Повесть создана на реальных фактах и событиях. Все персонажи на самом деле существуют в реальной жизни или существовали в своё время.

История Веры столь реальна, как и сама женщина.

Идея создать повесть принадлежит главной героине, и именно она дала персональное разрешение напечатать данное произведение. Имена и фамилии людей изменены, некоторые подробности тоже, из этических соображений и уважения к сугубо личному пространству.

Вера рассказала о своей жизни. О том, как она медленно превращалась с несмелой и осторожной улитки, которая хоть иногда, но покидала свою ракушку, в мелководную мидию, обитающую в прибрежных водах собственной замкнутости. Теперь её плотно захлопнувшийся панцирь можно открыть, только сломав его. Но с её слов идея создать повесть облегчила душу. Словно освобождение от тягостных воспоминаний, помогло избавиться от гнетущего состояния. Для создания полного образа женщины были использованы её собственная самооценка, самокритичность, отношение к жизни в целом. Нет ни одного слова неправды, просто что-то очень личное осталось недосказанным. Но каждый из нас понимает, что не всё можно поведать и не во всём можно признаться, иногда даже себе. И вот рассказ Веры о своей судьбе был завершен. Пребывая некоторое время в раздумьях, решено было, что история может стать достоянием определенного круга читателей и ценителей отдельных человеческих судеб. Не будьте слишком строгими судьями в принятии вердикта в отношении главной героини. Рассуждая про свои поступки, действия и взгляды, она надеется на ваше понимание и поддержку. В реальной жизни многие из нас, принимая решения, ошибаются. Одни учатся на ошибках других людей. Кто-то на собственных. Но в основном людям свойственно продолжать ошибаться, не просто наступая на одни и те же грабли, а прямо-таки танцуя на них.

Итак, история поведана, сюжетная линия создана, и было сказано: «с Богом!»

В книге использованы стихи, автором которых является Вера. В периоды творческого вдохновения она могла написать сразу несколько стихов, столь непохожих по смыслу, что приводило в неописуемый восторг иногда даже её саму. И чем тяжелее было на душе у Веры, тем ярче разгорался огонь её творчества. Она искренне надеется, что её история будет интересна, и возможно, послужит уроком, предостерегающим других девушек от неосмотрительных шагов в собственной судьбе.

Кто чувствовал, как пожирает собственное отчаяние и безысходность?

Это состояние заполняет всё свободное пространство, ещё недавно называвшее себя душевной опустошенностью, и ты задыхаешься, барахтаясь в этой мутной субстанции, тонешь, не чувствуя дна, не наблюдая берегов, не ощущая времени и не имея сил противостоять этому состоянию.

Утреннее пробуждение сопровождается ожиданием наступления ночи. Преддверие праздника — безудержной тоской, а любое новое начинание — желанием скорейшего завершения. И так каждый день…

Всепоглощающая паника и тревожность. Внутреннее напряжение и всеобщая подавленность не оставляют места восприятию радости, отдыха, душевного комфорта.

Чувство недостаточности времени создаёт предпосылки напряжения, неуверенности и усталости. Любое начинание рождает сомнение. Отсутствие чувства почвы под ногами, страх, замирание, нарушение сердечного и внутреннего ритма. Отсутствие зоны комфорта, из-за чего собственное «Я» словно расползается. Уязвимость всех чувств, эмоциональный фон лишен красок и оттенков. Кратковременная радость сопровождается тревожностью и паникой. Нет места удовольствию во время принятия пищи, не осталось любимых блюд, лишь бы съедобно и как топливо для организма. Нет отвлеченности и релаксации — лишь шаткая зацикленность и фрустрация в рамках смирения. Отчаяние, как цунами — волна за волной, захватывает и уносит в бездонную пучину безысходности. Нет уверенности ни в одном принимаемом решении. Постоянная зависимость как вековая пыль саркофагов. Напряжение мышечной и нервной системы не покидает даже во время сна. Противостояние разума, сердца и души — выбивает из колеи. Чёрный юмор роет яму, заколачивает гвозди, устанавливает кресты… Спешка, спотыкание, потерянность, заброшенность и замкнутое пространство внутри себя.

Не успею, не сумею, не дано, не смогу и — НАДО! Любое возникшее желание, кроме «надо», сопровождается вопросом — зачем?

Что это, выгорание? Нет. Пепел тлеющего и давно сгоревшего живого начала, а именно: ощущения радости, свободы, равновесия, уверенности, спокойствия и чего-то ещё, важного, но давно забытого или отвергнутого, умершего…

Страшные мысли всё чаще заползают в голову, рисуя образы и картины ужаса, столь реального, что хочется зажмуриться, убежать, спрятаться.

Есть возможность отдыхать, но нет умения. «Ничегонеделанье» сопровождается тревогой, напряжением, головной болью, общей расчлененностью, апатичностью, дистрофическим искажением и деформацией будущей возможной реальности.

Где найти источник, чтобы можно было черпать силы и энергию для принятия смелых решений, активных действий? Поймать искорку действующего энергетического потенциала, чтобы появилось желание жить, а не существовать.

Что это? Особая разновидность депрессии? Даже термин сама придумала — «интеллектуально-контролируемый депрессивный синдром», когда рассудок здравый контролирует эмоции, руководит сдержанностью, останавливает от необдуманных и поспешных решений, но с мыслями, мешающими жить, ничего сделать, увы, не может. Даёт подзатыльник и кнутом без пряника толкает вперед. Шаг за шагом, два назад, один вперёд, но и это — движение. И ты идешь, падаешь, сползаешь, карабкаешься, подгоняемый здравым разумом, единственным, что осталось…

И вот, в душе задвинуты все шторы.

Нет стимула, мечты, опоры.

Эмоции и чувства — в угли

Сгорели. Да и были ли?..

(Из личного дневника Веры)

Вера очень любила читать. В потухающих углях личной жизни осталась одна доступная радость — книги. В детстве, помнится, не очень любила это занятие, больше слушать — сказки, разные истории, тайны, мистические рассказы, рассказы про животных, но сама читать не хотела. Но последние лет тридцать пять она проглатывала книги, что называется, на завтрак, обед и ужин. Не представляла Вера жизни без чужих историй, выдуманных или реальных, которые хоть самую малость, но всё же отодвигали её собственную. В настоящее время подсела на романы Стивена Кинга. Прочиталаболее дюжины, но в закромах электронной памяти её телефона ещё хранятся новинки, оставленные на десерт. Она читала и размышляла о том, что было бы неплохо задокументировать свою собственную историю.

Вера любила читать литературу книжного формата. Но сейчас, к сожалению, могла себе позволить только электронный вариант полюбившегося автора. В данное время она упивалась полной версией романа «Противостояние», где герои вели борьбу за выживание в треснувшем обществе, которое погубил эксперимент учёных института исследований вирусов. Как эти чудом выжившие вначале испытывали дефицит общения, затем трудности взаимопонимания. Но прочитана была только половина романа, и основной смысл сюжета был впереди.

Ей очень нравился его стиль повествования сюжета. Некоторые герои этих произведений напоминали ей саму себя особенно в молодости.

Не исключено, что именно — «Нужные вещи», «Роза Марена», «Противостояние» и другие послужили толчком к желанию рассказать про свою жизнь.

Вера, будучи женщиной с творческим потенциалом, сочиняла стихи, детские рассказы, загадки, некоторые её «шедевры» даже печатались в местной районной газетенке, было волнующе приятно. Потом, как-то всё разом забылось словно невидимая рука разорвала нить, связывающую личное творчество Веры с общественностью. Но на желании продолжать сочинять это никак не отразилось. Буду писать для себя — решила Вера и неиссякаемое воображение вновь и вновь продолжило посещать её одинокую душу.

Она сочиняла стихи, как мультяшный герой Винни Пух. Во время повседневной бытовой рутины, утром идя на работу, возвращаясь с работы домой. Совершая поездку в транспорте и даже — во сне. Но уникальной способностью запоминать всё то, что сочинила, Вера, к сожалению, не обладала. По этой причине многие «шедевры» были утеряны.

Ранние стихи Веры сгорели, в прямом смысле по неосторожности, были преданы огню. Случилось это в 1992 году. Вера работала в больнице. Своими творческими мыслями поделилась с коллегой, а та попросила ознакомиться поближе, почитать на досуге. Вскоре у той девушки в доме случился небольшой пожар. Все остались живы, да и имущество не пострадало, но тетрадь со стихами Веры сгорела.

В настоящее время творческие идеи посещали её каждый день. Прилагательные, для описания природы, душевного состояния, жизненных ситуаций поселившиеся в сердце Веры, изумляют своим разнообразием творческого воображения.

Ну, а фантазировать Вера умела. В каждой мелочи она находила скрытый смысл, в каждой трещинке на стене или потолке — замысловатый узор, в чашке после утреннего кофе были, по её мнению, целые картины, которые видела только она. А недавно купила ковер на стену. Не с обычным орнаментом, как было раньше в восьмидесятых годах, а с хаотично разбросанными каракулями, не имеющими на первый взгляд никакой сюжетной линии для посторонних глаз, но не для Веры.

Её насыщенное креативом мышление заметило на ковре лань наклонившуюся словно у водопоя, мечтательно прикрывшую один глаз лягушку, спящую собаку и очень много человеческих лиц — веселых, печальных, испуганных. Голову лошади с закрытыми глазами, голубя с поднятым крылом, силуэты людей, смеющееся лицо женщины. Птиц, летящих, и самых разных животных — в основном мультяшных. Само собой ничего такого на ковре не было. Составляющая полотна являла собой набор разных линий и завитушек, квадратиков и кружочков, точек и штрихов на светло-кофейном поле. Но Вера сумела всё это рассмотреть и даже пыталась срисовать в альбом. Рисовать она тоже очень любила. Нравилось Вере оформлять разные стенды, коллажи. В школе, где Вера работала практическим психологом, больше всего любила свой уютный кабинет. Это маленькое царство было единственной зоной комфорта, её личным пространством. В перерывах между занятиями с детьми она наводила порядок в шкафах, на рабочем месте, развешивала детские рисунки, на её взгляд самые интересные, яркие, раскрывающие особенный скрытый потенциал каждого отдельного ребенка. Всю свою сознательную жизнь Вера посещала эту сельскую школу. Сначала — учащейся, а затем учителем. Большая половина жизни была посвящена этой школе.

В конце восьмидесятых она закончила десятый класс. Мечты, как ни странно, у неё не было. Куда поступать, кем быть, Вера не знала. её мама, посвятившая всю себя воспитанию дочери, была несколько шокирована. Мало того, что её дочь завалила десятый класс и в оценках съехала вниз, так ещё и чего хочет, не знает. Она растила её одна. С мужем, отцом Верочки, рассталась давно. Причина банальна, как туман — неконтролируемый алкоголизм. Какое-то время терпела, но у каждого терпения есть грань, и они расстались. Вере было немножко грустно потерять отца, но и в то же время как-то спокойно. Она не помнит, чтобы отец проявлял интерес к ней, как к ребёнку, заботу, внимание. Ну есть и есть, как-то так. Расставшись, оба родителя, казалось, вздохнули с облегчением. А потом он уехал, женился, взвалив на себя ответственность за другую женщину с тремя детьми, да и понимал ли он это, Вера сомневалась. Мама больше не вышла замуж, была одна всю оставшуюся жизнь, которую она проживала для единственного ребёнка, для своей Верочки. Они часто вспоминали те далёкие времена, когда оставались одни в доме. Было тихо и спокойно. Мама ходила на работу в ясли — сад, Вера посещала общеобразовательную школу. Не нужно было больше смотреть в окно в ожидании возвращения в стельку пьяного отца, бояться скандалов и того, что мама называла поднятой рукой, которая позволяла себе бить её в основном по голове и по лицу. А однажды, Вера особенно помнит этот случай, потому что очень испугалась: отец ввалился в дом очень пьяный и с окровавленной головой. Кровь испачкала его лицо, одежду, руки. Было это зимой, он, шатаясь, пытался дойти до дома, поскользнулся, упал и поранил голову. Как позже выяснилось, просто исцарапал о проволоку, но страх увиденного в то время был умножен вдвое и навсегда вплёлся в память Веры. С тем жутким временем связано еще одно воспоминание, не имеющее научного объяснения. Вере тогда было где-то одиннадцать лет. Их дом был обычным, небольшим, с тремя комнатками, с печным отоплением и пристроенной с западной стороны летней кухней. В центральной комнате, прихожей, окно выходило как раз во двор, виден был порог дома и дверь в летнюю кухню. Вера сидела за письменным столом у окна, рисовала и вдруг увидела, как отец прошел через двор и зашёл в эту самую пристройку.

— Мама, папа пришёл! — прокричала Вера и они вдвоем пошли посмотреть зачем он пришёл. Ведь уже прошло около года, как он уехал в другой район и жил там с новой семьей. Случилось это зимой, лежал небольшой снежок, что послужило доказательством галлюцинации, в связи с отсутствием следов во дворе и у двери. Изумление, удивление и страх, леденеющей волной накатили одновременно на обеих. Взрослая женщина и маленькая девочка, испытывали одинаковые чувства и эмоции. После этого они ещё несколько раз, в основном в ночное время, слышали за стенкой в спальне, смежной со стеной кухни — шаги, звуки двигающих стульев, открывающихся дверей шкафчиков и кухонного стола. А утро открывало картину девственной чистоты, оставленной с вечера. И соответственно отсутствие каких-либо следов пребывания кого-либо или самое необъяснимое и пугающее — чего-либо…

Бабушка говорила, что это домовой в образе батьки явился. Детям, мол, свойственно видеть то, что взрослым не дано. И в другие дни тоже он приходил вот мы и слышали звуки, шаги на кухне сквозь стену.

Через какое-то время дом продали, делить жилище с паранормальными явлениями было неприятно и страшно. Перешли жить в дом по этой же улице немного дальше, который принадлежал дедушке и бабушке Веры, родителям мамы.

Вера закончила школу. Стоя на сцене актового зала в клубе, она видела изумленное лицо мамы, когда та просматривала аттестат дочери. Да-а-а… Вера и сама не ожидала от себя, что так стремительно слетит вниз по оценкам. Было очень стыдно, горько и — смешно. Внезапное желание смеяться возникало у Веры всегда в самые неподходящие моменты, когда повода для веселья не было, а смех растягивал поганый рот, выдавливал из глаз слезы странной радости и шептал: «Давай Вера, покажи всем, как заливисто ты можешь смеяться, долго, до икоты». Мозг отказывался прийти на помощь и спасти от нелепой ситуации. Так, иногда было на уроках, во время пар, когда училась в медучилище и даже будучи вполне взрослой дамой тридцати двух лет, студенткой заочного обучения в университете на факультете практической психологии и социальной педагогики, желание неуместного смеха возникало все равно.

Со временем, Вера научилась контролировать это состояние и в последующие несколько лет такая адекватная серьёзность стала её спутницей. Теперь, когда, например, коллеги смеются над анекдотом или с чьей-то легкой шутки, Вера может оставаться отчужденно холодной, как скала, не находя ничего смешного в той или иной ситуации…

Когда случились эти радикальные перемены, она не помнила и причин такого состояния не находила. Словно контролируя неуместные проявления позитивных эмоций, она закрыла на замок их место нахождения, заколотила окна, двери, где они и задохнулись…

И вот, стоя на сцене, Вера сжала кулаки, сцепила зубы, напрягая каждый мускул, каждую клеточку тела, чтобы соответствовать сложившейся ситуации.

А причина столь резкого снижения успеваемости оказалась очень проста — Вере казалось, что она влюбилась.

Появившийся на горизонте парень стал причиной пропусков занятий, хотя он как раз всегда говорил ей, что нужно учиться, а потом еще учиться, а потом конечно же они поженятся.

Вера слушала, рисовала красивую свадьбу, невероятное белое платье, самый главный праздник, по её мнению, для каждой девушки.

Парень был старше Веры на четыре года. Познакомились они на дискотеке, куда она пришла с подругой, а обратно возвращалась уже с ним. Он проживал в соседнем поселке, а в село, где жила Вера, приезжал к брату в гости. Они гуляли вечерами, взявшись за руки, и Вера чувствовала себя влюбленной и взрослой.

Познакомились, когда Вера заканчивала 9 класс. Встречались ровно полтора года и причиной расставания послужило то, чего Вера боялась больше всего в своей жизни, парень уделял большое внимание алкоголю…

Через год Вера поступила в медицинское училище, недалеко от родного села, где она родилась, выросла и довольно длительное время проживала все там же. Не хотела оставлять маму и уезжать далеко в большой город тоже не имела желания. Как была домашней скромной девочкой, таковой и осталась. Учиться ей нравилось. Появилась мотивация к получению образования, в отличие от школы. Она однажды даже посетила прозекторскую в морге. Преподаватель анатомии и по совместительству патологоанатом, пригласил их группу поприсутствовать во время вскрытия.

Вера училась на факультете медсестёр и поэтому ассистировать во время вскрытия было не обязательно, не то, что для фельдшеров и акушеров. Но присутствовать иногда было необходимо.

Вера помнит только, как она переступила порог прозекторской и сразу же почувствовала запах, который невозможно описать. Сладковатый, сильный и несравнимый ни с чем.

Помнит, как они в замешательстве, вперемешку с любопытством подошли к столу, на котором лежал объект для изучения анатомических подробностей. Преподаватель взял скальпель, начал что-то говорить и все… Веру накрыло ощущение тошноты и слабости. Наверное, она побледнела, хоть и устояла на ногах, но шум в ушах и наплывающая темнота уже накрывала. Это заметили её подруги и быстро вывели под руки на свежий воздух.

— Людям со слабыми нервами изучать медицину не рекомендуется, — вынес вердикт преподаватель и продолжил работать. Так что, как выглядят сердце и лёгкие, что ютятся в грудной клетке и что из себя представляют органы пищеварения, Вера видела только на учебных плакатах и картинках в учебнике.

В остальном учёба была увлекательной и познавательной, особенно практика в больнице, в разных отделениях. Вере нравилось помогать медсёстрам разносить лекарства, приглашать больных на процедуры и пробовать ставить инъекции. Она помнит тот первый раз, когда удачно сделала внутривенную инъекцию. Она быстро попала в вену и успешно ввела лекарство. Радость и гордость, казалось, заполнили её настолько, что просто не помещались внутри девушки!

Новый коллектив, появились подруги, новая обстановка, проживание на квартире, смена квартир.

Да, первую квартиру пришлось сменить довольно скоро. Хозяйка, привыкшая сдавать в аренду комнаты для отдыхающих в летнее время, набирая человек по восемь и более, не подумала, что студенты в таком количестве на длительный срок — это совсем иначе.

Сначала она приняла на квартиру троих девочек, потом еще двоих и заявила через пару дней, что придется потесниться ещё… Перспектива такого общежития Веру не привлекла, и она решила найти новое жильё.

Комната в доме неподалеку нашлась быстро. Веру пригласила девочка из группы на квартиру,

где она снимала комнату в одиночестве, и её хозяйка разрешила ей найти себе напарницу, чтобы не скучать. Вскоре выяснилось, что скучать не пришлось. Оказалось, что в этом доме проживают не только они и сама хозяйка, но ещё и полчище мышей. Света, так звали девушку, мышей не боялась, чего нельзя было сказать про Веру. Она не просто боялась, это было чувство омерзения и ужаса, что эти твари могут бегать по продуктам, вещам и даже влезть на постель во время сна, например.

Особенно мыши активничали ночью. Они шуршали, скреблись, пищали, откуда-то падали и бегали по всему дому. Вера была на грани истерики…

После разговора с новой подругой они решили уходить с квартиры вместе. Жильё нашли быстро, через каких-то знакомых и переехали на квартиру по этой же улице, просто намного дальше.

Далеко было и до училища, и до больницы, но зато это была хорошая чистая квартира с душем, туалетом в помещении и большой летней кухней, которая зимой отапливалась и была теплой.

Комната у девушек была просторная, светлая, уютная. Хозяйку звали Лариса Ивановна.

Со Светланой Вера прожила на этой квартире недолго. Примерно через пару месяцев девочка уехала на зимние каникулы в свой родной город. Там с ней случился неприятный случай, она каталась то ли на санках, то ли на коньках, но очень неудачно упала и сломала ногу.

Лечилась долго, пришлось брать академический отпуск, в училище вернулась только с началом следующего учебного года. Вера на квартире осталась одна.

Но в комнате, где она проживала, было место для двоих, и хозяйка настаивала, чтобы Вера искала вторую девочку. И новая жиличка нашлась. Так в жизни Веры появилась Алла, которая в тот год только поступила учиться в медучилище, но на фельдшера. Они стали подругами. Вместе готовили незамысловатые блюда, ходили прогуляться к морю, если позволяла погода, делились девичьими секретами и щедро раздавали друг дружке советы. Вместе плакали над неудачами и радовались успехам. Хозяйка была спокойной доброй женщиной, любившей поговорить. Но в целом, атмосфера была дружной, доверительной.

Во время учёбы в медучилище, она вспомнила эпизод на тему алкогольной зависимости.

Было это на занятии у нарколога. Преподававший предмет «Наркология», он же практикующий врач, начал доказывать гипотезу о том, что в семье, если женщина была замужем за человеком-алкоголиком, то после расставания с ним она если и решится снова выйти замуж, то обязательно будет искать похожего на предыдущего. То есть алкаша…

Как же молодую девушку это возмутило! Она начала доказывать обратное, спорить, в итоге задохнувшись от бессильной ярости на подобные тупые выводы, покинула учебную комнату. Как такое вообще возможно? Кто мог написать такой бред и даже опубликовать всё это, преподнеся как некую закономерность…

После окончания училища, она устроилась на работу в хирургическое отделение районной больницы. Все это внесло неизгладимые коррективы в дальнейшую жизнь Веры. Оставляя в памяти, как негаснущие искры счастья, так и шрамы того, что не могло случиться с такой чистой, впечатлительной и скромной девочкой, какой была Вера, но случилось…

Шёл 1992 год. Нелёгкие были времена. Вера работала в больнице медсестрой по сменам. Сутки через двое, а иногда, через трое. Работа ей нравилась, коллектив состоял в основном из молодых, начинающих медработников. В первое время, как у всех, конечно, были трудности в практических навыках, боязнь что-то сделать не так, не успеть, другие рабочие моменты.

Но период адаптации закончился, и Вера была принята официально не только записью в трудовую книжку, но и коллективным мнением опытных медсестер, а особенно старшей.

Доверие непосредственной начальницы, которую боялись все, включая Веру, она заслужила после случая, который она помнит до сих пор. Случилось это через четыре месяца после принятия Веры на работу. В ночную смену с почечной коликой поступила женщина.

Вера была на смене и отправилась принимать больную. Изумлению Веры не было предела. Поступившей оказалась их родная старшая медсестра Екатерина Арнольдовна собственной персоной. К удивлению, со скоростью экспресса, добавились страх и паника. Её напарница, такая же молоденькая и неопытная, со слезами проблеяла, что хоть зарежьте, но она вообще ничего не сможет сделать. Вот и пришлось Вере находить силу воли и духа, а главное — мужество, идти в палату и спасать уважаемую Екатерину Арнольдовну.

Улыбаясь, успокаивая, что всё будет хорошо, сейчас станет легче, Вера принесла грелку с горячей водой, как отвлекающее средство, приложив к ногам женщины, поставила инъекцию со спазмолитиком. Под пристальным взглядом немигающих глаз старшей сестры, Вера принялась готовить капельницу. Это был не просто экзамен, это было испытание жизненной реальной ситуацией, когда кроме тебя — никто. И она справилась!

На все сто! Еле слышно вздохнула с облегчением и Екатерина. Ведь наверняка, она испытывала те же чувства, что и Вера и мысленно молилась, чтобы та смогла всё сделать правильно. Свою напарницу Иру Вера нашла в изоляторе. Та тряслась и плакала, проклиная свой страх.

Так Вера, молодая, начинающая медсестричка, завоевала полное доверие и расположение уважаемой Екатерины Великой. А было это, поверьте, очень непросто для всего персонала. Перед ней робели даже те, кто имел огромный стаж и опыт работы в отделении. Но, по правде говоря, ругала и строила она всегда по делу и вполне справедливы были все её требования. Не терпела старшая расхлябанность, безответственность и неисполнительность. И это в общем-то справедливо.

Прямо-таки ненавидела, когда медсестры бегали на перекур и презирала сплетни…

Но после того случая, когда сама имела опыт побывать в роли пациентки в своем родном отделении, к Вере не цеплялась никогда.

Проживала Вера на квартире всё у той же Ларисы Ивановны вместе с Аллой.

Однажды, когда Вера ещё училась, ей приснился сон. Она венчалась в церкви. Но вместо настоящего храма, в её грёзе был один из корпусов училища. Всего было три корпуса, составлявшие один комплекс: центральный — двухэтажное здание с окнами на проспект и два небольших во дворе — которые имели довольно смешные названия — курятник и голубятня. По своему внешнему виду, в точности соответствуя чьей-то удачной шутке.

