, было поставлено боле полутора тысяч самолетов, произведенных в США. С нашей стороны, в качестве помощи, поставлялся авиационный бензин и дизельное топливо, добываемое на открытых территориях севера Аляски, как раз в тех местах, которые принадлежали моей семье. Я не скажу, что отдавал все это бесплатно, но и цены не задирал до небес, прекрасно понимая, как трудно приходится сейчас СССР.

Война закончилась, как и в моей истории в мае 1945 года. Моему сыну к тому времени было уже восемнадцать, и он учился в Университете Анкориджа, на механико-математическом факультете, том самом на который в свое время не удалось поступить мне. Я с самого начала, постарался оградить сына от «семейных традиций» связанных с ограблением банков. Средств в семье было более, чем достаточно, и продолжать эти «традиции», не было нужды. А чтобы наш семейный дар можно было использовать с пользой, я организовал в Анкоридже судостроительный завод, который вскоре начал выпускать морские суда. И этого оказалось достаточно для поддержки нашего семейного дара. Сын, настолько заинтересовался этим, что не хотел заниматься ничем иным, поэтому и поступил на мехмат Университета. И это внушало большие надежды.

Тот самый набор в кожаной сумке, предназначенный для вскрытия сейфов, был тщательно упакован в сундук, найденный мною на острове Корсика, и вывезен на один из небольших островов принадлежащих моей семье. Там была организована закладка, созданная на «черный день». Ничего сверхъестественного. Несколько килограммов драгоценностей, найденных на Корсике и около полумиллиона долларов США в сотенных купюрах. Если уж в моем мире купюры выпущенные в ХIX веке были вполне ликвидными, то надеюсь традиция продолжится и в этом мире. Ну, а если нет, будет чем оклеить одну из комнат. Ко всему прочему в сундучок было вложено послание с описью содержимого, и напутствием, применять находящийся внутри набор инструментов, только при крайней нужде. Все это было упаковано в несколько слоев полиэтиленовой пленки, тщательно загерметизированно и заложено в специально вырубленную нишу у подножия гранитной скалы. Ниша была прикрыта каменной плитой, на которой были вырезаны мои инициалы. Учитывая то, что остров принадлежал моей семье, вряд ли на его территории, мог появиться кто-то посторонний без нашего разрешения. Да и по большому счету, делать там было абсолютно нечего. Обычная каменная скала, площадью около четверти футбольного поля, выступающая из морского дна в одном из проливов Александровского архипелага. Отсутствие любой растительности и воды, на острове, превращало его в никому не интересный кусок камня.

Эпилог

В начале второй декады июля 1951 года, собрались с сыном на морскую рыбалку в один из заливов на острове Екатерины II, что находится западнее Александровского архипелага. Мечтая поймать стальноголового лосося, что по уверению местных жителей, было не так уж и просто. Точнее сказать непросто сделать это на спиннинг. Но мы надеялись на лучшее. Погрузились в свой катер и отправились покорять неуловимого лосося. Первый день рыбалки, не принес никакого удовлетворения. То есть без рыбы мы разумеется не остались, но то, за чем сюда приехали, никак не попадалось. Переночевав на берегу в небольшом отеле поселка Клементина, на следующий день, по совету местного старожила должны были отправиться она один из островков, указанный им на карте. Островок был небольшим, но тем не менее носил какое-то зубодробительное название, которое не сразу-то и выговоришь. И вроде в переводе, это означало, что на острове «водятся местные индейские боги, которые наблюдают за людьми, нарушающими их заповеди и наказывают нерадивых ослушников». Вот такое слово из двенадцати букв русского алфавита.

С самого утра, предчувствие, чего-то тяжелого сжимало мою грудь, и я даже поделился своими тревогами с сыном.

— Ты, что же, пап, веришь во все эти россказни? Вот уж не ожидал от тебя.

— Не то, чтобы верю, но порой сам удивляюсь, тому, что происходит в такие дни. А сегодня у нас что?

— Так, пятница же.

Сын скорчил устрашающую физиономию, растопырил пальцы и срашным голосом произнес.

— Я Франкенштейн, и пришел забрать твою душу! — Потом улыбнулся и добавил. — Как раз пятница, тринадцатое июля. Самое время для темных дел.

Причалив к островку, устроились на небольшом мысе, поросшим местными деревьями. Уже ближе к полудню, как минимум с десяток лососей обитало в специальной сетке, укрепленной за камни в прибрежных водах, то пресловутый стальноголов, по-прежнему был неуловим. Ровно в полдень, небо заволокло тучами и начал моросить дождь. Рыбалку пришлось срочно сворачивать и перебираться на катер, где вполне можно было укрыться не только от любого дождя, но даже от небольшого шторма. Когда все вещи были перенесены, я вытащил из-под воды садок с сегодняшним уловом и закинув его себе за плечи, направился в сторону катера. Едва оказался под кроной какого-то дерева, как небеса разразились вспышкой молнии, ослепившей меня, а ее разряд, пронизавший ствол стоящего возле меня дерева, ударил в меня. Почувствовав нетерпимую боль, я выронил на землю свой улов и упал, потеряв сознание…

Конец книги. 28.07.2026 г

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.