ПЕРЕСЕКАЮЩИЕСЯ СИГНАЛЫ

ХАОС В ВАНКУВЕРЕ

КНИГА 1

ХАННА КОУЭН

Проблема с первыми свиданиями в том, что я могу заметить дюжину красных флажков в каждом мужчине, которого я встречаю, еще до того, как мы заказываем напитки.

Принимая во внимание историю моих знакомств, это абсолютно моя проблема. Это что, моя пятая попытка поужинать за последние две недели? Мой кавалер... Гарри — или Генри... скучный. Выражаясь самым приятным образом, он совершенно неинтересен.

Меня не волнует, сколько он поднял в спортзале этим утром, так же как и последняя криптовалютная шахта. Честно говоря, я отключилась с тех пор, как он начал объяснять, что простой греческий йогурт на вкус такой же, как ванильный, если добавить ароматизированный протеиновый порошок.

Его голос тусклый и слишком глубокий. Как будто при каждом слове он подносит ко рту устройство для изменения голоса на Хэллоуин, пытаясь соблазнить меня. Каждая минута, которую я провожу в его присутствии, — это еще одна минута, которую я могла бы провести в офисе, дописывая горстку письменных показаний, все еще лежащих у меня на столе. Слишком много нужно сделать, чтобы сидеть здесь и слушать, как этот человек бубнит о прерывистом голодании.

Я делаю большой глоток своего эспрессо-мартини и скрещиваю ноги под столом, неловко ерзая на своем толстом сиденье. Глядя вперед, я поджимаю свои блестящие губы и ставлю свой бокал на стол. Аккуратно подстриженная бородка, обрамляющая квадратную челюсть, и глубокие глаза цвета красного дерева, принадлежащие моему кавалеру, должны были бы слегка заинтересовать меня. Они этого не делают.

Он широкоплечий, с крепкими мышцами, которые выпирают под узкими рукавами его облегающей зеленой рубашки для гольфа, но сегодня вечером ему совершенно не хватает привлекательности. Я не верю, что я сексуально замкнутая, но очевидно, что я переживаю период засухи, причиненный самой себе. Прошли месяцы с тех пор, как меня хотя бы чмокали в губы. Это должно было бы меня гораздо больше заинтересовать сегодняшним свиданием.

Постукивая ногтями по ободку бокала, я снова погружаюсь в раздумья. Сегодня вечером я ушел из офиса на час раньше, но не думайте, что я забыл отправить обновленное время встречи своему клиенту. .

Черт, может, и так.

“ Обри? Ты меня слышал?

Я моргаю, прочищая горло. — Я предпочитаю есть утром, чтобы не потерять сознание к полудню.

“О, ты бы этого не сделала, детка. Только не после того, как приучишь свое тело есть позже в тот же день. Это довольно просто, как только вы начнете, ” объясняет он, не замечая моей вопиющей незаинтересованности.

“Я не заинтересован в том, чтобы менять свои привычки”.

“Ладно. Все в порядке. Пока ты по-прежнему питаешься чисто, я уверен, у нас все получится. Наверное, вы можете сказать, что сейчас я немного полновата, но я удивлю вас тем, какой стройной стану, когда снова буду стричь ”.

Я хватаю свой мартини и залпом выпиваю его обратно, не оставляя ничего, кроме лужицы пены на дне бокала. Мой красный блеск растекается по ободку, оставляя сухость на губах, когда я поднимаю пальцы и машу бармену, чтобы он принес мне еще выпить. Понимающий кивок, который я получаю в ответ, снимает с меня напряжение. Может быть, в конце концов, проблема здесь не во мне.

“ Я убедилась, что съела каждый кусочек брокколи с говядиной двухдневной давности вчера вечером, если это соответствует твоему определению чистоты, ” бормочу я, уже отключаясь.

Моя сумочка постоянно жужжит на полу у меня под ногами, и в этот момент мой кавалер потерял меня из виду. Не раздумывая ни секунды, я наклоняюсь и роюсь в нем, хватая свой телефон. Входящий звонок от клиента, о котором я интересовалась минуту назад. Я отвечаю на него, не раздумывая.

“ Лидия? Ты в порядке?

Пожалуйста, скажи мне, что ты знал об этом, Обри! У меня всю ночь было такое плохое предчувствие — Боже! Я должна была ожидать, что он сделает что-то подобное. Он не может этого сделать, верно? Конечно, они же не собираются использовать это в суде ”.

Я напрягаюсь, холодея. — О чем ты говоришь?

“Кевин! Он только что прислал мне это... эту фотографию и какое-то письмо от своей бывшей девушки. Конечно, он не может использовать это фото ни для чего! Снимок сделан три года назад. Тогда у меня не было опеки над Нейтаном!”

“ Мне нужно, чтобы ты притормозила, ” твердо говорю я ей, отодвигая свой стул от стола и хватаясь за ручки сумочки. “Какая фотография?”

Несколько лет назад это была вечеринка по случаю дня рождения. Я не был — Я был тогда еще так молод, и я немного выпил, может быть, выкурил косяк. Это была безобидная забава. Я не знал, что это произойдет. Обри, он угрожает использовать это! Он говорит, что его адвокаты уже подготовили новое письменное показание под присягой с этим дерьмовым письмом.

Не глядя на свою спутницу, я достаю из бумажника несколько купюр и бросаю их на стол, прежде чем уйти. Мои каблуки стучат по полированному мраморному полу, когда я скольжу между занятыми столиками по пути к выходу. Этот почти роботизированный голос, принадлежащий моему кавалеру, раздается позади меня. Я не отвечаю.

“Я не видел электронного письма. Меня не было в офисе, но я бы предупредил, если бы кто-нибудь что-нибудь прислал. Он пытается напугать тебя, Лидия. Ты ответила?”

Я вытаскиваю ключи из сумки, когда выхожу из ресторана, поблагодарив проходящего мимо меня за то, что он не отдал их парковщику, как настаивал Харви. Фары моей "Ауди" ярко вспыхивают на стоянке, когда я ускоряю шаг.

“Что ж, это работает! Я не могу проиграть это дело, Обри. Я серьезно! Мы не можем позволить Кевину получить опеку”.

Моя челюсть сжимается, когда я киваю сама себе, уже хорошо осознавая это.

Когда Ровена Шоу, мой наставник и один из трех именитых партнеров фирмы "Олдридж, Кларк и Шоу ЛЛП", шесть месяцев назад обратилась ко мне с этим делом, я не сомневался, что победа будет легкой. Дела об опекунстве вряд ли когда-либо бывают такими простыми, как кажутся на первый взгляд, особенно для таких юристов, как я, которые большую часть своей карьеры специализировались на них.

Тем не менее, все должно было быть предельно ясно. Год назад Лидия получила опеку над своим племянником Натаном после того, как ее сестра, его мать, погибла в автомобильной аварии. Не было никакого завещания, которое могло бы помочь в данном случае, когда отец Натана, Кевин, снова вмешался в его жизнь и потребовал опеки.

Он не только отсутствовал последние пять из семи лет жизни Натана, но и имел неприятные отношения как с алкоголем, так и с Полицейским управлением Ванкувера. Он и его команда непритязательных юристов утверждают, что он был трезв в течение года, наблюдая за своим сыном со стороны, когда тот посещал анонимные алкоголики и приводил в порядок свою жизнь. Очевидно, я на это не купился, да и Лидия тоже.

Последние несколько месяцев я работал над тем, чтобы возбудить против Кевина серьезное дело, которое положит конец его стремительному продвижению к опекунству, но возникло несколько препятствий. Жалкие попытки изобразить Лидию какой-нибудь злобной злодейкой стали слишком ожидаемыми.

Фотография, сделанная много лет назад, и, скорее всего, вынужденное заявление бывшей девушки, о которой я ничего не слышал до этого момента, — это шанс повлиять на судью в суде на следующей неделе. То есть, если они не смогут напугать Лидию, чтобы она отказалась от дела.

Я открываю дверцу машины и проскальзываю внутрь, ощущая спиной дорогой кожаный молдинг, когда повторяю свой вопрос. “Вы ответили на его электронное письмо?”

“ Нет. Нет, Обри. У меня нет, ” тяжело отвечает она.

“Хорошо. Что я хочу, чтобы ты сделал сейчас, так это переслал мне это электронное письмо, чтобы я мог позаботиться об этом. Ты вообще не должен выходить на связь. Ты меня понимаешь?”

Заводя машину, я слушаю, как мой телефон подключается к нашему разговору. Ее ответ льется из динамиков, пока я выезжаю со стоянки, направляясь в офис.

“ Я понимаю. Пауза. “ На той фотографии мне было всего двадцать. Ты должен поверить, что я даже не думала о том, чтобы выпить или пойти на вечеринку с тех пор, как взяла Натана к себе.

Гнев пульсирует во мне, пока я пытаюсь сдержаться, чтобы не наброситься на нее. Мое раздражение направлено не на нее. Вовсе нет. Это касается только меня и адвоката Кевина.

“Его команда может представить письменные показания под присягой, Лидия, но судья не станет ни на минуту задумываться над этим на следующем слушании. Это явно клеветническая статья, предназначенная для того, чтобы запугать вас. Я сейчас еду в офис. Если они все же решат опубликовать это, я немедленно подам опровержение. Я не знаю, где Кевин нашел эту команду юристов, но к тому времени, как я закончу с ними, они пожалеют о том дне, когда взялись за это дело. Я серьезно, Лидия. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо из-за этого. Воспользуйся моментом, чтобы прочистить мозги, и посиди немного со своим племянником ”.

Семейное право не для слабых. За три года, прошедшие с тех пор, как я окончил юридическую школу, я видел множество кровавых бань. Не все из них происходили в зале суда. Гораздо больше беспорядков происходит за пределами зала суда, и у каждого участника есть боевое ранение и страшная история, которую можно рассказать.

Эти безжалостные бои заставили меня выбрать эту специальность, что убедило Ровену взять меня под свое крыло, когда я был всего лишь маленьким выпускником юридического факультета с широко раскрытыми глазами и пушистым хвостом и неуемным желанием подняться по служебной лестнице. Потребовались кровь, пот и кое-что похуже слез, чтобы дойти до этого момента, когда я стал самым молодым младшим партнером, который был у фирмы за последние пятнадцать лет. Даже Ровена, которая стала именным партнером в тридцать семь лет, не сделала этого.

В двадцать семь лет я испытываю ненасытное желание увидеть свое имя на стене рядом с ее именем.

Лидия тихо выдыхает, и я могу представить, как она кивает, наконец-то садясь, где бы она ни была. — Ты позвонишь, как только поймешь, что происходит?

— Даю вам слово.

— Спасибо тебе, Обри.

“ Не благодари меня пока. Прибереги это до завтра, когда у меня будут новости получше.

Тихий смешок. “ Я так и сделаю. И, как бы там ни было, прости, что звоню вот так. Я просто...

“ Не надо. Вот почему я здесь. Я в твоей команде, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выиграть это для тебя ”.

“ Я знаю. Не знаю, как сказать тебе, как сильно я это ценю.

“Для начала поцелуй своего племянника от меня, хорошо? Сейчас ему нужно чувствовать себя в безопасности больше, чем когда-либо. Это все для него. Напоминай себе об этом, потому что это единственное, что имеет значение, — говорю я так мягко, как только могу.

“ Ты прав. Я знаю. У меня есть это.

“ Да, хочешь. Поговорим завтра.

Я вешаю трубку и выпускаю вопль, который горел у меня в легких, позволяя ему наполнить салон машины подобно разъяренному урагану. Светофор передо мной горит красным, и я перекидываю волосы через плечо, сожалея, что не убрала их раньше. Хотя улицы пусты, парковка под офисом — нет. Я узнаю "Порше" Виктора Элдриджа и хмурюсь, не в настроении отвечать на его назойливые вопросы или бороться с его ледяным поведением сегодня вечером.

Почему вы здесь в такой час, мисс Меррик? Ровены здесь нет, мисс Меррик. Вы уверены, что вам нужен именно этот офис?

Ладно, он так и не задал мне последний вопрос. Хотя он обдумывал это. Я знаю, что задавал. Если бы это зависело от него, Ровена бы вообще меня не взяла. Хотя я виню его злобного приспешника за такое мнение. Это единственное объяснение, которое я принимаю, почему я ему не нравлюсь, когда я работаю в три раза больше, чем кто-либо другой в офисе, кроме него и двух других именных партнеров.

Я беру себя в руки и выхожу из машины, позволяя всему этому выскользнуть у меня из головы. Сегодня вечером важно только одно — убедиться, что я позабочусь об этой клеветнической кампании до того, как она разрастется.

Это то, в чем я хорош. И я собираюсь напомнить совету Кевина, почему я именно там, где я есть.

Независимо от того, готовы они или нет.

Получается, что они были готовы. Или, скорее, они думали, что были готовы.

Я ожидал, что это будет блефом. Кевин вел себя как кусок дерьма на протяжении всего этого процесса, и хотя я не ожидал, что он захочет отступить, я надеялся, что его адвокату хватит ума заставить его это сделать. Электронное письмо, которое я получил вчера в десять часов вечера, доказывало обратное.

Показания под присягой, которые они представили судье, — это мусор, и я потратил два часа, печатая опровержение, подробно описывая каждую ложь, которая должна развалить все это дело. Мы тратим время и деньги всех подряд на эту битву, когда обе стороны прекрасно понимают, что Лидия — единственный вариант для опекунства. Это последняя попытка еще одного отсутствующего отца попытаться меньше чувствовать себя таким придурком, каким он и является.

Если бы он победил, то только для того, чтобы сказать, что победил. Его маленький мальчик не будет иметь значения, и в конце концов он все равно вернется в объятия Лидии.

Мои глаза горят от усталости, когда я открываю последний отчет из центра посещений, где рассказывается о последних нескольких часах, проведенных Кевином с сыном. Он устроил хорошее шоу, я отдам ему должное. Заявление анонимных алкоголиков было таким же фальшивым, как и письмо бывшейподружки, но до сих пор он прошел все алкотестеры. Если он и пьет, то не в те дни, когда собирается увидеться со своим сыном.

Я постукиваю по своему столу, обдумывая идею запросить более частое выборочное тестирование. Интуиция подсказывает мне, что он все еще пьет, даже если он умничает насчет того, когда именно. Я просто не могу доказать это таким образом. Закрывая последний отчет, я открываю свой календарь и нахожу дату нашей следующей явки в суд. До следующей недели еще слишком далеко, но она достаточно близка. У меня будет достаточно времени, чтобы подготовить все, что мне нужно.

Крошечные часы в углу экрана говорят мне, что я пробыла здесь слишком долго. Даже Виктор ушел, не побеспокоив меня. Если бы он попытался, я бы швырнул в него своим держателем для ручек и был бы уволен, так что это к лучшему. Его маленький приспешник тоже не нанес мне визита, и, возможно, это единственная причина, по которой я не работал быстрее.

Это именно тот случай, из-за которого неприязнь Спенсер ко мне усиливается. Маленький подлец замышлял украсть его у меня не одну горстку раз, но между Ровеной и Лидией у него каждый раз ничего не получалось. Я сейчас слишком далеко зашел, чтобы его аргументы были услышаны даже Виктором.

Спенсер — юрист, которого все в фирме считали первым младшим партнером. Он достаточно умен, чтобы добиться успеха, если бы не я. Он на два года старше, за плечами у него больше дел и крепкие отношения с именным партнером, пользующимся наибольшим влиянием в фирме. И все же я выдернул золотой ковер прямо из-под него и перешагнул через его распростертое тело, чтобы присвоить титул себе. Я никогда не жалел об этом. Этот бизнес беспощаден, и когда мне предложили повышение, я согласился, не раздумывая ни секунды.

Он не разделяет тех же чувств, несмотря на то, что знает, что он следующий в очереди.

Уронив голову на стол, я делаю глубокий вдох по гладкому дереву. Моя квартира находится почти в десяти минутах езды от фирмы, но даже это кажется слишком долгим. Я спал в своем офисе больше раз, чем могу сосчитать. Для меня было бы вполне уместно завалиться на диван. .

Со стоном я отодвигаю стул и хватаю сумочку. Я запираю дверь за собой, не доверяя Спенсеру в том, что он уважает мою частную жизнь, каким бы пронырой он ни был. Стол моей ассистентки находится прямо напротив моей двери, такой же опрятный, как и всегда. Я улыбаюсь про себя, зная, что сделала правильный выбор.

Без пробок я добираюсь домой за девятнадцать минут вместо двадцати — небольшая победа. Лифт работает бесшумно, без шума мотора, поднимаясь этаж за этажом, прежде чем остановиться на восемнадцатом. Как только двери открываются, я тяжелыми шагами выхожу в коридор и останавливаюсь.

— Ты знаешь, который час, Финн?

Мальчишеская ухмылка, которой мой лучший друг стреляет в мою сторону со своего места у моей двери, однозначно говорит о том, что ему все равно. Усталость застилает его ярко-голубые глаза, когда он прислоняется спиной к стене, скрестив две толстые руки на широкой груди. Толстовка с капюшоном Vancouver Havoc MLB, которую он носит, того же зеленого цвета, что и форма, в которой он был во время игры, которую я мельком видел ранее.

“ Правда? Я подумала, что ты работаешь, когда не ответила мне раньше. У меня есть еда.

Сокращая расстояние между нами, я качаю головой и ухмыляюсь, глядя на белый пакет с едой навынос, который он держит между ног. Он отталкивается от стены и опускает руки, прежде чем потянуться за сумочкой, которую я почти не могу нести.

“Ты очень веришь в то, что на ковре не будет муравьев. Если я найду ползунов в своем чау-мейне, я донесу на тебя за то, что ты вообще ел это дерьмо ”.

“ В этом здании? Они были бы золотой разновидности. Я уверен, ты бы выжил.

Я фыркаю, позволяя ему взять мою сумочку, пока отпираю дверь, а затем распахиваю ее. Взмахом руки я включаю свет. Мои каблуки отлетают в сторону, когда я сбрасываю их, и я вздыхаю от боли в подошвах ног.

“ Ты сегодня выиграл? — Спрашиваю я, проходя по квартире.

Это очень милое заведение. Я закрыл его всего через два месяца после своего повышения. Может быть, это было немного импульсивно — покупать что-то такое хорошее так быстро, но срок аренды моего старого жилья истек, а Финн хуже всех подвержен давлению со стороны сверстников. За один год он зарабатывает больше, чем я за всю свою трудовую карьеру. И все же я позволяю ему влиять на мои решения, как будто у меня на счетах такая же сумма, как у него.

Гладкие полы из темного дерева поблескивают под белыми лампами, прежде чем превратиться в дорогой мрамор на кухне. Я редко готовлю, но каждый раз, когда захожу в это заведение, стараюсь попробовать все по-старому, как в колледже. Бытовая техника первоклассная, и я уверен, что она продала бы это место кому-нибудь другому. Для меня именно окна гостиной убедили меня, что это мое место.

Вид — это все, что я хотел, с двумя стенами из окон от пола до потолка, которые выходят на гавань и пришвартованные там лодки. Угольная гавань стоит недешево — шок. Моя квартира с одной спальней стоит столько же, сколько дом с тремя спальнями в любом другом месте Ванкувера, если вам повезет. Без моей солидной премии я бы не смог позволить себе первоначальный взнос, но я воспользовался им, и вот я здесь.

— Я был стартовым подающим, Обри, ” поддразнивает Финн, полностью обходя кухню, чтобы поставить еду на кофейный столик. “К тому же сыграл целых семь подач”.

“ Верно. Какой же я глупый.

“Как думаешь, у тебя будет шанс прийти на мою следующую игру? Ребята продолжают спрашивать о тебе”.

Я сажусь рядом с ним, беру контейнер с едой и расслабляю плечи. Он ждет, пока я открою крышку, прежде чем предложить мне вилку.

Взяв его, я откидываюсь на спинку дивана. — Когда это будет?

— Я обведу дату в твоем календаре, прежде чем уйду.

“ Неужели я стала такой плохой? — Спрашиваю я, чувство вины все глубже проникает в каждое слово.

Он ободряюще улыбается мне и накручивает лапшу на зубцы вилки. “ Нет. Я просто знаю, что ты был завален делами. Вот почему ты возвращаешься домой после полуночи, почти умирая от голода.

“На самом деле, мой кавалер виноват по крайней мере в половине моих проблем сегодня вечером”. Это и дело об опекунстве Форда, о котором я не хочу сейчас говорить.

“О, это верно. Ты встречалась с Генри, верно? Я предполагаю, что он не произвел хорошего впечатления?” Уголки его губ приподнимаются вокруг вилки.

Я свирепо смотрю. “ Я больше не соглашаюсь ни на какие твои свидания вслепую. Где ты вообще находишь этих парней?

— О... Он упоминал о голодании, не так ли?

“ Ни хрена себе! Я упираюсь локтем в его бицепс и хмурюсь, вспоминая прошлое. — Это и то, как он собирается пойти на “сокращение”.

Финн издает какой-то хриплый звук в глубине горла. “ Прости, ладно? По правде говоря, именно его выбрал Уэс.

Уэсли Хейз — ловец Хаоса и ближайший друг Финна. Не считая меня, конечно. Я проглатываю кусочек лапши и глубже погружаюсь в диван, вытягивая пальцы ног, пока они не свело судорогой от того, что я весь день была на каблуках.

“И это последний раз, когда Уэсли получает право голоса в моей личной жизни”.

“ Ты всегда могла бы попытаться найти парня старомодным способом, ” предлагает Финн, почесывая усы, которые он отрастил над верхней губой. “Или просто отпусти это на некоторое время”.

Я втыкаю вилку в тарелку с видом чау-чау, почти рыча. “ Я не должна была так с этим расставаться. Свидания, честно говоря, не могут быть такими трудными. Немедленное молчание Финна раздражает меня. Я указываю на него вилкой. — Что?

“ Ладно, Генри был явно не в твоем вкусе. Завтра я устрою Уэсу взбучку за это. Но ты дала ему шанс удивить тебя? Может быть, он был не таким дерьмовым, как ты думал поначалу.

“ Да ладно тебе. Конечно, ты говоришь это сейчас. Вы не слышали его поучительных аргументов о том, почему терапия — это мистификация, которую он видит насквозь”. Я использую воздушные кавычки, когда произношу последние три слова, невозмутимо моргая.

Финн морщится и откидывает назад свои растрепанные светлые волосы. — Ладно, достаточно справедливо.

— Совершенноверно.

“ Но— ” Он многозначительно смотрит на меня. — Ты должна признать, что ты не самая приятная, когда дело доходит до свиданий.

“Если ты скажешь что-нибудь о том, что я недостаточно улыбаюсь, ты уйдешь отсюда с лапшой в волосах”.

Его низкий смех разносится в воздухе вокруг нас, настолько же успокаивающий, насколько и раздражающий. “ Ты знаешь, это не то, что я собирался сказать. Я просто имею в виду, что ты можешь быть довольно придирчивой, когда дело касается мужчин.

— Ты что, забыл, чем я зарабатываю на жизнь?

“ Даже близко нет. У тебя есть все основания быть осторожным. Я просто думаю, что иногда ты ищешь худшее в своих свиданиях, и это может немного ограничить твой успех ”.

Да, я отдам ему должное. Он не совсем неправ. Я сам пришел к такому выводу за последние несколько недель, но слышать это от своего лучшего друга еще хуже.

“ Я когда-нибудь говорила тебе, что это раздражает, что ты так хорошо меня знаешь? Ворчу я, покончив с едой.

Откинув голову на спинку дивана, я смотрю в потолок и закусываю губу, постукивая пальцами по подлокотнику. Финн был моим лучшим другом последние двадцать лет. Мы были привязаны друг к другу с тех пор, как встретились во втором классе. Он поступил в колледж здесь, в Ванкувере, когда у него был выбор из любого колледжа в стране и даже за ее пределами, в то время как я поступила так же. Когда "Хаос" забрал его, это было похоже на то, что звезды сошлись, гарантируя, что ему не придется покидать меня. Потом я нашел работу в фирме, а остальное уже история.

Неудивительно, что он знает, как так легко разобраться в каждой из моих проблем.

— Я не уверена, что способна быть любезнее с мужчинами, — натянуто признаюсь я.

“Возможно, "милее" — неподходящий термин. Как насчет... немного терпеливее? Как будто ты со мной и командой”.

“Это несправедливое сравнение. На самом деле я лучше отношусь ко всем вам, и на то есть веская причина. Ты не похож на мужчин, с которыми я ходила на свидания.

Он самодовольно ухмыляется. — Я знаю.

“ Не улыбайся так. Это жутко.

“И я не сомневаюсь, что ты говоришь такую же чушь мужчинам, с которыми встречаешься, задаваясь вопросом, почему каждое свидание срывается и сгорает”, - подначивает он со сдавленным смехом.

“ Как насчет того, чтобы оставить этот разговор? Я слишком устал для этого.

— Да, ты выглядишь именно так.

Я бросаю ему птичку. — И ты удивляешься, почему ты до сих пор не женат, мистер Совершенство.

— Это все личный выбор, детка.

Это ложь, но я отпускаю ее, закрывая глаза. — Ты здесь переночуешь?

— Ага.

Издав звук подтверждения, я вытягиваю ноги и отказываюсь от попытки добраться до своей кровати. Мягкое, тяжелое одеяло накрывает меня, и я хватаюсь за ткань, немедленно натягивая ее до подбородка. Не менее измученный вздох Финна — последнее, что я слышу, прежде чем проваливаюсь в дымку сна.

— Обри собирается надрать тебе задницу, Уэс. Ты уже решил, чего хочешь — похорон или кремации? — Спрашиваю я через весь клуб.

Плечи напрягаются, Уэс отворачивается от своей каморки и пристально смотрит на меня. Я смеюсь над страхом, мелькающим в его глазах, когда он поправляет кепку задом наперед и пытается стряхнуть ее. Теперь уже слишком поздно скрывать свою реакцию. Этот парень, может, и один из лучших защитников во всей лиге, но Обри все равно пугает его до чертиков, когда злится.

Она имеет тенденцию оказывать такое воздействие на каждого, кто встречается ей на пути.

“Что он сделал на этот раз?” спрашивает наш лучший нападающий Келлан Пайк, присоединяясь к игре со своего места на ближайшем диване.

Парень рядом с ним, который слишком занят прокруткой в своем телефоне, чтобы что-то добавить к обсуждению, — Ашер Вон, задумчивый центральный полузащитник, которого только что взяли в прошедшее межсезонье. На самом деле я удивлен, что он вообще уже здесь. На последних нескольких тренировках он появлялся, когда хотел, заслужив несколько резких замечаний от тренерского штаба.

Я завожу руку за спину и ухмыляюсь. — Кто-нибудь помнит Генри Бейтса?

Это Бек, наш лучший специалист по подбору персонала, который отвечает, морщась и качая головой в сторону Уэса. “Да, ты это заслужил”.

“Он умолял меня свести его с кем-нибудь!” Уэс возражает.

Келлан фыркает от смеха, наклоняя свое неуклюжее тело вперед, чтобы опереться о колени. — И твоя первая мысль была об Обри?

“ Я полагал, что она сможет с ним справиться. По крайней мере, теперь он может перестать беспокоить меня по этому поводу.

“Просто скажите ему, чтобы отваливал”, - ворчит Ашер, вставая и свирепо глядя на нас, как будто наша болтовня глубоко оскорбила его. — Ты взрослый мужчина.

— Раздражителен сегодня, Эш? — растягивает слова Бек, глядя ему прямо в глаза непреклонными зелеными глазами.

Из этих двух парней я бы поставил свои деньги на Ашера. Бек сложен как танк, но Ашер силен в том смысле, что “я не боюсь распотрошить тебя и покопаться в твоих внутренностях”. Я последний человек, который хотел бы, чтобы этот парень замахнулся на меня. Я бы проглотил зубы, прежде чем сжать кулак.

Ашер пронзает Бека жестоким взглядом. “Нет. Я просто прихожу на работу не для того, чтобы, блядь, сплетничать”.

“Здание клуба достаточно большое для всех нас”, - говорит Келлан, беря на себя ответственную родительскую роль, которую мы обычно оставляем за Джеттом.

Джетт Эллингтон — отец-одиночка любимой восьмилетней девочки по имени Сара и еще один из моих самых близких друзей. Хотя его отсутствие до сих пор, вероятно, и к лучшему. Он бы уже заставил Эша, ковыляя, покинуть здание клуба с неодобрительным рычанием, а учитывая, что мы еще даже не вышли на поле, я не понимаю, как это поможет делу.

Сезон начался всего через три недели, но связь, которую мы испытываем как товарищи по команде, явно не та, которую Ашер испытывал раньше. Он не совсем открылся и не поделился этим с нами, но это очевидно. Парень в некотором смысле замкнут, что связано с тем, что он всегда был волком-одиночкой. У нас на "Хаосе" их не так уж много.

Не отвечая никому из нас, Ашер расправляет плечи и уходит. Я хмурюсь, но держу рот на замке. Растерянный взгляд Уэса встречается с моим, и я пожимаю плечами, пропуская это. Сейчас не время для этой битвы.

Напрягая щипок в плече, я слегка размахиваю рукой и говорю: “Вернемся к текущему вопросу. Уэс заслуживает всего, что Обри собирается с ним сделать”.

— Это была она или соседка по комнате сестры моего двоюродного брата, — бормочет он.

Бек заливисто смеется. — И ты выбрала Обри?

“Она одинока, он одинок! В то время это казалось логичным!”

“Вы явно не знаете определения логики”, - говорит Келлан.

“Ну, пока Уэс готовит свое завещание, кто-нибудь хочет совершенно хорошую, поношенную перчатку кэтчера? Я буду великодушен и начну торги с четырех тысяч долларов, — говорю я, хватая свое снаряжение из своего закутка.

Бек делает то же самое рядом со мной. “ И рискуешь прикоснуться к нему изнутри? Ни за что на свете.

“Ладно, во-первых, это невежливо. А во-вторых, здесь убирают”, - говорит Уэс, уже готовый идти.

В последние несколько минут шум здесь немного усилился, поскольку все больше игроков приходят за своими вещами, готовые приступить к работе. Я горжусь тем, что знаю каждого отдельного игрока и тренера, но хотел бы, чтобы у меня было больше времени, чтобы узнать их всех лучше. Тем не менее, я думаю, он многое говорит о динамике нашей команды, о том, что нам не обязательно быть лучшими друзьями, чтобы так чертовски хорошо играть вместе.

Я поправляю солнцезащитные очки на полях шляпы и направляюсь к выходу, по пути поворачиваясь к ним лицом. — Кем?

“Те же люди, которые убрали бы твою, если бы от нее что-нибудь осталось, что можно было бы почистить”, - раздраженно отвечает он.

Поднимая перед собой слегка потрепанную перчатку, я перевожу взгляд с нее на парней, которые теперь движутся в том же направлении. “Она работает просто отлично, спасибо. К тому же, у меня есть на что потратить свои деньги получше”.

“ Нравится что? Подписка на порно? Келлан невозмутим.

Уэс смеется слишком громко, чем заслужил мой сердитый взгляд. “ Что? В этом нет ничего постыдного, Финн. Все смотрят порно”.

“Говори за себя. Я предпочитаю настоящих женщин, — говорит Бек, протягивая руку, чтобы развернуть меня вперед, прежде чем я успею врезаться в стену.

У меня из горла вырывается какой-то звук. — Да, я думаю, все население Ванкувера знает это.

“Я должен был позволить тебе биться лицом о стену”, - ворчит он в ответ.

Голос Джетта присоединяется к миксу тактом позже, объявляя о его прибытии. “Поторопитесь! Господи, вы все хуже, чем Сара, когда она собирается в школу. Меньше болтовни и больше движения”.

Он ждет нас в туннеле, грозная сила, которая должна заставить остальных из нас успокоиться и окапываться. Ключевое слово — должен. Вместо этого я широко улыбаюсь и хлопаю его по руке, подталкивая идти рядом с нами.

— Я уже начал думать, что ты не придешь, — говорю я.

Энергия в туннеле становится немного напряженной, и я знаю, не оглядываясь, что Ашер следует за нами по пятам. Джетт бросает быстрый взгляд через плечо и хмурится, прежде чем снова смотреть вперед. Я качаю головой, прежде чем он успевает задать свой вопрос.

“Не беспокойся об этом. Просто он сегодня немного раздражительный. Мы разберемся с этим во время тренировки”.

Он кивает. — Может, нам стоит иногда вытаскивать его с ребятами.

— Если ты сможешь заставить его согласиться на это, конечно.

“ Ты гребаный щенок команды. Спроси у него.

Я давлюсь смехом. “ А ты наш псевдо-папа. Я почти уверен, что это подпадает под твою юрисдикцию.

“ Прекрасно, ” резко бормочет он. “Я попытаюсь разобраться в этом”.

Руки хлопают нас по спинам, прежде чем Келлан просовывает свою голову между нашими головами, солнце светит нам прямо в лицо. “Просто убедись, что Уэсу есть где спрятаться на случай, если Обри тоже придет”.

“Почему?” Джетт спрашивает, нахмурившись.

Келлан хмыкает. “О, с чего мне начать?”

“ Кто сказал” что мы приглашаем женщин? — Спрашивает Уэс, присоединяясь к нам. Он понижает голос и добавляет: “Кстати, я почти уверен, что Ашер слушал тебя все это время”.

“Обри справляется со всем, независимо от того, приглашаем ли мы других женщин”, - говорит Бек, и его тон не скрывает, насколько глупым, по его мнению, был первоначальный вопрос.

Мы выходим на поле, и я долго оглядываюсь по сторонам, чувствуя знакомый щелчок внутри. Внезапно ничто больше не имеет значения, кроме бейсбола. Я сжимаю пальцы в перчатке и вырываюсь из группы, сосредоточившись на тренере по подаче.

Затем я принимаюсь за работу.

Мяч попадает в перчатку Уэса, а я ухмыляюсь, ожидая, что он бросит его обратно.

Я прижимаю руку к груди и ловлю бросок, прежде чем переместиться обратно на холмик. Вдыхая, я слушаю голос робота в своем ухе, говорящий мне, какой подачи хочет Уэс, и готовлюсь к броску. Я держу мяч в пальцах и защищаю его перчаткой. Уэс приподнимает подбородок, и я выпрямляю тело, прежде чем поднять колено и сделать выпад вперед. Мяч вылетает из моей руки и взмывает в воздух, направляясь прямо к верхней центральной отметке, прежде чем упасть по резкому нисходящему изгибу.

Уэс наклоняется, чтобы схватить его, и улыбается сквозь маску, вставая. “ Это тот самый гребаный вариант, Финн. Это противно”.

Я бросаю взгляд на тренера и вижу, что он согласно кивает. Мяч остается в перчатке Уэса еще несколько секунд, прежде чем он отправляет его обратно мне. Когда он снова оказывается у меня, я вытягиваю пальцы левой руки в перчатке и указываю им на Тренера.

— Ты думаешь, это лучше, чем крутить мяч?

Мужчина постарше с копной седеющих волос слегка наклоняет голову, обдумывая мой вопрос. “Это медленнее, но в нем гораздо больше движения. Я предлагаю использовать его как можно чаще, по крайней мере, в течение пары недель, а там посмотрим. Это должно стать вашей визитной карточкой на матч с "Денвером". Оттуда мы будем приспосабливаться ”.

“ Хорошо. Я хочу попробовать это на Келлане, — говорю я, разглядывая тесто.

Тренер криво улыбается и кивает. “ Пайк! Сюда.

Лауреат премии "Лучший атакующий игрок" прошлого сезона направляет на меня свою зелено-серебряную биту и морщит лоб. — Ты хочешь смутиться, Эйвери?

“ Правда? Возражаю я.

— Посмотрим.

— Успокойся, Келлан, — предупреждает Уэс, посылая выбранную подачу через динамик, вделанный в мою шляпу.

Я сжимаю бейсбольный мяч в пальцах и прижимаю его к перчатке, держа обеими руками перед грудью. — Какие-нибудь последние слова?

Келлан широко расставляет ноги на домашней тарелке и улыбается, его глаза блестят от возбуждения. Я наблюдаю, как пальцы Келлана в перчатках сжимают биту, первые два слегка постукивают. Он перекидывает ее через плечо и, прищурившись, смотрит на меня, провоцируя меня попытаться провести подачу мимо него. Это именно то давление, которое мне нужно, чтобы добиться успеха. Уэс занимает позицию позади него и хихикает так тихо, что я едва слышу его.

Я делаю глубокий успокаивающий вдох, затем поднимаю ногу и высвобождаю руку из перчатки. Отбивая мяч, я беру еще секунду, прежде чем броситься вперед. Мяч вылетает из моих пальцев с ужасающей скоростью, направляясь в правый верхний угол. Келлан замирает, а я остаюсь сидеть на передней ноге и смотрю, как взлетает мяч.

Движение его биты рассекает воздух, как пуля, но не касается мяча. Прежде чем он осознал, что произошло, мяч пролетел через зону и упал в перчатку Уэса.

“Бей!” наш кэтчер кричит чертовски драматично.

Келлан некоторое время смотрит на меня, восстанавливая равновесие и качая головой. — Еще раз!

Я расхохотался, заведя руку за спину и поводя плечом. Даже тренер издает несколько тихих смешков, что нисколько не охлаждает мое эго.

— Это твои похороны, — говорю я Келлану.

Сейчас он слишком погружен в свои мысли, чтобы шутить. Огонь, который я наблюдаю из блиндажа каждый раз, когда он подходит для удара в решающий момент. Это только усиливает мое отчаянное желание нанести ему удар. Это было бы не в первый раз, но это не значит, что все равно не будет чертовски приятно.

Уэс качает головой, прежде чем бросить мне мяч обратно. Я легко ловлю удар и снова настраиваюсь, готовый нанести столько ударов, сколько потребуется, чтобы выбить лучшего нападающего в лиге.

Только тогда я позволяю себе сделать шаг назад.

Дверь моего кабинета распахивается без единого, даже наполовину уважительного стука.

Отрываю взгляд от экрана компьютера и хмурюсь. Лицо Спенсер всегда невероятно выразительное, но сегодня, я думаю, по нему тоже можно ударить. Особенно когда он выжидающе приподнимает свои кустистые брови и машет мне рукой, как будто я обидела его тем, что еще не пригласила войти.

Я сжимаю губы и продолжаю смотреть на него, позволяя своему внутреннему гневу вспыхнуть немного сильнее в моем взгляде. Мышцы моего лица даже не дергаются, когда я мысленно разбиваю его квадратные очки пополам и выбрасываю их из окна своего кабинета.

Спенсер, конечно, красив, но его характер испорченного молока свел на нет все шансы на то, что я испытаю к нему физическое влечение много лет назад. Я бы предпочел трахаться с кактусом голышом, чем тешить себя мыслью о том, чтобы добровольно подойти к нему ближе, чем это необходимо. Даже целенаправленного удара в его плечо каждый раз, когда я прохожу мимо него, достаточно, чтобы меня затошнило.

Одетый в свои обычные отутюженные серые брюки и подходящую к ним рубашку с манжетами на запястьях, он смотрит прямо на меня, раздувая ноздри. Я моргаю один раз, и он повторяет движение, подзадоривая меня. Он никогда не выигрывал у меня откровенных состязаний, поэтому, когда минуту спустя он наконец прерывается, откашливаясь, я самодовольно улыбаюсь.

“Я знала, что забыла положить соль у себя под дверью этим утром”.

На его лице появляется хмурое выражение. — А еще ты забыла выпустить птичку из гнезда, которое она свила у тебя в волосах.

“По крайней мере, у меня есть волосы. Ты знаешь, что есть клиники, специализирующиеся на росте волос, верно?” Я провожу овальным кончиком наманикюренного ногтя вдоль линии роста волос.

“Забавно. Не все из нас получают зарплату младшего партнера и могут потратить тысячи”.

Я выпячиваю нижнюю губу. “ Я думаю, у тебя было достаточно времени, чтобы посидеть и помариноваться в своей ревности, Спенсер. Тебе нужно двигаться дальше, милая.

“Я пойду дальше, когда ты признаешь, что это должен был сделать я!”

— У тебя есть проблемы поважнее, о которых стоит беспокоиться, чем о повышении. Кстати, ты не забыла сегодня утром надеть задранные подошвы? Ты сегодня выглядишь немного... невысокого роста.

Он кривит губы, глядя на меня, когда усмехается: “Ты такая стерва, Обри”.

— А что насчет этого?

Снова утыкаясь в свой компьютер, я продолжаю составлять электронное письмо и жду, когда он отвернется и уйдет. Щелчок моей пользовательской розовой клавиатуры наполняет офис, пока я жду, следя за временем в углу экрана. Проходит две минуты, прежде чем я слышу, как он шаркает своими блестящими ботинками по полу и откашливается.

— По офису ходят слухи.

Я медленно выдыхаю, челюсть сводит судорогой. — И что это?

“ Что ты ушла на свидание прошлой ночью. Ходят слухи, что парень провел час после твоего исчезновения, проклиная тебя в баре.

“ И это важно, почему? Завидуешь, что я вообще могу назначить свидание, пока ты остаешься одна? Как это теперь называется? Эпидемия мужского одиночества?

Я сохраняю непроницаемое выражение лица, вспоминая, узнал ли я кого-нибудь из сотрудников ресторана. Никто не приходит на ум, но опять же, я не обращал особого внимания ни на что вокруг.

— Ты ведь знаешь, что скоро ежегодный благотворительный гала-концерт, не так ли? Конечно, Ровена приставала к тебе, чтобы убедиться, что ты готов представлять фирму в качестве нового младшего партнера, — говорит он, и в его тоне нарастает нездоровое чувство юмора.

Я присутствовал на нескольких таких гала-концертах, но да, этот особенный, надо отдать ему должное. В прошлом году я не был младшим партнером. Когда я представился клиентам и познакомился с новыми лицами, которые никогда раньше не нуждались в нашей юридической помощи, это было в качестве старшего юриста. В этом году на меня оказывается большее давление. Я не мог быть более осведомлен об этом.

“Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к моей личной жизни. Ты ждешь от меня какого-то совета относительно твоей, Спенсер?”

“ Нет! ” рявкает он, морща нос. “Я пытаюсь сказать тебе, что это могло бы выглядеть лучше, если бы ты не собирался дебютировать в качестве партнера с такой... разочаровывающей репутацией. Никому не нравится успешная женщина, которая находится в центре драмы на рабочем месте ”.

Это привлекает мое внимание. Я медленно отвожу глаза от компьютера и впиваюсь ими в Спенсера. Он слишком горд собой прямо сейчас, и это просто не годится. Я выпрямляюсь на стуле и облизываю губы.

“ Ты права в одном. Никому не нравятся успешные женщины . Все. И именно поэтому я младший партнер, а ты нет. Я работал в десять раз усерднее, чтобы попасть сюда, чем ты, и я не собираюсь останавливаться. Ни сейчас, ни позже, когда вы представитесь юристом "Олдридж, Кларк, Шоу и Меррик". Привыкай быть ниже меня, Спенсер. Это единственный раз, когда у тебя будет шанс.

Его лицо заливается краской, приобретая тревожный оттенок красного, когда он засовывает руки в карманы и наклоняется вперед на цыпочках. “Не отвлекайся со своим феминистским дерьмом. Ты — ходячий красный флаг, Обри, и пройдет совсем немного времени, прежде чем все остальные здесь это наконец увидят. Твоя жизнь на свиданиях — это только первый признак того, насколько ты на самом деле невыносим для тех, с кем проводишь время ”.

“Твой выбор оскорблений скучен. Я слышал их все раньше”.

Тем не менее, они все еще чертовски горят. И все же я не позволяю ему увидеть, какой эффект они оказывают на меня, отказываясь давать ему какую-либо реакцию. Он будет только питаться этим, как паразит.

“Было бы по-настоящему обидно, если бы эти слухи продолжали распространяться. Представь, какие взгляды ты получишь, когда одна из твоих горьких подружек заявится сюда и устроит сцену? Или, что еще хуже, появится на торжественном приеме. Поскольку у тебя нет парня, я полагаю, что нашим высокооплачиваемым клиентам было бы трудно не расти немного... смущаясь драмы, которую ты привносишь...

“Кто сказал, что у меня нет парня?”

Черт.

Спенсер делает паузу, позволяя моему вмешательству осмыслиться. Его ответ именно такой, какого я ожидаю.

“Тогда кто был тот мужчина, который устроил истерику прошлой ночью? Рид прямо сказала мне, что слышала, как он утверждал, что его бросила девушка”.

Рид, да? Я оставляю это на потом, мне нужно сосредоточиться на том, чтобы не накручивать себя еще сильнее. Быстро соображая, я достаточно быстро придумываю оправдание, чтобы выдать его за правду.

“ Клиентка. Он имел в виду не меня как свою спутницу, а женщину, с которой познакомился накануне вечером. Они переспали вместе, и он, проснувшись, обнаружил пропажу своего кошелька и ценных вещей, а также недоделанного свидетельства о браке. Я сообщил ему, что не гожусь ему в адвокаты, и извинился, чтобы заняться чем-то более важным. О чем бы он ни болтал, это не касалось меня, но спасибо, что поделились, кто в этом офисе считает приемлемым распространять сплетни об адвокате, у которого гораздо, гораздо больше власти, чем у нее ”.

Каким-то образом он приобретает еще более темный оттенок красного. “Это сорвалось”.

“Это не имеет значения. Теперь я знаю, кто это был, и я закончила обсуждать с тобой свою личную жизнь, Спенсер. Ты можешь разобраться сама”.

“ Не так быстро, ” бросает он, делая три размеренных шага к моему столу. — С кем ты встречаешься?

“Я только что сказал тебе, что закончил говорить об этом. Тебе нужен урок о границах в дополнение к уважению женщин?”

“Если ты лжешь, я буду тем, кто раскроет это перед всем офисом”, - шипит он.

Я слишком умен, чтобы сразу разоблачить его блеф. “За что? Ты думаешь, Виктор собирается использовать твою мелкую месть как повод бороться за твое повышение и лишить меня моего?

“ Возможно. Или я мог бы просто захотеть сидеть сложа руки и смотреть, как тебя выставляют позором.

— Убирайся к чертовой матери из моего кабинета.

“Отлично. Хотя я с нетерпением жду встречи с этим парнем. Я уверен, ты просто так влюблена в него, что хватаешься за любую возможность привести его в порядок перед гала-концертом. Наверняка вы хотите познакомить своего мужчину со своим наставником.

Я облизываю зубы, прежде чем повторить в последний раз. “ Убирайся. Вон.

— Хорошего дня, Обри, — почти мурлычет он, наконец поворачиваясь на каблуках и выходя из моего кабинета.

Моя дверь остается открытой, как только он скрывается из виду, и, прежде чем я успеваю опомниться, я срываюсь со своего места и направляюсь к нему. Стиснув зубы, я закрываю ее так сильно, как только могу, не привлекая внимания.

Сейчас у меня неприятности, но я отказываюсь терять голову. Я никогда не сдавался под давлением, и Спенсер не несет ответственности за то, что довез меня туда.

Я не позволю этому случиться.

Я официально достиг самого дна.

Это то, что я говорил себе тысячу раз, когда впервые за шесть месяцев открыл Tinder и начал листать. И, честно говоря, начиналось все не так уж плохо. Мужчины были по-своему привлекательны, и я не стану отрицать, что видеть немедленное совпадение каждый раз, когда я проводила пальцем вправо, было ни капельки не лестно. Затем все охватило пламя.

Сообщение за сообщением начали выскакивать сообщения, приводя мой телефон в неистовство, а мой разум пытался наверстать упущенное. Казалось, что каждый из них становился хуже, каким-то образом заключая в себе все, что я возненавидела в мужчинах, а затем и в некоторых других. Были просьбы сфотографироваться, перепихнуться, и даже один парень спросил, не думала ли я когда-нибудь брать деньги за видео, где я наряжаю ноги в поношенные трусики с оборками.

Как раз тогда, когда я думал, что вся надежда потеряна, остался один человек, который, по моему мнению, мог составить мне достаточно приличную компанию. Это было немного натянуто, учитывая, что его вступительная фраза звучала так: “Ты, я, высокий бокал вина и поцелуй под звездами”. Тем не менее, я скребла по дну бочки, и он разозлил меня меньше всего.

Это единственная причина, по которой я здесь, приглашаю на свидание после адского дня.

Я начислю ему баллы за выбор ресторана с прекрасным видом. Солнце садится низко над горизонтом, окрашивая гавань в мягкие оранжевые, розовые и фиолетовые тона. Крики чаек перекликаются с низкой, знойной музыкой, разносящейся вокруг стола, помогая расслабить мои затекшие мышцы. Даже когда я поднимаю взгляд от своего скудного меню на мужчину напротив меня, трудно чувствовать полное отвращение, находясь в таком мирном месте.

“ Ты выбрала” что будешь заказывать? — Спрашивает Джей, уже превзойдя мое последнее свидание отсутствием роботизированного голоса.

“ Думаю, да. Ребрышки выглядят аппетитно.

Я готовлюсь к его ответу, ожидая хмурого взгляда или осуждающего изгиба бровей. Ни того, ни другого не происходит. Вместо этого он улыбается и — ждет. Это ямочки у него на щеках. Я не могу не улыбнуться в ответ, придвигая свой стул немного ближе к столу, теперь, когда я не обсуждаю возможность уйти до того, как принесут наши напитки.

“ Я тоже подумывал заказать это. Я рад, что ты не думаешь о салате. Мне нравятся женщины, которые умеют есть.

Моя голова откидывается назад, прежде чем я успеваю это остановить, и я подавляю разочарованный стон. Все шло намного лучше, чем обычно. Шутка надо мной. Снова.

Расслабься, Обри. Один удар — это не конец света. Впереди еще два.

Меняя позу, я заправляю за уши выбившиеся из пучка пряди волос. “Итак, чем ты занимаешься по работе?”

— Я занимаюсь продажами.

— Какого рода?

“Успешный тип, детка”.

Дыши.

Я поворачиваю голову, когда маленькая ручка ставит мой мартини на стол передо мной. Улыбаясь той же женщине, которая усаживала нас несколько минут назад, я хватаю свой бокал. Она срывается с места, не сказав больше ни слова, заставляя меня нахмуриться, прежде чем сделать больший, чем необходимо, глоток мартини.

“ Мне не нравится, когда меня беспокоят, когда я ужинаю вне дома. Нет ничего хуже, чем обслуживающий персонал, который не может понять намека, когда мы хотим, чтобы нас оставили в покое, ” отвечает Джей на мой незаданный вопрос.

— Понимаю.

“ Я скажу официантке, чтобы она поскорее вернулась. А пока... Я помню, ты упоминал в своем профиле, что ты юрист.

Ставя свой бокал на стол, я киваю, мысленно ругая себя за то, что не удалила этот лакомый кусочек. — Да.

“Это невероятно. На самом деле я надеялся, что смогу задать тебе вопрос кое о чем”.

— Относительно?

Внезапно я не могу перестать смотреть на клок волос на его челюсти, который не такой волосатый, как все остальное. Или волоски между его бровями, которые выглядят не выщипанными, придавая ему немного цельный вид. Верхняя пуговица его рубашки застегнута не в ту дырочку, что привело к тому, что остальные были оторваны, и я знаю, что подол неровный. На правом боку его пиджака видна выпуклость, которая заставляет меня задуматься, не курит ли он.

Я отвлекаюсь. Тот же путь, которым я, кажется, всегда иду на свидания вроде этого, заставляет меня задуматься о том, чтобы просто встать и уйти прямо сейчас, прежде чем я найду еще один изъян, но я оставляю свою задницу на своем месте. Сегодня вечером я не буду осуждающей сукой.

Нет, я собираюсь проявить понимание. Даже терпение.

Возьми это, Спенсер.

“ Прежде чем я спрошу, ты не возражаешь, если я просто... ” Он замолкает, просовывая руку под пиджак и вытаскивая огромный вейп. Я моргаю от его размера, не ожидая, что он засунет его в рот и вдохнет, как будто хватая ртом воздух. “ Так-то лучше. Мне так жаль. Я просто нервничаю, понимаешь? Это помогает мне успокоиться ”.

Его выдыхаемое дыхание тяжело от запаха травки, и мне приходится откинуться назад, чтобы избавиться от него, неловко перегибаясь через спинку стула. Запах скунса остается, прилипая к воздуху, которым я вдыхаю, несмотря на то, как далеко я от него отталкиваюсь.

“ Ты не возражаешь? — Резко спрашиваю я, мое терпение на исходе.

“ Не обращай внимания на что? Ты куришь? Он протягивает мне хромированную сигарету и улыбается. “ Можешь попробовать, милая. Я не принял тебя за курильщика.

К черту мою жизнь десять раз, вселенная.

“ Нет. Я имел в виду, ты не против не пускать дым мне в лицо? Я бы предпочел не возвращаться домой, воняя, как дохлый скунс.

Его глаза слегка расширяются от моей вспышки. “Ох. Извини, я не знал, что ты будешь так чувствителен к травке.

— И это, милая, был твой третий удар. Я полагаю, это означает, что ты выбыл”.

“ Джей? Что ты здесь делаешь?

И каким-то образом он собирается получить свой четвертый.

У женщины, которая подходит к нам в той же униформе, что и у любого другого официанта здесь, на пальце ослепительное обручальное кольцо с бриллиантами. И по зеленому оттенку кожи Джея, когда он смотрит на нее, становится ясно, что я права, предполагая, что именно он несет ответственность за то, что положил их туда.

Я полностью обречен.

“ Ты хочешь, чтобы я подрался с ним?” — это первое, что слетает с моих губ, когда Обри входит в мой дом.

Она не отвечает, прежде чем сбросить каблуки и уверенно зашагать по длинному коридору. Я следую за ней на кухню, мои мышцы напрягаются, когда она достает из холодильника охлажденную бутылку розового вина. Вспыхнув, она бросает на меня тяжелый взгляд, который говорит мне все, чего не смогло сказать ее внезапное сообщение "Я перехожу".

Облегающее платье оливкового цвета, которое она надела на свидание, почти идентично шкафам позади нее. Даже без своих убийственных каблуков она всего на несколько дюймов ниже моего роста шесть футов два дюйма. Я всегда ценил это в ней, не то чтобы с женщинами ниже ростом было что-то не так. Просто приятно, что мне не приходится наклонять голову, чтобы посмотреть на нее, учитывая, как часто мы бываем вместе.

Ее идеально наманикюренные ногти постукивают по изгибу бедра, когда она смотрит на бутылку. Я раздумываю, не спросить ли ее, не предпочла бы ли она, чтобы я открыл его, прежде чем он разлетится на тысячу осколков, но передумываю, когда она резко разворачивается и открывает буфет, хватая бокал для вина.

“ Женат. Он был женат! И чтобы сделать еще хуже, он привел меня туда, где она работала. Типа, давай!” — выпаливает она, засовывая на место открывалку для пробок, которую я не заметил, как она достала из ящика стола. Сильным рывком она открывает его и тянется назад, чтобы распустить волосы, позволяя черным волнам ниспадать ей на спину. “И даже не рассказывай мне о вейпе! От меня все еще пахнет травкой, и я приехал сюда с опущенными окнами.

Я пытаюсь беззаботно понюхать воздух, но она ловит меня, хмурясь и наклоняя голову вперед.

— От тебя не воняет.

— Ну и дела, спасибо.

— Где вы с ним познакомились?

Она делает паузу, наполняя свой бокал, не останавливаясь, пока бледно-розовая жидкость не достигнет края. “Тиндер”.

— Тогда я думаю, что женатый мужчина-наркоман — не самое худшее свидание, которое у тебя могло быть.

“ Финн! Это не помогает. Совсем.

Я опираюсь руками на кухонный островок, наклоняясь вперед. — Я думала, ты больше не пользуешься Tinder.

С тех пор, как она встретилась с парнем, который заехал за ней на свидание только для того, чтобы отвезти в полицейский участок и попросить помочь вызволить его друга из камеры предварительного заключения. Это было несколько месяцев назад, и я искренне надеюсь, что она больше не работает юристом.

“ Я не хочу! ” восклицает она, прежде чем поднести бокал ко рту и залпом выпить половину его содержимого, оставляя на ободке блестящее красное пятно. “Ты этого не понимаешь, потому что тебе не нужно использовать приложения для знакомств, чтобы знакомиться с женщинами”.

“Прости, я как-то забыла, что за последние пять минут стала серийной партнершей по свиданиям?”

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Выдыхая, я отпускаю столешницу и двигаюсь к ней. Она не отступает, поэтому я считаю, что это достаточно безопасно, чтобы забрать у нее бокал с вином и поставить его на стол. Затем я кладу ладони на ее руки и растираю, согревая прохладную кожу.

— Что происходит, Бри? — спросила я.

Ее взгляд устремляется в сторону, когда она лжет сквозь зубы. — Просто мне пора остепениться.

“Хорошая попытка. На этот раз скажи мне правду.

Стоя так близко к ней, я чувствую запах травки, которой она, должно быть, полностью обкурилась на свидании. Однако сейчас не время приставать к ней. После двух десятилетий дружбы я всегда могу сказать, когда она с чем-то борется. Она не из тех людей, которые открыто проявляют эмоции, даже со мной, если только я не вмешиваюсь, как сейчас. Такой она была всегда, но есть еще кое-какие приметы, которые я принял к сведению.

Тянуться к алкоголю — это одно. Закрываться и лгать, когда я настаиваю на ответе, — другое.

— Это порождение демона, — наконец выпаливает она.

“Спенсер?”

— Ты знаешь еще одно демоническое отродье?

— Мм, спорно, — бормочу я, вспоминая сегодняшнее поведение Ашера на поле.

Я надеялся, что станет лучше, когда все начнут потеть, но, если уж на то пошло, стало только хуже. Сегодня, наверное, был самый тяжелый день из всех, которые у команды были с ним.

“Ашер святой по сравнению со Спенсер”, - говорит она, читая мои мысли. — По крайней мере, Ашер не пытается саботировать твою работу из-за ревности.

В последний раз погладив ее руки, я опускаю их и прислоняюсь бедром к островку. “ Это справедливо. Значит, он все еще не отпускает это?”

“ Нет. Если уж на то пошло, он с каждым днем становится все злее. И теперь, очевидно, он прибегает к шантажу, чтобы добиться своего”.

“ Он тебе угрожает? — Спрашиваю я, выпрямляясь, когда в груди становится жарко.

“ В некотором смысле. Предположительно, один из помощников юриста был в ресторане прошлой ночью, когда я отказалась от своего кавалера, чтобы помочь клиенту. На него это не произвело впечатления, и он начал разглагольствовать обо мне в баре ”.

Я слегка расслабляюсь, но недостаточно, все еще возбужденная желанием защитить. “И я предполагаю, что она рассказала об этом Спенсер?”

“ Скорее, рассказывал всем, кто был готов слушать. Он все это затеял, чтобы у меня сложилась репутация бессердечной стервы, которая не может найти ни одного мужчину, который стал бы меня терпеть. И когда приближался этот чертов гала-концерт, я так разозлилась и сказала ему, что у меня есть один ”.

“ Что у тебя было? Медленно спрашиваю я, пытаясь скрыть разочарование в голосе. Мои челюсти сжимаются, когда я добавляю: “И ты не бессердечная стерва”.

Небрежное движение ее плеча выводит меня из себя больше, чем следовало бы. “ В любом случае, он достал меня, Финн. Я сказала ему, что у меня есть парень, чтобы он отстал от меня, но от этого стало только хуже.

— Я не понимаю, почему это так важно для него.

“ Я тоже. Моя личная жизнь никак не влияет на профессиональную, но он жаждет крови. Он хочет мою работу, и он хочет место в первом ряду, чтобы наблюдать, когда я ее потеряю ”, - объясняет она, каждое слово тяжелее предыдущего. “Чего я не”.

Я глубоко вздыхаю и качаю головой. — Он ревнивый идиот.

— Это прекрасно сказано.

“ Ты не потеряешь работу. Ровена в любом случае не допустила бы этого. Ты сказала ей, что он тебя преследует?

Она усмехается, поворачиваясь, чтобы снова взять свой бокал. Вид ее ярко-голубых глаз, затуманенных усталостью, мне не нравится. “ Я не собираюсь бежать наверх и доносить на него. Я должна позаботиться о нем сама. Я просто... сделала неверный шаг.

— Ты не оступишься, Бри.

“Ну, я так и сделала. И теперь у меня есть шесть недель, чтобы найти парня, который сможет убедить фирму, что находит меня слегка приятной”.

“ Ты не можешь просто найти кого-нибудь, чтобы притворяться? В этом есть что-то особенное, не так ли?

“Нет”, - немедленно отвечает она, прежде чем сделать глоток вина. “Это должно быть по-настоящему. Если кто-нибудь узнает, что я притворялась, что у меня есть парень, особенно Спенсер, это сделает все в десять раз хуже”.

“Отсюда и свидание с Tinder”, - говорю я низким, напряженным голосом. “Мне не нравится, что ты заставляешь себя делать это”.

Она вздыхает, опускает плечи и слегка улыбается мне. — Лучший друг ты или нет, Финн, не имеет значения, одобряешь ты это или нет.

— Бри, — предупреждаю я, запуская руку в непослушные волосы на макушке.

“Тебе не обязательно одобрять... Но мне нужно, чтобы ты сделал для меня кое-что еще”.

Беспокойство ползет вверх по моему позвоночнику. — Что делать?

На этот раз она делает глоток вина и указывает на гостиную. — Давай присядем.

— Если ты собираешься попросить меня помочь тебе убить Спенсер, то ответ “да". Тебе не обязательно усаживать меня и просить.

“ Я собираюсь притвориться, что ты этого не говорил. На всякий случай.

Не дожидаясь моего ответа, она проскальзывает мимо меня в гостиную. Она примерно втрое больше ее комнаты, но ей не хватает обзора. Вот что я получаю, покупая дом с задним двором и развлекательным пространством вместо того, чтобы находиться рядом с водой.

Дом — это то, на что я потратил большую сумму из своей зарплаты, когда подписал свой первый крупный контракт. Десять лет за триста миллионов — это не убожество, это точно. С пятью спальнями, шестью ванными комнатами и открытой кухней, которая используется гораздо чаще, чем та, в которой мы только что были, это казалось подходящей покупкой. Что еще я собирался делать со всеми этими деньгами? Я не могу унести это с собой в могилу, и мои родители дали бы мне подзатыльник, если бы я купил им новое жилье и попытался выселить их из того, в котором они жили последние тридцать лет. Я единственный ребенок в семье, и хотя моей лучшей подруге нравится, когда я покупаю ей вещи, она также слишком независима, чтобы брать от меня много.

Я смотрю, как она опускается на темный диван и поджимает под себя голые гладкие ноги. Она выглядит такой маленькой в массивном двенадцатиместном салоне, что я чуть не смеюсь. Вместо этого я прочищаю горло и присоединяюсь к ней, оставляя между нами половину подушки.

“Да, я пожертвую тебе свою сперму”, - мягко говорю я, кладя руку ей на колено. “Я не могу гарантировать, что наш ребенок сможет метать мяч со скоростью сто миль в час, как его отец, но я, конечно, могу постараться, чтобы у тебя получилась лучшая партия, которая у меня есть”.

Обри издает какой-то хриплый звук в глубине горла, прежде чем убирает мою руку со своего колена и толкает меня в бок. Я заливаюсь смехом, хватаясь за край дивана для равновесия и подмигивая ей.

“ Не говори так больше, ” выпаливает она, ее щеки заливает огненно-красный румянец. — Ты отвратителен.

“ Так вот почему ты не хочешь, чтобы я был твоим ненастоящим парнем? Это вырывается прежде, чем я успеваю это остановить.

В какой-то момент она вообще ничего не говорит, просто смотрит на меня с виноватым выражением лица. Затем— “Если бы я думал, что смогу это провернуть, я бы уже попросил тебя об этом. Все в фирме слишком много знают о нашей дружбе, чтобы поверить в то, что мы внезапно полюбили друг друга. Спенсер немедленно вызвала бы меня”.