Курятник являл собой старое покосившееся одноэтажное здание, которое лет сто назад, наверное, было казармой. Голубятня имела свою неповторимую особенность — на высоте второго этажа, куда надо было подниматься по узкой шаткой лестнице, находились учебные комнаты, где будущим медикам читало лекции старшее поколение медицинских светил. Вот именно в голубятню Вера и поднималась по лестнице, в ослепительно белом платье и лёгкой, как облако прозрачной фате. Далее во сне, она находилась уже в самом здании в одной из комнат, но с церковной обстановкой. Слышала звучание органной музыки и священника в длинной рясе, совершающего таинство обряда венчания. Вера стояла с зажжённой свечой в руках, вокруг тоже горели свечи, вот только была она там одна. В смысле венчалась с пустотой. Не было рядом никого. Чувствовала чьё-то присутствие, но никого не видела. Одела на палец обручальное кольцо, а второе подбросила в воздух, и оно исчезло. Всю жизнь Вера помнила этот сон, который стал вещим. Много думала о нём, не однократно рассказывала знакомым, в первую очередь подруге и хозяйке. Лариса Ивановна покачала головой и сказала, что сон нехороший, к одиночеству, мол, даже возможно вообще никогда не выйти замуж. Представляете, что испытала в то время девушка девятнадцати лет? То же, что и до сих пор чувствует уже взрослая, да, что там — зрелая женщина. В том возрасте, взгляд на жизнь сопровождается беспечностью и молодость — тому оправдание. Но спустя годы, когда Вера поняла, что не суждено ей в реальности примерять наряд невесты, пришло отчаяние.

Через четыре года после такого знакового сна, Вера стала матерью замечательного ребенка, узаконила отношения с его отцом и — всё. Не была она в роли жены, не прожили они вместе ни одного дня, хоть и общаются до настоящего времени. Человек этот старше Веры почти на двадцать пять лет. Увлекся молодой и весьма симпатичной девочкой, очень серьёзно и настойчиво. В итоге, Вера стала причиной разрушенной семьи, отчаянного состояния мамы и собственной сломанной жизни. Весьма долгое время она проживала с матерью в одном доме в селе, а так называемый муж — в районном центре, тоже один. У Веры и у сына была фамилия этого человека. После заключения фиктивного брака они мирно развелись, спустя двенадцать лет. На алименты она не подавала, он поддерживал их материально, всегда помогал. После развода с Верой он снова расписался с первой женой, пояснив простой формальностью — дежурной фразой: «Так надо». Вера не ревновала и в принципе не испытывала ничего, кроме внутреннего дискомфорта. Все слёзы уже выплаканы, тлеющая надежда и ожидания превратились в остывший пепел. Вера жила для сына и мамы, как в свое время мама для неё. Сюжет повествования этой бесконечной истории впереди…

Молодые годы остались далеко в прошлом. Но в последнее время коварная память возвращает в девяностые, туда, где была радость общения, где ярко светило солнце, мир имел много красочных оттенков, хотелось жить, надеяться, верить и любить…

Тихим омутом молодость плещет,

И в туманных объятиях даль.

Годы юные в памяти блещут,

Где улыбки есть и печаль.

Вспоминаются дни далёкие,

Перелётные птицы поют.

Там скучающий взгляд, одинокий,

В моём сердце нашёл приют.

… За кормой тихо плещется осень,

Птицы грустные, редко поют.

Бабье лето в лодке без вёсел,

И в душе не найден уют…

Достигла жизненной дороги дна,

Вдоль чёрной полосы иду одна.

И в бездну собственную упаду,

Встречай же бездна, я иду…

Итак, 1992 год. Вера отработала ночное дежурство в больнице, сменилась и отправилась домой, на квартиру. Нелёгкая ночка выдалась. Вера очень устала. По скорой привезли пострадавшую женщину в ДТП, с многочисленными переломами и в алкогольном опьянении. Дежурные с приёмного отделения подняли каталку на лифте к ним в хирургию. Было начало первого ночи, Вера не спала, а её напарница Ира прилегла вздремнуть. Ну а чего мучиться и не спать обеим? До этого момента было предельно спокойно. Привычная рабочая рутина, как обычно. И вот на горизонте появилась эта каталка, а на ней… Подошедшая Вера не сразу поняла, на что смотрит. Это было нечто, похожее на поломанную куклу, в грязи, крови и с немыслимым запахом чего-то… Санитарка тётя Клава разбудила доктора, подошедший имел несравненное чувство юмора, о котором ходили легенды. Взглянув на это нечто, к слову, в сознании и с открытыми глазами, он деловито произнес:

— Ого! Да тут нечего спасать, не жилец. Увозите в морг. — И ушёл… Вера поняла, что он шутит, а лежащее существо враз запротестовало, оглашая коридор отделения хриплым голосом и с наждачными нотами возмущенной бранью. Подошла Ира. Она наклонилась к женщине очень близко, была близорукой, а очки носить стеснялась, и резко отшатнулась от увиденного. Действительно картина имела прямое сходство с ужастиком. На первый взгляд у этой дамы был перелом голени и голеностопа, а остатки ноги были вывернуты под невероятным углом, так что пятка в грязном носке была возле уха. Ещё наблюдался вывих руки, а позднее диагностирован перелом ребер. После тщательного осмотра было выявлено ножевое ранение в область живота, где-то сбоку, лицо было особенно ярким и напоминало раздавленный помидор. Но она не чувствовала боли! Алкоголь действовал, как анестетик. Как оказалось, потерпевшая весь вечер провела в компании своего сожителя, потом к ним присоединились его друзья, они, наверное, не поделили даму и решили: «Так не доставайся ж ты никому!» Избитую, её вывезли куда-то на дорогу и просто выбросили с машины, не останавливаясь. Но она выжила, и после операции рассекала по отделению в инвалидном кресле, заигрывая с пациентами мужского пола. Если её тело и пострадало, то женщину убить в ней так и не удалось.

Смена отработана. Увиденное после бессонной ночи постепенно рассыпалось, и Вера, придя домой, поняла, что просто валится с ног от усталости. Причина хорошенько отдохнуть у Веры была не просто потребностью, а особенной необходимостью. Алла уже ушла на пары в училище, Лариса Ивановна в гости к одной из дочерей и Вера осталась одна в пустом доме. Было время подумать, помечтать, покушать, принять душ и отдохнуть. А вот вечером… У Веры запрыгало сердце, запылали щеки, появилась волнующая пустота внутри и занемели кончики пальцев на руках. Она собиралась на свидание. На первое настоящее взрослое свидание с очень взрослым мужчиной с настоящими взрослыми действиями и последствиями. Встречу назначил доктор, работающий в районной больнице в другом отделении. Сначала с его стороны были внимательные пристальные взгляды, затем всё откровеннее и откровеннее, невинные прикосновения и вот, пригласил встретиться, а Вера согласилась. Стоит теперь перед зеркалом с глупым и растерянным видом с уверенностью, что допускает громаднейшую в жизни ошибку. Доктор этот ей нравился, она испытывала к нему странные чувства до этого не известные ей. Он был старше Веры на двадцать лет имел семью и двоих детей. Любил женщин, алкоголь и свою работу. И вот, этот зрелый мужчина обратил внимание на неё, молодую пигалицу, девочку-тростинку.

Вера изучала свое отражение в зеркале, то и дело, находя дефекты и изъяны. В юности молодые люди, особенно девушки, довольны своими внешними данными. Если бы у Веры спросили её мнение о собственной внешности, ответом было бы: «Она у меня есть».

Во-первых, довольно длительный период времени у девушки был самый настоящий комплекс по поводу высокого роста. Хотя рост её составлял не так и много, сто шестьдесят семь сантиметров. Свою изящно-миниатюрную фигурку она воспринимала, как нескладную и слишком худенькую. Лебединую шею считала причиной лишних сантиметров её немаленького роста. Ноги казались слишком полными, а руки — тонкими. Кожа лица и тела была тонкой и нежной, что тоже доставляло немало хлопот. И что такой мужчина в ней нашел? Вера искренне не понимала.

Скорее бы Алла вернулась с учебы! Веру распирало от наводнения чувств и эмоций. — Уже сегодня, думала она, произойдет то, о чём мечтает каждая влюбленная дурочка и боится одновременно. Вера приняла душ, позавтракала, хотя аппетита не было, от волнения спазмы сводили с ума. Заварила кофе, посмотрела на дымящую черную жидкость и вылила в раковину. Помыла чашку и отправилась в комнату ждать Аллу.

Не заметила, как задремала. Разбудил её телефонный звонок. Вера сняла трубку:

— Алло? Ой, здравствуйте, Вадим Степанович, — с каким-то писком прошептала Вера.

— Здравствуй Верочка. Как твои дела? Моя хорошая, я тебя сегодня увижу?

— Да, — Вера покраснела, горло отказывалось произносить слова, а мозг не хотел думать, что говорить.

— Не слышу, алло? Вера, я спросил, мы увидимся?

— Да, я тоже плохо вас слышу. Мы увидимся.

— Родная моя, ну какое вас? Мы же договорились, просто Вадим, лады?

— Хорошо, Вадим. Я буду готова к шести вечера.

— Я буду ждать в переулке, через дорогу. До встречи.

— Пока. До встречи.

Вера на негнущихся ногах прошла к себе в комнату, прилегла на кровать, но спать уже не хотелось. Через час вернулась её подруга. Они пообедали, перекинулись парой фраз с хозяйкой и вернулись в свою комнату. Вера как на духу всё ей рассказала. И тут Аллу понесло. Какая она, Вера, — дура. Зачем ей это надо? На что она надеется, на что рассчитывает?

— Да он же сволочь и подонок последний! Он женат, в конце концов! Тебя и это не останавливает? — Алла ходила по тесной комнате, включив маму или старшую сестру, цеплялась за ноги нерадивой подруги, свисающие с кровати, вызвав тем самым известный приступ смеха у Веры.

— Вот-вот, — говорила она, глядя на икающую Веру, — смешно ей! Вы посмотрите, пожалуйста! Делай, как знаешь! Но потом не плачь и не причитай, не пожалею!

— Есть, мой генерал! Есть, не плакать и не жаловаться! — отрапортовала Вера и принялась собираться.

Алла посопела, помолчала какое-то время, но потом подошла, обняла её и начала помогать в подготовке к самому первому, важному для каждой девочки, столь смелому решению.

В дом вошла хозяйка и девочки не могли говорить открыто, но перешептываться продолжали до самого вечера.

И вот, часы показали 18:00. Вера глянула на притихшую подругу и вышла из дому, окунаясь в теплую вечернюю шаль 20 августа. Погода была замечательной. Легкий ветерок несмело касался её одежды, нежно теребил волосы.

Вера шла неестественной, деревянной походкой, не замечая ничего и никого. Почти прошла мимо назначенного переулка, потом резко воровато огляделась и впорхнула в открывшуюся дверь легковой машины. Дверца тут же захлопнулась, и девушка почувствовала себя, словно в ловушке. Она сидела тихо, напоминая маленькую мышь на территории хитрого кота.

Они встречались за городом. Часто. Вера погрязла в обмане, как муха в патоке. Вадим врал своей семье, врал ей. Вера врала хозяйке, маме и себе самой. Да, он ей нравился. С ним было комфортно, интересно, весело. О будущем никто из них двоих не думал. Они просто проводили выкроенное время вместе. Но если для него, зрелого мужчины, Вера была одной из многих, то для неё он был первым и единственным, самым лучшим. В глубине души, она рисовала картинки счастья на фоне придуманной любви. И написала такие строки:

Ты для меня, как лёгкий мотылёк,

Как лучик солнца в тени дорог.

В жару дыханье ветра — легкий бриз,

Ты — вседозволенность моя и мой каприз.

Ты — небо звёздное, когда темно,

Ты — в жизнь мою открытое окно.

Ты — лист осенний и цветущий сад

И даже огорчив, не виноват.

Во время жажды ты — глоток воды,

Но этого всего не видишь ты…

Чувство, что оступилась с жизненного пути, не покидает Веру по сей день. Не в свои сани села, не свою жизнь проживает.

А потом появился Он. Мужчина всей её жизни. Все самые важные годы связаны с его присутствием. Он стал навязанной системой взглядов, невидимой тропой, проложенной в её сознании. Незадолго до его поселения в её сердце, Вера ходила к гадалке. И та напророчила, что судьбу свою она встретит в дороге. Во время какой-то поездки. Именно так всё и случилось. А когда они встретились, познакомились и начали встречаться, Вера, молодая девушка двадцати лет от роду в один из новогодних праздников, когда можно гадать и узнать, что будет, тоже пожелала испытать таинства предсказаний.

Помнит, было это во время ночного дежурства в больнице, когда они с девушками — молоденькими медсёстрами и санитаркой (всего их было четверо), решили заглянуть за тайный занавес своего будущего. В полночь, в пустой палате, зажгли свечу перед зеркалом. Молча сели в полукруг напротив. Повисла атмосфера общего ужаса. У всех на лицах были одни глаза. И тут, совершенно неожиданно для них, со скрипом открылась дверь, впуская полоску света и силуэт дежурного доктора.

— Я не помешал? Дьявола еще не успели вызвать? — улыбаясь, спросил он.

В общем, ничего такого не произошло. Посмеялись, доктор немного пожурил их, что, мол на рабочем месте и так далее. Но потом, когда все разошлись, примерно к двум часам ночи, Вера осталась на посту в коридоре, поработать с документацией. Из одной палаты вышла молодая женщина. В туалет приспичило. Проходя мимо Веры, она улыбнулась и посочувствовала, что девчатам не удалось погадать и пошла дальше. А когда она вернулась и хотела зайти в палату, Вера её окликнула и ради смеха спросила, есть такой обычай на святки-колядки:

— Как моего мужа звать будут? Женщина эта секунд несколько помолчала, а потом назвала имя — Антон. Вот и не верь после такого в мистику.

Да, его зовут Антон. Антон Владиславович Шатов. Известный человек в провинциальном городе, где он проживал со своей семьёй уже более пятнадцати лет. До 31 октября 1992 года, он не подозревал, что встретит Веру и она скорректирует его планы, изменит привычный ритм, станет причиной развода с женой перевернув весь жизненный уклад вверх дном…

Конец октября 1992 года радовал нетипичными для уходящей осени тёплыми деньками.

Бабье лето словно решило, для всеобщей радости, задержаться и подарить почти летнее настроение, достаточно ласковое солнце и на удивление сухую безветренную погоду.

Вера никогда не могла точно определиться, какому времени года она отдает предпочтение. В любой сезонный период её радовала просто хорошая погода.

Она любила лето потому, что в основном три месяца стабильного тепла, а Вера была известной мерзлячкой, с вечно холодными руками и ногами. Она восхищалась весной, когда всё пробуждалось, начинало зеленеть, дышать и улыбаться. Нравилась ей и зима. Хлопья падающего снега, легкого, как лебяжий пух, превращали всё вокруг в заколдованную белую гавань. Словно падающий снег скрывал под пушистым покрывалом всю суету, тревоги, мысли, пусть временно, но тихо и красиво. Но особенно ей нравилась осень. Начало этого сказочного сезона всегда радовало своим оптимально комфортным теплом, изобилием фруктов и овощей, а особенно, несравненной красотой ярких красок.

Этот период жизни для Веры был максимально стабильным и сопровождался чувством ожидания своего таинственного будущего. Период начинаний, самостоятельно принятых решений, когда основной жизненный путь был далеко впереди…

31 октября Вера сдала смену после добросовестно отработанных суток. Утром позвонил Вадим, и они договорились провести оставшееся время дня, а там, как карта ляжет — возможно, и ночь, выехав за пределы города. Он интригующе предложил взять с собой подругу, пояснив, что с ним будет его лучший друг, уверяя Веру, что они просто отдохнут, развеются без глупостей и пошлятины. Что-то вроде пикника на природе, на территории пансионата, который принадлежал организации, где его друг работал директором.

Была суббота, и Вера не спеша шла по тротуару к дому, где они с Аллой снимали комнату. Вера шла и мысленно готовила почву для разговора с подругой. Находила какие-то аргументы, чтобы убедить Аллу поехать с ней и Вадимом, просто отдохнуть. Одна зарывалась в работе, вторая — в учёбе в училище. В конце концов они взрослые люди, имеют право на самостоятельный взрослый отдых. Тем более не с кем-то там, неизвестным и не проверенным, а с Вадимом, которого они обе знали. Алла знала не только по рассказам Веры — (он пару раз читал у них в группе свою врачебную дисциплину, подменяя преподавателя), и уж точно не причинит вреда и не даст в обиду. Серьёзный, солидный мужчина, и друг его, наверняка такой же. Она шла и не заметила, как пролетело время пути.

Алла ещё спала. Тихо, чтобы не разбудить подругу, Вера переоделась и пошла на кухню, завтракать. Ларисы Ивановны не было, наверно, пошла на рынок или навестить дочерей. Оставшись одна, Вера ещё раз хорошенько продумала почти подготовленную и отрепетированную речь для убеждения Аллы. Через час сонная подруга молча махнула в знак приветствия рукой и присела напротив Веры, в ожидании закипающего на плите чайника. Вера выпила еще одну чашку кофе, составив компанию Алле и осторожно начала подготавливать почву для разговора о предстоящем пикнике в компании двух взрослых мужчин.

С тех пор, как она познакомилась с Аллой и предложила вдвоём снимать комнату у хозяйки, прошло больше года. За это время они подружились, почти всё про друг дружку знали, доверяли и ценили эти отношения. Если подумать про девушек, как про общий организм, то Вера олицетворяла эмоциональную сферу и систему чувств. Руководилась сердцем и душой. Алла же была здравым рассудком, холодным, расчётливым и серьёзным. Но чувство юмора они делили поровну. Прошло три месяца, как Вера начала встречаться с Вадимом и Алла, казалось, свыклась с этой мыслью и больше не осуждала её, Верин выбор. Всё потому, что у Аллы к этому времени завязались тесные и взрослые отношения с одним из преподавателей. Сначала она тайком бегала на свидания, дабы избежать упреков со стороны Веры, типа: Ага, а меня учила! Так, так, так, а мне говорила… И тому подобное в данной ситуации. Потом конечно всё рассказала, язык и зубы зудели в нетерпении, поделиться секретом и вся тайна была излита, как на духу.

Изумлению Веры не было предела. Открытие было настолько неожиданным, что в захлестнувшем удивлении Вере даже в голову не пришло, как-то подтрунить над подругой, в чём-то её упрекнуть…

Сначала Вера просто рассказала об идее поехать на пикник в общих чертах. Как они созвонились, Вадим предложил провести выходные на природе, мотивируя тёплой не по сезону погодой. Потом, как бы невзначай, намекнула о том, как будет здорово, если Алла поедет с ними. Отдохнет, отвлечется, просто проведёт время с нормальными людьми. Убеждала подругу, что всё будет в рамках приличия, никто не посягнет на неё без её на то согласия, что она, Вера ручается за обещания Вадима. Грамотно подобранные аргументы сделали своё дело, и Алла согласилась присоединиться к ним. Тем более, что домой она уже не поехала, осталась в городе, думала, что встретится со своим учителем, но у него что-то там не срослось в последний момент и их встреча сорвалась. Поэтому перспектива провести выходные в компании их хозяйки Аллу точно не прельщала, и она сдалась.

На подготовку и сборы ушла уйма времени. Вначале не могли подобрать подходящей одежды, такой, что будет и красиво, и удобно, и соответственно пикнику. То же самое было с обувью. Каблуки подходили, а кроссовки не соответствовали выбранной одежде. Вмиг у каждой нашлась масса разных дефектов во внешности, в прическах и во всём облике в целом. Перемерены были все наряды и обувь. В комнате был такой хаос, что заглянувшая к ним хозяйка, всегда гордившаяся тем, какие девочки аккуратные, ужаснулась и решила, что было что-то утеряно и старательно искомое. Вера с Аллой сидели красные запыхавшиеся, уставшие, как после сдачи нормативов строгому и требовательному преподавателю по физкультуре.

Алла несколько раз отказывалась от этой безумной идеи ехать невесть куда. Вера в отчаянии начинала успокаивать и уговаривать снова.

В итоге они были готовы. Одеты, обуты, с прическами и диким блеском в глазах, отражающим страх, тревогу и любопытство одновременно.

У обеих девушек были длинные волосы, у Аллы от природы шикарные, у Веры с лёгкой химией. Они помогли друг дружке заплести французские косы-колоски. Из одежды выбрали ажурные пуловеры, собственного изготовления, так как обе были рукодельницы, укороченные юбки, тоже вязаные вручную и чёрные колготки-сеточки. В выборе обуви они отдали предпочтение мягким туфлям-лодочкам. Завершающим компонентом так называемого ансамбля были джинсовые курточки, на случай прохладного вечера.

Есть не хотелось. Хозяйку они предупредили, что вернутся, возможно завтра к обеду. Придумали легенду о поездке за город с ребятами из группы Аллы. Что с ними будут преподаватели и всё такое. Она поверила. Ей даже во сне не могло присниться, что её скромные, тихие домашние девочки могут так неосмотрительно себя вести, что такие красавицы и умницы, порядочные и серьёзные, способны вскружить голову зрелым мужчинам, старше их на два десятка лет. Что одна из них станет причиной развода, бросит работу и уедет в другой районный центр. Вторая спохватится, выйдет замуж за молодого парня, уедет в другую республику и даже сменит вероисповедание.

Но пока эти замечательные девушки шли по лезвию ножа, с завязанными глазами, подстегиваемые внутренним рвением познать всю жизнь целиком и одним махом. Как в коротком стихотворении, которое Вера сочинила в тот период:

Полюби свою жизнь, даже если она,

Не способна на чувство ответное.

Полюби её силой, и выпей до дна,

Всё дозволенное и запретное!

Если бы Вера знала, как этот день изменит весь дальнейший ход событий всей её жизни, изменила бы она взгляды на предложение Вадима поехать вчетвером в пансионат? Она до сих пор не находит ответ. Чувства противоречий и противостояний, а также сомнений не позволяет ей прийти к чёткому и правильному выводу.

Девушки пришли в назначенное место с небольшим опозданием, сели в машину, поздоровались и поехали в направлении моря, где располагалось много пансионатов с коттеджами для отдыхающих. Вадим представил своего пассажира, назвав имя и отчество, на всякий случай представился сам, рассказал анекдот на какую-то нейтральную тему, разрядив тем самым обстановку. Девушки назвали свои имена и странный квартет покатил к выбранной цели.

На место прибыли через минут сорок. Вышли из машины, осмотрелись, вдыхая солёный запах моря. Было около трёх часов дня, солнце нещадно палило, словно отдавая остатки тепла, что принадлежали лету, но ещё остались в резервных закромах осени.

Вера с Аллой подняли головы, закрыли глаза и подставили лица солнышку, щедро дарящему своё тепло. С закрытыми глазами каждая ушла в себя, наслаждаясь потоком солнечной энергии. Мужчины понимающе переглянулись, подмигнули и принялись доставать из машины продукты и спиртное. Когда девушки вошли в домик первое, что они увидели, был кухонный столик, буквально заваленный продуктами. В изобилии были фрукты, виноград, бананы. Огромная коробка конфет, плитки шоколада, цукаты. Колбаса, сыры двух сортов и несколько банок дорогих консервов. Вере сразу вспомнился фильм «Василий Иванович меняет профессию», где Савелий Крамаров перечисляет деликатесы царского стола, что вызвало улыбку, грозившую перейти в безудержный смех. А ещё девушки вспомнили о том, какими голодными они были.

На столе появилась батарея красивых бутылок со спиртными напитками. Амаретто, дорогое вино, бренди и несколько ярких ликеров. Половина стола теперь напоминала барную стойку. Вид такого количества алкоголя спровоцировал вопрос:

— Кто всё это будет пить? На что Вадим с непринужденной легкостью ответил:

— Мы!

На повестке дня появилось расписание со следующим перечнем:

— Первое! — объявил Вадим. — Мы трапезничаем. Второе — танцуем и отдыхаем. Третье — идём собирать хворост для приготовления шашлыков. Кто за, прошу голосовать!

За были все. Поэтому предложенное расписание тут же утвердили бутылочкой Амаретто — «за знакомство и дальнейшую дружбу».

За столом Вера ловила на себе взгляды второго мужчины, которого звали Антон Владиславович. Он был лет на пять старше Вадима, но выглядел почти ровесником. Невысокого роста, тёмненький, с карими глазами и приветливой улыбкой. Он то и дело смотрел на Веру, как-то особенно тепло и открыто.

В целом атмосфера была непринужденная, все кушали, шутили. Мужчины рассказывали случаи из жизни, смешные моменты на работе из личного опыта. Пошлостей, граничащих с неприличием, не было. От Веры не ускользнуло то, что Антон больше молчал и слушал других, а ещё, как он продолжал смотреть на неё. Вадим уже порядком захмелел, но, заметив, что его друг не заинтересовался Аллой, взял инициативу продолжения отдыха на себя. Он громко объявил:

— Танцуют все! — увлекая за собой Аллу. Простенький магнитофон фирмы «Квазар», прихваченный Верой, который мама купила ей на шестнадцатилетний юбилей, запел голосом Татьяны Булановой.

Вадим танцевал с Аллой, спиртное ей тоже придало настроения раскованности и непринужденности, и она то и дело хихикала, сверкая белоснежной улыбкой на пунцовых щеках. Вера и Антон остались сидеть за столом. Несколько минут была тишина. Потом Антон нарушил повисшую паузу вопросом о том, как давно Вера знакома с Вадимом.

Она ответила, что около трёх месяцев. Он ещё спросил, чем она занимается в свободное время, чем увлекается, какие книги любит читать. Вера, немного удивленная подобными расспросами, отвечала с терпеливым спокойствием, думая о том, что такого рода интерес её жизнью никогда не волновал Вадима. Потом он пригласил Веру на танец, но музыка закончилась пока переставляли кассету. Поступило предложение подышать свежим воздухом и собрать хворост для шашлыка.

Вера плохо помнит момент поиска разных веточек и сухих прутиков для костра, в отличие от Антона. Он часто ей рассказывал потом, когда они встречались, какие чувства испытывал в отношении Веры. Что он влюбился в неё, как мальчишка. Нервничал, терялся, даже краснел, а она, казалось, ничего не замечала. Он помогал ей собирать весь этот древесный мусор, который в итоге так и остался лежать под звёздным небом на берегу моря. Шашлык в тот день они так и не готовили. Дальнейшие события, как ни старалась Вера вспомнить в подробностях, разваливались на отдельные эпизоды. Некоторые из них выпали из памяти и потерялись в потоке времени, но какие-то она помнила до сих пор.