— Достаточно справедливо, — говорю я, позволяя волнению уйти.

“Мне нужно, чтобы ты помогла мне найти хорошего парня, с которым я могла бы встречаться. А потом научи меня, как не быть грубой с ним. На этот раз мне нужно сделать это по-настоящему ”.

“Если бы ты встречалась с парнем, который действительно заслуживал твоего внимания, я не думаю, что ты вообще была бы грубой”.

Обри сглатывает, ее горло сжимается. “Я хочу сказать, что ты прав, но, думаю, я позволила своей работе сделать меня слишком... пресыщенной. Я вижу парня и сразу же вспоминаю каждую неправильную вещь, которую он когда-либо делал или говорил, и выделяю малейшую оплошность. У каждого мужчины есть секрет, и мне как будто нужно найти его, прежде чем это застанет меня врасплох ”.

— За свою карьеру ты имел дело со множеством дерьма.

“ Да. Но я никогда никого не найду, если буду продолжать быть такой... — Она замолкает, скривив рот.

— Охраняется?

Ее смех глубокий, жалобный. “Да, это один из способов выразить это”.

“Тебе не кажется, что ты слишком строг к себе? Ты управляешь командой, не разорвав никого из них в клочья. И я никогда не чувствовала, что ты выискиваешь мои недостатки.

Она моргает, глядя на меня, губы подергиваются. “Они не в счет. Я никогда не собираюсь встречаться ни с одной из них. И я не ищу твоих недостатков, потому что я уже знаю их все. Я наблюдал, как они проявлялись на протяжении последних двадцати лет ”.

“ А как же мой опасный мужской секрет? Парирую я, многозначительно приподнимая бровь.

“Который из них? Мы говорим о том, что ты меняешь нижнее белье дважды в день, потому что ты невероятно анально относишься к чистоте, или о том, что ты завела канал на YouTube, когда тебе было тринадцать, и выкладывала ужасные гитарные каверы, которые есть там и по сей день?”

— Вы знали о видеозаписях?

“ Очевидно. Однажды я подошел и застал тебя за записью одного из них, но решил не смущать тебя и ушел. Мне пришлось умолять твою маму не говорить тебе, что я заходил.

Моя температура взлетает до небес, когда я провожу рукой по лицу. — Это неловко.

“Это было довольно мило, честно”, - дразнит она, и на ее лице расплывается улыбка.

“ Да? И все же ты так и не согласилась пойти со мной на свидание.

Закатив глаза, она игнорирует это и продвигается вперед. “В любом случае, ты и твоя команда не очень-то подходите для мужчин, с которыми я хожу на свидания. Итак, ты поможешь мне?”

“ Я не уверен, что смогу для тебя сделать, но да. Конечно, сделаю.

“Считай себя моим тренером по свиданиям”.

Я хихикаю, сдаваясь. — Тогда тебе действительно нужно быть готовой выслушать.

“ Да. Спенсер не собирается побеждать меня.

Если я имею к этому какое-то отношение, то и он тоже.

— Ты уверен, что готов к этому? — Спрашиваю я, щелкая ногтями. “Если ты слишком устала, мы можем просто сделать это в другой раз”.

Финн улыбается мне через стол. Мы прячемся в темном углу ресторана, и даже за его сильно затемненными очками я вижу теплую поддержку, светящуюся в его глазах. Вернувшись домой всего три часа назад после своего последнего тура выездных игр, он здесь, со мной, вместо того чтобы спать от усталости.

“ Я, наверное, готов больше, чем ты. У тебя такой вид, будто ты пытаешься сдержать рвоту.

Я не могу спорить с ним, когда он настолько прав. “ Ты уверен, что у него нет жены? Подружка или скрытое дитя любви из прошлого?”

“Да, Бри. Я уверен. Худшее, что сделал этот парень, — это опоздал с уплатой налогов”.

“ Значит, он ни в чем не виноват? Я издаю стон, как только вопрос вылетает у меня из головы.

Финн тихонько смеется и подталкивает ко мне свой стакан с водой. “ Выпей, а потом подыши. Все будет просто замечательно, пока ты сохраняешь хладнокровие ”.

“Ты действительно не нервничаешь перед свиданиями?”

Я убираю волосы с шеи, уже жалея, что не заколола их наверх. Обильно напыленные локоны тяжело падают на плечи и липнут к потной спине. Короткий вырез платья щиплет мою разгоряченную кожу, и даже когда я расстегиваю его спереди, удобнее от этого не становится. Даже мои туфли кажутся сброшенными, каблуки впиваются туда, где их никогда раньше не было.

Я перевозбуждаюсь еще до того, как увижу своего кавалера, не говоря уже о том, чтобы ощутить первый запах одеколона или услышать его смех. Фотография, которую я заставила Финна показать мне по дороге сюда, не вызвала у меня никаких чувств, и это уж точно не помогло мне успокоиться. Я не знаю, что сделало меня такой разборчивой, когда дело доходит до мужчин, но, черт возьми, можно подумать, что я супермодель или что-то в этом роде.

Финн слегка наклоняет голову, размышляя, его руки опускаются на стол. Я смотрю на них немного дольше, чем, вероятно, следовало бы, отмечая, как выпирают бицепсы, когда он наклоняется вперед и упирается локтями в деревянную столешницу. В свою защиту могу сказать, что я был единственным человеком, который получил полный опыт наблюдения за их ростом на протяжении многих лет. Вернее, весь из него вырастет.

Когда мы были подростками, он оставался одного размера независимо от того, сколько ел, благодаря своему быстрому метаболизму. Потом мы заканчивали школу, и он набирал вес, как будто это никого не касалось. Каждый раз, когда я моргала, на его теле выступал еще один дюйм мышц, а руки были достаточно толстыми, чтобы ему приходилось носить рубашки на размер больше, чтобы рукава не мешали кровообращению.

В его внешности больше нет ничего юношеского. Его челюсть стала квадратнее, губы толще, а ухмылка дерзче, и даже его волосы каким-то образом стали более растрепанными в сексуальном смысле. За последние несколько лет мне стало яснее, что он больше не просто симпатичный, а самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Это самая большая пощечина в мире, знать, что единственный человек, который, кажется, проверяет каждую из моих физических галочек, — это тот, кому вход полностью закрыт.

Даже сейчас, когда мой язык становится тяжелым во рту, я должна напоминать себе, что он мой лучший друг и что я не должна пялиться на его тело так, словно хочу использовать его в качестве своей следующей любимой игрушки. Жар внутри меня шипит, когда я гашу его и наполняю рот холодной водой, которую он предлагает.

“ Иногда. Думаю, это зависит от даты, — говорит он, совершенно не обращая внимания на мой предыдущий взгляд.

Я прочищаю горло. — Что?

“Я не нервничаю постоянно. На самом деле, очень редко”.

“ Точно, ” бормочу я, догоняя его. “ Что ж, тебе повезло. Я бы предположил, что это как-то связано с тем, что ты играешь в бейсбол на глазах у тысяч людей и они осуждают тебя за каждый твой дерьмовый бросок. Тебя больше не волнует мнение людей о тебе”.

“Эй, эй, я не делаю дерьмовых бросков”.

“Не по словам фанатов в Интернете”, - пою я.

“Есть разница между игрой и просмотром, Бри. Некоторым людям нравится болтать, как будто они знают больше, чем спортсмены, за которыми они на самом деле наблюдают ”.

“ Ты такой скромный, Финн. Может быть, это ключ к тому, чтобы никогда не нервничать.

“Черт возьми, мой коучинг уже работает”.

Я пододвигаю стакан с водой обратно к нему и наблюдаю, как он проводит длинным пальцем по капелькам росы на боку. “У тебя есть для меня какой-нибудь реальный совет?”

“Просто живите настоящим моментом. Не позволяйте своим мыслям блуждать по поводу того, сможете ли вы сесть и собрать вместе с ним стол IKEA без ссор. По крайней мере, подожди, пока не узнаешь, есть ли у него братья или сестры или близок ли он со своими родителями, прежде чем делать это ”.

“ Это невозможно. Если я не подумаю об этих вещах на первом свидании, то рискую упустить что-то важное и застрять в отношениях с мужчиной, который обязательно разочарует меня через два года ”.

“Вместо чего? Никогда не уделять мужчине внимания и провести остаток жизни на ужасных свиданиях вслепую?”

“Это более безопасный вариант”.

Он хмурится, и я чувствую, как мой желудок сжимается от чувства вины. “Просто постарайся не быть снисходительной к Лео сегодня вечером. Для меня”.

“ Прекрасно. Но, клянусь Богом, Финн, лучше бы ему быть чертовым святым.

“ Он... близок. По крайней мере, в десять раз лучше, чем последний парень, с которым ты встречалась.

— Вы сказали, он двоюродный брат Джетта?

“ Да. Ему тридцать один, он неплохо зарабатывает, занимаясь собственным фотобизнесом, снимая свадьбы, и — бонусные баллы — никогда не был женат.

Я закатываю глаза и лезу в сумочку за блеском для губ. Открываю ее и смотрю через стол на Финна. Он смотрит поверх моего плеча, странное выражение искажает его черты, которое исчезает прежде, чем я успеваю как следует подумать об этом. Когда я поворачиваюсь на стуле, мне приходится дважды моргнуть, когда я вижу массивного мужчину, стоящего у входа, как будто он кого-то ищет. Я?

Я приятно удивлена, когда мои тошнотворные нервы превращаются в тонких бабочек. Я быстро провожу блеском по губам и засовываю его обратно в сумочку, сжимая кожаную ручку. Мои волосы не кажутся такими тяжелыми, когда я оборачиваюсь и благодарно улыбаюсь Финну.

“Ладно, если это Лео, то шансов, что все пройдет хорошо, больше, чем я думал”.

“ Да. Я останусь здесь, пока ты не закончишь, ” говорит он, откидываясь на спинку стула и перекидывая через нее руку. Затем, криво усмехнувшись, добавляет: “Если только ты не напишешь мне другое”.

“ Не забегай вперед. Сомневаюсь, что дело зайдет так далеко.

Даже если у меня с этим парнем немного больше надежд, чем обычно. Я никогда не любила спать с мужчинами на первом свидании. Или даже на четвертом. Ну что ж.

“В любом случае, я здесь. Это просто для меня, чтобы получить лучшее представление о том, что именно привело к твоему... уничтожению свидания”. Он снова смотрит мимо меня. “ Он спрашивает о тебе девушку, которая нас усадила. Удачи, Бри. Просто не забудь дать ему небольшой шанс. И если тебе нужно, чтобы я вмешался и оттащил тебя, просто сделай что-нибудь, что, как я буду знать, означает помощь.

Когда он встает, мое сердце нервно колотится в груди, а я продолжаю смотреть на него, слишком слабая, чтобы посмотреть, подходит ли Лео. Знакомый смешок моей лучшей подруги расслабляет меня ровно настолько, чтобы я не чувствовала, что вот-вот упаду в обморок.

“ Не заходи слишком далеко, ” выпаливаю я, вынужденная сложить руки на коленях, чтобы не потянуться к нему. “Я не знаю, как скоро я начну размахивать руками, как сумасшедший”.

Его глаза приобретают мой любимый оттенок голубого, когда он заправляет мои волосы за ухо и кивает, понижая голос до хриплого шепота. “Я буду рядом”.

Затем он уходит, и я остаюсь сидеть одна. Глубоко вдыхая, я расправляю плечи и смотрю на вход. На этот раз мужчина-Голиаф замечает меня и улыбается, когда в его темном взгляде появляется узнавание. Я задерживаю дыхание, когда он начинает мой путь, выглядя гораздо более уверенной, чем я себя чувствую.

— Обри? — спросил я.

Я опускаю подбородок в знак кивка, прежде чем встать. Я почти мгновенно сожалею о своем выборе, когда понимаю, что в нем не было смысла. Что мне теперь делать, пожать ему руку, как будто я только что пришла на собрание? Грубо рассмеявшись, я сажусь обратно, в то время как он занимает свободное место Финна.

“ Да. Вы, должно быть, Лео.

“ Это я. И, рискую показаться чересчур заинтересованной, ты гораздо красивее, чем на фотографии, которую показывал мне мой кузен.

Мое лицо вспыхивает под тяжестью его глубоких карих глаз. В них есть что-то требовательное, и я чувствую, что меня тянет посмотреть на него, мой язык замирает в дыхательных путях, когда я сдаюсь. Я испытывал это чувство и раньше, но обычно оно возникает только в зале суда. Этот человек не так невиновен, как его изображал Финн. Вместо этого я думаю, что он полная противоположность, и это заставляет меня слегка ощетиниться.

Мне не нравится быть в невыгодном положении, и у меня такое чувство, что Лео привык к тому, что женщины ведут себя рядом с ним подобным образом.

Он мужчина, который знает, насколько он хорош собой, и использует это в своих интересах, заставляя женщин чувствовать себя менее уверенными и словно им нужно соглашаться со всем, что он говорит, просто чтобы не рисковать потерять его внимание.

И гребаный ад. Я только что сделал это снова.

В другой жизни у меня был офис в моем мега-особняке с докторской степенью на стене и мужчиной, плачущим в салфетку передо мной, пока я разглядываю всю его личность до неприличия.

Запинаясь, я вытираю вспотевшие ладони о бедра и обводлю взглядом столики вокруг нас. Мне не требуется больше одного учащенного сердцебиения, чтобы найти Финна. Он сидит за три столика от меня, притворяясь, что изучает меню, солнцезащитные очки прикрывают то место, куда он смотрит на самом деле. Однако я чувствую его пристальный взгляд. Этого недостаточно, чтобы оторвать меня от моих мыслей, но это медленно облегчает стеснение в моих легких.

Его меню сдвигается на дюйм ниже, обнажая легкую ободряющую улыбку. Я мгновение смотрю на него, прежде чем снова смотрю в затемненные линзы.

“ Возможно, я сказал это слишком рано. Я не хотел тебя обидеть, — говорит Лео, снова поднимая на него мой взгляд.

“О, нет, ты меня не обидел. Я немного устал, когда дело доходит до свиданий”. Я беру у Финна полупустой стакан воды и делаю глоток. “ Ценю комплимент. Когда я увидел тебя, я подумал то же самое.

На моем лице мелькает очаровательная улыбка, затененная аккуратно подстриженными волосами. — Я надеялся, что не разочарую.

— Определенно нет.

“ Я не опоздал, не так ли? Ты недолго сидел здесь один?

“Нет. Как раз достаточно долго, чтобы заказать это”. Я постукиваю по стакану, когда лгу.

Он кивает и тянется за своим меню. Я прикусываю язык и прокручиваю свой собственный, перечитывая список пунктов уже в тысячный раз.

“ Ты много пьешь? — спрашивает он.

Я поднимаю взгляд, ища в его чертах выражение ожидания, но безуспешно. “Я наслаждаюсь одним после долгого дня или на первом свидании”.

— Взаимно.

Это все?

— Какой ваш любимый напиток? — спрашиваю я.

Он постукивает по своему меню, несмотря на то, что держит его так близко к себе, что я не могу его видеть. “Текила”.

- “Маргариту”?

Его смех достаточно громкий, чтобы заставить меня подпрыгнуть на стуле как раз вовремя, чтобы избежать слюны, которая летит вместе с ним. “Нет. Само по себе”.

— Не могу сказать, что обычно тянусь за текилой.

“ Все когда-нибудь бывает в первый раз, ” протягивает он, поднимая взгляд ровно настолько, чтобы подмигнуть мне. — Выпей со мной стаканчик.

“ Я не пил текилу с университета. Я предпочитаю мартини.

На этот раз его взгляд задерживается дольше. Он прилипает к моей коже, как клей, заставляя меня неловко поежиться. “ Только один. Я закажу тебе на закуску мартини.

Немного навязчивый. Ужасный вкус. Но все же не худший из тех, с которыми я сталкивался. Я почти слышу голос Финна в своей голове, напоминающий мне сохранять непредвзятость.

“ Хорошо. Только один, — говорю я ему, отступая на дюйм.

Официантка подходит через пару минут и, к моему удивлению, никакого запасного мартини не заказано. Я сдерживаю свое раздражение и отпускаю еще одну вещь.

“ Ты фотограф, верно? — Спрашиваю я, прежде чем он снова выбирает тему разговора.

Его интерес вспыхивает, заставляя меня слегка улыбнуться. — Да.

— У вас есть специальность?

“Ну, я начал со свадеб, но через некоторое время понял, что фотографировать женщин гораздо проще. Вам когда-нибудь делали будуарные фотографии?”

Я замолкаю, пытаясь придумать что-нибудь приятное для ответа. “ Нет, не пробовала. Это то, чем ты сейчас занимаешься?

“ О, да! Он снова смеется тем резким, жестким смехом. К сожалению, в отличие от прошлого раза, я не успеваю вовремя увернуться от плевка. “Я уверен, вы не удивлены, услышав, что женщины гораздо лучшие подчиненные, чем мужчины. Вы намного лучше выполняете приказы”.

Официантка выбирает именно этот момент, чтобы принести наши напитки. Я открываю рот, чтобы сказать ей, чтобы она просто взяла свои обратно, когда Лео благодарит ее и ставит мой передо мной. Мои губы сжаты достаточно плотно, чтобы слова, которые я сдерживаю, не могли вырваться наружу, я беру салфетку и промокаю ключицу, стирая его слюну со своей кожи.

На этот раз, когда я смотрю туда, где сидит Финн, он свирепо смотрит на Лео. Я раздумываю, не встать ли и не уйти, но затем его голубые глаза устремляются на меня, мгновенно смягчаясь. Сделай это для меня, — попросил он.

Как бы сильно мне сейчас ни хотелось напоить Лео текилой, я напоминаю себе, зачем я здесь, и снова успокаиваюсь, упираясь пятками, отказываясь сдаваться.

Возможно, это была ошибка.

Не моя помощь Обри; Я бы прошел сквозь пламя ради этой женщины. Но выбор назначить свидание вслепую, когда у нее никогда ничего хорошего не получалось. Я не могу избавиться от ощущения, что обрек ее на провал сегодня вечером, и сейчас, когда я сижу за столом прямо за ними, слушая каждое слово, слетающее с губ Лео, я уверен, что после этого мне придется долго пресмыкаться.

Все, чем я могу оправдаться, — это то, что Джетт заверил меня, что его кузен — отличное дерьмо. Я достаточно хорошо знаю своего товарища по команде, чтобы понимать, что он не стал бы мне лгать, а это значит, что Лео либо отличный актер, либо с тех пор, как Джетт видел его в последний раз, его жизнь кардинально изменилась. В любом случае, все, что я вижу, — это красные флажки.

Из-за слабого освещения в этом месте мне сложнее что-либо разглядеть сквозь темные очки, но у меня нет ни единого шанса, что я сниму их прямо сейчас. Я выбрал этот ресторан сегодня вечером, потому что знаю владельцев, и они всегда помогают команде, следя за тем, чтобы нас не фотографировали и к нам не приставали фанаты бейсбола. Тем не менее, я не рискую снимать солнцезащитные очки и привлекать нежелательное внимание, пока Обри здесь.

Раньше она никогда не возражала против камер или поклонников, но если есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя более виноватым, чем просто чувство вины, так это когда мы где-то наедине и нас прерывают из-за того, кто я такой. Сегодняшний вечер не станет исключением, особенно после того, как ей пришлось иметь дело с Лео и его бессмысленным дриблингом.

Я делаю глоток своего "Доктора Пеппера" и сосредотачиваюсь на словах, которыми обмениваются у меня за спиной. В тот момент, когда он начал настаивать на том, чтобы она выпила текилы, я был готов встать и забрать ее у него.

“Каково это на вкус?” спрашивает он, его голос за последние полчаса опустился до низкого хрипа.

“ Прекрасно. Это всего лишь пицца.

Я ухмыляюсь короткому ответу Обри.

“Просто отлично? За тридцать долларов это должно быть получше”.

— Я не жалуюсь.

Лео натянуто хмыкает. “Наверное, у меня просто более высокие ожидания. Особенно когда я встречаюсь с женщиной и планирую платить”.

— В этом нет необходимости...

“Я всегда плачу. Деньги для меня не проблема”.

Я ощетиниваюсь на своем сиденье, с такой силой вдавливая пальцы в бокал, что удивляюсь, когда он не разбивается.

— Я заплачу за свой ужин.

Мгновение тишины. “ Понятно. Значит, ты мне не веришь.

— Поверить тебе во что?

“Фотография — это настоящая карьера, Обри. Я не учился на юридическом факультете, но все еще добиваюсь успеха”.

“Ладно, на этом я тебя остановлю. Я действительно не в настроении разбираться с твоими прогнозами. Успешный или нет, я все равно сам плачу за свою еду. Единственный раз, когда я позволяю мужчине заплатить за меня, — это когда я думаю, что будет второе свидание ”.

“ Значит, ты уже решил, что я никуда не гожусь? Для тебя все это было шуткой? Ты зря потратил мое время!

Обри судорожно вздыхает, и я встаю, хватаю куртку со спинки стула, прежде чем бросить деньги на стол.

Ее тон становится ледяным, когда она делает то же самое. “Осторожно”.

“И вот почему я предпочитаю разговаривать с женщинами в своей студии, а не за ее пределами”.

“Я не уверен, что это то, чем стоит гордиться. Есть причина, по которой твоей кузине пришлось назначить тебе свидание вслепую, и это не потому, что женщинам трудно уважать успешных мужчин. Я бы посоветовал поработать над этим невероятным комплексом, который, похоже, у тебя есть, прежде чем пытаться сделать это снова. И, к твоему сведению, пить текилу в одиночку чертовски противно ”.

“Я не единственная, кого здесь подставили. Может быть, если бы ты не считала себя такой субъективной пиздой, тебя бы тоже не нужно было приглашать на эти свидания. Тебе потребовалось всего две минуты, чтобы решить, что ты не хочешь давать мне шанс. Я видел это!”

Я обегаю вокруг стола быстрее, чем осознаю. Мое колено ударяется о его стенку, когда я ловлю вспышку боли в стальном взгляде Обри, чувствуя, как она пронзает мой живот. Лео собирается встать, но я хватаю его за плечо прежде, чем он успевает это сделать, толкая его глубже в кресло. Гнев пронзает меня, когда я кладу другую руку на стол и наклоняюсь к нему, моя челюсть пульсирует.

Он намного крупнее меня, но в таком положении вынужден запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. С удивлением на лице я говорю медленно, чеканя каждое слово. “Твой кузен поручился за тебя сегодня вечером, и поскольку я забочусь о нем, я не собираюсь заставлять тебя давиться остатками еды. Но если ты скажешь Обри еще хоть одно слово, сейчас или в будущем, я не позволю этому помешать мне преподать тебе урок уважения.

Я отступаю назад и хватаю с земли сумочку Обри, прежде чем обнять ее за плечи и, не говоря больше ни слова, увести от стола. Она ничего не говорит, но ее тяжелое дыхание выдает, насколько глубоко эти слова затронули ее. Ее броня почти непробиваема, но у нее есть свои слабости, как и у всех остальных.

“Я все еще сама оплачиваю свой счет. Он не получит эту победу”, - говорит она, прежде чем мы заходим слишком далеко.

Быстрым кивком я отпускаю ее. Моя лучшая подруга достает из сумочки кошелек и, вздернув подбородок, направляется к бару. Я не шевелю ни единым мускулом, когда она подзывает бармена и получает карточный автомат. Моя грудь сжимается от сожаления, когда я украдкой бросаю взгляд через плечо на мужчину, одиноко сидящего за столом и хмурящегося, когда он опрокидывает свой стакан с текилой обратно в рот.

Гребаный мудак. И я свел ее с ним.

— Пойдем, — говорит она, возвращаясь ко мне с отсутствующим выражением лица.

— Ты собираешься пойти куда-нибудь еще или хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Какие-то светлые искорки мелькают в ее глазах, когда они устремляются на меня. — Где?

— Ты мне доверяешь?

“ Это вопрос с подвохом? Потому что после сегодняшнего вечера к тебе немного потеряли доверие.

Я пытаюсь не обращать на это внимания, но, черт возьми, это правда. “ Я знаю. Просто позволь мне загладить свою вину.

“ Прекрасно. Да, я доверяю тебе, — бормочет она.

И это все, что мне нужно.

“Он даже не был полностью неправ на мой счет! Я начал судить его в тот момент, когда он сел!”

— Кричит Обри на всю комнату, обрушивая свою кувалду на сломанный стол. Треск дерева рассекает воздух, прежде чем она перекидывает молоток через плечо и смотрит туда, где я стою. Синий комбинезон, в который нас заставляют ходить в "комнате гнева", слишком велик для нее и неловко жмет в талии, но я думаю, что это моя любимая ее версия.

Дикость в ее голубых глазах делает их более живыми, почти на целый оттенок ярче, когда она выжидающе смотрит на меня. Ее круглые щеки раскраснелись, а всегда блестящие губы приоткрылись, когда она тяжело выдыхает. Она собрала волосы в неряшливый конский хвост, из-за чего их пряди торчали во все стороны, и позволила своей роли бесстрашного, острого на язык юриста ускользнуть. Вместо этого я вижу перед собой игривую, добросердечную версию моего лучшего друга.

То, что мы здесь вместе, напоминает мне о том, какими мы были десять лет назад, и это именно то, что нам было нужно сегодня вечером.

“Все судят, Бри. Если ты думаешь, что он не делал того же с тобой, ты ошибаешься, ” говорю я, пиная рабочим ботинком стопку тарелок передо мной. — И это не оправдывает того, как он с тобой разговаривал.

— По крайней мере, он не говорил об этом так явно.

“ Рад за него. Это не меняет моей точки зрения.

Она поджимает губы, разбивая экран старого коробочного телевизора. “Ваша команда — ноль на двоих”.

— И у вас есть полное разрешение наказать их соответствующим образом.

— Джетт действительно не знал, что его кузен такой проныра?

Она делает глубокий вдох и с размаху бьет кувалдой по кофейному столику, с усмешкой наблюдая, как тот разлетается вдребезги. Я встаю рядом с ней и присоединяюсь, чувствуя напряжение в мышцах, когда раскачиваюсь.

“ Нет. Он бы не отправил тебя на свидание с кем-то вроде себя.

“ Я знаю, ” стонет она, кладя свою кувалду на землю. “Это единственная причина, по которой я еще не позвонил, чтобы разобраться с ним”.

“ Он все равно заслуживает того, чтобы ему надрали задницу. Просто, может быть, не так сильно, как Уэсу.

Уголки ее глаз сужаются, прежде чем она выбрасывает ногу и впечатывает каблук в бок шины. “Да, я жду его, чтобы поговорить с ним за ужином на следующей неделе”.

Я растягиваю губы, морщась. Наши ежемесячные командные ужины всегда имеют тенденцию становиться немного сумасшедшими, и, учитывая события последних двух недель, я ожидаю, что следующий задаст новый уровень безумия. Я не могу сказать, что ребята не заслуживают того, что их ожидает.

“ Сегодняшняя ночь — такая же моя вина, как и Джетт, ” признаю я, уже качая головой, когда она открывает рот, чтобы возразить. “ Это правда. Сегодня вечером я обосралась в постели как тренер по свиданиям. Нам нужно вернуться к основам, а не к новым свиданиям вслепую ”.

— И как мы это сделаем? — спросил я.

Я прислоняю свою кувалду к осколкам разбитого стола. Честно говоря, я понятия не имею, как это сделать, но ради нее я что-нибудь придумаю. По крайней мере, я знаю, чего не следует делать сейчас.

“Ты пойдешь со мной на свидание, и мы посмотрим, сможем ли мы придумать для тебя наилучшие способы реагировать на определенные выкрики, не закрываясь сразу. К тому же, это даст мне возможность понять, какие типы мужчин ты предпочитаешь.

Она некоторое время смотрит на меня, не купившись на это. “ Это не сработает. Я думаю, совершенно ясно, что ты меня не выводишь из себя”.

“Нет, но я могу это изменить, а затем помочь тебе разобраться с твоими реакциями, не заставляя мужчин бежать домой к своим мамам со слезами на глазах”.

— Сомневаюсь, что это будет так просто.

“ О, этого не будет. Я уверен, что ты случайно порвешь меня, но я лучший человек для этого, потому что я не обижусь ”.

Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, прикусывая губу. — Ты уверен?

“Да, Бри, это я. Мы можем рассмотреть любые оскорбления, которые станут расплатой за ужасное свидание и сегодняшнюю тренировку”.

“Хорошо, но я буду по-королевски зол, если ты толкнешь меня, а я огрызусь в ответ и задену твои чувства”.

“ Ты не сделаешь этого. Криво усмехнувшись, я беру свою кувалду и перекидываю ее через плечо. “Как насчет после командного ужина?”

— При условии, что к тому времени я не буду в полусне.

Я указываю подбородком на ее брошенную кувалду. “ Это свидание. А теперь подними это и помоги мне закончить разрушение этой комнаты до того, как наше время истечет.

— Спасибо тебе, Финн, — выпаливает она.

“ Не благодари меня пока. Прибереги это до тех пор, пока мы не продвинемся хоть на дюйм вперед.

Ее смех — желанный звук, и я не могу удержаться от растянутой улыбки. — Просто заткнись и прими это.

— Не за что, — пою я, уже подходя к нетронутому комоду с пятью выдвижными ящиками.

“Хочешь поспорить, кто нанесет больший урон?”

— Слушаю тебя.

Она присоединяется ко мне и поднимает свою кувалду в воздух, ее поза похожа на позу Келлана перед взмахом битой. Я прочищаю горло, чтобы не рассмеяться над ней.

“Проигравший должен купить пива для команды на следующей неделе”, - добавляет она, полностью сосредоточившись на комоде.

— Надеюсь, у тебя хватит места в твоем крошечном багажнике.

— Это не будет иметь значения.

“ Посмотрим. Пять.

— Четыре.

Я крепче сжимаю деревянную ручку. — Три.

— Два. — Ее взгляд на мгновение впивается в мою щеку.

“Один”.

Треск и удары наших кувалд по дереву — музыка для моих ушей. И все же важнее всего ее пронзительный смех. А если я смягчу свои удары, кто узнает?

Конечно, не она.

Я заканчиваю напряженный разговор с Лидией и кладу телефон в карман, прежде чем постучать в парадную дверь Келлана.

Сегодня была почти обычная среда. Так бы и было, если бы я большую часть дня не был так чертовски зол на Кевина и его команду долбанутых юристов. Несмотря на то, что они уже пытаются запятнать имя Лидии своими ложными заявлениями о ее партийной истории и наглой ложью в письме его предполагаемой бывшей девушки, они все еще не успокоятся.

Наше повторное слушание перед судьей было назначено на завтра уже в течение последнего месяца, но вчера поздно вечером его адвокат попытался перенести его. Я не уверен почему, и очевидно, что они проделали ужасную работу по убеждению судьи, потому что она отклонила ходатайство, даже не подумав.

Однако это отрицание меня не успокоило. В течение дня я перечитал ее электронное письмо тринадцать раз, пытаясь проанализировать какой-либо намек на то, что вообще вызвало это движение, но ни черта не смог найти. Это только разозлило меня еще больше.

Мне не нравится, когда меня держат в неведении, особенно когда я так близок к тому, чтобы победить этого мудака.

Я отправил свое ходатайство о том, чтобы Кевин прошел внеплановые тесты на алкоголь вне часов посещений, два часа назад, с показаниями под присягой, объясняющими, как его недавние действия по запугиванию Лидии предполагают, что он, возможно, снова начал пить. Завтра я прижму этого ублюдка к стене и позабочусь о том, чтобы ему больше не сходило с рук терроризирование своего сына и тех, кто его защищает.

— Ну, смотрите, кто наконец-то решил присоединиться к нам!“

Я моргаю и сосредотачиваюсь на возвышающемся передо мной мужчине. Келлан Пайк почти такой же широкий, как его дверной проем, с подстриженными каштановыми волосами, спрятанными под бейсболкой, которая кажется ему почти слишком маленькой, и парой мягких каштановых глаз, в которые невозможно не заглянуть. На его щеках появляются ямочки, когда он улыбается и притягивает меня к себе, крепко сжимая.

“ Да, да. Я тоже по тебе скучала, — ворчу я ему в грудь.

“Если Финн не достанет вам билеты на наши игры, все, что вам нужно сделать, это попросить меня. Мы скучаем по тому, что вы там”.

— Ты даже не можешь сказать, когда я хожу на игру, — парирую я, высвобождаясь из его тяжелых рук.

Он отходит в сторону, пропуская меня внутрь. “ Да, я могу. Все дело в энергии, детка.

“ Верно. Я снимаю каблуки и носком подбираю их к остальным выброшенным туфлям. Количество подходящих белых кроссовок немного настораживает. “Если бы кто-нибудь из вас мог в ближайшее время завести подружку, это было бы здорово. Я бы хотела в конечном итоге быть не единственной женщиной на одном из этих ужинов”.

“ Ты хочешь сказать, что тебе не нравится быть единственной женщиной, привлекающей наше внимание? дразнит он, закрывая за нами дверь.

— Это был серьезный вопрос?

“ Как скажешь, Обри. Ты любишь нас.

— Я бы не смог справиться со всеми вами, если бы не сделал этого.

С тихим смешком Келлан кладет руку мне на плечи и тянет по широкому коридору навстречу гулу голосов. Девятифутовые потолки заставляют дом выглядеть еще больше, чем он есть на самом деле, что... вообще не должно быть возможным, учитывая, насколько он массивен. Его дом площадью всего в пятнадцать тысяч квадратных футов располагает не только бассейном на заднем дворе, но и крытым бассейном. Его кухня такого же размера, как и вся моя квартира, а главная спальня выходит на террасу с прекрасным видом на океан и его личный причал. Я часами пускала слюни, рассматривая сделанную на заказ серо-стальную с голубым лодку, которую он купил в это межсезонье и на которой до сих пор не вывез нас на прогулку.

“Тебе следует попросить кого-нибудь написать это на поздравительной открытке”, - говорит он мне, ведя меня мимо первого жилого помещения в сторону плохо освещенной комнаты, которую парни используют для своих карточных игр.

— Я оставляю это на твое усмотрение.

Он сжимает мое плечо, рассматривая меня дольше, чем необходимо. — Ты выглядишь напряженной.

— Как ты это себе представляешь?

— Эх, у тебя бровь пульсирует.

Я странно сглатываю, кашляя. — Что?

“Вена под бровью сокращается, когда ты расстроен”, - говорит он, как будто это какой-то очевидный факт.

Протягивая руку, я приподнимаю бровь. Черт возьми, она немного пульсирует. “Странно, что ты это знаешь, Келл”.

“ Вини Финна. Он делится с нами всеми твоими секретами.

— Конечно, знает.

“Если ты расстроен из-за Уэса и Джетта, могу я предложить тебе подраться на улице?”

“Неужели я выгляжу так, будто нахожусь в настроении для физической драки? Не волнуйся, я буду нежен с ними”.

Я убираю его руку со своих плеч и опускаю ее рядом с ним, выпрямляясь, когда мы присоединяемся к остальным парням. Первое внятное предложение, которое я слышу, исходит от Бека в тот же момент, когда Финн бросает свои карты на стол и самоуверенно улыбается.

— Ты такой мошенник, Эйвери.

— Отличный выпад, — парирует Финн, перекатывая через стол горку фишек.

Келлан тянется к единственному свободному стулу за столом — очевидно, своему — и опускается на него. От его веса ноги скрипят, когда я нависаю над Финном и держу его за плечи. Почувствовав меня, он поворачивает голову в сторону и поднимает глаза. Его губы мгновенно изгибаются.

— Я уже начал беспокоиться.

Качая головой, я облегченно вздыхаю. — Я здесь.

“ Ты в порядке? — спрашивает он, в его серо-голубых глазах вспыхивает беспокойство.

“ Могу я сказать, что мне жаль, чтобы мы могли обсудить это прямо сейчас? Я всю неделю чувствовала себя виноватой из-за Генри! — Говорит Уэс с противоположной стороны стола.

Я почти смеюсь над тем, каким потрясенным он выглядит, когда смотрит на меня. Честно говоря, я уже устала от свидания, которое он назначил мне. С тех пор он писал мне десятки раз, извиняясь, и я знаю, что он ничего такого не имел в виду. Звезды MLB или нет, все эти парни, сидящие за этим столом, являются членами моей обретенной семьи. Однако это не значит, что я собираюсь его уже отпускать.

“ Ты свел меня с ним, потому что думаешь, что мне нужно начать заниматься фитнесом, Уэс? Это действительно то, ради чего все это было? — Спрашиваю я, мои губы опускаются в резкой гримасе.

Его зеленые глаза широко распахиваются, челюсть отвисает, язык вываливается на несколько ударов. “ Что? Нет! Нет, дело совсем не в этом!”

“ Ты уверена? Учитывая, насколько Генри был одержим нарезкой и наполнением и заботой о том, чтобы я ела чисто... — Я замолкаю.

Невозможно удержаться от смеха, когда Джетт протягивает руку со своего места рядом с ним и отвешивает Уэсу подзатыльник. Плечи Финна трясутся от беззвучного смеха под моими ладонями.

Уэс слегка трезвеет, когда слышит мой смех. “ Ты ужас. Это абсолютно не то, о чем я думал.

“ Да, что ж, ты это заслужил. Теперь мы можем двигаться дальше. Указывая на Джета, я слегка напрягаю взгляд. “Кстати, твой кузен ужасен. В следующий раз, когда вы будете с ним на семейном празднике, спроси о его увлечении будуарными фотографиями”.

“ Финн вкратце рассказал мне об этом. Прости, я действительно не знал, что он стал таким жутким.

Я пожимаю плечами. “ Все в порядке. Но вам всем запрещено назначать мне какие-либо свидания. Ваши учетные данные — дерьмо.

— Ты справишься, — говорит Джетт, и в его словах слышится извинение.

“ Хочешь поиграть? — Спрашивает меня Финн.

Я смеюсь и отпускаю его плечо, чтобы сесть на бедро, которое он протягивает мне. “ И испортить вечер так рано? Нет, я присоединюсь к вам после ужина, чтобы не слушать, как вы все хандрите.

Уэс ухмыляется в ответ на насмешку. “Если я правильно помню, я был победителем в прошлом месяце, и ты все еще должен мне триста баксов”.

“Только потому, что ты жульничал! Ашер помог тебе выиграть, потому что хотел, чтобы игра закончилась”. Я еще раз оглядываю стол, замечая, что ворчуна сегодня здесь нет. — Кстати, его кто-нибудь приглашал?

Бек, темноволосый, ясноглазый плейбой, к которому я, к моему разочарованию, испытываю некоторую слабость, прочищает горло и ставит свое пиво на стол. “Мы пришли. Он не хотел приходить”.

Когда Финн впервые был подписан the Havoc, только Уэс был уже существующим членом организации. Они быстро поладили, и когда он представил меня ему, мы так же быстро нашли общий язык. Несколько лет спустя Джетт подписал контракт в качестве свободного агента, а затем к нам присоединились Бек и Келлан.

Болельщики приветствовали практически каждого нового члена команды, но когда дело дошло до Бека, его репутация немного опередила его. Если вы не знаете его лично, он абсолютно заслуживает такой репутации. Его отношение к СМИ выглядит резким и чрезмерно самоуверенным, и он никогда не был заинтересован в том, чтобы изменить то, как его воспринимают. Если бы не та ночь, когда я нашел его пьяным в стельку возле бара два года назад и слушал, как он обнажал передо мной всю свою душу, разоблачая парня, которого он прячет с женщинами и непристойными заголовками, я бы, вероятно, тоже списал его со счетов.

Но нет. С той ночи я испытываю раздражающую симпатию к парню, который не знал бы определения обязательства, даже если бы оно укусило его за задницу. По крайней мере, за пределами Хаоса. Я почти уверен, что он будет там до конца, как и остальные эти ребята.

Теперь я хмуро смотрю на него. — И ты просто позволил ему сбежать?

“Может, нам привязать его к свинье и бросить в багажник?” Спрашивает Келлан.

“Нет, умник. Я просто имею в виду, что он явно чувствует себя не в своей тарелке. Разве это не должно быть дополнительной причиной для давления?”

Финн обвивает рукой мою спину и сжимает мое бедро достаточно долго, чтобы переместить меня выше на свое. Его прикосновение нежное и знакомое. Может быть, даже слишком, судя по взгляду, которым Уэс бросает на него через стол. Если он хотел действовать хитро, то разбился и сгорел, потому что его изогнутые брови невероятно заметны.

Так всегда было между нами. Когда ты вырос рядом с кем-то, невозможно не чувствовать себя с ним комфортно, насколько это возможно по-человечески. Это платонически. Или, по крайней мере, мне было легче убедить себя в этом несколько лет назад, когда я не чувствовала, как мурашки покрывают мои руки, когда он прикасался к моей руке, или ловила себя на том, что сглатываю, когда его ладонь касалась моего колена.

Как бы сильно я ни хотела винить только Спенсера в своей острой потребности найти парня, часть меня знает, что это, вероятно, также поможет положить конец этим новообретенным реакциям.

Быстрым щелчком среднего пальца Финн заставляет Уэса усмехнуться и забыть об этом. Когда он говорит, это низкий рокот, который обжигает мне шею сбоку.

“Ашер не из тех парней, которых можно заставить делать то, что ты хочешь. Если ты толкнешь его, он просто повернется и уйдет”.

“ В чем-то он прав. Я пытался, но он довольно непреклонен в том, чтобы держаться от нас подальше вне игр ”, - вмешивается Джетт.

Уэс откручивает крышку у новой бутылки пива и швыряет ее в центр стола. “Если хочешь попробовать с ним, вперед. Может быть, он прислушается к тебе.

— Ну и дела, не говори так уверенно, — бормочу я.

Финн ерзает подо мной и тянется за банкой "Доктора Пеппера". “ Я не в тебе не уверен. Ашер просто переживает какое-то дерьмо”.

“И он не заинтересован в том, чтобы открыться всем нам”, - говорит Бек.

Я протягиваю руку и начинаю собирать карточки, которые они бросили, в стопку на столе, оставляя тему в стороне. Ребята ухватились за возможность сменить тему, а я сосредоточился на перетасовке карт. Закончив, я сдаю следующую комбинацию.

“Сара спрашивала, не пойти ли посмотреть, так что я поругался за землянкой”, - говорит Джетт, пока я сосредотачиваюсь на разговоре.

Бек приподнимает кустистую бровь и наклоняется вперед, упираясь локтями в стол. — Вы купили целый ряд для своей дочери?

“Я не хочу, чтобы она сидела со случайными поклонниками, поэтому я надеялся, что придет Обри. У меня новая няня, и я еще не уверена, нравится ли она мне.

“ Ты хочешь, чтобы я поджарил ее? — Спрашиваю я.

“ Среди прочего. Последние двенадцать дней Сара спрашивала, когда увидит тебя снова. Я считал.

Мои губы растягиваются в улыбке. “ Я скучаю по ней. Когда игра?

“Следующие три дня мы играем дома, но я смог выиграть матч только в субботу”.

“Пришлите мне информацию, и я заставлю ее работать”, - обещаю я, уже мысленно перебирая свое предстоящее расписание.

Взгляд Джетта смягчается, когда он кивает, его признательность зашкаливает. “Спасибо”.

Прежде чем я успеваю сказать ему, что в его благодарностях нет необходимости, раздается звонок в дверь.

“ И это будет ужин. Я вернусь, — объявляет Келлан, вставая и придвигая свой стул.

Как только он уходит, Уэс объявляет, что ему нужно в туалет, и Джетт выходит проведать свою новую няню. Бек слишком занят своим телефоном, чтобы обращать на нас с Финном внимание, когда Финн наклоняется ко мне, прижимаясь теплым лбом к моей спине.

— Ты все еще готов к сегодняшнему вечеру?

— Для нашего “свидания"? — Спрашиваю я, указывая пальцем на кавычки.

— Если только у тебя нет других планов, то да.

Я отстраняюсь от него, чтобы повернуть голову, и наши глаза встречаются. “ Да, я в порядке. А ты? Я не тот, кто должен играть завтра”.

“ Я сказал тебе, что помогу, Бри. И завтра у тебя суд, так что не своди все на меня.

Игнорируя это, я говорю: “Я все еще не уверена, как пройдет это свидание. Это не значит, что я могу просто забыть, кто ты.

“Ты так мало веришь. Перестань анализировать все на одну ночь и просто дай мне попробовать. Если это не сработает, в следующий раз мы сделаем что-нибудь другое ”.

Все еще не до конца веря в эту идею, я киваю, заставляя себя сделать то, о чем он просит. Если есть кто-то, кому я доверяю, кто хотя бы попытается помочь мне, так это Финн. Кроме того, не похоже, что у меня есть большой выбор, когда дни летят так быстро.

Либо это, либо ничего, даже если у меня такое чувство, что это действительно ужасная идея.

Обри требуется целых три секунды, чтобы понять, куда я ее привел.

Яркие неоновые цвета мигающих огней поля для мини-гольфа впереди нас делают выражение ее лица таким кислым, как будто она сосет лимон. Добавьте сюда детей, пробегающих мимо нас с хихиканьем и радостными возгласами, и она на расстоянии одного неверного слова от того, чтобы взорваться, как кирпич из С4. Я улыбаюсь и беру ее за руку, ведя к стойке регистрации.

— Ты это несерьезно, Финн, — натянуто говорит она.

“О, но это так. Это именно то место, куда ты могла бы пойти с парнем, который тебя плохо знает”.

“Да, это не продажа”.

Она пытается выдернуть свою руку из моей, но я переплетаю наши пальцы и сжимаю, отказываясь отпускать. Когда она запрокидывает голову, чтобы свирепо посмотреть на меня, я издаю неприятные звуки поцелуя.

“Ну же, сладкие щечки. Дай мне шанс. Позволь большому папочке показать тебе, как хорошо провести время”.

Зажмурив глаза, она делает беззвучное рвотное движение. “Если смысл этого в том, чтобы сделать меня более открытой, то ты уже терпишь крах и горишь”.

“ Ладно, ладно. Я вздыхаю, заставляя себя собраться с мыслями. — Помнишь, ты сказал, что доверяешь мне?

— Ксожалению.

“Это я наживаюсь на этом”.

Она молчит несколько мгновений, прежде чем неохотно вздергивает подбородок в знак кивка. Пара подростков перед нами заканчивают расплачиваться при регистрации и берут свои клюшки, прежде чем уступить дорогу. Все еще держа Обри за руку, я тяну ее вперед и помогаю нам устроиться.

Парень за кассой ждет, пока я расплачусь за наш раунд, прежде чем вручить мне два мяча и наши клюшки. В моих солнцезащитных очках и низко надвинутой шляпе он не подает никаких признаков узнавания. В идеальном мире ни один человек, присутствующий здесь сегодня вечером, не был бы бейсбольным фанатом.

Отходя от стола, я смотрю на Обри, держа мячи для гольфа в раскрытой ладони. — Зеленые или черные?

“Черный”.

Мои губы кривятся, когда я протягиваю его и сжимаю пальцы вокруг зеленого. — Конечно, ты выбрала здесь наименее веселый цвет.

“Извините меня, мистер Джадж, но черный — это классика. Сейчас вокруг нас более чем достаточно цветов, чтобы доставить радость самой темной душе, и для этого не нужен мяч для гольфа ”, - размышляет она, прежде чем опустить взгляд на свои туфли на каблуках. “Я был бы признателен, если бы меня предупредили, что мы будем здесь сегодня вечером, прежде чем я уйду из офиса. Я бы оделся более подобающим образом”.

“Роскошь, которую вы, возможно, не получили от свидания в Tinder”.

Ее взгляд достаточно резок, чтобы порезать кого угодно, кроме меня. — Я думаю, тебе это слишком нравится.

“ Я? Это все из-за тебя, милая маффин. Итак, вот как пройдет сегодняшний вечер, — начинаю я, подходя к первой стартовой позиции. Зеленый газон достаточно яркий, чтобы резать глаза даже в темноте, когда я кладу на него клюшку и наклоняюсь в сторону. “В каждой лунке я буду другим парнем”.

“ Так ты хочешь, чтобы я назначил тебе ускоренное свидание на поле для гольфа? Она спрашивает так, словно эта идея оскорбляет ее, и от этого моя ухмылка только становится шире.

— Совершенноверно.

“И какой в этом смысл?”

“Чтобы понять разницу между тем, что вы считаете тревожными сигналами, и тем, что у вас просто аллергия на мужчин. Кроме того, это даст мне больше информации о том, с каким типом парней мне нужно свести тебя, чтобы избежать еще одного опыта общения с Лео ”.

“У меня нет аллергии на мужчин”, - утверждает она, но это звучит слабо.

Я выставляю клюшку перед собой и хихикаю. — Ты когда-нибудь проверяла себя на сыпь после одного из своих неудачных свиданий?

“Нет. Потому что у меня аллергия не на всех мужчин. Только на дерьмовых”.

Не отвечая, я сокращаю расстояние между нами и беру прядь ее блестящих волос между пальцами, поглаживая ее. “Твои волосы такие красивые. Оно как шелк... Ты уверен, что оно настоящее?

Потрясенная пауза. Она прочищает горло и переводит взгляд на меня. — Что ты делаешь?

“ И у тебя такие яркие глаза. Ты когда-нибудь задумывался, какого именно они оттенка синего? Они такие же, как у моей мамы.

— Бей по мячу, Финн.

— Только если ты будешь смотреть на меня, когда я это делаю, красотка.

Ее блестящие губы растягиваются при этом прозвище, когда она тычет меня в спину концом клюшки для гольфа. — Не заставляй меня засовывать это тебе в задницу.

Моя маска трескается, когда я давлюсь смехом. “ Ладно, остынь. Ты заставляешь меня сбиться с пути.

— Просто помаши этой чертовой дубинкой.

Сдаваясь, я опускаю мяч и готовлюсь нанести удар. Все, что требуется, — это слабый удар, чтобы мяч покатился по небольшому холму и попал в лунку. Я отхожу в сторону, чтобы она заняла мое место, и она повторяет мои движения. Ее мяч скользит прямо мимо лунки, и за этим следует ее стон.

— У тебя самый идеальный замах, — сладко говорю я.

Яд блестит в ее глазах, когда они находят мои. — Ты полон дерьма.

— Вы когда-нибудь подумывали о том, чтобы заняться гольфом профессионально?

Она моргает в ответ, совершенно бесстрастно. — Ты думаешь, я когда-нибудь задумывалась об этом?

“ Вот почему я спрашиваю, красотка. Пытаюсь узнать тебя получше и все такое.

Выражение ее лица меняется. Внезапно я вижу сияющую улыбку, которая, я знаю, обожжет мне кожу, если я подпущу ее достаточно близко. “Это так мило. Но я на самом деле чертовски ненавижу гольф”.

“ О! Я притворяюсь взволнованной, вертя в руках клюшку. “ Ну, для нашего следующего свидания я придумаю что-нибудь другое. Предпочтительно в таком месте, где я смогу лучше разглядеть твою прекрасную фигуру”.

Она замахивается на меня дубинкой, и я отшатываюсь, едва избежав удара по затылку. Мой смех резок, когда он прерывает ход, привлекая внимание нескольких человек, когда я тянусь к ее клюшке и вырываю ее у нее.

“Хорошо. Итак, что именно выводит тебя из себя в комплиментах?”

“Мне нравится, когда меня хвалят. Меня раздражают неубедительные, фальшивые комплименты”.

“Я могу обещать тебе, что пойти на свидание в свой клуб и получить обвинение — не лучший способ ответить на них, Бри. Мужчины простые существа — тупые, да, — но простые. Если тебе не нравятся слащавые комплименты, просто скажи это.”

— Потому что мужчины так хорошо слушают?

“ Справедливо. Но если он не слушает, тогда тебе вообще не стоит тратить на него свое время. Однако не помешает сообщить о своих предпочтениях вместо того, чтобы раскачиваться первым ”.

“Я размахнулась только потому, что это ты”, - мимолетно ворчит она.

“Ладно, хватай свой мяч. Мы двигаемся дальше”.

Как только она поднимает свой мяч с газона, я возвращаю ей клюшку и веду ко второй лунке. Крики детей немного стихли, что, надеюсь, означает, что они ушли. Было уже поздно, когда мы приехали, но я думаю, это не значит того, что было, когда я был ребенком.

“ На этот раз ты идешь первой, — говорю я ей, как только мы останавливаемся перед миниатюрной раскачивающейся ветряной мельницей. Указывая на место рядом со мной, я добавляю: “Встань сюда”.

Как только она это делает, я устраиваюсь позади нее и обхватываю ее спереди, чтобы взять дубинку. Ее руки крепко держат ее, но когда я улучшаю их положение, они ослабевают. Наступает момент, когда она замолкает, ее дыхание прерывается от удивления, но это длится недолго.

“ Ты держишь его неправильно. Если твои руки не здесь, ты не сможешь правильно размахнуться, ” прямо говорю я ей. Когда она резко выдыхает и держит руки там, куда я их только что положил, я качаю головой. “Нет. Нет, это все еще неправильно”.

Моя челюсть касается ее виска, когда она сгибает колени и замахивается дубинкой. Я не позволяю ей. Контролируя хватку, я заставляю его оставаться на месте и наклоняюсь ближе, прижимая нас друг к другу. Эта поза более интимная, чем я предполагал... И я замираю.

Обри нетерпеливо ерзает и толкает меня локтем в бок. — Ты ведешь себя...

— Ну же. Я пытаюсь тебе помочь. На этот раз ты хочешь сделать что-то хорошее, верно? — Бормочу я, слишком хорошо осознавая, как мое дыхание касается задней части ее уха и множества пирсингов, которые у нее там есть.

— Я могу разобраться, как играть в мини-гольф, — выпаливает она.

Тепло ее тела, кажется, прилипает ко мне, даже когда я ослабляю хватку и в последний раз поправляю ее. — Я просто пытаюсь помочь, милая.

Сильным толчком она заставляет меня сделать широкий шаг назад. Я провожу рукой по задней части шеи, обнаруживая, что она влажная, прежде чем выпрямиться.

— Ты ведешь себя снисходительно.

“ Вот именно. И я ждал, что ты отчитаешь меня, но ты этого не сделал. Почему?

Она игнорирует меня и вместо этого бьет по мячу для гольфа. Когда он выкатывается через отверстие в вращающихся лопастях ветряной мельницы и опускается в отверстие с другой стороны, она смотрит на меня, самодовольно скривив рот. “Потому что я знал, что смогу сделать это сам”.

Я фыркаю. — Это был удачный выстрел.

“Тогда посмотрим, как у тебя получится”, - возражает она.

— Полегче.

Но когда я делаю бросок, мой мяч отскакивает от лезвия и откатывается обратно ко мне. Я пробую еще раз, и он пролетает мимо, не долетев до дыры.

— Такова карма, милая.

Я сдерживаю ухмылку и направляюсь к своему мячу, прежде чем поднять его. “ Давай. Давай двигаться дальше.

“ На какое свидание я приглашена на этот раз? — спрашивает она неожиданно монотонным голосом.

Мы подходим к третьей остановке, и я иду первым, наконец-то загоняя мяч без борьбы. Как только я заканчиваю, я машу рукой, приглашая ее идти следующей.

“Каким ты видишь себя через пять лет?”

Каблук ее туфли врезается в газон, когда она поворачивается ко мне, быстро прикидывая, с каким типом парней у нее сейчас свидание. “Это важный вопрос для первого свидания”.

“Важно, чтобы мы увидели, совпадает ли наше будущее, прежде чем тратить время впустую, не так ли?”

— Ты не... неправ.

Я прислоняюсь к небольшой перегородке, отделяющей нашу лунку от другой, расположенной дальше, и жестом показываю ей, чтобы она продолжала. “ Я знаю. Итак, твое будущее?”

“Я не думала о чем-то большем, чем о том, где я хочу быть в своей карьере”, - немного осторожно говорит она, выстраивая свой кадр.

— Тогда расскажи мне о том, что ты там видишь.

Замахнувшись, она оглядывается на меня и прикусывает губу. Никто из нас не смотрит, куда попадает ее мяч.

“Я хочу стать именитым партнером в своей фирме и, по крайней мере, утроить список моих текущих клиентов за это время”.

“ Что будет после этого? Брак? Семья?

Ее дискомфорт очевиден по тому, как она теребит золотой браслет на запястье и избегает моего взгляда. “Я еще ничего не знаю об этих вещах”.

“ Ты их боишься? Каковы твои другие слабости?

“ Страхи — это не слабости, — огрызается она, тут же бледнея. — Это не так.

Я обсуждаю вопрос о том, чтобы положить конец этой персоне прямо сейчас, но решаю продвинуться еще немного вперед. Она быстро закрывается, и на эти вопросы ей нужно будет иметь какой-то готовый ответ, если она серьезно относится к свиданиям. Даже я знаю это, и в данный момент я не готов ни к чему подобному.

“Насколько вы эмоционально доступны по шкале от одного до десяти?”

“Финн!”

“ Просто ответь на вопрос. В этом суть первых свиданий.

“Если бы парень спрашивал меня об этом так быстро, я бы уже выдохлась”.

“ Вот именно. Но вы не сможете этого сделать, если ищете что-то реальное. Если ты хочешь фальши, Бри, я могу дать тебе это без всей этой работы, но если ты хочешь, чтобы Спенсер купилась на какие-либо отношения, тебе нужно перестать так тянуть время ”.

Она сжимает губы в прямую линию, прежде чем обойти клоуна с открытым ртом, держащего свой мяч, и присесть на корточки, чтобы схватить его. “Давайте перейдем к следующему свиданию, пожалуйста”.

— Я еще даже не отбил свой мяч.

“Иди первым к следующей лунке”.

“Обри”.

“Финн”.

Стоя с мячом в руке так, что побелели костяшки пальцев, она пригвождает меня взглядом, который говорит мне, что здесь нет места для споров.

— Между прочим, это был чересчур серьезный парень, — беспечно говорю я.

“Запишите его как непригодного”.

Я хихикаю, обходя клоуна, чтобы присоединиться к ней. — Мы поработаем над этим.

“Пожалуйста, выбери парня, из-за которого я сейчас не попаду в пробку”.

Да... Как будто это будет легкой задачей.

Если бы я сейчас была с кем-нибудь, кроме Финна, полиция бы уже увезла меня на заднем сиденье полицейской машины.

Список людей, которыми он прикидывался сегодня вечером, не показывает никаких признаков того, что он заканчивается к тому времени, как мы доходим до седьмой лунки, и он запинается, роняя свой мяч. Спотыкаясь о его ноги, мой бывший лучший друг натыкается на меня и смеется, пока я подумываю о том, чтобы бросить свою дубинку в небольшой ров рядом с нами, а затем утопить его.

“ О, я просто такая неуклюжая! Прости.

“Неуклюжий — вот единственное подходящее слово”.

Он карабкается за своим мячом по покрытому газоном полю, прежде чем, наконец, схватить его и побежать обратно на стартовую позицию. Свет в его глазах удерживает меня от того, чтобы отругать его за эту нелепую роль.

“Ты не против немного отойти в сторону?” — спрашивает он, кладя мяч на землю и занимая позицию.

Я отскакиваю от него, оставляя между нами большое расстояние.

— Я просто не хочу случайно ударить тебя по лицу, понимаешь?

“ О, конечно. Ты такой заботливый.

Я слышу его ухмылку, когда он говорит: “Спасибо! Я думаю, иногда люди думают, что я просто неряшливый, неуклюжий парень, но я действительно милый ”.

— Грязный?

Он неловко смеется и пытается взмахнуть дубинкой. Очевидно, он настолько увлечен этим эпизодом, что готов нанести себе травму, потому что в мгновение ока теряет равновесие и падает вперед на колени. Движение настолько внезапное, что у меня нет и полсекунды, чтобы отступить, прежде чем он рухнет на газон и перекатится на спину. Моя нога оказывается в ловушке под его весом, когда он воет в ночи, протягивая руку, чтобы обхватить свою голень.

“Как неловко! Мне жаль, что вам пришлось видеть меня таким!” — кричит он, освобождая голову от кепки.

“ Вставай, Финн. Я клянусь...

Пожалуйста! Не бросай меня пока. Клянусь, я могу стать лучше. Просто помоги мне встать!”

— Кстати, именно сейчас я бы ушла, будь ты в буквальном смысле кем-то другим, — натянуто говорю я ему, прежде чем протянуть руку. — К тому времени, как я доберусь до парковки, ты будешь заблокирован.

“Что, если бы у меня было золотое сердце, но я был бы слишком шумным и неуклюжим?”

Взяв меня за руку, он поправляет упавшую шляпу и поднимается на ноги. Его теплота переполняет меня, когда он стоит рядом, его яркие глаза полны озорства. Я стараюсь оставаться твердым, но с ним всегда было трудно это делать. Мы не должны ладить так, как сейчас, учитывая, насколько мы противоположны. Я строгая и планирующая, а он беззаботный и живет каждым днем таким, какой он есть.

И все же он здесь, заставляя меня хотеть попытаться открыться для достижения цели, которой он хотел, чтобы я достигла. Быть готовым не обращать внимания на некоторые недостатки, чтобы под ними увидеть человека, который может быть идеальным для меня. Это задача, с которой я не смог преуспеть за всю свою жизнь.

Финн поглаживает костяшки моих пальцев, прежде чем отпустить мою руку и отступить назад. “ Ты ненавидишь хаос, Бри. Мы оба это знаем, но ты действительно думаешь, что если бы ты нашла парня, который тебе достаточно понравился, ты бы не смогла немного забыть об этом?

“Хаотичность — это не недостаток, Финн. Это часть чьей-то генетики. Я уверена, что могла бы не обращать внимания на некоторые мелочи, если бы мне достаточно нравилось присутствие этого человека, но это? Это противоположность тому, кто я есть ”.

Я делала это раньше со всеми мужчинами, с которыми встречалась. И посмотри, где я сейчас. К чему это меня привело.

“ Это справедливо. У меня осталось только одно свидание, чтобы испытать тебя.

Я подавляю стон. — Пожалуйста, не делай это хуже, чем другие.

“Я не буду. Он занимает свое место у трех пластиковых подсолнухов и ударяет по мячу с таким нажимом, чтобы тот покатился вверх по небольшому холму к сужающейся трубе, ведущей к лунке. “Если я потоплю это, ты должен мне поцелуй в щеку”.

Моя бровь подпрыгивает, когда я смотрю, как он следует за мячом по полю, переваривая эти слова. “Ты настолько уверен в своих навыках нанесения удара?”

“Нет, но я готов попробовать то, чего я действительно хочу, при малейшем шансе на успех”.

“О”. Жалко, Обри.

Его мяч не перестает катиться, даже когда выскакивает с другой стороны трубы и летит по изогнутой траектории. Кажется, он вообще не замедляется.

“Не смотри так испуганно, Бри. Мы целовались по крайней мере дважды в прошлом, — дразнит он, подмигивая так быстро, что я почти пропускаю это.

“ Я не в ужасе. Ты просто застал меня врасплох.

Его знакомый смех раздается у него за спиной, когда он следует за своим все еще катящимся мячом. Светлые джинсы, которые на нем надеты, не позволяют не пялиться на его задницу, когда он полностью отворачивается от меня, слегка наклоняясь, чтобы понаблюдать за своей неизбежной победой. На самом деле это почти порно в жопу. И даже когда я опускаю мяч на газон и делаю несколько тренировочных взмахов, чтобы отвлечься, я все равно оглядываюсь.

Не может быть, чтобы его мяч еще не остановился.

“Именно об этом я и говорю!”

У меня сжимается в груди, когда я поворачиваю голову ровно настолько, чтобы увидеть, как он ухмыляется, глядя на лунку, в которой теперь находится его мяч. “Нет никаких шансов, что это действительно вошло внутрь”.

— Подойди поближе и посмотри, если мне не веришь.

“ И рисковать, что ты уже нажился на своем поцелуе? Ни за что.

Когда я произношу эти слова, в моем животе возникает странное ощущение, и я быстро отмахиваюсь от него. Прочищая горло, я отвожу от него взгляд и сосредотачиваюсь на том, чтобы в точности воспроизвести его стойку и замах. Я не очень хорошо играю в гольф в хороший день, и с каждой лункой, перед которой мы останавливаемся, я должен мысленно готовиться к своему неизбежному проигрышу. На этот раз, кажется, еще более неловко, когда я сильно бью по мячу и смотрю, как он отскакивает от края трубы и с громким шлепком.

“ Вот. Лови.

Голос Финна снова привлекает мое внимание к нему, когда он вытаскивает свой мяч из лунки и бросает его мне через поле. Каким-то чудом я ловлю его, крепко сжимая.

— Это не принесет тебе дополнительного выигрыша, — предупреждаю я, приподнимая уголок рта.

“Не-а, считай это халявой”.

— Мне повезло.

“ Я так и думал. Как насчет того, чтобы на этот раз попытаться засунуть его в трубу?

Я мгновенно бросаю на него свирепый взгляд, но он отводит его раскованным смехом. Возвращаясь ко мне, он наблюдает за каждым моим движением, отчего моя кожа начинает зудеть.

“ Перестань пялиться на меня. Это отвлекает, — бормочу я, расставляя ноги и крепче сжимая дубинку.

Я шевелю плечами, чтобы освободить их от тяжести его внимания, и убираю дубинку назад. Мое внимание переключается на руку, медленно сжимающуюся вокруг моей, и большое, крепкое тело, окружающее меня. Кожа Финна горячая, когда он нежно отрывает мои пальцы от дубинки и направляет их вверх на дюйм.

“ Так должно быть немного лучше. Попробуй сейчас, — шепчет он мне в макушку.

Прервать. Прервать. Прервать.

У меня перехватывает дыхание. — Я не могу качаться, когда ты так близко.

— Почему это? — спросил я.

— Ты ограничиваешь мои движения.

Его грудь с грохотом прижимается к моей спине, и я думаю, что мои руки, должно быть, соскальзывают от внезапно выступившего пота, потому что ему приходится снова зафиксировать мою хватку. Он не произносит больше ни слова, прежде чем отвести клюшку назад. Я позволяю ему двигать мной, потому что, честно говоря, я не уверен, что достаточно ясно мыслю, чтобы сделать это самому.

Очевидно, что сейчас он полностью погружен в свою следующую роль, но я не могу понять, что он пытается здесь доказать. Очевидно, он уже знает, что мне нравится, а что нет. Этот парень, за которого он себя выдает, — лучший вариант, который он дал мне сегодня вечером, что должно было быть очевидно, учитывая несколько его последних ролей. Нежный, направляющий, без мужских объяснений, и настолько обидчивый, что мне не хочется дать ему пощечину.

С расслабленным выдохом Финн подводит плоский край клюшки обратно к мячу и сильно ударяет по нему. Шарик отлетает к отверстию трубы и скользит прямо внутрь, прежде чем выскочить с другой стороны. На мгновение я теряю это из виду и не решаюсь освободиться от тела, обвившегося вокруг моего, удерживающего меня на месте. Знакомый аромат его одеколона пропитывает мою блузку, а распущенные локоны прижимаются между нами, гарантируя, что я буду вдыхать его еще долго после того, как закончится эта ночь.

Пальцы Финна опускаются, но он не отступает. Я ослабляю хватку на дубинке, прежде чем освободить одну руку и провести ладонью по бедру, незаметно вытирая его насухо. Мои плечи немного расслабляются, когда я готовлюсь высвободиться из его объятий, уже поворачиваясь в бедрах.

“Даже если твой мяч провалится, я все равно выиграю”, - говорит он, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за подбородок. “Я забираю”.

Мой язык пытается вернуться в горло и задушить меня, когда он использует свою хватку, чтобы повернуть мою голову, и наклоняется, чтобы прижаться губами к моей теплой щеке. Смущение переполняет меня, зная, что он может почувствовать, как все это повлияло на меня. Он все еще целует меня, когда я отступаю и отстраняюсь с натянутым смехом.

Я вытираю щеку насухо, как только отхожу от него, и разыгрываю все это, хладнокровно закатывая глаза. Мой разум пульсирует от замешательства, когда я облизываю пересохшие губы и начинаю идти к концу курса. Его взгляд прикован к моей спине, прожигая сквозь блузку мою чертову душу, пока я неловко размахиваю клюшкой для гольфа.

“Ладно, тогда, может быть, ты знаешь, о чем говоришь. Это действительно вошло”.

Наступает пауза молчания, прежде чем он отвечает: “Вот и все за это доверие, а?”

“Вы не уточнили, что я доверяю вам в гольфе. В следующий раз вам нужно будет выражаться яснее. К тому же, это доверие было адресовано тебе, а не тому, кем ты сейчас притворяешься ”.

“Как всегда, адвокат, Бри”, - размышляет он, снова присоединяясь ко мне.

На этот раз он сохраняет небольшое расстояние между нами и двумя пальцами вытаскивает мяч. Я сглатываю, прежде чем поднять глаза и встретить его мягкий взгляд. Мышца за мышцей я снова расслабляюсь, избавляясь от всего этого странного напряжения.

“Ну, а ты вел записи сегодня вечером? Я ожидаю подробного отчета теперь, когда мы покончили со всеми этими ужасными быстрыми свиданиями, — говорю я.

Его улыбка мгновенная, искренняя. “ Да, медовый маффин. Конечно, я так и сделал.

— Назови меня так еще раз, и я скажу первому репортеру, которого увижу за пределами одной из твоих следующих игр, что ты по-прежнему берешь с собой в каждую поездку плюшевого жирафа, которого тебе подарили в детстве.

— Ты бы не стал.

— Я бы так и сделал.

Мы стоим друг напротив друга и с каждым мгновением смотрим все пристальнее и пристальнее. Мое упрямство вспыхивает, когда я отказываюсь отступать, зная лучше, чем кто-либо другой, что примерно через пять секунд Финн сдастся и будет вести себя оскорбленно, как будто это происходит не каждый раз.

— Ты отстой, — ворчит он, моргая и направляясь к выходу.

Наклонив голову вперед, я смеюсь про себя и следую за ним. “Не будь обиженным неудачником. Это неспортивно”.

— Я собираюсь бросить тебя здесь.

“ Нет, это не так. Ты бы слишком волновался.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты всезнайка?

— Примерно пять раз в день.

Он замедляет шаг возле передней кабинки, где мы взяли свои клюшки и мячи. Одним поворотом головы он загоняет меня в ловушку таким ярким взглядом, что он мерцает даже в полумраке. “Какое свидание было твоим любимым?”

— Ни один из них.

— Если бы тебе пришлось выбирать, кто бы это был?

Нет ни единого шанса, что я говорю ему правду.

“Финн, это безнадежно. Ты никогда не сможешь найти идеального парня для меня”.

“Да, это так. Теперь я знаю, что ты категорически против, и в следующий раз, когда я сведу тебя с кем-нибудь, я буду говорить по телефону, чтобы помочь тебе разобраться в некоторых ситуациях, которые наверняка заставят тебя оступиться ”.

— Вау, пожалуйста, говори немного увереннее о моем отсутствии навыков общения на свиданиях, — бормочу я, чувствуя себя все более побежденной с каждой минутой.

“ Ты знаешь, что я имею в виду, Обри. Тебе легче обратить внимание на малейшее несовершенство, чем сидеть и размышлять, действительно ли оно так плохо, как кажется. Я могу помочь с этим”.

Заведя руку за голову, я распускаю волосы по плечам и вздыхаю. “ Ты действительно так хорош на свиданиях? Ты вообще не осуждаешь и не выходишь из себя?”

“О, да, но я просто... лучше это скрываю”.

— Тогда покажи мне.

Он замолкает с отвисшей челюстью. — Что?

“Сходи с кем-нибудь на свидание и дай мне посмотреть и послушать”, - объясняю я, быстро пожимая плечами. Когда он продолжает молча смотреть на меня, я добавляю: “Только не говори мне, что у тебя нет никого, кому ты могла бы позвонить и пригласить на свидание”.

“Я имею в виду, конечно, хочу”.

— Ичто?

“Когда бы ты хотел, чтобы я назначил эту дату?”

“ А как насчет твоего следующего финиша? Я буду на игре в субботу, так что в худшем случае я найду тебе пару на трибунах, если ты не сможешь найти ее сам ”.

Он заметно съеживается. — Я найду кого-нибудь.

“ Тогда договорились. Я протягиваю руку.

“О, это вполне достойно рукопожатия?”

“ Ага. Я серьезно, Финн. К тому времени, как ты вернешься домой, у меня останется чуть больше месяца до гала-концерта.

Нервы скручиваются у меня в животе, когда я переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, что он возьмет меня за руку. Выражение его лица немного смягчается, когда он замечает это и хлопает своей ладонью по моей. Он тут же отпускает его, чтобы прижать свой кулак к моему, прежде чем стукнуть им по противоположной стороне. В нашем детском рукопожатии нет ничего особенного, но это мы. Это так же хорошо, как клятва на крови.

“Я все спланирую, Бри”, - клянется он, и я ему верю.

Я сижу за столом совершенно неподвижно, глядя прямо на судью.

Запахи полироли для дерева, документов и мужского отчаяния наполняют пространство вокруг меня, усиливая мое внимание. Адвокат Кевина, Энтони Риндбек, не сводит с меня насмешливого взгляда с того момента, как мы оба прибыли. Я продолжаю игнорировать его. Он надоедливый. Беспокойство в месте, где я чувствую себя больше как дома, чем в квартире, на которую потратила небольшое состояние.

На нем дорогой костюм, сшитый в самый раз для лодыжек и запястий, с теми нелепыми большими запонками, которые мужчины всегда предпочитают носить в качестве примера своего богатства. На его преждевременно лысеющей голове нет ни единого растрепанного волоска, ни клочка щетины на выбритой округлой челюсти. В другом зале суда, через проход от любого другого адвоката, я не сомневаюсь, что его приняли за устрашающего.

Для меня сегодня он — букашка, которую я не могу дождаться, чтобы раздавить своим каблуком в красных ботинках.

Рядом со мной нога Лидии яростно дрыгается, ее мышцы напряжены, а выражение лица дрожит. Я кладу руку ей на колено и жду, пока она успокоится, прежде чем убрать ее обратно и положить на свою стопку бумаг. Она аккуратно разложена передо мной, чтобы Лидия могла прочесть, если захочет. Я никогда не был из тех, кто держит своих клиентов в неведении, если только нет другого выбора.

В настоящее время мы еще не достигли этой стадии.

Я знаю, что увижу, если снова посмотрю налево. Внимание Кевина пытается затянуть петлю на моей шее, в то время как я продолжаю игнорировать его и его адвоката, отказываясь как-либо реагировать на него здесь сегодня. Из всего, что должен испытывать мужчина, сидящий за столом напротив, я больше всего желаю страха. Если его юридический представитель не просветил его о том, насколько бешеным я могу быть, когда на меня давят слишком сильно, его ждет сильнейший шок в его гребаной жизни.

“Ты уверен насчет этого?” Шепчет Лидия, прижимаясь к моему плечу.

Судья опускает глаза на лежащие перед ней документы, ничем не выдавая себя. Это неудивительно и меня не беспокоит. Мое ходатайство было отправлено только вчера вечером, и оно было составлено совершенно намеренно, чтобы заставить моего адвоката противоположной стороны колебаться в подготовке опровержения к этому слушанию. Делает ли это меня таким же плохим, как Риндбек, для меня сейчас не имеет значения. Возможно, вообще никогда.

Наконец судья отрывает взгляд от своего стола. Сначала я чувствую их тяжесть на себе, затем смотрю, как они переходят через проход, прежде чем снова сосредоточиться на ее бумагах. Секретарь суда обращается ко всем, его осанка высокая и уверенная.

“Объявляю слушание дела Томпсон против Форда”.

“Выступления заявителя?” — спрашивает судья, переводя взгляд через зал суда на Энтони и Кевина.

Энтони быстро встает, его руки разглаживают ворот пиджака. — Энтони Риндбек, адвокат мистера Форда.

— Обри Меррик, адвокат мисс Томпсон, — заявляю я, уже вставая.

Судья кивает один раз. “Насколько я понимаю, мы собрались здесь сегодня, чтобы рассмотреть просьбу мистера Форда об опеке и тому подобное, временные соглашения о воспитании, которые этот суд заключил с тех пор. К ним относятся посещения под наблюдением и, по состоянию на поздний вечер, особенности мониторинга употребления алкоголя ”.

Я чувствую, что ее внимание приковано ко мне, ее последнее заявление было достаточно резким, чтобы его прочувствовать. Сохраняя невозмутимое выражение лица, я резко киваю. — Да, ваша честь.

— Да, ваша честь, — глухо повторяет Энтони.

“Очень хорошо. Прежде чем я выслушаю ответчика, я хотел бы, чтобы было известно, что, несмотря на позднюю подачу заявления, я нашел время для полного рассмотрения ходатайства, поданного мисс Меррик, включая самый последний отчет надзорного органа. Кроме того, я хорошо ознакомлен с предыдущими письменными показаниями под присягой, представленными за последние несколько недель. Адвокат, вы можете продолжать ”.

Откидываясь на спинку стула, я держу спину прямой, осанку идеальной и беру ручку. Это та же самая ручка, которая была у меня с первого дня работы в фирме. Знакомая тяжесть его в руке успокаивает меня, когда я прижимаю черный кончик к блокноту и слушаю, как Энтони начинает.

“Ваша честь, мой клиент приложил все возможные усилия, чтобы восстановить связь со своим сыном. Он с радостью выполнил существующие постановления суда и присутствовал на каждом посещении под наблюдением. Таким образом, мы считаем, что он показал, как сильно хотел бы снова узнать своего сына после потери тех ранних лет ”.

Моя грудь сжимается, горячая вспышка гнева распространяется по мне из-за его дерьмовой лжи. Внешне я остаюсь бесстрастной, даже не позволяя языку облизать пересыхающие губы, пока смотрю вперед и считаю секунды до того, как смогу заговорить.

“Мисс Томпсон и ее адвокат неоправданно усложнили эту ситуацию. Дополнительный запрос на выборочное тестирование на алкоголь является чрезмерным, инвазивным и необоснованным. Мой клиент был трезв при каждом посещении под наблюдением. Другая сторона, если позволите, переходит границы дозволенного. Мы просим суд отклонить ходатайство о проведении рандомизированного тестирования на алкоголь ”.

Это почти заставляет мою бровь приподняться. Я сдерживаю свою реакцию и медленно поворачиваю голову, обнаруживая, что Кевин быстро кивает рядом со своим адвокатом, два дерьмово-карих глаза вылезают из орбит.

Да, из-за того, что этот парень такой гребаный куколд, как я мог просить о чем-то настолько ужасающем? Это выходит за мои рамки? Не похоже, что на карту поставлен семилетний мальчик.

“Мисс Меррик”, - говорит судья, возвращая меня к действительности. “Ваш ответ?”

Я медленно поднимаюсь. Рукава моего блейзера опускаются именно туда, куда я хочу, когда я складываю руки на поясе и возвращаю свое внимание к передней части зала суда. Прохладный на моей коже, мой счастливый золотой браслет свисает с моего запястья, спрятанный под рукавом, но его как раз достаточно, чтобы удерживать меня на ногах. В комнате тихо и прохладно, что позволяет мне сделать глубокий вдох, чтобы наполнить легкие.

“Благодарю вас, ваша честь”, - начинаю я, не тратя время на то, чтобы снова заглядывать в свои записи, когда в этом нет необходимости. “Да, мистер Форд прошел тест на алкоголь перед запланированными визитами. Однако это узкое окно не обязательно означает, что он все еще не пил. Все, что это показывает, это то, что он может воздержаться от употребления алкоголя перед посещением ”.

Не моргая, я игнорирую прерывистое дыхание Кевина и последовавшую за этим усмешку и постукиваю пальцем по бумагам передо мной.

“Как вы прочитали в моем ходатайстве, за последние семь недель мистер Форд опоздал на три из своих последних запланированных визитов. Эта закономерность стала особой проблемой для мисс Томпсон, поскольку началась совсем недавно. Каждый из этих отложенных визитов был прямым продолжением, и все они вели к, возможно, самому тревожному моменту, который произошел до сих пор, когда мистер Форд отправил моему клиенту электронное письмо поздно ночью с невероятно угрожающими словами и показаниями под присягой еще до того, как они были представлены официально. Содержание такого электронного письма, в дополнение к этим поздним посещениям и поведенческим проблемам, указанным в последнем отчете супервайзера, не успокаивает меня и не приносит моему клиенту никакого утешения, ваша честь ”.

Энтони бормочет: “Поведенческий конк...”

Я поднимаю руку, прерывая его. “Четвертая страница отчета руководителя. Параграф второй. Полагаю, вы ознакомились с моими материалами, мистер Риндбэк, но если нет, у меня есть дополнительный экземпляр.

Стараясь двигаться плавно и уверенно, я беру стопку бумаг из-под своей и вручаю ее клерку, который уже направляется в мою сторону. Он берет его и кладет на стол Энтони, прямо между ним и Кевином.

“ Более важно. Я прочищаю горло и снова принимаю позу. “Электронное письмо, отправленное моему клиенту самим мистером Фордом, было не только нарушением судебных протоколов, установленных для этого судебного разбирательства, но и самым важным действием, которое я прошу принять здесь во внимание. Это было неуместно, угрожающе и стало прямым примером нестабильности, с которой мы сталкиваемся сегодня ”.

Я со скрытым одобрением наблюдаю, как судья опускает Кевина под неодобрительным взглядом и делает шаг в сторону моего стола. “Выборочное тестирование Soberlink — это минимально инвазивный инструмент, используемый в случаях высокой интенсивности, связанных со злоупотреблением алкоголем в прошлом или настоящем, ваша честь. Он обеспечивает последовательность, подотчетность и, для моего клиента, душевное спокойствие. Самое главное— ” Я поворачиваюсь лицом к Кевину, позволяя ему прочувствовать каждое мое следующее слово. “... это защищает невинного семилетнего мальчика от последствий решения взрослого”.

“Это чушь собачья”, - бормочет Кевин себе под нос, прежде чем его адвокат успевает предупредить его держать рот на замке.

К счастью для него, судья не уловил этого детского возражения. А если и говорила, то не упоминает об этом, прекрасно понимая, что указание на это только подольет масла в огонь.

“Наша просьба о проведении рандомизированного тестирования напрямую связана с демонстративным поведением мистера Форда, ваша честь. Это не бессмысленные обвинения. Если трезвость не вызывает беспокойства, он не провалит тестирование. А если да, то ребенок будет защищен. В любом случае, Натан — наш приоритет, и мы здесь для того, чтобы постоянно обеспечивать его безопасность, — заканчиваю я, мой голос холоден как лед.

Я плавно откидываюсь на спинку стула. Лидия мягко касается моей спины, и я быстро, ободряюще улыбаюсь ей. Сейчас она не так напугана, но пока все это не закончится, я знаю, что никогда не увижу ее спокойной.

“Спасибо, мисс Меррик”, - говорит судья, кивая мне. Выражение ее лица трудно прочесть, но ее следующие слова кристально ясны. “Мистер Риндбэк, я разделяю те же опасения по поводу вашего клиента. Правила, установленные для мистера Форда, всегда были предельно ясными, и я не потерплю еще одного нарушения связи между ним и мисс Томпсон. Это понятно?”

“Да, ваша честь”, - отвечает Энтони, от смущения слова дрожат.

Что касается ходатайства мисс Меррик, я его удовлетворю. Суд добавит поэтапное тестирование Soberlink к существующему порядку, начиная немедленно. Несоблюдение этого требования приведет к приостановке посещения”.

Кевин взрывается. Я поворачиваю голову в его сторону, когда его стул отъезжает назад по глянцевому полу, и его голос, горячий от ярости, разносится по залу суда.

“ Что? Это нечестно. Она выставляет меня пьяницей!

А ты нет?

Судья опускает молоток, заставляя Кевина замолчать и его адвоката вмешаться. “Мистер Форд. Садитесь. Нужно ли напоминать вам, что это зал суда?

Энтони дергает Кевина за свисающий рукав рубашки, возвращая его на место. Взаимодействие между двумя мужчинами, стоящими напротив меня, невероятно ожидаемо. Это наш третий раз в суде, и каждый раз, когда мы встречаемся, я наблюдаю, как Кевин раскрывается дюйм за дюймом. Скоро я заставлю его потонуть в потоке гневных слов, из-за которых это дело будет полностью закрыто без единой победы в их колонке.

“Прошу прощения, ваша честь. Мы понимаем ваше решение и выполним необходимое тестирование”, - натянуто говорит Энтони.

Как только они оба снова садятся, судья продолжает. Лидия теребит подол своего струящегося платья, но больше не дергает ногой. Она напугана, но у меня есть ее доверие, которое я отказываюсь нарушать из-за разочарования от проигрыша этого дела. Я собираюсь позаботиться об этом и о ее семье, а Кевина оставлю всего лишь дохлым грызуном на дороге позади нее.

Это то, что Ровена увидела во мне много лет назад. Один взгляд, и она поняла, что я буду тем, кто не остановится ни перед чем, чтобы победить в этом суде. Я вложил в это кровь, пот, ведра слез и бесчисленное количество потерянных часов сна, чтобы сидеть прямо здесь, рядом с такими людьми, как Лидия, и знать, что я именно тот человек, который может им помочь.

Именно благодаря моей безжалостности и способности ломать человека шаг за шагом, я нахожусь там, где я есть. Да, именно из-за этих же качеств я до сих пор не замужем и так отчаянно нуждаюсь в помощи своего лучшего друга, но я бы ни за что себя не изменила.

Не для свидания и даже не для того, чтобы превзойти Спенсера в его нелепой одержимости моей личной жизнью.

Для меня нет ничего важнее, чем это прямо здесь, и это никогда не изменится.

Я слушаю, как у меня в ухе звучит призыв Уэса подавать, и киваю. Шестой нападающий в составе "Сан-Диего" занимает позицию на площадке и внимательно смотрит на меня. После того, как он замахнулся, пропустил низкий мяч и сфолил на другом, он чувствует давление, которое "Хаос" оказывал до сих пор сегодня вечером.

Отставая на один и единственный забег в игре, мы находимся в напряженном положении, приближаясь к концу седьмого тайма. Мне нужно не допустить попадания нападающего "Сан-Диего" на базу в этом иннинге. До сих пор я добивался успеха, но в тот момент, когда я становлюсь самоуверенным, я знаю, что карма укусит меня за задницу.

Кажется, что мое желание сыграть лучшие матчи в моей карьере всегда связано с присутствием Обри. Есть что-то в том, что она наблюдает за мной здесь, на нашем стадионе, что укрепляет мою уверенность в себе и подпитывает мое стремление к победе. Я знаю, что она смотрит большинство наших игр дома, когда ее здесь нет физически, но сейчас все по-другому. Несмотря на то, что здесь, на холме, ее нет рядом со мной, я чувствую ее присутствие так, словно она рядом со мной.

Когда мы были детьми, она присутствовала на каждой игре моей Младшей лиги, а когда я начал играть серьезно, она делала свою домашнюю работу на трибунах, просто чтобы не пропускать больше нескольких матчей за сезон. Пока она не начала работать в фирме, в которой работает сейчас, даже ее рабочий график вращался вокруг моего.

Я надеюсь, она знает, как я благодарен ей за поддержку, даже когда я слишком занят, чтобы напоминать ей об этом.

Возвращаюсь в исходное положение, поправляю захват мяча внутри перчатки и делаю подготовительный вдох. Когда я двигаюсь, воздух вокруг меня застывает, готовясь либо к знакомому взмаху биты для удара, либо к свисту удара. Редко нападающий подает мяч, но опять же, я действительно чертовски хорош, когда Обри здесь.

Усталость поселяется в моих мышцах, когда Уэс встает со своей позиции и бросает пойманный им мяч обратно мне. Справиться с этим не так уж сложно, поэтому я игнорирую это и поднимаю перчатку, чувствуя, как мяч ударяется о нее ударом позже.

Крики толпы напоминают белый шум, когда я снова настраиваюсь и слушаю звонок Уэса. Родригес, отбивающий передо мной, расправляет плечи и делает несколько тренировочных взмахов тарелкой, прежде чем дать отмашку. Я по привычке смотрю на часы подачи и вытираю ладонь о бедро, прежде чем снова повторить свои движения. На этот раз Уэс требует чего-то другого, и я поправляю пальцы на мяче, поглаживая знакомую и успокаивающую строчку всего один раз.

В мгновение ока он рассекает воздух и уходит от отбивающего. Кажется, что он летит в грязь, но вместо этого попадает в перчатку Уэса. Движущаяся бита меня не смущает, потому что я уже знаю, что она не войдет в контакт.

Мгновение спустя Уэс поднимает руку, и я, ухмыляясь, бью кулаком по воздуху. — Вот именно!

Толпа ликует, когда мы заканчиваем подачу, и я добавляю еще один к сегодняшней статистике. Джетт подходит ко мне сзади и хлопает по спине, в то время как игроки с низов следуют его примеру. Единственный игрок, который не пытается приблизиться к нам, — это Ашер. Он выходит из центра поля и бросает на меня теплый взгляд, который, как я предполагаю, должен означать признательность, прежде чем побежать в блиндаж.

“Сегодня здорово дерьмово, Финн”, - подбадривает Джетт, его электрическая улыбка слегка тускнеет, когда он смотрит на Ашера. “Мы все еще должны поработать над этим”.

“Дерзай, папа. Сомневаюсь, что он захочет открыться мне”.

“ Мы говорим об Ашере? — Спрашивает Уэс, присоединяясь к нам. Грубо тряхнув меня за плечо, он добавляет: “ Это твоя игра, чувак. Ты был здесь настоящей силой”.

Я ухмыляюсь, позволяя похвале впитаться. “ Со мной лучший кэтчер. Я же не могу тебя подвести, правда?

“С тобой я хорошо выгляжу”, - говорит он, все еще принимая заслуженный комплимент.

Есть причина, по которой "Хаос" платят ему столько, сколько они платят, и почему им приходилось отбиваться от предложений обмена направо и налево на протяжении последних трех сезонов. Уэс — неотъемлемая часть этой команды, и я, например, никогда не хочу, чтобы он уходил.

Следуя за Ашером, мы втроем переходим на быстрый шаг, бок о бок. Я стягиваю перчатку и разминаю вспотевшие пальцы. Джетт следует его примеру, но использует его, чтобы сорвать шляпу с головы и взъерошить прическу.

— Обри здесь, — прямо говорит Джетт.

Я моргаю, удивленная внезапным обрывом информации. “ Да, это она. И ты используешь ее как живой детектор лжи для своей новой няни.

— Это не то, к чему я клоню.

Я опережаю обоих своих товарищей по команде и вхожу в блиндаж первым. Уэс обходит нас и хлопает по рукам с одним из других игроков, в то время как Джетт кладет руку мне на плечо и разворачивает меня. Напряженное выражение его лица беспокоит меня настолько, что я не дразню его за то, что он такой ручной.

“Ашеру нравится Aubs. Может быть, она могла бы поговорить с ним”, - говорит он, понижая голос, чтобы нас не подслушали.

— Под “нравится” ты подразумеваешь, что он может сказать ей больше десяти слов за один присест.

“Для него, я уверена, это означает, что он видит в ней лучшего друга”.

Слишком хорошо зная о глазах и ушах, которые сейчас находятся слишком близко к нам, я вздыхаю. “Мы разберемся с этим”.

“Я не хочу, чтобы это повлияло на наш сезон. Он делает несколько эгоистичных шагов, Финн. Мне это не нравится”.

Мой желудок сжимается, когда я вспоминаю летящий мяч в шестом тайме, который он чуть не уронил после того, как зашел в пространство нашего левого полевого игрока, чтобы отобрать у него мяч.

“Он все еще привязан к нам и команде. Это не произойдет в одночасье. Ты не можешь заставить его быть нашим лучшим другом только потому, что хочешь, чтобы мы были большой, счастливой семьей ”. Я говорю это так мягко, как только могу, но он все равно хмурится в ответ, заставляя меня внутренне сжаться от чувства вины.

Отпуская меня, смирение наполняет его глаза. “Мы семья. Я просто не хочу, чтобы что-то или кто-то повредил тому, над чем мы так усердно работали. Этот год мог бы стать нашим. Я чувствую это”.

“Мы разберемся с этим. Перегибы не в новинку для этой команды. Дайте ему еще несколько недель, прежде чем переходить к наихудшему сценарию”.

Вместо ответа он неохотно кивает. Я смотрю, как он проходит мимо меня и бросает перчатку на скамейку запасных, прежде чем взять свое снаряжение для отбивания. Он более чем достаточно недосказал, и я даю себе обещание поднять этот вопрос после игры.

Семья — самое важное для Джетта. Он видит в каждом игроке и сотруднике этой команды членов той, которую он построил, кроме себя и Сары. Наша группа, которая стала ближе, чем все остальные, достигла этого за последние несколько лет благодаря ему. Тем не менее, наша связь не была мгновенной, да в этом и не было необходимости, потому что у всех нас было время узнать друг друга на гораздо более глубоком уровне, чем Ашер когда-либо интересовался дайвингом с нами. В основном я уважаю это и дал ему небольшую передышку, но Джетту не понятно, почему Ашер не хочет присоединиться к семье, которую мы здесь создали.

По его мнению, он рассматривает верность, дружбу и любовь как некий великий дар вселенной. Я не спорю, но в данном случае, когда дело касается Ашера, ничто из этого, похоже, не имеет значения. Продолжая давить на него, ты только заставишь его отступать еще больше, а эти эгоистичные ошибки усугубятся.

Сейчас не время для этого разговора.

“Ты сыграл фантастически, Финн. У нас Бек выходит восьмым. Сделай передышку и возьми бутылку воды”, - говорит мне Роман Шор, менеджер нашей команды.

Я моргаю и оборачиваюсь на его голос. Он сидит у входа в блиндаж, изучая меня тем жестоким пристальным взглядом, которого я привыкла ожидать. Для сорокалетнего человека он выглядит так же молодо, как любой из новичков, болтающих позади него или через поле в КПЗ. Если бы кто-нибудь не назвал вам его возраст, вы бы не посмотрели на него и не смогли сказать, что он более чем на десять лет старше меня.

Его черные волосы зачесаны назад в его обычном стиле, обнажая два спиральных пирсинга, которые у него есть, оба в правом ухе. Черные обручи были первым, на что обратила внимание Обри, когда встретила его. Из-за ее слегка вызывающей озабоченность одержимости пирсингом, им потребовалось всего три секунды, чтобы начать болтать, и они сразу же поладили. Прошло пять лет, и именно к нему она обращается, когда хочет узнать мнение о новом потенциальном пирсинге. Если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что у Романа их на несколько больше, чем я вижу, стоя здесь рядом с ним.

Да, я не хочу гадать, где находится этот пирсинг.

Несмотря на то, что я знал, что могу еще многое дать этой игре, я отпустил ее, зная, что это не та битва, в которой я хочу участвовать сегодня вечером. Бек ближе к нам, и он ни черта не собирается рисковать там, теперь, когда я закончил. Я воспользуюсь передышкой, пока могу ее получить.

Как только мы закончим здесь сегодня вечером, я должен присоединиться к Обри в планировании свидания с кем-то, кого я едва знаю и о ком мне не интересно узнавать, в надежде, что мы сможем добиться значительного прогресса в ее навыках свиданий.

Я криво ухмыляюсь и беру татуированную руку, которую Роман протягивает мне, пожимая ее. — Спасибо, Роум.

“Продолжай работать над этим слюнявчиком. Эта команда не могла справиться с этим в последних трех матчах, и у меня такое чувство, что эта серия будет продолжаться еще долго, если вы будете продолжать в том же духе. Рука чувствует себя хорошо?”

Тяжелое чувство признательности наполняет меня как от его похвалы, так и от заботы. Прошло две недели с тех пор, как я испугалась своего плеча, которое я старательно скрывала от Обри. Это была всего лишь подправка, но из-за нее я пропустил один из своих стартов, и Роман, и мой тренер по подаче относились ко мне так, словно у меня ампутировали всю ногу. Сейчас я как новенький, и мне разрешили играть, но интуиция подсказывает мне, что они все еще настороже.

“ Я не волнуюсь. Ты поэтому тянешь меня?

Роман опирается руками о стену и качает головой, наблюдая за Келланом, когда тот делает широкий шаг ближе и вытягивает плечо, готовясь отбить третьим в следующем иннинге. Наш менеджер почесывает свою намеренно неряшливую челюсть, а затем подтягивает рукав толстовки Havoc повыше к предплечью.

“Нет. Мы просто не собираемся давить на вас. На этот раз почти ни одного гола, и я хочу, чтобы к концу игры количество попаданий осталось прежним. Бек уже немного разогревается. Он это закончит ”.

“Хорошо”.

— И все же я хочу, чтобы ты хорошенько вытянул руку. В его тоне нет места для возражений. Он резкий и наносится как физический удар. “Ты нужен нам в этом сезоне. Еще слишком много предстоит сыграть”.

“ Понял. Тебе не нужно так сильно волноваться, — слегка растягиваю я слова, позволяя уголку моего рта приподняться выше.

Он издает смешок и машет мне рукой, чтобы я двигался дальше в блиндаж. “Иди, сядь на свою задницу и расслабься. Опять же, ты сегодня действительно хорошо поработал ”.

“Комплименты помогут тебе повсюду быть рядом со мной, Роум”.

— Что теперь будет? Ты ждешь, не облажается ли он? — Спрашиваю я с полным ртом горячей пиццы.

Из-за ожога на моем языке слова звучат шепеляво. Я проглатываю обжигающий сыр и, потянувшись за своим "Доктором Пеппером", проглатываю его. Пузырьки усиливают ощущение жара, прежде чем успокоить его, давая мне возможность снова чувствовать свой рот.

Обри наблюдает за мной с ухмылкой и слегка дует на свой ломтик, прежде чем стать серьезной. “К сожалению. Это выставляет меня ужасным человеком, но это то, на что я надеюсь. Такие мужчины, как Кевин, не меняются. Я видела это тысячу раз. Это не что иное, как самодовольная попытка почувствовать себя лучше после того, как бросил своего сына. Если бы это было искреннее желание наладить отношения с Натаном, он бы поступил по-другому. До того, как он подал заявление об опеке, у Лидии даже не было впечатления, что он вернулся в город. Я ничего так не хочу, как ошибиться и чтобы он действительно приложил усилия, чтобы протрезветь ради своего сына, но я не думаю, что дело в этом. Втягивать своего сына в эту передрягу так скоро после потери матери жестоко, даже для прогульщика”.

“ Ты припрешь его к стенке, Бри. Я почти жалею, что не смог присутствовать в суде и посмотреть.

“Я бы не смогла сосредоточиться из-за твоего хихиканья”, - шутит она, наконец откусывая кусочек пиццы.

“Я не хихикаю. Я смеюсь от души”.

— Если тебе от этого станет лучше, то конечно, милая.

Я хлопаю ее по плечу и хмурюсь. — Ты задеваешь мое эго.

“В него не помешало бы немного потыкать. Уверен, на днях я смогу заставить его лопнуть ”.

Обри закатывает на меня глаза, прежде чем откусить еще кусочек. Тонкая корочка провисает под весом дополнительного количества сыра, который мы положили на нее, и мой желудок урчит в миллионный раз с тех пор, как мы приехали к ней домой. Несмотря на то, что я уже съел четыре ломтика, я тянусь за другим, прежде чем она успевает доесть второй. Когда я раздвигаю ноги, мое колено натыкается на ее колено, когда я тянусь через ее колени к коробке.

“Этого не произойдет. Пока я могу продолжать так питаться и сохранять свое суперменское телосложение, ты останешься голодным ”.

“Да, спасибо за напоминание, что это ударит меня прямо в зад, пока ты завтра проснешься с девятью килограммами”.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее, уже поднося следующий кусочек к губам. Сделав паузу, я молюсь, чтобы смазка не растеклась по всему ее белому дивану, и говорю: “Она не попадет на твою задницу. И даже если бы попала, это ничего бы не изменило”.

— Что это значит? — спрашивает она, слегка встревоженная.

Разочарование расцветает в моей груди из-за моей неспособности прояснить ситуацию получше. Честно говоря, я не хочу переступать границы дозволенного как ее лучший друг. Дружба между нами сохранила немало недосказанных комплиментов на протяжении многих лет, и, честно говоря, это плохая услуга для нее — думать даже на полсекунды, что я не осознаю, насколько она красива.

Может, я и ее лучший друг, но я также горячий мужчина, который прошел здесь почти через все этапы ее жизни. Когда я случайно кончал на уроке, она начала носить тренировочные бюстгальтеры. Я впервые смотрел порно, когда она целовалась с Брэдом Кроули за курилкой в первую неделю десятого класса. Затем она надела свое первое бикини в доме у озера моих родителей летом, когда нам исполнилось семнадцать, и я исчез в гостевом домике, чтобы подрочить, чтобы не напугать ее своей бурной реакцией.

Конечно, легче держать себя под контролем, зная, что наши отношения должны быть платоническими, но, черт возьми. Я мужчина, и она, возможно, самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел.

С годами стало сложнее скрывать сильную физическую реакцию, которую я испытываю на нее, но, должно быть, я неплохо справляюсь, если она так наивна по отношению к ним. Я не могу остановиться. Не тогда, когда ее создала сама Афродита.

Обри всю свою жизнь отличалась соблазнительной фигурой, но за последнее десятилетие она превратилась в нечто из эротической мечты. У нее широкие бедра, достаточно толстые, чтобы растянуть ткань любой обтягивающей юбки, которую она надевает, а задница, которую она так боится увидеть пухлой, округлее любой из тех, которые я вынужден видеть в клубе. То, что она всего на несколько дюймов ниже меня, возбуждает само по себе, но в дополнение ко всему остальному? Неудивительно, что мужчины пялятся на нее, куда бы она ни пошла, наблюдая за ней так, словно подумывают о том, чтобы броситься под автобус только ради возможности поговорить с ней.

Тем не менее, ее красота простирается далеко за пределы ее фигуры. Ее длинные, иссиня-черные волосы, самые ярко-голубые глаза, которые я когда-либо видел, которые, кажется, всегда замечают все вокруг, и глянцевые, надутые губы — преступные дополнения. Нет ни единого дюйма ее тела, который не был бы вылеплен взглядом художника.

Какая-то часть меня всегда задавалась вопросом, связано ли ее отсутствие личной жизни с тем, что мужчины, с которыми она встречалась, действительно были такими дерьмовыми, или они просто не могут быть самими собой из страха почувствовать себя недостойными ее, оказавшись в ее присутствии, и споткнуться из-за этого.

Я моргаю, глядя на руку, которая машет у меня перед лицом, касаясь моего носа.

“Земля вызывает Финна”, - кричит она, наклоняясь гораздо ближе, чем минуту назад. Между ее бровями пролегает озабоченная складка. “Ты испачкаешь жиром мой диван”.

Я запихиваю пиццу в рот. Пока я жую, у меня пересыхают щеки, и я сосредотачиваюсь на вкусе, а не на том, как моя майка сползла с ее плеча, обнажив участок кремовой кожи. Как только я заканчиваю, я проглатываю лишний раз для пущей убедительности.

“Ты устал? Вместо этого я могу отправить пиццу с тобой домой”, - предлагает она с мягким пониманием в словах.

“Нет. Нет, еще нет. У меня осталось немного энергии в резервуаре. Роман остановил меня слишком рано”.

“Я хотел спросить об этом. Ты хорошо себя чувствовала?”

У меня внутри все сжимается, когда я продолжаю держать страх за плечо при себе. “Я в порядке. Бек был готов, и мне не было необходимости играть всю игру, когда мы отставали всего на один балл ”.

“ Ты была великолепна сегодня, на случай, если ты еще не в курсе. Сара наслаждалась лучшим в своей жизни просмотром.

“Да? Я думаю, весь город слышал ее крики, когда Джетт ударил своего второго гомера”.

Обри откидывается на спинку дивана, утопая в плюшевой подушке. Она подтягивает ноги и поджимает их под себя, глядя на меня, нежная улыбка изгибает ее губы. Сегодня вечером на них нет блеска, но они все еще имеют свой обычный мягкий персиковый оттенок.

Я поворачиваюсь к ней и поднимаю ногу, моя ступня опирается на подушку, а колено согнуто. — Каков вердикт по поводу няни?

“ Она была... ” Ее губы кривятся, выдавая ее первоначальную реакцию, прежде чем превратить ее в холодное безразличие. — Прекрасно.

“Не забудь дать Джетту точный отзыв, Бри. Я уверен, это успокоит его”.

“В отличие от чего? Я даже не помню имени девочки, но знаю, что она не готова быть ответственной за ребенка в такой обстановке”.

Я слегка выпрямляюсь. — Что-то случилось?

“ Не совсем так. Она просто была не такой прилежной, как, я уверена, оценил бы Джетт. Я уже написала ему об этом. Я бы сделал это с глазу на глаз, но кое-кто был слишком взволнован, чтобы уйти ”.

“ Кто? Какой эгоистичный ублюдок.

Ее смех звенит по квартире. Медленное моргание ее глаз заставляет меня инстинктивно улыбнуться, наблюдая, как она переходит границу истощения. — Скажи мне, с кем ты идешь на свидание и когда.

— Нам обязательно говорить об этом сегодня вечером?

“Да. Мне нужно уточнить свое расписание, чтобы я мог быть там и подкрадываться к тебе”.

Расправив плечи, я киваю один раз. “ Я спросил баристу из кафе по дороге от стадиона. Ты знаешь это место. Пустая страница?”

— Ты это несерьезно говоришь.

“ А почему бы и нет? Не думаю, что она моя фанатка.

— Финн, — стонет она и тут же проводит ладонью по лицу.

“ Что? У меня же нет полного списка контактов с женщинами, чтобы вовлекать их в подобные дела.

— Значит, она вообще не знает, кто ты?

Я замолкаю в нерешительности. — Я этого не говорил.

Господи. Тебе повезет, если она не расскажет об этом всем, кого знает. Если она когда — нибудь узнает настоящую причину этого свидания...

Недолго думая, я протягиваю руку и беру ее за руку, убирая ее от ее лица. Она хмурится, но не вырывается из моих объятий, позволяя мне успокаивающе поглаживать костяшки ее пальцев.

— Я позабочусь об этом.

— Какимобразом?

Я смотрю, как она колеблется за стенами, которые воздвигла за последние две секунды. Обри всегда страдала от неспособности доверять тем, кто ее окружает, когда она знает, что вполне способна позаботиться обо всем сама. Я давным-давно возложил вину на ее родителей и изо всех сил старался доказать ей, что мне действительно нравится, когда она позволяет мне что-то делать за нее. Это все еще постоянная проблема; я думаю, так будет всегда. Когда рядом с тобой такая сильная и уверенная в себе женщина, как Обри, ты должен принять ее независимость, а не обижаться на нее.

“ Она знает, что это ни к чему не приведет, и да, она подписала соглашение о неразглашении. Я с этим разобрался, ” успокаиваю я ее. — Ты же знаешь, я бы не стал рисковать, создавая тебе какие-либо проблемы.

Ее розовеющее горло выпячивается, когда она сглатывает. — Извини.

“Тебе не нужно извиняться. Я мог бы найти кого-нибудь другого, но я хочу сделать это быстро. Мы приближаемся к дате окончания, и я сделал все возможное, чтобы помочь тебе ”.

“Да, слышал. Это я все усложняю. Я должна просто притворяться, — говорит она, и слова звучат тяжело.

Я сжимаю ее пальцы, недовольный собой. “Нет. Ты этого не сделаешь. Это либо реальность, либо вообще ничего”.

— А если я так и не смогу никого найти после всего этого?

“Тогда... Я заставлю Спенсер исчезнуть”.

В уголках ее усталых глаз появляются морщинки. — Полегче, убийца.

— Кто сказал что-нибудь об убийстве?

— Когда свидание, умник? — спрашивает она, откидываясь щекой на спинку дивана.

“ В понедельник я буду в Техасе на четыре дня. Мы могли бы встретиться завтра или когда я вернусь.

“ Это займет слишком много времени, если мы будем ждать, пока ты вернешься. Лучше завтра.

“ Ты понял. Я доработаю планы утром.

Она поднимает подбородок в знак согласия, и следует молчание. Это не неловко, но ощущается немного тяжелее, чем обычно. Я знаю, что она думает только о себе, и это всегда выводит меня из себя. Я бы предпочел услышать ее мысли, чем гадать о них.

Когда она заговаривает, это звучит тихо, почти сдавленно. “Это из-за нее ты был так непреклонен в том, чтобы так часто посещать именно это кафе?”

“ Это кто? — Спрашиваю я, чувствуя легкое натяжение пальцев, которые все еще держу в полубессознательном состоянии.

Обри фыркает, выглядя почти смущенной. “Твое свидание. Сомневаюсь, что кофе делает тебя таким постоянным клиентом. Это ничуть не лучше, чем в магазине в квартале отсюда. Так ты запал на баристу?”

— Ты имеешь в виду женщину, которую я заставил подписать соглашение о неразглашении, чтобы она никому не рассказывала о том, насколько несерьезно я отношусь к свиданиям с ней?

Вопрос звучит так же нелепо, как и я чувствую, что задаю его. Замешательство терзает мой мозг, когда я дергаю ее за руку и заставляю наклониться ко мне, не в силах вырваться. Она хмурится, давая мне понять, что собирается сказать, прежде чем сделает это.

“ Это справедливый вопрос. Мне бы не хотелось быть причиной того, что твои шансы с ней были разрушены.

“ Прекрати. Я переплетаю наши пальцы и повторяю ее позу, откидываясь лицом на диван. Красный оттенок на ее шее поднимается вверх, и я некоторое время смотрю на него, размышляя, не устала ли она сильнее, чем я предполагал. “Она меня не интересует. Если бы это было так, я бы не использовал ее в эксперименте с свиданиями.

Этого должно быть достаточно для объяснения, но по какой-то причине я не могу оставить все как есть, мне нужно убедиться, что она понимает, как мало меня волнует этот бариста.

“Я хожу в это заведение, потому что оно близко, а Бек очарован владельцем, от которого, кажется, не может избавиться. Это не имеет никакого отношения к случайному баристе, который был готов подписать соглашение о неразглашении и пойти со мной куда-нибудь без причины ”.

Она снова сглатывает, не сводя с меня глаз. Они задерживаются, проникают глубоко в мои глубины, как будто она ищет правду в моих утверждениях, когда я уверен, что слова уже переполнены ею. Тем не менее, я позволил ей смотреть на меня, сохраняя расстояние между нами, чтобы она могла опровергнуть мое объяснение.

Но вместо этого она отводит глаза и немного откидывается назад. — У Бека что и с кем?

Смена темы кажется мне тяжестью, свалившейся с моих плеч. Усмехнувшись, я отпускаю ее руку и смотрю, как она кладет ее открытой ладонью себе на живот. Воздух остывает на несколько градусов, и я понимаю, насколько напряженной она стала только сейчас.

Похоже, мы оба устали больше, чем думали.

Это странно.

Тихий гул, наполняющий мои уши из наушников, которые Финн бросил мне ранее, делает ситуацию еще более неловкой, поскольку я задерживаюсь в нескольких шагах позади него и его спутницы. Аквариум не был бы моим первым предположением, когда дело дошло до того, куда он мог отвезти эту женщину, о которой я ничего не знаю. Конечно, мне нравятся водные животные так же сильно, как и любой другой девушке, но это... не про меня. Не совсем.

Я смотрю на стекло перед собой и наблюдаю, как мимо проплывает огромная черепаха, скользя по воде к другой. Освещение на этом этаже отвратительное. Это создает темную, угрюмую энергию, которая заставляет меня слишком часто оглядываться на эту пару. Это не слишком романтично, но со всеми этими темными углами и отсутствием здесь других людей, это место для смелых прикосновений и быстрых поцелуев.

В течение последних двенадцати часов я пытался подготовить себя к тому, как это будет выглядеть, если он действительно затащит ее в тихий уголок и ляжет на нее. Конечно, меня бы это не беспокоило. Это был бы не первый раз, когда он был с кем-то, и, несмотря на отсутствие у него свиданий за последние пару лет, я не настолько наивна, чтобы поверить, что у него не было секса. И все же, несмотря на эти напоминания, я почти не спал. Образы, наводнившие мой разум, были очень яркими. Боюсь, они въелись в мои веки.

“Итак, поскольку это место было твоей идеей, значит ли это, что ты любитель акул?”

Голос его спутницы хрустит у меня в ушах, заставляя мои плечи распрямиться. Я игнорирую желание посмотреть на них и вместо этого продолжаю разглядывать двух черепах. Поправляя ремень сумочки, я пытаюсь выдохнуть рой разъяренных пчел в моей груди.

“ Это зависит от того, о каком виде мы говорим. Кормящая акула? Конечно. Большая белая? Тут мне придется тебя разочаровать.

— Вы знаете, большинство нападений акул вызвано тем, что люди находятся там, где им не следует находиться.

“ Большинство, но не все. Я плавал с некоторыми раньше, но никогда в одиночку и уж точно никогда с такими, которые могли проглотить меня в два укуса. Я не могу сказать, что чувствую себя так уж спокойно рядом с челюстью, полной лезвий ”.

Она смеется так тихо, что это почти хихиканье. — Вполне справедливо.

Я слышу шаги по блестящему полу и поворачиваю голову, чтобы увидеть, как они выходят из этой секции. Мои ноги покалывает, когда я остаюсь на месте еще минуту, прежде чем последовать за ними. Отсутствие каблуков на моих ногах было не совсем выбором стиля, скорее “шпионским приемом”, как решил Финн. Вместо этого я сочетаю простые леггинсы и свитер на молнии с черными кроссовками, которые волочатся по полу так, как никогда не волочатся мои туфли-лодочки. Смысл изменения состоял в том, чтобы устранить щелкающий звук, но я чувствую, что царапанье могло быть и хуже.

Я здесь не в своей тарелке, и чем больше я притворяюсь, что это не так, тем напряженнее я себя чувствую. Темы разговоров его спутницы и невинное хихиканье нисколько не помогают.

“Смотри под ноги, здесь немного скользко”, - предупреждает ее Финн.

Заворачивая за угол, я вздрагиваю, когда мои кроссовки скрипят по полу. Парочка уже на полпути к лестнице на второй этаж, слишком далеко, чтобы услышать мою оплошность. Когда я вижу ладонь Финна на ее спине, удерживающую ее, мои колени сжимаются. Я смотрю на них до тех пор, пока они не поднимаются и не скрываются из виду.

Это... невинно. Даже нормально. Финн — один из хороших парней, и это только его доказательство. Нет никаких причин для того, чтобы у меня подскакивала температура или подошвы моих ботинок прилипали к мокрому полу и мешали мне следовать за ними.

Я просто даю им минутку побыть наедине. Вот и все.

— Ты мой спаситель, Финн.

Его непринужденный смех наполняет мое ухо и спускается по шее и позвоночнику, побуждая меня двигаться. “Давай пойдем этим путем. У них здесь водятся ламантины.

— А как насчет рыбы? Давай сначала посмотрим на нее.

Я добираюсь до лестницы и начинаю подниматься, внимательно прислушиваясь к ответу Финна. Несмотря на то, что он предложил провести свидание в аквариуме, он никогда не был большим поклонником рыб. С тех пор, как его двоюродный брат бросил две банки корма для рыб в свой аквариум и убил тех, кто у него был, когда ему было девять. Он нашел их всех плавающими на следующее утро.

— Конечно, — соглашается он.

Напряженность в его голосе не ускользает от меня. Тем не менее, он соглашается с ней и не использует ее предложение как предлог, чтобы списать ее со счетов. У меня внутри все сжимается. Да, это то, что я бы сделал.

Позади меня раздается возбужденный крик, прежде чем группа детей проносится мимо меня. Самый высокий из них несет под мышкой чучело акулы, и я криво улыбаюсь, когда те, кого я принимаю за их родителей, выходят из-за моей спины и быстрым шагом следуют за мной.

Финн оборачивается и смотрит назад, прежде чем дети добегают до него и его спутницы. Темные очки и кепка достаточно хорошо скрывают его лицо, и хотя мне кажется, я чувствую, что его взгляд останавливается на мне, я этого не вижу. Мгновение спустя он снова смотрит на свою спутницу и улыбается.

Табличка, торчащая из стены, гласит, что "рыба слева", и я отступаю на несколько футов, пока он направляется в ту сторону, ведя за собой женщину, которую он ведет на буксире. Она машет мальчику с акулой, и он ослепительно улыбается, прежде чем направиться в другую сторону, к выставке ламантинов.

Что-то острое впивается мне в позвоночник, когда я следую за ними. Моя кожа липкая, и я поднимаю волосы, когда они становятся слишком неудобными и прилипают к шее. Женщина тянется к руке Финна, и я сглатываю, пытаясь прогнать этот дискомфорт.

Финн на секунду колеблется, когда она берет его за руку, но затем позволяет ей переплести их пальцы и оттащить его еще дальше от меня.

“Знаешь, я немного нервничала, приходя сегодня”, - признается она.

Здесь громче, и я изо всех сил стараюсь держаться поближе к ним, когда они пробираются сквозь оживленную группу возле самого большого аквариума. Я слышу их только в наушниках, и даже тогда они немного статичные.

Бейсболка Финна все еще видна, и я сосредотачиваюсь на ней. “ В этом нет необходимости. Со мной легко.

“Не каждый день меня просят об этом. Не говоря уже о ком-то вроде тебя. Думаю, независимо от обстоятельств, я все равно хочу произвести на тебя впечатление.

“Просто будь собой. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести на меня впечатление”.

Я вздрагиваю.

Он говорит это так легко. Как будто он говорит серьезно, и я знаю, что так оно и есть. У меня скручивает живот, когда я вспоминаю все свидания, на которых была за последний год, и то, что ни один мужчина никогда не говорил мне этого.

Я слышал и другие вещи, которые хотел бы забыть. Например, “Пожалуйста, не спорь со мной” или “Почему ты просто не можешь позволить мне заплатить за тебя?” Бывали и худшие, иногда жестокие слова, которые были сказаны, когда я не мог отпустить определенные вещи. Я слышала много “Ты не могла бы еще немного улыбаться?” и “Ты когда-нибудь думала о том, чтобы не быть такой холодной сукой?””

От осознания того, что ты кому-то не подходишь, легче не становится, сколько бы раз тебе ни напоминали. Я никогда не утверждала, что отношусь к тому типу женщин, с которыми большинству мужчин нравится встречаться, но по мере того, как проходят недели и месяцы, черт, даже годы, я понимаю, что, возможно, на этой земле не найдется ни одного мужчины, который будет чувствовать себя по-другому.

Мои шаги замедляются, когда я следую за ними по выставке. Внезапно нахождение здесь кажется скорее наказанием, чем опытом обучения. Во всяком случае, я думаю, единственное, что я усвоила, это то, что такого парня, как Финн, нет в моем будущем. Его понимание и терпение недоступны девяноста девяти и девяти десятым процентам мужского населения, и наблюдение за тем, как он души не чает в женщине, которая ему даже не интересна, не приносит мне ничего, кроме боли той чувствительной части меня, которой я хотела бы, чтобы не существовало.

Мои глаза начинает жечь, и я быстро сморгиваю влагу, пока она не успела сбежать. Я уже отошла от толпы возбужденных детей и повернула обратно к ванной, расположенной в нескольких футах слева. Разочарование огнем обжигает мою кожу, когда я толкаю дверь и ныряю в пустую кабинку, запирая ее дрожащими пальцами.

Выдыхая, я достаю телефон из сумки и завершаю разговор, на котором была все это время, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Работа, друг, гребаное уведомление от приложения Solitaire, которое я проверяю каждый вечер, что угодно. Я провожу пальцем вверх по экрану и просматриваю несколько электронных писем и напоминаний календаря, прежде чем нахожу сообщение от Бриэль.

Несколько ребят с любопытством смотрят на меня, когда я прохожу мимо туалета, без сомнения, задаваясь вопросом, какого черта парень в солнцезащитных очках в помещении выглядит так, будто он вот-вот взломает дверь, вместо того чтобы войти.

Я потерял контроль над своим спокойным поведением, с которым пришел сюда. Каждый раз, когда я поднимаю руку, чтобы почесать шею, я знаю, что выгляжу взволнованным, привлекая подозрительные взгляды. Я ничего не могу с этим поделать. Не тогда, когда я знаю, что Обри прячется, явно расстроенная. У меня сводит живот, и я бросаю взгляд на дверь, в пятнадцатый раз размышляя, стоит ли врываться.

Это последнее, чего она хочет.

Нахмурившись, я роюсь в мозгах в поисках хоть какого-нибудь намека на то, что я здесь сделала не так. Казалось, на этом свидании все шло хорошо, но потом я оглянулся и проверил, нет ли ее так же, как делал это в течение последнего часа, только для того, чтобы понять, что ее там нет. Паника пронзила меня, как молния, прежде чем я высвободила свои пальцы из руки Келли и проскользнула сквозь толпу обратно тем путем, которым мы пришли.

Это могло бы сойти за крайнюю степень защиты, но это не так. Не совсем. Обри не из тех женщин, которые свободно проявляют свои эмоции, поэтому, когда я позвонил и услышал в ее голосе надлом, который она пыталась скрыть? Да, у меня не было ни малейшего шанса упустить это из виду.

Итак, вот я брожу по коридору перед женским туалетом, а люди проходят мимо меня и таращатся, как будто не знают, вызвать охрану или подойти спросить, все ли со мной в порядке.

Часы на моем запястье кажутся тяжелее, чем обычно, когда я смотрю на циферблат, отмечая время. Прошло всего десять минут, но это все равно слишком долго. Пока я не увижу ее лицом к лицу и не пойму, в чем дело, я не смогу расслабиться.

Я постукиваю ногой по земле, пока проходят еще две минуты. — К черту все.

Не давая себе ни секунды на то, чтобы отговориться от этого, я тянусь к двери и толкаю ручку в тот самый момент, когда кто-то тянет ее с другой стороны. Я откидываюсь в сторону, когда женщина резко подается вперед, ее глаза расширяются. Яркие, с красными ободками голубые глаза, если быть точным.

“ Что ты делаешь? — Бессвязно бормочет Обри, выходя из ванной.

Мы оба, спотыкаясь, отходим от двери в одну из многочисленных теней в коридоре. Без моих шагов никто не обращает на нас внимания, проходя мимо. Мое облегчение недолговечно, когда я снова смотрю в ее тяжелый, печальный взгляд, чувствуя, как мое сердце тут же сжимается.

Я без раздумий тянусь к ней и заключаю в свои объятия. Она замирает, на мгновение напрягаясь, прежде чем расслабиться и осторожно положить руки мне на поясницу, как будто не уверена, отвечать взаимностью или нет. Ее волосы щекочут мне подбородок, когда я прижимаю их к ее голове и вдыхаю, успокаивая свой бешеный пульс.

Она прижимается лицом к моему плечу и держит мысли, бушующие в ее голове, при себе. Я хочу услышать каждую из них. У меня перехватывает дыхание от того, чтобы потребовать, чтобы она сказала мне то, что я хочу услышать, но вместо этого я обнимаю ее на секунду дольше, чертовски надеясь, что смогу заставить ее почувствовать себя лучше.

Воздух становится холодным, когда она отстраняется. Я хмурюсь от внезапной пустоты, которую это влечет за собой.

— Ты наседка, Финн, — легкомысленно говорит она, теребя волосы.

“ Да будет так. Это не делает меня менее обеспокоенным.

“Я почти уверен, что в справочнике знакомств написано, что ты не должен бросать девушку ради того, чтобы задержаться возле туалета ради своего лучшего друга”.

Я отбрасываю это, хмурясь еще сильнее. “ Что-то случилось? С Лидией все в порядке?

“Ничего не случилось. С работой все в порядке. Я просто неважно себя чувствовал и мне нужна была минутка”.

— Ты лжешь мне.

Черты ее лица напрягаются, и я наблюдаю, как она закрывает свой взгляд, облекая его в броню, без которой никуда не пойдет. “ Отпусти это. Тебе нужно закончить свидание, а я еще ничему не научился.

“Свидание окончено. Мы уходим”.

Она таращится на меня так, словно у меня только что выросла вторая голова. “ Нет, это не так. Мы здесь не просто так.

— И эта причина сейчас для меня не важна.

“Финн”.

Я качаю головой. — Келли уже ушла.

“ Что? Господи, Финн! Я не умирал там. Тебе не нужно было этого делать.

Она отворачивается от меня и направляется к главному холлу, ее кроссовки скрипят при каждом шаге. Подавляя свое разочарование, я хватаю ее за запястье и легонько дергаю. Когда ее голова откидывается назад и эти горящие глаза останавливаются на мне, я почти улыбаюсь.

“ Давай я отвезу тебя кое-куда, Бри. Не убегай.

Ее рот открывается и закрывается три раза, прежде чем слова, наконец, срываются с губ. — Где?

— Ты шутишь.

Я подмигиваю ей. “ Есть две вещи, над которыми я не шучу. Первая, очевидно, это ты, а вторая — бейсбол.

— Мы давно здесь не были.

“ Я знаю. Хотя это одно и то же. Я слежу за тем, чтобы они об этом позаботились, — признаюсь я, медленно отводя взгляд от нее и переводя его на заброшенную бейсбольную площадку, куда я нас привел.

Именно там я впервые научился играть и много лет спустя научил Обри. Я лезу в багажник и беру биту. Когда я протягиваю мяч ей, она берет его уверенной рукой. Я засовываю запасную перчатку под мышку и подбрасываю мяч в воздух, прежде чем повернуться к ней лицом.

— Мы побьем несколько мячей, пока ты будешь рассказывать мне, в чем дело.

Она хмурится, постукивая кончиком биты по грязи. — Я уже говорила тебе...

“ Правду, Бри. Я не хочу смягченную версию, на которую, как ты думаешь, я соглашусь. Тебе уже следовало бы знать меня получше.

Отводя взгляд, она смотрит на поле. Я делаю то же самое, игнорируя тишину и любуясь видом на место, где я впервые влюбился в бейсбол. Я трачу слишком много денег каждый год, чтобы этот бриллиант не снесли бульдозером и не заполнили кондоминиумом или двумя, потому что от одной мысли о том, что я не смогу вернуться сюда, у меня сводит живот. Это умиротворяюще. Здесь нет ни камер, ни фанатов, наблюдающих за нами со своими недостижимыми ожиданиями. Это место, куда я иду, когда хочу воссоединиться со спортом, который сделал меня тем, кто я есть сегодня, и я сделаю все, чтобы сохранить его здесь, именно таким.

Здесь нет трибун, а землянка такая старая, что я не осмеливался заходить в нее с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, когда я в последний раз взглянул на это место перед днем призыва. Я крепче сжимаю шарик в ладони и провожу кончиком пальца по строчке, прежде чем снова посмотреть на Обри. Ее глаза уже устремлены на меня, губы слегка приподняты.

“ Ну же. Я буду с тобой помягче, — бормочу я.

Она тяжело вздыхает. — С тобой не так просто на самом деле.

— Это так мило с твоей стороны сказать.

Закругленный кончик ее бейсбольной биты поднимается и хлопает меня по заднице, когда я заливаюсь смехом и толкаю ее вперед. Она закатывает глаза, но я вижу, как лед внутри нее тает дюйм за дюймом. Как только мы переступаем порог в заборе и моя нога касается травы, я расслабляю плечи. Здесь происходит мгновенное изменение энергии, и я наслаждаюсь этим, пытаясь запихнуть это в бутылку.