Собирая начинку для костра, Вера обнаружила, что рядом с ней находится Антон. Алла и Вадим с поля зрения потерялись. Антон всячески старался привлечь внимание Веры, вёл себя немного странно. Он хотел её защитить от всех. Ревновал к Вадиму. Хотел забрать Веру и увезти куда-то, где они были бы только вдвоём. Он хотел. Страстно, как никогда.

Но Вера чувствовала какой-то особенный вид заботы. Отеческий. Его поведение вызывало у девушки чувства уверенности и защищенности. Ей было легко и комфортно находиться с ним рядом. Никогда ещё Вера не чувствовала такое внимание и заботливость к себе со стороны взрослого мужчины. Он часто спрашивал не замёрзла ли она, дотрагиваясь до пальцев её рук. Укутывая в собственную куртку, Антон не удержался и впервые поцеловал Веру. Несмело, нежно, в щеку.

Побродив ещё какое-то время, делая вид, что заняты самым важным делом в жизни, они вернулись в домик. Аллы и Вадима не было. Это немножко укололо самолюбие Веры. Но только — самолюбие.

Антон предложил выпить, чтобы согреться. Потом, как бы, между строк спросил — «сколько Вере действительно лет?». Тут же извинился за неуместный вопрос, как оказалось мучивший его вопрос. Мотивируя его тем, что не совсем уверен, есть ли ей хотя бы восемнадцать? Вера польщённо улыбнулась и ответила, что ей недавно исполнилось двадцать лет. И она действительно работает в районной больнице в хирургическом отделении медицинской сестрой. Тень искреннего облегчения пробежала по его лицу. Антон улыбнулся. Очень красивая была у него улыбка. Обаятельная и располагающая. А ещё, он был очень похож на одного актёра, но Вера не помнила его имени.

Они выпили немного Амаретто с колой. Говорили на разные темы: о книгах, кино, спорте и работе. Потом они танцевали.

Антон снова поцеловал Веру. Потом ещё и ещё. Они обнимались и целовались. Что за этим последовало, нетрудно догадаться, правда? Лавина комплиментов, прямо-таки придавила Веру, не давая времени подумать. Это был тот случай, когда любили уши, отдыхало тело, а здравый рассудок на какое-то время покинул голову и, заблудившись, стоял в сторонке. Антон говорил, говорил, обещал и прогнозировал. Рисовал и строил, а Вера — верила. Они успели привести себя в порядок и даже додумались включить музыку и продолжить танцевать. За этим подобием танца из шатких и дёрганых движений, как у вышедших из строя роботов, их и застали вернувшиеся Вадим и Алла.

В домик они зашли навеселе, с блестящими глазами и, как показалось Вере, с каким-то виноватым видом.

Вадим посмотрел на Веру, опустил глаза и с показным энтузиазмом пробасил:

— Ну и проголодался же я! Вы как? Скучаете? Мы вас обыскались. Где вы были?

— А мы танцевали. Да Вера? И ждали вас.

Алла казалась чем-то недовольна. Как выяснилось позднее, она порвала новые колготки, чуть не вывихнула ногу и вообще пожалела, что поехала. Вадим, уделяя внимание и проявляя заботу, начал приставать. Но, с её слов, ничего такого не было. Вера искренне не могла это воспринимать. Её мозги, ещё не в полной мере вернулись на место и казались какой-то вязкой субстанцией, болтающейся в голове, вызывая одну-единственную мысль: это ведь сон?

Время было позднее. Часов одиннадцать, а может, и больше. Путь в город отрезал употребляемый алкоголь. Вадим частенько позволял себе садиться за руль после стаканчика и даже двух, но не в этот раз. Решено было остаться на ночь в коттедже.

Расположились таким образом, который исключал интим и прочую нежелательную ерунду. Алла и Вера улеглись вместе в одной из комнат, сдвинув две кровати вместе. Вадим немного пошумел, возмущаясь и сетуя, выпил ещё, а вскоре из соседней комнаты уже доносился его храп. Абсолютно трезвый Антон постучал по дверному проему, самих дверей между комнатами не было, и попросил разрешения зайти. Алла, свернувшись калачиком и отвернувшись к стенке, спала. Вера лежала без сна. Вошедший Антон присел на край кровати и укрыл одеялом Веру, а своей курточкой Аллу.

В ту ночь Вера так и не уснула. Не спал и Антон. Он так и просидел до самого утра, пока рассвет не коснулся восточной стороны окон. Сидел на краю сдвинутых кроватей и согревал руками вечно мёрзнущие ноги Веры.

В ту ночь, казалось, они вместе молчали о них двоих. Именно тогда, пробежавший электрический разряд, словно молния, поразивший этих, на первый взгляд абсолютно разных людей, навсегда соединил их прочными проводами. Электростанцией, подающей ток, являлась сама жизнь. Она создавала ситуации, где проверялись — выдержка и терпение, воля и смирение, страсть и уважение. Жизнь подавала электроэнергию, которой распоряжались Вера и Антон, освещая свой общий путь.

Это были и фонарики, и высоковольтные провода, и уютно освещающие настольные лампы. Временные генераторы, подающие свет на короткие сроки. Были периоды, когда путь не освещался совсем. Но идти продолжали. Вместе, порознь или навстречу. Объединяемые общим сокровищем, которому впоследствии они подарили жизнь.

Утром вся компания, не глядя в глаза друг другу, спешно собрала вещи и покинула пансионат. Позади остался унылый пустынный берег, холодное море и разные воспоминания в душе у каждого.

Впечатления позитива и интригующего продолжения остались только у Веры и Антона. Отсутствие сотовой связи в те времена в какой-то мере усложняло жизнь. Но люди не знали, что может быть иначе и довольствовались обычными домашними телефонами. На квартире, где проживали девушки, такой телефон имелся.

Весь следующий день и ночь Вера провела дома в селе. Поехала навестить маму и бабушку, помочь, взять кое-какие вещи, продукты. Дома у Веры телефона не было, поэтому она не знала, что Антон звонил ей на квартиру много раз. Каждый его звонок будил уставшую, сонную Аллу и злил гнетущей тишиной в трубке. Вадим был в курсе, что Вера уехала, поэтому не беспокоил.

В понедельник, второго ноября, Вера вернулась в город. Она уже не застала Аллу, та ушла на пары в медучилище. Девушка разложила привезенные из дома вещи, продукты определила в холодильник, позавтракала. Парой фраз перекинувшись с хозяйкой, ушла к себе в комнату. Навела там порядок. Девушки никогда не спорили насчёт очереди убирать. У кого было время и возможность, тот и хозяйничал. Иногда делали уборку вместе.

Уборка в доме успокаивала Веру. Методичные привычные движения влажной ветошью, вытирали пыль, освежая жилище и тем самым освежали и обновляли мысли.

В настоящее время Вера считает, что самый эффективный метод борьбы с депрессией, это уборка в доме или прополка огорода. В зимнее время — чистка дорожек во дворе от снега, а осенью — утилизация опавших листьев. Одним словом — посильный физический труд.

А ещё Вера любила вязать. Этому умению её научила Алла. В свободное время они вязали, сидя у себя в комнате по несколько часов кряду. Говорили, смеялись, плакали под песни Тани Булановой. Эти времена Вера всегда вспоминает с каким-то благоговением. Чувство ностальгии накатывающее, как цунами частенько уносит Веру в самую пучину, где память с удовольствием листает цветные страницы того времени…

Тогда это время шло неторопливо с остановками под названиями — «Надежда»; «Всё впереди»; «Любовь»; «Смелые начинания» …

Когда пришла Алла, Вера вязала кардиган из черной пряжи с блёстками, со сложным ажурным узором.

Они тепло поздоровались и вкратце рассказали новости. Потом Алла, как бы невзначай поведала о звонках «Непомнюкакегоимя». Вера, улыбающаяся, почти пунцовая от новых эмоций, сама решила позвонить и объяснить, почему не подходила к телефону.

Её звонок в тот день прервал совещание, но Антон был рад слышать Веру. Если она немножко переживала, что всё закончилось, не начавшись, скрывая даже от самой себя, то он честно и открыто в этом признался.

Поговорив минут пять, при этом Вера больше слушала, с бешено стучащим сердцем, а Антон нёс всякую ересь, они договорились встретиться уже сегодня вечером.

Алла тоже собиралась на свидание со своим «учителем» у него в кабинете при больнице. Кем он работал, кроме преподавания в училище, сообщать не следует. Тайна подруги была тайной и Веры.

Вера с Антоном встречались в шесть вечера. Он сказал, что заберет её в переулке возле автобусной остановки, а поедут они в уже знакомом направлении туда, где всё началось.

В этот вечер девушки собирались неторопливо, спокойно и без волнения. Как будто после той поездки они в один миг повзрослели на несколько лет. Обретённый опыт превратил юных болтушек, спешащих поделиться разной ерундой, в уверенных, степенных и целеустремленных молодых барышень. А ещё они стали более замкнутыми и молчаливыми. Каждой из них ещё тогда стоило отказаться от окружающих фантомов, придуманной любви и слепого доверия. Но, недостаток смелости, решительности и мудрости, ни в коей мере не оправдывал легкомыслия девушек.

Антон, как и обещал, ждал Веру в условленном месте. Вера поймала себя на мысли, что ещё совсем недавно, недалеко от этой остановки, она садилась в другую машину — к Вадиму. Здравомыслие, едва влетев в голову, успевало громко крикнуть: «Остановись! Не делай этого! Возвращайся, пока не поздно!» Но цепкие и сильные руки чего-то, пока без определения, выбрасывали эти громкие фразы и шептали свои тёмные мысли, которые и мыслями назвать было нельзя. И этот тихий свистящий шёпот перекрывал собой торопливый стук здравого смысла. Они ехали в направлении цепочкой расположенных пансионатов, оставляя позади яркие огни вечернего города.

Для Веры это было по-настоящему первое свидание, где она чувствовала себя в окружении заботы, внимания и тепла. Антон умел создавать ауру уюта и комфорта. А ещё он подарил Вере очень дорогие духи и огромную коробку шоколадных конфет.

Для девушки её материального уровня это было настолько неожиданно шикарно, что новая волна неизвестных до этого чувств накрыла Веру с головой.

Если коротко, со слов Веры, в этот период она завидовала самой себе. Вообще Вера по натуре простая, завидовать не умеет никому и никогда. Это правда. Но в то время, те чувства, что родились после знакомства с Антоном, она характеризует именно, как гордость и восхищение собой. А тогда она это обозвала завистью к себе самой.

Они провели в том же домике, что и раньше, несколько часов, которые пролетели, как одно мгновение. Убаюканная ласковыми словами и лестными сравнениями, укутанная пледом мужского обаяния, Вера была счастлива. Уже поздно ночью Антон подвез её до самой калитки дома. Поцеловал, пожелал спокойной ночи. А уехал, когда Вера вошла в дом.

С этого дня, они встречались довольно часто. Каждые два-три дня. Иногда он отвозил Веру домой в село, приезжал, чтобы забрать обратно в город. Но в дом не заходил. Пока.

Каждый раз, когда они встречались, Антон обязательно, что ни будь дарил своей Верочке. Иногда это были довольно объемные свертки и достаточно дорогие подарки. По истечении нескольких месяцев в комнате девушек уже было некуда все это положить. Сладостями, принесенными Верой со свиданий, они угощались вместе. Некоторые вкусности она отвозила домой маме и бабушке. Для своих родных Вера сочинила красивую историю про любовь. Где главный фигурант Антон, обладал всеми положительными качествами, которые только есть среди людей. В этом перечне были прежде всего те качества, которые ценила её мама. Во-первых, Вера отметила порядочность, честность, трудолюбие, заботливость и верность. Что он был не счастлив в браке и давно развёлся. А на вопрос, почему не заходит в дом, когда приезжает, Вера искренне отвечала — так он очень скромный, поэтому пока не спешит знакомиться. А про Вадима её дорогие и родные вовсе не знали. В этот период её постоянной спутницей стала ложь. Правду знала только Алла. Но она молчала. Хозяйку Вера убедила, что она встречается с разведенным мужчиной. Возраст которого она приуменьшила на десяток лет. Сказала, что он, дескать, приезжий, и она хозяйка его не знает. Если бы Лариса Ивановна узнала, кто это, её хватил бы удар.

Она узнала. Спустя два года. И устроила Вере Апокалипсис…

Этой женщине, на то время, было шестьдесят четыре года. Она всю свою жизнь прожила в этом городе. Знала не только всех коренных жителей, но и их личные истории в подробностях. Антон был известной личностью в городе. Занимал руководящую должность одного крупного предприятия. Шатова знали не только в районном центре, но и в области, а возможно и за рубежом. Он часто ездил в командировки в столицу и другие города. Всегда привозил Вере какую-нибудь приятную сердцу мелочь. Хозяйка не просто хорошо знала Антона. Она была с ним знакома. Они даже общались. А ещё она знала его голос, который, услышав единожды, уже невозможно было не узнать. Но самое главное, Шатов был близко знаком с её средней дочерью. Они работали вместе на этом самом предприятии и даже дружили. Потом, что-то не поделили. Появившиеся острые углы в их «дружбе» остались навсегда. Они больше не общались. Антон поделился с Верой, наверняка упустив подробности дружбы с той женщиной. Поэтому знания Веры в этом вопросе были поверхностными.

Сей период своей жизни Вера сравнивает с песней, где текст в куплетах лишён всякого смысла, а мелодия тянется, как у каких-то народов Чукотки. Но вот проигрыш — классный, а припев — мелодичный, раскрывающийся, как орхидея. Так вот, повседневность была куплетами, припев — ожиданием, а встречи — проигрышем, искристым, с россыпью, но коротким.

И ради этой музыкальной паузы, заполненной особым звучанием, Вера искренне считала себя счастливой.

Спустя месяц, а может и меньше, после начала встреч с Антоном, она увидела Вадима. Они впервые встретились после той поездки. Хотя он звонил, спрашивал, что случилось. Но Вера, охваченная паникой, не находила правильных слов, чтобы все объяснить. Они случайно столкнулись в коридоре поликлиники. Вадим, округлив глаза, с сарказмом воскликнул:

— Какие люди! Как дела? Почему пропала?

Вера вежливо поздоровалась, чувствуя жар в голове и нестерпимое желание провалиться, исчезнуть или раствориться. Она знала, что Антон всё рассказал ему, освободив Веру от нелепых оправданий. Вадим сказал, что она чертовски хорошо выглядит, пожелал счастья и ушёл к себе в кабинет продолжать врачебный приём. Вере было стыдно, как никогда. Настроение испортилось, разболелась голова, и она еле дождалась конца своей смены.

По дороге домой после работы, Вере вспомнился случай, который произошёл во время её дежурства в начале осени. Она заступила в ночную смену. Принимая работу дневной медсестры, она обнаружила в конце коридора каталку. Не пустую. На ней, под накрытой больничной простыней, находился умерший человек. Им оказался мужчина, который после длительной болезни так и не выздоровел. Его летальный исход пришёлся на смену Веры.

Начало дежурства было не ахти, но работа есть работа и Вера, набравшись смелости, пока отправилась осмотреть палаты. Порядок требовал, что умершего, который находится в этот момент в стационаре, по истечении двух с половиной часов, после вердикта доктора, следовало отправить в морг. До утра. Роль отправителя отводилась дежурной санитарке и медсестре данного отделения. То есть Вере и её напарнице — тёте Клаве, которая многие годы проработала в хирургии, повидала и не такое, относилась к похожим ситуациям философски. Она деловито отметила время смерти, отсчитала положенные два часа, успокоила растерявшуюся Веру и отправилась продолжать выполнять свои прямые обязанности. Для Веры это был первый случай летального исхода в их отделении. Она тогда работала всего два месяца, и вот на тебе. Так близко встретиться со смертью Вере пришлось год назад, когда умер её любимый дедушка. Единственный мужчина в её близком окружении. Она его очень любила и очень страдала, долго и безутешно. Этот умерший мужчина был абсолютно не знаком Вере, но сам факт смерти, её присутствие вызвало подавленность и некую деформацию восприятия.

Она успела провести какие-то манипуляции, согласно врачебным назначениям, как тётя Клава объявила, что пора. Они выкатили каталку из отделения, закатили в грузовой лифт и начали спуск на первый этаж. Было половина десятого вечера. На дворе стоял сентябрь, было довольно тепло, но темно. Больничный двор освещался скудно. А еще на территории было много бродячих собак, и Вера до жути их боялась. И не зря. Они едва успели миновать первый поворот, как их кортеж начали окружать темные тени.

Свистящий шепот тети Клавы, подбадривая, произнес:

— Ты, главное не бойся, иди спокойно. Собаки чуют, когда их боятся.

Человеческий разум не придумал терминов того, что чувствовала в этот момент Вера. Ни одно известное определение не опишет её состояния. Собаки бесшумно продвигались рядом, шли впереди, сопровождали сзади.

Но, хвала Всевышнему, не нападали. Женщины подкатили каталку к чёрному входу морга, куда и полагалось. У той двери не было ступенек. Открыли ключом, взятым в приемном покое, дверь включили свет и закатили каталку. Перед Верой открылась картина из фильма ужасов. В помещении временного содержания трупов находилось несколько каталок, не столов, а именно каталок. Пустых оказалось две. Остальные были заняты. За каких-то пару минут пребывания там, Вера помимо своей воли, сфотографировала всю картину целиком. На одной из каталок лежала мертвая женщина с биркой, привязанной к руке бинтом. Еще на двух находились трупы мужчин тоже с бирками. Но особенно её внимание привлекло нечто, лежащее на каталке в самом углу, дальше остальных. То, что там находилось, имело вид неописуемых подробностей. Наверняка это было тело, наверное, бомжа и ему была не одна неделя. Никто не поверит, но Вера видела ползающих по нему червей, белых и толстых. И ещё, он был покрыт какой-то паутиной, как тиной серо-зеленого цвета. Тётя Клава поморщила нос, прокряхтела:

— Ну и смрад! Давай, Вера, скорее перекладываем «нашего» и уносим ноги.

— Перекладываем?! — Вера задохнулась. Это получается, надо прикасаться к «их трупу», переложить на каталку, принадлежащую моргу, чтобы забрать свою каталку из их отделения?

Страх, кошмар и ужас, а также их синонимы руководили её руками, ногами и головой. Но они это сделали. Возвращаться налегке было проще и быстрее. Собак нигде не было, а может просто Вера их не заметила. Ха, собаки! Тут такое пережила, что собаки казались тараканами.

Подобных случаев в практике Веры было много. Но этот, первый, запомнился особенно.

Запомнился и вот — вспомнился. Вчера в поликлинике, повстречав Вадима, она вдруг почувствовала, что снова идёт ночью по больничному двору толкая перед собой каталку, а вокруг рычащая стая бездомных собак. Только в этот раз на каталке находился не покойник, а её собственные умершие чувства, которые она к нему испытывала, а может, ей так казалось? В образе собак Вера представила мораль и совесть, кусающих больно и настойчиво…

Не зря говорят — время лечит. После этой случайной встречи с Вадимом, они ещё много раз виделись. Но ни чувств, ни эмоций при этом она уже не испытывала. Они мило здоровались, с дежурной улыбкой интересовались делами и прощались. После чего тут же выбрасывали факт встречи из головы. Вера взрослела и закалялась. Воспитывала в себе самообладание, выдержку и выносливость. У нее был стимул, цель, и надежда, которые имели одно определение — «всё впереди». Она любила, верила, надеялась и ждала…

Она научилась сортировать проблемы и дела. Знала, в каких вопросах можно ставить точку, а где запятую. Вера вела дневник, в котором делала записи в основном, касающиеся их отношений с Антоном. Записывала сочиненные стихи, коротенькие рассказы и свои сны.

Ей снились сны, которые заслуживали отдельного внимания. По мотивам этих снов можно было написать книгу с каким-нибудь оригинальным названием. Например «Во власти снов» или «Сюжет невыдуманных снов». Придать художественную линию повествования и предложить издательству. Вере снились сны с необычным, порой с фантастическим сюжетом. Отличающиеся яркостью красок, цвета которых она помнила по пробуждению. Содержание снов было насыщенным и интересным. Некоторые сновидения имели особенность повторяться. Были грёзы, продолжения которых Вера ждала. Они напоминали телесериалы, где ей отводилась главная роль.

Она в подробностях помнила сон из детства. Маленькая Вера лет семи-восьми наблюдала во сне, что она находится у себя во дворе и смотрит вверх на небо. А там высоко четко виден город. Ходят люди, летают птицы, оживленный рынок, карусели. Слышны звуки радостного смеха. Всё это было настолько явственно и ярко, что она ещё долго не могла поверить, что всё это ей всего лишь приснилось. Гуляя во дворе, Вера то и дело поднимала голову и подолгу смотрела вверх, вспоминая увиденное во сне.

Рассказав свой сон бабушке, она узнала, что существует райская жизнь, там, на небесах. Вот этот рай Вере и приснился.

Забегая наперёд, хочется отметить, что сны имеют особенность преследовать. Особенно речь касается разного рода, так называемых ужасов. Работая в больнице, где Вера сталкивалась с неизлечимыми заболеваниями, частой статистикой летального исхода, смертями, можно сказать на глазах, ей ужасы не снились. Но, по истечении лет, её все чаще прямо-таки преследовали кошмары. Открывающиеся двери пустых палат, шаги по тёмному коридору, поднимающийся на каталке мертвец. Впечатлительность и наложенное на неё мега-развитое воображение, не покидающее Веру и сейчас, продолжает удивлять разнообразием снов.

Общаясь со многими людьми, Вера была крайне удивлена, что сны посещают не всех. То есть, человек спит, но без сновидений. Снится ли кошмар или сон радостного содержания, но это чудо, это интересно и восхитительно. И Вере было искренне жаль тех, кто был лишен возможности видеть сны.

Так же девушка записывала в дневник разные нелепые ситуации из своей жизни, которые чаще всего были связаны с работой в больнице.

Вера до сих пор помнит случай вскоре после Нового года. Она заступила в ночную смену и во время обычного обхода палат она не досчиталась одного больного. Этим потеряшкой оказался молодой мужчина, которого она в общем-то быстро нашла, вернее он сам позвал Веру из помещения, куда собственно больным не разрешалось входить.

Он выглянул из комнаты для белья с бегающими глазами и поманив Веру, прижал палец к губам, показывая, как бы — Тихо! Она хотела строго возразить, прекратить шутки, но мужчина так быстро нырнул обратно, что Вере стало любопытно, что там такое?

Она заглянула, но не вошла. Он стоял в углу и показывал на груду белья, приготовленного для загрузки в биксы с последующей стерилизацией. Страшным шёпотом он произнес:

— Там крыса! Вот такая, — показывая руками длину крысы — примерно сантиметров семьдесят, не меньше. — Я её уже давно наблюдаю! С утра за ней хожу. Она точно там!

Вера страшно боялась мышей, змей, пауков и крыс, разумеется, тоже! Она стояла и в изумлении смотрела на бельевую кучу, не зная, что делать. Крыса! У них в больнице, на втором этаже! Бред какой-то.

Но потом, придя в себя, она поняла в чем дело, и ей стало ещё страшнее.

Этот больной, поступил к ним в отделение не так давно, с внутренним кровотечением из-за прободной язвы. Но запомнился он не поэтому, такие случаи были частыми. У мужчины наблюдались признаки делирия или «белой горячки», если говорить понятными словами. Он стряхивал с себя то ли шершней, то ли ос, не важно, но кричал, что если они его покусают, то он всем устроит тут!

И вот он снова что-то видит, теперь эти видения крупнее, это невероятного размера крыса, Вера испугалась не на шутку. Мало ли, что ещё он сейчас увидит! Она начала медленно отходить в сторону и лепетать, что-то вроде: «Вы не волнуйтесь, сейчас врача позову и все выясним, вместе поймаем грызуна». И побежала в ординаторскую. Что было после, девушка не помнит, но это и не столь важно. Помнит только, как ей было в начале страшно, потом смешно, а затем стыдно, что сначала ведь она почти поверила ему! И даже вступила в диалог!

Второй случай был летом. Они с напарницей «потеряли» пустую ампулу из-под морфина.

Кто работал в больнице, тот знает все тонкости введения наркотических препаратов, их учёта хранения и списания. Так вот препарат Вера ввела строго по времени, ночью, в присутствии сонного дежурного доктора, внесла записи в специальный журнал и… всё. Утром при пересменке выяснилось, что одной ампулы не достает. Вере стало жарко. В шкафу, где они под замком хранились, этой склянки не оказалось.

Как доказать, что пропала уже пустая, а не с лекарством? Никак! Строгий учёт требовал соблюдения всех правил… Испугалась и напарница, которая должна была эту злосчастную ампулу положить в заветный шкаф, пока Вера делала записи, ходила с доктором в палату и ставила укол больному. Что делать? Медсестра, принимающая смену утром, сказала, что остается только одно — идти и искать в мусорном контейнере. И они пошли, вдвоём. Перекопали всё, нашли кулёк с отходами из своего отделения, а в нём и недостающую ампулу.

Их счастье, что в те времена не было телефонов с камерами, а также популярных соцсетей.

В противном случае быть им главными героинями Инстаграма, Тик-Тока и т. д.…

Екатерина Арнольдовна скорее всего не была осведомлена, спасибо коллегам, иначе влетело бы девочкам так, как даже и представить невозможно…

Ещё один случай остался в памяти из-за своей необычности.

Однажды, приняв смену, Вера увидела, что в коридоре, прямо возле поста стоит кровать, на ней мужчина, наручником прикован к этой самой кровати за руку и рядом, со скучающим ленивым видом сидит представитель доблестной милиции.

Как оказалось, несчастный был под следствием, его должны были судить, потом в места лишения, и он ничего не смог придумать лучше, как проглотить алюминиевую ложку. Да, обычный столовый прибор. Как он её глотал, Вера даже представить не пыталась… Чем ему это помогло, непонятно. За что был осуждён, тоже не известно. Пациенты отделения, снующие по коридору взад-вперед, были уверены, что за убийство, а как иначе? У него ж всё на лице написано. Да, выглядел мужчина такой, что, как говорится, не впервой. Особенно с опаской поглядывали пожилые бабульки, остальные с присущим людям любопытством. Разумеется, его прооперировали и вот он ожидал выписки. Когда Вера приступила к новой смене, через трое суток, в отделении этого персонажа уже не было.

Время шло своим чередом. Вера работала, встречалась с Антоном, общалась с подругами, навещала маму и бабушку. Жизнь казалась ей налаженной и интересной. И тут случилось…

Вера не хотела вспоминать этот период жизни, но он оставил отпечаток в её душе и напрямую, касался дальнейшей судьбы Аллы.

Случилось это накануне 23 февраля 1993 года. Хозяйка объявила, что ненадолго, на пару недель будет сдавать свободную комнату в её доме новым жильцам. Оказалось, что они знакомые её старшей дочери, их несколько человек, приехали из какой-то республики Северного Кавказа. Рассказала вкратце кто они, сколько человек, чем занимаются. Эти люди оказались фарцовщиками, скупщиками больших партий одежды у себя на Родине с последующей перепродажей этих вещей в других республиках. В основном они торговали женским ширпотребом. В ассортименте были тонкие колготки разной расцветки, вязаные пуловеры, свитера, халаты, гамаши и носки. В основном товар мог заинтересовать женщин среднего и пожилого возраста.

Поселившиеся люди, оказались молодыми парнями кавказской национальности в количестве четырёх человек. Двое родных братьев и двое просто для количества, потому что много товара привезли для реализации. Ещё приехали этих братьев мама и дядя.

Женщина и мужчина поселились у дочери Ларисы Ивановны, а этих четверых хозяйка любезно пригласила к себе. В квартиру, где обитают молодые свободные девушки.

Многие не поверят, но именно так и было. Желание заработать иногда отнимает умение думать.

В этот памятный вечер Вера вернулась со свидания с Антоном. Они хорошо провели время. Она поздравила своего мужчину. Встречались у Антона в кабинете на его предприятии. Вера приготовила его любимые блюда, они посидели, настроение было то, что надо.

Когда Вера вошла в дом, первого, кого она встретила, был невысокий парень, который вышел покурить. Смуглый с густыми тёмными волосами, он приветливо улыбнулся, назвался Германом и вежливо поздоровался.

В большой комнате был накрыт стол, хозяйка весело смеялась каким-то шуткам. Сидящие за столом мужчины при появлении Веры, галантно встали, поздоровались и по очереди назвали свои имена. От неловкости и смятения Вера не запомнила никого. Она механически сказала всем привет, поздравила с праздником и ретировалась к себе в комнату. Она устала, хотелось принять душ и лечь спать. И как теперь ей воплотить эти желания? От бессилия и закипающей ярости Вера почти заплакала. Алла тоже сидела с ними за столом. Потом зашла в комнату, улыбнулась, спросила, как дела и пригласила составить им компанию. После громкого стука и баса с акцентом:

— Можно войти? — ухмыляющееся лицо пропело:

— Присоединяйтесь к нам пожалуйста, Вера!

Она с вымученным видом ответила, что благодарит, что не голодна и устала. Но тут все начали курлыкать про неуважение, не почитание и прочие глаголы этой темы. Дольше всех настаивал Герман. Ничего не оставалось, как составить им компанию.

Так девушки познакомились с парнями из маленькой республики, что затерялась среди гор Северного Кавказа, под названием Адыгея.

Парни оказались вежливыми, общительными, относились к Вере и Алле, с присущим кавказским мужчинам уважением. Проживали в небольшом городе Майкоп, который был столицей, этой неизвестной для девушек Адыгеи.

Спустя несколько дней, толи от скуки, а может от того, что не было необходимости искать девушек где-то, они не навязчиво начали проявлять не двусмысленные знаки внимания относительно уже проживающих в этом доме квартиранток. Герман старался привлечь внимание Веры, а его старший брат Айдамир увлёкся Аллой. Но ситуации были разными. Алла считала себя свободной, поэтому довольно быстро они с Айдамиром стали парой.

Вере нравился Герман, но она, в отличие от Аллы, не была одна и находилась в замешательстве. С одной стороны, её мужчина не был свободен, как она всем говорила и не известно, разведётся ли вообще. С другой стороны — ветреный, но симпатичный молодой Герман, прочно поселившийся у неё в голове, тоже не внушал доверия, не был надёжным, хоть и притягивал её мысли. Она понимала, что будущего у неё с ним не будет. Никогда и ни за что, не сможет уехать далеко от дома. Но всё равно, довольно долго водила Германа за нос, не говоря ему ни да, ни нет. Играла с его чувствами, когда как сама испытывала только интерес наблюдателя. Вера боялась потерять Антона и не хотела отказываться от Германа. С этим раздвоением она жила довольно длительный период времени.

Они уезжали к себе в Майкоп, через какое-то время они возвращались с новой партией товара. Такой бизнес практиковали, со слов их матери, уже много лет. Её муж, отец парней, трагически погиб. Она осталась одна с двумя мальчиками подростками. Рассказывала, как им было тяжело, как они бедовали. И вот они нашли выход из тяжелого положения, начав торговлю вещами, тем самым положив конец материальным трудностям.

Женщина рассказывала об этом хозяйке, а Вера с Аллой просто всё слышали.

Однажды Герман приехал к Вере в больницу, когда она отработала дневную смену и собиралась домой. Осенью, в семь часов вечера на улице было довольно темно. Антон не всегда мог приехать и забрать Веру с работы, в вечернее время или наоборот, отвезти. Но в основном, делал он это часто. Но не в этот вечер. Поэтому она позвонила Алле, с целью попросить, чтобы они с Айдамиром пришли за ней. Вера жила на квартире, которая находилась на приличном расстоянии от её работы. А в сумерках идти одной ей было страшно. Вера позвонила, но к телефону подошёл Герман. Как же он обрадовался, что появился повод и шанс проявить свою заботу и помочь. Герман взял машину своего дяди, без разрешения, чего раньше никогда бы себе не позволил, пока тот отдыхал. Как оказалось, у этого кавказского дяди — джигита, появилась любовница в этом городе. Она работала на почте и была замужем. Моложе дяди лет на десять, и довольно симпатичная женщина.

Дядя был ещё тот Орел! Он даже к Ларисе Ивановне подкатывал, она сама говорила. Хозяйка была вдовой. её муж умер четыре года назад. Вот этот дядя и решил, наверное, чем черт не шутит? Может думал, таким образом на оплате за квартиру сэкономить? К этому времени, они уже все проживали в доме у Ларисы Ивановны.

Герман не просто приехал за Верой, он прилетел. Выйдя на улицу, она вдруг с тоской подумала о том, что впервые не нужно прятаться, можно открыто вот просто взять и подойти к машине у всех на глазах. Не нужно никого бояться, оглядываться, как она это делала уже второй год, переживать, чтобы никто не увидел, с кем она встречается.

Вере стало грустно… Она села в машину к Герману, искренне сказала спасибо, что он встретил её с работы и машина, шелестя шинами, покатила по вечернему городу. Герман смотрел на дорогу, а Вера копалась внутри себя. В салоне было тепло и уютно. Герман, не слишком обладающий тонким чутьем, был в замешательстве и наверняка задавался вопросом — «Что с ней? Почему грустная? Что снова не так?»

С красивым акцентом вслух он произнес:

— Эй! А — у, ты где? Куда едем? Только не на квартиру, прошу! Давай прокатимся, пожалуйста!

Вера, глядя прямо перед собой апатично ответила, что она устала, и было бы не плохо ехать домой. Но настойчивости кавказского юноши позавидовал бы осёл. Вера сдалась, и они, катаясь по городу, наездили, наверное, около десятка километров это точно.

Молодые люди слушали музыку, шутили, смеялись. Рассказывали каждый свою историю из жизни. Вера — про своё детство и работу, Герман про службу в армии. У них были похожие интересы и было о чем поговорить. Потом остановились в каком-то дворике и Герман, повернувшись к Вере всем корпусом, не в первый раз сказал о том, как сильно она ему нравится. Как много думает о ней и любит.

Для неё это не было новостью. В этот раз она снова ничего конкретно не ответила. Но ей было приятно слушать его перспективы их совместного будущего. Вера сидела в уютном салоне с мечтательным выражением на расслабленном лице. Герман, распинаясь, как настоящий горец с горячим нравом, страстно убеждал её, что готов пойти наперекор всем родственникам, а их святое мнение было мега весомым в решении судеб молодого поколения, и жениться на Вере, вопреки обычаям. Он рисовал яркими красками, подбирал самые светлые тона для картины их будущей семейной жизни. Говорил, что построит большой дом со всеми полагающимися удобствами, где они вдвоем будут воспитывать детей и очень счастливо жить. Вера, с закрытыми глазами слушала его речь и даже представляла в мельчайших подробностях, забегая далеко наперед, понимала, что этим планам не суждено осуществиться. Но вслух ничего не сказала.

Герман кипел и злился, при этом смешно матерился на родном языке. К дому они подъехали часам к одиннадцати, а может и позже. Все уже спали. Пришлось стучать, будить. Было неловко перед Ларисой Ивановной. Проснулся дядя, с яростью встречая дорогого племянника. Потом они пошли на кухню. Пили чай и снова очень долго говорили. Почти до утра. Это был самый длинный разговор. Разговор обо всём, но без итога. Никто из них двоих не мог знать, что через семь месяцев они расстанутся навсегда.

В конце осени 1993 года, Вера уже не помнит точной даты, когда Аллу просватали. У неё теперь был особый статус, она официально стала невестой. Будущая свекровь подарила Алле дорогую косметику, а Айдамир преподнес цепочку с кулоном. Она казалась счастливой.

Потом они все уехали в Майкоп, и Вера осталась одна. Там Аллу знакомили с их многочисленной семьей, они ездили в гости к родственникам и вели подготовку к свадьбе.

Вскоре состоялась их свадьба. Это был пример, когда девушку судьба находит без вынуждения выходить из дому. Алла приняла ислам, а в начале лета следующего года, родила сына. Но Вера уже знала всё это по телефону и из писем. Алла свою судьбу устраивала, когда, как Вера свою крушила…

Начался 1994 год, принесший Вере много испытаний. В период времени с января по март, парни ещё раз приехали в город, Алла сдавала сессию, ждала ребенка, была счастлива. Они с Айдамиром поселились в их с Верой комнате, а сама Вера перебралась в комнату к хозяйке. Для чувствительной и ранимой девушки, каковой была Вера, остаться без личного пространства, всё равно, что для страдающего клаустрофобией, наоборот — оказаться в замкнутом. Но она стоически терпела почти три недели. Разумеется, Вера была бесконечно рада за подругу, искренне желала ей счастья. Но в то же время, остро чувствуя, понимала, что годы, проведенные с Аллой на этой квартире, не повторятся уже никогда. Не повторится то время, когда они напоминали боязливых газелей, которые пробирались к водопою жизни. Сначала осторожно, озираясь по сторонам, а потом все смелее, без оглядки, рискуя всем, чем возможно. Вера словно мысленно хоронила период беззаботного девичества и очень по нему тосковала. Близких подруг у неё кроме Аллы не было. По натуре чистый интроверт и меланхолик, она трудно сходилась с людьми. Предпочитала уединенный образ жизни, не любила шумные компании, где ей всегда было неуютно. Но и перспектива оставаться с хозяйкой тоже не прельщала. Антон был единственным светлым лучиком, проникающим в её замкнутое внутреннее пространство и заполняющим его своим запретным светом. Вера с горечью осознавала, что отныне останется совсем одна в четырех стенах этой квартиры. Алла с мужем скоро уедут на его Родину. Герман тоже уедет. К тому времени между ними появились острые углы ледяного характера. Вера страдала от неуверенности в завтрашнем дне. С Антоном они по-прежнему виделись, но их отношения напоминали начертанный на бумаге проект без перспективы закладки фундамента и дальнейшей стройки семейного очага. При встрече с ним она жаловалась, говорила, как одиноко и тоскливо ей сейчас на квартире. Антон предложил подыскать новое жильё.

И это жильё у неё вскоре появилось. Ей пришлось покинуть дом Ларисы Ивановны и переехать на новую квартиру с новой хозяйкой, но причина переезда была совсем другая. Лариса Ивановна узнала о тайном романе Веры.

Что тут началось! Вера чувствовала себя, словно под многотонной лавиной снега.

Девушка ещё не пришла в себя от раздумий про разлуку с подругой и Германом, как судьба уготовила ей новое испытание.

Хозяйка первым делом всё рассказала жене Антона. Потом она поставила в известность маму Веры, позвонив в село и сначала проинформировав соседей. Если бы в её компетентностях была возможность эту новость прокатить в местной газете или на телевидении, то наверняка так и поступила бы. Идеализируя свою мораль и принципы, она свято верила, что поступает правильно. А роль молчаливого свидетеля была не интересной и скучной.

Вере женщина строго сказала немедленно покинуть её дом. С переездом девушке помогли парни. Поздно вечером они таскали баулы с её вещами на новую временную квартиру, которую снимал на то время Герман, дядя и ещё двое парней из той же Адыгеи. Они комично выглядели, неся на плечах тяжёлые сумки и узлы. Напоминали ночных грабителей, на скорую руку наворовавших и сложивших всё награбленное в огромные мешки. Вещей у Веры оказалось неожиданно много. Новая хозяйка любезно предоставила комнату с оплатой наперед без нормальных условий к проживанию. В этом доме тогда жили не только парни, но ещё девушки — студентки технического училища. И Вера вынуждена была делить комнату с ними.

Антон в это самое время был в командировке, за пятьсот с лишним километров от всего этого, и узнал о шокирующей новости от собственной жены.

Вере казалось, что её хоронят заживо. Все знают, что она живая, но сознательно продолжают заколачивать гвозди и забрасывать комьями земли.

— Раскайся и откажись от чужого мужа. — шептал здравый рассудок.

— Успокойся и пережди. — говорило глупое самолюбие. Вера затыкала уши и немо, беззвучно кричала внутри себя.

В голове рождалось много правильных и разумных слов, но слова тут же теряли смысл, превращаясь в тупой болезненный гул отчаяния, который наполнял душу, вместе с рёвом машин и свистом колючего ветра. И не было ничего, кроме ледяного враждебного хаоса вокруг и внутри

Вся нынешняя ситуация просто не укладывалась в ясную и здоровую логику жизни…

Она заступила в ночную смену. Работа немножко, самую малость отвлекла от мрачных мыслей. В эту ночь на её смене поступили очень тяжелые, пострадавшие в ужасном ДТП двое мужчин. Ещё троих отвезли сразу в морг. Авария произошла на автостраде в нескольких километрах от их районной больницы. Столкнулись два легковых автомобиля, и в каждом из них прервалась чья-то жизнь. Вере особенно запомнился один молодой мужчина. Он лежал на каталке в коридоре и был мертвенно бледным и тяжело дышал.

Пока готовили операционную, Вера подошла к нему, и мужчина обратился к ней с такой мольбой, с такой болью, что девушке стало не по себе. Он с трудом произнёс просьбу:

— Пожалуйста, спасите меня. Мне 35 лет и у меня трое детей. Пожалуйста, скажите им, чтобы сделали всё возможное. Я заплачу, сколько нужно! Я обязан жить… — добавил, что он также военный в чине капитана.

Вера сказала, что сделает всё от нее зависящее, и покатила каталку в операционную.

Операция длилась недолго. У несчастного оказались серьёзные травмы внутренних органов несовместимые с жизнью. Ну или таковыми являлись для их обычной районной больницы. Вера уже точно не помнит, но вроде бы это был разрыв селезенки и печени. К сожалению, спасти мужчину не удалось… Вера была чрезвычайно потрясена этим фактом. Ещё час назад перед ней был живой человек, в здравом уме и светлой памяти вот — его не стало. Её даже не пугал факт того, что снова придётся по истечении двух с половиной часов, транспортировать бездыханное тело в морг. Она остро ощутила укол собственных чувств, а именно того, что её ситуация, какой бы не казалась безвыходной, но в ней все были живы и не имели прямых угроз таковыми не быть.

Через положенное время они с санитаркой, с кем именно Вера не помнит, но это и не столь важно, вышли во двор больницы толкая каталку впереди себя. Еще она помнит, что было очень много крови, которая находилась в специальном пластиковом резервуаре. Изначально, данное приспособление, применялось с целью контроля количества потерянной крови. Но эта ёмкость была явно переполненной и, как оказалось, из неё вытекала кровь свободным ручейком, стекая с каталки прямо на землю. Вера подумала про такое понятие, как дежавю. Вслух она произнесла подобие молитвы и напоминая себе самой сцену очередного ужастика с собственным участием в главной роли.

В нависшей мартовской ночи все имеющиеся чувства были обострены до предела.

Вере казалось, что мужчина на каталке дышит и даже пытается приподняться. Естественно, эти видения были результатом дуновения ветра и игры теней и конечно же неиссякаемого воображения расшатанных нервов девушки.

Они миновали половину двора, толкая свою необычную ношу, и Вера предложила съехать с дороги ближе к мусорным бакам, где, набравшись смелости, а также взяв на себя ответственность, она отцепила лоток с кровью и отнесла к одному из мусорных баков. Кровавая дорожка перестала оставлять свой устрашающий след. Все манипуляции выполнялись на автомате. О том, что поступок не совсем правильный и резервуар следовало оставить, Вера не думала.

На обратном пути, возвращаясь с пустой каталкой, они всё-таки встретили бродячих собак. Те, скуля, вынюхивали место, где местами была оставлена красная дорожка крови.

Веру долго преследовал этот случай. Был человек и не стало. Жил, радовался, растил детей, работал, что-то планировал, и в один миг, всё оборвалось. Пугающая философия жизни и смерти, преподносящая реальные примеры, мертвой хваткой вцепилась в её сознание. Подарив тем самым передышку собственным переживаниям.

На следующий день после отработанной смены Вера не спеша шла на новую квартиру. Позднее она называла её перевалочным пунктом дальнейших приключений. Телефона на этой квартире не было, и Вера не знала вернулся Антон или нет. Поэтому она в этот день поехала к себе домой в село. Мама была расстроена. Её отчаяние со словами — «Как ты могла!» — передалось Вере. Она плакала и причитала, оправдывалась и снова плакала. Потом приехала её тётя Нонна, мамина старшая сестра, проживающая в соседнем районе. По своей натуре, неискоренимая оптимистка, она одним махом раз и навсегда перекрывала все пути-дороги, где можно было бы встретить Антона. Она предложила переехать жить к ней. Места у неё достаточно и работа найдётся тоже.

Такая перспектива девушку пугала ещё больше. Но мама и тётя Нонна, были непоколебимы. А ещё, этот не иссякающий пример оптимизма с лицом тёти Нонны, строго произнес:

— Если любит, то не бросит! Найдет дорогу, приедет, поговорите. Но лучше будет забыть его навсегда!

В голове у Веры гудела фраза — «Навсегда! Забыть навсегда!» Легко сказать, а как отважиться? Как решиться на такое? Ведь Вера любит Антона? Или как это ещё назвать. Ответов, как и решений, устраивающих всех, разумеется, не было.

Пока Вера две ночи поливала слезами подушку, страсти кипели и у Антона в семье. Жена грозилась расправиться с «девкой», опозорить её на всё село и сообщить в больницу, где та работает. О месте работы Веры её проинструктировала бывшая хозяйка, оставив точные координаты и адреса. Какими словами оперировал Антон, никто не знал, но угрозы так и остались словами.

Через двое суток Вера вышла на работу и ей позвонил Антон. Сказал, что он всё знает и пусть она не боится — он всё решит. Уверил в том, что любит и не сможет отказаться от неё. А пока, какое-то время, видеться им нежелательно. Так сказать — «залечь на дно».

Вера поспрашивала в больнице на счёт квартиры и очень быстро нашла альтернативу перевалочному пункту. Последнюю для себя в этом городе квартиру, сама того не зная.

К счастью, друзья из Адыгеи всё ещё были в городе, и снова придя на помощь Вере, перевезли её вещи, на этот раз машиной. Новую хозяйку звали баба Лида. Она была старенькая, сухонькая женщина, но главное, не любопытная и не ворчливая.

Дом у неё был огромный, а комната Веры в этом доме была большая и неуютная. Но был большой плюс — от нового жилья до работы было рукой подать.

Была середина марта, когда девушка перебралась на эту квартиру. Алла уже получила диплом фельдшера. Её беременность стала заметной, и она собиралась уезжать в Адыгею на постоянное место жительства к мужу.

Примерно через неделю после переезда Веры к ней приехал Герман, как выяснилось, попрощаться. Они стояли в доме и не находили нужных слов. Просто смотрели друг на друга и молчали. Он знал, что случилось с Верой и по чьей вине. Потом, взял девушку за руки и сказал, что уезжает. Они попрощались. Каждый произнес: «До свидания» с пожеланием счастья. А потом Герман ушёл. Это была их последняя встреча. Больше они никогда не видались.

Вера вдруг почувствовала себя до боли одинокой. Горячие слёзы потекли по щекам, такие обжигающие, так казалось, что плакало её сердце. Герман уехал, а Антон… Разве она имеет права ждать и требовать от него хоть что-то? Вера была уверена, что солнце в её жизни отныне погасло. Она долго сидела, терзая себя вопросами — На что она надеялась? На какой итог рассчитывала, когда связывала свою жизнь с женатым мужчиной? Корила себя за опрометчивость и необдуманность, легкомыслие и беспечность. Примеряла роль его жены и представляла, что сейчас чувствует эта женщина? А что чувствовал Антон? Что мог испытывать в такой ситуации мужчина, которому в то время исполнилось сорок семь лет? У которого было два высших образования, руководящая должность, более четырёх сотен подчиненных и семья. Это колоссальная ответственность! Вера никогда прямо об этом не спрашивала, потому что банально боялась его ответа. Она многое предпочитала не знать, оставаясь тонущей в радужных надеждах и мечтах. Пока в итоге не оказалась в топком болоте по самую шею.

Её переживания прервала баба Лида, новая хозяйка квартиры. Женщина сказала, что парень, который приходил, очень красивый, видный, прям актёр кино. Это она про Германа, видела, как он пришёл к Вере. Девушке вдруг представилась другая сцена, с Антоном. Как бы его охарактеризовала хозяйка? Кого бы он ей напомнил, ведь то, что он старше Веры заметил бы кто угодно. Вере стало смешно. Смешно до истерики, до икоты, до слёз…

И ещё этот вопрос с переездом. Как она уедет? А работа? Вера любила своё медицинское дело. Она знала свою работу и любила делать то, что умела. Да, были определенные трудности, но на какой работе их нет? Она гордилась своими навыками, легко делая внутривенные инъекции. её даже иногда просили поставить капельницу в соседнюю гинекологию если у женщины были «не визуализированные» вены, где она всегда отлично справлялась.

После года работы в отделении, Вере предложили поехать на специализированные курсы повышения квалификации с узкой направленностью операционной или реанимационной сестры. Но, ко всеобщему удивлению, она отказалась. Запаниковала, испугалась. Зачастую оставаясь внутри себя забитой серой мышью, она была тревожной и неуверенной. Ехать необходимо было в область, далеко от дома и Антона. Она даже плакала, не желая расставаться с ним на длительный срок — почти два месяца. А ещё, областной город ассоциировался у неё с больницей, в которой она, будучи часто болеющим ребенком, оставалась одна без мамы. Весь срок назначенного курса лечения тонзиллита, пиелонефрита и других простудных недугов, девочка безутешно плакала и ждала выписки. Она подолгу стояла в коридоре, где был выход к лифтам и смотрела через закрытую застекленную дверь на лестничную площадку и кабинку лифта. Верочка жила ожиданиями визитов своей бабушки, которая, горячо любила внучку, не оставила в огромном городе, поселилась на квартире неподалеку и каждый день навещала. Девочка часами сидела на больничной кушетке прижимая к груди свою куклу и смотрела на эту дверь. В отражении стеклянной рамки она видела себя — миниатюрную худенькую фигурку с распахнутыми глазами в ярком желтом халатике и бантом в горошек на макушке. По истечении лет она часто вспоминала тот отражённый образ себя и всегда удивлялась, задаваясь вопросом: «Почему никто не пытался успокоить её, маленькую девочку, оставшуюся одну в больнице?» Сама Вера, уже работая, вспоминая себя в такой ситуации, всегда находила время утешить плачущего ребёнка. Ей его действительно было искренне жаль. И ещё она помнит, как её длительное время преследовал больничный запах, особенный с витаминным привкусом лекарств и звук дребезжащего специального столика, на котором стояли маленькие пластиковые мензурки с разноцветными пилюлями. Вера, наверное, единственная, кто добросовестно поедала все лекарства с целью скорейшего выздоровления и выписки домой…

Главврач и старшая изумленно смотрели на Веру, у которой была странная мотивация, чтобы не поехать. Но настаивать никто не стал и облегчённо вздохнувшую девушку оставили в покое.