“Тебе не позволено смеяться надо мной, когда я промахиваюсь. Прошло по меньшей мере год с тех пор, как я в последний раз била битой”, - заявляет Обри, уже заняв свое место на домашней площадке.

Я ступаю на очень плоскую насыпь питчера и провожу по ней ногой, глядя вниз на следы, которые оставляю после себя, прежде чем снова поднять взгляд. Мои глаза на полсекунды выпучиваются, когда я прочищаю горло, изо всех сил пытаясь отвести взгляд от того места, где она стоит, раздеваясь. Ну, не совсем.

Свитер на молнии, который она надела сегодня, из тех, что используются для занятий йогой, из тонкого эластичного материала, и она снимает его. Я сглатываю, ведя безмолвную битву за то, чтобы мой взгляд не блуждал по обнаженным плечам, которые становятся обнаженными, как только она высвобождает руки из свитера. Солнце бьет мне в затылок, заставляя его покрыться испариной, когда я на дюйм опускаю взгляд.

Ее спортивный бюстгальтер не слишком откровенен. Они толстые, с резинкой, которая проходит по крайней мере на два дюйма ниже ее груди, но это не имеет значения. Не сейчас. Я замираю, не сводя глаз с открывшейся ложбинки и мягко поднимающейся и опускающейся ее груди, когда она делает ровные, безмятежные вдохи. Мой язык прилипает к верхней части рта, пока она комкает свой свитер и отбрасывает его в сторону, открывая мне неограниченный вид на всю верхнюю часть ее тела.

Я не в первый раз вижу ее такой. Я и раньше был рядом с ней в купальнике, но... Сейчас чувствую себя по-другому. Поход на пляж не является чем-то интимным.

Я заставляю себя поднять взгляд на ярко-синие бретельки ее лифчика и веснушки, которые украшают загорелую кожу под ними. Господи, они повсюду. Замечал ли я это раньше, или это произошло совсем недавно?

Взмах деревянной биты мешает мне сосредоточиться. Я моргаю, игнорируя внезапную пульсацию на щеках, и ловлю на себе ее любопытный взгляд, ожидающий меня. Теплый день, должно быть, действует и на нее, потому что она уже порозовела.

“Каждый раз, когда ты пропускаешь мяч, ты должна рассказывать мне больше о том, что произошло сегодня”, - говорю я ей, игнорируя хрипотцу в своем голосе.

— Почему ты думаешь, что что-то произошло?

“ Потому что я знаю тебя, Обри. Я услышал, как ты была расстроена по телефону, и хочу знать почему, чтобы я мог помочь.

Она поднимает биту, избегая зрительного контакта. “Прекрасно”.

Ее позиция заставила бы Келлена вмешаться, если бы он был здесь. Поскольку его нет, я опускаю руки. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы надеть перчатку, прежде чем сделать последний бросок по мячу.

— Помни, что ты обещал быть помягче со мной, Финн, — кричит она, расставляя ноги.

Я ухмыляюсь, прежде чем бросить первый мяч. Это так легко, как только в моих силах, но она все равно промахивается, замахиваясь всего на секунду позже.

“Начинай говорить, малышка кекс”.

Она опускает биту и смотрит туда, где она вжимается в красную грязь. Вокруг нее стоит тяжелая тишина, которую я ощущаю с холма. На ее лице написано немедленное отрицание, но с каждой секундой она сдерживается. Только когда я готов подойти к ней и заставить заговорить, она делает это, ее голос почти не слышен.

“Я не думал, что возможно чувствовать, что меня недостаточно, но и слишком много одновременно”.

Моя кожа туго натягивается на кости, пульс в ушах замедляется.

“Я провела так много лет своей жизни рядом с мужчинами, которые поступали наихудшими способами, так что теперь, когда я смотрю на тех, с кем встречаюсь, все, что я вижу, — это покинутость, неверность и предательство. Не то чтобы я хотел рассматривать каждую ситуацию с полупустым стаканом. У меня нет ужасной детской травмы, в которой я мог бы винить свою личность. Это просто естественно. Со мной не самая легкая женщина, и я не буду оправдываться, почему это так, но я просто...

Она обрывает себя, гнев вспыхивает в ней, костяшки ее пальцев, сжимающих биту, белеют. “Я надеялась, что смогу найти кого-нибудь, кто справится с этим. Справься со мной, включая плохое отношение, склонность к саморазрушению и проблемы с доверием. Сегодня я поняла, что если я не хочу быть одинокой всю оставшуюся жизнь, то мне нужно измениться не только из-за недостатка терпения на свиданиях, но и полностью из-за себя. Я никогда не найду кого-то таким, какой я сейчас”.

Я не знаю точного момента, когда я двигаюсь.

Но когда она моргает, чтобы скрыть слезы, я уже стою перед ней, мои большие пальцы скользят по ее розовым щекам, а тело защищает ее не только от солнца, но и от всего остального мира, насколько это возможно.

Теперь, когда я заговорил, я не могу остановиться. Печать широко раскрыта.

Большие пальцы Финна гладят мои разгоряченные щеки, пытаясь смахнуть горячую жидкость, которая не перестает литься из моих глаз. Он не может сдержать слез, и это только усугубляет мое смущение. Это ужасно. Лучший друг или нет, мне никогда не нравилось, что кто — то видит меня такой — такой уязвимой и хрупкой, когда это не тот человек, которым я являюсь в девяноста девяти процентах случаев.

Проявление эмоций меня не пугает. Это не то, ради чего я прячу свою боль под горой нахальных реплик и беспечных пожатий плечами. Это потому, что я женщина в мире, где мужчины по-прежнему считаются выше меня. Из-за того, что у меня есть влагалище, на меня всегда будут смотреть хуже, чем на человека с болтающимся куском мяса между ног, как на рабочем месте, так и за его пределами. Мне приходится работать вдвое усерднее, чем любому мужчине, борющемуся за мою должность в фирме, особенно Спенсеру, и мне не позволено показывать ни одному человеку в моем окружении, что я нечто большее, чем целеустремленная, нацеленная на карьеру женщина, которая дважды не подумает, прежде чем опустить топор. Одно колебание на заседании совета директоров может вызвать сомнения в том, кто мне платит. Это может показать им, что у меня нет того, что нужно для победы.

Независимо от моего среднего балла, опыта, возраста или должности, люди всегда будут недооценивать меня. Хотя это дает мне преимущество в зале суда, это причиняет мне боль везде.

Конечно, Финн знал меня задолго до того, как я поступила в юридическую школу, но я была такой гораздо дольше. В средней школе я возлагал на себя самые нереалистичные ожидания, и в последующие годы они только усилились. Почти каждую ночь я проводила в своей спальне или библиотеке за учебой, и на тот случай, если Финн вытаскивал меня на улицу, я всегда боролась со своим разумом, когда он говорил мне, что он поймет, если я ускользну и вернусь.

В университете я убедил себя, что работа до полного изнеможения — это всего лишь цена успеха и что, как только я закончу учебу и найду работу своей мечты, я смогу, наконец, расслабиться. Отчасти это было правдой. С тех пор я немного расслабился, но теперь понимаю, что это было не так сильно, как я пытался заставить себя поверить.

Я все еще так молод, но я чувствую, как стены смыкаются вокруг меня. Сейчас они скользят по моим пальцам. Воздух разрежается с каждой проходящей неделей, а я все еще здесь, застрявший, застывший в этом моменте времени, где я один и жажду какой-то близости. Награда за то, как усердно я работала, в виде потной ночи, закутанной в простыни, или твердого, сильного тела гордого мужчины, обнимающего меня на моем балконе, пока мы любуемся океаном, нежась в присутствии друг друга.

Я так близка к тому, чтобы получить все, чего я когда-либо хотела в своей карьере, но моя жизнь по-прежнему кажется такой пустой. Как будто я дрейфую в темно-синем море в полном одиночестве, дрожа, без маяка в поле зрения.

“Тебе не нужно менять себя ни для кого, Обри”, - заявляет Финн жестким, почти злым голосом.

“Что-то должно быть отдано. Я не хочу бросать свою работу, поэтому либо я продолжаю жить так, как я есть, и продолжаю давить на каждого мужчину, который предлагает мне толику внимания, либо я пытаюсь найти способ изменить свое поведение и образ мыслей. Меня не смущает, почему я одна, Финн. Я точно знаю почему.

Его хватка становится крепче, и на краткий миг я задумываюсь, не прижал ли бы он свои ладони к моим щекам. “Правильный человек будет любить тебя именно такой, какая ты есть. Проблема не в твоей личности, милая. Проблема в них. Мужчины, которых ты выбираешь, тебе совершенно не подходят. Для вас не преступление иметь предпочтения и жесткие границы, с которыми вы не готовы мириться. Вы успешны, защищаете, преданны и великолепны в том смысле, что это всегда будет пугать окружающих. Не твоя вина, если они не смогут справиться со всем этим. Кто-нибудь справится ”.

У меня пересохло в горле, слова, которые я хочу сказать, застряли на месте. Я смотрю в серо-голубые глаза Финна и облегченно выдыхаю, мои плечи опускаются вперед от облегчения. Тем не менее, он не убирает руки. Если уж на то пошло, он придвигается ближе и опускает руку на мое сутулое плечо, прижимая меня к своей груди.

Теплый воздух, кажется, затихает, когда я сдаюсь без боя, позволяя бите упасть на землю с приглушенным стуком. Медленно я прижимаюсь лицом к его горлу и вдыхаю, когда мои влажные глаза закрываются. Его прикосновение скользит к моему затылку, а затем вниз по позвоночнику, следуя по его линии, пока он не достигает того места, где находится большая часть моего напряжения, чуть выше резинки леггинсов. Кожа под его ладонью потрескивает, и я чувствую, как каждый статический импульс рикошетом проходит через меня, направляясь к груди. Мой пульс учащается слишком часто, чтобы быть нормальным.

“Больше никаких фальшивых свиданий или экспериментов”, - твердо говорит он. “С этим покончено”.

Я прижимаюсь ближе к его теплу, не в силах перестать думать о своих действиях, прежде чем совершить их. Чем дольше мы остаемся в таком положении, тем увереннее становятся его прикосновения, пока внезапно он не притягивает меня еще крепче, полностью прижимая к себе. Я резко втягиваю воздух, мои мышцы плавятся от жара, разливающегося между нами.

Мы обнимались тысячу раз раньше. Может быть, даже больше.

Это не обычное объятие. По крайней мере... не для меня. Точно так же, как не был его поцелуй в щеку во время мини-гольфа или гнев под моей кожей в аквариуме.

Со мной что-то очень не так. Я слишком боюсь называть потенциальный диагноз.

“ Тогда каков твой план? — Спрашиваю я, мои слова немного приглушены его рубашкой.

Я слышу, как он сглатывает. — Я собираюсь найти кого-нибудь, кого, я знаю, ты одобришь.

— В твоих устах это звучит так просто.

“ Так и будет. У тебя сложилось впечатление, что тебе нужен кто-то, кто научит тебя ходить на свидания, но ты уже знаешь, как это делается. Проблема никогда не была в тебе, Бри. Это просто дерьмовые мужчины, с которыми ты тратишь впустую свои ночи. Я гарантирую, что как только ты встретишься с кем-то, с кем тебе понравится проводить время, ты действительно хорошо проведешь время ”.

От этой мысли у меня больше скисает в животе, чем возбуждает. Звучит достаточно просто, но все равно неправильно.

“ Что это за парень, которого я искала? — Спрашиваю я слишком быстро.

Рука на моей пояснице слегка ослабевает. Я воспринимаю это как вежливую просьбу отвалить, но задыхаюсь, когда Финн издает низкое горловое рычание и качает головой у моего виска. Его рука обвивается вокруг моей спины, удерживая меня на месте, пока я заливаюсь краской до самых кончиков пальцев ног. Более темный, грязный ожог искрится в моей сердцевине, заставляя мое зрение плыть перед глазами.

Он пахнет так чертовски вкусно. Как дым и специи с едва уловимым намеком на что-то более глубокое, теплое. Я сжимаю пальцами его футболку сзади, слегка потягивая.

Он шепчет мне на ухо свои слова, его теплое дыхание скользит по тыльной стороне моего пирсинга. “ Тот, кого не оскорбит твой грубоватый юмор и кто рассматривает твой успех не как заслугу перед своим, а как повод для гордости. Тот, кто видит в тебе приз и не остановится ни перед чем, чтобы почувствовать себя достойным тебя”.

“Достойно”, - недоверчиво повторяю я. “Ожидать подобных вещей от любого мужчины не приведет ни к чему, кроме разочарования”.

“ Разве ты не такой видишь себя, Обри? Потому что так и должно быть.

Я поджимаю губы и становлюсь почти шершавой, когда они скользят по его коже. “ Я знаю, чего я стою. Но неразумно ожидать такой же оценки от других. Это приведет только к разочарованию”.

“ Вот тут ты ошибаешься. Я гарантирую, что каждый парень, который когда-либо проходил мимо тебя на улице, почувствовал силу, которая есть в Обри Меррике. Ты просто никогда не встречалась с человеком, который мог бы понять, кто ты и чего заслуживаешь, с уверенностью зная, что он мог бы дать тебе это. Вот с этим я и собираюсь помочь, потому что ты этого заслуживаешь, Бри. Меня убивает слышать, что ты сомневаешься в себе, когда я провел последние двадцать лет, наблюдая, как ты становишься тем, кто ты есть сейчас, и так чертовски горжусь этим ”.

В моих глазах снова нарастают эмоции. Я заставляю себя тихо рассмеяться, прежде чем шмыгнуть носом и высвободиться из его объятий. Я не успеваю отойти больше чем на несколько дюймов, как он пригвождает меня к месту открытым, теплым взглядом. Слой за слоем я позволяю ему проникнуть в мой разум и разобраться в эмоциях, которые не знаю, как выразить словами.

Никогда еще не было так страшно впускать Финна, как со всеми остальными. Может быть, дело в том, как долго мы дружим, или в том, что он редко осуждал меня за что-либо за все годы нашей дружбы. В любом случае, он всегда был исключением, и я не думаю, что это изменится в ближайшее время.

— Ты пытаешься компенсировать свой не такой легкий первый бросок, — говорю я ему, медленно отводя взгляд.

От его подмигивания у меня поджимаются пальцы ног в кроссовках. — Ты так хорошо меня знаешь.

“Если ты действительно думаешь, что сможешь найти мне кого-то хорошего, с кем я смогу встречаться, тогда я тебе доверюсь. Но я делаю это только еще раз, Финн. Тогда, я думаю, мне придется нанять кого-нибудь или что-то в этом роде. Это только вопрос времени, когда Спенсер проскользнет обратно в мой офис и ткнет в меня пальцем насчет моего предполагаемого парня. Мне нужно что-то, что я могла бы ему сказать”.

Гребаный Спенсер.

Это чудо, что он еще не ломился в дверь моего офиса и не доставал меня из-за моего “парня”. Он уже должен был почувствовать запах крови в воде.

“Последний шанс. Если у меня ничего не получится, можешь выставить мне счет за почасовую оплату своего фальшивого бойфренда.

— Как великодушно, — невозмутимо говорю я, полностью освобождаясь от него.

То, что на самом деле всего лишь фут расстояния между нами, кажется пропастью. У меня руки чешутся перепрыгнуть через это обратно, но я отказываюсь, зная, что лучше не поддаваться тому, что происходит со мной прямо сейчас.

“ Я знаю. А теперь тащи свою задорную задницу обратно на домашнюю площадку, чтобы мы могли немного поиграть в мяч.

“ Мы оба знаем, что не смогли бы сыграть в настоящую игру, чтобы спасти свои жизни. Когда тебе в последний раз приходилось отбивать мяч?

Он хмуро смотрит на меня, но искорка юмора в его глазах разрушает его маску. “Вероятно, в то же время, когда тебе пришлось его бросить”.

“Touché.”

Финн обходит меня и направляется к насыпи, и я пользуюсь возможностью расправить плечи, надеясь, что это заодно очистит мой разум. Мои надежды рушатся и вспыхивают ревущим оранжевым пламенем, когда я поворачиваюсь и снова смотрю на него, как будто вокруг нас нет миллиона других вещей, на которые можно смотреть. Я наклоняюсь и подхватываю биту с земли, прежде чем неровными шагами подойти к домашней площадке. Несколько раз моргнув, я наконец отвожу глаза и впиваюсь взглядом в красную грязь.

“ Давай покончим с этим. Сколько мячей я должен пропустить, прежде чем мы сможем уйти? — Спрашиваю я, поднимая биту над плечом.

— Десяти будет достаточно?

Я вдыхаю, а затем выдавливаю воздух из легких и киваю. — Хорошо.

Финн ухмыляется и занимает позицию. Я обхватываю биту пальцами и раздумываю, не ударить ли себя ею по голове, прежде чем мяч рассекает воздух.

По центру поля раздается треск, когда мне удается отбить мяч. Радостный возглас Финна снимает напряжение, и тогда я смеюсь, не обращая внимания на то, что было у меня на уме. Это избавляет от беспокойства и страха, и прямо сейчас я приму это.

На данный момент все снова в норме.

Сезон начался всего месяц назад, но я уже устал.

Бейсбол — это моя жизнь, и я бесконечно люблю его, но с каждым годом так часто бывать вдали от дома становится все труднее. Не поймите меня неправильно, время, проведенное в самолете, того стоит. Нет ничего, что я предпочел бы делать в своей жизни, чем заниматься величайшим видом спорта на Земле.

Мы выиграли три из четырех матчей у "Техаса", и Роман улыбался весь обратный перелет в Ванкувер, так что жаловаться особо не на что. Команда была счастлива и испытала облегчение после поражения от них в нашей последней серии. Вчера я отлично сыграл и знаю, что ночь дома, в моей собственной постели, облегчит боль в моем теле лучше, чем любая растяжка.

И все же что-то по-прежнему кажется не так.

Я не поеду прямо из аэропорта домой, чтобы понежиться в ледяной ванне и заказать в своем любимом магазине сэндвичи, прежде чем лечь спать до захода солнца. Вместо этого я сижу с ружьем в новеньком "Бентли" Уэса по дороге, чтобы подслушать следующее свидание Обри. Тот самый, который я установил сегодня утром из своего гостиничного номера.

“ Могу я кое в чем быть честным? — Спрашивает Уэс, нарушая тишину.

— Конечно, парень.

“Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты начнешь заводить отношения с мужчиной по своему выбору. Было удивительно, когда ты позволил ей встречаться с парнями, которых мы предложили, но это? Тебя действительно это не беспокоит?”

Я смотрю на него через обтянутый белой кожей салон и выгибаю бровь. Его улыбка застенчивая, порочная, и это говорит мне, что ему есть что сказать еще. Учитывая, каким молчаливым он был по дороге в ресторан, рекомендованный мне Келланом ранее на этой неделе, я должна была это предвидеть. Он готовил это последние тридцать минут.

“Ну, я должен был позволить тебе попробовать еще раз? Она может встречаться с кем хочет”.

“Нет, я не это имел в виду. На самом деле мне нравится, когда мои яйца целы”.

“ И что? — Настаиваю я.

“Так тебе это не кажется странным? Совсем? Ни капельки?”

Я размазываю скопившуюся в плече молочную кислоту и морщусь от затяжной боли. “ Не понимаю, почему это могло случиться. Это не первый раз, когда я свожу ее с кем-то. Просто прошло много времени с тех пор, как я был вовлечен подобным образом ”.

— Перестань играть, Финн.

“Я ни во что не играю. Что с тобой?”

— Как давно мы знаем друг друга?

— Семь лет.

— И как давно я знаю Обри? — спросил я.

Я прищуриваюсь от понимающего тона его голоса. “ Точно такой же промежуток времени, Уэс. Почему это имеет значение?

“Ты помнишь наш первый разговор в здании клуба? Потому что я знаю, и я также помню, как ты загорелся, когда потратил примерно две трети нашего времени вместе на разговоры о ней. Почти все, что ты говорил, было о том, как ты рад был играть за Havoc, но также и о том, что твоему лучшему другу Обри тоже не терпелось приехать и познакомиться со всеми. Она была такой большой поклонницей команды и не переставала говорить о том, как ей было приятно впервые увидеть, как ты играешь здесь ”.

“ Я помню. И, если мне не изменяет память, ты и все, кто был достаточно близко, чтобы слышать нас, тогда устроили мне из-за этого достаточно неприятный разговор.

Резким движением Уэс занимает свободное место недалеко от ресторана. Ставя машину на стоянку, он прищелкивает языком по небу. Когда он поворачивается на своем стуле, я приветствую его безжизненное выражение лица.

“ Очевидно, что есть. Я не хочу на тебя давить, но я не знаю, какого черта ты здесь делаешь.

“Это говорит само за себя. Это то, чего она хочет, поэтому я помогаю ей. Конечно, я бы предпочел, чтобы она ходила на свидания с мужчинами, которые ей действительно интересны, и познакомилась с ними сама, но ты знаешь, что происходит. На самом деле на это не так много времени ”.

Его тяжелый стон усиливает мою защиту. “ Прекрати нести чушь. Это не то, о чем я говорю.

“ Прекрати свои интеллектуальные игры, Уэс. Я устала.

“ Тебя серьезно совсем не беспокоит, что она так много встречается? Ты совсем не чувствуешь ревности из-за того, что она провела ночь с каким-то случайным парнем?

“ Я не думаю, что она собирается провести с ним ночь, ” огрызаюсь я, удивляясь самому себе, когда яд внезапно наполняет мой рот и грудную полость. Тихо прочистив горло, я отбрасываю эту реакцию и продвигаюсь вперед, игнорируя испытующий взгляд Уэса. — Это для ее работы.

От него не ускользает моя первоначальная реакция, и я точно знаю, что он собирается сказать, прежде чем слова вылетят наружу.

“ А если бы она это сделала? Ты бы не расстроился?

Я отстегиваю ремень безопасности, избегая смотреть на него. “ С чего бы это? Она взрослая женщина, и мы оба далеко не девственницы.

Только когда я почувствовала, как ремень безопасности защелкнулся у меня на груди, и потянулась к дверце, я поняла, какими скользкими стали мои руки. Мой желудок складывается пополам, когда я пытаюсь положить конец дискомфорту, который теперь беспрепятственно проникает в мое подсознание. Хотя я не могу понять, откуда он берется. Это все накапливается и накапливается —

“Не будь наивным, Финн. Я не говорю, что тебе нужно увлечься ею, если это не так. Просто скажи мне, что я неправ, и я забуду об этом. Я не хотел тебя расстраивать. Я просто забочусь о тебе, чтобы ты не навредила себе из-за этого ”.

Я резко трясу головой и толкаю дверь. В кармане пальто жужжит телефон, но я не могу заставить себя проверить, кто звонит. Один взгляд на тротуар, и я, во всяком случае, получу свой ответ.

Обри уже здесь, и, судя по тому, как она бегает глазами по дорожке перед рестораном, она явно все еще ждет своего кавалера. Ее телефон прижат к уху, но губы не шевелятся. Когда жужжание в моем кармане прекращается, она опускает телефон и прикусывает губу. Он достаточно глянцевый, чтобы я мог видеть его блеск отсюда.

У меня в груди что-то сжимается, и я дергаю молнию на куртке, двигая ее вверх-вниз. Один взгляд на нее, и я понимаю, что она потратила часы, готовясь к сегодняшнему вечеру. Ее макияж не только безупречен, но она завила каждую прядь длинных черных волос и заплела косу спереди. Ее черное платье доходит только до середины ее толстых бедер, а красивые кружевные рукава украшены крошечными бабочками. Я стискиваю зубы и заставляю себя отвести взгляд, как только они добираются до ее фирменных черных туфель на каблуках.

“Просто пойдем со мной, братан. Тебе не нужно быть здесь, чтобы сопровождать ее на свидании. Обри большая девочка, и я уверен, что она расскажет тебе все после”, - умоляет Уэс из машины.

Я встречаю его пристальный взгляд. Его бровь подергивается от того, что он находит в моей. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему, что я здесь больше ради себя, чем ради нее, потому что знаю, что он более чем осознает это. Возможно, даже больше, чем я.

Мысль о том, что я оставлю ее здесь в таком виде, выводит меня из себя. Дикий жар поднимается высоко в моей груди. Если мне придется разделить ее с другим мужчиной на несколько часов сегодня вечером, так тому и быть. Но я буду тем, кто отвезет ее домой.

“ Спасибо, что подвез. Поговорим завтра.

*** ОБРИ***

— Вообще-то, мой брат тоже юрист.

“ Правда? Какой именно? — Спрашиваю я, небрежно делая глоток своего мартини.

“Корпоратив. Нам нравится дразнить его по поводу того, что он выбрал самый скучный путь”, - говорит моя девушка.

В тот момент, когда полчаса назад я увидел, как он бежит по тротуару возле ресторана, я ожидал худшего. Кроме фотографии, которой Финн поделился со мной вчера в своей социальной сети, я понятия не имела, во что мне предстоит ввязаться сегодня вечером.

Малик очень, очень красив и, кажется, обладает неплохим чувством юмора. Он не перебил меня и не проявил ни капли сексизма или ядовитой мужественности. С темно-коричневой кожей, темно-шоколадными глазами, идеальным количеством ухоженных волос на лице и костюмом, идеально подогнанным по его высокому, грузному телу, он сам сногсшибателен. Трудно поверить, что он вообще был заинтересован в том, чтобы его назначили на свидание, хотя я сомневаюсь, что у него когда-либо были проблемы с поиском своего собственного.

По словам Финна, он племянник его тренера по питчингу, и за те несколько раз, что он встречался с ним, он был вежливым и искренним. Его тренер поет ему дифирамбы, что неудивительно, учитывая, что они семья, но я все равно сказал "да", когда Финн предложил его в качестве варианта. На самом деле у меня не было ничего другого, кроме того, что я рассматривал возможность того, чтобы один из мужчин из спортзала отеля в Техасе прилетел сюда, чтобы попытаться сбить меня с ног.

Малик делает глоток лимонной воды и одаривает меня улыбкой, когда я ставлю свой мартини. Атмосфера за нашим столом расслабленная, но все еще немного напряженная, когда я ерзаю в его присутствии, стараясь не сказать ничего лишнего или не заглянуть слишком далеко в каждую мелочь, которую он делает.

“Корпоратив сам по себе не скучен. Я бы не смог этого сделать, но я также отношусь к тому типу людей, которых вышвырнули бы с деловой встречи, полной надутых богачей, за то, что они болтали ”.

Он заливисто смеется, в его глазах появляется искорка юмора. — Вообще-то, это меня не удивляет.

“ О? Я что, произвожу впечатление крикуна? Это легкое поддразнивание, но я все равно слегка морщусь, понимая, насколько грубым это может показаться не тому человеку.

“ Крикун? Нет. Его рука касается моей через стол, и я смотрю на золотые часы на его запястье на мгновение дольше, чем обычно. Он поглаживает большим пальцем костяшки моих пальцев. “ Скорее... харизматичный. Тот, кто не принимает дерьма.

Контакт неплохой. Я не собираюсь отдергивать руку и выплескивать остатки своего напитка на его дорогой костюм. Вместо этого... беспокойство, наполняющее мой желудок, имеет совершенно иную причину. Я почувствовала это, когда Малик положил направляющую руку мне на спину, когда мы вошли внутрь ранее.

Я перевожу взгляд в поисках Финна. Сегодня он опоздал.

Я позвонила ему, когда приехала, но он не взял трубку. Только когда я уже представилась Малику и нас проводили к нашему столику, я мельком заметила знакомые светлые волосы в другом конце зала. Без бейсболки мне было даже легче узнать его, чем обычно, даже в темных очках. Я не уверен, было ли это сделано намеренно или он просто спешил и забыл половину своей маскировки.

Мои губы пересыхают под блеском, когда я складываю их вместе и хочу, чтобы он посмотрел на меня. Он сидит через три столика, достаточно близко, чтобы видеть нас, но недостаточно, чтобы слышать, о чем мы говорим. Я не знаю, почему это так расстраивает меня.

Я ревновал. Ты просто никогда этого не замечал.

Правда, Финн? Или для тебя ревность выглядит и ощущается иначе, чем для меня? Черт. Почему это вообще имеет значение?

Моргая в ответ на Малика, я заставляю себя скривить рот и говорю: “Ты на самом деле довольно точен. И не думай, что я не принимаю это за комплимент.

— Я был бы разочарован, если бы ты этого не сделал.

Его рука ощущает тяжесть на моей. Я позволяю ему держать ее там, заставляя себя расслабиться. — Теперь, когда я знаю, чем занимается твой брат, ты собираешься рассказать мне, чем занимаешься ты?

“ Финн не сказал тебе, прежде чем все это затеял? Рисковый парень.

“Я не особо задавал много вопросов. Я научился избегать этого, поэтому не высказываю заранее определенного мнения”, - признаю я.

“ Справедливо. Я хирург-ортопед, — говорит он легко, беззаботно. Как будто это не впечатляет.

— Ты не лжешь? — спросиля.

Его глаза разбегаются в стороны, когда он хихикает. “ Нет, Обри, я не лгу. Тебе часто лгут на этих свиданиях?”

— Ты был бы удивлен.

— Что ж, мне жаль это слышать.

Я проглатываю внезапный комок в горле и пожимаю плечами. Кружевные рукава этого платья слегка мешают, когда я поднимаю свободную руку за бокалом и подношу его к губам. Малик наблюдает, его внимание полностью сосредоточено на мне. Это лестно, и мне следовало бы покраснеть из-за этого. Я хочу.

Это именно то, чего я так долго ждал. Потребовалась целая вечность, чтобы найти мужчину, который искренне хочет быть здесь только по одной причине, кроме как узнать меня получше и посмотреть, возможно ли у нас еще одно свидание в будущем.

Я бы тоже согласился на это. Он самый приятный парень, с которым я встречалась за многие годы, и вот я здесь, пытаюсь удержаться от того, чтобы не отдернуть свою руку и не прервать нежную, теплую связь, которую он установил с нашими руками, потому что что-то в моей голове подсказывает мне, что это неправильно.

Несмотря на все знаки, указывающие на "да", я здесь, желая, чтобы они поменялись местами и дали мне повод уйти с Финном.

Я допиваю свой напиток и ставлю стакан на край стола. Разочарование растекается по мне, как горячее масло, когда я улыбаюсь своему кавалеру и пытаюсь хоть как-то контролировать свои эмоции.

“ Ты живешь поблизости? — Выпаливаю я, пытаясь завязать разговор. Я сразу понимаю, что все запутала.

Глаза Малика расширяются, прежде чем он скрывает удивление и качает головой. “ Не совсем. Я немного западнее.

“ Точно. Да, я в Коул-Харборе.

“ Тогда не слишком далеко от меня. Это хороший район. Я слышал похвалы тебе и от Финна, и от моего дяди, и я чувствую себя дураком, что когда-либо сомневался в них. Ты производишь на меня впечатление, Обри.

“ Я живу, чтобы производить впечатление, ” говорю я, неловко смеясь, медленно высвобождая свою руку из-под его и делая вид, что поправляю прическу. “ Ты и сам не бедный. Я подозреваю, что ты слышишь это все время.

Он ухмыляется, и, черт возьми, у него это хорошо получается. “Это великодушное предположение. Я останусь скромным и скажу, что слышал это всего раз или два”.

Мимо проскальзывает официант и хватает мой бокал. Я ловлю его, прежде чем он уходит, и заказываю еще. Два — это мой лимит на рабочие вечера, но если второе не ослабит эту странность внутри меня, мне придется сделать исключение. По крайней мере, я хорошо справляюсь со своим алкоголем.

Малик переходит к следующей теме, пока мы ждем, когда принесут мою порцию и нашу еду. Я закидываю ногу на ногу под столом и улыбаюсь, когда он говорит что-то, чему, я знаю, я должна улыбаться. Мой разум разбегается в миллионе направлений, и все они, кажется, тянутся к закрытому файлу с именем Финна на нем.

Кто-то ставит большой стакан воды рядом с моим мартини. Я с любопытством смотрю на официанта, немного обиженная таким предположением, прежде чем улавливаю движение за столиком через три от того места, где я сижу. Светлые волосы сейчас в беспорядке, макушка торчит вверх, как будто их неоднократно дергали с тех пор, как я в последний раз осматривала их.

Обладатель упомянутых волос поворачивается в мою сторону, и я напрягаюсь, когда он смотрит на воду, затем на меня в молчаливом, хмуром приказе. Моя внутренняя температура поднимается, разочарование перерастает в гнев. Я отталкиваюсь от стола и, извиняюще улыбнувшись Малику, удаляюсь в туалет.

Я стараюсь двигаться как можно плавнее через ресторан, направляясь к вывеске "туалет". Моя кожа горячая, обжигающая на ощупь. У меня чешется под колючими рукавами, и я пытаюсь расслабиться. Вдох, выдох. Финн просто задумался. В этом не было злонамеренности. Прямо сейчас говорит мой дикий беспорядок эмоций.

И все же, несмотря на это напоминание, я все еще хочу придушить его.

И в тот момент, когда я открываю деревянную дверь туалета, а она так и не захлопывается за мной, я знаю, что у меня будет шанс.

Я ловлю его взволнованное отражение в зеркале и разворачиваюсь, мои легкие раздуваются втрое от долгого вдоха, который я делаю.

“ Что случилось? — спрашивает он резким тоном, который не вызывает ничего, кроме насмешки надо мной.

Закатывая глаза, я отворачиваюсь от него. “ О, я не знаю. Ты уверен, что я просто не выгляжу обезвоженной?

“ Я был задумчив. Разве ты не хочешь быть трезвым на этом удивительном свидании? Я предполагал, что ты захочешь запомнить это.

Эти раскопки раздражают больше, чем я ожидал.

Вместо ответа я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к самой дальней раковине. Из крана льется холодная вода, и я подставляю руки под струю, позволяя холоду пробежать по мне. Финн не двигается, наблюдая за происходящим, но его взгляд не отводится. Это по-прежнему давит на меня, тычет и подталкивает, пока я смотрю в зеркало, ненавидя то, как я взвинчена.

“ Мне не нужно было, чтобы ты шел за мной в ванную! Огрызаюсь я, по спине пробегает дрожь. Мельком взглянув на его отражение, я впиваюсь взглядом. “И мне не нужно, чтобы ты контролировал потребление воды на микроуровне. Я взрослая женщина, которая может быть уверена, что не напьюсь на первом свидании. Особенно на том, которое для разнообразия действительно проходит хорошо ”.

“ Тебе не обязательно говорить мне, насколько хорошо все идет. Я и сам это вижу.

Я не осмеливаюсь вытащить пальцы из ледяной воды, даже когда они начинают гореть. “ Тогда зачем ты лезешь? Я не подавал вам никакого сигнала вмешиваться.

“ Я твой лучший друг, Обри. Я просто заботился о тебе!

Его самообладание улетучивается. В течение одной секунды я наблюдаю, как мышцы на его челюсти пульсируют, а его яркие голубые глаза темнеют, сужаясь в уголках. Вспышка его языка скользит по губам, прежде чем снова исчезнуть. Я прислоняюсь к столешнице с такой силой, что она впивается в мои бедра.

Моргнув, он расправляет плечи с тем, что, я знаю, должно быть фальшивой непринужденностью. Кончики его пальцев беспокойно перебирают волосы, и эти растрепанные пряди снова торчат оттуда, откуда они упали, воссоздавая прическу, которую я заметила ранее. Осознание пронзает меня, когда я отдергиваю руки от раковины.

— Ладно, прекрати это, — выдавливаю я, в то время как мой желудок сводит.

Его смех короткий и невеселый. “Легче сказать, чем сделать”.

“Нет, это не так. Это свидание, Финн! На самом деле все тоже идет хорошо. Впервые за очень, очень долгое время я не прогнала этого парня и не была возмущена его поведением. Это хорошо!”

“Да, это здорово, Обри. Но я все равно буду заботиться о тебе”.

Он скрещивает руки на груди, и от моего гнева вода на моих пальцах может превратиться в пар, когда меня тянет к растянутым рукавам его рубашки. Его бицепсы напрягаются от этого движения, и я не могу вовремя подавить смех. Это жестоко, когда он вырывается из меня. Я откидываю голову назад и смотрю в пятнистый потолок. Влага, скапливающаяся у меня между ног, издевается надо мной, разжигая во мне чувство отвращения к себе.

“ Что? Его ботинки скрипят по полу. — Я серьезно.

Я отворачиваюсь от него и начинаю теребить держатель для бумажных полотенец мокрыми пальцами. “Может быть, было бы лучше, если бы ты пошел домой”.

— Почему? — спросиля.

“ Мне не нужна нянька. Мы оба можем предположить, что это будет хорошее свидание.

Я слышу, как он втягивает воздух сквозь зубы. “ И что тогда? Ты не хочешь, чтобы я был здесь, потому что планируешь потом пойти с ним домой?

Резким рывком я отрываю комок бумажного полотенца и сжимаю его в кулаке. Предупреждающий голос в глубине моего черепа говорит мне не говорить ничего такого, чего я не смогу забрать обратно, но его затмевает нарастающая горечь. Я не хочу обижаться на его вопрос, но это так, и я ненавижу это. Я ненавижу слишком многое из того, что я думал и чувствовал на прошлой неделе, но особенно сегодня вечером, потому что я не могу принять ничего из этого.

Что бы со мной ни происходило, это нездорово. Это неправильно. Эти чувства — или что бы это ни было, черт возьми, — не должны принадлежать мне.

Я не знаю, почему они здесь, внезапно манящие меня ближе к мужчине, которого я всегда держала в платоническом пузыре. Доводы даже не имеют значения. Важно то, что они должны исчезнуть, прежде чем я сделаю что-то, что поставит под угрозу два десятилетия дружбы. Я не смогла бы жить с этим, если бы потеряла его.

“ Может быть. Я бы не возражал, — заявляю я совершенно спокойно.

Рука Финна касается его затылка, он сжимает его и глухо смеется. — Тогда мне ожидать вашей благодарности сейчас или утром?

— Иди домой, Финн.

“Тебе не нужно торопиться”, - говорит он, делая еще один шаг ближе и указывая на дверь ванной. “Если возвращение туда и завершение этого свидания сделает тебя счастливой, тогда прекрасно. Но тебе не нужно никуда торопиться только потому, что тебе нужна пара на гала-концерт. Пожалуйста, не возвращайся с ним домой”.

Мое горло сжимается под тяжестью невидимой руки. Я почти не могу смотреть на него, когда его поза становится расслабленной, а хмурый взгляд превращается в прямую, пустую линию. Бумажное полотенце в моих руках вызывает отвращение, когда я разжимаю кулак и затем выбрасываю его в мусорное ведро.

Я бы предпочла, чтобы он наорал на меня. Предпочла бы, чтобы он делал что угодно, кроме как пялиться на меня так, будто ему все равно. Как будто я смотрю на него.

Его щеки пылают, и я изо всех сил пытаюсь скрыть дрожь, когда он снова выпрямляется. “ Забудь об этом. Мне не следовало этого говорить. Я, наверное, все равно слишком устал, чтобы быть здесь. Дай мне знать, когда вернешься домой, чтобы я не волновался ”.

— Спасибо, — выпаливаю я, с трудом сглатывая.

Он издает резкий смешок, от которого я вздрагиваю. — Да, всегда пожалуйста.

Ноющее чувство в моем животе усиливается, и я опускаю руку, чтобы прижать его, надеясь унять боль. Это не работает. Если уж на то пошло, давление делает все в десять раз хуже. Финн не удостаивает меня еще одним взглядом, прежде чем открыть дверь и выйти наружу.

На этот раз, когда дверь открывается, она захлопывается с таким грохотом, что у меня отдается в голове.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я проводил тебя до двери? Или я могу заехать на подъездную дорожку? Здесь довольно темно.

“Нет”. Мне даже не нужно думать об этом. “Я в порядке. Хотя спасибо, что подвез. Это лучше, чем в душном Uber ”.

Малик мягко улыбается мне, кивает и проводит ладонью по моей руке, его нежное прикосновение задерживается ровно настолько, чтобы мой желудок скрутило в миллионный раз. Это невинно и, я уверен, для большинства женщин даже романтично. Год назад я бы чувствовала то же самое по поводу всего, что он сделал сегодня вечером.

Должен признать, что для первого свидания это было... идеально.

Он был не только внимательным и добрым, но и искренне хотел узнать обо мне побольше. После каждой темы, которую мы обсуждали, или лакомого кусочка информации, которым я делился, он вставлял что-нибудь невероятно отзывчивое и вдумчивое. И во время кратких моментов молчания никогда не возникало ощущения, что именно от меня ожидают, что я найду, что сказать. Он не настаивал на продолжении рукопожатия и не предлагал мне заказать что-нибудь другое, когда я оставила свой второй мартини на столе теплым и нетронутым.

Сегодняшняя ночь могла бы стать первой в длинном списке ночей, проведенных с Маликом.

Только, несмотря на легкую беседу и романтическое поведение, все это было неправильно. Оттенок совершенства, от которого мой желудок скручивается в узел, слишком объемный, чтобы я могла его игнорировать.

Мне следовало взять попутчика домой вместо того, чтобы соглашаться на его поездку. И после того, как я поддалась надежде, что, возможно, за пределами ресторана я снова почувствую себя нормально, я должна была назвать ему свой адрес, когда он спросил.

Последнее место, где я должна быть, — это дом Финна, но это не меняет того факта, что темный тротуар, рядом с которым мы припарковались, тот самый, по которому я переехала, когда в первый раз выезжала задним ходом с его подъездной дорожки. Это его внедорожник, припаркованный перед закрытым гаражом, и перегоревший фонарь на крыльце, из-за которого темнота разлилась по лужайке перед домом.

Я отказываюсь верить, что он уже лег спать. Хотя, даже если бы и лег, это ничего бы не изменило. Я слишком взвинчена, голова забита тысячью вещей, которые мне нужно сказать ему после нашей ссоры. Мы редко ссоримся, поэтому, когда мы ссоримся, это разрушает меня. Я не могу думать ни о чем, кроме как исправить положение, пока наши проблемы не усугубились и не умножились.

Он всегда был для меня самым важным человеком, и это столь же пугает, сколь и обнадеживает.

“ Если ты уверена, ” говорит Малик, кладя руку на колени. “ Не слишком ли опрометчиво с моей стороны спрашивать, получил ли ты мой номер от Финна? Если нет, я могу отдать его тебе, прежде чем ты войдешь внутрь. Если только тебе не интересно. Здесь нет никакого давления, даже если я хотел бы увидеть тебя снова ”.

Я делаю глубокий вдох и встречаю его дружелюбный взгляд. Это зловещее чувство неправильности, кажется, усилилось за то время, что мы здесь сидим. Я дергаю за кружевной рукав своего платья и стараюсь, чтобы мои губы были приподняты, а не опущены.

“Ты действительно отличный парень, Малик. Надеюсь, ты это знаешь. Из всех свиданий, на которых я был за последнее время, я даже не знаю, сколько времени прошло, это было самым крутым ”.

— Я чувствую “но”. Он улыбается, хотя это не та улыбка, которую я часто видела сегодня вечером.

Моя голова бросает вызов моему сердцу, и я говорю слишком быстро, чтобы что-то обдумать. — Никаких “но". Я запишу твой номер прямо сейчас.

Мгновенное облегчение, отразившееся на его лице, ни в малейшей степени не снимает с меня чувства вины. Он уверенно берет мой телефон, когда я пожимаю его в своей руке. Как только он заканчивает, я забираю его обратно и практически выскакиваю из его машины. Вцепившись в открытую дверцу так, что побелели костяшки пальцев, я наклоняюсь, чтобы посмотреть на него.

“ Еще раз спасибо за сегодняшний вечер. Было приятно познакомиться.

“ Тебе тоже, Обри. Спокойной ночи.

Неловкое напряжение, которое кружило надо мной, как стая голодных ворон, исчезает в тот момент, когда я закрываю дверь и отворачиваюсь лицом к дому Финна. Теперь ко мне подкрадывается совсем другое ощущение. Нервы прокладывают ледяную линию по моей спине, заставляя меня дрожать, когда я делаю неровные шаги по тротуару и миную подъездную дорожку.

Мое сердце стучит в ушах в сбивчивом ритме, который, кажется, становится все более сбивчивым по мере того, как я подхожу ближе. Белый кирпич, который я люблю, не такой привлекательный, как обычно. Без теплого света, льющегося через переднее окно, крыльцо кажется холодным и пугающим, когда я останавливаюсь перед черной дверью и смотрю на золотой молоток.

Я машинально двигаю им, сосредоточившись на холодной тяжести в своей руке. Снова и снова я подношу молоток к двери и вдыхаю ночной воздух. Мои легкие отказываются принимать что — либо из этого, оставляя меня гореть и гореть вместо этого -

— Обри? — спросил я.

Мое сердце сжимается. Оно подскакивает вперед на его голос, затем ударяется о грудную клетку, когда я замечаю тело прямо перед собой. Я не могу скрыть болезненный, резкий вдох, когда смотрю на его обнаженную, потную грудь. Глубокие впадины на животе и гладкую кожу на широких изогнутых плечах. Редкие светлые волосы возвращают мой взгляд к промежутку между его брюшным прессом и к двойным линиям, которые образуют V, заканчивающиеся под тонкими тренировочными шортами, свисающими с его бедер, как будто одно грубое движение и они соскользнут.

Я сглатываю и откидываю голову назад, заставляя себя поднять взгляд. Мгновенное беспокойство в этих красивых, знакомых глазах заставляет меня двигаться. Я не думаю ни о чем, кроме как стать ближе. Не смог бы, даже если бы попытался.

Воздух застывает, а затем направляет меня вперед, когда я кладу руку ему на грудь и толкаю внутрь. Он отшатывается назад, когда я крадусь вперед и провожу рукой вверх по его шее. Я притягиваю его голову ниже, уже уставившись на его губы, когда он раздвигает их для слов, которые превращаются в пустой вдох, обдувающий мою кожу. В его движениях нет колебания. Никакого сопротивления, когда я обхватываю его бедро и жду, наши тела так близко...

— Только один раз, — предупреждаю я нас обоих.

Его адамово яблоко подпрыгивает.

Я продвигаюсь вперед.

Он опускает подбородок.

И я целую его.

Наконец — то.

Это единственная мысль, которая крутится у меня в голове, когда я чувствую мягкое, любопытное прикосновение губ Обри. Мгновение я не двигаюсь. Мой разум слишком занят, слишком потерян, чтобы проинструктировать меня, что делать дальше.

Она прямо здесь, прижата ко мне так близко, что я готов поспорить, она чувствует, как мое сердце колотится о грудную клетку, взволнованная, но совершенно напуганная. Ее аромат окружает меня, и я вдыхаю его через нос, слегка дрожа.

Зажмурив глаза, она не замечает, как я смотрю на нее сверху вниз. Или, может быть, она чувствует, насколько я смущен. Как с каждой секундой, пока наши губы остаются прижатыми друг к другу, я все глубже и глубже погружаюсь в омут неизвестности. Темная вода накрывает мои плечи, уговаривая меня нырнуть под поверхность и посмотреть, что меня ждет.

Жар пульсирует там, где она прикасается ко мне, ее пальцы оставляют клеймо на моем бедре и шее. Я пульсирую глубоко под кожей, когда она прижимается сильнее и придвигается ко мне невозможно ближе. Ее грудь скользит по моей, и у меня перехватывает дыхание. Розовый оттенок на ее щеках становится ярче, ресницы трепещут.

Внезапно я начинаю двигаться.

Губы Обри скользят к уголку моего рта, когда я сжимаю в кулаке тонкий, обтягивающий материал ее платья и хватаю ее за талию. Тихий, удивленный звук вырывается у нее прежде, чем я перехватываю его, целуя ее более крепко, чем она целовала меня. Любопытство переполняет меня и смешивается с мгновенным удовлетворением, создавая нечто такое, что заставляет меня захлопнуть входную дверь и прижать ее к ней.

Она такая чертовски мягкая. Теплая и плюшевая и такая, такая не в моей лиге. Я чувствую изгиб ее бедра и напрягаюсь, чтобы не выдохнуть стон, застрявший у меня в горле. Ее тело выгибается дугой, отталкиваясь от стены, и каждый дюйм ее тела прижимается ко мне, вызывая короткое замыкание в моем мозгу. Я хочу большего, и, черт возьми, я не должен. Она не моя, чтобы прикасаться к ней вот так. Целовать и пробовать на вкус... Даже если она ничего не делает, чтобы остановить меня.

Нет, она не отстраняется.

Пальцы, перебирающие мои влажные волосы, сжимаются и тянут, когда она притягивает меня ближе. Я позволяю ей, это еще далеко не конец. Пока нет. К черту последствия.

Тыльная сторона моих пальцев поднимается по всей длине ее шелковисто-гладкой шеи, прежде чем я обхватываю ее подбородок и откидываю ее голову назад ровно настолько, чтобы углубить наш поцелуй. Тепло расцветает под моими прикосновениями. Я провожу языком по всей длине ее нижней губы, впервые пробуя на вкус то, что осталось от ее блеска для губ.

Искусственная клубника заполняет мой рот, и я сдерживаю улыбку от сладости. Это так невинно. Вопиющее противоречие с острой на язык, своевольной женщиной, которая целует меня так, словно пытается разобрать на части кусочек за кусочком.

Я провожу большим пальцем по впадинке в центре ее подбородка и поднимаю руку выше по ее талии. Он заполняет мою ладонь так, что у меня кружится голова. Она — мечта о округлостях и атласной коже. Я так крепко прижимаюсь к ней, мое тело создано спортивной карьерой, но вместе... мы подходим друг другу.

Мой член неприятно прижимается к передней части моих шорт, твердый и ноющий. Я сдерживаю себя настолько, что это не вонзается в нее, но вожделение, пронизывающее меня, не притупляется. Вместо этого, это напоминает мне, что все меняется. Чувство вины пытается оттащить меня, но я не могу пошевелиться. Ни в каком направлении, только вперед.

Пальцы на моем бедре впиваются глубже, в отчаянии, и я стону. Это громко, слишком громко, чтобы кто-то из нас мог притвориться, что мы этого не слышали. В любом случае, не думаю, что сейчас меня это волнует. Единственное, что я знаю, это то, что я хочу, чтобы она заставила меня сделать это снова. Я сделаю практически все, чтобы ее руки оставались на мне, ее запах в моем носу и тепло боролось с моим.

Ее макушка касается стены, и я придвигаюсь ближе, наши тела полностью совпадают. Твердое соприкосновение наших бедер обжигает меня. В уголках моих глаз вспыхивают белые искорки, и я дергаюсь вперед, упираясь всей своей твердой длиной в натянутую ткань между ее ног.

Я отпускаю ее талию и прижимаю руку к стене рядом с ее головой, прежде чем прикоснуться к ней сильнее, чем следовало бы. Моя грудь вздымается, когда я еще раз провожу языком по припухшей длине ее нижней губы, затем отстраняюсь. Она издает низкий недовольный звук, прежде чем проглотить его, не открывая глаз, пока я смотрю на нее.

С такого близкого расстояния я могу видеть все. Каждая порочка и веснушка, детские волоски на висках, которые она так и не смогла приручить, и пучок ресниц на левом глазу, которые чуть светлее остальных. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и делаю вдох, чтобы очистить свои мысли от грязи.

Хотя это невозможно. Не сейчас, когда я все еще держу ее лицо в своих ладонях, а мой член прижат к ее телу. Мое предыдущее замешательство еще не прошло. Ее внезапное присутствие было достаточно неожиданным, но я не был готов к этому.

“ Ты все еще сердишься на меня? Хрипло спрашиваю я, с трудом узнавая звук собственного голоса.

Ее лицо морщится, когда она закрывает глаза сильнее, чем раньше. Тишина вокруг нас начинает разъедать меня. Моя кожа зудит от дискомфорта. Чувство вины, с которым я боролась, появляется снова, и теперь я слабее. Менее уверена в своих действиях.

— Обри? — спросил я.

Она выпускает пальцы из моих волос и опускает руку. Это ложится между нами, ее ногти скользят по моей груди, когда она открывает глаза и смотрит туда, где мы соприкасаемся. Я беру ее подбородок большим и указательным пальцами и приподнимаю его, заставляя посмотреть ей в глаза.

Явная паника, ожидающая меня, заставляет меня вздрогнуть.

Прежде чем она успевает что-либо сказать, я отпускаю ее и делаю два шага назад. Она все еще прижата к двери, и когда накал между нами спадает, на меня обрушивается вся сила того, что только что произошло. Ледяная вода стекает по моему позвоночнику, замораживая кровь.

— Мне нужно идти, — шепчет она, уже разворачиваясь.

Паника подступает к моему горлу, перехватывая его при одном слове. “Подожди”.

Она замирает, держа руку на дверной ручке. Напряжение в моих мышцах очевидно, как и то, что она все еще такая розовая. С головы до пят я вижу, что то, что я только что почувствовал, не было односторонним. По крайней мере, не полностью. У нее дрожат колени, чего не было, когда она появилась, и, как бы неправильно это ни было, я испытываю облегчение.

— По крайней мере, позволь мне отвезти тебя домой.

Ее плечи опускаются вперед. “ Пожалуйста, не надо. Я собираюсь вызвать Uber. Это то, что я должен был сделать раньше”.

“ Раньше? — Спрашиваю я, не осознавая, что сдвинулась на несколько дюймов.

Ревность. Вот что колотит меня в грудь, как разъяренный кулак.

Это то же самое чувство, которое я испытывал все время, пока смотрел и слушал ее "свидание". Неподдельный энтузиазм в ее ответах и любопытство в ее вопросах. Она спросила их не только для того, чтобы найти что-нибудь, чтобы заполнить тишину, и это пробило дыру прямо во мне.

Потом было рукопожатие.

Я прижимаю язык к зубам, прежде чем резко выдохнуть. Это не должно было меня беспокоить. Я был тем, кто выбрал Малика для нее, и он оказался всем, что, как я думал, я хотел для нее сегодня вечером. И все же, я бы предпочел, чтобы он был полным ослом. Тогда Обри пошла бы со мной домой, и я не провела бы последние два часа, доводя себя до ступора в своем спортзале, пытаясь выкинуть из головы мысль о том, чем они могли заниматься. Я бы не был так переполнен гормонами и адреналином, когда открыл дверь и увидел ее.

Нас бы сейчас здесь вообще не было.

Голос Обри прерывается, когда она говорит: “Раньше, когда я попросила Малика подвезти меня сюда. Вернуться домой было бы... Умнее.

— Верно.

— Я подожду на подъездной дорожке, пока они не приедут.

“ Не пользуйся Uber, Обри. Я умею водить, — возражаю я, нажимая сильнее.

Она открывает дверь, качая головой, короткие пряди распущенных черных волос качаются. “ Пожалуйста, не надо. Мне действительно нужно просто побыть одной прямо сейчас”.

“Это ничего не должно менять”.

Это ужасная, жалкая ложь.

— Спокойной ночи, Финн.

“ Я серьезно. Мы можем притвориться, что этого не было, — в отчаянии выпаливаю я.

Поворачиваясь на каблуках, ее лицо искажается, когда она прохрипывает: “Именно это я и делаю”.

“Хорошо”. Я киваю, делая полшага вперед. Ее глаза отслеживают движение, паника, затаившаяся в ее голубых глазах, снова усиливается. Это ранит глубоко. “ Прости. Я не должен был этого делать. Ничего из этого не должно было случиться. Ни эта история с водой, ни наша ссора в туалете...

“ Пожалуйста, прекрати. Это моя вина. Все это. Мне нужно идти.

На этот раз она проносится через дверной проем и сбегает по ступенькам крыльца. Я следую за ней, пытаясь освободить ей пространство, но нахожу это невозможным. Наблюдать, как она уходит, всегда казалось неправильным, так или иначе. Мы были лучшими друзьями так долго, что она стала единственной постоянной частью моей жизни. Она — успокаивающий голос в моей голове и знакомое прикосновение в любой пугающей обстановке. Я скучаю по ней, даже когда мы в одном городе, и вместо того, чтобы она сидела рядом со мной на диване, ела имбирную говядину и пила вино, она в своей шикарной квартире всего в нескольких минутах езды.

Какая-то часть меня болит каждый раз, когда нам приходится прощаться, и заставляет меня желать, чтобы она просто оставалась рядом со мной каждый день, на весь день. Так было с тех пор, как мы были совсем детьми.

Но эта боль в моей груди прямо сейчас другая. Она острая, злая и безумная. Я не знаю, как ее унять. И чем дальше она от меня отдаляется, тем хуже становится.

Разбитый фонарь на крыльце позволяет ей скользнуть в тень, ее фигура спешит по длинной подъездной дорожке. Я протягиваю руку и хватаюсь за перила, сжимая их так сильно, что костяшки пальцев горят. Напряжение в моем плече пульсирует, прежде чем я заставляю себя расслабиться и смотрю, как она притормаживает у обочины, экран ее телефона освещает ночь вокруг.

Я ненавижу, что не могу видеть ее лица. Напоминание усиливает боль в моей груди. И все же я погружаюсь в это, наблюдая в тишине. Проходят минуты, но я даже не дергаюсь. К тому времени, как свет фар освещает улицу, она оглядывается на дом четыре раза, как будто проверяет, здесь ли я еще. Я не смог увидеть выражение ее лица, чтобы понять, расстроена ли она так же, как и я, или я действительно настолько облажался, насколько, боюсь, мог бы быть.

У меня не остается ничего, кроме боли и сожаления, когда она открывает заднее сиденье черной машины и проскальзывает внутрь. Машина медленно отъезжает, крадучись по пустой улице. Я задерживаюсь на крыльце, зная, что она не вернется сегодня вечером. И все же я жду. Может быть, я действительно так беспомощен, как чувствую, потому что к тому времени, когда я наконец поворачиваюсь и направляюсь внутрь, один взгляд на часы говорит мне, что я простоял там целый час.

Шестьдесят минут тяжелого молчания и тысяча новых вопросов без ответов.

Я не ложусь спать, как следовало бы. Вместо этого я хожу в спортзал. Мои гантели все еще находятся на перекладине над скамейкой, на которой я лежал, когда она появилась, так что с этого я и начинаю.

Снова и снова я поднимаю тяжести и не останавливаюсь, пока не становлюсь слишком измотанным, чтобы думать о том, что произошло здесь сегодня вечером.

— Тяжелые выходные?

Я откидываюсь на спинку своего офисного кресла и скрещиваю ноги, стреляя лазерами в землю под мокасинами Спенсер. Его голос раздражает единственный выживший нерв, который у меня остался после пятничного вечера.

— Не так тяжело, как будет тебе сегодня, если ты не развернешься и не оставишь меня в покое.

“Фу ты. Ты сегодня вспыльчивый”, - давит он, делая прямо противоположное тому, чего я от него хочу.

Вместо того, чтобы поступить разумно, он крадется вперед, отравляя воздух в моем кабинете своим дорогущим одеколоном Burberry. Я поджимаю губы и откидываюсь на спинку стула, уже опустошенная. Несмотря на ранний полдень, у меня такое чувство, будто я нахожусь здесь уже несколько дней. Моя рабочая нагрузка не уменьшилась по сравнению с тем, что было в момент моего приезда, и я достаточно реалистичен, чтобы понимать, что к тому времени, когда я уйду, ее не будет. Я весь день был не в себе, мои мысли разбежались по тысяче разных нитей.

“ Чего ты хочешь, Спенсер? — Тупо спрашиваю я.

“Ты когда-нибудь согреваешься или просто постоянно мерзнешь?”

Подвинув стул вперед, я кладу руки на стол и стучу ногтями по клавише пробела на клавиатуре. “Если ты хочешь, чтобы я засунул сосульку тебе в задницу, все, что тебе нужно сделать, это попросить”.

Его взгляд падает на мою слащавую улыбку и становится жестче. — Я хочу знать последние новости по делу Уолш против Уолша.

“Нет”.

“ У тебя нет выбора. Виктор спрашивает.

“ Если это не ложь, тогда он может спросить Ровену. Я не отчитываюсь перед Виктором.

“Мы отчитываемся перед всеми управляющими партнерами”, - шипит он, складывая руки на груди своего вечнозеленого пиджака. “Вы не имеете права привередничать”.

“Я делаю это, когда сильно сомневаюсь, что ты потом передашь эту информацию Виктору. Если он действительно заинтересован в новостях, то я отправлю ему электронное письмо, прежде чем уеду сегодня вечером ”.

“ Ты что-то скрываешь? Если ты отстал больше, чем хочешь, чтобы он знал, может быть, было бы лучше, если бы я...

“Я готовлю свое ходатайство о принудительном раскрытии криптовалюты”, - объявляю я, заставляя его замолчать.

Не дожидаясь его реакции, я протягиваю руку через стол и беру желтую папку с надписью "Уолш против Уолша" на лицевой стороне, прежде чем открыть ее. Когда я снова поднимаю взгляд, он непонимающе смотрит на меня, приподняв брови.

— Ты действительно собираешься пройти через это?

“Очевидно”.

Его смех полон насмешки. “Амбициозный. Судьи не любят рыбацкие экспедиции”.

“Тогда хорошо, что это не рыболовная экспедиция. Это ответ на пять несоответствий в его раскрытии. Включая перевод четырехсот тридцати тысяч долларов в корпорацию с номером в Альберте.

Он моргает один раз. Только один-единственный раз. Я получаю столько гребаного удовольствия от прекрасного вида его удивления.

— Я не видел этого в досье.

“ Нет, ” самодовольно отвечаю я. — Ты этого не делал.

Опустив руки, он идет дальше в мой кабинет. Я поднимаю на него взгляд, когда он останавливается у края моего стола и смотрит на папку с файлами.

“Послушайте, я просто предлагаю соблюдать осторожность, потому что Ровена не оценит чрезмерного вмешательства. Ходатайства о раскрытии криптовалюты могут привести к путанице”.

“О, ну, в таком случае, отвали. Мне не нужна твоя фальшивая забота. Я не собираюсь позволять человеку, который думает, что может прятать активы, запугивать нашего клиента, потому что разбирается в братских технологиях лучше, чем средний судья, — огрызаюсь я.

Его рот плотно сжимается, и я почти чувствую вкус его презрения. — Ты передал это Ровене?

— Да, — спокойно лгу я.

Технически, я передам это ей через несколько часов. Я не собираюсь говорить ему об этом и заставлять его пытаться стоять у меня за плечом и наблюдать, как я выстраиваю выигрышное движение.

“ Верно. Что ж, если ты хочешь, чтобы я просмотрел это...

“ Я не хочу. Теперь ты можешь уйти, — говорю я, одаривая его тонкой, как бритва, улыбкой.

Он сурово смотрит на меня. — Обри...

“Я распространю проект, как только Ровена прочтет и одобрит его. Если это все, пожалуйста, в последний раз говорю, убирайся из моего кабинета”.

Я тянусь за папкой и убираю ее, прежде чем потянуться за другой, фактически увольняя его. На мгновение в моем офисе снова воцаряется мирная тишина.

Потом он все портит.

“Постарайтесь не перегружать себя работой. Было бы обидно, если бы кто-то с твоим... потенциалом оступился”, - поет он, самодовольство в его голосе густое, как патока.

Я наклоняю голову, оценивая его прищуренными глазами. “ Меня беспокоит то, что ты будешь напрягаться, пытаясь не отставать, Спенсер. Постепенно я наблюдаю, как исчезает его пустая ухмылка, пока от нее ничего не осталось. — Закрой дверь, когда будешь уходить.

Она хлопает, но я терплю. Как только он уходит, я хватаю компьютерную мышь и трясу ее, пока мой экран снова не оживает. Когда я открываю свой черновик, то смотрю на чистую страницу.

Я пыталась начать это весь день, но так и не смогла. Визит Спенсер ни в малейшей степени не помог делу. За исключением того, что это наполняет меня еще большей мелочностью, у меня больше нет желания начинать. Я люблю свою работу, и я знаю, что это дело у меня в кармане благодаря моему ходатайству, и все же я здесь, снова пренебрегаю им, чтобы схватить свой телефон.

Трудно смириться с отсутствием сообщений от Финна. Это грызло меня весь день в субботу, а к воскресенью я представляла собой неловкое зрелище напечатанных, но не отправленных извинений и обновлений в социальных сетях. Он дает мне пространство после того, как я сбежала из его дома, как будто боялась, что стены поглотят меня целиком, но я этого не хочу.

Тем не менее, я также не предпринял шагов, чтобы связаться с вами. Все мои сообщения удаляются в тот момент, когда я заканчиваю их печатать. Со мной что-то не так, но я слишком боюсь назвать это.

Вот почему я продолжаю смотреть на сообщение, которое он отправил мне перед свиданием, желая, чтобы появилось другое и решило все наши проблемы.

Что бы это могло быть? Что бы он мог сказать такого, что могло бы это исправить?

Если бы он сказал мне, что ненавидит этот поцелуй, я была бы опустошена, а не почувствовала облегчение. И если он сказал, что хочет сделать это снова... У меня нет ответа на это. По крайней мере, я не готова ему это сказать.

Я с трудом могу признаться даже себе, что наш поцелуй был лучшим в моей жизни.

Мой телефон жужжит в моей ладони, и я смотрю на имя вверху, чувствуя, как у меня сводит живот. Бриэль была единственным человеком, с которым я поговорил в эти выходные. Я совсем забыла о планах, которые мы строили на сегодняшний вечер.

Меня не вытаскивали в пятом иннинге с моего второго сезона в команде.

Я постоянно выбываю из игры на протяжении семи, даже восьми подач, прежде чем меня вынуждают удалиться и заменяют более близким игроком. Сменщики нужны все меньше и меньше, когда я выступаю на подаче, и я горжусь этим достижением больше, чем тремя выигранными чемпионскими титулами. Я выделяюсь не только в нашем дивизионе, но и во всей МЛБ своим талантом, но сегодня вечером?

Я облажался.

Два хоум-рана перевернули мою статистику, и я покинул игру, уткнув голову в колени. Я даже не удивлен. Это, должно быть, самое худшее. Я знал, что буду играть дерьмово, и это именно то, что я сделал.

Иннинг за иннингом я прислушивался к тишине, которая заполняла нашу домашнюю арену, когда я наносил удар за ударом и допустил больше пробежек за один вечер, чем за первые три четверти моего прошлого сезона. Беспокойство в глазах Романа, когда я пришел в землянку, было сильнее, чем если бы он разозлился на меня. Я знал, о чем все думали, и хотел бы сказать им правду.

Вместо этого я прикрепил его мелом к плечу и позволил одному из тренеров растянуть его гораздо больше, чем мне было нужно.

После той игры я должен был быть дома, в постели, или заставить Уэса провести ночь, бросая со мной. Мы оба вымотаны, но он все равно пришел бы. Я знаю это так же хорошо, как знал, что у меня не было ни малейшего шанса строить планы на что-то другое, кроме как приехать прямо сюда, как только я обрету уверенность.

Я стучу кулаком в дверь Обри, не заботясь о том, что это разбудит ее соседей. Уже далеко за одиннадцать, но я знаю, что она не спит. Не может быть, чтобы она спала лучше, чем я, что является абсолютным дерьмом. Это то, чего мы оба заслуживаем после той ночи.

Вот почему я здесь. Чтобы это исправить. Исправь все что мы натворили.

Дверь распахивается, и в голове у меня становится пусто, мужество покидает меня. Явно растрепанная, Обри смотрит на меня в замешательстве, прежде чем выражение ее лица смягчается, усталость ослабляет ее защиту. Тонкий шелковый халат, который на ней, короткий. Такой, такой короткий. Он облегает верхнюю часть бедер и туго обтягивает грудь. Ткань не скрывает острых выступов под ней. Она туго завязала галстук, но я знаю, что стоит слегка дернуть, и он упадет.

Я сглатываю так громко, что в тишине зала это звучит как барабанный бой. Ее обнаженные губы раздвигаются ровно настолько, чтобы привлечь мое внимание. Когда я сосредотачиваюсь на них, воспоминание о том сладком вкусе клубники попадает мне на язык. Я уже несколько дней вспоминаю об этом скользком блеске и даже подумываю о том, чтобы сходить в магазин и купить пачку клубники, чтобы попытаться унять зуд.

Протягивая руку, я хватаюсь за дверной косяк и наклоняюсь вперед, внезапно отчаянно желая сократить расстояние между нами. Она сжимает в пальцах подол халата и крутит его. Тяжелый запах лака для ногтей витает в воздухе позади нее, и я смотрю на другую ее руку, обнаруживая, что она потирает внешнюю сторону левого бедра. Ее ногти глубокого глянцевого красного цвета, который гармонирует с ее крошечным халатиком и румянцем, поднимающимся по шее.

Ее волосы собраны на затылке одной из ее гигантских заколок. Непослушные черные пряди падают вдоль мягких округлостей ее лица. На ее щеках или глазах нет ни пятнышка косметики, только блеск на лбу от какого-то средства по уходу за кожей, которое она, должно быть, наносила, когда я прервал ее.

Мой член пульсирует, когда я переношу свой вес, надавливая на пятки, а не на пальцы ног.

— Что ты здесь делаешь, Финн? — спросил я.

Я сосредотачиваюсь, впиваясь ногтями в деревянную раму. — Нам нужно поговорить.

— Уже поздно.

“ И я не буду спать всю ночь, если мы это не исправим. У меня такое чувство, что ты будешь делать то же самое.

Синий оттенок под ее глазами беспокоит меня так же сильно, как и убеждает в том, что она в той же лодке, что и я. Страдаю не только я. Я просто сломался первым.

“ Впусти меня. Всего на несколько минут, — бормочу я.

Она выдыхает, и у меня внутри все сжимается от того, как тяжело это звучит. Ее глаза тусклы, когда она отходит в сторону, освобождая мне место, чтобы войти на ее место. Дверь за мной закрывается, и я быстро обхожу квартиру, как будто мне нужно убедиться, что здесь больше никто не был.

Нет никаких признаков того, что у нее была компания, о чем я уже знал. Черт.

Не говоря ни слова, я наблюдаю, как она идет прямо к холодильнику и берет две банки "Доктора Пеппера". Когда она предлагает мне один, я беру оба и разламываю их, прежде чем вернуть ей. Уголки ее губ приподнимаются, прежде чем опустить, горло сжимается от глотка.

— Это неловко, — признается она, поворачиваясь к гостиной.

Я хихикаю, следуя за ним. Она садится на диван, прямо на среднюю подушку, и я расслабляюсь ровно настолько, чтобы сделать правильный вдох, зная, что она не хочет слишком большого расстояния между нами. Присоединяясь к ней, я позволяю своему бедру прижаться к ее бедру, создавая мягкую связь, которую я жду, чтобы увидеть, разорвется ли она.

Когда она этого не делает, я продвигаюсь вперед. — Мне не нравится, когда мы не разговариваем, Бри.

— Я тоже не знаю.

“ Так поговори со мной. Скажи, как это исправить, потому что я не хочу...

Она поворачивается. Я моргаю, и она оказывается передо мной, стоя на коленях и положив руки мне на плечи. Я проглатываю остаток предложения и плотно сжимаю губы, слишком боясь спугнуть ее. Жар пронзает меня, скручиваясь под ее прикосновениями и по спирали распространяясь наружу. Тяжесть ее рук ощущается лучше, чем что-либо другое с тех пор, как она поцеловала меня.

“ Ты не сделал ничего, что нужно исправить. Это я поцеловала тебя, Финн. Тебе не позволено ни в чем себя винить. Ее глаза перебегают с одного на другого. “Я хочу, чтобы ты сказал мне, ненавидел ли ты это. Или, если ты хочешь, чтобы я этого не делал, потому что ты думаешь, что это сделало отношения между нами странными.

— Я не собираюсь лгать, — прохрипела я, звуча настолько разбитой, насколько я себя чувствую.

— Я этого не хочу.

— Тогда чего же ты хочешь?

Это звучит просто, но дальше этого быть не может. Вопрос тяжелый, нагруженный всем, что я пока не могу выразить словами. Я изучаю выражение ее лица в поисках любого намека на то, что она чувствует, только чтобы найти чистое желание. Я моргаю несколько раз, чтобы прояснить зрение. Но нет, оно все еще там. Желание, горящее в глубокой синеве ее глаз, не сменилось холодным безразличием.

Мое сердце подпрыгивает. Я чувствую тяжесть своих рук на коленях, когда заставляю себя не протянуть руку и не заключить ее в объятия. Она все еще держит меня, ее большие пальцы поглаживают мои плечи в медленном, осторожном темпе. Я прикусываю язык и цепенею от сдержанности.

“ Я не знаю, ” наконец шепчет она. Ее взгляд скользит по моему лицу, прежде чем задержаться на моих губах. “Ничего хорошего”.

— Расскажи мне.

Я опускаю взгляд туда, где она хватает меня за руку и начинает направлять ее. Она подносит его к своему животу, и я втягиваю воздух, пальцы подергиваются, но не протягиваются, несмотря на то, как сильно я хочу почувствовать ее как следует. Шелковый халат натягивается под моей ладонью, поднимаясь, когда она продолжает двигать моей рукой.

— Я... что, если... — Она замолкает, прикусив губу.

Моя кровь бурлит, когда я обхватываю ее грудь, ее движения замедляются. Ее сосок похож на камешек, он проступает сквозь халат и царапает мою кожу. Трепетание ее ресниц вырывает отчаянный стон из моего горла. Я наблюдаю за ней, пока сжимаю, надавливая на тяжелую мягкость.

Я наклоняюсь ближе, не стыдясь того, насколько беспомощно это звучит, когда спрашиваю: “Ты кто?”

Она тянет меня за руку, и она снова начинает двигаться. По выпуклостям ее грудей и обнаженной коже, открытой халатом, который теперь спадает с ее плеч, она проводит моими пальцами вверх по своему телу. Мои ногти покрываются мурашками, и я вдыхаю теплый аромат ванильного лосьона, поднимая глаза, чтобы увидеть, как черты ее лица напрягаются, а затем расслабляются.

“Я схожу с ума?”

— Нет, — мгновенно отвечаю я.

“ Мне нужно знать, было ли это всего один раз. Если мы просто перепутались.

Я немедленно хочу опровергнуть обвинение, но не делаю этого, вместо этого продолжаю молчать. Безопаснее позволить этому разыграться, просто чтобы убедиться. Это не то, что можно сделать, а потом вернуть назад. Я не прикасаюсь к незнакомцу.

Обри — мое все. Мой лучший друг. Деньги, слава, бейсбол — я бы все бросил ради нее.

Итак, я киваю. Я соглашаюсь и оставляю языком еще больше следов укусов, когда мои пальцы танцуют на ее горле. Через небольшую выемку у основания и вверх по боку я чувствую ее горячую кровь под кожей и учащенное биение пульса. Она закрывает глаза, ее голова наклоняется в сторону, когда я провожу большим пальцем по тому месту, где она пульсирует, и опускаю голову. Мой рот скользит по ее виску, обдавая горячим дыханием.

— Скажи мне, что делать, — бормочу я.

Ее пальцы сжимаются вокруг моего запястья. “ Поцелуй меня еще раз. Тогда мы сможем положить этому конец. Это должен быть ты.

— А если я не хочу прекращать это дело?

Она замолкает, уставившись на меня так, словно не верит, что я действительно спросил об этом. Как будто сама мысль о том, что я хочу поцеловать ее снова, не имеет смысла. Я чуть не смеюсь, но передумываю.

“ Ты, кажется, так уверена, что мне не понравилось то, чем мы занимались, Бри. Но ты ошибаешься. Это единственное, о чем я думал в эти выходные. Осознание того, что ты была расстроена, заставило меня сыграть в свою худшую игру за последние сезоны, но прямо сейчас я не могу найти в себе сил для беспокойства. Не тогда, когда все, чего я хочу, — это посадить тебя к себе на колени и поцеловать так же, как до того, как ты сбежала от меня.

Мягкие, медленные взмахи черных ресниц отвечают мне. Мой желудок скручивается в комок, пока я жду, мое неровное дыхание заполняет пространство между нами. Ее волосы щекочут мне подбородок, когда я прижимаюсь ближе и облизываю губы.

— Скажи мне, чтобы я не делал именно этого, — требую я, предупреждая.

— Я не могу.

На этот раз я целую ее первым.

Я хватаю ее за бедра и сажаю к себе на колени, в то время как наши рты соприкасаются, губы приоткрываются синхронно. Ее пальцы зарываются в мои волосы и притягивают меня ближе, пока я провожу рукой по ее спине и распускаю волосы. Я бросаю ее заколку на диван и хватаю ее за локоны у корней, дергая ровно настолько, чтобы вызвать реакцию.

Ее сдавленный стон наполняет мой рот, и я ощущаю его на языке, крепче сжимая ее бедро. Впервые я слышу от нее подобный звук. Я хочу большего. Нуждаюсь в этом.

Давление в моем паху усиливается, когда она опускает свой вес и наши бедра соприкасаются. Толчки проникают в мое нутро и распространяются наружу, наэлектризовывая меня.

“ Это неправильно? Тебе не кажется, что мы должны остановиться? — Грубо спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Она зажимает мою губу зубами и тянет, приоткрывая глаза ровно настолько, чтобы впиться в мои. — Нет.

Тогда на этом все и закончится.

На сегодняшний вечер это мы, и я не планирую останавливаться в ближайшее время.

Эксперимент. Вот что это должно было быть.

Я виню Бриэль за эту нелепую идею.

Финн никогда, ни за что не смог бы стать для меня экспериментом. Не в том смысле, в каком он мне нужен прямо сейчас.

Он проводит руками по мне так, словно знает каждую точку на моем теле, доставляющую удовольствие. Эйфорию, которая пульсирует по моим венам, невозможно замаскировать ни под что другое. Я не в силах ответить взаимностью, не в силах удержать свои ладони от скольжения вверх под его тонкую футболку и по четко очерченным выпуклостям его подтянутого живота. Я пересчитываю каждую, прежде чем расширить свое исследование до его плеч и округлых, бугрящихся бицепсов, на которые я ловила себя, что пялюсь больше раз, чем когда-либо признаюсь кому-либо, не говоря уже о нем.

Его пальцы впиваются в кожу моих бедер, и я воспринимаю это как хороший знак. Каждое сказанное им слово повторяется в моей голове, пытаясь убедить меня, что он увлечен этим так же, как и я, но после стольких лет... в это трудно поверить. Перемена новая, но не внезапная. По крайней мере, не для меня.

Бриэль была не совсем права, когда сказала, что все дружеские отношения, подобные нашей, заканчиваются вот так, но, возможно, я был настолько чертовски наивен, настолько слеп, что не видел знаков, когда они вспыхивали. Или я могу запутаться. В любом случае, это то, что нам нужно. Это нужно мне прямо здесь больше, чем что-либо еще за последние несколько месяцев. Может быть, даже в прошлом году.

“ Могу я кое-что попробовать? — спрашивает он, и его хриплый тон убеждает меня в том, насколько ему это нравится, больше, чем все, что он мог бы сказать.

— Да.

У меня едва есть шанс удержаться на ногах, когда он использует свою хватку, чтобы дернуть меня вперед. Наши бедра соприкасаются, и мои губы приоткрываются для неровного вдоха, когда я чувствую его форму под собой, уже твердую и набухшую. Мои глаза встречаются с его, и я заставляю их оставаться открытыми, когда давление меняется, когда он приподнимает бедра, прижимаясь ко мне.

“ Черт, ” стонет он, поднося руку к моему затылку, затем к затылку, сжимая. “Как это?”

Мое сердце бешено колотится, когда я использую свою хватку на его плечах, чтобы податься вперед, сильнее надавливая на впивающуюся в меня выпуклость. Юношеское движение посылает жар, пронизывающий мой живот, сворачивающийся спиралью, когда мое нутро сжимается. Мои трусики становятся влажными и липкими, когда я выдыхаю, прикасаясь губами к его губам, достаточно близко, чтобы попробовать его на вкус, не закрывая промежность полностью.

“ Скажи мне, Бри. Тебе от этого так же хорошо, как и мне?

Я раскачиваюсь взад, затем вперед, заставляя халат задираться выше по телу. Он сбивается на бедрах, обнажая задницу в тонких трусиках. Ткань, прикрывающая мою киску, не скрывает от него моих чувств, но он не ругает меня из-за мокрого пятна или тепла, которое, должно быть, пропитало его джинсы.

— Может, и лучше, — шепчу я.

Его смешок грубый, почти мрачный. — Сомневаюсь в этом.

Он сжимает мой затылок, чтобы притянуть меня ближе, чтобы завладеть моими губами в жестком, отчаянном поцелуе. Звук, который вырывается у меня, так близок к хныканью, что мне было бы неловко, будь я с кем-то другим. Из-за ответного стона Финна мне слишком тяжело думать о чем-либо, кроме движения бедрами.

Мой клитор кажется набухшим, чувствительным почти до боли, когда я двигаюсь по нему, потираясь о выпуклость, которая выросла подо мной. Я гоняюсь за удовольствием, разрастающимся внутри меня, слишком далеко в его объятиях, чтобы снова думать о том, что произойдет после этого, когда рассеется дымка.

При следующем скольжении назад я опускаю руки между нами и запускаю палец за пояс его джинсов, прерывисто дыша, когда наши губы расходятся.

— Мне нужно... Могу я...

— Пожалуйста, — отвечает Финн, не дожидаясь ответа.

Я расстегиваю пуговицу и дергаю за молнию, прежде чем замешкаться, мои пальцы почти дрожат от нервов. Это все равно что снова стать подростком и впервые поцеловать парня из футбольной команды на заднем сиденье его машины. Мой желудок сжимается от больших хлопающих крыльев внутри, когда я открываю глаза, фокусируясь на ярко-голубых крыльях передо мной.

“Делай со мной все, что хочешь, Обри. Я буду умолять, если тебе это нужно. Только не останавливайся сейчас. Пока нет.

— Если мы зайдем слишком далеко, то не сможем найти дорогу назад, — шепчу я, уже стягивая с него джинсы.

— Тогда мы сделаем всего несколько шагов.

Для меня этого достаточно.

Финн приподнимает бедра с дивана, и я стаскиваю его джинсы чуть ниже нижнего белья. Обтягивающие черные трусы, которые были под ними, теперь стали единственным оставшимся барьером, удерживающим нас от того, чтобы броситься в омут с головой. Я двигаюсь вперед, обвивая рукой его шею сбоку, мне нужно держать себя в узде, а другой я снова держу его за плечо. Я держу обе руки у него на талии, там, где они должны оставаться.

Он скользит рукой по моему бедру, обхватывая мою задницу, затем сжимает мои трусики в кулаке, заставляя их натянуться на моей киске. С грубостью, которую я не знаком с его стороны, он тот, кто делает следующий шаг. Когда нас разделяет только нижнее белье, он кладет меня прямо на свою промежность.

— Финн, — предупреждаю я слишком хрипло, чтобы он воспринял меня всерьез.

Он успокаивает меня, прижимаясь губами к моим губам, прогоняя беспокойство и неуверенность теплом и блаженством. Я прижимаюсь к его груди, напряжение покидает мои мышцы, когда я надавливаю вниз, ощущая его форму, плотно прижатую к моей киске. Длина меня не удивляет, но обхват... Я не знаю, удивляться мне или пугаться. Я такая влажная, что знаю, что он чувствует это, как только я опускаюсь на него, оказывая давление там, где я наиболее чувствительна.

Его пальцы подергиваются там, где они держат меня, и он дразнит мой язык своим, тихо постанывая. Его член пульсирует, и невозможно сказать, исходит ли вся влага, которую я чувствую, от меня или от него тоже.

“ Не останавливайся, — хрипло приказывает он, направляя меня, используя свою хватку за мою задницу, чтобы тащить меня туда, куда он хочет. — Пожалуйста.

Это я тяжело дышу, несмотря на то, что он контролирует движения. Теперь его рука на моей талии, и он задает темп, используя захват, пока его бедра подергиваются в такт. Я опускаю взгляд, когда мой халат, наконец, распахивается, а галстук полностью ослабевает. Раньше я не обращала внимания на отсутствие лифчика, но теперь... Теперь трудно думать о чем-либо, кроме того факта, что Финн видит всю мою грудь.

Он тут же опускает взгляд, эти сверкающие глаза ищут мою обнаженную грудь. Мы не прекращаем двигаться, даже когда он медленно проводит рукой по моему животу, а затем вверх, к грудине. Он толкает, и я выгибаюсь назад, хватаясь за его предплечье. Я вздрагиваю, когда его ногти скользят по моей ключице, дразня, прежде чем стянуть халат и спустить его вниз по руке. Она скапливается у моего локтя, и я втягиваю губу в рот, чтобы подавить стон, который хочет вырваться, когда он наклоняется вперед и прижимается губами к изгибу моей груди.

— У тебя красивое тело, Обри, — бормочет он, слегка посасывая бледную кожу.

Я смеюсь, но смех получается дрожащим и тихим. — Ты так говоришь, потому что у тебя во рту вся моя грудь.

— Я говорю это, потому что это правда.

Его язык проводит влажную линию прямо над моим соском, и я дергаюсь, почти задыхаясь. Мурашки покрывают все мое тело, выдавая мое желание, мою пульсирующую потребность в нем. Это ошеломляющее притяжение, которое я чувствую прямо сейчас, как будто, если бы он остановился прямо сейчас, я была бы опустошена.

Жар разливается по моей груди, когда он отстраняется только для того, чтобы еще ниже опустить голову и сомкнуть свои мягкие губы вокруг моего твердого соска. Он прижимается языком к вершине, прежде чем пососать, проникая в нее так сильно, что удовольствие проносится к моему центру, заставляя меня просочиться в трусики. Я хватаюсь за его затылок, мои пальцы запутались в его волосах, удерживая его на месте, мои бедра двигаются сами по себе.

Мягкие звуки срываются с моих губ и падают между нами, когда я наклоняюсь к нему и толкаю его обратно на диван. Он не отпускает мой сосок, пока не переключается на другой, повторяя движения, когда отодвигает мой халат в сторону, прежде чем взять его в рот. Низкое рычание в его груди подпитывает мои движения так же порочно, как и его губы и язык.

— Финн, я... - я замолкаю, когда он выгибается подо мной, крадя мои слова.

Я хватаю его за волосы, дергая и царапая кожу головы, пока двигаюсь навстречу ему, гоняясь за обещанием освобождения, которое так долго оставалось несбыточным. Мои мышцы напрягаются, когда я дрожу, закрываю глаза, чувствуя, как что-то расширяется у меня в животе. Я промокаю его трусы, и есть что-то в осознании того, что я оставляю где-то на нем свой след, который только усиливает удовольствие, которое я испытываю. Как мотылек на пламя, я устремляюсь к тому, что, я знаю, изменит все.

С влажным звуком он отпускает мой сосок и проводит ртом вверх по моей груди и шее, прежде чем прикусить зубами мою челюсть. “Я знаю, милая. Ты собираешься кончить для меня, и ты собираешься сделать это там, где я смогу почувствовать, как это происходит. Где ты будешь стонать у моих губ и делать меня приятной и влажной. Больше, чем у тебя уже есть.

Его член снова пульсирует, на этот раз сильнее, когда я прижимаюсь к нему, мой клитор трется в самый раз. Мозолистые пальцы сжимают мой сосок, обнаруживая, что он все еще влажный, пока он крутит и тянет. Двойное ощущение — это слишком сильно. Я сбиваюсь с ритма, и он снова берет верх, его пальцы надавливают так глубоко, что могут оставить следы на моей коже.

“Вот и все. Используй меня, Бри. Используй мой член, как будто он принадлежит тебе. У тебя так хорошо получается. Катаешься на мне так, словно делал это годами. Еще немного.

Его похвала — это бензин в костре. Я сгораю в пламени, таком ярком и неконтролируемом, что это должно пугать меня. В одну секунду я в его объятиях, у него на коленях, а в следующую уже где-то в другом месте. Жар и удовольствие размываются, когда я кончаю, мой слух затихает от силы моего оргазма.

Мгновением позже я падаю обратно в свое тело, задыхаясь и дрожа, мои пальцы все еще глубоко зарыты в его волосы. Низкие, подавленные стоны наполняют воздух, разжигая затяжное удовольствие, разгорающееся внутри меня. Рот Финна приоткрыт на моем горле, и он подергивается подо мной, тепло разливается по его трусам. Он тяжело дышит на мою кожу, и я безнадежно улыбаюсь, пряча улыбку в его волосах.

— Ты счастлива, — выдыхает он, зная это без необходимости видеть меня.

Я не решаюсь ответить, ожидая, пока меня охватит сожаление. Из-за непосредственной вины за то, что мы сделали — чем мы рисковали — из-за того, что я отстраняюсь и прячусь. Но проходят секунды, и все, что я чувствую, это... счастье. Даже расслабился так, как не расслаблялся с тех пор, как поступил в юридическую школу и понял, что моя жизнь будет определяться моей карьерой как можно дольше.

Быть успешной — это все, чего я хотела с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы понять, что быть женщиной означает работать в три раза больше, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречала. Я стремлюсь быть самым пугающим человеком в каждой комнате, в которую вхожу, а это означает жертвовать личной жизнью и любыми новыми дружескими отношениями ради достижения этой цели.

Но прямо сейчас... работа — последнее, о чем я думаю. Меня не волнуют мои дела или достижения.

Финн здесь, и это мило. Здесь спокойно, безмятежно и маняще. Нет сожаления или вины, как я боялся. Вместо этого я обрел покой.

Я провожу рукой по его голове, зарываясь в волосы, и говорю: “Да, я счастлива”.

“Что это за ухмылка?”

Сидя на диване, я грубо отталкиваюсь в сторону, сталкиваясь плечами с Келланом и Беком. Келлан ухмыляется, как придурок, справа от меня, ответственный за то, что толкал меня. Я отталкиваю его назад и тянусь за пивом, толкая его в центр кофейного столика, почти вне пределов его досягаемости.

С натянутым взглядом я спрашиваю: “Тебе обязательно быть таким грубияном?”

— Кто-то здесь должен быть, раз Эша здесь нет.

Бек отрывает взгляд от своего телефона достаточно надолго, чтобы сказать: “Он действительно может появиться. Думаю, я убедил его зайти выпить пива, когда разговорился с ним ранее.

“ Ты что? Уэс таращится на него через всю комнату, ссутулившись в огромной зеленой подушке-качалке, которую он заказал на каком-то новеньком веб-сайте. Персонажи комиксов, нарисованные по всей скользкой ткани, увеличили стоимость на добрых две тысячи. “И вы просто сваливаете это на нас сейчас? Я бы заказал пиво получше, если бы знал”.

Я приподнимаю бровь. — Почему он получает дорогое дерьмо, а мы нет?

— Потому что я сомневаюсь, что он справится с этим с такой скоростью, с какой это делаете вы.

“Для человека, у которого в подвале целый зал игровых автоматов, ты чертовски дешев, Уэс”, - ворчит Келлан.

Бек кладет телефон в карман и кладет руки на колени. “На самом деле меня не шокирует, почему местный ворчун никогда не общается с нами, когда вы препираетесь, как старушки в лото”.

“ Исходя из собственного опыта? — Что? — спрашиваю я.

“ Да. Твоя мама часто приглашает меня присоединиться к ней.

— Господи, — говорит Келлан, прежде чем взять свое пиво с того места, куда я его переставила, и сделать большой глоток.

“ Когда он должен прийти? Уэс встает со своего роскошного кресла-подушки и вытягивает руку над головой.

Мы все смотрим на Бека.

— Уверен, скоро, — протягивает он.

Келлен отвечает первой. — Как убедительно.

“ Что? Ты хочешь, чтобы я попросил его сообщить мне о своем местонахождении?

— У меня есть “Финн". Вот откуда я знаю, что он был у Обри до двух часов ночи сегодня, — говорит Уэс, привлекая мой прищуренный взгляд.

Его ухмылка пробуждает во мне что-то горячее и злое, чего я, кажется, никогда не чувствовала рядом с ним. Или с любым из этих парней, если уж на то пошло. Я встаю между Келланом и Беком, пытаясь подавить желание защитить, которое мурашками пробегает по моей коже, и требую, чтобы я заставила их всех забыть, где живет Обри. Как будто эта информация должна быть только для меня.

— Не преследуй меня, подонок, — бормочу я.

“О, теперь у тебя с этим проблемы? Что за ерунда. Я собираюсь вернуть нас к тому, о чем ранее спрашивал Келлан, приятель. Почему ты сегодня такая счастливая, и связано ли это с твоим поздним свиданием с нашей хорошенькой юной юристкой?”

— Она не наша никто. Оно ускользает от меня прежде, чем я успеваю поймать его в ловушку.

Мой стон звучит громко и отчетливо. Не было бы смысла пытаться скрыть это. Радостные возгласы, которые раздаются после этого, на самом деле не так уж сильно раздражают.

“Это мой мальчик!” Кричит Келлан, хватая меня за плечи и встряхивая. “Наконец-то! Это будет стоить тысячу баксов, Бек.

Я поворачиваю голову в сторону и замечаю недовольный вид Бек. — Ты сделал ставку на меня и Бри?

“Мы все выиграли. Технически, Келлан ни хрена еще не выиграл. Мы не знаем деталей”, - уточняет Уэс.

Протягивая руку за водой, я говорю: “И ты их не получишь”.

“ Значит, есть детали. Это случилось прошлой ночью? Спрашивает Келлан, приподнимая брови.

— Ты ненасытен.

Уэс отодвигает наши напитки в сторону и плюхается на кофейный столик прямо передо мной. “ Я ждал этого семь лет, Финн. Не обижай меня теперь, когда ты наконец-то дал мне по морде.

“ Ладно, ” ворчу я, отодвигаясь от него и опускаясь на диван. — Слишком далеко.

Игнорируя меня, он хлопает в ладоши, прежде чем потереть ладони. “ Не делай это странным. Ты знаешь, что я имею в виду.

“Может быть, ничего и не произошло”, - предполагает Бек, хотя огонек в его глазах не оставляет места для признательности.

Голос Келлана никогда не выводил меня из себя так сильно. “Ты прав. Может быть, ей просто стало жаль нашего мальчика, и она позволила ему присмотреть за ее сном или что-то в этом роде ”.

Или он мог бы сделать ей массаж стоп. Бриэль всегда жалуется на то, как болят у нее ноги после ношения этих убийственных каблуков, без которых они оба никогда не выходят из дома. Может, он сделал ей педикюр, — растягивает слова Уэс, неприятно подмигивая.

“ Я не смотрел, как она спит, и не массировал ее чертовы ноги. Но я бы сделал и то, и другое, если бы она попросила, хотя я никогда бы не признался в этом этим ребятам.

После того, как прошлой ночью она оседлала мои колени, не было ничего такого, чего бы я не сделал или не сказал, если бы это означало подержать ее на себе еще немного. К счастью, мне не пришлось просить ее остаться на месте. Она оставалась там совершенно одна, пока не заснула, прижавшись щекой к моей груди.

Я был у нее до двух часов ночи, потому что не мог заставить себя отнести ее в постель раньше. Обнимать ее прошлой ночью было не так, как все предыдущие. Назад, когда она плакала мне в плечо после неудачного дня или одного из приступов чувства вины своей матери за то, что она недостаточно часто бывала рядом. Я всегда из платонической любви к ней заключал ее в объятия и предлагал решить любую проблему, которая хотя бы немного причинила ей боль.

Но теперь...

Прошлая ночь, я надеюсь, была первой из многих последующих. Я хочу снова держать ее в своих объятиях, чувствовать ее губы на своих губах, и ее дыхание наполняет мои легкие. Я хочу исследовать каждый дюйм ее тела теми же руками, которые, как она знала на протяжении десятилетий, будут перевязывать ее раны и гладить по волосам в машине, когда у нее скрутит живот.

Есть так много вещей, которые я хочу сделать с ней и с ней, и трахни меня, у меня кружится голова при мысли о том, что может произойти между нами, если мы продолжим идти по этому пути.

Если, конечно, она не отстанет от меня. И, зная Обри, это большая вероятность, чем мне хотелось бы.

“ Итак, что ты сделал? Уэс подталкивает.

“Разве у тебя нет собственной сексуальной жизни?”

Он фыркает на меня, убирая руки за спину и откидываясь назад. “Это и близко не так интригующе, как твое”.

“Ты должен привести ее на концерт Ноя Хаттона в эти выходные”, - предлагает Бек.

Келлан стонет, и я смотрю на него в замешательстве. Когда он замечает меня, поправляет бейсболку и бормочет: “Я думал, среди нас нет женщин”.

“ Это было всего лишь предложение Романа. Он знал, что мы не собираемся слушать. Кроме того, этим утром я пригласил Элли, — говорит Уэс.

“ Ты пригласил свою сестру, чувак? Бек откидывает голову на спинку дивана.

Наш кэтчер пинает его в голень. “Что не так с моей сестрой?”

“ Ничего! Черт, я просто задал вопрос.

“ Ну, не спрашивай о ней. Роман дал нам десять билетов, и, если вы не хотите пригласить тренеров, у нас есть дополнительные”, - объясняет Уэс.

Я вздрагиваю, представляя, как провожу ночь на рок-концерте с тренерским штабом Havoc. Не то чтобы они не смогли бы хорошо провести время, но я мог бы вспомнить по крайней мере горстку других людей, с которыми я предпочел бы провести свою ночь, чем тех, кто глубоко увяз в моей карьере. С таким же успехом мы можем пригласить Романа с нами, если нам нужна именно такая атмосфера.

Если подумать, то это была бы не самая плохая идея. Несмотря на то, что он отвечает за гораздо большее, чем любой другой член тренерского штаба, я также считаю его другом. Настолько суровым, насколько он может быть, когда дело доходит до бейсбола.

“ Я спрошу Обри, но она, возможно, работает. У нее сейчас много дел в фирме, — говорю я.

Уэс ухмыляется, зная, что победил. — Бриэль убедит ее, если ты не сможешь. Может быть, ты просто сделаешь ей еще один массаж ног...

Я наступаю ему на пятки, прежде чем он успевает закончить предложение. Его шипение от боли кладет конец этому заявлению.

— Обри, наверное, могла бы уговорить Ашера тоже пойти, — говорит Келлан, пожимая плечами, отчего я толкаюсь в плечо.

— Заставить Ашера прийти к чему?

Мы вчетвером поворачиваемся одновременно. Ашер отвлекает наше внимание лишь ворчанием, стоя под аркой, ведущей в... что бы там Уэс ни считал этой комнатой. Вторичная жилая площадь кажется наиболее подходящей.

Он одет во все черное, завязки толстовки завязаны на шее, темные волосы растрепаны. Мешки под его глазами рассказывают обычную историю, но мое внимание привлекает тревожное покручивание серебряного кольца на большом пальце. Что-то, очень похожее на беспокойство, скручивается у меня внутри, прежде чем я нарушаю молчание.

— Концерт Ноя Хаттона. Это билеты для команды.

Уэс прочищает горло, прежде чем добавить: “Ходят слухи, что это может быть его последнее турне на некоторое время. Пропустить его последнее шоу было бы безумием”.

“ Когда? — Спрашивает Эш, медленно проползая мимо арки.

Я дружески улыбаюсь ему. — В воскресенье. Как только мы вернемся в Ванкувер. Это частные билеты, наверх, в один из люксов.

Связи Романа простираются далеко за пределы бейсбольного мира. Неудивительно, что ему удалось раздобыть эти билеты, не говоря уже о том, что он сам не собирался посещать концерт. Ной Хаттон — одно из, если не из самых громких имен в рок-музыке прямо сейчас, так что да, было бы довольно безумно не посетить его последнюю потенциальную остановку в туре в обозримом будущем. Даже если это означает, что мне придется иметь дело с этими парнями, которые все время наблюдают за нами с Бри, как за животными в зоопарке.

Хотя у меня такое чувство, что это не будет иметь значения, когда она будет со мной.

“ Мы идем вдвоем? — Спрашивает Эш, засовывая руки в карманы толстовки.

Я киваю. “ Мы вчетвером плюс Обри, Бриэль и ты, если ты согласен присоединиться. Это не обязательно должно сплачивать команду ”.

“Думай об этом как о прогулке с друзьями”, - говорит Келлан громким голосом. “Тебе это знакомо, верно?”

Теперь его очередь бить по голени. Уэс что-то бормочет ему себе под нос, прежде чем заговорить громче. — Просто подойди, Эш.

Наш новый товарищ по команде с минуту разглядывает нас, как будто пытается сложить вместе кусочки головоломки, которые не подходят друг другу. К тому времени, как он неохотно кивает, моя нога начинает подпрыгивать. Немного позже я расслабляюсь и улыбаюсь, махнув рукой в нашу сторону.

“ Сядь и расслабься, Эш. Судя по тому, что я слышал, эта подушка-погремушка действительно удобная, — говорю я ему, прежде чем ухмыльнуться Уэсу.

Мой лучший друг сердито смотрит на меня, прежде чем сменить выражение лица и показать Ашеру поднятый большой палец. “Он прав. Наслаждайся этим”.

Ашер не слепой. Он еще немного понаблюдает за нашей группой, прежде чем занять предложенное место, игнорируя мою очевидную попытку разозлить Уэса. То же самое беспокойство возвращается прежде, чем я заставляю себя сосредоточиться на чем-то другом.

Я знаю, что он несколько раз разговаривал с Обри, и хотя ребятам нравится использовать это, чтобы позлить меня, я знаю, что она просто пытается заставить его почувствовать себя частью семьи. И из того, что я успела увидеть и узнать об Ашере, он нуждается в этом больше, чем когда-либо признается кому-либо из нас, включая ее.

Опустив глаза к своим коленям, я вытаскиваю телефон из кармана, готовая попросить Обри подойти, прежде чем кто-нибудь другой возьмет это на себя. Бек начинает приставать к Ашеру по поводу того, почему он выглядит так, словно не спал неделю, и я воспринимаю это как намек на то, что пора вставать. Прикосновение, которое я прижимаю к себе, заставляет мой пульс учащаться, когда я выхожу в коридор.

Она берет трубку после третьего гудка, и я прислоняюсь к стене, ухмыляясь как дурак, когда слышу ее голос.

Я должен был заплатить каждому из парней столько, сколько они поставили бы на нас, потому что я полностью принадлежу этой женщине, и это никогда не изменится.

Содержание криптографического раскрытия Эвана Уолша разбросано по моему столу, как бумажная бомба, благодаря вчерашнему постановлению суда. Распечатки в формате PDF, скриншоты кошельков и истории обменов — все это предоставлено мне для ознакомления.

В течение последнего часа я пытался сопоставить номера транзакций между документами и электронной таблицей, подготовленной моим помощником юриста, но что-то не так. Действительно неправильно.

Транзакции пропускаются.

Там зияет дыра с недостающими данными, и я чувствую, как мой желудок проваливается сквозь задницу в офисное кресло, когда я просматриваю второй, затем третий. К шестому я уверен, что здесь какая-то ошибка.

Хотелось бы верить, что, выбирая помощника юриста для работы со мной, я выбрал лучшего. Тем не менее, кажется, что каждую неделю что-то упускается или перемешивается. И это прямо здесь? Это кошмар.

У меня есть бухгалтер-криминалист, который ждет, когда придет моя папка, чтобы они могли начать отслеживать деньги. Только теперь мне нужно сначала найти недостающий промежуток в триста переводов. Было бы не совсем нереалистично предположить, что Эван “случайно” забыл включить указанные переводы, когда его адвокат все отправлял, но что-то подсказывает мне, что эта проблема возникла с нашей стороны.

Спенсер уже плавает кругами вокруг меня, как голодная акула, узнав о моем ходатайстве по этим файлам, и если бы он услышал, что кто-то из моей команды облажался с ними? Он откусывал от меня кусок, а потом размахивал им, как косатки своей едой.

Ровену не расстроил мой план. Она одобрила его сразу же, как только закончила зачитывать ходатайство, и это только разозлило его еще больше. Я не позволю этому вызвать у меня какие-либо проблемы. Не тогда, когда я знаю, что могу это исправить.

Открывая общие папки со всеми исходными файлами, я просматриваю каждую из них, пока не нахожу то, что ищу. Мне требуется больше времени, чем я хотел, чтобы вернуть их на место, а затем перезапустить мое первоначальное чтение электронной таблицы. Еще дольше, чтобы закончить его и начать во второй раз, поскольку нужно, чтобы он был идеальным, прежде чем отправлять его Ровене и бухгалтеру.

Между моими бровями залегло напряжение, которое только усилилось с тех пор, как я проснулась этим утром в своей постели, одинокая и растерянная. Последнее, что я помню, — это медленное скольжение ногтей Финна по моей спине, когда он прижимал меня к своей груди, и долгое время ни один из нас не произносил ни слова.

Должно быть, это было, когда я заснула, и он отнес меня в спальню. Боже, я даже на секунду не могла проснуться, чтобы увидеть это? Мужчина никогда никуда не нес меня на руках, и все же я здесь, сплю в свой первый и, возможно, единственный раз.

Честно говоря, я не думал, что он сможет это сделать. Я ни в коем случае не маленькая женщина, и да, он взвинчен, но не до такой степени, чтобы я когда-либо думала попросить его поднять меня и перекинуть через плечо, когда у меня заболят ноги.

Теперь я знаю лучше.

Потирая большим пальцем пространство между бровями, я закрываю глаза и наклоняюсь вперед. Холодный край стола впивается мне в живот, ненадолго отвлекая от пульсации в голове.

Может быть, эта головная боль — карма за то, что я не написала Финну сегодня утром и не сказала ему, что хорошо провела время прошлой ночью. Я полностью напечатала сообщение перед уходом на работу, но не смогла нажать "Отправить". Мне казалось неправильным говорить ему это, как будто то, что мы сделали, было просто чем-то, что я бы сделала с кем угодно.

Он не какой-нибудь интрижка. И я не знаю, каков протокол, когда дело доходит до того, чтобы оседлать прикрытый член своего лучшего друга посреди ночи. Простое "эй, это было здорово, давай как-нибудь повторим" звучит довольно мерзко.

Мой телефон жужжит рядом с клавиатурой, и я открываю глаза, ища светящийся экран под грудой бумаг. Смахнув несколько распечатанных скриншотов, я вижу на своем телефоне фотографию улыбающегося финна, прижавшегося губами к моей щеке.

Я сглатываю внезапный комок в горле и поднимаю трубку. — Привет.

“ Ну, здравствуй, моя прелестная пчелка-труженица. У тебя, кажется, стресс.

“ Ты можешь определить это по простому "привет"? — Спрашиваю я, не в силах сдержать усмешку.

— Это серьезный вопрос?

Я откидываюсь на спинку стула и позволяю Финну отвлечь меня от головной боли. — Думаю, что нет.

“В любом случае, да, я могу сказать это по простому "привет". И ты меня беспокоишь. В чем дело?”

— Разве ты не должен быть дома у Уэса? — спросила я.

“ Да. Это не меняет того факта, что я знаю: тебя что-то беспокоит.

Я распрямляю ноги и опускаю вторую ступню на землю, выворачивая лодыжку. “Я только что нашел проблему в одном из своих файлов. Я уже все починил.

“ Это был Спенсер? Если хочешь, я могу зайти и подколоть его.

“ Ты пьешь? — Спрашиваю я, поддразнивание в моем голосе гораздо более очевидное, чем я хотела.

Финн никогда не пьет. Для этого тоже нет причин. Он просто никогда не интересовался алкоголем, что было бы большим плюсом для меня в колледже, если бы я сам увлекался вечеринками. Какой студент колледжа не был бы в восторге от того, что у него есть постоянный назначенный водитель?

“Har-har. Нет. Просто сегодня я чувствую себя немного защищенным”, - прямо заявляет он.

— Обо мне?

“ Кто еще? Ты единственный.

Я замолкаю, мое сердце подскакивает к горлу. — Единственная что?

“ Ты собираешься заставить меня сказать это? — спрашивает он, понизив голос.

— Да, это так.

Он хихикает, и этот хриплый звук проникает до кончиков моих пальцев, заставляя их подогнуться. “Да, это моя девочка. Ты единственный человек, ради которого я так переживаю, Обри.

“ Твоя девушка? Это довольно самонадеянно.

Я тут же пинаю себя, не имея этого в виду.

“ Неужели ты думала, что прошлая ночь ничего не значила для меня? Что я охотно поцеловал бы тебя вот так и заставил бы извиваться у меня на коленях, не желая предъявлять на тебя какие-либо права? Ты знаешь меня лучше, чем это”.

“ Да, знаю. Я не уверена, почему я это сказала, — говорю я слишком быстро, чувствуя жар во всем теле, как от напоминания о прошлой ночи, так и от явного смущения из-за того, что из всех людей споткнулась о себя с Финном.

Он единственный человек, с которым я никогда не спотыкаюсь.

Все уже так изменилось. Это пугает кого-то вроде меня.

“Мне следовало остаться прошлой ночью, чтобы мы могли разобраться во всем этом сегодня утром. Вместо этого я позволил тебе провести день, убеждая себя, насколько это ужасное решение, не так ли?

“ Что это вообще такое? — Спрашиваю я почти шепотом.

— Я не могу перестать думать о тебе, Обри.

“Финн...”

“ Я не закончил, ” заявляет он, и я прикусываю губу, затыкая рот. “Я не могу перестать думать о тебе, и мне нравится это. То, что мы делали прошлой ночью, казалось правильным. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Я не совсем уверен, что это такое, и я знаю, что ты тоже пока не готов навесить на это какой-либо ярлык. Хотя это что-то новенькое. И я чувствую себя вполне уверенным в том, что хочу снова сделать то, что мы делали. И как можно скорее ”.

Я задерживаю дыхание. Я понимаю это, когда мои легкие начинают гореть, и я выталкиваю изо рта сжатый воздух.

В моей груди ощущается учащенная пульсация, застрявшая в грудной клетке. Я повторяю его слова про себя, анализируя их, как ненормальная, прежде чем разомкнуть губы, не в силах вымолвить ни слова. Все звучит и ощущается слишком хорошо. Как будто я должен был готовиться к неизбежному “попался!” вслед за его заявлением.

“ Ты чувствуешь то же, что и я, Бри. Я знаю это, потому что знаю тебя. И это означает, что я могу сказать, когда вы о чем-то слишком много думаете, без необходимости быть рядом, чтобы видеть, как вы морщите нос и постукиваете пальцами по бедру. Это не какое-то судебное дело, и я не один из тех, кого ты готовишься разорвать в клочья. Я твой лучший друг. Я не позволю тебе сбежать, потому что ты боишься, что это разрушит нашу дружбу ”.

Я сжимаю пальцами черную ткань юбки и делаю глубокий вдох. — Как ты не боишься?

“Да”, - признается он, натянуто смеясь. “Я так же напуган, как и ты. Но я также слишком упряма, чтобы позволить этому страху помешать мне получить то, что я хочу ”.

— И это я? — спросил я.

Моя кожа становится колючей и горячей. Шелковая блузка, которая на мне, внезапно натягивается, а юбка слишком туго облегает бедра, ограничивая мою способность раздвинуть их настолько, чтобы я могла попытаться ослабить давление между ними. Вместо этого я сжимаю их вместе, но от этого становится только хуже. Стон вырывается из моего горла, прежде чем я сдерживаюсь.

“Да, это ты. И я настолько же уверен в себе, насколько и упрям. Итак, пойдем со мной на концерт в эти выходные. Не как лучшие друзья. Приходи как моя пара. Посмотрим, что будет дальше, хорошо?

— Я уже знаю, что все собираются на этот концерт, — говорю я с придыханием.

“ Мы сходим куда-нибудь раньше. И ты по-прежнему будешь моей парой. Моя игра в полдень, а потом я весь твой. Он делает паузу. — Просто скажи “да”.

— Ты можешь пообещать мне, что даже если все пойдет плохо, или мы внезапно разозлимся друг на друга, это ничего не испортит?

Я могу представить его улыбку, когда меня поражает его смех, теплый и громкий. “Самое легкое обещание, которое я когда-либо давал”.

“Вот это уверенность”.

— У меня их более чем достаточно для нас обоих, Бри.

“ Я тоже не могу перестать думать о тебе, ” выпаливаю я, зажмуривая глаза, как будто это спасет меня от его реакции. “ Просто— просто, чтобы ты знал. Дело не только в тебе.

— Я знал, что дело не только во мне, но все равно очень приятно слышать, как ты мне это говоришь.

— Хорошо.

— Я бы не возражал услышать больше.

Я сжимаю губы, обнаруживая, что они сухие. — Например?

— О чем именно ты думал все это время?

— Ты знаешь что.

“Нет, не знаю. И я действительно, действительно хочу услышать, что именно я делал в твоем блестящем уме, — бормочет он, почти мурлыкая слова.

Я снова пытаюсь раздвинуть ноги, но скриплю зубами из-за ограничивающего материала, обернутого вокруг них. Мое фырканье слишком громкое, слишком грубое. Слишком слышно.

“ Ты в своем кабинете? — спрашивает он, на этот раз грубее.

Протягиваю руку, чтобы коснуться своего горла, и чувствую, как учащается пульс. — Да.

— Покажи мне.

“Хочешь, я пришлю тебе селфи в моем офисе?”

“Я бы никогда не отказался сделать с тобой селфи, но это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь”.

Я закусываю губу, опуская глаза вниз, туда, где я уже сжимаю юбку. — Где парни? — спрашиваю я.

“ Я в одной из свободных комнат, ” успокаивает он, и я слышу звук, похожий на щелчок замка. — Я хочу кое-что попробовать с тобой.

— Ты хочешь заняться сексом по телефону в гостевой комнате Уэса?

“ Ты сводишь меня с ума, Обри. Хочешь услышать, о чем я думал?

Я не должен. Это слишком ново для того места, где мы сейчас находимся. Но неизвестность кажется намного более гостеприимной, чем обычно. Часть моего мозга, которая должна была бы говорить мне бежать, манит меня вперед, напоминая, что это Финн.

И, черт возьми, я хочу этого.

Вот почему я уже задираю юбку и раздвигаю бедра так, как мне до смерти хотелось. И почему я расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки, которая душила меня с тех пор, как я взяла трубку.

Я хочу попробовать это с ним. Прямо здесь, прямо сейчас.

— Да, — шепчу я.

Его ответ задерживается.

Я ерзаю в своем офисном кресле и морщусь, когда мои недавно оголенные бедра прилипают к коже. Кондиционер включен, но он не охлаждает мою сверхчувствительную, разгоряченную кожу. Нервы накаляются внутри меня, как ревущие приливы перед тем, как обрушиться, заставляя меня подумать о том, чтобы сказать ему, что меня вызвали на встречу, прежде чем повесить трубку.

В последний раз, когда я так нервничал, я впервые стоял за пределами зала суда в качестве действующего адвоката. Конечно, до этого я бывал в залах суда больше раз, чем мог сосчитать по пальцам одной руки, но я всегда наблюдал. Разница между наблюдением и действием привела к тому, что я рисковал вызвать приступ паники в коридоре, прежде чем мне удалось взять себя в руки и, с тонной фальшивой бравады, доказать Ровене, что я тот, на кого она может положиться. Что я стою того, чтобы рискнуть, взяв меня на работу таким молодым, практически без опыта за плечами.

После этого это было похоже на езду на велосипеде.

Сейчас я нервничаю только перед слушаниями, когда мои клиенты проецируют на меня свои страхи.

Но Финн не наш клиент. И это больше похоже на прыжок со скалы в неизвестные воды, чем на езду на велосипеде.

“ Ты знала, что издаешь самый тихий мяукающий звук, когда вот-вот кончишь? — спрашивает он напряженно.

— Я понимаю?

Он тихо мурлычет. “ Я прокручивал это в голове тысячу раз с тех пор, как прошлой ночью оставил тебя в постели. Я позволил себе думать о гораздо большем, чем этот приятный шум, когда залез в свою постель и мне пришлось подрочить, просто чтобы немного поспать ”.

Медленный прилив удовольствия пробегает рябью по моему телу, прежде чем остановиться между раздвинутых бедер, увеличиваясь вдвое. Я медленно вдыхаю, заставляя свои легкие расширяться.

“ Ты не закончил? Мне следовало спросить. Это было... эгоистично, — признаюсь я, краснея.

“Я так и сделал. Но этого было недостаточно, когда я вернулся домой и начал проигрывать то, что произошло. Единственный эгоист здесь — это я, потому что я не хотел оставлять тебя”.

— Это не делает тебя эгоисткой.

“ Нет? Ты бы хотела, чтобы я остался, милая?

Нет смысла лгать. Я не смог бы, даже если бы захотел. “ Да. Даже если это кажется сбивающим с толку и пугающим ”.

“ Ты бы не растерялась, когда проснулась и почувствовала меня у себя за спиной, Обри. Моя рука обнимает тебя за талию, пальцы рисуют узоры вокруг кольца в твоем пупке. И когда я опускал их ниже, дразня резинку этих дорогих трусиков, на которые ты так любишь тратить целое состояние, ты извивалась напротив меня и понимала, как сильно я хочу тебя, даже во сне.

“ И это правда? Что ты хочешь меня, даже когда спишь?

“Я никогда ни в чем не был так честен. Я сейчас такой твердый, Обри. И все, что я делал, — это думал о тебе, слушая твой голос”.

Я сглатываю, не заботясь о том, что он, должно быть, услышал. — Покажи мне.

— Дай мне секунду, — бормочет он.

Я прижимаю телефон к уху и снова ерзаю на стуле. Мои бедра влажные, когда я сжимаю их вместе и провожу пальцами вверх по шее, пока они не достигают затылка, запутываясь в волосках там. Легкий укол боли заставляет меня закрыть глаза, пока я жду.

“Вот так”.

Жужжание раздается за секунду до того, как я подношу телефон к лицу и открываю его новое сообщение. Без громкой связи я не слышу, говорит ли он что-нибудь еще. У меня пересыхает во рту, и язык прилипает к небу, когда я смотрю на фотографию, которую он прислал, не зная, стонать мне или расстраиваться из-за того, что он все еще в одежде.

Это снимок сверху вниз, на котором видны глубокие борозды в нижней части его живота, которые исчезают под обтягивающей черной тканью его боксерских трусов. Его джинсы расстегнуты и болтаются на коленях, но он остался в нижнем белье, дразня меня. Все, что я вижу, — это ту толстую выпуклость, которую я чувствовала под собой прошлой ночью.

Тот самый, которого мне следовало ожидать, но я все еще был шокирован.

Картинка остается на моем экране достаточно долго, чтобы из динамиков начал доноситься его голос. Я снова прижимаю телефон к уху и хватаюсь за край стола.

— Теперь твоя очередь, Обри.

“ Что ты хочешь увидеть? Я почти хнычу.

“Все”.

Уголок моего рта приподнимается. — Это невозможно, когда тебя здесь нет.

— Дверь вашего офиса заперта? — спросил я.

Я бросаю взгляд мимо своего стола. Поскольку сатанинское отродье рыщет по коридорам чаще, чем обычно, я всегда запираю дверь, но все равно проверяю.

— Да.

“Покажи мне все, что тебе удобно. Мне просто нужно тебя увидеть”.

Я киваю сам себе. — При условии, что ты не исчезнешь до того, как я отправлю это.

— На это нет ни малейшего шанса.

Моя ладонь вспотела. Я чувствую, как телефон скользит по коже, и крепче сжимаю его, когда снова опускаю и открываю камеру. Напряжение между моих ног ни с чем не спутаешь. Прямо сейчас я опасно возбужден, и, откатывая кресло назад, я еще раз проверяю дверь.

Некоторое время я борюсь с углом наклона фотографии, раздвигая бедра шире, чем раньше, и задирая юбку повыше. Трусики, покупкой которых он меня дразнил, сшиты из высококачественного кружева и украшены изящным бантиком спереди и сзади того же нежно-голубого оттенка. Только ластовица уже не того цвета. Она темнее, мое возбуждение настолько очевидно, что мои щеки пылают, когда я делаю снимок.

Как и на его фотографии, на моей почти нет места воображению. Влажная ткань прилипает к моей киске, открывая гораздо больше, чем я думала, что поделюсь вот так. Тем не менее, я прикрепляю фотографию и отправляю ее, прежде чем снова поднести телефон к уху и ждать.

Я слышу, как он удаляется от динамика, и мой желудок подступает к горлу. Мои пальцы скользят вниз по бедру и зарываются в мягкую внутреннюю часть, так близко к этому влажному участку ткани.

— Господи Иисусе, — тихо стонет Финн, как будто он все еще далеко от своего собеседника.

Мои зубы находят нижнюю губу и впиваются поглубже, чтобы заглушить тихий стон, который вот-вот вырвется у меня. Я убираю руку и провожу пальцем по трусикам, чувствуя, какими скользкими они стали.

“ Скажи мне, что это я сделал тебя такой мокрой. Мне нужно услышать это от тебя.

“ Это был ты, ” выдыхаю я, повторяя то же движение, на этот раз жестче. — Я хочу увидеть больше, Финн.

— Хочешь посмотреть на мой член, детка?

Я откидываю голову на спинку стула и бессмысленно киваю. “ Да. Я хотел этого прошлой ночью.

“Убери свои трусики с дороги для меня. Потрогай эту прелестную киску, пока я покажу тебе, что я делаю”.

Ему не нужно было спрашивать. Я уже сдвинула их в сторону и провела кончиком пальца по своей щели, туда, где я опухла, и...

— Да, — стону я, обводя клитор призрачным прикосновением.

“ Хорошая девочка. Не останавливайся.

Звук его затрудненного дыхания исчезает, и я ускоряюсь, точно представляя почему. Грубый, низкий шум, наполняющий мои уши, заставляет меня закручиваться по спирали. Я прижимаю ладонь к своей киске, потирая один раз. Я просовываю палец внутрь себя и содрогаюсь, постанывая в динамик.

У моего уха раздается жужжание, и я быстро открываю сообщение. В этой картинке нет ничего дразнящего. Кулак Финна крепко сжимает его ствол, подтверждая, насколько толстым я его ожидала увидеть. Головка ярко-красного цвета и скользкая от преякуляции. Они длинные и жилистые, с легким изгибом, который, я знаю, заставил бы его надавить на мою точку G.

Я снова прижимаю ладонь к своему клитору и сжимаю ее вокруг пальца. Покачивание моих бедер не отвлекает меня от грубого дыхания у моего уха.

— Поговори со мной, — требует он грубо, но тепло.

“Да, я пойду с тобой на концерт”.

Его смех непристойный. Я пульсирую в ответ и провожу вторым пальцем рядом с первым, потягиваясь. Напряжение внутри меня растет, становясь почти болезненным, когда я беру телефон и фотографирую себя в таком виде.

Это свидетельство того, насколько глубоко я ему доверяю, когда я, не раздумывая дважды, отправляю ему что-то настолько уязвимое.

Когда я говорю, я тяжело дышу, покачивая бедрами в такт движениям пальцев.

“ Я хочу тебя, ” признаюсь я с коротким вздохом. “ Ты такой горячий, Финн. Везде. Все в тебе. Не только твой член.

“Но тебе нравится эта часть меня, не так ли? Ты можешь представить это внутри моей влажной киски, милая? Твоих двух пальцев недостаточно. Не для того, чтобы подготовить тебя ко мне. Тебе нужно больше. Добавь треть для меня.

У меня перехватывает горло. — Это много.

“ Я заглядывал в ящик твоей тумбочки. Ты можешь взять больше трех пальцев.

Со скулежом я кладу третью рядом с остальными. “Вот так”.

“ Вот и все. Езжай медленно. Подравняйся с моей скоростью.

Он издает сплевывающий звук, и у меня почти двоится в глазах. Трудно что-либо сделать, кроме как умолять его прийти в мой офис и взять меня на моем столе, когда я слышу влажный звук движения его кулака. Влажный звук медленный, но твердый, сильный. Я заставляю себя двигать пальцами в том же темпе, чертовски хорошо зная, что он слышит, как сильно у меня течет.

— Мне нужно быстрее, — говорю я в отчаянии.

— Насколько быстро?

Я перевожу звонок на громкую связь, прежде чем положить трубку на стол и увеличить скорость, чтобы он услышал, как быстро я еду.

“Ты думаешь о моем члене внутри себя прямо сейчас? Было бы так легко проскользнуть в твой офис, вытащить тебя из этого кресла и наклонить над твоим столом. Я бы даже оставил эти красивые трусики, чтобы они могли удерживать мою сперму после того, как я наполнил тебя ею до краев. Ты этого хочешь, Обри? Скажи мне.”

“ Что, если я... ” выдыхаю я, когда сжимаю пальцы и двигаюсь еще быстрее. “А что, если я заставлю тебя надеть презерватив?”

Его кулак не отстает от меня. Его слова доносятся из трубки, выдавая, насколько он близок. “Это то, чего бы ты хотел?”

“ Нет. Не с тобой.

“Черт. Заставь себя кончить. Я долго не протяну.

Я откидываю голову назад и открываю рот, придвигаясь все ближе и ближе: “Финн!”

Это слишком громко. Я на работе. Если бы меня кто-нибудь застукал, я бы никогда не оправился от смущения.

Но я не делаю ни малейшего движения, чтобы остановиться. Я слишком близко. Финн тяжело дышит в свой телефон, и я хочу услышать, как он кончает, больше, чем попасть туда самой. Кто-нибудь мог войти, а я все равно не закончил бы разговор. Только после.

“ Пойдем, — рычит он, прежде чем издать грубый, почти сердитый звук в глубине горла. “ Черт. Пойдем со мной, Обри. Иисус Христос. Дай мне послушать тебя”.

Его удовольствие усиливает мое. Я нажимаю на свой клитор и вижу звезды, когда кончаю, мои бедра дергаются под моими пальцами. Время полностью замедляется, оно продолжается, и продолжается, и продолжается, прежде чем я падаю обратно в свое тело, задыхаясь и сворачиваясь калачиком на своем столе. Край врезается мне в грудь, когда я пытаюсь замедлить дыхание, высвобождая пальцы.

Финн все еще на линии, но он ведет себя тише. Я позволяю его присутствию, даже просто по телефону, успокоить меня, когда моя бдительность пытается восстановиться. Чувство вины захлестывает меня, когда я осматриваюсь, резко напоминая о том, где я нахожусь. Дверь остается запертой, в комнате тихо, если не считать постоянного дребезжания кондиционера.

“ Ты со мной? — тихо спрашивает он.

Я выпрямляюсь и выдвигаю ящик стола, чтобы взять салфетку. — Я с тобой.

— О чем-нибудь сожалеешь?

— Без сожалений, Финн.

— Значит, увидимся в воскресенье?

Я улыбаюсь, снова хватаю телефон и отключаю громкую связь. “Напиши мне, указав время”.

“ И место. Я серьезно собирался сначала пригласить тебя куда-нибудь.

“На свидании”. Это не вопрос.

“ На свидании, милая. И я обещаю, что оно не будет включать мини-гольф.

— Слава Богу.

— Дай мне знать, когда вернешься домой с работы, — говорит он, и я слышу его усмешку.

“ Обязательно. Передай от меня привет ребятам.

— Ашер здесь.

У меня дергается бровь. “ Правда? Его кто-то подкупил?

“ Насколько я знаю, нет. Но Бек ничего не сказал о том, как он его сюда доставил.

Я бросаю салфетку в мусорное ведро под своим столом и смеюсь. Отсутствие неловкости... приносит облегчение. Осознание того, что то, что мы сделали, ничего не меняет, сжимает мою вину в крепкий кулак и сжимает ее до тех пор, пока от нее не останется ничего, кроме пыли.