И вот теперь она лишается всего сразу — сначала подруги, потом квартиры с привычными условиями, Германа. Теперь работы и любви. Не падая духом, Вера воспитывала в себе терпение и смирение, как вспомогательными качествами, так и не позволяющими жить полноценно. Эти два состояния были всегда — то костылями, то чемоданами без ручки, а иногда и цепями.

На новой квартире Вера прожила почти до середины апреля и рассказала Антону, что обстоятельства вынуждают покинуть город и переехать в другой район к тёте на квартиру. К тому времени, для девушки уже и работа нашлась. Её ждала вакансия медсестры в детском садике. Мужчина долго молчал, потом выразив протест, чисто создавая видимость, наверное, выдал, что всё-таки это не самый плохой для них выход. Уверил её в своей любви, в то время, Антон часто в этом признавался, добавил, что они будут видеться он будет приезжать навещать её, а там время покажет, что будет дальше.

Вера начала моральную подготовку к тому, чтобы подать на расчёт с работы. Тогда, конечно, она ещё не знала, что карьера её, как медсестры заканчивается навсегда. Обязанности медсестры садика абсолютно отличались от её нынешних. Тогда у Веры ещё была надежда, что все эти обстоятельства имеют временный характер и всё-таки, что-то должно измениться к лучшему. Не вечно же ей скитаться по квартирам, менять рабочие места и даже место жительства. Она страдала, но надеялась и верила, а ещё любила и была любима в то время.

Помнит, как отработала смену и решила навестить однокурсницу по учёбе в медучилище, которая теперь работала в поликлинике в отделе архивов. Лиза невысокая, приветливая девушка слушала всхлипывающую Веру округлив выразительные серо-зеленые глаза.

Сама она встречалась с молодым человеком, примерно своего возраста и не представляла себе, что делать в сложившейся ситуации. Они стояли в коридоре возле большого окна. Вера открыла сумку, чтобы найти платок и вытереть слезы, но случайно зацепила маленькое зеркальце в пластиковом футляре. Зеркало упало на кафельный пол. Его падение сопроводил неожиданно громкий звук. Слезы мгновенно высохли, обе девушки издали дружное — а-а-х… Вера подняла раскрывшийся футляр, заглянула внутрь, надеясь, что зеркало все-таки не пострадало, но треснувшее неровной паутиной отражение заплаканного лица не оставило сомнений.

— Еще и зеркало разбилось — прошептала Вера и не просто заплакала, а завыла. Лиза успокаивала подругу, посоветовав, как можно скорее избавиться от осколков и просто забыть о происшедшем. Но в голове Веры родилась, а перед глазами немедленно выросла неоновая вывеска с огромными буквами из которых словно заклинание появились слова — «Разбить зеркало — семь лет счастья не видать!» Казалось, она даже услышала голос, произнесший эту фразу свистящим шёпотом…

Весна на каждом шагу всё больше старалась о себе напомнить. Нежно-зеленая трава, на обочине тротуаров имеющая особенный оттенок именно в начале весны, пробиралась из-под прошлогодних листьев. Казалось, улыбалась солнцу, которое светило всё ярче и поднималось всё выше. Деревья и кусты ещё не оделись в новые одежды, но их пышные почки обещали очень скоро распуститься свободными молодыми листочками.

Проходившие мимо люди устали от тяжёлой тёплой зимней одежды. Они поспешно, ещё не совсем по сезону, были без головных уборов и в более лёгких плащах.

Вера не спеша шла по аллее. Она уже поставила в известность руководство больницы о своём уходе и теперь просто решила пройтись. На квартире делать было нечего. С Антоном она встречалась завтра, он обещал организованно перевезти вещи к ней домой в село, а потом на новое место жительства. К тёте Нонне на квартиру.

Солнечные лучи, сквозь сетку из веточек высоких деревьев, провожали Веру, заставляя прикрывать глаза, излучая весьма яркий, но пока ещё холодный свет.

Она присела на скамейку, вдыхая свежий аромат апреля. Ей, почему-то вспомнился один, не очень приятный эпизод из детства. Вере было шесть с половиной лет, она болела очередной ангиной, которая уже просто душила маленькую девочку. К ночи миндалины размером с грецкий орех почти перекрывали горло. Районные медики, по каким-то причинам, категорически не рекомендовали удалять миндалины. Поэтому на семейном консилиуме было решено ехать в областную больницу с целью решить проблему всё-таки оперативно. В детском отделении врач-отоларинголог опроверг необоснованный запрет районных докторов и назначил день операции по удалению злосчастных миндалин. Вера ясно помнила, как она боялась и как немо дрожала, оставшись в очередной раз одна в больнице без мамы далеко от родного дома. Её пугала мысль об операции. Детская несформированная психика рисовала картинки ужаса. Воображение показывало комнату, где на столе лежали огромные щипцы, испачканные кровью маленькой Веры, а рядом — шприц невероятных размеров с длиннющей иглой.

И вот наступил день оперативного вмешательства. Утром ей не разрешили завтракать. Потом, в сопровождении медсестры, Вера шла по коридорам, поднималась на лифте. Она помнит, что лифт ехал вверх, а её маленькое, выбивающее дробь сердце, опускалось вниз к самим пяткам. Её и ещё двух девочек, старших Веры, оставили возле двери с табличкой «Операционная». Она помнит, как одна из этих девочек плакала. Сама Вера, хоть и очень боялась, но не плакала совсем. Она сидела, как маленькое изваяние с прыгающим сердцем и моргающими глазами. И ещё ей стало жаль плачущую девочку. Она подошла к ней, обняла и спросила, как зовут. Сама не зная, что из себя представляет эта операция, начала успокаивать девочку, которая удивленно смотрела на маленькую Веру. Она помнит, как та спросила, а что ей не страшно? На что Вера геройски ответила — «Нет!». Шестилетняя девочка была храброй? Или желание ею стать помогло Вере в тот момент справиться с собственным паническим страхом через предложенную поддержку другому человеку. Но ей стало легче, и она это помнит.

Вера своим спокойным поведением удивила доктора и ассистента, а именно тем, что не мешала провести вынужденно необходимую манипуляцию. Она по сей день помнит, что говорил ей врач во время операции. Он рассказывал о том, как они с ней летом поедут к морю, будут вместе ловить рыбу, плавать и загорать. Какая она умница и её маме особенное спасибо, что воспитала такую смелую дочь!

Смелой Вера никогда не была, но ей было очень приятно это слышать.

После удаления миндалин, её отвели обратно в палату, приказали лежать на боку и не вставать. Сунули в руки пузырь со льдом, обернутый в полотенце, и оставили одну.

Вере было больно, но внушённое, каким-то образом геройство, не позволяло плакать и жалеть себя. Она терпеливо ждала выписки домой.

И вот теперь сидя на скамейке, взрослая девушка пыталась воспитать в себе мужество, закалить дух и волю, а также набраться терпения. Она вспоминала фразы, типа: «что ни делается, то к лучшему,» или: «тише едешь, дальше будешь.» Вспоминала людей с особыми потребностями, ограниченных во многом, лишённых обычных жизненных радостей. Но легче не становилось. Ей было стыдно перед мамой, которая верила ей, возлагала надежды, жила для неё и старалась ради её блага. И вот, как она, Вера, отплатила. Вот её благодарность. Какая же она смелая… Спряталась за собственный эгоизм, оперируя лишь своими чувствами, эмоциями и потребностями. А мотивация до боли смешная — любовь! Нет дорогая, всё это — отговорки! Страх остаться одной, попахивающий банальной алчностью, вот, как это называется! Ну давай хотя бы себе признайся! Ты тонешь в его внимании, купаешься в подарках, не задумываясь, что будет дальше. Он испортил тебя, тоже не думая о последствиях. Да и вряд ли он вообще думал здраво, находясь рядом с тобой. Как в том анекдоте:

— Дорогой, помнишь ты обещал на мне жениться?

— Мало ли, что я на тебе, обещал!

Сколько времени она провела в раздумьях, Вера не знала. Нужно было идти на квартиру, паковать вещи, продолжая плыть по течению жизни, как гонимый ветром прошлогодний листочек. Листочек, слетевший с дерева осенью, прилипший к забору, затем сорванный ветром и бесцельно летящий, кружащий и, наконец, упавший в лужу. Вера в данный момент именно так себя и чувствовала.

Собирая вещи, она думала, что её ждёт впереди. Ей ужасно не хотелось уезжать, срываться с работы. Пугала туманная перспектива нового места, непонятной вакансии, незнакомый коллектив.

Тревожность и вынужденное смирение стали её постоянными спутниками. Не проходило и одного дня, чтобы она не плакала. Страх овладевал ею каждый раз, когда кто-то приходил к хозяйке, а Вере казалось, что пришла жена Антона по её душу.

Дрожала всякий раз, находясь на работе, опасаясь её визита и при вселюдного позора.

«Искомая бездна всегда найдётся» — эту фразу, услышанную единожды, Вера запомнила навсегда. Она и так довольно долгое время балансировала на краю этой пропасти, и вот наконец, свалилась в неё. Сейчас она находилась на самом дне жизненного ущелья, выбраться из которого было невозможно.

Только уезжать! И как можно быстрее!

На дворе стоял апрель, а точнее было 12 апреля 1994 года.

Утром следующего дня она со всеми вещами покидала этот город. Он не стал ей родным, Вера почти никуда не ходила. Осталось множество мест, где она так и не смогла побывать: дискотека, клуб, парк, кафе, ресторан. Да ей и не хотелось. Но вынужденная ситуация подталкивала к единственно здравому решению. Она вспоминала, как приехала в город в 1990 году, поступила учиться, и было у неё два пути, куда ходила в то время — в медучилище на пары и обратно на квартиру. А в выходные дни на автовокзал, чтобы съездить домой к родным. Всё! Вот когда она прилежная и серьезная так оступилась?

Вера сидела в машине, смотрела в окно невидящим взглядом. По ту сторону мелькали дома, другие машины, люди. Интересно, у кого-то ещё имеется похожая история в жизни или только она имела глупость, так вляпаться?

Машина, увозящая Веру, выехала на шоссе, покидая пределы жилых кварталов.

За рулем автомобиля находился знакомый Антона, некий Славик. Сам Антон был очень занят на работе и не смог сопровождать Веру. Этот Славик пытался как-то шутить, чтобы разрядить обстановку звенящей тишины, но Вера, поглощенная мрачными мыслями, его не слушала. До нового пункта назначения они ехали молча.

Тётя Нонна встретила племянницу радушно. Была нескрываемо удивлена отсутствием Антона. Все вместе они зашли в дом. Тётя показала Вере её комнату, Славик помог занести вещи. Телефонный звонок прервал разговоры и суету. Звонил Антон. Вера назвала ему номер телефона своей тёти, вот он и позвонил. Спросил, как она, как доехала и всё такое… Потом трубка перекочевала в руки хозяйки дома, и тётя Нонна долго рассказывала Антону, как Вера устроится, где будет работать, а он пусть приезжает, чтобы решить вопрос по поводу их дальнейшего будущего.

— Умеешь же ты, моя хорошая, находить проблемы, а потом героически их преодолевать! — сказала тётя, качая головой…

На следующий день Вера вместе с тётей Нонной пошла в паспортный стол, так как в то время чтобы устроиться на работу в другом районе, необходима была соответствующая прописка. Потом они заглянули в поселковый совет и наконец, подошли к двухэтажному зданию, где со следующей недели Вере предстояло приступать к выполнению обязанностей старшей медицинской сестры детского сада «Колокольчик».

А вечером приехал Антон. Навёз гостинцев своей Верочке, наобещал, как всегда, с три короба, а поздно ночью уехал, дав слово, что они несмотря на трудности, всё равно будут вместе!

Эти пока что туманные обещания грели Верину душу до самого ноября 1994 года. А в ноябре случилось то, чему радуется каждая замужняя женщина, она поняла, что беременна. Вера не была замужем и даже не была уверена, что когда-то будет, но радовалась по этому случаю не меньше любой другой женщины, состоящей в браке.

А что являет собой брак? Ведь если призадуматься, по сути, двое абсолютно чужих и посторонних, на то время, людей встречаются и понимают, что это их и не чьё-то больше. На горизонте маячит знаменитый термин — Судьба, со всеми вытекающими. Для Веры, в то время совсем молодой девушки, казалось, что быть замужем означает лишь одно — надёжность, уверенность, защищённость. Конечно, она любила. Так ей казалось всегда. Антон был надёжным и серьёзным, уверенным и обеспеченным, щедрым и разумеется, умным и красивым. С кем, если не с ним создавать семью?!

Вера уже более семи месяцев работала медсестрой в «Колокольчике». Поначалу было сложновато, новые обязательства, неизвестные доселе, немного напрягали, но она довольно быстро училась, прислушивалась к советам и освоилась, как на новой должности, так и в коллективе. Познакомилась с завхозом Инной, с которой вскоре стали подругами. Время шло своим чередом. Вера, как и раньше работала, а по выходным уезжала домой в село. Как не старались все, прилагая усилия, чтобы разлучить Веру с Антоном, они продолжали часто видеться и в итоге она забеременела.

Этой новостью Вера поделилась пока что только с Инной. Новая подруга восприняла известие без энтузиазма и решение оставить ребенка не поддержала. Но Вера была счастлива и никого не слушала. Она твердо решила, что будет рожать, даже если и Антон будет против. Но Антон, напротив, был рад или искусно не подал вида, что расстроен, и на словах поддержал Веру и её решение оставить ребенка.

Потом постепенно узнали все: мама, тётя, коллеги на работе.

Больше всех расстроилась мама. Она была в отчаянии. На неё жалко было смотреть, так ей болело. Ни в какие заверения Антона, что всё будет хорошо, она не верила. Но со временем, и она смирилась, поддерживала дочь и ждала рождения будущего внука.

Беременность у Веры проходила нормально, без осложнений и каких-либо патологий и отклонений. За весь период токсикоз ни разу себя не проявил. Её не тошнило, не было усталости, бессонницы, перепадов настроения и всего того, на что часто жалуются беременные женщины. У Веры был хороший аппетит, нормальное самочувствие, спокойный сон. Единственным тревожным огорчением была неопределенность в отношениях с Антоном. Он всё обещал, а она всё слушала…

Ровно год она провела на квартире у своей тёти, работая в садике. И вот настало время оформлять декретный отпуск. Было начало мая 1995 года. До родов оставалось чуть больше двух месяцев. Вера попрощалась с коллегами по работе, к этому времени уже со многими сблизилась, даже подружилась. Коллектив её поддерживал.

Она молодая, симпатичная — даже если её Антон и не женится, ну и не надо — приедет после декрета сюда к ним, а тут уже они её сосватают самому лучшему! Шутки, конечно, но Вера надеялась, что всё хорошо, а как иначе, будет именно с Антоном, с отцом её будущего ребенка, её любимым и единственным…

Коллеги прощались тепло, но не навсегда. Они полюбили Веру и ждали, что после декрета она вернётся работать в садик. А Вера хотела лишь быть счастливой.

Дома в селе она была окружена любовью и заботой со стороны мамы и бабушки. К тому времени все уже смирились с тем, что вопрос их отношений как будто повис в воздухе. Мама не очень верила в честность Антона, но ожидание внука, а было известно, что родится мальчик, смягчило обострённое отношение ко всему прочему. Настало лето, в тот год было особенно жарко. В июне ещё можно было мириться с жарой, но в июльские дни спасения практически не было. Изматывающая жара, отёки, у Веры очень сильно отекли ноги, просто не оставляли сил думать о чем-то ещё, кроме как о скорейшем рождении ребенка. Вера много вязала, но в такую жару это занятие пришлось оставить. Она старалась как-то занимать себя по дому, побольше гулять, двигаться, что-то делать. Но в селе особо не погуляешь по улицам, только лишнее внимание и ненужные разговоры. Мама, приходя с работы, часто рассказывала, что её коллеги всё спрашивают о том, когда ж свадьба или просто хотя бы роспись? А если не распишутся, то на чьей же фамилии будет ребенок? Или её дочь уже бросили и это всё? Бедная мама слушала все эти вопросы с закипающим гневом на Антона. Утешительные речи, типа — «не она первая, не она последняя», просто разрывали ей сердце. Переживала, разумеется, и Вера, но ускорить выполнение обещаний Антона не могла. А мама всего лишь хотела, чтобы единственная дочь была счастлива. Она была уверена, что драгоценный Антон до сих пор не развёлся с прежней женой и поэтому никак не выполняет то, в чём поклялся её дочери. А именно быть всегда рядом, поддерживать, защищать и оформить их отношения по всем правилам.

Антон часто приезжал, привозил разные вкусности и полезности для своей любимой Верочки и постоянно повторял: «Солнце моё!» Он действительно был влюблён в Веру и очень ждал ребенка.

И вот в середине июля Вера стала мамой. Она подарила Антону сына — Александра.

Начало сентября 1995.

Вера с Антоном едут в машине в городок, где она работала перед декретом в садике.

Они сидят рядом на заднем сиденье в чужой машине, за рулём всё тот же балабол Славик, а едут они в ЗАГС. Да, Антон все-таки сдержал обещание и узаконил их с Верой отношения. Чего ему это стоило, семья Веры узнает примерно через три с половиной года. От жены Антона.

А пока Вера была счастлива. Пусть это не красивая свадьба с шикарным платьем, но рядом её Антон и отец её ребенка. Она верила: снова были надеты розовые очки, которые не снимались довольно долго.

Сотрудница ЗАГСа посмотрела на странную пару с удивлением и только сказала, что для Антона это не первый брак, а вот для Веры данное торжество всё-таки особенное и ей хочется, чтобы всё было по правилам. Она произнесла торжественную речь, объявила их мужем и женой, поздравила и пожелала счастья. Они обменялись кольцами. Этот золотой атрибут был очень важен для Веры.

Был ещё один момент, не совсем приятный для неё. Так как ребенок родился до официального момента, Антону пришлось подписать документы об усыновлении собственного сына. Таков закон, как-то так.

В тот день Вера как будто повзрослела и казалась себе очень красивой в строгом костюме, состоящем из жакета и юбки, а также красивой белой блузке, которую ей купила бабушка. Антон выглядел на все сто в светло-сером брючном костюме, белой рубашке и галстуке в тон. Они ехали в гости к тёте Нонне, любовались колечками, шептались и смеялись.

Тётя встретила новоиспеченных молодых с сияющей улыбкой, она действительно радовалась за племянницу, искренне поздравляла и желала всех благ земных. На тот момент только работница Загса заметила срок разницы между печатью развода и нового брака — шесть дней.

Но в паспорт Антона никто не заглядывал и поэтому всем было относительно спокойно. Какое-то время так и было. Он приезжал почти каждый день, носил на руках Сашеньку и помогал Вере, казалось лучше мужа и отца просто невозможно представить. Всё было почти идеально примерно три с лишним года — а потом…

Какое-то время Антон жил в своем огромном доме, который сам построил для своей первой семьи. Да не один, а с первой женой и детьми. Для Веры он сочинил сказку, что проживает в доме своей матери, просто он находится рядом с тем его домом, вот и всё. И снова Вера верила.

Хотя на самом деле дом матери был давно продан…

Потом его старший сын поступил учиться куда-то на юриста, а жена с дочерью уехали в одну из европейских стран. Но уехали они где-то в 2003 году, а до этого времени они все дружно жили под одной крышей. Его первая жена не догадывалась, что он женат на той самой Вере, с которой когда-то встречался, а потом клялся, что всё позади.

В паспорт она не заглядывала и не знала о новом штампе своего формально не мужа. Но, конечно же такое шило не спрячешь ни в каком мешке, и она разведала всё, как есть, и заодно рассказала свою правду жизни и последующем разводе с Шатовым. Стоя рядом и глядя Вере в глаза.

Однажды, поздно ночью раздался стук в окно. В семье у Веры на то время была ещё жива её бабушка. В доме все спали и три женщины, а именно бабушка, Вера и её мама проснулись от стука в окно и остервенелого лая собак. Они проснулись и очень испугались. Зима, половина двенадцатого ночи. Кто бы это мог быть?

Бабушка вышла в коридор и грозно спросила:

— Кто там?

Ответа не последовало, а потом снова стук повторился.

— Кто это? Назовись!

Женский голос громко спросил:

— Вера дома? Она мне нужна!

Бабушка ответила, что дома и снова спросила

— Кто Вы? Что нужно от Веры?

Вера открыла рот, чтобы крикнуть

— Не открывай! А бабушка открыла дверь…

Женщина вошла в дом и без приглашения прошла в комнату. Подошла к застывшей Вере и спокойно спросила:

— Знаешь кто я? — Затем спросила, как давно Шатов приезжал, и ещё, можно ли пройти и осмотреть дом. Она заглянула во все комнаты в поисках своего мужа, как она сказала. Вера не просто молчала от страха, она действительно физически не могла произнести ни слова. Какой-то спазм сковал горло и мышцы, она просто стояла и смотрела. Женщина стояла напротив неё, но она не помнила, как та выглядит и во что была одета. Затем эта «всё ещё жена» рассказала, как он обманом вынудил согласиться на развод. Но после этого они продолжали жить вместе и спать в одной кровати, как семейная пара. Сказала ещё, что он всю жизнь гулял и врал ей постоянно.

А мотивировал он вопрос с разводом тем, что предприятие, где он работал было на грани банкротства, и через суд могут даже отнять дом. Поэтому нужно срочно развестись, чтобы дом был на кого-то из семьи, но к нему это имущество не имело отношения. Вот так. С женой фиктивный развод, с Верой фиктивный брак, все были живы, сыты и счастливы.

Вера слушала, и земля уходила из-под ног. Слова этой женщины стучали в висках: «Мы живём вместе, спим в одной кровати. Родила ребенка, вот и живи, а к нам не лезь!..»

Она уже ушла, под причитания бабушки, которая обещала, что он больше у них не появится и тому подобное, а Вера всё стояла не шевелясь, дыша через раз и пропуская удары сердца…

Как ни странно, но Вера не плакала. В голове была пустота и звон. Это не должно было случиться, но случилось. Почему? Почему Антон допустил такое?

Вера вернулась в спальню к сыну и в голове родились строки:

Живу, как Вера и Надежда,

Что потеряли навсегда,

Свою сестру Любовь, как прежде

Уже не будет никогда…

Продолжу жить не замечая,

Как мимо жизнь течёт рекой.

Конечно, стану я другой,

А прежней помашу рукой…

У каждой женщины в жизни имеются так называемые статусы, где она — дочь, племянница, внучка, сестра, подруга, одноклассница, студентка, одногруппница, коллега, соседка, кума, крёстная, чья-то девушка, любимая, жена, мать. Перечень Веры был длиннее на несколько пунктов, к ним добавлялись: разлучница, та девка, любовница, бывшая любовница… Затем ещё добавится — бывшая жена и уже просто — мать его ребёнка. Самый гордый, независимый и правильный статус!

Утро не принесло облегчения, наоборот, новости о том, что вчера эта ЖЕНА сначала наведалась к соседям, а потом те уже любезно показали нужный дом, начали распускаться. К обеду о ночном визите знали все живущие по этой улице, через пару дней не в курсе были разве, что глухие…

К слухам добавились сплетни, что та его жена побила окна в доме Веры, поколотила посуду и саму Веру. Во как! Воспалённое воображение человека границ не ведает.

Жизнь в селе тем и поддерживается, что новостями про чужую жизнь.

Очень расстроилась мама, она была в отчаянии после этого случая, позора на всё село.

— Как хочешь, но я больше не буду с ним общаться, встречать, готовить и помогать, — заявила мама Вере, как отрезала. — Как он мог! Врун, лжец, подонок! Бедная его жена… Сколько она пережила, будучи с ним в браке, ей не позавидуешь. А я говорила тебе, не верь ему! Это его — «Солнце моё!» Не могу ни слышать, ни видеть его больше!

Вера знала, что нужно переждать. Мама успокоится, всё забудется, успокаивала себя молодая женщина. Люди тоже вскоре переключатся на кого-то другого и всё будет как прежде.

Для других, но не для Веры…

С того дня, как будто что-то оборвалось внутри. Она чувствовала, как что-то очень важное исчезает бесследно.

Как обычно, всё чаще и чаще сочинялись строки, передающие душевное состояние:

Я жизнь терплю, а жизнь — меня,

Не без ущерба для обоих.

И нет ни месяца, ни дня,

Чтобы без маски и без роли.

Не помню кем, не помню даты,

Но верно сказано, когда-то:

Как важно быть самим собой,

Не примерять чужую роль.

И не пытаться быть похожим,

Где виден плюс, есть минус тоже.

Но, чтобы новый день прожить,

Я в маске вынуждена быть…

Чужие мысли, чьи-то взгляды

Уже внутри, не просто рядом.

Своей судьбы, я — раб покорный,

Слуга смиренный и бесспорный…

Жизнь моя, как будто карусель,

Движется по замкнутому кругу.

В сердце кружит белая метель,

А в душе тревожно воет вьюга…

И нет смысла время торопить

Или жить в режиме ожидания.

Продолжаю по течению плыть

И существовать по расписанию…

Прошло несколько дней, и Антон приехал, как обычно, навестить свою семью.

Он вошёл в дом, поздоровался, поставил сумку, поцеловал Веру и понял, что-то произошло.

Что-то, чего он пока не знает, но вот сейчас помоет руки, Верочка предложит кофе, и они поговорят, как всегда, как обычно. Но Вера молча поставила чашку с кофе, вазочку с печеньем, пирог и всё. Не села рядом, стояла в стороне.

— Что случилось, Вера? Ты расстроена, я же вижу или обижена. Мы обязательно поедем с тобой в гости к тёте Нонне вместе с Сашенькой, пусть я немножко освобожусь, правда, сейчас много дел. Не обижайся, солнце моё.