Мы все еще лучшие друзья.

Даже сейчас.

Приводить ее сюда было рискованно.

Огромное, учитывая, что это наше первое свидание и, в зависимости от того, насколько хорошо оно пройдет, вполне может стать нашим последним. Наблюдение за свиданиями Обри со стороны на протяжении многих лет должно было облегчить мне задачу. Не говоря уже о последних нескольких неделях, когда я был самым дерьмовым тренером по свиданиям в мире и узнал о ее предпочтениях даже больше, чем когда-либо раньше.

И все же, каким-то образом, я все еще не уверен на тысячу процентов в том, что я запланировал для нее, и это меня пугает.

Она не произносит ни слова, когда я открываю дверцу машины и протягиваю руку, чтобы помочь ей выйти. Даже когда она сжимает мои пальцы и встает на длинные, обтянутые кожей ноги на тихой парковке, она продолжает поджимать свои персиковые, глянцевые губы. Ее ресницы шевелятся под атласной повязкой, которую я надел на нее ранее, выдавая ее любопытство.

Ее недавно накрашенные синие ногти округляются, когда они касаются тыльной стороны моей ладони, наши пальцы переплетаются. Я закрываю за ней дверь и сдерживаю свои нервы, загоняя их в угол. Когда я стою перед ней, на лице у меня улыбка, которую, я знаю, она не видит.

— Ты голоден? — спросил я

— Я всегда голодна, — отвечает она, наконец заговорив.

Звук ее голоса успокаивает меня больше, чем мои повторяющиеся уверенные мысли. — Тогда пойдем.

— Знаешь, я проделал действительно хорошую работу, не спрашивая, что мы делаем.

Я хихикаю, киваю, мягко беру ее за руку и медленно веду через уединенную парковку. “У тебя получилось, и я очень, очень горжусь”.

— Итак, когда ты собираешься снять повязку с глаз?

“ Когда мы доберемся туда. Если я сниму это сейчас, ты испортишь сюрприз.

— Это место, куда мы раньше ходили вместе?

— Обри, — слегка ворчу я.

— Пожалуйста, скажи мне, что я хотя бы оделась подобающим образом.

Я почти стону.

Не от раздражения или фрустрации, а от первобытного голода, который я подавлял с тех пор, как подобрал ее. Независимо от того, сколько раз я говорил себе, что она так вырядилась только из-за концерта позже вечером, я все еще задавался вопросом, может быть, только может быть, наше свидание сыграло роль в ее решении.

Кожаные брюки с прямыми штанинами, которые облегают ее бедра, как вторая кожа, десятки раз становились жертвой моего пылкого взгляда в машине, и теперь, когда я позволяю себе взглянуть еще раз, я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать ей, как сильно они мне нравятся.

Ее бедра широкие и все еще такие чертовски крепкие, что мои ладони покалывает. Поднимая глаза, я натыкаюсь на мерцающую прозрачную ткань платья с длинным рукавом, которое она надела поверх простого черного топа-трубки. Ее волосы цвета оникса каскадом ниспадают на прозрачный материал свободными волнами, которые ниспадают, целуя ее талию и касаясь кольца из черных перьев вокруг запястий.

“ Ты выглядишь идеально, ” хриплю я, сдерживаясь, чтобы не сказать больше. Слишком много.

— Ты говоришь это только потому, что у нас свидание?

Мои пальцы поднимают повязку с ее глаз, чтобы она увидела, насколько я серьезен.

“ Нет, Обри. Я серьезно. Ты выглядишь великолепно. Никто не поверит, что ты здесь со мной.

Это сводит ее с ума. Ее смех — искорка в тишине вокруг нас, и я сжимаю ее пальцы, нуждаясь в напоминании, что она действительно здесь.

— Ты снова переоделся?

“ Тебя это беспокоит? Потому что я бы снял очки и шляпу, если бы это означало, что она будет продолжать так смеяться.

“Нет. Но если это не так, тогда я не думаю, что ты прав, когда никто не верит, что я здесь, с тобой. Я почти уверен, что все будет наоборот”.

— Если ты пытаешься умаслить меня, чтобы я снял повязку с глаз, то это работает.

Она протягивает руку и щелкает меня по груди. — Это не то, что я делала.

“ В любом случае, мы почти на месте. Еще две минуты тебя не убьют, — дразню я, понизив голос.

— Это ты так думаешь.

“Оно того стоит”. Я надеюсь.

Не останавливаясь, я подношу наши руки к губам и целую костяшки ее пальцев, позволяя им оставаться на месте в течение минуты. Она ничего не говорит, но я не упускаю из виду легкую заминку в ее дыхании или искривление ее мягкой улыбки. Каждый шаг мы делаем уверенно, точно в такт, несмотря на то, что она не может видеть. В языке ее тела нет ни малейшего колебания, когда она позволяет мне повести ее куда-то в неизвестное место.

Она доверяет мне.

Мы проезжаем мимо скопления малых предприятий, а затем местность открывается, показывая наше реальное местоположение. Солнце еще не село, а это значит, что гирлянды огней, натянутые между всеми различными фургонами с едой, не горят, но это не имеет значения. За эти годы мы были здесь столько раз, что я не могу сосчитать, а это значит, что она уже видела, как красиво выглядит гигантская автостоянка при свете луны.

Я надеюсь, что она не будет держать на меня зла за это.

“Пахнет хот-догами”, - говорит она.

Я фыркаю от смеха и провожу ее перед собой, прежде чем отпустить ее руку. Она постукивает пальцами по животу в предвкушении, когда я подношу свои пальцы к ее плечам и позволяю им задержаться. Тепло ее кожи проникает сквозь тонкий топ, который на ней надет, и я должен заставить себя двигаться дальше. Медленно я заправляю ее волосы за оба уха и чувствую дрожь, от которой она прижимается к моей груди.

“ Ты готова? — Спрашиваю я, утыкаясь носом в ее волосы, вдыхая нежный аромат ее ванильных духов.

Она напевает, приподнимая подбородок.

Расправляя плечи, я медленно развязываю тыльную сторону повязки и снимаю ее, осторожно, чтобы не натянуть ей на глаза. Я замечаю, как она быстро моргает, пока зрение привыкает, а затем перехожу из-за ее спины в ее сторону, отчаянно желая увидеть больше. Почувствовав меня, она поворачивает голову в мою сторону, в темно-синих глазах светится то, что я считаю одобрением.

“ Ты прав. Это стоило сохранения тайны. Я не знала, что они уже снова открыты, — выпаливает она, прежде чем осмотреть грузовики, ее щеки становятся нежно-розовыми.

“ Воду очистили несколько дней назад. Мне повезло.

В течение последних трех недель в этом квартале разбирались с парой лопнувших водопроводов, из-за чего стоянка затопилась. Мне действительно повезло, что они уже снова открылись. Это первое место, о котором я подумал, когда попросил ее пойти со мной на настоящее свидание.

Прижимая руку к ее пояснице, я опускаю голову и бормочу: “Ничего особенного. Но я решил, что с тебя хватит душных ресторанов, и тебе не помешало бы что-нибудь поудобнее.

“Нет, это идеально. Это именно то, чего я хочу”, - яростно возражает она.

Невозможно не потеряться в прозрачных водах ее открытого взгляда. Это знакомо, но, в то же время, совершенно ново. Так же, как и в этом месте, смотреть на нее для меня не в новинку. Но то, как она удерживает мой взгляд, с ее раскрасневшейся кожей и поджатыми губами, — это совершенно неизведанная территория. И когда эти прекрасные голубые глаза опускаются на мой рот, прежде чем снова поднять взгляд, ее ресницы трепещут, я понимаю, что мне конец.

Новый или нет, все, что я знаю, это то, что я хочу научиться ориентироваться в этой новой динамике. Затаенного страха перед тем, что может произойти, если все пойдет не так, недостаточно, чтобы помешать мне провести рукой вверх по ее позвоночнику и, взяв костяшками пальцев ее подбородок, приподнять его еще выше. Это также не убеждает меня в том, что наклоняться и пробовать на вкус этот скользкий блеск — не лучший способ действий в данный момент.

Ее выдох скользит по моим губам, прежде чем я прижимаю их к ее губам и впервые за несколько дней ощущаю ее вкус.

Наш телефонный звонок к Уэсу был лишь одним из многих с тех пор. Мое пребывание в Миннесоте было тяжелее, чем любая другая поездка, в которой я участвовал за последние семь лет, и я не собираюсь притворяться, что не знаю почему. Уехать из Ванкувера — оставить ее — на этот раз было по-другому.

Я вернулся всего два часа назад, но ничто не могло помешать мне быть здесь сегодня вечером. Каждое жалкое текстовое сообщение, которое мы отправляли, и невинный телефонный звонок, который приводил к тому, что я каждую ночь запирался в общей ванной отеля со своим членом в руке, привели к этому.

“ С чего ты хочешь начать? — Шепчу я ей в губы.

Ее маленькие пальчики вырисовывают узоры на моем боку, когда она нависает надо мной, моргая. “Твой выбор”.

Я прижимаюсь своим носом к ее носу и крепче сжимаю ее подбородок, прежде чем неохотно отпускаю его. Только когда я вдыхаю воздух, не насыщенный ее запахом, я могу нормально думать. В голове проясняется, когда я запускаю пальцы в ее волосы, а затем прижимаю их к ее спине.

“Тогда хот-доги”, - размышляю я.

“Ты сильно начинаешь. Если ты не будешь осторожен, я могу мельком увидеть все твои карточки, прежде чем мы доберемся до второго грузовика.

— С чего ты взял, что у меня есть карты для игры?

“ Ты думаешь, ты единственный, кто все знает? Может, ты и хвастаешься своим феноменальным вкусом в местах свиданий, но я все равно читаю тебя как открытую книгу. ” Она подмигивает, прежде чем большими шагами направиться к бледно-розово-голубому фургончику с едой, на крыше которого горит надпись Hot Mess Dogs.

Он втиснут между тележкой с пончиками и той, куда я в следующий раз приведу ее выпить лимонада. Множество столов для пикника расставлены вдоль тротуара между обеими сторонами грузовиков, создавая аллею, где каждый может перекусить. За все время, что мы были здесь, мы всегда сидели за одним и тем же столом, и когда я смотрю на пустые столики, что-то горячее вспыхивает у меня в груди, когда я замечаю, что наш столик пуст. Отсутствие людей сегодня вечером играет мне на руку во многих отношениях.

Я следую за Обри, прежде чем устроиться рядом с ней перед окном грузовика. Мои солнцезащитные очки и шляпа — чертовски слабая маскировка, и я бы не удивился, если бы парень, которому принадлежит этот грузовик, точно знал, кто я такой, но никогда не упоминал об этом. Если это так, то я в большом долгу перед ним.

“ Два пончика с добавлением сыра. Я имею в виду "дополнительно". Налегай на них, чувак. Я хочу, чтобы они были липкими, — говорю я ему. Звук, похожий на фырканье, который издает Обри, заставляет меня повернуться в ее сторону и приподнять брови. — Что?

Она качает головой, прикусив пухлую нижнюю губу. Затем я чувствую, как ее рука ложится между моих лопаток, когда она придвигается ближе, наблюдая, как я подключаю свой телефон к автомату для списания средств и расплачиваюсь.

Как только парень за стойкой начинает готовить наши хот-доги, Обри подталкивает меня, пока ее рот не касается моей челюсти. Моя кожа потрескивает, пульс учащается.

— Мне нравится смотреть, как ты за меня платишь.

У меня перехватывает горло. — Я всегда плачу за тебя.

— Это другое дело.

“ Так будет всегда, ” говорю я, понижая голос, чтобы повар не услышал. — Я знаю, тебе не нужна ничья забота, но это все, что я хочу сделать.

“ Может быть, я мог бы разрешать тебе делать это время от времени. При условии, что взамен получу хот-доги и лимонад.

Я криво улыбаюсь и целую ее в висок. — Как ты узнала, что следующим в моем списке был лимонад?

— Назови это предчувствием.

— Ты жульничаешь.

“ Вообще-то, это ты. Ведешь меня сюда, зная, что я люблю это место. Ты уже на много миль опережаешь любого другого парня, который выводил меня из зала в одиночку ”.

Я отводлю нас от окна к тому, что побольше, где под ним находится полочка для еды. “Тебя это беспокоит?”

— Что ты знаешь все мои любимые места?

— Да, и что я уже так много знаю о тебе.

Она с минуту прокручивает это в голове. “ Я так не думаю. Тебя беспокоит, что я знаю тебя так же хорошо?

— Вовсе нет.

“Может быть, сначала это меня беспокоило. Когда я поцеловала тебя. Даже до этого”, - признается она, и теперь ее слова звучат немного жестче. “Но... Когда пары долгое время вместе, для них нормально знать друг о друге столько же, сколько знаем мы. Они не расстаются, потому что им больше нечему учиться. Разница лишь в том, что мы сначала стали друзьями”.

— Две надутые собаки! — кричит парень из грузовика.

Я оглядываюсь и вижу нашу еду, ожидающую на подоконнике. Протягивая руку, чтобы взять оба хот-дога, я спрашиваю ее: “Ты такими нас видишь, Обри?" Парочка?”

“ Что? Ее щеки теперь горят более глубоким оттенком красного. — Я имел в виду, если именно это и произойдет. Если все пойдет достаточно хорошо.

Мое сердце учащенно бьется, когда я пытаюсь скрыть усмешку. У грузовика установлен белый пластиковый столик, уставленный множеством приправ, но я обхожу их все, прихватывая только несколько салфеток, прежде чем снова повернуться к ней. Жар на ее лице немного спал, но она все еще смотрит на меня застенчиво, смущенная.

“ И что тебе подсказывает твоя интуиция? Похоже, что между нами все идет именно так?

— Еще довольно рано говорить, — бормочет она, беря свой хот-дог, когда я протягиваю его ей, ее синие ногти царапают простую картонную упаковку.

“Нет, я в это не верю. Твое нутро всегда болтает”.

Она смеется, когда мы направляемся к грузовику с лимонадом. — Ты говоришь так, будто я осуждаю.

— Это не обязательно плохо.

— Нехорошо говорить своей девушке, что она осуждает тебя, Финн.

“ Тогда хорошо, что я этого не сказал. Ты сказал, — говорю я, подмигивая.

Закатив глаза, она смотрит на свой хот-дог, прежде чем зажать его между пальцами и поднести ко рту. Ее блеск для губ пачкает булочку, когда она откусывает, и капля подливки капает в контейнер. Я не могу отвести от нее глаз. Не тогда, когда она смотрит на меня и морщит нос в попытке заставить меня остановиться, или когда она отодвигает хот-дог и облизывает губы, надувая щеки, как бурундук.

Свет в ее глазах почти ослепляет меня. Я чувствую, как сжимается мое горло, прежде чем я заставляю себя наконец отвести взгляд. Если я не буду осторожен, я сделаю это слишком сильно, слишком быстро и спугну ее.

Я знаю, что моя история знакомств невелика, она полна краткосрочных отношений и женщин, с которыми я никогда не видел будущего. Хотя я никогда не был против того, чтобы остепениться. Эта идея меня не пугает. Скорее, меня возбуждает поиск кого-то, с кем я могу провести остаток своей жизни.

Я знаю, что буду хорошим мужем и, в конце концов, когда-нибудь любящим отцом. Преданность — не мой враг; просто у меня никогда не было отношений, в которых я видел бы себя носителем этих титулов.

Может быть, я просто был слеп.

Что, если я искал что — то — кого-то, кто всегда был прямо передо мной?

Эта мысль сбивает меня с толку, как поезд, моя кровь стучит немного быстрее.

Я так облажался.

Гигантских размеров лимонад в моих руках окрашен в цвет голубого малинового сиропа, который Финн плеснул в него. Я уверена, что мои губы из персиковых стали синими от того, сколько раз я пила через соломинку, но это не помешало ему целовать меня при каждом удобном случае, приобретая тот же цвет.

Когда я смеюсь? Поцелуй. Когда я улыбаюсь чему-то, что он сказал? Поцелуй. Когда я обвиняю его в ревности после того, как незнакомец предложил купить мне чурро в моем любимом киоске с десертами? Поцелуй. Хотя тот был скорее требовательным, чем романтичным.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой желанной ни от одного мужчины. Как будто он действительно не может насытиться мной, даже после того, как провел последние два десятилетия, проводя время со мной именно в этом месте.

И не только он чувствует это притяжение. Как и тогда, когда я наблюдала, как он водит ту женщину на фальшивое свидание, я ощетинивалась каждый раз, когда его взгляды задерживались на нем слишком долго. Без сомнения, это ревность. И как бы это ни было тревожно, учитывая, что я никогда не был поклонником того, чтобы меня контролировал этот раздражающий зеленоглазый монстр, я, кажется, не могу перестать хотеть пометить свою территорию.

Сегодня под моими пристальными взглядами пало больше женщин, чем за все годы моей жизни, и я никогда раньше не уклонялся от того, чтобы использовать свой взгляд, чтобы кого-то запугать. Оказывается, я ничего не могу с собой поделать, когда дело касается Финна. Больше нет.

Все, с чем я был в порядке и что даже не рассматривал как проблему в прошлом, внезапно исчезло. Я хочу того, о чем не мечтала или никогда не задумывалась. Я до безумия жажду его рук на мне и его голоса в моем ухе. Я отвлекаюсь на работе, и это самая страшная часть всего этого.

Вместо того, чтобы сидеть в зале суда и выигрывать дела, я бы предпочел быть в самолете команды с Финном, когда он отправляется на бейсбол, смотреть его научно-фантастические фильмы и играть с командой в UNO. У меня накопилась куча бумаг, и я задерживаюсь с электронной почтой, потому что хватаюсь за телефон в тот момент, когда он пишет или звонит.

Мне следовало бы разозлиться из-за этого. Я так усердно работал, чтобы достичь того, что я есть, и у меня нет времени отвлекаться, если ты хочешь, чтобы твое имя было на стене, как я мечтал. И все же эти напоминания ничего не изменили.

“ Ты уверен, что не хочешь сесть за руль? Я не хочу, чтобы у тебя болели ноги, когда у нас еще будет концерт, — говорит он, поглаживая меня по руке.

Тепло его ладони посылает по мне волну тепла, которое проникает глубоко в мои кости. Я крепче сжимаю его руку и пытаюсь приглушить свою улыбку из-за его беспокойства. Предлагая ему сделать последний глоток лимонада, я наблюдаю, как он наклоняется, чтобы взять соломинку в рот.

“Имей немного веры. Каблуки меня не беспокоят”.

“Пока мы не уйдем с концерта и ты не попросишь меня отнести тебя в машину”.

“Ну, если это будет так сложно, я уверен, что один из твоих товарищей по команде не откажется мне помочь”.

Я сжимаю губы и изображаю безразличие, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и выбрасывает мою пустую чашку в ближайшее мусорное ведро. То, как его ярко-голубые глаза впиваются в мое лицо сквозь тонированные солнцезащитные очки, должно пугать меня, но я наслаждаюсь этим, зная, что вызвала у него такую реакцию.

— Я могу заверить тебя, что ни один член моей команды не собирается никуда тебя нести, Обри.

Наклонив голову, я спрашиваю: “Почему нет?" Было бы неплохо...

Прежде чем я успеваю закончить, он оказывается передо мной, загораживая солнце, прежде чем заключить меня в свои объятия. Я вскрикиваю, когда мои ноги выскальзывают из-под меня, и я оказываюсь перекинутой через его предплечья, болтаясь. Сильная хватка за моей спиной — ничто по сравнению с жаром его груди, когда он прижимается ко мне, просачиваясь сквозь мой тонкий топ.

Я обвиваю руками его шею, когда он начинает идти, и встречаюсь с ним взглядом, краснея под пылающей ревностью в его глазах. Мои губы приоткрываются, и он наблюдает за ними, резко выдыхая. Влага исчезает у меня изо рта, когда я задерживаю дыхание и жду, когда он заговорит.

“Если хочешь, чтобы тебя несли, забирайся ко мне на руки. Без исключений”.

— Это звучит довольно убедительно.

У него сводит челюсть, и на редкий момент я становлюсь свидетелем того, как вечно счастливый, милый Финн сердится сексуальным, собственническим образом. “Потому что это так. Если мне понадобится предъявить тебе претензии перед нашими друзьями, это именно то, что я собираюсь сделать.

“ Ты собираешься спросить, согласна ли я с этим? Бормочу я, полностью осознавая, что сейчас я его дразню.

“Обри”.

Я дрожу у него на груди от рычания в его голосе, чувствуя, как между ног нарастает напряжение. — Да?

“Продолжай давить на меня, и сегодня вечером я оставлю тебя при себе, вместо того чтобы делить с кем-либо”.

— И ты думаешь, я этого не хочу?

Он поднимает взгляд и отводит его от меня, его горло сжимается. На долю секунды я волнуюсь, что зашла слишком далеко, и подумываю о том, чтобы извиниться, но затем мы сворачиваем с тротуара на затененную парковку. Я смотрю через его плечо, как улица становится все меньше и аромат жареной еды начинает рассеиваться.

Поворачиваюсь вперед, в поле зрения появляется его машина, и мой желудок подпрыгивает. Финн ничего не говорит, продолжая шагать ровно и спокойно, но я не могу отвести взгляд от того, как подрагивает его кадык от того, с какой силой он сглатывает, или как его пальцы впиваются в мою талию, словно он пытается оставить свои отпечатки на моей коже.

“ Куда мы идем? — Спрашиваю я высоким голосом.

“Где-нибудь я смогу сделать это, не чувствуя, что все за нами наблюдают”.

“Ты нервничаешь из-за того, что кто-то делает фотографии?”

Меня бы не обидело, если бы это было так. В ту минуту, когда кто-нибудь узнает его, сделает нашу фотографию, на которой он вот так несет меня, и выложит ее в Сеть, это станет тем, о чем ни один из нас еще не договорился. Это был бы не первый раз, когда обо мне пишут в Интернете, но этот раз отличался бы от всех остальных.

Это связало бы нас романтически. И это был бы не просто слух, от которого мы могли бы отмахнуться.

Выражение лица Финна немного проясняется. “ Нет. Я никогда не прятал тебя от публики, Бри. Я не хочу начинать сейчас.

“Но ты должен знать, что они скажут на этот раз. Ты буквально несешь меня по улице в свадебном стиле”.

“Пусть говорят”, - говорит он, как будто это так просто.

— Я говорю серьезно.

Его машина находится всего в нескольких футах от него, когда он резко останавливается, нахмурив брови. — Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал?

“Это так скоро. Мы даже официально не вместе. Это наше первое свидание”.

Я чувствую себя глупо, как только слова вылетают у меня из головы, как будто я вытаскиваю из своей задницы оправдание, которое ничего не значит.

“ Чего ты больше всего боишься, Обри? спрашивает он, смягчая голос.

— Я ничего не боюсь.

“ Да, это так. И я хочу знать, в чем дело, чтобы я мог помочь.

Внезапно мы оказываемся слишком близко, а я слишком уязвима. Я отпускаю его шею и покачиваюсь достаточно сильно, чтобы он опустил меня, хотя и неохотно. Его руки задерживаются на моем теле, разглаживая рубашку и распуская волосы по плечам. Эти заботливые жесты вызывают во мне жгучее чувство вины.

— Я просто не уверен, что нам следует торопиться, — объясняю я.

“Кто сказал что-нибудь о спешке? Я не предлагаю публиковать нашу фотографию, где мы целуемся, в моем Instagram и вписывать инициалы друг друга в наши биографии. Все, что я имел в виду, это то, что я не против, когда люди видят нас и думают, что хотят. Я никогда ни от кого тебя не прятал и не хочу, чтобы это менялось. Нет, если только это не то, от чего тебе действительно будет некомфортно. Ты уже известен фанатам Havoc, которым не все равно копаться в нашей личной жизни. То ли потому, что мы лучшие друзья, то ли из-за чего-то большего, этого факта не изменишь ”.

Я закусываю губу, когда он вторгается в мое пространство и проводит своими большими ладонями по моим рукам. Мурашки, мгновенно покрывающие мою кожу, очевидны, и я знаю, в какой момент он их замечает. Он снимает солнцезащитные очки, прежде чем положить их на поля шляпы, и открывает мне неограниченный вид на преданность, светящуюся в его глазах.

“Мы идем в твоем темпе. Если ты хочешь подождать, прежде чем снова выходить, тогда я буду терпеливо сидеть и позволю тебе прийти ко мне. Но если ты хочешь сесть в мою машину и целоваться, как пара подростков, я позабочусь о том, чтобы это был лучший сеанс поцелуев в твоей жизни. Черт возьми, если все, что тебе нужно, это чтобы я стоял здесь и растирал тебе руки, пока ты не поверишь в то, что я говорю, тогда я буду продолжать, пока у меня не натрут ладони. Просто скажи мне, что тебе от меня нужно”, - умоляет он, никогда не отступая.

Мой рот кривится в недоверчивой улыбке, когда я качаю головой. Я накрываю его руки своими и замираю, прежде чем направить их к своей шее, а затем вверх, к щекам. Он проводит большими пальцами по моим губам всего один раз.

“ Когда нам было по шестнадцать, я действительно застукал тебя целующимся с Кэт Ли на заднем сиденье твоей машины. Окна были настолько запотевшими, что я не мог разглядеть твоего лица, но я видел, как ты выходил с ней с уроков обществознания, так что я сложил два и два.

Его смех прерывается. — Что?

“Да. Я могу только представить, что там происходило, но я побежал обратно в школу, прежде чем ты поймал меня на том, что я подонок. Я даже не помню, о чем я хотел с тобой поговорить. Я почти уверен, что, что бы это ни было, оно стерлось из моей памяти ”.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

“Потому что ты упомянул о поцелуях на заднем сиденье, и это был первый раз, когда я приревновал тебя к другой девушке. По крайней мере, тот, который тебя заинтересовал.” Я перевожу дыхание и опираюсь на его ладонь так, как мне этого хотелось. “Я чувствовала подобное всего несколько раз в прошлом. Было достаточно легко списать это на то, что я хочу быть единственной женщиной в твоей жизни, но я не уверена, что так оно и было в конце концов ”.

— Если ты хочешь сказать, что был влюблен в меня в старших классах, боюсь, я лишу тебя дара речи.

— Что? — спросиля

“Неужели ты могла подумать, что я, как подросток, управляемый гормонами, могу смотреть на тебя, проводить с тобой время и прикасаться к тебе, не испытывая ни малейшего интереса? Срочная новость, милая: ты нравилась мне по меньшей мере два года, прежде чем я заставил себя смириться с этим ”.

Моя грудь широко раскрывается, когда я наклоняюсь вперед, хватаюсь за ворот его рубашки обеими руками и притягиваю его к себе, чтобы поцеловать.

Его хватка усиливается, когда он нетерпеливо отвечает и разворачивает нас, пока моя спина не прижимается к машине. Я задыхаюсь, когда холодный металл проникает сквозь мою рубашку, и выгибаюсь навстречу ему. Чья-то рука опускается на мое бедро и тянет, подталкивая меня вперед, пока единственной точкой соприкосновения с дверью не становятся мои плечи.

— Значит, это “да” за поцелуи? — спрашивает он, улыбаясь мне в губы.

Я заворачиваю ногу ему под колено и отстраняюсь ровно настолько, чтобы провести языком по его нижней губе, пробуя лимонад. Вдыхая его одеколон, я позволила его тихому стону пробежаться горячими пальцами по моему телу.

— Только если ты пообещаешь запотеть стекла.

Мы последние из группы, кто добрался до арены.

Когда я провожу Обри перед собой, я держу твердую руку на ее талии, еще не готовый отпустить ее. Даже после того, как я провел последний час в своей машине, когда ее тело прижималось ко мне, а наши губы двигались вместе, пока не заболели и не распухли, я хочу большего. Быть здесь, в минуте ходьбы от наших самых близких друзей, которые заметили наше прибытие и засыпали нас вопросами, все равно недостаточно, чтобы мой член смягчился.

Остановившись у входа в номер, Обри оборачивается и смотрит на меня через плечо. Поджав губы, она выглядит восхитительно взволнованной. Я крепче сжимаю ее, призывая прижаться к моей груди.

“ О чем ты думаешь? — Спрашиваю я тихо.

— Ты хочешь им рассказать?

Мое сердце бьется в такт музыке, которая льется со сцены, уже выступает открывающий. “О какой части? Я почти уверен, что они заметят это в тот момент, когда мы выйдем из тени ”.

“ Бриэль знает. Насчет свидания, — признается она, осторожно глядя на меня, словно наполовину ожидая, что я разозлюсь.

— Уэс тоже.

Черты ее лица немного смягчаются. “ Хорошо. А остальное?

— Если Уэс еще не проболтался, мы можем оставить это при себе, если ты этого хочешь.

“ Я не хочу ничего скрывать, ” шепчет она, поднимая руку, чтобы погладить воротник моей рубашки. “ Не от наших друзей. Они — семья”.

Я наклоняюсь и прижимаюсь своим лбом к ее, хрипло выдыхая. — Мне нравится слышать, как ты это говоришь.

“ Это правда. Не то чтобы у меня были близкие отношения со своими кровными родственниками. Они значат для меня больше всего на свете.

— Не заставляй меня ревновать к моим товарищам по команде, милая.

“Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты нуждаешься? Это черта единственного ребенка? ” дразнит она, касаясь своими губами моих.

Я улыбаюсь ей в губы, прежде чем зажать одну из них зубами и со щелчком отпустить. “Это означает ”я одержим своим лучшим другом, который к тому же так уж вышло, что он так далеко не в моей лиге", и ты это знаешь".

Она проводит рукой вверх по моему боку, просовывая свои круглые ноготки мне под воротник, царапая кожу под ним. Я почти мурлычу, когда удовольствие от ее уверенных прикосновений закручивается водоворотом в моем паху. Я проверяю прочность застежки-молнии, в то время как мой член напрягается еще больше, кажется, становясь больше, чем когда-либо.

Легкая заминка в ее дыхании говорит мне, что она чувствует это, когда я нажимаю вперед. “Я не уверен, что двести тысяч ваших подписчиков согласились бы с этим мнением”.

“И они были бы неправы”, - размышляю я, поглаживая ее затылок, запуская пальцы в ее вьющиеся волосы. “Не говоря уже о ревности и прямой лжи сквозь зубы”.

Я понятия не имею, кто сейчас на сцене, но яркие огни, вспыхивающие на арене, отражаются на ее щеках. Голубой цвет сменяется белым и танцует на ее черных волосах и по всей длине тела, окутывая ее сиянием, которое делает ее похожей на ангела. Тот, который каким-то образом попал мне в руки.

Она опускает веки до полуопущенности и крепче обнимает меня, ощупывая груды мышц, на наращивание которых я потратил годы. Ее дыхание обжигает мой рот, когда она пробегает глазами по моему лицу, не останавливаясь, пока не изучит каждый дюйм.

“Для протокола, я не думаю, что я вне твоей лиги”, - говорит она, ее глаза светятся бело-голубыми огоньками. Твердое нажатие ее ладони прямо на мою грудную клетку ударяет меня в колени. “ Мы идеально подходим друг другу. Вот почему мы так долго были лучшими друзьями.

— Ты обвел меня вокруг пальца.

У нее вырывается тихий смешок. Я вдыхаю ее аромат и провожу пальцами по шелковистым прядям ее волос, запрокидывая ее голову назад. Не в силах остановиться, я облизываю ее подбородок, затем пульс, дразня горячую кожу зубами, прежде чем слегка пососать. На вкус она так же хороша, как и пахнет, и я немного теряю голову, улавливая ее мягкий выдох сквозь аккорды песни, звучащей вокруг нас.

“Финн”.

— Произнеси мое имя еще раз, — умоляю я, пробегая языком по ее уху, посасывая сильнее там, где, я знаю, ей не придется прятать мою метку.

Ее голова склоняется набок, когда она притягивает меня ближе, ее грудь прижимается к моей. — Финн.

— Я не знаю, как мне удержать свои руки подальше от тебя сегодня вечером.

— Тогда не делай этого.

Потребность давит на мои чувства, пытаясь лишить меня сосредоточенности. — Не дразни меня.

“Если мы собираемся это сделать, я хочу сделать это правильно. Мы и так рискуем всем, — выдыхает она, и эти слова наполнены тем же притяжением, что и я.

— Ты можешь сказать мне сделать паузу, когда тебе понадобится.

— Я знаю.

— После этого пойдем ко мне домой.

Черт. Я внимательно наблюдаю за ней, пытаясь уловить вздрагивание или вспышку сожаления, паники. Но когда барабанный бой усиливается и освещение становится темно-розовым, единственная реакция, которую я получаю, — это изгиб ее губ.

Она медленно наклоняет голову и отводит меня от своего горла, обхватив пальцами мой затылок. — Попроси вежливо.

Мой член подергивается. — Пожалуйста, пойдем сегодня вечером ко мне домой, Обри.

— Думаю, я смогу это сделать.

Резко тряхнув головой, я притягиваю ее к себе для последнего поцелуя, позволяя ему длиться слишком долго. В тот момент, когда ее губы встречаются с моими, я теряюсь, тону в ее вкусе и внезапном ощущении правильности, которое охватывает меня в тот момент, когда мы соприкасаемся. Почти жалко, как долго я обходился без этого, убедив себя, что каждый раз, когда я тянулся к ней, чтобы посадить к себе на колени, или искал ее на трибунах во время игры, это было исключительно по дружбе.

Я не верю, что так было всегда, но по прошествии стольких лет я уверен, что похоронил эти чувства под утешением от осознания того, что она останется в моей жизни навсегда, независимо от ее роли в ней. Пока она все еще была со мной, это не имело значения.

Теперь мысль о том, что она пойдет на очередное свидание с каким-либо другим мужчиной, приводит меня в бешенство. Теперь я целую ее крепче, и она отвечает мне с энергией, наши тела укрыты пеленой тьмы, как будто даже вселенная согласна со мной прямо сейчас и не хочет, чтобы мы расставались.

Боже, это так слащаво.

“О! О, вау. Э — э...” Голос Бриэль прорывается сквозь туман в моих мозгах. Он становится приглушенным, когда она добавляет: “Да, они здесь! Просто дай им секунду!”

Я напрягаюсь, когда мы отрываемся друг от друга, камни наполняют мой желудок при мысли о том, что Обри передумает и оттолкнет меня. Но вместо этого она соприкасается кончиками наших носов и проводит рукой по моей груди, забирая у меня этот страх. Ее прикосновения остаются твердыми на моем теле, почти требовательными, когда она перемещается в мою сторону, лицом к Бриэль.

— Привет, Элль. Извини, что мы опоздали.

Прошло много лет с тех пор, как я был на концерте.

Мои музыкальные вкусы обширны. Кантри, техно, поп, альтернативный рок, рэп. Я не придирчив к тому, что слушаю, чего нельзя сказать о Финне. В последний раз, когда я ходил на концерт, позади меня стояла Бриэль с поднятыми руками и невнятно напевала мне на ухо. Мы раскачивались вместе и держались друг за друга, выкрикивая слова песни в громкую толпу из-за "кровотечений из носа", прежде чем нас перевели в яму.

Это был первый раз, когда я оказался достаточно близко к художнице, чтобы увидеть линии на ее прозрачных колготках и пот, блестящий на ее торсе. Можно с уверенностью сказать, что это было воспоминание, которое я до сих пор отчетливо вижу, когда слышу ее музыку по радио, независимо от того, как давно это было.

Сегодняшний вечер чем-то похож, но в то же время совершенно другой.

Я держусь за стеклянную стену у подножия лестницы, а не в яме. Тем не менее, я нахожусь достаточно близко к сцене, чтобы разглядеть дыры на черных джинсах Ноа Хаттона и пот на его лбу, не прибегая к экранам по обе стороны сцены.

Это не Бриэль позади меня, и не ее голос у меня над ухом, и не аромат ее духов у меня в носу. Руки, положенные мне на бедра, сильные и жилистые, а низкий рокот голоса Финна разносится далеко за пределы моих ушей. Я чувствую, как слова, которые он поет, струятся по моим венам и давят между ног.

Арена окрашена в красный цвет из-за мигающих огней, которые веером расходятся по сиденьям. Дым стелется по краю сцены и стекает в яму, целуя ноги прыгающих и потрясающих руками в воздухе. Я чувствую ритм барабанов у себя под ногами и сквозь тихие слова Финна слышу рычащий голос в микрофоне.

Позади того места, где стоит Ной, виднеется массивная голова Дьявола с ревущим пламенем в глазах. Его оркестр расположился позади него, а барабанщик расположился на платформе на макушке, по бокам от нее — рога. Я знаю ни с кем из участников не больше того, что время от времени видел в Интернете, но, похоже, у них самих довольно много поклонников.

Камера, транслируемая на экраны, снимает болельщиков в нижних рядах, прежде чем сфокусироваться на нескольких женщинах на полу, держащих плакаты, от которых у меня выпучиваются глаза, когда я читаю. Большинство из них написаны для участников группы, но есть несколько, от которых у меня бы кожа прилипла к костям, будь я женой Ноя.

При этой мысли я накрываю ладони Финна на своих бедрах и перемещаю их выше. Они обжигают мои ребра, когда я оставляю их на месте и прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя его за своей спиной как стену. Он проводит носом по краю моего уха и продолжает напевать строчку из текста песни.

Я закрываю глаза и медленно двигаю бедрами, наслаждаясь бешеным биением своего сердца, когда улыбаюсь, принимая этот момент таким, какой он есть. Живой.

Остальная команда стоит передо мной и позади Финна, окружая нас с флангов, крича и танцуя под музыку. Трудно отвлекаться на что-то другое, когда ты там, где мы сейчас, наблюдаешь, как одно из величайших имен в музыке выходит на сцену, возможно, в последний раз за долгие годы.

И все же это так.

Когда сильное тело Финна прижимается ко мне, а его руки касаются моего тела, я возвращаюсь к тому, что было раньше. Я никогда слишком много не задумывался о том, когда в отношениях наступит подходящее время для секса. Я не планирую, когда сделаю этот шаг, или следую какому-то случайному правилу трех свиданий, которое явно придумал отчаявшийся мужчина.

Каждый выбор, который я когда-либо делал в своих прошлых отношениях, был основан на чистом инстинкте. Чаще всего я руководствуюсь интуицией, и прямо сейчас она кричит мне развернуться и поцеловать своего лучшего друга.

Один поцелуй, и я буду точно знать, чего хочу и в чем нуждаюсь. На этот раз по-настоящему.

Хриплый бас сужается, прежде чем свет ослабевает ровно настолько, чтобы затопить сцену вместо присутствующих. Медленный, легкий барабанный бой усиливается и разносится на заднем плане, когда Ноа Хаттон поднимает руку к краю сцены и загибает палец. Одобрительные возгласы разносятся по сиденьям, когда женщина, в которой даже я узнаю его жену, подходит к нему с маленькой девочкой на руках в массивных наушниках.

Я кладу голову Финну на плечо и чувствую, как он целует меня в висок.

“Спасибо, что пришли на мое шоу сегодня вечером”, - говорит Ной, глядя исключительно на свою жену и дочь. Мрачный звук его голоса на грани ужаса, несмотря на абсолютную преданность, которая написана на всем его теле. “Вы здесь не для того, чтобы слушать мою речь, и я не собираюсь пытаться удерживать ваше внимание какой-либо речью дольше, чем это необходимо”.

Толпа затихает, ловя каждое его слово.

Тинсли, его жена и профессиональный боксер, подходит к нему. Он нетерпеливо тянется к своей дочери, заключая ее в объятия. Она протягивает крошечные пальчики и дергает за бандану, повязанную у него на лбу, отбрасывая волосы назад. Он не отстраняет ее, только наклоняет голову к ней, когда жена гладит его по спине. То, как его взгляд устремляется на нее в тот момент, когда она прикасается к нему, заставляет мое собственное внимание переключиться на Финна.

Я сжимаю его пальцы и проглатываю внезапный поток эмоций, который угрожает задушить меня.

“Обо мне ходит чертова куча слухов. Большинство из них правда. К кому я обращаюсь сегодня вечером, так это к тому, что да, это будет мое последнее шоу. Не навсегда. Но надолго.

Крики пронзают мои уши. Знаками в воздухе размахивают сильнее, их поднимают выше. Я наблюдаю, как Ноа крепче сжимает микрофон, и его глаза вспыхивают, когда его дочь ерзает у него на руках.

“Я сделал здесь то, что хотел. Сейчас мне нужно переключить внимание. На свою семью ”. Он берет руку Тинсли и подносит ее ко рту, удерживая там, когда заговаривает снова. “Документальный фильм о моем туре выходит в следующем году. Всегда пожалуйста, черт возьми”.

Отходя от микрофона, он притягивает свою жену для жестокого, заявляющего права поцелуя, который длится достаточно долго, чтобы я отодвинулся, чувствуя, что смотрю что-то личное. Только когда она с ухмылкой отталкивает его, он отпускает ее и уводит свою семью со сцены.

Я не пропускаю того, как прожекторы освещают арену и попадают в один из люксов напротив нас. Крики усиливаются, и, клянусь, я слышу, как один из игроков Havoc кричит что-то о Джеймисоне Бейтмане, игроке "Пайтонз" и двоюродном брате Ноя, который находится здесь.

Барабанщик Noah продолжает играть, теперь уже громче, поскольку остальные участники группы присоединяются и заводят знакомую песню. Это была первая песня, которую я когда-либо слышал от него, и так случилось, что это песня Бека об уходе. Сам мужчина поворачивается, чтобы одарить нас улыбкой, прежде чем начать декламировать текст песни, размахивая руками в воздухе, как двумя слоновьими хоботами.

Я смеюсь, не в силах расслышать этого из-за музыки. Большой палец Финна поглаживает мои ребра в темпе, который кажется слишком медленным для ритма вокруг нас, но я поддаюсь ему, все мои чувства сосредотачиваются на тысячах искр, вспыхивающих под его пальцем. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Протягивая руку назад, провожу пальцами по его горлу, прежде чем схватить его за затылок и притянуть ближе.

“ Думаешь, ты всегда будешь играть в бейсбол? — Что? — спрашиваю я, перекрикивая музыку.

“ Я буду продолжать, пока смогу. Но навсегда? Нет.

— Что ты будешь делать потом?

— Я могу кое-что придумать.

Мой разум скачет, пытаясь понять, что он имеет в виду. Я где-то в его планах на будущее? Когда его тело неизбежно притормаживает, и он уходит на пенсию?

Я хочу быть. Черт, я действительно хочу быть.

Он отводит мои волосы в сторону, прежде чем поцеловать за ухом, его губы приоткрываются, отвлекая меня. Влажное скольжение его языка вызывает стон в моей груди. Он стонет в ответ, посасывая влажную кожу, как будто поставил своей миссией отметить меня.

Я зажимаю губу зубами и надавливаю сильнее, когда он запускает пальцы под край моей рубашки, поглаживая мой живот. Кожаные штаны, которые на мне, кажутся теснее, чем были раньше, и резинка прилипает к горячей коже, заставляя меня извиваться рядом с ним. Мои глаза поднимаются вверх, когда твердая выпуклость прижимается к моему телу, усиливая мое вожделение.

Огни танцуют на сиденьях арены и наполняют зал чувственностью. Теперь я дрожу, тяжело дышу, когда впиваюсь ногтями в затылок Финна и прижимаю его к себе, пробуя на вкус свое горло. Каждое движение наших тел заставляет его член сильнее тереться о мою задницу, пока я не начинаю стонать от желания.

Мои щеки горят. Воздух спертый, каждый мой вдох пропитан им. Он повсюду. На моей коже, в моих легких, дразня невидимыми пальцами между моих ног и приветствуя непрерывную волну возбуждения, которая не перестает пропитывать мои трусики. Я хочу его, и я никак не могу отрицать это, когда мое тело кричит мне об этом.

Это уже далеко не просто влечение. Это... то, что граничит с любовью и романтическим интересом, которые я только сейчас начал принимать. Это пугает меня, но в то же время сближает с ним. Наша история подталкивает меня вперед, напоминая о том, кто он для меня и кем всегда будет.

Прежде чем я успеваю убедить себя оставаться на месте, я оборачиваюсь.

Его взгляд падает на мой, и я хватаюсь за него, чтобы не упасть. Мои пальцы поджимаются в туфлях, когда я опираюсь на них и притягиваю его к себе, пока не чувствую вкус его дыхания, а он не чувствует, как сильно бьется мое сердце в груди. Пузырь растет вокруг нас, создавая границу между нашими телами и тем местом, где стоят наши друзья. Музыка стихает, и я улыбаюсь, зависая в ожидании, когда он закроет пространство.

“ Ты хочешь уйти? — спрашивает он, и слова его едки.

Мое естество сжимается в предвкушении. — А ты?

— Я хотел уехать с тех пор, как мы сюда приехали.

— Значит, ты был терпелив.

Он издает смешок над моей ключицей. — Можно и так сказать.

— Думаешь, кто-нибудь заметит?

“ Да. Но мне все равно.

Его губы касаются моих, жестко и отчаянно. Я закрываю глаза и дергаю его за волосы, разжигая искру желания в своей сердцевине, пока она не разгорается ярче. Жар отвлекает, и я потираю бедра друг о друга, чтобы попытаться облегчить боль.

Финн опускает руку на мою задницу и сжимает, прежде чем растирать ладонью медленные, широкие круги. “Пойдем”.

Я подталкиваю его и показываю дорогу.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Мягко спрашивает Обри.

Я задерживаюсь в конце стола и наблюдаю, как она ходит по кухне. Мои руки в карманах, спрятаны как можно глубже, чтобы я не использовал их для того, чтобы перегнуть ее через стойку.

“Нет”.

— Хочу, — бормочет она.

Не глядя на меня, она достает полупустую бутылку вина из холодильника и снимает пищевую пленку, которой накрыла крышку. Мои губы подергиваются, когда она подносит его к губам и начинает пить прямо из бутылки. Ее горло шевелится от глубоких глотков, каждый из которых тяжелее предыдущего.

— О чем ты думаешь? — спросил я.

Она с тихим хлопком отпускает бутылку и облизывает блестящие губы. — Тебе нужно быть более конкретным.

“ Хорошо. Я вытаскиваю напряженные пальцы из карманов и опускаю их на остров, держась за край водопада. — Ты нервничаешь.

— А ты нет? Она разоблачает мой блеф.

— Я этого не говорил.

— Не говори загадками, Финн.

Мои локти выпрямляются, когда я наклоняюсь вперед и разводлю руки. “Нам не нужно этого делать. Если ты не готова, я посплю на диване. Или я могу пойти домой. Позвони, куда тебе нужно, Бри.

— Ты думаешь, я не хочу этого делать?

Я смотрю на пустую бутылку вина. “ Я делаю предположение, основываясь на доказательствах, которые лежат передо мной. Ты выглядишь напуганной.

“Я не в ужасе”, - говорит она с тяжелым смешком.

Качая головой, она ставит бутылку на столешницу и откидывает волосы назад. Она розовая от груди до ушей, и мне любопытно, где еще она покраснела. Эти облегающие кожаные штаны скрывают от меня так много ее. Я хочу срезать их блестящими ножницами, которые лежат на подставке для ножей позади нее.

— Тогда скажи мне, как ты себя чувствуешь, — подбадриваю я, прежде чем прочистить горло, слыша, как грубо это звучит.

“ Мы знаем друг друга два десятилетия, Финн, ” начинает она срывающимся голосом. Я смотрю на ее пальцы, когда они двигаются к подолу ее прозрачного топа и начинают медленно поднимать его вверх по животу. “Как так получается, что ты не можешь сказать, когда я возбужден?”

Мой член пульсирует под застежкой-молнией, напрягаясь в трусах. — Ты?

— Как ты можешь этого не замечать?

Она стягивает ткань через голову и кладет ее на стойку. Ее волосы рассыпаются по плечам и стекают по рукам и груди. Черный топик, все еще туго обтягивающий ее грудь, заставляет мои пальцы подергиваться от желания сорвать его следующим. Ее вдох растягивает тугую материю, и мои глаза напрягаются, чтобы увидеть, затвердели ли под ней ее соски.

— Ты слишком далеко, — говорю я, почти всхлипывая.

Ее губы изгибаются. Уверенно вздернув подбородок, она проводит ногтями по краю островка и направляется ко мне, покачивая бедрами. Я держусь неподвижно, но костяшки моих пальцев белеют, когда я так крепко сжимаю столешницу, что боюсь, как бы мрамор не раскрошился. У меня горят легкие из-за того, насколько поверхностно я дышу, слишком напуганный, чтобы спугнуть ее.

Я наслаждаюсь тем, что она так близко от меня. Ее обнаженный живот гармонирует с крошечным голубым камушком над пупком, который поблескивает в слабом свете кухни, а выпуклости декольте выступают над черным топом. Я опускаю взгляд вниз, мимо пирсинга на животе, к поясу ее штанов, впиваясь в него взглядом. Это преступление — прятать эти изгибы где угодно, только не под моими руками.

“ Так лучше? — спрашивает она, затаив дыхание, достаточно близко, чтобы я мог почувствовать запах ее духов.

“Нет”.

Я делаю шаг вперед и завожу руку ей за спину. Рывком заставляю ее упасть мне на грудь, а затем в объятия. Я сажаю ее на островок, хватаю за колени и широко разводлю их. Она делает резкий вдох через приоткрытые губы.

— Так-то лучше, — прохрипел я, прежде чем обхватить ладонями ее лицо и притянуть к себе.

Она наклоняется ближе и крепко сжимает край моей рубашки в кулаке. Ее глаза широко раскрыты, зрачки расширяются, когда она говорит: “Я хочу тебя. Я хочу, чтобы я была твоей, Финн. Вся я.

“Ты уже моя”.

Я целую ее так сильно, что у меня болят губы. Она стонет, и я сглатываю, позволяя ему пронестись сквозь меня. Ее прикосновения грубые, отчаянные, когда она начинает задирать рубашку мне на грудь и ощупывать голую кожу под ней. Я хватаю ее за волосы и тяну ровно настолько, чтобы отвести ее назад, создавая больше пространства для работы.

Из меня вырывается шипение. Царапанье ее ногтей между моими ягодицами молнией проносится к моему члену, и я накручиваю ее волосы на костяшки пальцев. “Такая жестокая, детка”.

Она прерывисто выдыхает и зажимает мою губу зубами, прежде чем втянуть ее в рот. Я провожу костяшками пальцев вниз по ее плечам к выпуклости ее сисек, следуя за формой до щелочки между ними. От моего прикосновения по коже пробегают мурашки, и она сильнее посасывает мою губу, почти наказывая.

Слишком легко ущипнуть ткань ее топа и стянуть его вниз. Под ним ничего нет. Как только он убирается с дороги, ее сиськи выпадают, и я обхватываю левую, массируя ее рукой. Жесткое прикосновение ее соска к моей коже не ускользает от меня, но я игнорирую это еще немного. Я отрываю губу от ее рта и заменяю ее своим языком.

Она выгибается от моего прикосновения, тихо причитая. “Финн”.

Я сжимаю руку, пальцы глубже вдавливаются в ее мягкую плоть, прежде чем ослабить хватку и провести большим пальцем по ее соску. Она дергается в ответ, отрываясь от его губ. Опускаю взгляд, я повторяю движение, и ее сосок напрягается, твердея еще больше.

“ Они чувствительные? — Бормочу я, наклоняя ее голову набок. Мой лоб прижимается к ее шее, пока я продолжаю наблюдать за своими прикосновениями.

— Да.

— Хорошо.

Ее голова сама по себе откидывается назад, когда я начинаю сжимать ее сосок и медленно перекатывать его между пальцами. Ее дыхание учащается, становится неистовым. Моя грудь так же напряжена, как и пах, когда я опускаю голову и провожу языком по темно-красной вершине. Она удерживает меня на месте, как будто я собираюсь остановиться.

— О Боже, — шепчет она, прижимаясь к моим губам.

Я сжимаю губами ее сосок и посасываю, позволяя своему языку облизывать его каждые несколько ударов. Отпуская ее волосы, я хватаю ее за другую грудь и чередую движения, прикасаясь ртом к нетронутой коже. Ее бедра раздвигаются шире, прежде чем одно колено обхватывает мою спину и пытается притянуть меня к себе.

“ Скажи мне, чего ты хочешь. Что тебе нравится, — требую я, резко посасывая.

Она сглатывает, втягивая голову в плечи и опираясь рукой о стойку. — Сними рубашку.

— Ты даже не смотришь на меня, милая.

— Мне не нужно быть такой, чтобы прикасаться к тебе, — возражает она, пробегая глазами по моему лицу.

Отстраняясь, я завожу руку за голову и стаскиваю рубашку. Она падает на пол, и в тот же момент я впиваюсь зубами в верхушку ее груди. Это мягко, дразняще, но вызывает низкий, нуждающийся стон у нее в горле.

Не отпуская ее, я расстегиваю пуговицу на ее брюках. Ее живот сжимается, когда она вдыхает и поднимает голову, уставившись туда, где я расстегиваю молнию. Я поднимаю глаза вверх по ее телу и ищу в ее темно-синем взгляде хоть какой-нибудь признак того, что она хочет, чтобы я остановился.

Она понимает, что я делаю, и кивает, давая мне то, что мне нужно.

В тот момент, когда я расстегиваю ее брюки, она начинает спускать их с бедер. Я беру ее руки и заводлю их за спину, прежде чем положить ладонь ей на грудь и заставить ее лечь на спину. Она посасывает щеку и, следуя безмолвному приказу, ложится на мрамор.

Когда я отпускаю ее руки и беру управление на себя, она приподнимает бедра, чтобы я мог спустить кожу до конца. Я провожу пальцем по своду ее стопы, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. Это становится еще более безумным, когда я скольжу руками вверх по ее голеням и вокруг коленей. Она такая мягкая, ее кожа гладкая и безволосая. Небольшие впадинки на внутренней стороне ее бедер притягивают мой взгляд, когда я их ощупываю. Это линии почти серебристого цвета, невидимые, если вы не ищете их.

— Ты прекрасна.

Я слышу, как она судорожно сглатывает. — Ты так думаешь?

“Мм. Самая совершенная вещь, которую я когда-либо видел. Повсюду”.

Я опускаюсь, чтобы провести губами по ее бедру, оставляя мягкие поцелуи на этих отметинах. Она пытается закрыть их, но я качаю головой и открываю их, подтягивая ее колени ближе к груди. Так легко придвинуть ее ближе, скомканный материал ее топика помогает ей скользить по мрамору.

“ Ты хочешь продолжать? — Шепчу я, поднимая лицо выше.

Ее запах притягивает меня ближе, пока я не начинаю чувствовать жар ее киски. Я замолкаю, ожидая ее слов, в то время как мои пальцы дразнят мягкое кружево ее трусиков на бедре.

— Да, — шепчет она.

Я поворачиваю голову и прижимаюсь ртом к влажной ткани. Посасывая, я впервые пробую ее на вкус и сжимаю в кулаке ее трусики с мрачным стоном. Мой язык скользит по ее изгибам, и я скольжу им вверх и вниз.

Она пытается выпрямить ноги и прижимается к моему рту. “Еще”.

Я слишком слаб, чтобы игнорировать ее. Дразнить и заставлять ее умолять. Я не такой, и это не тот, кем мне нужно быть с Обри. Если бы она попросила, я бы умолял за нее. На коленях или со связанными за спиной руками. Все, что ей нужно.

Не раздумывая ни секунды, я убираю руку и оттягиваю ее трусики в сторону, обнажая ее. Мой рот так близко — я не теряю ни секунды. Мой язык раздвигает ее губы и скользит по ее влажности, прежде чем я даю себе время посмотреть на нее. Я могу сделать это позже. Когда я заставлю ее кончить и выпью все до последней капли.

“Черт!”

Обри пытается подрочить, но я качаю головой и провожу языком по ее клитору. Она выпрямляет одну ногу и прижимается бедром к моей щеке, пытаясь притянуть меня ближе. Это невозможно, но я позволяю ей попытаться, не планируя отступать в ближайшее время.

Я голоден. Чертовски голоден, и единственное, что меня поддержит, — это эта блестящая киска.

— Господи, — бормочу я, погружаясь глубже и проникая языком в ее узкое отверстие.

Ее стоны наполняют кухню, оставляя отпечатки в моем сознании, которые запечатлеются во мне навсегда. Я провожу рукой вверх по ее телу и сжимаю сосок, перекатывая его, пока посасываю ее набухший клитор. Ее сладость стекает по моему подбородку на мрамор, заставляя меня улыбнуться ей.

“ Сколько раз ты хотел меня прямо здесь, Обри? — Тихо спрашиваю я, убедившись, что она может почувствовать грохот моих слов.

“ Слишком много. Я... Это лучше, чем я думал.

Я провожу языком по ее клитору и мычу в знак согласия. Так легко скользить пальцем внутри нее. Она нетерпеливо растекается вокруг меня, такая влажная, что вскоре я могу добавить вторую. Ее грудь выгибается вверх и прочь от островка, когда она скулит и крепко сжимает мои костяшки пальцев.

“ Ты кончишь мне на лицо, детка. Я хочу, чтобы ты стекала по моей груди, прежде чем я отведу тебя в твою комнату и трахну, — стону я, начиная двигать пальцами внутрь и наружу.

Беспорядок, который она устраивает, не помогает облегчить дискомфорт в моем паху. Я пульсирую и мокрая от преякуляции, из-за чего мои трусы неловко прилипают ко мне.

Я двигаюсь быстрее, отвлекая себя вкусом ее киски. Она хлопает одной рукой по островку, а другую поднимает к моим волосам, зарываясь в них пальцами. Скручивая пальцы, я постукиваю по ее верхней стенке и касаюсь коленями ее клитора, приближая ее к кульминации, которую, я чувствую, нарастает. Ее прерывистое дыхание сменяется тихими всхлипываниями, которые становятся неистовыми, отчаянными.

“ Вот и все, ” прохрипела я, неумолимая в своих движениях. “ Позволь мне подарить это тебе. Ты это заслуживаешь. Ты так хорош для меня. Я так сильно хочу почувствовать, как ты кончаешь, Обри. Пожалуйста. Пожалуйста, кончи ради меня.

Мои глаза закрываются от удовольствия, когда я чувствую, как она сжимается вокруг меня, но я заставляю себя открыть их, чтобы посмотреть, как она ломается. Она приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз, ее пухлые губы приоткрываются для слов, которые теряются среди ее тихих звуков удовольствия. Ничто не мешает мне довести ее до оргазма. Прямо сейчас это все, чего я хочу.

И когда она опускается обратно на остров и сжимает мою голову между своих бедер, она отдает ее мне.

— Черт возьми, Финн! — кричит она.

Моя кожа головы горит от того, как сильно она тянет меня за волосы, но я игнорирую это, доводя ее до оргазма, пока она не становится слишком чувствительной. Трепетание ее киски следует за моими пальцами, когда я разжимаю их и отсасываю дочиста. Мой рот взмок, но я не могу побеспокоиться вытереть его, прежде чем приподнять ее тело и поцеловать.

Ей все равно, что она пробует себя на вкус. Ее губы прижимаются к моим с настойчивостью, которая говорит мне, что она далека от завершения, и я, не теряя ни секунды, подхватываю ее на руки и несу через квартиру.

Мы только начали.

Финн бросает меня на кровать, и я отползаю назад, освобождая ему место, чтобы присоединиться. Это королевский номер с шелковыми простынями и самым толстым пуховым одеялом, которое я смогла найти. Я хотела, чтобы это помещение казалось роскошным по тем же причинам, по которым тратила слишком много своей зарплаты на дизайнерское нижнее белье и халаты с кружевами на рукавах. Есть определенные аспекты моей жизни, которые я предпочитаю держать при себе. В такой карьере, как моя, где я вынуждена общаться с одними из самых жалких мужчин, когда-либо украшавших эту землю, мне нравится баловать себя вещами, которые, я знаю, они никогда не увидят.

Одинаковые бюстгальтеры, трусики и простыни, которые стоят дороже, чем компьютер в моем офисе, — это то, что я покупаю только для себя, потому что у меня годами не было никого, кому я могла бы их показать. Но это быстро изменилось. Внезапно Финн смотрит на мои трусики и трогает мои простыни, и я взволнована этой переменой.

Я хочу проснуться завтра, и мои пушистые подушки будут пахнуть его одеколоном, зная, что именно он снял с меня нижнее белье, которое я надеваю как броню каждый раз, когда выхожу из этой квартиры и иду на работу.

Моя макушка задевает изголовье кровати. Я успокаиваюсь, делая резкий вдох. Он колеблется на краю матраса, возможно, тянет время. Я трижды пробегаю глазами по всей длине его тела, пока дрожащими руками убираю влажные волосы с лица, внезапно покрываясь потом.

Я все еще скользкая, чувствительная, когда поднимаю пальцы ног в воздух и вдавливаю пятки в одеяло, не уверенная, что делать дальше. Большинство моих сексуальных контактов были инициированы мной, потому что я не доверяю тому, чтобы оставлять свое удовольствие в руках мужчины. Если я не пойду за тем, чего хочу, и не возьму то, что мне нужно, то я этого не получу. Меня используют и выбросят после того, как тот, кто был со мной, выйдет из игры и восстановит свою гордость, несмотря на сокрушительный провал.

Но сегодня вечером все было по-другому.

Все было наоборот. И я не знаю, что делать дальше, кроме как умолять его продолжать.

Выпуклость на джинсах Финна невозможно не заметить. Он выглядит крупнее, чем обычно, его плечи вздымаются и отводятся назад, когда он запускает руку в растрепанные волосы. Мышцы его живота напрягаются без его усилий, и я испытываю зуд от желания облизать каждую из них, от V-образной складки на его бедрах до толстых бугорков по бокам. Не отводя от меня взгляда, он проводит ладонью по лицу и засовывает пальцы в рот, мягко посасывая.

Мое зрение затуманивается, когда я понимаю, что он пробует на вкус то, что осталось от моей спермы.

“ Ты хочешь остановиться? — Шепчу я.

Нуждаясь в снятии ткани, я стягиваю трусики с ног и отбрасываю их в сторону. Я чувствую, как возбуждение стекает по моей киске на кровать.

Он убирает пальцы и идет по следу, облизывая губы. “ Нет. А ты?

— Пожалуйста, ненадо.

Я стону, когда он одним неистовым движением срывает с себя джинсы и боксерские трусы. Нет ничего нервного в том, как он обхватывает пальцами свой обнаженный член и дважды поглаживает, прежде чем заставить себя остановиться, стиснув челюсти. Мой желудок сжимается до боли, когда я впервые смотрю на его обнаженное тело, и все это для меня. Только для меня.

Его член огромен, что я уже знала по фотографиям, которыми мы обменялись. Но видеть его таким — совсем другое. Он настоящий. Он на самом деле такой толстый и длинный, но с сердито-красной макушкой, которая блестит так, как я не мог разглядеть на фотографиях. Длинная вена, идущая снизу, совсем новая, и у меня текут слюнки, когда я решаю провести по ней языком.

Финн упирается коленом в кровать, в то же время я поднимаюсь на четвереньки. Его зрачки расширяются, поглощая сине-серый цвет, пока он наблюдает, как я ползу к нему. Он втягивает воздух, когда я откидываю голову назад и смотрю сквозь ресницы.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Я сдерживаю свои нервы и обхватываю рукой его член, нежно касаясь его. Мои пальцы едва соприкасаются, когда я направляю их ко рту и провожу по сомкнутым губам. Его сперма пачкает мой рот, и я высовываю язык, чтобы слизнуть ее, мои ресницы трепещут.

“ На что, по-твоему, похоже, что я делаю? — Бормочу я, прежде чем отправить кончик в рот.

Его вкус заполняет мой разум, и я закрываю глаза, пока сосу, все больше погружая его внутрь. Я провожу языком по щелочке, прежде чем разглаживаю ее и провожу его членом по всей длине, постанывая, когда он пульсирует, истекая спермой. Он запускает пальцы в мои волосы и собирает их в кулаки, прежде чем массировать кожу головы и покачивать бедрами. Это едва заметное движение, но я знаю, чего он хочет.

Слюна скапливается у меня на языке, когда я отстраняюсь и громко посасываю головку, прежде чем соскользнуть обратно вниз. Я протягиваю руку ему за спину и хватаю за заднюю поверхность его бедра, чтобы получить больше рычага, затем толкаю дальше, подводя его к задней части моего горла. С кляпом во рту я отступаю и повторяю движение. Жаль, что я не могу принять все это.

“ Ты такая красивая, ” хвалит он напряженным голосом. “ Это так приятно, детка. Не останавливайся. Соси мой член просто так. Черт, Бри.

Его слова побуждают меня продолжать. Мои ногти глубоко впиваются в его бедро, когда я двигаюсь, моя голова мотается быстрее, слюна течет из уголков моих приоткрытых губ. Пощипывание за щеки не замедляет меня. Сейчас я потираю бедра друг о друга, не в силах облегчить бесконечную пустоту внутри. Мое возбуждение покрывает мою кожу, я пульсирую и ною, но не останавливаюсь.

— Хватит, я не хочу кончать тебе в рот, — прохрипел Финн, прежде чем стащить меня с себя и опрокинуть на спину.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони и жду, мое сердце бешено колотится, пока я восстанавливаю дыхание. Его вкус задерживается, дразня меня. Я тянусь к нему в тот момент, когда он опускается на колени между моих ног и нависает надо мной. Он жадно целует меня, его язык проводит по моей губе и погружается внутрь, переплетаясь с моим.

Его влажный член прижимается к моему животу, все еще скользкий от моей слюны. Я провожу рукой вниз по его позвоночнику и к одной из ямочек над его задницей, обводя ее, пока он опускает рот к моему горлу и сосет. Выгибая шею, я стону и обхватываю ладонями его голову, дергая за волосы.

“Войди в меня, ” умоляю я, приподнимая бедра под ним. — Я больше не могу ждать.

Он кивает, приоткрыв губы, когда берет себя в руки и просовывает свой кончик в мою щель. — Мне нужен презерватив.

Он натыкается на мой клитор, и я вскрикиваю, качая головой. Он повторяет движение, проводя моей слизью по моей жаждущей киске. Мои глаза закатываются, когда я мяукаю и крепче вцепляюсь в его волосы, надеясь, что не причиняю ему боли, но не в силах отпустить. Его член раздвигает мой вход и вдавливается внутрь всего на дюйм, прежде чем отступить и снова двинуться по моему клитору.

“ Нет, не хочешь, ” ною я, закидывая ногу ему на бедро. — Нет, если только ты не был с кем-то недавно.

У меня сводит живот. Правда? Мы не говорили об этом. Он ни о ком не упоминал несколько месяцев, но, может быть...

“ Нет. И я прошел проверку. Больше никого нет. Его глаза такие темные, когда он смотрит в мои, но все еще теплые, все еще его. “Для меня никогда не будет никого другого”.

Слезы наворачиваются мне на глаза. “Я в ударе. И... для меня тоже больше никого нет”.

— Ты моя, — выдыхает он слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

Я киваю и обхватываю его щеку, снова притягивая его губы к себе. Наши рты встречаются в подобии поцелуя, наше дыхание смешивается, когда он шевелится. Ни один из нас не осмеливается отвести взгляд друг от друга, когда его член упирается в мой вход, и он толкается внутрь. Мое лицо морщится от напряжения, глаза угрожают закрыться, когда я задерживаю дыхание.

“Смотри на меня. Не отводи взгляд. Смотри на меня, когда я буду трахать тебя в первый раз, Обри. Ты можешь сделать это для меня, ” говорит он твердо, натянуто. “ Хорошая девочка. Черт, ты тугая. Мне нужно... нужно растянуть тебя.

“ Да — да, Финн. О, Боже... — Я смотрю, как раздуваются его ноздри, и чувствую силу его выдоха, когда он проходит остаток пути, достигая дна.

“ Скажи мне, что я могу двигаться, ” выдыхает он, прижимаясь своим ртом к моему всего один раз, прежде чем отстраниться. — Ты в порядке?

Я сглатываю и киваю, сжавшись от внезапной полноты. “ Двигайся. Ты нужен мне.

Его бицепсы напрягаются, когда он приподнимается на руке, а другой хватается за спинку кровати позади меня. Тяжесть его взгляда на моем лице усиливает удовольствие, горящее внутри меня, когда он начинает двигаться, медленно выходя и входя обратно. Жжение при растяжении успокаивается после нескольких поглаживаний, освобождая место для последующего блаженства. Он ускоряется, когда я расслабляюсь под ним и хватаю его за бедра, желая ощутить его больше.

“ С тобой так хорошо, ” ворчит он, его грудь блестит от пота. “ С тебя течет. Это все для меня”.

Он так глубоко внутри, находя места, о существовании которых я и не подозревала. Каждое движение его бедер приближает меня к краю. Я не могу говорить, едва могу дышать, когда он движется уверенно, движимый чистой потребностью. Мои руки скользят по его телу, когда я глажу его грудь и сжимаю его руки. Я скребу ногтями по его боку и по его упругой, круглой заднице. Я не могу перестать прикасаться к нему, исследуя его снаружи так же, как я изучила и освоила внутреннюю часть.

Его толчки учащаются, становятся жестче, когда я начинаю тереть свой клитор, не в силах ничего с собой поделать. Я бормочу мольбу, чтобы он продолжал, и напрягаюсь, чтобы держать глаза открытыми, когда он попадает в такое глубокое место, что у меня расплывается зрение. Мои легкие сжимаются и отказываются принимать воздух, когда мой оргазм приходит из ниоткуда и сильно поражает меня.

Я вскрикиваю и обвиваю обеими ногами его талию, призывая его продолжать —

“ Могу я кончить в тебя? ” спрашивает он, его голос звучит отстраненно. Я стону громче, мои мышцы сжимаются сильнее. “Обри — Обри, черт возьми! Скажи мне выйти, если ты не хочешь, чтобы я кончал в тебя... Пожалуйста.

Я сжимаю ноги вокруг его талии и продолжаю погружать его в себя, пока киваю, слишком бредовая, чтобы произносить слова. Он стонет, низко и грязно, и запрокидывает голову. Его горло сжимается, когда я чувствую, как он двигает бедрами сильнее, чем раньше, а затем все еще дергается. Тепло разливается внутри меня, когда его член пульсирует, и я лучезарно улыбаюсь, когда он кончает.

Мои руки мягко пробегают по его спине и плечам, прежде чем находят его лицо, обхватывают щеки. Он поворачивает голову и целует мою ладонь. Я убираю ноги с его талии и ерзаю на матрасе, когда мои бедра начинают болеть, а мышцы расслабляются.

“ Это было... нормально? Мне все равно следовало уйти? Его голос грохочет под моей рукой, прежде чем он берет обе и прижимает их к своей груди, потирая ими грудину.

Я сглатываю, чтобы прочистить горло. — Это было идеально.

“ Идеально? Это высокая похвала, детка.

“ Ты не согласен? Я выгибаю бровь, когда он наклоняет голову и целует меня в нос.

“О, я согласен. Но я не хотел показаться самоуверенным”.

Его ухмылка говорит об обратном. Этого сексуального взгляда “Я знаю, что я великолепна в постели”, брошенного на любого парня, кроме Финна, было бы достаточно, чтобы я вышвырнула его из постели. Но с ним это заставляет меня порхать вокруг него, почему-то не готовая к завершению.

Его губы изгибаются выше. — Ты очень веришь в мою способность восстанавливаться.

“О, мне очень жаль. Я думал, раз ты по — прежнему тверд, как скала, значит, ты снова собираешься уйти, но если я ошибался...

Раздается громкий смех, когда он выскальзывает и переворачивает меня на живот. Я ухмыляюсь в матрас, когда он просовывает руку под меня и поднимает меня на колени. Моя грудь раскрывается, а сердце подпрыгивает, когда он наклоняется ко мне за спину и мягко распускает мои волосы по плечам и накручивает их на свой кулак.

— Ты не ошиблась, — заявляет он, уткнувшись мне в горло.

У меня покалывает кожу головы, когда он откидывает мою голову назад и одним движением вводит в меня свой член. Полнота крадет мой голос, я задыхаюсь и натягиваюсь, как тетива лука.

— Мы еще далеко не закончили, Обри.

Я просыпаюсь с сухостью во рту и болью в шее.

Я зарываюсь лицом в мягкую подушку подо мной и зеваю. Прохладный воздух, овевающий мою спину, заставляет меня потянуться через кровать в поисках теплого тела, с которым я заснула, прежде чем быстро осознаю, что я растянулась на животе с вытянутыми конечностями.

Я тоже одинок.

Я хмурюсь. Финн ушел? Нет, он бы этого не сделал.

Переворачиваясь на спину, я смотрю на пустую половину кровати. Одеяло отброшено в сторону — скорее всего, мной, — а подушка рядом с моей все еще пахнет им. Я тру глаза и смотрю на часы на прикроватной тумбочке. Судя по тому времени, он не мог долго оставаться на ногах. Он ненавидит раннее утро так же сильно, как и я.

Хлопанье захлопывающейся входной двери заставляет меня остановиться, моя рука застывает, прикрывая отяжелевшие глаза. — Финн?

За этим следует произнесенное шепотом проклятие, прежде чем я слышу грубое “Это я!”

Я выдыхаю смех и встаю с кровати, прежде чем схватить свой светло-голубой халат со стула в углу моей комнаты и натянуть его. Завязывая его под грудью, я стону от боли, пронзающей мою шею.

Я всю свою жизнь спала беспокойно, и очевидно, что это не меняется, когда Финн рядом со мной. Мне следовало бы начать инвестировать в массаж, но у меня никогда не было времени записаться на прием. Учитывая мою загруженность и друзей, с которыми я встречаюсь, когда не нахожусь в офисе, я мог бы использовать больше двадцати четырех часов в сутках.

Проскользнув в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, я выхожу в коридор и останавливаюсь. Финн склонился над моим кухонным островком, полуголый, с растрепанными волосами и блестящими глазами, когда достает еду из белого пакета навынос. На картонном подносе рядом с ним три напитка в подстаканниках. Я вижу то, что, как я надеюсь, является ванильным холодным напитком, и мой желудок урчит.

— Это из кофейни, на которой помешан Бек?

Финн подпрыгивает от вопроса, его голова поворачивается ко мне. Он несколько раз моргает, прежде чем ухмыльнуться. “Это не то место, которое ему нравится больше, чем владелец, который всегда варит ему кофе, но да. Это нормально?”

“ Это зависит от обстоятельств. Это ванильный холодный напиток? Я смотрю на прозрачный пластиковый стаканчик, пересохший.

— А что еще это могло быть?

Мое сердце учащенно бьется, когда он берет его из подставки и протягивает мне. Я беру его, роса на чашке отвлекает меня, прежде чем он обхватывает мое лицо ладонями и притягивает для поцелуя. Мои ресницы трепещут, когда я закрываю глаза и приподнимаюсь на цыпочки, вдыхая его запах.

“ Доброе утро, красавица, ” бормочет он, пятясь. — Ты голодна?

Я застываю на месте на минуту после того, как он поворачивается и направляется обратно на остров. Он выглядит совершенно расслабленным, продолжая раскладывать еду, как будто прошлая ночь была чем-то обычным и мы не в первый раз занимались сексом.

Конечно, мы тысячу раз ночевали друг у друга, но прошлая ночь была не просто обычной ночевкой. Это было... что-то совершенно другое. Впрочем, вы бы никогда не узнали. Нет, если бы не знали подробностей.

Я прочищаю горло и делаю шаг вперед. Сейчас шесть утра, что для некоторых людей не кажется безбожно ранним. Для меня это все равно что прошлая ночь. Не имеет значения, сколько дней я просыпаюсь с первыми лучами солнца, чтобы собраться на работу, легче не становится. Те, кто встает рано, — настоящие психопаты.

— Вообще-то, я умираю с голоду, — наконец отвечаю я ему.

Невозможно не посмотреть на него, поэтому я смотрю. У него на боку несколько новых царапин, и мои щеки горят, прежде чем я отвожу взгляд. От того, что его спортивные штаны низко сидят, мне не намного легче. Было бы безопаснее, если бы я выбросила запасную одежду, которую он хранит здесь, в окно, так что ему пришлось надеть мешок для мусора.

“Ты выходила в таком виде?” Я спрашиваю немного резче, чем необходимо.

Он смотрит на меня, приподняв бровь. “ Почему? Ты бы ревновала, если бы я это сделал?

— Я не ревную.

— Я рад видеть, что не выбил из тебя все шутки прошлой ночью, Бри, — протягивает он, подмигивая.

Я делаю большой глоток кофе. Потом еще один. Я не останавливаюсь, пока он не начинает смеяться надо мной и не выдвигает для меня один из кремовых барных стульев с высокой спинкой. Я закатываю глаза и проскальзываю в него, прежде чем он делает то же самое с тем, кто рядом со мной.

Передо мной лежат два завернутых предмета, и я смотрю на них, бормоча: “Я просто беспокоюсь за бедных граждан Ванкувера, которым пришлось увидеть, как ты разгуливаешь по улицам этим утром полуголым”.

“Ммм, это все? В таком случае, я не думаю, что в мэрию поступят какие-либо жалобы”.

“ Что ты заказал в этом волшебном кафе? Я игнорирую его подколку.

— Ну, мне предложили сотню баксов за то, чтобы я снял штаны, но, конечно, я не собирался принимать первое предложение, так что...

Я выворачиваю и щиплю его за сосок. Его вопль боли не скрывает моего хмурого взгляда. Я выкручиваюсь сильнее, начиная тянуть, прежде чем он шлепает меня по руке и давится смехом.

“Ты такая жестокая, детка. Я собираюсь не снимать с тебя рубашку, пока ты не прекратишь издеваться над моим телом. Сначала мой член, а теперь мой сосок”.

“ Финн! Я стону, разрывая первую помятую обертку. — Просто скажи мне, что на тебе была рубашка.

Его рука опускается на мое бедро и сжимает, когда он целует меня в висок. Я смотрю на то место, где он прикасается ко мне, и чувствую, как мое раздражение тает. Мой халат задрался высоко к ногам, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы поправить его.

“ Конечно, я был в рубашке, Обри. Я снял ее, когда вернулся.

Я киваю, расслабляясь. Лежащий передо мной черничный бублик разрезан пополам, а в центре толстым слоем намазан клубничный сливочный сыр. У меня снова урчит в животе, и он хихикает.

“Я собирался приготовить для тебя, но у тебя в холодильнике почти пусто”, - говорит он.

Его длинные пальцы открывают обертку, обнажая простой бублик с жидким яйцом и двумя толстыми ломтиками канадского бекона. Мой желудок сжимается при виде того, как яйцо стекает по стенке в обертку.

— У меня не было времени пройтись по магазинам.

“ Тогда что же ты ел? Здесь даже нет кофейных баночек, а я знаю, что ты не ходишь в офис без кофе.

“Кто ты теперь, мой папа?”

Вопрос мог показаться грубым не тому человеку, но когда Финн начинает поглаживать большим пальцем мое бедро, я знаю, что он не воспринимает это как нападение.

“ Вообще-то, твой парень. Но если ты будешь хорошей девочкой и съешь весь свой завтрак, я позволю тебе называть меня папочкой, как только я уложу тебя обратно в постель.

“Я не знаю, полезен ли тебе секс. Он делает тебя дерзким”. Я откусываю от своего бублика и улыбаюсь, придвигая свое бедро ближе к его.

Он подносит соломинку от смузи к губам и держит ее там. “ Я не согласен. Я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас”.

— Ты говоришь это только для того, чтобы набрать очки, которые потерял, поддразнивая меня.

“ Мы оба знаем, что для этого мне не нужно лгать. Ты слишком сильно любишь меня, чтобы держать что-то против слишком долго.

“В твоих мечтах”.

— Откуда ты узнал, о чем я мечтаю?

Я втягиваю губу в рот и перекатываю ее между зубами. Когда он говорит это, в моей груди возникает странное стеснение. Как будто я сейчас не в состоянии отличить правду от шутки.

Это из-за прошлой ночи. Я все еще чувствую его член внутри себя, когда двигаюсь на этом табурете, и когда его рука лежит на моем бедре, я вся горю. Под этим халатом на мне ничего нет, и мои соски затвердели, они трутся о шелк.

Сейчас все сложнее, что меня не удивляет. Я знал, что так и будет. Но, кажется, с ним все в порядке.

“ Ты не чувствуешь себя странно сегодня? — Выпаливаю я.

Финн замолкает, проглатывая кусок сэндвича с бубликом. — В чем странно?

— Ты ведешь себя так, словно прошлой ночью ничего не произошло.

— И это тебя расстраивает?

“ Нет. ” Выдыхая, я игнорирую устойчивый вес его руки на моей ноге. “Мне просто интересно, как ты не думаешь об этом, когда я не могу остановиться”.

Нервы покалывают у меня под кожей, когда он откладывает еду и поворачивается ко мне лицом. Его вторая рука ложится на другую мою ногу, крепко удерживая меня. Серьезное выражение его лица заставляет меня затаить дыхание.

“Я думаю об этом. Я проснулся в твоей постели, когда твоя голова лежала у меня на груди, а твоя нога лежала у меня на бедрах, и мне захотелось перевернуть нас обоих, скользнуть обратно в твою теплую киску и оставаться там весь день. Но я этого не сделал, потому что знал, что, когда ты проснешься, ты будешь голоден, и я хотел быть тем, кто позаботится о тебе перед работой. Еще рано, но я прекрасно понимаю, что у меня есть совсем немного времени побыть с тобой, прежде чем тебе нужно будет собираться в путь. Я буду опустошен, когда нам придется прощаться”.

Мои плечи опускаются вперед, и он проводит костяшками пальцев по моей щеке, не закончив говорить.

“ Прошлая ночь была намного лучше, чем я ожидал. Если мне кажется, что мне все равно, это потому, что я действительно изо всех сил стараюсь не поднимать тебя на руки и не нести в душ, чтобы умолять меня вымыть тебе голову. Последнее, чего я хочу, это ошеломить тебя, когда это так ново. Итак, я пообещал себе, что сегодня утром буду действовать медленно, и чертовски надеюсь, что ты все еще сможешь сказать, как сильно ты мне нравишься. Очевидно, мне это не удалось, и я сожалею”.

Это жестоко поражает меня. Чувство вины расползается по мне, заставляя меня нахмуриться, когда я тянусь к его руке, лежащей на моем бедре, и переплетаю наши пальцы. Его глаза снова светлеют, приобретая мой любимый серо-голубой оттенок.

“ Не извиняйся за это. Я должен был догадаться, что ты просто думаешь о моих чувствах. Я веду себя эгоистично. Я делаю глубокий вдох и кривлю рот. “ И ты не отпугнешь меня. Я знаю, что не слишком откровенен в своих чувствах, но ты мне тоже нравишься. Очень. Теперь у нас не должно быть ничего особенного. Мы всегда были лучшими друзьями. Единственная разница сейчас в том, что я знаю, как ты выглядишь голой.

Его смех грубый, но вибрирующий. “Это, помимо нескольких других вещей”.

— Ты мог бы напомнить мне, чего мне не хватало, — говорю я, внезапная застенчивость лишает уверенности мой голос.

Он смотрит на часы над плитой, а затем снова на меня. — У тебя есть время?

— Я могу выкроить время.

Наша еда остается недоеденной и остывает. Он встает и стаскивает меня со стула, прежде чем потянуть за развязавшийся галстук моего халата и застонал, когда он распахнулся. Его горячий взгляд угрожает поджечь меня, когда останавливается на моих твердых сосках. Уголки моих губ приподнимаются, когда я делаю шаг назад. Он делает шаг вперед, выслеживая меня, как хищник.

“ Чего ты ждешь? Поддразниваю я, продолжая отступать.

Внезапно чья-то рука протягивается и обхватывает меня за талию. Я сдерживаю смех и позволяю ему отнести меня обратно через квартиру в мою спальню. Вместо этого он обходит кровать и направляется в ванную комнату.

Затем он выполняет свое обещание вымыть мне голову.

Мои губы все еще покалывает с тех пор, как я сижу на своей одиннадцатичасовой встрече, уже отсчитывая минуты до встречи с Финном за ланчем через час.

После душа, который длился достаточно долго, чтобы вода успела остыть, он сел на мою кровать и наблюдал, как я собираюсь на работу. И я имею в виду, буквально наблюдал. Он не звонил по телефону и не включал передачу по телевизору, висевшему на стене напротив моей кровати, даже после того, как я разрешила ему. Вместо этого он провел инвентаризацию каждого предмета косметики, который я подобрала, того, как я ими пользовалась, а затем попросил помочь завить несколько прядей волос у меня на затылке, до которых я с трудом дотягивалась.

Если бы я не влюбилась в него раньше, то влюбилась бы после этого.

Нельзя отрицать, что именно это и происходит. Если я еще не влюблена в него, пройдет совсем немного времени, прежде чем это изменится. Я могла бы покопаться в этом, но предпочитаю не делать этого. То, что мы делаем, слишком ново, чтобы так настаивать на этом.

Ровный, жесткий голос Виктора доносится через гладкий стол для совещаний в центре комнаты, но он слишком занят спором с Ровеной, чтобы заметить, что я не обращаю особого внимания на то, что он сказал до сих пор. Он влез к ней в задницу по поводу моего требования о раскрытии криптовалюты и почему с ним не проконсультировались перед отправкой.

Это моя вина, что мы не сказали ему заранее. Я не работал напрямую с Виктором с тех пор, как только начал здесь работать, и, полагаю, я привык просто переписываться с Ровеной по поводу наших клиентов. Она так же контролирует ситуацию, как и он, но ее не преследует постоянно демоническое отродье с привычкой болтать языком с дьяволом. Он же тот самый мудак, который сидит справа от Виктора с поднятым подбородком, который говорит мне, что он настоящая причина этой встречи.

“Что меня беспокоит, так это то, что ходатайство о раскрытии информации было подано без моего ведома”, - говорит Виктор, сложив руки на столе для совещаний.

Сверкающие часы на его запястье наверняка стоят больше, чем моя машина. Он такой броский. Тип мужчины, который хочет, чтобы мир знал, насколько он успешен, и не довольствуется простыми карьерными почестями. Даже в его солидном возрасте, когда его имя висит на двери уважаемой юридической фирмы, он уверен в себе, как многообещающий рэпер Soundcloud, который выкладывает в Сеть свои видео, подсчитывая толстые пачки денег.

Ровена рядом со мной даже не моргает. Она скрещивает ноги под столом, а руки кладет на колени. “И все же это не было подано без одобрения. Я все знал об этом. Я не уверен, почему твои знания важнее моих, если ты решил не вмешиваться в это дело.

Это всего лишь маленькая ложь.

Она узнала об этом ходатайстве после того, как я закончил подавать документы.

“Это подвергло фирму риску прослыть чрезмерно агрессивной”, - возражает он, не касаясь остальной части ее аргументации.

Напротив меня Спенсер ерзает на своем стуле. Я чувствую на себе его скользкий взгляд, тяжелый и нежеланный. Только когда он заговаривает, я смотрю на него, почти оскалив зубы.

“При всем моем уважении, Ровена, подобные ходатайства должны пройти через всех управляющих партнеров по делу, прежде чем они будут поданы. Особенно когда они основаны на спекулятивных активах”.

Спекулятивный?

Напрягаясь в кресле, я облизываю губы и уколачиваю его своими прищуренными глазами. Он испортил хорошее настроение, с которым я пришла на работу этим утром, и это бесит меня больше, чем его нелепый аргумент. Я чувствую, как внимание Ровены на мгновение переключается на меня, прежде чем исчезнуть.

Голос Финна звучит в моей голове, и я сосредотачиваюсь на его устойчивом тепле, прежде чем вернуться в комнату.

“Обри выявила несоответствия. Она принесла их мне, я рассмотрел их. Затем мы начали действовать. Конец истории, — говорит она Спенсеру, каким-то образом удерживаясь от того, чтобы не перегнуться через стол и не влепить ему глупую пощечину.

Виктор тяжело вздыхает. — И ты исключил меня.

“Нет. Тебя избавили от ненужного вмешательства в то, с чем мы прекрасно справились самостоятельно”.

“Тем не менее, это создает впечатление, что фирма позволяет сотрудникам действовать независимо в деликатных вопросах”, - говорит Спенсер, наклоняясь вперед.

Мой голос разносится по комнате прежде, чем я успеваю сдержаться. “Единственный сотрудник здесь — ты. И я не помню, чтобы у тебя были полномочия говорить свысока с женщиной, которая настолько выше тебя по уровню оплаты труда.

Ровена прочищает горло, и я закрываю рот, чувствуя жар. Сжатие пальцев Спенсер на столе бесит меня еще больше. Часы на его запястье слишком дорогие для его крови, а это значит, что это, должно быть, подарок от того же человека, который созвал эту встречу только для того, чтобы отчитать меня ни за что.

Я бы сказал, что был удивлен, увидев мужчину у власти, который устраивает шоу, размахивая своим членом перед лицами двух успешных женщин, но я бы солгал.

Темные глаза Виктора фокусируются на мне. Я встречаю их взгляд, отказываясь преклонять колено. “Вы без всяких сомнений верили, что разглашение информации было утаено?”

— Да, — мгновенно отвечаю я.

— Ты настолько уверен в себе?

“Если бы это было не так, я бы не продвинулся вперед”.

Тишина тяжело опускается на нас. Она тянется и тянется, пока Виктор смотрит на меня дольше, чем мне удобно. Хотя он может быть красив для почти пятидесятилетнего, он совершенно не в моем вкусе. Даже если он абсолютно богат и очень успешен.

С каждым ударом, который проходит, а его взгляд остается прикованным ко мне, пытаясь убрать кожу с моего лица, я действительно ерзаю. Мою шею покалывает от беспокойства, когда я распрямляю ноги под столом только для того, чтобы снова их скрестить. Я стискиваю зубы, когда проигрываю неписаную битву, в которую меня втянули.

Наконец, он кивает и переводит взгляд с меня на Ровену. “Я не возражаю против защиты наших клиентов. Это процесс, который меня не впечатляет”.

“Тогда мы сможем вернуться к протоколам связи позже. Но я не собираюсь наказывать младшего партнера за действия, когда активы клиента были в опасности ”.

Мой телефон вибрирует на полированном столе. Я опускаю взгляд и читаю название.

— Мне нужно ответить на это, — дрожащим голосом объявляю я, поднимаясь на ноги.

Ровена кивает. — Иди.

Пронырливые глаза Спенсер следят за мной, когда я выбегаю из комнаты с напоминанием, что я выбрала правильного человека, который будет вести меня по моей карьере. Хотя Ровена никогда бы не бросила меня или кого-либо, кого она считает важным для себя, под автобус, ей не нужно было защищать меня так яростно.

Она сделала это, потому что верит в меня, и это значит больше, чем я когда-либо смогу ей сказать.

“Ты в порядке? Заходите, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, когда провожу Лидию и Натана в свой кабинет через час после телефонного звонка из центра супервизии.

Лидию трясет, когда она кладет руку на затылок племянника, чтобы подвести его к дивану. Ее глаза опухли и покраснели, по щекам все еще текут свежие слезы. Мальчик даже не смотрит на меня, когда крепче сжимает свой рюкзак и оглядывает комнату, вбирая его в себя. Его дискомфорт очевиден, так же как и его неловкость от пребывания здесь после того, что произошло ранее.

Я закрываю жалюзи, чтобы сохранить некоторую дистанцию между нами, давая им больше места для дыхания и устроиться поудобнее, насколько это возможно.

“Мне жаль, что я здесь появляюсь. Я могла бы... мы могли бы просто пойти домой, но я не знала, будет ли он там, — шепчет она, вытирая глаза.

“ Не извиняйся. Просто присядь, и мы сможем поговорить. Здесь. Я беру коробку бумажных салфеток с полки у двери и протягиваю ей. Мой телефон жужжит на столе в третий раз, и я снова игнорирую его, ненавидя то, что знаю, что это Финн спрашивает, где я. “Я уже поговорил с руководителем и был проинформирован о том, что произошло”.

Она берет салфетку и промокает щеки, шмыгая носом. Я присаживаюсь на край кофейного столика перед ними и облокачиваюсь на колени, стараясь не показывать, насколько я нервничаю. Адреналин бурлит во мне слишком быстро, чтобы я могла отрицать это. Я уже обдумываю каждый следующий шаг, который необходимо предпринять.

“Он никогда не появлялся на подобных посещениях. Не такой злой. Такой бессвязный. Я поняла, что он пьян, как только услышала его голос в холле, но видеть его таким, Обри. Это было так ужасно ”, - объясняет она, обнимая Натана и притягивая его вплотную к себе.

“Мне очень жаль, Лидия. Я не могу представить, как это было страшно.” Глядя на замкнутого Натана, я прикусываю внутреннюю сторону губы, прежде чем встать и открыть верхний ящик своего стола. Взяв то, что мне нужно, я возвращаюсь на прежнее место. “ Что тебе нравится больше всего, Натан? Лично я фанат Smarties, но в произведениях Риз есть что-то такое, что покоряет меня ”.

Он моргает, глядя на два шоколадных варианта, которые я протягиваю, прежде чем сказать: “Мне тоже больше нравится ”Риз"".

Я улыбаюсь и протягиваю ему оранжево-желтый мешочек. Как только он берет его, я кладу Smarties рядом с собой и сосредотачиваюсь на Лидии. Водянистая, благодарная улыбка на ее лице немного расслабляет меня. Следующей мне передают бутылки с водой, которые я достала из мини-холодильника.

Пока она откупоривает крышку у Натана, я начинаю говорить. “ Все, что ты сделала сегодня, не было неправильным, Лидия. Никто из вас не несет ответственности за его действия.

“ Он кричал на меня, ” шепчет Натан, зажимая между пальцами кусочек шоколада. “И от него действительно плохо пахло”.

Моя грудь сжимается до боли. “ Я знаю. И ты сделал все, что должен был сделать, Натан.

“ Что нам теперь делать? — Спрашивает Лидия, гладя его по волосам.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что произошло с того момента, как он прибыл, и до того, как надзиратели вывели его.

Мой блокнот — тяжелый груз, который я беру со стола и кладу себе на колени. Я щелкаю ручкой и киваю Лидии, поощряя ее начинать. Она кивает один раз и прочищает горло, открываясь.

Я все записываю. Время, движения, слова, которые, как она помнит, он говорил. То, как он смотрел на нее, когда сказал, что это ее вина и что она подставляет его. Его рычащий голос произносил мое имя, пытаясь напугать ее. Натан вздрагивает, когда Кевин обращает на него свое внимание и обвиняет его в причастности к этому. Как потребовалось трем надзирателям, чтобы вытащить его из центра наблюдения из-за того, как сильно он сопротивлялся.

Я уже узнал все, что мог, из разговора с женщиной, которая вела их дело в центре, включая зафиксированный уровень алкоголя в его крови и язык, который он использовал, когда его вытаскивали на улицу. Как только поступит полный отчет, я буду знать каждую деталь.

Тогда так и сделает судья.

“ Вот что произойдет, Лидия, ” говорю я, когда она заканчивает, закрывая свой блокнот. “Доступ Кевина официально заблокирован до тех пор, пока мы снова не предстанем перед судьей. Я буду требовать более строгих условий, включая приостановку всех посещений ”.

Я не говорю о том, что надеюсь, этого будет достаточно, чтобы припереть его к стенке. Его привычки к алкоголизму, а теперь и внушения страха его сыну, в идеальном мире должно быть достаточно, чтобы выиграть это дело. Впрочем, я пока не собираюсь ей этого говорить. Не раньше, чем я смогу встретиться с Ровеной, оформить все документы и перенести дату нашего следующего судебного заседания. Я ожидаю, что адвокат Кевина тоже свяжется со мной с минуты на минуту с длинным списком оправданий.

Лидия судорожно сглатывает. — Он будет в ярости.

“ Оставь его в покое. Он не собирается пугать тебя так, что ты перевернешься.

“ Я не хочу его больше видеть, ” говорит Натан, глядя на меня почти умоляюще. — Я счастлив со своей тетей.

У меня горит нос. Я выпрямляюсь и засовываю свои эмоции в ящик, в который я их складываю в такие моменты, как этот. Мне не принесет никакой пользы отвлекаться на то, как сильно я хочу найти Кевина и переехать его своей машиной.

Я заставляю себя посмотреть на Лидию. “ Если Кевин свяжется с тобой, не отвечай. Перешлешь все мне. Я серьезно.

Она дергает головой в натянутом кивке и хватается за колено.

— У меня есть ты, Лидия, — обещаю я.

Ашер бросает пакет с многоразовыми контейнерами для еды на мое заднее сиденье и затем забирается внутрь.

Это то, что он делает в конце каждой недели, когда мы играем дома. Покончив с приготовленными для него блюдами, он возвращает мне мои контейнеры, и я снова наполняю их. Я ни от кого не скрываю свою привычку заботиться о нем; мы просто не афишируем это. Он невероятно скрытный, и даже сейчас, после того как он начал мириться с моим постоянным присутствием в его жизни, я все еще не знаю, нравлюсь ли я ему в половине случаев.

Когда я предложила приготовить для него, это было после того, как он отвел меня в сторону и спросил, не знаю ли я кого-нибудь в команде, кто пользовался услугами личного шеф-повара. Он не был открытой книгой о том, почему его не хватало дома после игр или в выходные, чтобы готовить самому, но я узнал, что он некоторое время жил со своей мамой и не мог постоянно заказывать еду на вынос, если хотел оставаться в форме.

Я упомянул, что разбираюсь в приготовлении блюд, и предложил добавить еще несколько порций к тому, что я уже готовлю, чтобы он поел. После того, как я занимаюсь этим уже шесть месяцев, это вошло в привычку.

— Спасибо, Финн, — бормочет он, как только я сажусь за руль.

“ Не беспокойся об этом. ” Я проверяю свой телефон в тысячный раз с сегодняшнего утра и хмурюсь из-за отсутствия звонков или ответов от Обри. “Ты что-нибудь слышал сегодня от Бри?”

“ Нет. Почему?

Мое сердце колотится в груди, когда я завожу машину и выезжаю с парковки. “У нас были планы на ланч, а она не пришла. Я вообще не смог до нее дозвониться.

— Ты не пропустил ни одного сообщения?

“ Нет. Я смотрел.

Он выпрямляется на сиденье и достает телефон. Я бросаю взгляд через машину и вижу, как он открывает цепочку сообщений. Когда он начинает печатать, я снова смотрю в лобовое стекло.

— Вы звонили в офис?

— Я пока не хотел заходить так далеко, — признаюсь я.

— Почему бы и нет?

Я натянуто смеюсь. “Позвать ее туда было немного экстремально, учитывая...”

“Что ты трахаешься?”

“Не совсем причина, но да. Думаю, что да. Все гораздо сложнее”. Я потираю ладони о руль. “Я начинаю думать, что мне все равно следовало позвонить”.

Именно страх выглядеть отчаявшимся удерживал меня от звонка, когда я впервые начал беспокоиться. Я чувствовал себя полным придурком весь день, пока сидел в блиндаже и смотрел игру. После того потрясающего утра, которое мы провели, я не хотел ничего портить, давя на нее слишком сильно, слишком быстро. Это не первый раз, когда она была слишком занята работой, чтобы ответить на сообщение или перезвонить мне, но, возможно, мне следовало воспринять то, что происходит между нами, как знак того, что сегодня все по-другому.

Что, если что-то не так и я впустую потратил свой день на беспокойство вместо того, чтобы позаботиться об этом?

— Я могу позвонить, — натянуто предлагает Ашер.

Я прищелкиваю языком к небу, глядя на время. “ Нет. Уже слишком поздно. Ее ассистентка уедет. Если Обри все еще там и не берет трубку, я хочу съездить туда сам. Ты не возражаешь, если мы заедем к тебе по дороге?

— Я не смогу успокоиться, пока не узнаю, где она.

Выезжая на полосу разворота, не потрудившись включить свой сигнальный огонек, я говорю: “Мне нужно тебя кое о чем спросить”.

“Дерзай”.

— Твой интерес к ней не романтичен, верно?

Отсутствие реакции привлекает мой взгляд. Дрожь в его челюсти не успокаивает меня.

“Нет”. Это твердо, окончательно.

Я понимаю это. “ Она не сказала мне, почему тебе с ней намного комфортнее, чем со всеми нами. Я полагал, что в конце концов ты это сделаешь.

Он поднимает руку и чешет горло. Исходящее от него напряжение вызывает беспокойство. Я молчу, давая ему возможность решить, хочет ли он открыться мне или сказать, чтобы я отступил.

Некоторое время назад она видела, как я сижу в больнице. Мы оказались там по той же причине. Наверное, я решил, что не хочу держать все в себе в течение нескольких минут, и рассказал ей больше, чем следовало ”.

— Из-за ее бабушки, — говорю я, отвечая на вопрос, вертящийся у меня в голове.

Обри провела много часов на онкологическом отделении больницы, сидя рядом со своей бабушкой, пока та проходила курс химиотерапии по поводу рака толстой кишки второй стадии. Ей успешно удалили рак, и с тех пор у нее наступила ремиссия, но я помню, как каждые несколько недель приезжал к ним обоим с новым выпуском "Монополии", чтобы развлечь ее.

“Мы несколько раз сидели вместе, пока ждали. Я просил ее ничего тебе не говорить”, - признается он.

— Мне очень жаль, Ашер.

Он пожимает плечами и барабанит пальцами по стеклу. “Такова жизнь. Моей маме сейчас лучше”.

— Вы часто с ней видитесь?

“Меня слишком долго не было в Чикаго, прежде чем меня обменяли сюда. Ей поставили диагноз за несколько месяцев до того, как я узнал об этом, потому что она не хотела говорить мне, пока я играл за границей. Когда я услышал, что уезжаю, я заставил ее продать дом моего детства в Гамильтоне и купил ей где-нибудь здесь, чтобы я мог держать ее рядом. Все предстает в перспективе, когда ты наблюдаешь, как кто-то, кого ты любишь, борется за свою жизнь ”.

Я сворачиваю на улицу, ведущую к офису Обри. “Я рад, что ты здесь, чувак. The Havoc — это семья, так что, расскажешь ты об этом остальным ребятам или нет, мы позаботимся о тебе. И твоя мама тоже, если тебе это когда-нибудь понадобится.

“ Да. Спасибо.

Эмоции в его голосе очевидны еще до того, как он прочищает горло и смотрит в окно. Я держу рот на замке и прекращаю разговор, пока не зашла слишком далеко и не заставила его выпрыгнуть из движущейся машины, чтобы сбежать от меня. Он знает, что я имел в виду то, что сказал, и для меня этого достаточно.

Ашер ждет в машине, пока я поднимаюсь на лифте на этаж Обри и направляюсь по тускло освещенному коридору в ее кабинет.

Знакомый со мной после многих лет моего пребывания в этом здании, охранник внизу даже не взглянул на меня, прежде чем подтвердить, что он еще не видел, как она уходила на ночь, и вручил мне пропуск для посетителей, чтобы пройти в ее офис. Мое облегчение длилось недолго. Если она все еще здесь и не подумала проверить свой телефон, это означает, что она слишком погружена в свою работу.

Это случается не часто, но когда это случается, я волнуюсь. Она всегда была из тех людей, которые с головой погружаются в свою работу, но она может заблудиться в своем списке задач и отказаться выходить подышать свежим воздухом, пока не увидит, что все отмечено галочками. Вот кто она такая, и я принимаю это, но это не значит, что я не попытаюсь помочь ей выйти на поверхность, когда смогу.

Я прохожу мимо пустых офисов и закрытых дверей. Здесь пахнет бумажной работой и пригоревшим кофе, как всегда, даже в нерабочее время. Центр Ванкувера мерцает по другую сторону окон от пола до потолка, напоминая мне, что солнце уже почти село.

Мы выиграли нашу игру со счетом пять: четыре, и я отклонил приглашение Бека отпраздновать у него дома. Он провел убийственную игру, и я знаю, что остальные ребята позаботятся о том, чтобы он знал об этом. Я играю завтра, но последнее, что я хочу делать прямо сейчас, — это отдыхать.

Дверь Обри закрыта, когда я подхожу к ней. Жалюзи опущены, скрывая ее из виду. Я стучу костяшками пальцев в дверь и жду, но после нескольких вдохов ничего не происходит. Когда я поворачиваю ручку и она легко поворачивается, я открываю дверь. Монитор компьютера ярко светится, освещая темную комнату и отбрасывая отсвет на сгорбленное тело Обри.

Невидимая рука обхватывает мое сердце и сжимает. Ее голова лежит на стопке бумаг, а в неподвижных пальцах застыла ручка. Мягкий звук ее ровного дыхания больно ударяет меня в живот, когда мой рот растягивается в мягкой улыбке. Недолго думая, я пересекаю комнату.

Она не шевелит ни единым мускулом, пока я поднимаю с пола ее тяжелую сумочку и ставлю ее по другую сторону стола. Ее пятки лежат боком под столом, оставляя босые ступни на холодном полу. Я беру их и засовываю в ее сумочку, прежде чем открыть маленький шкафчик у двери в ванную и достать босоножки-слипоны, которые она хранит там.

Я тянусь к кнопке на задней панели монитора компьютера, чтобы выключить его, но останавливаюсь, когда вижу, что электронное письмо все еще открыто. Это напоминание от Ровены о предстоящем гала-концерте. Тот самый, на который у нее до сих пор нет пары. Или, я думаю, так оно и есть.

Я..

Хотя мы еще не говорили об этом, я знаю, что хочу быть тем, кого она заберет. При одной мысли о том, что она заберет кого-то другого, мои глаза на экране сужаются. Я нажимаю кнопку и смотрю, как экран становится черным.

Прежде чем разбудить ее, я достаю свой телефон и отправляю сообщение Ашеру, сообщая ему, что я нашел ее и что он может забрать мою машину к себе, чтобы я мог отвезти ее домой. Он отвечает мгновенно.

Увидимся завтра, Финн.

Я засовываю его обратно в карман и смотрю на Обри. Ее волосы веером разметались по столу, выглядя как чернила, разлитые по бесконечным листам документов. Я беру пряди в кулак и провожу ими по ее спине, обнажая мягкие щеки и приоткрытые губы. Ее нос неловко вздернут, и я проглатываю смешок, видя, что она выглядит такой невинной. Как будто мы вернулись в прошлое и я застаю ее дремлющей во время скучного фильма по обществознанию.

Нежно я провожу рукой по ее изогнутой спине и возвращаю ее обратно, прежде чем пробормотать: “Обри. Ты не можешь спать здесь, детка. Пора возвращаться домой”.

Ее язык высовывается изо рта и пробегает по нижней губе. Я продолжаю растирать ее спину, когда она просыпается и стонет, мгновенно хватаясь за шею.

— Финн? — спросил я.

Я напеваю. — Ты заставила меня поволноваться, Бри.

Она резко выпрямляется, заставляя мою руку упасть. Все еще в полусне, она поворачивается на стуле и смотрит на меня остекленевшими глазами. “Черт! Обед. Я бросил тебя и даже не позвонил. Я собирался. Я собирался позвонить, когда Лидия ушла, а потом вошла Ровена, и мы начали давать показания под присягой...

“ Эй, все в порядке, ” успокаиваю я, наклоняясь, чтобы погладить ее по подбородку. — Я просто волновался, что что-то случилось.

“Кевин явился на прием пьяным. Сегодня была такая куча бумажной работы и телефонных звонков. Мне так жаль, что я даже не успела отправить сообщение. Я не так хотел все начинать”.

Качая головой, я кладу руку ей на талию и помогаю подняться со стула. Она стоит спиной к столу и смотрит на меня, ее нижняя губа дрожит. Этого достаточно, чтобы уничтожить меня в хороший день, не говоря уже о том, когда мои эмоции зашкаливают и я просто чертовски рад ее видеть.

“ Не извиняйся передо мной. Все, чего я хочу, — это отвезти тебя домой и убедиться, что ты что-нибудь съешь. Звучит нормально?

“ Боже” да. Она кивает, тихо выдыхая. Без ее каблуков я возвышаюсь над ней еще на несколько дюймов, поэтому, когда она тянется поцеловать меня, я опускаю голову, чтобы сократить дистанцию.

Ее губы встречаются с моими нежно, осторожно. Этого недостаточно. Я запускаю пальцы в ее спутанные волосы и откидываю ее голову назад, углубляя поцелуй, пробуя ее на вкус еще глубже. После того, как я скучал по ней весь день, это именно то, что мне было нужно.

— Я должен был позвать тебя сюда, когда не получил от тебя никаких известий, — бормочу я, обнимая ее за талию поверх свободной ткани блузки.

— В следующий раз будешь.

Отбивающий получает от меня еще один удар, и мяч летит высоко, прежде чем его ловят на левом фланге.

Я вытягиваю шею и расправляю плечи. Делая вдох, я оглядываю поле и сосредотачиваюсь на том, чтобы успокоиться, прежде чем провалю эту игру. Обри здесь, и она прямо сейчас смотрит, как я гадю в постель.

Я играл перед ней во множество ужасных игр, но это первый раз, когда она здесь в качестве моей девушки. Номер у нее на спине тот же, что она носит всегда, но сегодня он имеет более серьезное значение. Он отмечает ее как мою.

У меня сводит живот, когда я возвращаюсь на площадку и встаю на ноги как раз перед тем, как раздается подача Уэса. Мы оба играем дерьмово, и когда я качаю головой, отвергая вызов, с которым я не согласна, я знаю, что мы не собираемся менять это в ближайшее время.

Вместо этого я присматриваюсь к следующему тесту и принимаюсь за дело. Я не известен своим слайдером, но это то, что я выбираю. Сосредоточившись на нижнем левом углу, я отпускаю мяч и задерживаю дыхание, когда бита замахивается и промахивается. Я выдыхаю, вытирая ладонь о бедро.

Десятки тысяч глаз, устремленных на меня, обычно не играют роли в моей игре. Я могу игнорировать их, потому что я занимался этим всю свою жизнь, но опять же, эта игра отличается. По какой-то причине я чувствую тяжесть их внимания, и от этого у меня чешется кожа.

Пока солнце припекает мои открытые предплечья, я несколько раз вдыхаю и выдыхаю, прежде чем вернуться в исходное положение. Когда поступает сигнал Уэса, я не отказываюсь от него. Выстраиваясь в линию, я сосредотачиваюсь на весе мяча в руке и запускаю его в верхний левый угол. Мяч пролетает слишком далеко и едва не попадает бьющему в руку. Он отступает на несколько шагов, чтобы избежать удара.

— Черт, — бросаю я себе под нос.

На затылке у меня выступает пот, прежде чем я вытираю его, размазывая влагу и без того влажной рукой. Глаза Уэса впиваются в мое лицо за его решеткой, и у меня не хватает духу покачать головой, чтобы отвергнуть его заботу. Это удачно, учитывая, что я занимаюсь саморазрушением.

Игрок, которого я уже пропустил на вторую базу, привлекает его внимание, но я отказываюсь оборачиваться, чтобы не увидеть самодовольную ухмылку, которая, должно быть, у него на лице. Вместо этого я вынужден смотреть, как Уэс встает и разговаривает с судьей. Мужчина постарше дважды кивает головой, прежде чем мой лучший друг пересекает поле и направляется ко мне.

Все смотрят, как он пытается уговорить меня спуститься с обрыва, на котором я оказалась, и это унизительно.

Его руки хватают меня за плечи и встряхивают. — Что происходит?

“ Я не знаю. Твою мать. Я не знаю.

“ Ты был с Обри этим утром. У тебя там все в порядке?

Я на мгновение напрягаюсь, подавившись очередным ругательством. — Нет.

Все могло быть намного лучше. После последних нескольких дней полного блаженства я споткнулся о ту же самую трещину, которую игнорировал с тех пор, как прошлой ночью увидел электронное письмо галы на ее компьютере, и упал ничком. С тех пор я переступал через это, тщетно надеясь, что оно исчезнет само по себе. Но этим утром я была слишком отвлечена красным платьем, висевшим в ее шкафу, чтобы думать о чем-то, кроме того факта, что она еще не пригласила меня пойти с ней.

Я по глупости своей не ожидал, что у нее уже есть платье, но оно было. Висевший в ярко освещенной гардеробной, которую она так любит, я обнаружил его засунутым в тканевую дизайнерскую сумку с все еще прикрепленным ценником. Перед ним лежала пара туфель на каблуках в тон, блестящих, насыщенного вишнево-красного оттенка, от которых мой член в спортивных штанах превращался в сталь.

Она все еще была в душе, когда я расстегнул молнию и увидел мерцающую ткань, глубокий вырез и высокий разрез, от которых у меня перехватило дыхание. Моей единственной мыслью было, что мне нужно быть рядом с ней, пока она его носит. Не для того, чтобы предъявить на нее какие-то пещерные права, а просто чтобы эгоистично напомнить, что каким-то образом я оказался тем счастливым ублюдком, которого она выбрала, чтобы повиснуть у нее на руке.

Однако я не упомянула ни о платье, ни о гала-концерте этим утром.

Как только я услышала, что выключился душ, я застегнула сумку и выскользнула из шкафа. Я ушел вскоре после того, как она закончила собираться, все еще чувствуя себя неловко из-за того, что она не упомянула об этом еще раз.

Незнание того, планирует ли она найти какого-нибудь случайного парня, чтобы присоединиться к ней, раздражало меня весь день. Она уже спросила Малика? Я знаю, что она хорошо провела с ним время, но я тоже не спрашивал о нем с их первого свидания. Может быть, я предположил, что она списала его со счетов уже после того, что произошло между нами, но что, если я ошибался?

Что бы ни происходило, это должно оставаться за пределами стадиона. Ты знаешь это, Финн. Нам нужна твоя голова в игре. Это всего лишь пятый иннинг, — говорит Уэс, вырывая меня из моих мыслей.

Я с трудом удерживаюсь от глотка. — Я пытаюсь.

“ Что ж, старайся усерднее, пока тебя не вытащили и не заменили. Если тебе нужно будет ударить по чему-нибудь, когда мы здесь закончим, я сам отведу тебя в спортзал и позволю наносить столько ударов, сколько ты захочешь. Но прямо сейчас мне нужна твоя голова в порядке”.

“ Да. Да, Уэс. Я здесь. Я отрывисто киваю, снова вытирая ладонь о бедро. “Я в порядке”.

Его карие глаза впиваются в меня, заставляя меня иметь в виду то, что я сказала. “Хорошо. Тогда давай сыграем в мяч”.

Он хлопает меня по спине, и я отвечаю ему тем же жестом, прежде чем он снова занимает свое место за "домашней тарелкой". Толпа ликует, когда замечает, что мы вернулись в игру, и я позволяю шуму проходить сквозь меня. Как бы сильно мне ни хотелось поискать Обри в толпе, я отказываюсь отвлекаться.

Мне нужно выбросить ее из головы прямо сейчас. Если я этого не сделаю, то с таким же успехом могу найти другую работу, потому что я никогда больше не смогу сосредоточиться. Это ничем не отличается от всех остальных игр, в которые я играл.

Все может подождать до тех пор, пока я не обеспечу нам победу.

У Келлана есть встроенные динамики, которые он установил, когда строил свой новый дом, исполняя “Angel” Датча Мелроуза, когда я выхожу на улицу. Быстрый ритм доносится через открытые окна и дверь во внутренний дворик, преследуя меня на его задний двор. Солнце давно зашло, оставив луну освещать небо. Я запрокидываю голову и смотрю на светящийся круг, жалея, что не нахожусь в таком же прекрасном настроении, в каком пребывают остальные участники Опустошения.

Его бассейн мигает неоновыми огнями, из-за чего черная краска, которую он использовал, выглядит не так устрашающе, как в остальном. Я никогда не понимал, зачем кому-то нужен черный пруд, но я больше не спрашиваю об этих вещах, когда дело касается его. Ему нравится то, что ему нравится, и я не имею права задавать ему вопросы.

Я крепче сжимаю пиво в руке, но не пью его. Холодная стеклянная бутылка приятно ощущается на моей коже, и это единственная причина, по которой я взял ее у Бека несколько минут назад. Я не интересуюсь алкоголем. Я никогда им не интересовался, хотя у меня нет реальной причины почему.

Когда я попробовала его в первый раз, я так сильно закашлялась, что меня чуть не вырвало. "Файерболл" был не лучшим выбором, но Обри любил именно этот напиток, поэтому я попробовала. С тех пор я предпочитаю шипучку. Это более безопасный вариант, к тому же он позволяет мне контролировать свой разум, а не превращать его в кашицу.

“ Что ты здесь делаешь? Ее голос — мерцание в темноте, свет, ведущий меня обратно внутрь.

Я твердо стою на ногах. — Мне просто нужно было подышать свежим воздухом.

“Ты все еще расстроен из-за игры? Ты одержал победу, Финни. Время от времени начинать тяжело — это нормально”.

Ее тепло разливается по моей руке. Я вдыхаю ее духи и перекладываю пиво в другую руку, чтобы переплести наши пальцы.

“Ты хочешь поговорить об этом?” — спрашивает она.

— Дело не в игре, Бри.

“ Тогда расскажи мне, что тебя беспокоит. Ты ведь здесь недавно, не так ли? Я не мог найти тебя после того, как Бриэль наконец позволила мне сбежать из логова.

“ С ней все в порядке? — Что? — бормочу я, наконец позволяя себе взглянуть на нее.

Ее черные волосы вьются на макушке и заплетены в две косы, которые расплелись за последние несколько часов. Джемпер Avery, который на ней надет, расстегнут, открывая простую белую майку под ним. Ее грудь розовая, веснушки на ней сливаются с загаром, который она начинает приобретать теперь, когда на улице потеплело. Я замечаю, какими обнаженными выглядят ее губы теперь, когда блеск для губ растерт по краю розового стаканчика Solo, который она держит в руках. Нежный, бледно-розовый цвет заставляет меня хотеть поцеловать ее больше, чем всегда.

“Ты же знаешь Элль. Она любит хорошие вечеринки. Я больше не могу за ней угнаться. Это делает меня старой?”

Я хихикаю, проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. — Она всего на два года младше нас.

“И все же я единственный, кто просыпается с головной болью после одного-единственного бокала вина. Я не хочу знать, насколько сильно она будет болеть после сегодняшней ночи”.

“Эти вечеринки напоминают мне о колледже”, - признаюсь я.

“ Видишь? Это должно вызывать беспокойство. Нам по двадцать семь лет, мы на домашней вечеринке. Они играют в пивной понг на кухне.

Я целую ее в висок и расплываюсь в улыбке. — Келлан молод душой.

“ Ты тоже, Финн. Тебе просто не нужен алкоголь, чтобы хорошо провести время.

“ Может быть. Я чувствую себя старше каждый день, когда просыпаюсь с болью в плече или с ощущением, что мне не помешало бы поспать еще три часа. Мне ближе к тридцати, чем к двадцати, Бри. Я думаю, это пугает меня”.

— Так вот почему ты был таким тихим сегодня вечером? — бормочет она, поворачиваясь ко мне всем телом.

Я кладу наши соединенные руки ей на спину, увеличивая расстояние между нами, чтобы она могла прижаться ко мне. Ее дыхание обдувает мою футболку, заставляя меня дрожать. Она откидывает голову назад и смотрит на меня, предоставляя мне неограниченный обзор своих глубоких голубых глаз.

“ Возможно, это одна из причин. В последнее время я много думал о будущем.

— И? — спрашивает она.

“И единственные две константы, которые я вижу, — это бейсбол и ты. Но бейсбол не должен принадлежать к этой категории. Я не собираюсь играть в него вечно. Это может выбить меня из колеи в любой момент. Я могу неправильно подвернуть плечо во время подачи или похода в продуктовый магазин и поранить колено. Или, если каким-то чудом меня выведет из строя не травма, это сделает мой возраст. Я стану слишком стар, чтобы приносить пользу, и тогда я буду вынужден смотреть, как моя команда играет без меня. Если мне повезет, я смогу найти работу тренера, но это гарантировано не больше, чем игра.

“ Итак, остаешься ты, Обри. Ты моя единственная постоянная. Тебя это пугает? Заставить тебя захотеть поджать хвост и сбежать, пока я не упустил эту возможность?

Она хмурит брови, на ее лице появляется беспокойство. “ Почему ты меня об этом спрашиваешь? Я не хочу убегать, Финн. И ты слишком молод, чтобы беспокоиться о том, что не сможешь играть в бейсбол. Конечно, такие вещи возможны, но ты никогда раньше не позволял этому влиять на тебя. Что изменилось?”

“Мы. Мы изменились. И теперь, когда это произошло, я смотрю на многие вещи иначе, чем раньше. Я всегда боялся потерять тебя, но теперь все намного хуже. Ты моя в том смысле, о котором я отказывался даже думать несколько месяцев назад, потому что знал, что никогда не смогу вернуться к тому, как все было раньше. Как только мы открыли эту дверь, ты стала моим единственным центром внимания. И я знаю, это звучит безумно и экстремально, но я не собираюсь тебе лгать ”.

Я отпускаю ее руку, чтобы вместо этого обхватить ладонью ее лицо, не давая ей шанса вырваться, когда я заговорю снова.

— Почему ты не пригласил меня пойти с тобой на бал?

Ее вдох медленный, затрудненный. “ Потому что все уже знают тебя. Я не могу появиться с тобой и заставить Спенсер разоблачить мой блеф перед всеми в фирме.

“ Хотя это не было бы блефом. Я твой парень, Обри.

“Это не имеет значения. После окончания мероприятия я расскажу всему миру, что мы встречаемся, но я отказываюсь позволить Спенсер выиграть здесь. Если я появлюсь с тобой, я буду выглядеть лгуньей, потому что, если бы ты был моим парнем все это время, не было бы причин скрывать наши отношения. На данный момент он считает, что я уже некоторое время встречаюсь с кем-то, и этим кем-то была не ты.

Я облизываю губы, сдерживая немедленную реакцию, ощущая разочарование на языке. “ Значит, мне придется подождать? Пока ты не порвешь со своим фальшивым бойфрендом, и все потому, что не хочешь, чтобы какой-нибудь подлый идиот что-нибудь сказал?”

— Ты не понимаешь, Финн, — бормочет она, и стены за ее глазами с грохотом захлопываются.

“ Так объясни мне это. Я не хочу ждать, пока тебя покажут. Я постоянно нахожусь в твоем офисе. Означает ли это, что я не могу прикасаться к тебе в присутствии кого бы то ни было? Что, когда мы на людях, мне нужно просканировать комнату, чтобы убедиться, что поблизости нет никого из твоего офиса? Мы уже куда-то ходили вместе, Обри. Был риск попасться на концерте или когда я нес тебя по улице с посиневшими от лимонада губами. Почему это имеет значение сейчас, а не тогда?”

“ Потому что это было по-другому! Она делает шаг назад, и я опускаю руки по бокам, прежде чем скрючить пальцы, чтобы не потянуться к ней снова. “Это касается моей работы. Пойти с тобой на вечеринку в качестве моей пары, где я захочу провести всю ночь, танцуя с тобой и целуя тебя, и делая все возможное, чтобы все знали, что ты моя, — это не тот риск, на который я хочу пойти, когда это может быть брошено мне в лицо на профессиональном уровне. Так проще. Неужели ты не можешь попытаться понять, что я делаю это не потому, что не хочу идти с тобой?”

“ Я понимаю, ” говорю я резким тоном. “ Это не значит, что мне это нравится. Или что я не против, если ты придешь с кем-то другим. Кого бы ты пригласила? Малика? На одно из других свиданий, которые у тебя были? Ты ожидаешь, что меня просто не будет волновать, что ты будешь делать все те вещи, которые тебе следовало бы делать со мной, с одним из них?”

“У меня всегда был план пригласить на гала-концерт кого-нибудь другого. Мы договорились об этом несколько недель назад”.

“Да, до того, как все изменилось. До того, как я влюбился в тебя и понял, что не вынесу, если ты пойдешь с кем-то, кроме меня!”

Повернувшись, я стаскиваю бейсболку и лихорадочно провожу пальцами по волосам. На этот раз я надеваю его задом наперед и смотрю на бассейн, а не на Обри.

— Я должна, — отвечает она, сбитая с толку, как будто ей приходится бороться так же сильно, как и мне.

Но она не меняет своего мнения, и это говорит мне о том, что это не так.

Тогда я не знаю, что сказать. Я не собираюсь менять свое мнение о том, что меня устраивает, а что нет. Если ты пойдешь с кем — то другим, я...

Ее вдох резкий, испуганный. “ Ты что? Положишь этому конец? Уйдешь?

— Это то, чего ты от меня хочешь?

“ Нет! Конечно, это не то, чего я хочу. Не ненавидь меня за это, Финн. Ты же знаешь, как много для меня значит моя работа.

— Больше, чем я?

Черт. Не знаю, почему я спросил об этом.

Это эгоистично и несправедливо. Сравнение ни в малейшей степени не соответствует действительности, но я не беру свои слова обратно. Возможно, ее ответ волнует меня больше, чем я думал. Разве ответ не должен быть простым, даже если мне не следовало просить об этом с самого начала?

“Я так много работала, чтобы достичь того, что я есть”, - шепчет она.

“ И я горжусь тобой. Я всегда так тобой гордился.

— Не говори “но”.

Я качаю головой и смотрю на нее, ощущая опустошение, которое съедает все прежнее счастье, которое я нашел в ее глазах всего несколько минут назад. Этого почти достаточно, чтобы я забрал все свои слова обратно и запихнул каждое слово в запертый ящик, который никогда больше не будет открыт.

“ Я не собираюсь, ” заявляю я, сохраняя свой скучный, пустой тон. — Я найду кого-нибудь, кто отвезет тебя домой.

Она засовывает пальцы за воротник своей майки, сжимая его. — Ты не собираешься?

“ Не думаю, что это хорошая идея. Просто дай мне несколько минут.

— Если это то, чего ты хочешь.

Это и близко не то, чего я хочу, но я все равно заставляю себя уйти.

Бриэль щелкает запястьем и хмыкает, отрывая восковую полоску от моей подмышки.

“Скажи мне еще раз, почему ты перестал обращаться к профессионалу из-за этого?” — спрашивает она, пока я выдыхаю задержанный воздух.

Боль начинает утихать, и я готовлюсь к тому, что она нанесет еще воска на мою пылающую кожу. Я еще немного отводлю руку назад и прижимаю бицепс к щеке.

“ Потому что у меня не было времени. Ты же знаешь, как я отношусь к бритью.

Следующий кусочек воска, которым она размазывает его по моей подмышке, горяч всего секунду, прежде чем начинает остывать, и она кладет палочку от эскимо на столешницу.

— Значит, ты раскачиваешь весь куст?

Я закатываю глаза. “Нет. Я получаю лазер для этого так же, как и ты”.

“ Ты когда-нибудь жалел об этом? Иногда я задаюсь вопросом, поможет ли мне раскачивание куста понять, какие из мужчин, которых я беру домой, стоят затраченных сил ”.

— Ты ожидаешь, что он заговорит с тобой?

“ Нет. Но я узнал, что всем неудачникам с маленькими уколами не нравятся волосы на лобке у женщин. Лично я думаю, что если у них там внизу есть джунгли, то и у нас должны быть такие же. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что избавляться от наших кустов довольно антифеминистично ”.

Я давлюсь смехом, прежде чем она срывает воск, и вместо этого начинаю шипеть.

“ Ладно, с рукой покончено. Поменяйся для меня.

Чувствительная кожа горит настолько, что я держу руку поднятой немного дольше, обнажая для нее другую сторону. Она не смотрит дважды на длинные волосы, прежде чем намотать еще немного воска на новую палочку.