— Не называй меня больше солнцем, — прошептала Вера и не делай вид, будто ты не знаешь, что произошло. Антон замер и развернулся, внимательно посмотрев на молодую жену.

— Рассказывай, просвети, пожалуйста, я не понимаю?

— У своей жены спроси, она должна была рассказать в подробностях.

Антон побледнел, глаза стали такими тёмными — просто бездонными. Он понял, сидел молча, и закрыл лицо руками. Ну вот, спрятался в песок, как страус, — подумала Вера.

Она стояла возле стола и тоже молчала. Было раннее утро, Саша спал, мама ушла на работу. В дом зашла бабушка и немного разрядила атмосферу.

— Антон! Здравствуй сынок. А что же так вышло то, расскажи нам, как так-то? Приехала твоя бывшая, ночью, напугала нас. Почему так вышло, а?

— Здравствуйте. Простите меня пожалуйста, я виноват. Очень виноват. Этого не должно было случиться, я сожалею.

И всё. Тишина. Как будто сказал и вытер всё лишнее и ненужное, вроде бы исправил то, что случилось.

— Я поговорю с ней, такое не повторится. Обещаю!

— Но она была здесь Антон! Она приехала и сказала, что вы вместе! Что вы живёте вместе!

Твоя жена ходила ночью по дому и искала тебя! Я не знаю, что мне делать? Как мне жить с этим дальше? Как верить тебе? — в сердцах воскликнула Вера.

— Папа! Папа приехал! Саша выбежал из своей спальни и прямо-таки запрыгнул Антону на руки. Он поднял сына так высоко, на сколько позволял потолок и закружил по комнате.

— Сашка прямо спас нас — подумала Вера, но промолчала. Бабушка показала жестом, мол — молчи, не вздумай при дите продолжать выяснять!

Сын громко пищал от восторга и смеялся. Глядя на них, Вера тоже начала улыбаться, подошла, встала рядом, Антон обнял её свободной рукой, и прижал к себе.

— Прости меня! — прошептал он, я всё исправлю, просто верь мне.

Вера никогда не спрашивала, где именно он проживает. Она просто была уверена, что где-то, возможно на квартире, но не с бывшей женой. Нет….

— Вы не распаковали сумку?! — Саша, с присущим детям искренним удивлением, развёл ручки в сторону, а потом положил их на пояс. Сын подумал, что это занятие оставили для него и очень обрадовался. Вера только сейчас вспомнила про сумку, которую привёз Антон. Как обычно он это делал. С пустыми руками не приезжал никогда.

Саша деловито присел возле увесистого баула и, перечисляя, начал выкладывать продукты, гостинцы, фрукты. На дне оказалась новая книга для Сашеньки. Радостный возглас заполнил комнату. Он запрыгал от восторга и тут же скомандовал — Читай! — протягивая папе книжку.

Вера занялась привезенным, в сумке оказались: сыр, колбаса, много фруктов, конфеты, несколько дорогих консервов, кофе и что-то ещё, но это не важно. А ещё Антон дал денег Вере. Она на то время не работала. Саша часто болел, да и работы в селе по специальности для Веры не было. Антон не настаивал, чтобы она искала работу, всегда говорил:

— Ещё успеешь, расти сына, я смогу нас всех содержать. И таки да, у него это получалось. Он регулярно давал деньги на покупки, на уголь для печного отопления. Когда Саша болел, привозил лекарства, возил в больницу. Было всё хорошо, просто не как у всех, не так, как в полной, обычной семье. Вера занялась домашними делами, Антона сын повёл в большую комнату читать книгу. Очень любил, когда ему читали сказки, детские рассказы, особенно про животных. Он рано научился читать самостоятельно и с тех пор самым главным и ценным для него были книги. Таким людям всегда легко дарить подарок, зная, что новая книга вызовет радость и восторг.

Пришло время Антону возвращаться, и Вера вышла проводить, а заодно поговорить.

— Я обещаю тебе, она больше не потревожит, клянусь! Я не мог представить, что она осмелится приехать! — он начал оправдываться, но Вера перебила.

— Антон, а если бы она меня ударила? Вцепилась в волосы, залила бы лицо кислотой например, что тогда? Ты бы её побил, накричал? Что?

— Она бы так никогда не сделала, я знаю свою жену — сказал и осекся.

— Жена значит, всё ещё жена… Скажи честно вы вместе? Спите вместе, просыпаетесь вместе, она готовит тебе завтрак? Ответь пожалуйста.

— Нет! Конечно нет! Она от злости сказала тебе это, чтобы посеять, между нами, ссору, как ты не понимаешь? Да я вынужден проживать в том доме с ней под одной крышей, где у каждого своя комната, я говорю правду.

— Что я должна понимать, Антон? Что? Я должна всю жизнь тебя понимать, так, как хочется тебе!

— Я ещё раз прошу прощения и обещаю, что подобного рода визитов не будет!

— Ты обещал дом для нас троих, ты клялся, что заберёшь нас с сыном в город, почему до сих пор я продолжаю ждать и верить?

— Потому что ты умная, мудрая и любящая меня женщина. Я не заслуживаю тебя Вера и очень люблю! С жильем проблемы — цены страшно высокие, даже для меня. Прости… Мы обязательно будем вместе, обещаю!

Антон обнял, поцеловал Веру и пошёл на автобусную остановку, где он сядет в последний автобус, который привезёт людей с города, и Антон будет едва ли не единственным пассажиром, возвращаясь домой. Успокоил Веру и наверняка придумает сказку для той своей жены, как он выразился, всё ещё жены…

Вряд ли он поговорит с ней строго, там ведь тоже есть дети, хоть и постарше Сашеньки, но всё-таки… Его старшему сыну на то время было примерно двадцать лет, а дочери четырнадцать. Сын учился в университете на юриста, дочь посещала школу. Он часто говорил, что они собираются уехать за границу на постоянное место жительства и вот якобы тогда он заберёт Веру и Сашеньку уже точно. Да, они уехали, спустя пять лет, и всё это время Вера жила в ожидании исполнения его обещаний. Но, увы и ах, вместе они так и не прожили ни одного дня, в их общем обещанном доме. Всё так и осталось нарисованным и не настоящим. Но она продолжала верить и надеяться…

Надежда — безжалостный враг отчаявшегося человека. Она застилает глаза, не позволяет видеть вещи ясно, а когда увядает, взамен не оставляет ничего кроме горечи. И реальность бьёт сильнее в десять, в сто, нет, в тысячу раз!

Почему она терпеливо продолжала ждать, надеясь и веря, но всё чаще обманывая себя?

Почему не рассталась с Антоном, не проявила гордость и характер? Потому что не представляла, как скажет сыну о том, что папа больше не приедет… Это была основная причина, с самого рождения Саши и всегда…

Ну и конечно же она боялась остаться без материальной поддержки. Вот так нелепо и неправдоподобно, но абсолютно правдиво.

Она не раз рисовала себе сцены, как выскажет ему в лицо, проявит женскую гордость, но увы, здравый смысл всегда брал верх над эмоциями и побеждал…

Та женщина больше не приезжала и никак Веру не тревожила. Хоть какое-то обещание Антона оказалось правдой.

Время шло, Антон приезжал, сын рос, всё снова вернулось на круги своя…

Когда Саше было восемь лет, Вера устроилась на работу в местную школу медсестрой.

К этому времени первая жена Антона и его дочь таки выехали за границу. Он остался один в своём большом доме, который по документам, принадлежал не ему, а старшему сыну. Но Вера об этом не знала. Он начал говорить о том, чтобы жить вместе, но к тому моменту умерла бабушка и Вера не хотела оставлять маму одну. Да и работа уже появилась, а вот желание жить вместе куда-то исчезло. Антон тоже не особо настаивал. Так и жили: Вера с сыном и с мамой — в селе, Антон — в городе.

Казалось, появившиеся причины не жить вместе, устраивали всех.

Через какое-то время в школе появилась свободная вакансия психолога, и Вере предложили учиться. Как ни странно, Антон поддержал эту идею, и Вера поступила в университет на заочное отделение. Вера училась на бюджете, смогла набрать баллы и за учёбу не платила. Антон продолжал помогать материально, всегда поддерживал.

Когда во время сессий Вера на выходные ездила домой (а сессии длились обычно по три недели), ей было проще, выйдя с электрички, ехать не в село, а сначала к Антону. И уже потом, утром на рейсовом автобусе домой — к маме и сыну. Вот такие трудности в то время имели место постоянно. За вокзалом ожидал последний автобус, встречая пассажиров с электрички, который потом ехал в город, где жил Антон. А чтобы добраться до родного села, нужно было искать такси поздно вечером.

2004 год

…Низко над землей с оглушающим гулом летели самолёты. Ехали танки, шла пехота с вытянутыми вперёд винтовками, как в мультиках про большевиков. А ещё всадники на конях с оружием времён гражданской войны. Вера наблюдала эту необычную картину не по телевизору, а находясь во дворе своего дома и глядя на небо. Да, всё вышеперечисленное находилось там — наверху, а вернее, в небе. Молодая женщина стояла, опершись на низкую калитку, и шептала: «Не может быть! Этого не может быть!» Все люди вокруг, а там было много народа, бежали, шли, вели за собой детей в сторону запада. Вдруг небо потемнело, всё накрыли внезапно надвинувшиеся тучи и невероятной длины молния разделила небо, как будто на две половины — восток и запад.

Как же так? Хотела крикнуть Вера и… проснулась. Сон, всего лишь сон. В дальнейшем он оказался пророческим… В стране, где она проживала, через несколько лет начался хаос…

Но об этом чуть позже, а пока…

У Веры начался новый этап в жизни. Она была студенткой заочного отделения факультета «Практической психологии и социальной педагогики». Появились новые знакомые, подруга Ольга, с которой они общаются до сих пор. Вере нравилось учиться. Она была молодой, на тот момент всего лишь тридцать два года.

Вера познакомилась с Ольгой, когда они ещё сдавали экзамены при поступлении, а впоследствии вместе снимали квартиру для проживания на период сессий.

Первая квартира оказалась с приключением. Это было осенью, во время первого года обучения и самой первой сессии. Как именно они нашли эту квартиру, Вера уже не помнит, но проживание там обе помнят до сих пор.

Хозяйка была пожилая, спокойная неразговорчивая женщина. У неё на тот момент уже проживали студентки педуниверситета в пристроенной к дому времянке, а Веру с Ольгой она разместила в своей комнате. Да и условия были не ахти, но ведь это ненадолго, решили, что можно и потерпеть. У хозяйки оказался муж, который очень любил выпить и поговорить, особенно про политику.

Пару дней всё было тихо и спокойно, но вот однажды, когда они с Ольгой вернулись с пар на квартиру, их ожидал сюрприз. Вначале они заметили их хозяйку, стоящую у калитки на улице.

Было уже довольно темно, так как занятия у заочного отделения проводились во вторую смену, то и заканчивались соответственно поздно. Девушки подошли, спросили, что случилось.

Ответом было нечто невразумительное, просто поток каких-то слов типа: я просто вышла, стояла вас ждала, дышала и т д.

Но оказалось, что муж её напился, начал буянить, кричать, а может и руки протягивать, Вера не знала наверняка. Они прошли мимо кухни, где он сидел в облаках дыма и сам себе, ведь был он там один, доказывал, что-то про выборы и политические взгляды. Прошмыгнули быстро в свою комнату и тут Ольга вспомнила, что в этой комнате на двери есть задвижка, вот они её на всякий случай закрыли. Испугались очень. Мало ли какой он человек? Вдруг он отбывал наказание с приличным сроком за плечами? За убийство, например? И особенно острый интерес вызвало наличие этой задвижки, зачем? То есть хозяйка запирается у себя в комнате, а значит боится?

Ольга испугалась во много раз больше Веры. Во-первых, до этого, она никогда не имела необходимости проживать на квартирах. Ольга, как жительница большого города с разными учебными заведениями, не испытывала недостатка в выборе куда поступать после школы, имея возможность учиться в родном городе и проживать в своем доме. До момента вступления на факультет практической психологии, у неё было образование, как и у Веры — среднее специальное, но не медицинское, а учителя физкультуры. Она часто говорила о том, как быстро она бегает.

Но на этой квартире они, как в ловушке, если что, особо не разгонишься убежать.

Вера помнит, как Ольга, дрожа от страха, рассказывала о том, что у неё муж вообще-то в полиции работает и если она ему позвонит, то… В общем, в тот вечер они твердо решили искать новое жильё. И нашли довольно скоро.

По этой же улице, немного вверх, они сняли комнату в доме с удобствами и с хозяйкой, которая проживала одна. У неё были взрослые дочери, которые жили со своими семьями отдельно, в этом же городе, и двое внуков — у каждой дочери был сын. Так они познакомились с Валентиной Ивановной, у которой проживали во время всех последующих сессий. Только в самую последнюю сессию пришлось сменить квартиру, поскольку хозяйка вместе со своими детьми затеяли большой ремонт. Но она сама порекомендовала девчатам, как она их называла, проживать на квартире у её близкой подруги.

В жизни Веры Валентина Ивановна задержалась на более долгий срок. По окончании школы, сын Веры, Александр, тоже поступил учиться в этот городок, только в другой университет, на программиста. С Валентиной Ивановной они постоянно поддерживали связь. Созвонившись, решили, что он тоже будет проживать у неё. Так и было. Просто это другая история…

В свободное от занятий время Вера с Ольгой знакомились с окрестностями города.

Они посетили все ближайшие супермаркеты и магазины, особенно им нравился книжный.

В этом несравненном царстве, среди шкафов с полками, где в ярких новеньких переплётах прятался загадочный, увлекательный и таинственный мир, девушки проводили наибольшую часть времени.

Ольга работала воспитателем в детском саду в своём родном городе и во время каждой сессии покупала методическую литературу касательно своей работы. Иногда она приобретала книги для дочери. Вера в основном была увлечена книгами художественного жанра. Но особенно тщательно она выбирала книжки для сына.

По возвращении домой она всегда привозила Сашеньке новую увлекательную историю в красивой яркой обложке. Было трудно понять, чего сын ждал больше, возвращения мамы или очередной книги.

В одну из поездок Вера купила Сашеньке хомяка. Этот пушистый комочек стал любимцем всей семьи, хоть и доставил немало хлопот. Больше всех грызун любил Сашу, сидел у него на плече, когда сын делал роки или просто дремал, прижавшись к руке мальчика.

Ночь он проводил в клетке, где шуршал до утра и грыз прутья. Прожил правда недолго — примерно полтора года.

Вообще у них было много живности. Две собаки, кошка, два кота, куры, цыплята, даже какое-то время держали козу, которая водила козлят каждый год. А ещё участок земли с огромным огородом и садом. Работа по дому не заканчивалась никогда.

Поэтому во время сессий, можно сказать, Вера отдыхала…

Ей нравилось учиться в университете. Многие предметы, на первый взгляд, не имели отношения к будущей профессии, но всё равно было интересно и познавательно.

Ольга любила рассуждать и философствовать, что мол, кругозор надо расширять и постоянно пополнять новым и полезным. Во время сессий расширялся не только кругозор, но и фигуры молодых женщин тоже. Вера помнит, что постоянно хотелось есть. Они покупали разные батончики, пирожки, булочки. Бесконечные перекусы, разумеется, оставляли след, в целом незначительный.

Приезжая на сессию, Ольга и Вера привозили с собой в необъятных сумках, как готовую еду, так и продукты, чтобы готовить свежее горяченькое.

По своей натуре девушки были абсолютно разными. Ольга — чистый экстраверт и холерик. Активная, энергичная, всегда с энтузиазмом и в хорошем настроении.

Вера — абсолютная противоположность. Совершенный интроверт и скорее меланхолик. Постоянно анализирующая, всё продумывающая наперёд, нетерпящая хаос и спонтанность. Её постоянными спутниками были некая тревожность и неуверенность, в чём-то даже апатичность. На первый взгляд, Вера казалась спокойной, сдержанной и холодной, но внутри она сравнивала себя с атомной станцией в аварийном состоянии. Наверное, постоянные раскопки внутри себя и послужили тому, что она с лёгкостью согласилась учиться на психолога.

А ещё во время сессий она отвлекалась и меньше думала про Антона. Обострённые когда-то чувства улеглись и казалось, спят или даже в глубокой коме. Она перестала ждать, перестала надеяться, просто жила, любила сына, помогала маме, училась и работала.

Иногда, в свободное время, они ходили в гости к одногруппницам. Вера слушала новые истории про чью-то жизнь и часто думала, что у неё всё ещё довольно неплохо. На неё никогда не поднимали руку, не оскорбляли, не повышали голос. Её сын никогда не был свидетелем ссоры, криков и прочего частого негатива в полных, правильных семьях. Да — она счастливая женщина, хоть и не совсем жена… Не жена, потому что в 2007 году они с Антоном мирно развелись в суде.

Инициатором развода выступил Антон. Веру щадить какой-нибудь мягкой ложью он не стал, сказал всё, как есть. Мол, та его стерва требует развод, чтобы дом, в котором он сейчас проживает, а также имущество, не достались Вере. Их развод напоминал своего рода интеллигентный ад, как, впрочем, и их отношения в последние годы.

Вера уже просто терпела с тихим достоинством свою заслуженную роль. Но было почти всё равно. Она даже не плакала. Конечно, чувствовала себя уязвленной и беспомощной, как женщина, но тот дом ей был совершенно не интересен. С того времени Вера была лишь матерью их сына. Антона она всегда называла «наш папа».

От красивой сказки, которую молодая Вера сочинила сама, остались лишь пепел и остывшие угли…

Я устала с суетой дружить,

Каждый день с терпением общаться,

И выносливость благодарить,

Что со мной решила не расстаться…

Совсем недавно были мы родными,

Похожими и близкими людьми.

С такой же силой, но теперь чужими,

За срок короткий стали мы.

И в каждом шаге, взгляде и движении

Лишь холод, отчуждённость и зима.

И даже мысленно нет видимых сплетений,

Как будто, между нами, лишь стена…

Кто именно убил былые чувства,

Уже понять и вспомнить не дано.

Внутри нет боли и сомнений — пусто…

Полжизни чёрно-белое кино…

Вспоминаешь былые дни,

Ностальгия сжимает сердце.

Не вернутся снова они,

Не помогут уже согреться.

В ком-то душу свою ты забыл,

Но где именно ты не вспомнишь.

Растворялся, играл, любил,

А теперь в одиночестве тонешь…

Взгляд потухший, сарказм вскормил

И смеётся ирония в спину.

Ты кого-то боготворил,

А сейчас и не вспомнишь имя.

Скольких ты оставил страдать,

До сих пор чьё-то сердце помнит.

Но, смирившись, устало ждать,

Как и ты в одиночестве тонет…

Любовь, как огонек свечи

И солнца яркие лучи.

Тяжелой тучи дождь колючий,

Закономерность или случай.

Вершина айсберга в тумане,

Волна цунами в океане.

Душа зеркалит солнца зайчик,

А сердце прыгающий мячик.

Бывает и восходом ярким,

Закатом тусклым, летом жарким.

И переменчивой погодой,

Непрошенной молвой народной.

Теченьем быстрым у реки,

Тяжёлым якорем тоски.

И колокольчиком в глуши

И просто теплотой души.

Бывает затяжной грозой,

Но после — яркой радугой.

И даже если только боль,

Бывает и такой любовь…

В 2006 году Вера встретилась с Аллой. Она приехала к родным в своё село.

Вера и Алла проживали в сельской местности одного района. И вот Алла решила навестить своих родителей. Они созвонились и решили встретиться. А как иначе! Ведь не виделись девушки ни много ни мало, а с 1994 года — получалось 12 лет!

Населённый пункт, где проживала Вера, находился недалеко от железнодорожного вокзала, и она отправилась в гости к подруге на первой же электричке. И если Вере нужно было добираться на автобусе или попутками до станции, то в большом селе, где жила Алла, имелся железнодорожный вокзал.

Алла с Айдамиром встретили Веру на перроне.

Она вышла из электрички, осматриваясь по сторонам. И вдруг услышала свою девичью фамилию:

— Елисеева! Не туда смотришь! Вера оглянулась на голос и увидела, что к ней идут Алла и Айдамир. Они подошли, обнялись, смеялись, рассматривая друг друга. Восторгу и радости не было предела. В основном никто из них за этот период не изменился. Во всяком случае так было сказано Вере. Да и узнать ребят не составило бы труда. Алла, правда, немного поправилась, но лицо осталось прежним. Придя к ним домой, а вернее, в дом родителей, Вера познакомилась с детьми Аллы и Айдамира. Старшему сыну было 12 лет, а младшему — 10 с половиной. Вера сразу заметила, как сильно младший похож на своего родного дядю, то есть Германа. Улыбка, мимика, всё в нем напоминало Вере её Германа в молодости.

Алла поделилась главными новостями, а именно, что Герман наконец-то женился. Это уже был его второй брак. Женился на женщине, у которой уже была своя дочь от первого брака. Герману она тоже подарила дочь. В первый раз он женился как-то в спешке, по настоянию родственников. Прожили совсем недолго и разбежались. Но и там у Германа осталась дочь. Вообще Алла рассказала, что Герман не собирался вступать в брак. Ему нравилась жизнь свободного и независимого человека. Вера спросила, помнит ли он её, Веру. На что Алла утвердительно сказала, что конечно помнит. Такой ответ согрел Вере сердце…

Ближе к вечеру они простились. Алла с мужем провели Веру на вокзал. С тех пор больше не виделись.

Какое-то время они созванивались, даже письма присылали друг дружке, но потом появились трудности с пересылками, связь оказалась почти недоступна и девушки потерялись друг для друга.

Вера пыталась найти Аллу в соцсетях, но безуспешно. О дальнейшей судьбе подруги, к сожалению, Вере ничего не известно…

Забегая наперёд и продолжая тему той истории с Германом, хочется поделиться одним эпизодом, который имел место в настоящем времени, а именно, когда Вере было уже за пятьдесят. Однажды, листая ленту одной из социальных сетей, Вере попался ролик с песней, которую ей пел под гитару Герман. В той песне были такие строчки:

«Умоляю, ради бога, тише.

Голуби целуются на крыше.

Вот она сама любовь ликует.

Голубок с голубкою воркует…»

И, разумеется, воспоминания нахлынули неудержимым цунами… Она вспомнила далекие девяностые настолько отчетливо, что сами собой появились строки:

Уже не плачу.

Так давно всё было.

Память навсегда ту дверь закрыла.

Но недавно песню услыхала,

И тебя как будто повидала...

Никогда не встретимся, я знаю.

Прошлое давно не вспоминаю.

Просто песня память всколыхнула,

В молодые годы окунула...

Помню, под гитару пел ты — «Тише...

Голуби целуются на крыше».

Струны нам мелодию дарили,

Мы по-настоящему любили...

Пробовал ли ты любовь?

И каким был привкус на губах?

Это было счастье или боль,

Аромат цветов иль сабли взмах?

Самый зримый призрак у любви.

Рядом он присутствует всегда.

И кусает память до крови,

Возвращая в прошлые года.

2008 год

Ольга ждала ребёнка. Будучи счастливой мамой 12-летней дочери, она решила, что пора родить во второй раз. Вера радовалась за подругу. Поддерживала, помогала чем могла. На дворе царствовал май, была последняя сессия, а потом госэкзамены, дипломная работа и наконец сам диплом. Документ, ради которого они учились четыре года. Да, можно отдельно отметить, что им несказанно повезло: полное высшее образование они получили, потратив на учёбу не пять лет, а всего четыре.

К моменту получения диплома они проживали на квартире уже втроём. К ним как-то незаметно примкнула ещё одна девушка, тоже одногруппница, звали её Инна.

Веселая, открытая, простая, с ней легко было общаться. По окончании обучения, девушки ещё какое-то время поддерживали связь, часто общались по телефону. С Ольгой даже переписывались настоящими письмами в конвертах! Но потом постепенно звонки стали реже, письма тоже, а с Инной так совсем потерялась всякая связь, и о дальнейшей судьбе девушки Вера не знает ничего.

С Ольгой какое-то время они общались довольно часто. Она написала Вере, что родила дочь в конце декабря, почти под Новый год. Подарок для всей семьи! Здорово!

Но в какой-то период времени, девушки потерялись. Вера не помнит точно, когда, но около десяти лет они не общались, хотя номера телефонов оставались прежними…

Женщины возобновили общение в 2022 году. В этот период в семье Веры был настоящий ад. Очень тяжело и серьёзно заболела мама. В стране начался хаос. Вера позвонила подруге, спросила, как она, рассказала свою историю…

Их общение положило начало нового этапа в жизни Веры. Настолько нового, что и во сне невозможно было представить…

Но об этом чуть позже, а пока история Веры будет рассказана по порядку…

Лето 2009

— Боже, ну и жара, а ведь раннее утро! — воскликнула Ксюша.

— И не говори, очень жарко. Как представлю, что придётся ехать в автобусе почти пять часов, аж мутит — ответила Вера своей подруге.

С Ксюшей Вера познакомилась на одном из районных семинаров школьных психологов, подружились быстро и с тех пор часто созванивались. И вот этим летом вместе поехали на курсы повышения квалификации в область.

Но дорога пролетела почти незаметно. Весь путь они разговаривали, смеялись, шутили, делились какими-то новостями, рассказывали про себя. Прибыв на место, первым делом нужно было заселиться в профилакторий при институте. Вся эта нудная, но необходимая рутина заняла весьма много времени. Они приехали почти к обеду, поэтому за каждой нужной бумажкой была очередь.

Но, как говорят, когда-нибудь всё заканчивается, закончилось и это оформление.

Их поселили вместе в трехместную комнату, где одна кровать уже была занята. Девушку звали Марина, она была психологом в одной из районных школ их большой области.