“ Я не могу с тобой не согласиться, ” говорю я, наблюдая за ее работой. — Мужчины всегда ценят наше тело выше, чем свое собственное. Мы все время прихорашиваемся для их блага”.

“Мы должны просто пожениться друг на друге. Я бы не судил тебя за твой куст, если бы ты не судил меня за мой”.

— Думаешь, все бы на это купились?

Размахивая рукой перед остывающим воском, она ухмыляется мне. “Конечно. Мы оба чертовски сексуальны, и каждая странная пара тоже. Не я устанавливаю правила”.

“Это какая-то гениальная мысль прямо здесь”.

“ Да, я знаю. Итак, ты все еще одинока, или Финн украл тебя у меня? Официально.

Моя улыбка исчезает. Внезапно посидеть в тишине кажется гораздо более интригующим способом провести день.

Бриэль убирает восковую полоску, и на этот раз я вскрикиваю, когда выдергиваю волосы. “Прости. Считай это поощрением к разговору ”.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос прямо сейчас, — натянуто признаюсь я.

Она выгибает свои идеально выщипанные брови, не решаясь взять еще воска из плавильного горшка, установленного на туалетном столике. “Что это значит?”

— Это значит, что я не знаю.

“ Фу ты. Это не то, на что я надеялся.

Закрывая глаза на несколько секунд, я сдуваю прядь волос с лица. Когда я открываю их снова, Бриэль все еще смотрит на меня, но на этот раз без осуждения. Я опускаю первую руку и хватаюсь за край туалетного столика.

— Кажется, я все испортила, — бормочу я, глядя мимо нее на свое отражение в зеркале.

— Что случилось? — спросил я.

Отличный вопрос. Я пытался точно определить момент, когда я засунул ногу так глубоко себе в горло

что последние три дня я пробую кожу на вкус, но слишком много неосторожных слов и заявлений, из которых нельзя выбрать.

Финн не писал мне с тех пор, как спросил, благополучно ли я добрался домой после нашей ссоры во вторник вечером. Остаток недели я держалась особняком, не в силах забыть предательство в его глазах, которое появилось после того, как я сказала ему, что он не может быть моим кавалером. С тех пор я снова и снова жалею, что вообще ничего не говорил.

В моей жизни я несколько раз оказывался в положении, когда мне приходилось выбирать между своей работой и чем-то или кем-то другим. Если я выбирал неправильно, я был эгоистом, а если я выбирал правильно, я тратил свое время на то, чтобы беспокоиться о том, как далеко я отстану. Это происходит от травмы, полученной от того, что я слушала, как моя мать обвиняет меня в том, что я мало писала и звонила после того, как я получила работу в фирме, которая сразу же заставила меня защищаться, но это был еще и страх. Ясно и незамысловато.

Потому что я знаю, что, несмотря на то, как сильно я люблю свою работу, я бы бросила ее ради Финна, и это не просто пугающая мысль. Это парализует.

Он смог бы сделать то, чего я не сделала бы ни для кого другого, включая моих кровных родственников. Кажется, что его власть надо мной растет с каждым днем. Пытаться бороться с этим было бы пустой тратой энергии.

“ Ты не задавался вопросом, почему я не иду с ним на этот нелепый вечер? — Почему? — спрашиваю я, у меня пересохло в горле.

Бриэль вытаскивает полоску воска, которую я не почувствовал, когда она положила мне подмышку, и выбрасывает ее в мусорное ведро вместе с остальными. “Да, но я ждал, не поговоришь ли ты со мной об этом сам”.

— Я и не собирался.

“Я так и думала”, - задумчиво произносит она, закатывая свои мшисто-зеленые глаза. “Тогда с кем ты идешь?”

“Ашер”.

Выражение ее лица становится невозмутимым, когда она смотрит на меня, словно пытаясь разоблачить мой блеф. Когда я не заглатываю наживку, она наклоняется и фыркает. “Почему?”

“Потому что я мудак”.

— Нет, это не так.

“Прямо сейчас я именно такая. Финн хотел пойти со мной, но я сказала ему, что это все усложнит и что Спенсер устроит из-за этого большую сцену. Я придумал эту гребаную ложь несколько недель назад, чтобы попытаться выиграть битву, в которой я вообще не хотел участвовать, и это могло стоить мне моего лучшего друга ”.

“ Мы говорим о том, что у тебя был парень, верно? Причина, по которой ты ходила на все эти нелепые свидания? — спрашивает она, опуская мою вторую руку, а затем прислоняясь задницей к стойке в ванной. “ Я думала, что именно поэтому вы с Финном начали встречаться в первую очередь. Ты не должна сожалеть об этом. Этот парень никуда не денется, Бри. Он одержим тобой.

Я киваю, ненавидя тот факт, что мне вообще нужно говорить об этом. “ И это делает то, что я сделала, намного хуже. Я такой чертовски упрямый, что не мог просто позвонить ему и признать, что был неправ, чтобы именно он поехал со мной ”.

“ Почему ты этого не сделала? Он бы простил тебя. Все говорят глупости, которые не имеют в виду, когда находятся в отношениях. Особенно новый.

Может, мы и новички в свиданиях, но наши отношения не новы, вот что я хочу сказать. Я проглатываю эти слова.

Потому что если бы я это сделала, то с таким же успехом могла бы признаться ему, что вся власть между нами принадлежит ему. Что если бы он сказал мне, что я должна выбирать между тем, чтобы быть с ним или сохранить свою работу, я бы выбрала его. Я бы делал в точности то, что делала моя мать, и во мне росла бы неприязнь к нему точно так же, как я всю свою жизнь наблюдал, как она ненавидит моего отца ”.

Признание обжигает. От него тепло поднимается от моей груди к уголкам глаз. Ясность — жестокий ублюдок, и я тону в ней.

“Эй, все в порядке, милая. Тебе не нужно этого стыдиться. Это не конец света. Тебе позволено волноваться и иметь свои собственные страхи, ” бормочет Бриэль, снова оказываясь передо мной, ее руки обвиваются вокруг моего тела. “Разница в том, что Финн никогда бы не поставил тебя в такое положение. Ты даешь ему власть, да, но мы оба знаем, что он сделал бы то же самое для тебя. Ни один из вас никогда не заставил бы другого выбирать. Вы независимые люди, у которых есть карьера, которую они любят, но еще больше они любят друг друга ”.

Я не осознаю, что мои щеки мокрые, пока Бриэль не вытирает их своими мягкими руками, и я давлюсь смехом. “Трахни меня. Я не плачу”.

— Ты можешь со мной, — шепчет она, нежно улыбаясь.

“Я действительно все испортил”.

“ И у тебя есть достаточно времени, чтобы привести их в порядок, будь то сегодня вечером или через неделю. Но сначала нам нужно тебя заменить. В конце концов, ты идешь на бал.

“ Теперь ты моя фея-крестная? Я фыркаю, не настроенная на какое-либо баловство.

“ Оооо, мне это нравится. ” Она выпрямляется во весь свой пятифутовый рост и отбрасывает рыжие волосы за плечи. “ Давай. У вас здесь есть валик для льда или маски для глаз?”

— У меня в морозилке есть валик.

Я почти уверен, что это тот самый, который она подарила мне на Рождество в прошлом году. Я никогда им не пользовался, потому что не был точно уверен, как он работает. Думаю, теперь я буду знать.

“Кажется, я где-то слышала, что если ты нанесешь его на свои соски, они станут меньше”, - заявляет она, прежде чем выйти из ванной. Следующее, что я слышу, — как она открывает ящик морозилки. “ Или, может быть, это было что-то другое. Я не помню.

“Я соглашусь побыть твоим подопытным манекеном”.

“ Твоя потеря. Но, думаю, Финну они все равно нравятся такими, какие они есть. Пока лучше ничего не менять.

“Разве не ты говорил о том, чтобы не менять свои тела ради мужчин?”

Пауза, прежде чем ящик закрывается. “ Ты права. Трахни его. Я уверен, что твои соски идеальны такими, какие они есть.

Я громко смеюсь, когда опускаюсь на колени и качаю головой.

Три часа спустя, я одна в своей квартире с телефоном, открытым для связи с Финном. Я провожу большим пальцем по тому месту, где мне следует нажать, чтобы позвонить ему, но не решаюсь.

Мне холодно там, где я сижу в гостиной, в моем красном платье, брошенном на диван, и мои ноги уже заправлены в туфли на каблуках в тон. Дорогая ткань ощущается на моей коже как наждачная бумага, когда я поправляю бюст и смотрю на свое глубокое декольте V. Это красивое платье, и за то, что я заплатила, так и должно быть. Я хотела надеть что-нибудь, что, как я знала, привлекло бы внимание и заставило бы Спенсера выглядеть полным болваном, когда он подошел ко мне в первый раз, но сейчас это просто кажется тяжелым грузом, который мне не был нужен.

Бриэль провела час в одиночестве над моими волосами, завивая их небольшими прядями только для того, чтобы собрать в причудливый пучок у основания шеи. Мои бриллиантовые серьги-гвоздики идеально сочетаются с ожерельем, которое я нашла сегодня утром спрятанным на дне шкатулки для драгоценностей, и никогда не надевала из страха потерять его. Это был подарок Финна на выпускной, который я поклялась не надевать, когда стану именным партнером в своей первой фирме.

В то время я не знал, что мой первый опыт, надеюсь, станет последним и что в двадцать семь лет я уже буду младшим партнером.

Я не уверена, что заставило меня надеть это сегодня вечером, но я слишком устала, чтобы отказывать себе. Я провожу пальцем по изгибу маленьких бриллиантов и снова смотрю на свой телефон, заставляя себя позвонить ему. Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть.

Я быстро встаю, прежде чем броситься отвечать, стараясь не слишком надеяться, что это...

Ашер.

Это Ашер.

Поправляя галстук-бабочку, огромный центральный полевой игрок смотрит на меня широко раскрытыми карими глазами. Он резко прочищает горло, прежде чем опустить руки и засунуть их в карманы своих черных брюк. Я заставляю себя улыбнуться и быстро оглядываю его, понимая, что на нем смокинг, как я и просила. Я впервые вижу его таким нарядным.

— Привет, — говорю я.

“ Привет. Я ведь не опоздал?

“ Нет. Толкая дверь, я отступаю в сторону, чтобы он мог войти. — Ты как раз вовремя.

Почему я чувствую, что меня вот-вот вырвет?

Ашер колеблется в дверях, избегая снова смотреть на меня. Мой желудок скручивается еще сильнее, когда я начинаю беспокоиться, что сделала неправильный выбор с этим платьем. Если ему это не нравится, значит ли это, что Финну это не понравится?

Черные волосы на его голове были подстрижены и уложены гелем назад, и он даже побрил лицо, так что на его точеном подбородке осталась только темная тень. Чувство вины пронзает меня, когда я понимаю, что каким бы красивым он ни был и как глубоко я ценю его дружбу и согласие сопровождать меня на это мероприятие, я не могу пойти с ним.

Я сжимаю губы, прежде чем разжать их. — Мне нужно увидеться с Финном.

Я не заставляю Ашера слоняться поблизости.

Он следовал за мной на своей машине всю дорогу до дома Финна, и только после того, как я пообещала ему, что со мной все будет в порядке, если он уедет, он, наконец, уехал. Я все еще не избавилась от чувства вины, но оно было подавлено нервами, которые усиливались по мере того, как я приближалась к встрече с Финном.

Теперь, когда я стою в нескольких футах от его крыльца, мне кажется, что вместо этого я могу упасть в обморок на траву.

У меня было всего несколько минут, чтобы придумать речь, но я почти уверен, что, как бы я ни старался ее запомнить, я забуду каждое слово, как только заставлю себя подойти поближе. И дело не только в страхе перед его отвержением, который сковывает мои колени. Я знаю, что он был бы добр ко мне, каким бы расстроенным и обиженным он ни был, и это нисколько не успокаивает меня. Во всяком случае, от этого становится только хуже.

В моей жизни было по меньшей мере дюжина раз, когда я боялась, что недостаточно хороша для него, но ни один из них не был похож на этот.

Он никогда не заставлял меня чувствовать, что мой прямолинейный, иногда беспощадный характер был чем-то негативным. Я полюбила его за это с того момента, как мы встретились, и позволила ему взять меня за руку и оттащить от группы насмешливых семилетних мальчишек, которые дергали меня за косички. Они заслуживали того, чтобы проглотить мои блестящие розовые туфли на плоской подошве за то, как они дразнили меня, но как только Финн взял меня за руку и сказал, что я слишком хороша для них, он стал единственным человеком, который имел для меня значение.

Я всегда знал, насколько мы противоположны не только в том, что мы выбираем для своего будущего, но и в наших взглядах на жизнь и в том, как мы подходим к отношениям. Там, где я вижу вещи в черно-белом цвете, он указывает на скрытые цветные вкрапления. Если я справляюсь с тяжелым случаем, выпивая бутылку вина и принимая обжигающий душ, он сыплет блестки в мой бокал и предлагает потереть мне ступни, хотя я знаю, что втайне он ненавидит пальцы на ногах. Я вижу его разочарование, когда у него неудачная игра, и появляюсь на пороге его дома с коробкой "Доктора Пеппера" и новой автобиографией, которую он читает мне, пока я неизбежно не упаду в обморок от скуки.

Финн заставляет меня хотеть стать лучше, и это давление заставляет меня загонять себя в яму чаще, чем мне хотелось бы признавать. Сегодня вечером я начал хоронить себя в том, из чего не знал, что смогу выбраться с боем. Но увидеть Ашера у моей двери было более чем достаточно, чтобы напомнить мне, что если я позволю грязи задушить меня, то на этот раз потеряю свою вторую половинку. Это было глубокое осознание, от которого я до сих пор не могу избавиться.

Я никогда не узнаю, как мы работаем, когда мы такие противоположные, или почему меня так тянуло к нему в тот день, когда я была ребенком, когда на меня никто не влиял, но, возможно, у меня не должно быть ответов на эти вопросы.

Впервые в жизни я не хочу действовать вслепую.

Не позволяя себе больше ни секунды оттягивать неизбежное, я иду по тротуару. Темно, но трава пахнет свежескошенной, как будто, может быть, он был сегодня так же расстроен, как и я, и занимался ландшафтным дизайном. Ментальная картина, которая следует за этой мыслью, развращает меня наилучшим образом.

Финн без рубашки, в шляпе, надетой задом наперед, и шортах, низко висящих на бедрах, когда он толкает газонокосилку, и капли пота стекают по его твердому, как камень, прессу. Держу пари, его плечи тоже были бы влажными, в то время как все эти толстые мышцы напрягались и перекатывались от прилагаемых усилий.

Спасибо Богу за высокие кусты, которые окружают его участок, потому что, если другие люди увидят, как он это делает... Да, я недостаточно здоров психически, чтобы задумываться об этом в данный момент. Мое сердце пульсирует, прежде чем я отбрасываю этот образ с дороги. Жара, остающегося на моих щеках, недостаточно, чтобы удержать меня от того, чтобы подняться на три ступеньки крыльца в моих тонких туфлях на шпильках и постучать в его дверь.

Я сжимаю губы и тут же жалею, что не воспользовалась блеском вместо помады, когда они ложатся не так, как мне нравится. Нервы трепещут под моей кожей. Я чувствую, как бьется мое сердце, пока я жду каких-либо признаков его появления у двери. Тишина вокруг меня разрушает хрупкую уверенность, которую я пытаюсь использовать, чтобы удержаться на ногах.

Из всех сценариев, которые я прокручивала в голове по дороге сюда, я не придумала ни одного, что делать, если его нет дома.

Оглядываясь назад, я сжимаю тонкую бретельку своего платья и начинаю паниковать. Запасного плана здесь нет. Если я не пойду на гала-концерт с Финном, то пойду одна. И если я пойду один, то, боюсь, проснусь в тюремной камере с похмельем и с окровавленными костяшками пальцев после того, как избил Спенсера до полусмерти.

В груди что-то не так. Как будто она внезапно стала слишком маленькой для нервного сотрясения моего сердца. Спенсер не поднимет на меня руку. Никогда. Я зашла слишком далеко, чтобы позволить такому человеку, как он, диктовать мне жизнь и отношения. Ровена прикроет меня, если я сломаю ему нос. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Обри? — спросил я.

Мои лодыжки чуть не подгибаются от удара, когда я делаю шаг назад.

Я наклоняю голову вперед, мой желудок наполняется бабочками, которые вот-вот лопнут. Прерывистый вдох, который я делаю, — единственный звук, который можно услышать, когда я быстро моргаю, как будто ожидаю, что Финн исчезнет, как галлюцинация.

“ Ты куда-то идешь? — Выпаливаю я.

Потому что иначе зачем бы ему носить смокинг? Или чтобы его волосы были подстрижены и уложены так, как я не видела с тех пор, как мы были на свадьбе его кузена в Лондоне три года назад?

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не протянуть дрожащие руки и не потянуть за галстук-бабочку у него на шее, чтобы проверить, настоящий ли он. Я хочу запустить пальцы в его волосы и немного взъерошить их, но отказываю себе. Прямо сейчас он передо мной как картинка из журнала.

Его черные брюки от костюма подшиты в самый раз и облегают ноги так, что кажутся почти грязными. Лацканы его пиджака из бархата, который гармонирует с красным пятном в его нагрудном кармане. Я смотрю на кусок ткани, не веря своим ушам. Если бы я вытащила его прямо сейчас и приложила к своему платью, оно бы идеально сочеталось.

Белая пуговица под его пиджаком не расстегнута вверху, а предплечья скрыты, манжеты на запястьях скреплены серебряными звеньями. Все в том, как он одет, настолько противоположно тому, к чему я привыкла, и это настолько сбивает меня с толку, что я почти не замечаю отсутствия усов над его верхней губой.

Когда я смотрю на него прямо сейчас, на его лице не видно ни единого волоска, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его одеколона, но слишком далеко, чтобы почувствовать тепло его тела. В груди ноет от расстояния, оставшегося между нами, но я не двигаюсь. Я жду.

“Ашер сказал мне, что дресс-код — черный галстук. Должен ли я был надеть что-то другое?” — спрашивает он грубым голосом, как будто не пользовался им несколько часов.

Я поворачиваю голову из стороны в сторону, обдумывая ответ. “ Нет. Ты идеальна. Я просто не ожидал, что ты будешь так одета. Ты знал, что я приду?

— Если бы я знал, то постарался бы подготовиться к встрече с тобой в таком виде.

Услышав его слова, я позволяю себе посмотреть ему в глаза впервые с тех пор, как он появился в дверях. От полного благоговения и неверия в них у меня перехватывает дыхание.

“Я не думал, что кто-то может быть таким красивым, Обри. Но я должен был догадаться, что именно ты разрушишь все мои ожидания. Изменить то, что я считал возможным и что должно было быть возможным только во сне. ” Черты его лица вздрагивают, почти болезненно искажаясь, когда он сжимает руки в кулаки. “Почему ты здесь?”

“ Потому что— ” Я задыхаюсь от отрепетированного объяснения и отвожу взгляд. Мои ладони взмокли, когда я прижимаю ладонь к животу. “Мне очень жаль”.

Заставляя себя отвести взгляд, я встречаюсь с ним взглядом и пытаюсь расправить плечи, чтобы не выглядеть такой слабой, какой себя чувствую.

“Я не хотела идти с Ашером. Единственный человек, которого я хочу видеть рядом со мной сегодня вечером, это ты, и когда я подумала, что разрушила эту возможность, все начало болеть. У меня заболели голова и грудь, даже мышцы. Я тоже не смог заснуть. Это похоже на то, что я зависим от тебя, и в последние несколько дней я переживаю ломку.

“ Мне жаль, что я с самого начала не попросил тебя пойти со мной. С самого начала нашей нелепой договоренности с тренером по свиданиям я должен был просто смириться с тем, что ты будешь единственной, кто поедет со мной. Из всех, кого я когда-либо знал и кого когда-либо встречу, ты тот человек, который мне нужен рядом со мной. Раньше я думал, что не имеет значения, было ли это с тобой как с моим лучшим другом или как с чем-то большим, но теперь я знаю, какой ответ единственно правильный ”.

Он выглядит обиженным, как будто, возможно, мои слова приносят больше вреда, чем пользы, но я не позволяю этому остановить меня. Если я отступлю сейчас, я рискую потерять его, а это... для меня это невозможно.

Не обращая внимания на то, как сильно я дрожу, я протягиваю руку и беру его, сжимая так, словно пытаюсь лишить его силы.

“Я всегда был независимым. Наверное, я привык видеть в своем успехе и уверенности результат этого, потому что, отдавая должное кому-либо другому, я чувствую, что не заслуживаю этого. Если я не заработал это сам, значит, на самом деле это мне не принадлежит. Раньше я думал, что моя карьера — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Для меня это был способ взглянуть на то, как усердно я работал, и напомнить себе, что я это делал. Я выполнил то, что намеревался сделать, и не хочу останавливаться в ближайшее время. Но что такое успех, если я не могу разделить его с мужчиной, которого люблю, потому что была слишком сосредоточена на том, чтобы стать больше и лучше? В каждый знаменательный момент моей жизни тоже всегда была одна константа, Финн. Будь то поступление в школу моей мечты, окончание указанной школы или получение должности в фирме, где я могу остаться до конца своей карьеры, я могу смотреть на эти победы и видеть вас.

“И ты помог мне достичь этого. Я не сделал всего этого сам. Да, я выигрываю судебные процессы благодаря своим знаниям и натренированным способностям, но благодаря тебе я дошел до того, что могу отстаивать свои права в зале суда. Потому что у меня есть лучший друг, который дал мне больше, чем я мог когда-либо просить, и который, я знаю, дал бы мне все, если бы я просто попросил об этом. Меня никогда не было легко любить, Финн. Но ты все еще любишь, не так ли? Даже когда я упрямая, или взвинченная, или совершенно наивная и упускаю шанс показать тебя как мужчину, с которым я хочу проводить каждый день до конца своей жизни, любя всем, что во мне есть ”.

Влага, прилипающая к ресницам и размазывающая макияж под глазами, меня не беспокоит. Меня не волнует, что я сжимаю его руку так крепко, что, возможно, перекрываю кровообращение, или что он еще не потянулся ко мне. Мои глаза не отрываются от его глаз, выискивая эмоции, которые я умираю от желания услышать от него.

Я чувствую себя легче, чем когда-либо за последние годы. С моими мыслями и эмоциями, лежащими у его ног, с бьющимся в груди сердцем, я считаю секунды, пока он не заговорит, безмолвно умоляя его сказать мне то, что мне нужно услышать.

Он не отвечает словами.

Вместо этого его твердая рука на моей щеке, направляющая меня ближе, разрывает последнюю ниточку, удерживающую меня вместе. Ощущение его руки на моей спине, поддерживающей меня, дает мне шанс сломаться, зная, что я не упаду.

И его губы на моих губах снова собрали меня воедино.

Когда я целую Обри на этот раз, у меня нет ни малейшего сомнения в том, что она моя.

Ее губы кажутся обещанием будущего, о котором я не смел мечтать несколько месяцев назад, но сейчас не могу прожить и пяти минут, не думая об этом. Она понятия не имеет, что только что открыла между нами своими словами. Моя одержимость выросла в десять раз по сравнению с тем, какой она была, когда я проснулся этим утром, и нет никаких признаков того, что она прекратится. С ее любовными речами и влажными ресницами или без них, я буду принадлежать ей до конца дней.

Я провожу большими пальцами по размазанному черному макияжу у нее под глазами, пытаясь удержаться от того, чтобы не стереть остатки ладонями. Она выглядит такой чертовски красивой сегодня вечером. Я никогда не забуду то изумление, которое испытал, когда открыл свою дверь и увидел ее, стоящую на моем крыльце, как ангела, посланного сюда с единственной целью погубить меня.

Платье, которое я нашла в ее шкафу, превратилось в произведение искусства теперь, когда она его надела. Оно искрится на ее коже, каждым дюймом обрисовывая ее изгибы, как будто было создано специально для нее. Бретельки тонкие, а затем становятся толще в глубоком вырезе, подчеркивая тяжелые выпуклости ее грудей и ложбинку, которую мне так и хочется попробовать на вкус. Я не знаю, должен ли я пялиться на внутреннюю форму ее талии или на изгибы бедер и ног. Или, может быть, мне следует просто провести рукой вверх по разрезу на бедре, следуя по нему до мягкой ямочки в верхней части бедра, на которой мне до боли хочется оставить след от укуса.

Ее густые локоны собраны в пучок на затылке. Ничего так не хочется, как вытащить каждую шпильку и смотреть, как они ниспадают. Она не пользуется блеском для губ, и после того, как последние несколько дней я жаждал ощутить знакомый клубничный вкус, я решил, что куплю ей неограниченный запас и оставлю его здесь, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как подпитывать мою зависимость. Это, и я хочу, чтобы в моем доме было полно ее. Больше, чем сейчас.

Я хочу блузки и дизайнерскую обувь. Документы, которые она пытается упорядочить, но никогда полностью не успевает. Я уберу все ящики в своей ванной для ухода за ее кожей или построю для нее совершенно новый, если ей нужно больше места. Если она захочет устроить винный погреб, я построю и его.

Я невероятно влюблен в эту женщину. Но я с радостью утону, если это будет означать, что она — последнее, что я когда-либо увижу, когда-либо почувствую.

“ Ты должен что-нибудь сказать, ” хрипло произносит она, делая быстрый вдох. — Пожалуйста.

“Я люблю тебя”.

Она задыхается, почти не веря. — Я не это имела в виду.

“Ну, это то, что ты получаешь. Это правда. Если ты хочешь, чтобы я высказался, то именно с этого я и начну”. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и приподнимаю ее подбородок, удерживая ее взгляд на себе. “Несколько недель назад я решила, что буду твоей парой на этом гала-концерте, Обри. Задолго до того, как ты сказала мне обратное, и я предоставил тебе личное пространство в эти последние несколько дней. Время для тебя встречаться с другими мужчинами, даже с теми, кого я люблю как члена семьи, давно прошло. Это будущее перестало существовать в ту ночь, когда ты пришел в мой дом и поцеловал меня. Возможно, намного раньше.

“Я любил тебя десятилетиями. Сначала все было не так, как сейчас, когда я постоянно борюсь с желанием раздеть тебя и трахнуть на ближайшей доступной поверхности, но я думаю, что так и должно было быть. У нас было двадцать лет, чтобы расти вместе. Узнать все, что можно знать друг о друге, и познакомиться как с нашими недостатками, так и с сильными сторонами, которые каждый божий день напоминают мне, что ты далеко не в моей лиге. Без этого знания я не могу сказать, что мы были бы там, где мы есть сейчас. И я чертовски готов вступить в эту новую часть нашей совместной жизни. Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

“А если я скажу, что хочу этого больше?”

Моя улыбка обжигает щеки. — Я бы раскусил твой блеф.

“ Тогда назови это. Потому что я тоже люблю тебя, и мне надоело притворяться, что я ни в ком не нуждаюсь, когда быть без тебя так больно.

Моя кровь бурлит в венах, горячая и густая. “Ничто не помешает мне обладать тобой, Обри. Больше нет.

— Обещаешь?

— Я обещаю.

Единственное, что осталось сделать, это скрепить это поцелуем. По крайней мере, для начала. Потому что, когда я сгибаю колени и поднимаю ее с земли, последнее, о чем я думаю, — это остановиться на этом.

Ее хихиканье наполняет прихожую, когда она обнимает меня за шею и позволяет отнести ее внутрь. Я целую ее с силой мужчины, который только что получил все, о чем когда-либо мечтал, и обнимаю ее за голую спину, закрывая дверь пинком.

Мне придется быть осторожным, чтобы не испортить ее до того, как мы уедем, но пока я держу ее в своих объятиях, мне не на что жаловаться.

— Обри, ты выглядишь сногсшибательно, — делает комплимент Ровена, как только замечает нас в бальном зале.

Наставница моей девочки даже не удостоила меня взглядом, когда приподняла подол своего серебристого платья и направилась в нашу сторону. Ее тяжелые карие глаза фокусируются на Обри и не отрываются, позволяя и мне, и всем вокруг увидеть, как она счастлива видеть ее сегодня вечером. Для своих сорока с небольшим лет она выглядит ненамного старше нас. Она носит свой возраст так же изящно, как и свою уверенность.

“ Ты тоже. Мне нравится серебро на тебе.

Отпуская мою руку, Обри ускользает ровно настолько, чтобы передать мне свой пустой бокал из-под шампанского и обнять Ровену. Черный клатч, который я держу в другой руке, такой же мягкий, как ее платье, когда я провожу костяшками пальцев по пояснице. Я меняю пустой стакан на полный, когда мимо пролетает официантка с полным подносом в руках.

Мы пробыли здесь не более десяти минут, но меня уже представили дюжине ее коллег, которых я никогда раньше не видел, от пары молодых параюристов до Грэма Кларка, третьего именного партнера фирмы. Почему-то я никогда не встречал его до сих пор. Предположительно, он избегает стольких вечеринок, сколько может. Я его не виню.

Тем не менее, я привык умиротворять разговорами людей намного выше моего уровня оплаты. Хотя, будучи влюбленным в Обри, мне легко ее уговорить. Нет ничего, что я мог бы сказать, с чем я не был бы полностью согласен.

Я ослепительно улыбаюсь двум женщинам, когда они отрываются друг от друга, и моя девушка возвращается ко мне. Ее рука скользит по моей.

“ И я рада снова видеть тебя, Финн. Ты в порядке? — Спрашивает Ровена, выжидающе глядя на меня.

Мы разговаривали всего несколько раз с тех пор, как Обри начала работать в их фирме, но она никогда не была груба со мной. Во всяком случае, я думаю, ей нравится видеть, как глубоко я забочусь о своем лучшем друге.

“ Взаимно. Я здесь с Бри, так что не могу жаловаться. А ты?

“Пока что гала-концерт удался”, - отвечает она.

Прямолинейная, расчетливая, но почему-то все еще звучащая немного тепло, Ровена Шоу — именно та, кого вы ожидали бы увидеть, если бы хоть что-нибудь слышали о ней от кого-нибудь. Очевидно, почему Обри взлетает под ее руководством. Это женщина, которая ни от кого не терпит дерьма и не боится плавать с акулами, чтобы получить то, что она хочет. Я не сомневаюсь, что она прикусила бы щеку и позволила укусить себя, если бы это означало возможность отпраздновать победу после этого.

Я протягиваю Обри новый бокал с шампанским и подмигиваю, когда она с удивлением берет его. Ее губы оставляют красное пятно на бокале, как только она делает глоток и начинает обводить взглядом переполненный бальный зал.

“Последнее, что я видела, это то, что Спенсер пыталась потрахаться с одним из прошлых клиентов Грэм”, - отвечает Ровена на ее незаданный вопрос.

Обри моргает. — Это был он?

“ Ммм. Я бы не стал отрицать, что Виктор дал ему такое конкретное задание.

Они обмениваются молчаливыми взглядами, и я сдерживаю свое любопытство.

Обри кладет другую руку мне на предплечье, позволяя почувствовать, какое оно липкое. “Тогда нам нужно пойти поздороваться”.

“Постарайся избежать зрелища”.

“ Я? Когда я хоть раз готовил что-нибудь подобное?

Ровена безучастно смотрит на нее, окликая без необходимости что-либо говорить. Я, с другой стороны, ничего подобного не делаю. Я фыркаю от смеха и целую ее в щеку.

“ Никогда, детка. Только не ты, — бормочу я. Уголок рта Ровены подергивается.

Обри закатывает глаза. “Если и так, то это потому, что он заслужил все, что я на него накричала. У него в голове столько горячего воздуха, что удивительно, что он способен придумать хоть одно опровержение моим доводам ”.

“ Тогда я оставляю тебя в покое. Зайди ко мне позже и дай знать, если мне понадобится воспользоваться благосклонностью Виктора, чтобы уволить его протеже, — говорит Ровена тихим голосом, поглаживая Обри по плечу.

“ Я бы никогда не позволил тебе использовать это против Спенсер, но я ценю твою мысль. Увидимся позже.

Как только Ровена смирилась с этим и направилась к группе из трех мужчин, расправив плечи и высоко подняв голову, Обри немного отстранилась от меня. Я опускаю глаза и хмурюсь, пытаясь прочесть ее мысли.

“ Мы все еще можем уйти. Тебя здесь видели, так что никто не сможет сказать, что ты не приходил.

“Нет. Этого не произойдет. Этот засранец прогоняет меня не потому, что он решил попытаться поставить меня в неловкое положение, — заявляет она, сморщив нос.

Я киваю, поворачиваясь к ней лицом. Кончиками пальцев поглаживаю ее скулу. — Ты еще не рассказал мне о своем плане.

“ На самом деле его нет. Я собираюсь сказать ему, чтобы он ел дерьмо, а потом, когда у него начнется истерика, я просто проигнорирую его. Я решила, что если он хочет использовать неудачную историю знакомств, чтобы попытаться разрушить мою репутацию, то пусть наслаждается тем, что выглядит ревнивым придурком. Мои клиенты знают, к какому типу юристов я отношусь, и я должен надеяться, что того, что я сделал до сих пор, будет достаточно, чтобы подтвердить их мнение ”.

“ Я горжусь тобой, милая, ” бормочу я, берясь пальцами за ее подбородок. — И я рад быть здесь, с тобой.

Ее глаза приобретают теплый, мягкий оттенок голубого. “Я счастлива, что ты здесь, со мной. Не знаю, как я могла смириться с тем, что привела сюда незнакомца. Ты единственная, кого я должна была держать за руку.

“ Это все? Я тыкаю пальцем, любопытствуя, насколько ей комфортно находиться здесь со мной сегодня вечером.

Мы на самом деле не говорили о плане игры до того, как ушли от меня, и я не стал развивать эту тему. Не тогда, когда я все еще спускался с высоты тех слов, которыми мы обменялись.

— Если ты хочешь поцеловать меня, Финн, то скажи об этом, — шепчет она, проводя языком по пухлой нижней губе.

Мой член напрягается в брюках. Аромат ее духов прилипает к ее обнаженной коже и притягивает меня, прежде чем я готов отдать ей победу. Я наклоняю голову ровно настолько, чтобы сначала поцеловать кончик ее уха, заставляя себя сдержаться.

“ Я все еще чувствую твой вкус, Обри. Ты чувствуешь, как моя сперма стекает тебе в трусики?

Она стонет мне в подбородок и сжимает пальцами мою куртку. — Да.

— Твоюмать.

Это имело неприятные последствия. Последнее, что я хочу делать, это разговаривать с каким-то придурком, который думает, что может расстроить мою девочку. Что мне нужно, так это отвести ее в заброшенную комнату и скользнуть обратно под ее платье, как я сделал перед нашим уходом. Я не лгал о возможности попробовать ее на вкус. Нам пришлось действовать быстро, но это не помешало мне уложить ее на свой диван и проводить большую часть нашего времени вместе, лаская языком ее киску. Я был готов кончить с того момента, как увидел ее, поэтому, когда дело дошло до того, чтобы скользнуть в нее, это было быстро.

“Если это не Обри и ее... кавалер? Это та шляпа, которую он наденет сегодня вечером?”

Я напрягаюсь, когда слышу голос Спенсер позади себя. Однако дерзкий оттенок слов злит Обри больше, чем меня. Я чувствую это по напряжению, ползущему вверх по ее позвоночнику и заставляющему меня учащенно дышать.

Сейчас она главная, поэтому в тот момент, когда она высвобождается из моих объятий, я отпускаю ее. Хотя я держу твердую руку на ее пояснице, когда смотрю на него рядом с ней.

“ Чего ты хочешь, Спенсер? — спрашивает она, и ее голос уже звучит измученно его присутствием.

Я бросаю на него прищуренный взгляд сверху вниз, прежде чем скрыть свою реакцию на то, что он находится где-то рядом с ней. Мое стремление защитить характерно не только для наших новых отношений. Возможно, это самая давняя эмоция, которую я испытывал, когда дело касалось ее. С того момента, как мы встретились, я был тенью за ее спиной, следя за тем, чтобы она была счастлива и о ней заботились. То, что ей почти тридцать, этого не изменило, даже когда я чертовски хорошо знаю, что она может защитить и постоять за себя.

“Я хотела представиться твоему парню, но, как ни странно, я его уже знаю. Я уверен, что все в фирме так думают, — съязвил он, скрещивая руки на груди.

“Да, это смешно. Есть что-нибудь еще, или я могу пойти потанцевать прямо сейчас?”

Я провожу рукой по ее платью сзади, пока мои ногти не скользят по ее обнаженной спине. Спенсер с горечью смотрит на меня, хмурясь.

“ Разве ложь не выходит за рамки твоего опыта, Обри? он усмехается, его перья взъерошены ее безучастием в этой односторонней драке. “Честно говоря, немного жалко, что ты не могла открыто рассказать о том, что не замужем. Конечно, ты знаешь, что этого не стоит стыдиться”.

“Не то чтобы это когда-либо было твоим делом, но я не одинок. Ты можешь воспринимать это как хочешь и уходить”.

Его смех натянутый. “ Хорошая попытка. Ты явно пытаешься скрыть тот факт, что использовала и злоупотребляла всеми своими онлайн — профилями знакомств и до сих пор не смогла найти мужчину, который захотел бы тебя трахнуть и мириться с твоими...”

Остаток предложения застревает у него в горле, когда я делаю два шага вперед и притягиваю его к себе за синий галстук на шее. Его грудь врезается в мою, прежде чем он хватает меня за плечо и пытается оттолкнуться. Я тяну сильнее и заставляю выражение своего лица оставаться ровным, не обращая внимания на тех, кто наблюдает. И как бы сильно я ни понимала, что Спенсеру хочется кричать, он этого не делает, так же хорошо понимая, где мы находимся, как и я.

Понижая голос до глубокого рычания, я говорю: “Назови ее сукой еще раз, и я позабочусь о том, чтобы ты остался внизу тотемного столба. От тебя разит ревностью, и, боюсь, то, что ты чувствуешь угрозу с ее стороны, еще больше говорит о том, насколько Обри превосходна. Я настоятельно рекомендую тебе забыть об этом, пока я не оставила тебе выбора и не вмешалась. Вы недооцениваете, сколько денег поступает в карманы этой фирмы от спортсменов и насколько маловероятно, что ваш босс оценит, что его ассистент повлияет на его бизнес, как только я начну звонить его клиентам ”.

И я знаю нескольких, в том числе одного очень местного футболиста, который новичок в этом городе и переживает развод, о котором неоднократно писали местные СМИ. Мне не нужно было, чтобы Обри сказал мне, что Такер Уинстон пользовался услугами этой фирмы. Это единственное, чего я ожидаю от тех, кто может позволить себе воспользоваться их услугами, если хочет выиграть.

— Пойдем потанцуем со мной, — шепчет Обри, прежде чем Спенсер успевает ответить, мгновенно разряжая ситуацию.

Ее прикосновение поднимается вверх по моей спине и упирается в лопатки. Я отворачиваюсь от него и киваю ей, ища подтверждения, что с ней все в порядке. Когда ее губы растягиваются в мягкой улыбке, я получаю ответ.

Я отпускаю его, словно его прикосновение обжигает, и смотрю, как он поправляет галстук, пытаясь улыбнуться, как ни в чем не бывало. Это почти комично.

Ни я, ни Обри не смеемся. Освободив руки, я беру ее за руку и веду на открытую танцплощадку. Мы проходим мимо мужчин и женщин, которые либо продолжают сплетничать, либо бросают на нас взгляды. Их взгляды долго не держатся, хотя сейчас мне было бы насрать, даже если бы и так.

Мне все равно, будут ли они смотреть на нас вместе. То ли они сбиты с толку, потому что видели во мне ее лучшую подругу, то ли задаются вопросом, кто я, черт возьми, такая, когда понимают, что я не могу быть юристом. Я далеко не близка к этому.

То, что я есть, принадлежит ей.

До тех пор, пока я буду у нее.

— Я почти уверен, что каждый мужчина здесь хотел бы быть на моем месте.

Я улыбаюсь Финну в челюсть, пока мы раскачиваемся под медленную музыку, которую играет группа музыкантов на сцене. Мы были на танцполе так долго, что, я думаю, количество посетителей сократилось как минимум вдвое с тех пор, как мы приехали. Я крепче сжимаю его в объятиях, когда он кружит нас и уверенно ведет за собой. Его руки по-прежнему твердо лежат на моих бедрах, прижимая меня к себе.

— Если ты пытаешься отвлечь меня от того, что произошло ранее, то это работает, — бормочу я.

“ Ты уже отвлеклась, детка. Я просто говорю честно. Ты — видение, и я каким-то образом заключил тебя в свои объятия”.

— Это единственные, в которых я хочу участвовать, на случай, если я еще не ясно дал это понять.

Финн издает смешок, прежде чем замолкает. — Ты же знаешь, что то, что сказала Спенсер, было неправдой, верно?

— В какой части?

“Ты не стерва. И нет ничего плохого в том, чтобы ходить на свидания. Его гнев по отношению к тебе проистекает из его собственной неуверенности”.

Я провожу рукой по его спине, наклоняясь невозможно ближе. “ Я знаю. Он не первый мужчина, с которым я имею дело, который не знает, как вести себя с успешной женщиной ”.

И он не будет последним. Скорее всего, нет.

Позволяя своему взгляду блуждать, я вижу, как столики с золотыми столешницами рядом со сценой пустеют по мере того, как гости встают и берут свои пальто. В данный момент Виктор пожимает руку незнакомому мужчине и сверкает ухмылкой, которую я видел тысячу раз. Это его продажная улыбка, которую он приберегает для тех случаев, когда знает, что вот-вот получит солидный депозит на свой банковский счет.

Грэм в нескольких футах от меня, потягивает из недопитого стакана за одним из пустых столиков. Его темно-синий пиджак перекинут через спинку стула, когда он откидывается назад и разглядывает клиентов, все еще проходящих через бальный зал. Когда он замечает Ровену, его взгляд задерживается на ней, прежде чем продолжить.

Моя начальница всю ночь ходила по комнате, как женщина на задании. Не думаю, что я застал ее сидящей дольше нескольких секунд, чтобы поболтать с кем-то, прежде чем она вставала и находила другую цель. Она именно та, кем я стремлюсь быть. Тип женщины, на которую я равнялась в детстве и мечтала стать подростком. Ее трудовая этика — это та, на которой я основывала свою собственную. Я сделал все возможное, чтобы она гордилась мной.

Так и есть.

Это напоминание помогло мне успокоить назойливый голос в моей голове, который всю ночь призывал меня последовать ее примеру. Мне кажется неправильным не представляться лично и не общаться с клиентами фирмы в надежде, что они еще долго будут помнить мое имя после окончания вечера, а не только имя моего босса.

Для человека, который провел последние девять лет, вращаясь по всей орбите вокруг своей карьеры, сложнее, чем кажется, отбросить все это в сторону и попытаться перестроиться. Затем я вспоминаю, что за половину срока я уже поднялся выше, чем ожидал. Часы, которые я провел взаперти в своем кабинете, и победы в зале суда, благодаря которым одна фирма становится общей для другой, намного превосходят любое количество приятных разговоров, которые я мог бы произнести сегодня вечером.

Хотя предполагалось, что это будет вечер общения и расширения моей клиентской базы, я не могу найти в себе сил расстаться с Финном. По крайней мере, пока. А пока фальшивые улыбки и как дела , могут подождать. Я способна сделать себе имя, не работая в комнате, полной богатых, успешных мужчин, перед которыми, я знаю, мне нужно было бы проявить себя, просто чтобы заслужить хоть каплю признательности.

Возможные сплетни и осуждение со стороны тех, кто меня не знает, меня сейчас не беспокоят.

— Я думаю, сексуально то, насколько ты уверена в себе, — признается Финн, его губы касаются кончика моего уха.

“ Это потому, что ты не такой, как все. Ты другой.

— Другой, — повторяет он, и я чувствую его усмешку на своей щеке.

“Я тебя не пугаю, потому что ты уверен в себе. Ты не воспринимаешь мои победы как свои поражения. То, что у меня есть карьера, которую я люблю, заставляет тебя гордиться мной, а не беспокоиться о том, что я предпочту ее тебе. И не думаю, что я когда-либо благодарил тебя за это. Так что... спасибо тебе.

Его пальцы глубже вжимаются в мою мягкость, заземляя меня. “Я так горжусь тобой, Бри. И я всегда буду твоей самой большой болельщицей”.

“ Надеюсь, ты знаешь, что я тоже горжусь тобой. Я не всегда бываю на твоих играх, чтобы кричать за тебя, когда ты получаешь забастовку, или надевать твою футболку, чтобы показать, как сильно я тебя люблю, но я никогда не перестаю желать, чтобы это было так. Ты никогда не давил на меня, чтобы я путешествовал с тобой или брал больше выходных, чтобы посещать больше твоих домашних игр, но если это то, чего ты хочешь, я могу попробовать ”.

Он качает головой всего один раз и проводит теплой ладонью вверх по низу моего платья к обнаженной коже. Я дрожу. “ Не начинай с этого. Мне не нужно, чтобы вы сидели на трибунах, чтобы знать, что вы думаете обо мне или что вы гордитесь тем, как я играю. Да, мне нравится видеть тебя в моей майке, но я бы предпочел, чтобы ты носила ее дома, чтобы я мог снять ее с тебя, когда вернусь домой ”.

Тепло поднимается вверх по моему горлу, когда я прижимаюсь губами к его подбородку. Хочу, чтобы в моем животе образовались лужи. Думаю о том, как он возвращается домой с игры и обнаруживает, что я жду его, одетая только в его футболку, и застенчиво улыбаюсь. .

И когда дело доходит до поездок на мои выездные матчи, мне это не нужно. Вместо этого ты можешь согревать мою постель, хорошо? Я хочу, чтобы аромат твоего шампуня исходил от моих подушек, а твоего лосьона — от моих простыней, чтобы я чувствовал твой запах каждую ночь, когда возвращаюсь домой. Пока ты позволяешь мне слышать твой голос, пока меня не будет, у нас все будет в порядке.

“Откуда у тебя на все есть правильные ответы?”

“Потому что ты моя”, - просто заявляет он.

И я верю ему.

— А что, если я испачкаю платье соусом? — Что? — спрашиваю я.

Гирлянды, свисающие с передней части тележки с хот-догами, зажигаются сегодня вечером, когда Финн снимает с витрины наши контейнеры и передает мне мои. В животе у меня урчит не переставая с тех пор, как мы ушли с вечеринки. Финн не поскупился на пожертвование в женский приют, и я до сих пор вижу, как маленькие глазки-бусинки Спенсера уставились на нас, когда он услышал об этом.

Я не ожидала, что он отвезет нас сюда до того, как мы вернемся ко мне домой, но я не могу придумать более идеального окончания нашей ночи, чем быть прямо здесь со своим лучшим другом.

“ Тогда мы отдадим его в химчистку. Не спорь, детка. Просто ешь свой хот-дог, пока сыр не подрумянился.

Я сдаюсь и откусываю большой кусок, пока мы направляемся к нашему столику. Сегодня вечером здесь довольно тихо, а это значит, что мы можем перекусить, не беспокоясь о том, что Финн наденет шляпу или солнцезащитные очки. В отличие от нашего первого свидания, в этих теплых глазах, которые, кажется, всегда наблюдают за мной, нет ничего особенного.

Подливка немного обжигает мне язык, когда я жую, но это не мешает мне улыбаться, сжав губы и слегка надув щеки. Финн надувается, когда улыбается и протягивает руку, чтобы большим пальцем вытереть уголок моих губ.

“Не могу дождаться, когда освобожусь от этой одежды. Этот галстук-бабочка душит меня”, - говорит он, протягивая мне руку на крышку стола.

У меня сводит пальцы на пятках. У меня не было времени полностью расправить их перед тем, как надеть сегодня вечером, поэтому в тот момент, когда я сажусь на стол и поднимаю ноги, я почти стону от облегчения. Финн садится рядом со мной, так близко, что наши плечи соприкасаются.

Я ставлю контейнер с хот-догами у бедра и поворачиваюсь, чтобы начать теребить его галстук-бабочку. Он не произносит ни слова, пока я работаю, развязывая его на удивление уверенными пальцами. Его кожа горячая, когда костяшки моих пальцев касаются его горла и задней поверхности шеи.

— Я почти ожидала, что ты просто воспользуешься клипсой, — поддразниваю я.

“ Ни за что. Я хотел произвести на тебя впечатление.

Отрывая взгляд от его шеи, я смотрю ему в глаза и кривлю губы. “ Ну, ты сделал. Даже очень.

Его пальцы поднимаются по моему позвоночнику, прежде чем найти основание черепа и надавить глубже. Напряжение, пульсирующее под его прикосновениями, исходит от моей прически, и облегчение от его нежных массирующих движений наступает мгновенно. Я закрываю глаза, ощущение невесомости усиливается, когда он начинает вытаскивать каждую шпильку. Мои локоны падают один за другим, ниспадая на обнаженную спину.

— Так-то лучше, — хрипло произносит он.

Я наклоняю голову вперед, давая ему больше пространства для работы. В тот момент, когда мои волосы распущены, он погружает пальцы в путаницу кудрей и стирает каждую ноющую частичку с моей кожи головы. Это рай, и я тихо стону, закрывая глаза.

Его голос обволакивает меня, такой мягкий, что я могу уснуть. “Я помню, что тоже делал это после выпускного. Только ты использовала по меньшей мере еще сотню заколок для волос. И твои волосы были короче.

— Ты многое помнишь.

“ Столько, сколько смогу. Нет ничего, что я хотел бы забыть.

“ Включая моего кавалера на упомянутый выпускной? Я улыбаюсь так широко, как только могу, учитывая, насколько тяжелыми стали мои глаза.

“ Мм, может, и нет. Мне следовало попросить тебя пойти со мной.

— Это ты подарил мне букетик, так что в каком-то смысле я была твоей парой.

Его смешок пробегает струйкой по моим рукам, в то же время поднимается прохладный ветерок, вызывая мурашки на поверхности. Я вздрагиваю от перепада температуры, и его рука убирает ее с моих волос.

“Не хмурься. Я просто снимаю куртку”, - говорит он.

Когда я открываю глаза, то вижу, что он самодовольно ухмыляется, вытаскивая руки из пиджака. Закончив, он набрасывает его мне на плечи и застегивает первую пуговицу, чтобы удержать на месте.

— Благодарю вас.

Он снова запускает руки в мои волосы, на этот раз сжимая их в кулак, прежде чем скользнуть пальцами под массу кудрей. “ Не за что. Как насчет того, чтобы ты поел за меня, чтобы мы могли пойти домой?

“ Я больше не голодна, ” лгу я. Моя голова тяжелая, когда я кладу ее ему на плечо и снова закрываю глаза. “Я просто хочу полежать здесь минутку”.

Он делает долгий, мягкий вдох. “Хорошо, милая”.

— Я рад, что ты пригласил меня сюда сегодня вечером.

“Да?”

“Да. Я хотел увидеть свет с тобой вот так. Это то же самое, но по-другому”.

Он тихо мурлычет, продолжая массировать мне кожу головы. — Я буду брать тебя сюда каждую ночь, если ты этого захочешь.

Это звучит как мечта. Та, что звучит так просто, но при этом наполняет мой желудок дюжиной пар трепещущих крыльев. Я бы устала от хот-догов и дешевых гирлянд, но Финн?

Быть с ним — это единственное, чего мне никогда не будет достаточно.

МЕСЯЦ СПУСТЯ

— За Обри, единственную женщину, которую я знаю, которая может сразить мужчину одним взглядом! — ликует Бек, уже поднимая бокал с пивом в воздух.

Остальная часть нашей группы кричит: “За Обри!”

Подсвеченная ярко-розовыми лампочками в Pretty Little Pour, "Женщина часа" опрокидывает свой бокал в форме диско-шара и допивает свой напиток. Она пытается не улыбаться, пока мы осыпаем ее любовью. Это вполне заслуженно, и она это знает.

После невероятно напряженных последних нескольких недель они с Лидией выиграли дело против отца Натана. Я не знаю подробностей и не спрашивал, не желая ставить ее в неловкое положение. Вместо этого я крепче прижимал ее к себе в постели, когда ее истощение достигло пика, и чаще навещал ее в офисе, когда она проводила ночи взаперти за своим столом. Бывали дни, когда я был в разъездах, и мы общались только перед тем, как она уходила утром на работу, и когда мы звонили после того, как она ложилась спать ночью. Это были самые трудные участки.

К тому времени, когда она сказала мне, что они наконец выиграли и Кевин потерял свое право на опекунство, я подарила ей столько букетов цветов, что ей пришлось начать раздавать вазы всем в офисе, кто их брал. На мою кредитную карту приходило больше заказов на доставку еды, чем в мои студенческие годы, и обычные места на стадионе, которые я привык покупать для нее, вместо этого достались незнакомым людям.

Но она будет там завтра. И я уже планирую сыграть за нее свою лучшую игру в сезоне на данный момент.

“Спасибо вам”, - говорит она всем.

Ее маленькое черное платье задирается высоко к бедрам, когда я сажаю ее обратно к себе на колени, где ей самое место. Она оглядывается на меня и закатывает свои глаза с темными морщинками, голубые сегодня такие чертовски яркие. Я ухмыляюсь, прежде чем наклониться и небрежно поцеловать ее в щеку.

— Думаю, тебе нужно еще выпить, — говорит ей Бриэль, уже проскальзывая мимо моего кресла к бару.

Обри некоторое время смотрит ей вслед, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. Она откидывает мои растрепанные волосы назад и тычет меня в нос. Румянец на ее щеках становится ярче от окружающего света в этой стране чудес Барби.

Этот бар был единственным местом, куда она хотела пойти отпраздновать, и я не собирался спорить. Хотя, на мой вкус, он может быть немного розоватым и блестящим, еда и напитки здесь просто невероятные. Я арендовал весь бар на ночь, чтобы она могла чувствовать себя совершенно комфортно, не рискуя, что кто-нибудь сфотографирует нас здесь, и, когда она расслабляется в моих объятиях, я знаю, что принял правильное решение.

— Как тебе поп-музыка на вкус? — поддразнивает она.

— Почему бы тебе не поцеловать меня и не выяснить?

Опустив взгляд, она проводит ногтем по моей нижней губе. — Я уже знаю, какой на вкус “Доктор Пеппер”.

“Может быть, вкус изменился”, - утверждаю я, моя улыбка становится кривой.

Она смеется, наклоняясь ко мне. — Ты смешной.

Определенно. — Может быть.

— Тогда, полагаю, я могу попробовать.

Я кладу руку ей на живот, мои пальцы танцуют по мягким изгибам. Она подпирает подбородок ладонью по моей шее сзади и прижимается губами к моим. Поцелуй нежный, просто чтобы облегчить отчаяние, которое я испытываю к ней, пока мы сидим за столом со всеми нашими друзьями.

“И вот оно. Они продержались час, прежде чем поцеловаться”, - жалуется Уэс.

Не прерывая поцелуя, я поднимаю средний палец и показываю им туда, где, я знаю, он сидит через стол. Джетт хихикает рядом с ним. Чья-то рука хлопает меня по спине, и я, наконец, откидываюсь назад, все еще ощущая вкус клубничного блеска для губ.

Это рука Бека потянула меня прочь, поэтому я беру ее и сжимаю достаточно сильно, чтобы заставить его поморщиться.

— Я отчаянно жду того дня, когда кто-нибудь из вас найдет себе подружек, которые будут вас отвлекать, — говорю я, отпуская его.

Бриэль, подпрыгивая, возвращается к столу и ставит новую порцию перед Обри. — Или парней.

Я поднимаю подбородок в знак согласия. “ Да, или парней. Пока у меня будет возможность посмеяться над кем-нибудь из вас за того, что вы влюблены, когда-нибудь в течение следующего десятилетия, я буду счастлив ”.

“ А как насчет тебя, Бриэль? Разве она тоже не считается? — Спрашивает Бек.

Уэс перегибается через стол и бьет его кулаком в грудь. “Не спрашивай мою сестру о статусе ее отношений. Ты что, влюблен в нее или что-то в этом роде?

“ Господи Иисусе, Уэс, ” ругается Бриэль, садясь по другую сторону от Обри. — Ты такой надоедливый.

“ Раздражаешь? Я просто забочусь о тебе.

“ Отпугивая потенциальных женихов? Обри ухмыляется через свою соломинку.

Уэс указывает на нее пальцем, затем смотрит на меня в поисках помощи. Я пожимаю плечами и крепче прижимаю к себе свою девушку, вдыхая аромат ее мерцающего лосьона для тела.

Оказавшись в затруднительном положении, он неохотно уступает. “Хорошо. Но когда мистер "Много трахается" разобьет тебе сердце, не приходи ко мне плакаться. Я поменяю замки, чтобы ты не смогла проникнуть в мой дом и поплакать в моих объятиях”.

“Ты такой дерьмовый лжец. Мы все знаем, что ты захочешь услышать, как она скажет, что ты был слишком прав для этого, — перебивает его Джетт.

Я откидываюсь назад и смотрю, как Бек выпячивает грудь. — И я не часто трахаюсь.

“Да, разве ты не знаешь, что для этого он слишком занят слежкой за баристой?” Спрашиваю я.

Бек тут же бросает на меня свирепый взгляд. Обри трясется у меня на груди с тихим смехом.

“Меня это тоже не интересует”, - говорит Бриэль. Ее заявление привлекает все наши взгляды. Она бросает на Бек извиняющийся взгляд, прежде чем пододвинуть к ней свой розовый бокал через стол. “ Извини. Ты просто не в моем вкусе.

“ Что это значит? Его голос звучит почти оскорбленно.

Она игнорирует всех нас, когда смотрит на него совершенно безразлично. “Именно так это и звучит. Я предпочитаю мужчин постарше.

“Вау, ладно. С каких это пор?” Спрашивает Уэс, его лицо бледнеет.

— Не смотри на меня так, будто я только что сказала тебе, что хочу выйти замуж за восьмидесятилетнего старика.

— Возможно, стоит уточнить, пока он не вышел из строя, Элли, — предлагает Обри, откидывая голову мне на плечо.

Бриэль драматично фыркает, заправляя свои недавно выкрашенные светлые волосы за уши. “Я просто имею в виду, что мне нравятся опытные мужчины. Те, кто знает, что такое RRSP, и что трение внешней губы влагалища, как будто они пытаются увидеть, выскочит ли джинн, не заставит нас кончить ”.

Келлан взрывается смехом, в то время как лицо Уэса искажается от отвращения. Я поднимаю взгляд к потолку и слышу, как Обри поперхнулась своим коктейлем.

“ У тебя большой опыт работы с furious rubbers, не так ли, Элль? Теперь понятно, почему ты отказал Беку, ” растягивает слова Келлан.

"Звезда Хаоса ближе" обиженно хмыкает. “Почему я ловлю бездомную собаку? Я знаю, где у тебя клитор, тупица.

“Ладно, может быть, нам стоит перейти к другой теме, пока голова Уэса не взорвалась”, - предлагает Джетт.

“ Согласен. Уэс откидывается на спинку стула и делает глоток своего Джека с колой.

“Эй, смотрите, это Ашер!” Объявляет Бек, отчаянно пытаясь избежать дальнейшего замешательства. Он выходит из кабинки и обходит стол.

Я благодарна ему за то, что отвлекает, даже если он опаздывает. Обри поворачивает голову в сторону в поисках своей подруги, и я ослабляю хватку.

Встряхивая мокрыми волосами, Ашер направляется к нам через пустые столики. Бек приветствует его неловким рукопожатием и шлепком по спине.

— Эй, чувак, — бормочет Уэс, все еще бледный.

Бриэль бросает на Ашера короткий взгляд, отмечая его мокрую толстовку и волосы. “Все еще идет дождь?”

“Это не должно прекратиться до завтра”, - отвечаю я.

Ашер игнорирует разговор о погоде и смотрит на Обри, приподнимая уголок рта в легкой улыбке. — Поздравляю, Обри.

— Спасибо тебе, Эш.

— Не беспокойся.

Он неловко переминается с ноги на ногу, прежде чем я машу ему на свободное место рядом с Бриэль в конце стола. Он замечает мое движение и садится. Две женщины смотрят на него еще мгновение, как будто пытаются понять, смогут ли они заглянуть в его голову, но в конце концов сдаются.

Неважно, что все, что он сделал, — это пришел сюда с нами сегодня вечером. Он осчастливил Обри своим появлением, и видеть ее такой — это все, что для меня имеет значение. Я знаю, что она уже думает о том, насколько усерднее будет пытаться убедить его почаще присоединяться к нашей группе. Он стал для нее другом, и теперь нет никакого шанса отделаться от нее.

Вот тебе и Обри.

Я подношу губы к ее виску и прижимаюсь ими к ее волосам, вдыхая запах ее шампуня. Группе удается найти более безопасную тему для разговора, и я пропускаю их разговор мимо ушей, пока не присоединяясь к нему.

Понизив голос только для ушей Обри, я спрашиваю: “Ты хорошо провела ночь?”

“Самый лучший. Это именно то, что мне было нужно”.

— Ты это заслужил.

Она поворачивает голову к моей шее, целуя меня в шею всего один раз. “Я так рада пойти завтра на твою игру. У меня такое чувство, что я пропустил так много”.

“Какую майку ты собираешься надеть?”

— Я думала от Джетта, но, может быть, если Уэс попросит достаточно вежливо, я надену его, — бормочет она, так широко улыбаясь мне, что я слышу это.

“ Если ты уже хочешь уйти, можешь просто попросить меня, милая. Не нужно меня провоцировать.

“Но так веселее”.

“ Соплячка, ” стону я, наклоняясь, чтобы обхватить ее бедро и поднять повыше к себе на колени. — На тебе нет ничьей майки, кроме моей.

“ Я никогда этого не делал, Финн. Я не планировал начинать сейчас, как бы забавно ни было, если бы ты наказал меня за это.

Откидываясь назад, она позволяет мне увидеть ее глаза. Счастье в них разрушает меня. Это широко раскрывает мою грудь и освобождает больше места для нее, чтобы заползти внутрь.

— Я люблю тебя, — бормочу я, не в силах сдержаться.

Она гладит меня по подбородку, ее слова — обещание, которое я хочу слышать всю оставшуюся жизнь.

— Я тоже тебя люблю.

Спасибо за чтение Crossed Signals! Если вам понравилось, пожалуйста, оставьте отзыв на Amazon и Goodreads.

Надеюсь, вам понравилось начало этого нового сериала! У этих персонажей впереди еще много интересного. Книга 2 из серии выходит в начале лета с романом о разнице в возрасте Бриэль и Романа.

Доступен для предварительного заказа здесь!

Пока вы ждете продолжения, вы можете погрузиться в книгу Ноя Хаттона "Его величайшая муза" (rockstar x boxer, "Лучшие друзья влюбленным", "морально неоднозначный герой") или отправиться в путешествие в маленький городок Оук-Пойнт, Альберта, с "Покажи мне, как" ("пикантные уроки", "сбежавшая невеста", "маленький городок")

Вы можете найти мою серию "Вишневый пик" на Amazon, KU и Audible прямо сейчас!

Strunged Along — Броуди + Анна (Текстовые друзья, кантри-певица x новенькая в городе)

Ловлю искры — Поппи + Гаррисон (FWB, секс на одну ночь, миллиардер)

В погоне за домом — Джонни + Рори (Любовь к нему с первого взгляда, золотистый ретривер х черная кошка)

Кража солнечного света — Брайс и Дейзи (Тайное увлечение, фальшивые свидания, соседи по комнате)

Выбираем навсегда — Даррен + Дилейни (Второй шанс, отец-одиночка, учитель дочери)

Чтобы быть в курсе всех моих релизов, посетите мой веб-сайт! www.hannahcowanauthor.com

Подпишитесь на мою рассылку прямо сейчас!