Познакомились, разговорились, а ещё быстро поняли, насколько же все устали и как сильно хотят кушать.

Невозможно пропустить и не написать в подробностях, как же хорошо было в этом профилактории. Во-первых, проживание в довольно комфортных условиях. Во-вторых, трехразовое питание и к тому же очень хорошее! В-третьих, были включены разные процедуры (массаж, целебные ванны, лечение озокеритом, занятия ЛФК, спелеотерапия — (солевая комната), прогревания и много всего для оздоровления, что не особо интересовало на тот момент молодых и цветущих женщин.

А теперь самое главное — всё это за символическую стоимость, плюс командировочные, плюс никакой работы, с сохранением заработной платы. В общем — трёхнедельный курорт, других слов просто не было.

Особенно для них, ведь обе женщины проживали в сельской местности и домашней работы было по самое горло у каждой…

В первый день все втроем плотно поужинали в столовой, к слову, даже не пришлось выходить на улицу. Затем сговорились сходить и обследовать ближайшую местность, в поисках магазина или супермаркета. Конец августа в тот год радовал прохладными вечерами. Они довольно быстро нашли супермаркет «Оскар» и вскоре он стал их постоянным местом посещения.

Там молодые дамы покупали фрукты, ряженку или кефир для перекуса после ужина, какие-нибудь милые душе сладости или булочки.

Занятия были всегда с утра и поэтому свободного времени оставалось вдоволь.

Но всё хорошее, как известно, быстро заканчивается и вот настал момент возвращаться домой.

Вещей оказалось больше, поскольку были новые приобретения, покупки. Вера купила себе красивую кофточку и что-то еще. Разумеется, не обошлось и без новых книг. Ну вот, вещи собраны, и они отправились на вокзал, чтобы на рейсовом автобусе вернуться домой.

Когда ехали на курсы, был конец августа, всё ещё лето. А возвращались уже осенью, на дворе был сентябрь. Ещё тепло, но уже не лето.

Вера всегда остро чувствовала любые перемены — в людях, в природе, и сами собой родились рифмы:

Клин журавлиный в небесах,

Остановиться лето просит.

Играет ветер в волосах,

Привет подруга! — это осень.

Листок созрел и пожелтел,

Летит под ноги, умирая.

И лето больше не у дел,

Спешит на юг за птичьей стаей…

Вера вспоминает это время с бесконечной теплотой и ностальгией…

Она ещё бывала на курсах повышения квалификации, но, к сожалению, они с подругой не попали в одно время, поэтому все было другим, не важным и в памяти не осталось.

С Ксюшей они созванивались каждый день, обсуждали, как рабочие моменты, так и личные. А секреты «не для всех», были у обеих…

Ксюша несколько лет подряд приезжала к Вере в гости на день рождения. Всегда привозила виноград нескольких сортов, который они с мужем выращивали сами, и ещё много всего из овощей и фруктов со своего огорода и сада. И, разумеется, подарок.

Вера всегда очень радовалась её визитам, которые ждала с нетерпением.

Её подруга нравилась маме, и она всегда приветливо встречала гостей и приглашала снова приезжать. Как же Вера скучает по тому времени, по тем моментам, по общению с близкой подругой. Сейчас всё это настолько недоступно, что хочется плакать…

Конечно, они и сейчас созваниваются, делятся фотографиями, голосовыми сообщениями, но вот о том, чтобы встретиться, пока остаётся только мечтать…

Иногда по выходным Вера навещала родных, которые жили в этом же селе. С отцом она не общалась, но с родными по его линии поддерживала довольно тёплые отношения.

Родственники по линии мамы проживали далеко. С ними виделись редко, иногда на праздники. У мамы было три брата и сестра Нонна. Ближе всех жили тётя Нонна и младший мамин брат Александр. Два дяди — Вячеслав и Николай — проживали далеко, в большом городе на востоке страны. Поэтому общались в основном по телефону и то не часто. Их взрослые дети жили там же.

Всего родных со стороны мамы у Веры было: три дяди и тётя (старший мамин брат Славик умер в 2013 году). Также двое двоюродных братьев и четыре сестры. К сожалению, часто общались только в детстве, когда они приезжали летом к бабушке. Вера всегда ждала их визитов, чтобы играть всем вместе. У Веры было хорошее детство. В памяти осталось много смешных моментов.

Помнит, как они однажды после сильного ливня, играя с другими детьми из села, нашли большую канаву, заполненную водой. Там завелись лягушки, но главное — в воде плавали головастики. Маленькие, черные комочки с хвостиками. Почти рыбки. Разумеется, Вера с братом и сестрой, которые гостили на тот момент у них, побежали домой, нашли три литровые банки и вернулись обратно к «болотцу». Домой они шли счастливые, ведь у каждого был аквариум, в котором плавало с десяток маленьких будущих лягушек. А пока это были, пусть не обычные, но рыбки.

Бабушка встретила их без восторга. Всплеснув руками, она спросила:

— Где вы это взяли? Выкинуть сейчас же!

— Вера, ты что не слышишь запах?

— Боже ж мой! Принесли жаб домой!

Вере влетело больше, потому что старше, а значит отвечает за всех.

Вере, как старшей, было лет 11, сестре Наташе около 6, а братику Сереге 4 с половиной.

Дети начали плакать, просить оставить аквариумы с рыбками, но бабушка была неумолима. Необычную живность пришлось вернуть в родную среду обитания.

— Надо было спрятать и не показывать, — сказал Серега.

— Ага, это точно, — вздохнув, согласилась сестра. Но Вера знала, что зловонный запах, исходивший от банок, всё равно бы привлёк внимание бабушки.

Они, увлечённые идеей наловить рыбок, ничего такого не почувствовали.

Потом, когда дети уже ходили в школу, они приезжали только летом, на каникулы…

Помнит Вера случай из детства, который всегда вызывает улыбку. Было ей примерно 7 лет.

Когда они с мамой ещё жили отдельно от бабушки и дедушки, маленькая Вера любила ночевать в доме у бабушки.

Ей нравилось спать в комнате, где был чёрно-белый телевизор, который всегда барахлил, но бабушка, легонько шлёпнув его по боку, быстро приводила в норму.

Она поздно вечером смотрела какой-то фильм, Вера ещё тоже не спала, а лежала на неудобном старом диване, но всё равно была счастлива, что ночевать осталась у бабули.

Удобства тогда были самые простые. Печное отопление, водопровод на улице, туалет тоже. Но для Веры были созданы все условия.

Бабушка нагрела воду, помогла любимой внучке помыться, постелила постель, надела чистую сорочку и уложила спать. Всё, миссия выполнена — и она улеглась на свою кровать перед телевизором.

Воду выливать не стала, мол, пусть стоит в углу возле печки, а утром вынесу.

Вера лежала, телевизор работал, и бабушка задремала.

Маленькая непоседа вспомнила, что её сшитый накануне из ткани заяц, остался забытым на печной лежанке.

Надо срочно его достать.

Она встала, старалась очень тихо, чтобы бабушка не проснулась. Вера одной ногой наступила на край подлокотника дивана, а другую ногу поставила на край лежанки, и легко дотянувшись до игрушечного зверька, вдруг потеряла равновесие и соскользнула просто в миску с водой...

Грохот, шторм брызг, Вера мокрая по голову.

Шум и водяные брызги разбудили бабушку. Резко проснувшись, охая и причитая, она подхватилась на кровати и просто подлетела к перепуганной Вере.

— Куды ты лезла, а?? Чаго ты не спишь? Горе моё... Вымытая, чистая, чаго ты лезла на печку?

Вера стояла молча, вся в мыльных брызгах, с мокрым зайцем в руках...

Однажды телевизор перестал показывать изображение. Бабушкин метод похлопывания и постукивания не помогал.

Решено было пригласить мастера. Этот мастер-самоучка проживал на одной с ними улице и сразу пришёл.

Принёс с собой необычные в этой ситуации инструменты — отвёртку и молоток.

Бабушка, увидев их заволновалась.

— Юра, сынок, а шо ты собираешься молотком делать?

— Ниче, тёть Кать, счас всё будет, — заверил этот самородок бабушку.

Но бабуля не на шутку засомневалась в его компетенции и, не позволив добивать своё сокровище, спровадила его восвояси...

Был ещё один смешной эпизод.

Вера посмотрела фильм «Судьба человека» и запомнила, как главный герой шёл через поле со спелыми колосьями. Он останавливался, набирал в пригоршни колоски пшеницы, растирал и ел их.

Вере захотелось попробовать.

У дедушки в огороде была посеяна полоска зерна для птицы, скота. Они держали большое хозяйство: была корова, телёнок, барашки, свиньи, утки и куры.

Все взрослые были на работе, Веру оставили под присмотром старшего брата Андрея, сына тёти Нонны. Мальчик тоже частенько гостил у бабушки с дедушкой. Старше Веры на семь лет, на тот момент ему было около тринадцати.

Он чинил мопед во дворе, а Веру спровадил занять себя чем-то, чтобы не мешала. Она пошла в огород и увидела спелые колоски пшеницы.

Недолго думая, сорвала несколько, растёрла в ладошках и отправила в рот. В точности, как в том кино. И тут случилось ужасное. Вместе с зёрнами в рот попали тонкие колючие устюки.

Они начали быстро пробираться в горло и Веру накрыла паника. Она с широко открытым ртом и криком забежала во двор и подлетела к брату. Топая ногами, крича и показывая себе в рот, но ничего не объясняя.

— Что такое? Мать твою! Что случилось?

Брат испугался, стоял, смотрел и не знал, что делать. Руки по локоть в мазуте, а ответственность же на нём!

Устюки безжалостно пробирались всё глубже, Вера вопила всё громче и топала ногами.

— Плюй! Что там у тебя? Что ты сожрала, блин?

Он принёс воды.

Шлепок по известному месту остановил истерику, она начала плевать, потом полоскать рот водой и вскоре всё закончилось...

Как-то раз Андрей преподнес маленькой Вере букет цветов. Из самых разнообразных сорняков. Были там и цветущие бурьяны, но самым главным было присутствие крапивы.

Вере было лет шесть, может меньше, и она очень обрадовалась букету. Брат, понаблюдав какое-то время, понял, что ничего не происходит, спросил:

— Не жжёт? Все нормально?

— Да, всё хорошо, — ответила Вера.

Тогда он предложил растереть цветочки в ладошках. И снова ничего. Странно, правда?

Но изобретательность старших в экспериментах над младшими, как известно, границ не знает, и Андрюша сказал:

— А ты потри цветок, а именно стебли крапивы, запястьями. И сработало ведь! Крик Веры был не просто громким, а пронзительным. Подросток не знал, как утешить сестру, только повторял всё время:

— Маме не говори, ладно? Бабушке не говори, хорошо?

Ещё в памяти остался случай, который выглядит смешно сейчас, но в тот далёкий день маленькая Вера натерпелась страху. Было ей лет пять или около шести.

В гости к бабушке и дедушке приехали их сыновья, ещё довольно молодые в то время. Она помнит, что в доме было шумно и весело. Кто-то играл на гитаре и пел. Потом пели все.

Был накрыт большой стол и, наверное, что-то отмечали, а может просто сам факт приезда дорогих гостей.

Вера гуляла во дворе сама.

Было не холодно. Может середина весны, или осени, Вера не помнит, но не это важно.

На ней была красная с жёлтым курточка с капюшоном и резиновые сапоги. Она сама бродила в хозяйственному двору, так как играть было не с кем. Двоюродные брат и сестра, с которыми в будущем они часто играли, ещё не родились, хотя сестра скорее всего уже была, но если и так, то было ей примерно несколько месяцев. Старший брат Андрей скорее всего находился у соседей, где их сын был одного с ним возраста, или где-то может у себя дома. В общем Вера скучала. Она помнит, как перелазила через высокой забор, зацепилась за штакетину капюшоном и повисла.

Она начала болтать ногами и звать на помощь. Паника сменилась страхом.

Но из дома доносился звук гитары, и кто-то старательно выводил задушевную песню. Веру не слышали. И тут случилось самое страшное. Её заметил злейший враг — петух. Он важно подошёл и сначала долго стоял рядом, и пел. Он горланил своё «кукареку», а Вера орала от страха, повиснув на треклятом заборе. Потом петух начал подпрыгивать и бить крыльями по ногам. Было не больно, просто страшно и жутко. Вера вопила во всё горло, но никто не слышал. В доме по-прежнему играла гитара, одна песня сменялась другой, звучали веселые голоса, тосты и восхищённые реплики.

Страдания Веры видел лишь один свидетель, но он ничем не мог помочь. Собака Барсик был на привязи.

Он смотрел то на Веру, то на дверь дома, громко лаял и вилял хвостом.

Всё закончилось только по одной причине, петух устал или ему надоело. Конечно, он отыгрался за все те разы, что Вере удавалось убежать и ещё на несколько лет вперёд. Имея вид победителя, он с гордо поднятой головой прошествовал в сад, продолжая оглашать двор своим пением. Пернатый мучитель аж охрип и даже подавился, от старательных «кукареку».

Вера тоже внезапно освободилась. Верхушка забора не выдержала и сломалась. Что было дальше она точно не помнит.

Но испугалась очень, и испуг этот имел последствия. Она плохо спала, просыпалась и плакала.

Бабушка повела её к местной знахарке, и та взялась лечить испуг с помощью воска.

Этот ритуал Вера тоже хорошо помнит.

Ведунья была старенькой, маленькой и сухонькой. Вера боялась, что её дрожащие покрученные пальцы не удержат миску с водой, которую та держала над головой Веры, когда выливала в неё расплавленный воск. Он с шипением выливался в холодную воду и застывал, приобретая причудливую форму. А Вера всякий раз зажмуривалась и замирала.

Потом знахарка вынимала застывшую фигурку из воды и рассматривала, решая, что она собой представляет. Вердиктом было, что эта форма напоминает петуха. Значит он и является причиной испуга. Сеансы с выливанием воска, каким-то волшебным образом сработали, воск победил испуг, и нервная система Веры исцелилась. Но бояться встреч с петухом и гусаком, а был ещё и он, она так и не перестала...

Смешных и не очень моментов из детства Вера помнит много. Как и многие, наверное…

Всех родных со стороны отца Вера не знает. Но с теми, кто в селе, общается до сих пор.

Её бабушка и дедушка, родители папы, жили через три улицы от Веры. С ними жила их младшая дочь Виктория, тётя Веры, но по возрасту она была скорее сестрой, старше Веры на десять лет. У Вики было две дочери — двоюродные сёстры Веры. Старшая Ольга, а младшая Анна.

Ещё Вика стала крёстной Вериного сына.

Ольга была младше Веры на десять лет, Аня — почти ровесница Александра, старше его на четыре года.

Они любили посидеть вместе. Собирались не часто, в основном, когда Вера приходила в гости или они наведывались к Вере. Они пили кофе и говорили много и громко. Как будто боялись, что не успеют рассказать друг другу все самые главные новости.

К этому времени Ольга уже была замужем и мамой двоих детей. Они с мужем жили отдельно, но дома находились рядом. Аня уже закончила школу и училась в том же университете, что и Вера, тоже на психолога.

Вера работала, сын учился, время шло… Антон продолжал приезжать. Ездили и они к нему, в основном летом, к морю.

Она помнит, когда впервые переступила порог его дома, была поражена количеством комнат и их размером. Всего в доме было четыре больших спальни с высокими потолками и огромная гостиная. Кухня, санузел, подвал. Всё продумано, спланировано.

Особенно был в восторге Саша. Ему было интересно всё. Во-первых, он всегда с радостью ездил к папе в гости, во-вторых, там ему всё было можно. Но главное, у папы было много книг!

Основное внимание занимали энциклопедии, которых было штук пятнадцать. Огромные, тяжелые, но в них сын всегда находил интересную для себя информацию.

Также его внимание привлекали географические атласы и контурные карты.

Он часами мог сидеть возле них, что-то чертя, сравнивая, измеряя.

Антон никогда не отмахивался, когда сын обращался с тем или иным вопросом, а всегда терпеливо объяснял, рассказывал, показывал. Они вместе могли играть, собирая из конструктора что-нибудь сложное, новое.

Антон на самом деле всегда уделял максимум времени своей новой семье.

Жаловаться Вере в целом было не на что. Не многие из её знакомых, проживающих в полных семьях, могли похвалиться той заботой и вниманием со стороны отцов, какое было у них с сыном.

Он часто приезжал, всегда что-нибудь привозил, всегда помогал материально. Именно он первый поддержал идею Веры учиться в университете на заочном отделении.

Он любил сына, просто не проживал с ними в одном доме. Когда Александр был маленьким, он приезжал почти каждый день. Всегда с подарками, привозил, как полезные и нужные вещи, так и какую-нибудь мелочь для Веры.

Позднее, когда Вера разменяла пятый десяток, она была уверена, что гостевой муж и папа — самое лучшее, что может быть в жизни женщины. И ещё ловила себя на мысли, что, по сути, никогда не обижалась на Антона, что было правдой….

Уже не ждёшь, мосты сжигая,

Вплетая в волосы цветы.

Но смотришь, сердцем понимая,

Что это всё уже не ты…

Чувствую себя твоей наложницей

И у нас с тобой прекрасный сын.

Но никто не знал, что всё так сложится,

Буду я одна, и ты один.

Мы годами делим расстояния,

Чувства и обиды на двоих.

Встречи чередуем с расставанием,

Зная, что причины в нас одних.

Недосказанное, недопонимание

И упущенное время не вернуть.

Отрывным календарем листали мы,

Одиноко продолжая путь.

Годы не щадят, седые волосы,

Мало дней уютных и тепла.

Но я счастлива, что ветреная молодость,

Подарила сына и тебя.

2012 год

В актовом зале школы, где Вера работала вот уже девять лет, было людно, тесно и шумно. Громко играла музыка, все суетились, громко говорили. Начинался выпускной вечер, официальная торжественная часть.

Но вот музыка смолкла, все приглашенные гости заняли свои места, гул голосов постепенно умолкал и на сцену вышли ведущие торжества. После приветственной речи, на сцену начали приглашать виновников праздника — выпускников.

Называли фамилии, и под приветственные аплодисменты молодые люди по очереди поднимались на сцену.

— Шатов Александр! — объявили ведущие. В следующую секунду высокий, подтянутый, стройный парень легко вбежал на сцену и встал рядом с ребятами.

Вера затаила дыхание. Сердце галопом стучало в груди. Её сын — её гордость, радость, счастье, смысл всей жизни! Она сидела и смотрела на сцену, одновременно испытывая гамму самых противоречивых чувств. Неимоверная гордость просто не помещалась в груди. Радость и тревога, волнение и счастье, и конечно же безграничная любовь, любовь матери к своему ребёнку.

Вера улыбалась, хлопала вместе со всеми и не переставала гордиться своим сыном. Её сын не просто закончил школу, он закончил её с отличием и медалью. Всего среди выпускников в этом году было четверо детей, которые заслужили медаль.

Трое парней и одна девочка. Сильный класс, все учителя очень долго вспоминали этот выпуск, гордились детьми, собой и школой.

Вера помнит, как именно этот класс выручал всегда на олимпиадах, всевозможных конкурсах и прочих мероприятиях, так обязательных в образовании. Детей буквально не могли поделить, кто кого возьмет для подготовки на олимпиаду по своему предмету, или для написания эссе, участия в каком-нибудь конкурсе. Очень длительное время выручали дети из этого класса.

Шатов-старший приехать не смог — как всегда, вечно занятой бесконечной работой.

К тому времени он уже работал на другом предприятии заместителем главного, на тот момент ему исполнилось 65 лет. Да-да, именно столько.

Глядя на сына, она никогда не сожалела, что именно так сложилась её судьба.

Сын рос спокойным, умным мальчиком. Никогда не было с ним хлопот, связанных с поведением или успеваемостью в школе. Он как-то рано повзрослел. С раннего возраста организованный, собранный, самостоятельный, ответственный. Читать научился в четыре с половиной года, в пять уже читал почти отлично. С тех пор любовь к чтению осталась с ним навсегда. Много детской литературы привозил Антон, постоянно покупала Вера и некоторые книги дарили родственники. Саша увлекался не только художественной литературой, но и дополнительной по истории, географии, астрономии. Когда сыну было 11 лет, в их доме появился первый компьютер.

Его подарил старший двоюродный брат Веры, по совместительству крестный Александра.

С тех пор сын, освоив базовую компьютерную грамотность, твердо решил быть программистом. В школе Алекса — так звали его друзья — любили и уважали. Учителя за успеваемость и поведение, друзья за поддержку и весёлый лёгкий нрав.

Сын умудрялся одновременно: и отлично учиться, и в футбол поиграть, и на велике погонять, и на компьютерные игры время находилось.

Не помнит Вера, чтобы она контролировала, всё ли он собрал в школу, выучил ли уроки, была просто уверена, что всё в порядке.

После выпускного они ещё какое-то время задержались на территории школы, фотографировались, снимали видео пили шампанское и поздравляли детей с бесконечными пожеланиями удачи и успехов.

Торжество закончилось, медали и аттестаты вручены, школа осталась в прошлом.

А впереди было ВНО. Но Вера была уверена, что сын по всем выбранным предметам наберёт высокий бал…

Так и было. Саша преуспел по всем предметам. Вера гордилась и была бесконечно счастлива.

Александр легко поступил в университет на бюджет и весь период обучения, включая магистратуру, получал повышенную стипендию.

Все пять с половиной лет сын проживал в квартире у Валентины Ивановны. Той самой, у которой когда-то жила Вера, когда училась на психолога.

Хозяйка всегда только положительно отзывалась про Александра, говорила, что он серьёзный, самостоятельный, весь в учёбе. Вера слушала и гордилась…

Название истории «Осеннее танго Веры» выбрано не просто так, не спонтанно.

Так уж вышло, что личные перемены в её жизнь приносила осень. Именно осенью она встретила Антона. В осенний период они расписались. Опять-таки осенью 2007 года мирно оформили развод. Антон не уставал повторять, что штамп в паспорте ничего не значит. Он рядом, любит Веру и продолжает поддерживать и заботиться. Что он не собирается отказываться от неё и она по-прежнему его жена. Осенью были курсы повышения в области, которые помнятся до сих пор.

У Веры много стихов об осени, вот некоторые из них:

Серое небо, пасмурно, сыро

Дождь моросит с утра.

Осень пришла — тепло охладила,

С летом проститься пора.

Будем с тоской вспоминать всё чаще

Тёплые вечера.

Ночь с каждым днём наступает раньше,

С вечера до утра.

Ветер холодный, низкое небо,

Птицы реже поют.

Бойкий воробушек с коркой хлеба,

Ищет себе приют.

Листья багряные с жёлтым золотом,

Временно красят сад.

Осень танцует с дождём и холодом

Медленный «Листопад» …

Ну вот, сентябрь наступил,

Осенняя пора.

И летний, вмиг, остужен пыл,

А в школу детвора

бежит, торопится, спешит

За знанием вперёд!

Ах, время школьное летит,

С дороги не свернёт…

Вернуть бы те былые дни,

Беспечность, хоть на миг.

Лишь журавли вдали видны

И ностальгии крик…

Октябрь 2012 в целом никак не изменил общую картину жизни. Но временно скорректировал её чувства, эмоции, отношение к самой себе, а также окунул в ностальгию.

После развода между Верой и Антоном прекратились близкие отношения. Они часто виделись, Вера приезжала с Сашей, и сама наведывалась, когда ездила в город по делам, на рынок, но их отношения скорее напоминали хороших друзей или родственников.

Вера, можно сказать похоронила в себе женщину уверенно и категорично. Все былые чувства были закрыты, забиты гвоздями, зарыты очень глубоко. На холмике этой мысленной могилки была табличка с датой (2007 — …)

В 2012 Вере исполнилось 40 лет. В семнадцать эта цифра казалась невероятно далёкой и нереальной. Вера наверняка представляла себя если не древней старухой, то очень потрёпанной пожилой дамой. Но на самом деле, как ни странно, именно к сорока годам она расцвела.

Именно этот возраст оказался переломным этапом, когда Вера перестала казаться себе гадким утенком. Лицо обрело свежий оттенок, без намёка на морщины. Седых волос не было совсем и ей не приходилось красить волосы и переживать об отросших корнях. Исчезла излишняя худоба, отчего Вера казалась меньше ростом. Некоторые коллеги говорили прямо, что она выглядит моложе своих лет и это потому, что одна и никто не треплет нервы. Проживает спокойную и размеренную жизнь с гостевым мужем, так они окрестили Антона. Ведь всякая страсть и любовь постепенно уступают место повседневным серым будням, которые заполнены надоевшим бесконечным бытом. И супруги, проживающие вместе обязательно оказываются под воздействием таких факторов, как различия во вкусах, взглядах, привычках и, разумеется, нехватка средств.

Многие не выдерживают, срываются, скандалят, даже доходит до драк, но при этом продолжают жить вместе. Такая атмосфера в семьях Вере знакома, но она сама ничего подобного не испытывала и не наблюдала в своей, пусть необычной, но всё же семье.

Вера не помнит точной даты в конце октября 2012 года, но звонок с неизвестного номера в один из одиноких вечеров, она помнит до сих пор…

— Алло.

— Елисеева Вера Николаевна? — раздался в трубке приятный мужской голос. Вера не сразу поняла, что речь о ней. Она так привыкла к фамилии Шатова, что, услышав свою забытую девичью, на мгновение растерялась.

— Да, это я, наверное. А кто спрашивает?

— Извините, я пока не назову своё имя. Но разрешите мне всё по порядку вам рассказать.

— Вера немножко напряглась, хотелось резко сказать: «Нет!» — и отключить телефон, но любопытство взяло верх, и она ответила:

— Разрешаю, рассказывайте.

— Спасибо. Вера Николаевна, я увидел вас полгода назад и не могу забыть… Можно сказать, потерял покой и сон.

Я понимаю, что звучит спонтанно и странно, но это так. Я дам одну подсказку: мы трижды виделись с вами в этом году. Один раз даже разговаривали.

Но если я, увидев вас, потерял покой, то вы Вера Николаевна, наверняка и не заметили вовсе...

Вера была ошеломлена. Она лихорадочно пыталась вспомнить кого-то с похожим голосом, но было тщетно.

Она понятия не имела, кто этот человек. У Веры возникло чувство, что это может быть розыгрыш. Её Шатов решил подшутить, и проверить с помощью какого-то своего знакомого, клюнет

Вера на расставленные сети или не заинтересуется. Поэтому она решила спросить прямо:

— Вы знакомы с моим мужем?

После нескольких мгновений тишины, трубка пропела:

— Нет, я не знаком с вашим мужем. И насколько мне известно, вы в разводе. Так мне сказали.

— Кто сказал? Откуда вы вообще меня знаете, а именно имя отчество, девичью фамилию, номер телефона, где проживаю, кем работаю. И что я в разводе?

— Прошу прощения, но признаюсь, что вся эта информация мне досталась не легко.

— В смысле, не легко? Знаете, что, мне это не интересно, я отключаю телефон.

— Пожалуйста не отключайте трубочку! Ладно, я Влад. Но фамилию пока не буду говорить. Я приезжаю в село время от времени к родным, а проживаю не здесь. Уже очень давно.

В апреле мы с вами виделись в автобусе, потом в августе вместе ехали в машине, когда не было рейсового автобуса, и вот совсем недавно, около месяца назад я приходил в школу. Мы виделись, Вера, здоровались и разговаривали.

Что-то очень смутное мелькнуло в памяти, кто-то приходил, спрашивал, где найти одного из учителей, Вера рассказала, где находится учительская и всё. Эта ситуация прошла мимо, приходивший человек не задержался в памяти совершенно… А вот он помнит всё в подробностях, вплоть до времени.

— Вы не вспомнили меня, верно?

— Нет, Влад. Прошу прощения.

— Давайте так. Вы подумаете, может вспомните меня, я позвоню завтра вечером, идёт?

— Хорошо, я подумаю. До завтра, Влад.

— До завтра Вера Николаевна. Хорошего вечера.

— И вам, Влад, всего хорошего. Вера отключилась.

Она какое-то время ещё сидела в комнате, но потом её позвала мама и постепенно отвлеклась, погружаясь в свои домашние обязанности.

Утром следующего дня Вера в три глотка выпила почти остывший кофе, наспех съела маленький бутерброд и убежала на работу, в школу.

В тот день у нее было запланировано несколько занятий с детьми, свободного времени, чтобы подумать о вчерашнем звонке, почти не было. После работы она тоже не сразу вспомнила о нём, а ближе к вечеру и вовсе забыла. Даже подумала с улыбкой: может, всё это мне приснилось?

Он позвонил поздно, когда Вера уже улеглась в кровать. Первым делом извинился, что беспокоит в столь поздний час, днём у него не было времени. Вера ответила, что днём и она была очень занята, поэтому всё нормально.

Влад спросил:

— Вы не вспомнили меня?

Вера ответила, что нет, она его не вспомнила.

— Жаль. Я надеялся, что мои подсказки помогут…

— Влад, мы взрослые люди. Ну какие подсказки? Давайте так, или вы говорите всё, как есть, или прощаемся.

— Ого! Вера Николаевна! Я не готов к такому решению. Хорошо. Я позвоню Вам завтра и всё расскажу. В котором часу удобно?

— Завтра суббота, можете позвонить днём. Я буду дома.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи. Я был очень рад услышать Ваш голос, Вера.

— Спокойной ночи. Вера отключила телефон. её уже начала напрягать эта непонятная ситуация и даже немножко пугать. Она попыталась вспомнить, кто приходил к ним в школу не так давно, но, как ни старалась, так и не смогла вспомнить, как он выглядел.

Ночью ей приснился сон. Она смотрела на человека, о существовании которого знала всю жизнь. Он стоял напротив и широко улыбался. Звали его Влад Осинов.

Проснувшись утром, она уже знала, кто это. Вера хотела позвонить и просто сказать, чтобы он больше не звонил. Но какая-то её часть почему-то желала продолжения. Та её часть слишком долго тонула в одиночестве, но так и не захлебнулась, до сих пор оставаясь живой…

Влад позвонил часов в десять. Он вежливо поздоровался, спросил, как дела. Вера молчала, и он как-то понял, что она догадалась, кто он на самом деле.

— Вы уже знаете, кто я, да?

— Да, знаю.

— Вы разочарованы?

— Нет, но удивлена. Теперь я понимаю, откуда у вас вся информация обо мне.

— Не обижайтесь Вера. Этот человек ничего плохого не сделал. Просто помог мне, по уши увлечённому вами, потерявшему покой.

— Вера поморщилась. Звучало как заученная фраза, ей-богу.

— Влад, мы знакомы всю жизнь. Ходили в одну школу, хоть и в разные классы, и в той прошлой жизни мы бы ни за что и никогда не начали встречаться. Я права? Он засмеялся.

— Наверное, да. Вы скорее правы.

— Давай на ты, а то я чувствую себя твоей преподавательницей, честное слово.

— Хорошо Вера. Он снова смеялся.

— У меня отличное настроение, благодаря тебе, Вера.

— Влад, сегодня приезжает мой сын, и я хочу встретить его. В общем, буду занята. Давай созвонимся в понедельник, хорошо? Просто твои звонки вызовут вопросы, а мне бы не хотелось посвящать свою семью в эту историю. Так сразу.

— То есть у меня есть шанс? Ты согласна общаться? Я правильно услышал и понял?

— Да. Но мы не будем торопиться, делать какие-то выводы и посвящать всех и каждого. Договорились?

— Я согласен. Ты права. Я не буду тебя напрягать, торопить и что-то требовать. Решать тебе.

— Вот и супер. Тогда до понедельника и хорошего дня.

— До понедельника Верочка. Хорошего дня. Я буду скучать.

Вера промолчала и отключила телефон. Она обернулась и встретилась взглядом с мамой.

Сколько времени она была в комнате и что успела услышать, Вера не знала.

— Кто это? — спросила мама, как бы между прочим. — Вчера, так поздно, тоже он звонил?

— Мама, я потом всё расскажу. Скоро Саша приедет, работы вагон.

— Просто скажи, кто он?

— Ладно. Его зовут Влад. Он младший сын Осиновых.

— Боже! Он же, насколько мне известно, давно уехал и живёт где-то на Юге.

— Да, уехал, но иногда приезжает. И вот однажды, как он сказал, в один из визитов домой он увидел меня и теперь не может забыть.

— Так и сказал? Вот артист! Теперь представь, скольким он повторял эту отрепетированную фразу, пока выучил. И вот как сработало, да? Может он вообще с кем-то поспорил, клюнешь ты или нет? Вера, ты уже не молодая девушка, а женщина. И у тебя взрослый сын. Подумай о его мнении о тебе. Вспомни, где ты работаешь!

— Мама, тебя послушать — можно подумать, будто я уже собралась замуж за него. Это просто звонки. Они ничего не значат.

— Так ему и скажи. Пусть не звонит. Он не серьёзный, ветреный, не самостоятельный. Я ничего хорошего о нём не слышала.

— В нашем селе, по-моему, ни про кого хорошо не скажут. Вспомни, что говорили про меня... — Вера, замолчала, чувствуя, как ступила на очень тонкий лёд. Не надо было напоминать о том, что было почти четырнадцать лет назад...

— Я только хочу сказать, что он точно не тот человек, с которым тебе стоит общаться. Подумай о том, что будет, если узнают в школе? Ты будешь жалеть, если продолжишь с ним общение.

Вера очень страдала всегда, когда между ними с мамой появлялись острые углы недопонимания. Ей было это настолько неприятно и больно, что просто...

Она решила, что на сегодня хватит. Влад не позвонит до понедельника, и мама постепенно забудет. Скоро приедет сын и новые события заполнят оставшееся время...

В понедельник утром они попрощались с сыном. Саша уехал в Васильевку, чтобы оттуда на электричке ехать в город, где он учился. Он пообещал в этот раз приехать в пятницу. Вера ушла на работу в школу.

Влад позвонил около девяти утра, сказал, что еле дождался понедельника, чтобы услышать Веру.

Ещё он сказал, что собирается приехать в четверг в село. И как она смотрит на то, чтобы встретиться.

У Веры очень быстро застучало сердце. Она произнесла:

— Не знаю. Я правда ничего не могу сказать.

— Я могу приехать вечером к тебе, и мы вместе съездим посидеть в кафе в Васильевке. Там нас никто не знает, мы спокойно посидим часик, и я привезу тебя обратно домой. Что скажешь?

В принципе, что здесь такого? Ну встретятся, пообщаются — и всё. Вера размышляла, что ответить.

— Ну, что скажешь? — повторил он свой вопрос.

— Хорошо. Позже согласуем время.

— Ты согласна? Супер! Спасибо тебе! Не переживай, мы долго отсутствовать не будем. Просто я очень хочу тебя увидеть и поговорить.

— Договорились. Сейчас, прости, я на работе, и у меня много дел. Давай созвонимся завтра, снова где-то в это же время.

— Завтра? А сегодня вечером?

— Нет! Вечером не могу! — повысила голос Вера. — Давай лучше завтра, правда, много работы.

— Ну ладно. Давай завтра…

— Да, до завтра, — и Вера поспешила отключить телефон.

Вера боялась встречаться глазами с мамой, ей было стыдно, что снова придётся обманывать. Но ведь можно всё прекратить и продолжать жить, как раньше. Плыть по течению реки: от берега — дом, до берега — работа. Туда и обратно, пять дней в неделю. Но та ожившая часть женщины в ней шептала: «не торопись, подумай ещё».

И вот настал четверг.

Накануне Вера сказала маме, что вечером она приглашена в гости к Виктории, своей тёте, что приезжает дядя Рома с Севера и они все хотят собраться и её тоже позвали. Мама поверила.

Вера вышла ровно в шесть вечера. Машина уже ждала, но стояла не напротив дома, а дальше по улице рядом с домом, где никто не жил. Вера подошла, воровато осмотрелась по сторонам и прошмыгнула внутрь на заднее сиденье.

И тут же накатила ностальгия... Со скоростью экспресса нахлынули воспоминания тех далёких времён, когда она украдкой садилась в машину к Вадиму. А позднее к Антону...

Влад оглянулся и широко улыбаясь, спросил:

— Ну так как? В Васильевку? Там нас никто не узнает, спокойно посидим, поговорим.

Я очень рад, что ты согласилась выйти. Правда.

Васильевка — пгт, находится в семи километрах от села, где проживала Вера.

Там же находился и ЖД вокзал. Она ответила, что согласна и машина плавно, шурша шинами, покатила к выезду из села.

Когда огни населенного пункта остались позади, Влад остановил машину на обочине, повернулся к Вере и попросил пересесть на переднее сиденье.

— Давай пересаживайся, а то я окосею, — сказал он, улыбаясь. И потом, чувствую себя таксистом.

Вера вышла из машины и пересела, как он просил. Они поехали дальше.

Вскоре выбрав кафе, они вошли внутрь и поняли, что это самый правильный вариант. Народу было немного, на них абсолютно никто не обращал внимания.

Вера немножко расслабилась и успокоилась. Они заказали по чашке какао. Больше ничего заказывать не стали. Влад несколько раз спросил, чего бы ей хотелось, но Вера отказалась.

Они сидели напротив друг друга и говорили о том, чем каждый из них занимается в жизни.

Вера ничего не знала о Владе, поэтому больше говорил он. Влад рассказал, что он работает на фирме, которая решает ремонтные вопросы. Сам он не женат и детей не имеет. Так вот как-то не сложилось до сих пор.

Сходился с женщинами не один раз, но все не складывалось, и вот он увидел Веру и пропал...

Вера слушала и, как ей казалось, оживала. Она смотрела на сидящего напротив мужчину и думала, как правильно будет поступить. Продолжить общение или... В голове был хаос. Ей было хорошо и спокойно в данный момент, а что будет завтра просто не хотелось думать.

Поэтому она просто сказала Владу:

— Давай не будем торопиться. Пусть идёт, как идёт. Я сейчас вообще-то не здесь и не с тобой, а в гостях у родных в селе...

— Так я вынуждена была сказать маме. Она не одобряет всю эту ситуацию... Говорю, как есть. Прости. Но вот такая у меня правда.

Влад как-то сразу сник, задумался. Но ничего не сказал. И Вера продолжила:

— Я понимаю, это не совсем приятно слышать, но я прошу тебя просто понять и дать мне время. А пока мы будем созваниваться, когда я ещё буду на работе, перед выходом домой. Как ты на это смотришь?

— Как скажешь. Я с самого начала говорил, что торопить тебя не буду. Я ждал полгода, подожду ещё сколько нужно.

Вера протянула руку и положила поверх его руки и произнесла:

— Спасибо.

Они посидели ещё какое-то время, наслаждаясь уютной обстановкой, и Вера сказала, что пора домой.

— Когда я тебя смогу снова увидеть? — спросил Влад. — Ты же веришь мне, что я скучаю? — прошептал он так тихо, что Вера вздрогнула, посмотрела на него и ответила:

— Я не знаю. Я правда не знаю.

— Ах да, я совсем забыл! — воскликнул Влад и продолжил. — Там на заднем сиденье для тебя пакет. Возьми, пожалуйста. Там кофе, конфеты, фрукты...

Вера тут же начала протестовать и категорически отказываться брать всё это.

— Где, по-твоему, я всё это взяла? Я же тебе говорила, где я сейчас, как бы, нахожусь! На что он спокойно сказал:

— Ты была в гостях и это гостинец, для мамы. Вот и всё.

Вера замолчала и подумала: а ведь он прав. Мама точно поверит в такую сказку.

— Хорошо. Спасибо. Но мне как-то неловко брать всё это.

— Брось. Это мелочи. А мне будет приятно.

Они уже почти подъехали к её дому, и Влад спросил:

— Так когда можно звонить?

И ещё у меня просьба, можно тебя поцеловать? Вера посмотрела на Влада и ответила:

— Звони на работу в любое время. Буду занята, перезвоню сама. И да, меня можно поцеловать, — с улыбкой произнесла она.

Он наклонился и легонько прикоснулся к её губам.

Машина остановилась, не доезжая до дома и Вера, ещё раз поблагодарив за подарок, вышла в ночь.

В тот вечер она чувствовала, что снова очутилась в далёких девяностых, когда она с лёгкостью сочиняла басни для мамы, для хозяйки и для самой себя...

А Влад неожиданно напомнил Германа. Даже внешне они чем-то были похожи. А может, просто показалось или Вере так хотелось...

Время шло, Влад, как и обещал, домой не звонил. Они общались в то время, пока Вера находилась на работе.

Иногда она читала ему свои стихи. Влад был в восторге, говорил, что очень ценит услышанные строки и что ему правда очень нравится.

Вере было приятно. Однажды она прочитала ему стих, который написала совсем недавно:

Как река, чей уровень поднялся,

Водопад, застывший не дыша.

Айсберг на пути, что повстречался,

И вулкан, проснувшийся от сна.

Дерево, посаженное в почву,

Раскаленную жарой и без воды.

Как пожар, пылающий что мочи,

Вовсе не желающий беды.

Снежная пурга, что заметает,

Все следы надежно не спеша.

Сказка, что конца ещё не знает,

Но, возможно будет хороша.

Как туман, скрывающий рассветы,

Небо пасмурное, ливень и гроза.

На кону дозволенность, запреты,

И желаний хрупкая лоза.

Как изменчивость погоды снова,

И лавина снежная с вершин.

Не желала никогда такого –

Состояния моей души.

Сначала в трубке было тихо, и Вера подумала, что их разъединили, но потом он очень тихо произнес:

— Спасибо. Я чувствую то же самое, поверь. Просто так и не научился красиво об этом говорить.

Перед Новым годом они ещё раз встретились. В том же кафе, что и прежде.

И снова Вера сказала, что идёт в гости к родственникам. Но в этот раз она попросила Влада — без подарков. Они сидели напротив и, взявшись за руки, как подростки, разговаривали.

Никто из них не мог даже мысленно представить, что больше они никогда не встретятся.

Какое-то время они общались пять дней в неделю, а по выходным переписывались с помощью СМС.

Но в какой-то момент — было это в начале марта — телефон Веры замолчал.

Она пыталась звонить сама, но голос оператора сообщал, что абонент недоступен.

Так продолжалось приблизительно десять дней.

Однажды, зайдя в учительскую, она услышала разговор двух учителей и прислушалась, ухватив прозвучавшую знакомую фамилию Осинов.

— Так он попал в аварию и сразу погиб или уже потом? — спрашивала одна преподавательница у другой.

— Да, говорят, не сразу. — отвечала вторая. Вера не выдержала и спросила:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, а о ком речь?

— Так младший сын Осиновых разбился ж на машине своей. Горе родителям конечно, просто ужас...

Вера окаменела. Она смотрела прямо перед собой и ничего не видела, но понимала, что вид подавать не положено и поэтому взяла с полки первый попавшийся журнал и деревянной походкой вышла из учительской.

Зайдя к себе в кабинет, она села на стул и просто сидела, повторяя мысленно: «это не правда, это не правда, это не...» Она вспомнила сон. Накануне ей приснилось кладбище. Она ходила по нему и читала таблички с именами. И остановившись возле одной могилки, где на табличке было пусто, она спросила у кого-то:

— А это чья? — ей ответил кто-то незнакомый:

— Скоро узнаешь...

Она проснулась с осадком на душе, подумала хоть бы чего не случилось с родными и пустив воду утром, как обычно, сказала: «куда ночь, туда и сон»...

Плакать и горевать открыто она не могла ни на работе, ни дома. Поэтому однажды после работы она пошла не домой, как всегда, а в гости к Виктории. Там, сидя с Викой на кухне, она дала волю слезам, чувствам и эмоциям.

Они с Владом общались ровно четыре с половиной месяца. Получилось бы что-то серьёзное из этого или нет, было уже не важно...

Мама никуда не ходила, а находясь дома новости знала только от Веры. Но про это несчастье она узнала от соседки, когда в апреле вышла на огород.

С тех пор Вера больше никогда и ни с кем не встречалась. Разумеется, на её пути встречались мужчины, которым она нравилась и которые были готовы к отношениям, но Вера категорически пресекала всякие попытки ухаживания, а про себя называла их просто особями мужского пола. Когда среди коллег или знакомых заходил разговор на тему — почему одна, ещё довольно молодая, она в шутку говорила, что принцы закончились, а кони ей ни к чему…

Вера работала, сын заканчивал университет, она продолжала общаться с Антоном, жизнь шла своим чередом.

В 2018 году сын закончил магистратуру и довольно быстро нашёл работу по специальности.

В то время в селе был очень слабый интернет, но обещали провести кабельный, только вот когда — было неизвестно. И сын решил, что на какое-то время переедет жить к папе в город. Антон был не против, даже рад такому решению.

Мама, то есть бабушка Саши, была не в восторге, конечно, но и она согласилась, что это хороший вариант, тем более временный.

У каждого были планы, надежды, мечты. Они были общие или у каждого свои, но они были...

А потом в их семью пришла беда. Заболела мама. Серьёзно и тяжело. Был канун Нового 2021 года. В доме было тепло, уютно, Саша тоже был дома. Вечером мама позвала Веру к себе в комнату и сказала, что нащупала у себя в груди какую-то шишку. Она показала её Вере и сказала, что ничего не болит и никаких жалоб не имеет и что только сейчас вообще заметила это уплотнение у себя.

Вера, будучи медиком, конечно, заподозрила нехорошее, но вслух сказала, что это может быть обычная мастопатия и нужно ехать в больницу на УЗИ.

Но было 29 или 30 декабря, поэтому решили, что после праздников сразу же поедут к доктору.

На УЗИ они попали 10 января, и врач после осмотра направил к гинекологу за направлением на анализы, а на словах сказал, чтобы срочно ехали в областной онкодиспансер.

И они поехали, на следующий день. После очереди под кабинетом, так как поехали с направлением, но без предварительной записи, уставшие, они наконец-то попали на приём к врачу.

После осмотра, который длился пару минут, доктор сказал прямо и однозначно, что это онкология.

От услышанного Вера покачнулась. Мама тихонечко одевалась и молчала.

Он сказал о дальнейших действиях, предварительных прогнозах, какие нужны анализы, обследования, но диагноз поставил однозначный, без сомнений.

И началось хождение по мукам... Они ездили в этот диспансер около восьми раз, пока наконец-то маме назначили химиотерапию.

Вера всякий раз отпрашивалась с работы, постоянно нервничала, мама плакала, причитала, что не хочет лечиться, всё равно ведь умрет. Вера с Сашей всячески уговаривали, находили нужные слова, чтобы убедить продолжать лечение и верить, что она поправится...

Но, увы и ах, чуда не произошло и маме не становилось лучше...

Как-то осенью, а точнее 3 ноября Вере приснился странный сон.

Она находится в большой комнате в их доме, и она видит, как за окном стоит мужчина, смотрит и улыбается. На подоконнике лежит шапка мамы, и он начинает её тащить к себе прямо как-то через стекло.

Вера подошла, забрала шапку и сказала, что не отдаст!

И вот этот мужчина, или скорее сущность в образе мужчины, уже очутился в комнате, улыбнулся и произнес:

— И сколько вы ещё хотите? 3, 7, 10? — на что Вера с вызовом ответила:

— Семь лет! Имея ввиду жизнь для мамы. Мужчина в образе сущности засмеялся и сказал:

— Хорошо, семь… Но не сказал, чего именно.

— А тебя я наделяю умением возвращать к жизни! — сказал он, прикоснулся к Вериной шее ребром ладони и исчез...

Вера проснулась в ужасе, но в то же время с какой призрачной надеждой, а вдруг мама выздоровеет?

На следующий день она рассказала сон маме, и та тоже немножко воспрянула духом, расценивая сон, как какое-то предсказание.

В ночь на 5 ноября мама встала ночью в туалет и упала. Вера услышала грохот и проснулась, забежала в комнату к маме и увидела, что та лежит на полу. Сын тоже был дома — он вернулся жить сюда, как только стало известно о болезни бабушки.

Вера закричала, прибежал Саша. Они вместе попытались поднять её с пола, но она была без сознания и не дышала, а как-то хрипела.

Вера начала делать непрямой массаж сердца прямо там, на полу.

Она делала компрессии на грудную клетку и с каждым нажатием повторяла:

— Дыши! Живи! Пожалуйста, дыши! — и мама вдруг тяжело и глубоко вздохнула, закашлялась и пришла в себя.

Она осмотрелась, спросила, что случилось и почему она на полу, а Вера и Саша не спят? Вера рассказала ей, что она упала и напугала всех. Они с сыном помогли маме подняться.

Она всё сетовала и шутила, что в своей новой красивой пижаме пришлось на полу полежать, ну так себе...

На следующий день после этого случая Вера решила оставаться ночевать в комнате у мамы.

Мама спала на кровати и ещё в этой комнате стоял старый диван, который не раскладывался, но на нём всегда сидели во время просмотра сериалов.

Ничего, — решила Вера, — она поместится и на сложенном диване, главное — всегда успеет к маме.

Как-то мама пожаловалась, что хуже начала видеть и они поехали к окулисту.

Прогноз был неутешительный, доктор диагностировал у неё катаракту, которую оперировать было нельзя, пока есть онкология и мама проходит химиотерапию. И в один из дней она категорически отказалась ездить в диспансер и продолжать лечение, сказав страшное:

— Вера, я потеряла зрение дочка... Я ничего не вижу...

Вера плакала вместе с ней. Вообще, наверное, реально не существует каких-либо слов, чтобы можно было передать страдания всех в этой семье...

Мама страдала и мучилась физически, боролась с болью и страхом того, каким же будет итог.

Вера страдала, глядя на мучения матери и мучилась морально. Саша разрывался между работой и помощью по дому и по уходу за бабушкой. Он работал удаленно, всегда был дома и всегда готов прийти на помощь. Вера по утрам бегала на работу, потом в течение дня приходила домой, чтобы сделать обезболивающее, а когда мама перестала совсем вставать с постели, то они с сыном переворачивали её с одного бока на другой несколько раз в день и даже ночью. И пролежни не появились, совсем. Приехавшая однажды на скорой врач была очень удивлена таким внешним состоянием лежачей женщины и, с уважением посмотрев на Веру, посоветовала набираться сил, терпения и беречь себя.

Было это в начале февраля 2022 года. А потом в их стране начались события, повлекшие за собой другие радикальные перемены для всех без исключения...

Кто-то уехал сразу, бросив дом и всё имущество. Другие начали приспосабливаться к новым порядкам и правилам. Улицы казались пустынными, были странные разговоры в очередях, ощущение, что даже воздух стал другим. По правде говоря, для Веры этот общий для всех период был не таким острым, как беда в их семье. Она день и ночь думала лишь о том, как хоть немножко облегчить страдания своей матери.

Сама Вера очень похудела, осунулась и как-то сразу постарела. Но внешний вид не волновал её совсем.

Саша ездил по аптекам в поисках лекарств для снятия болей, а также в поисках памперсов и пелёнок. Было настоящим чудом, когда ему удавалось всё это найти и купить.

Антон не принимал больше никакого участия в их судьбе. Да, Саша ездил к нему, помогал отцу финансово и если было нужно, то и физически. Например, купить и принести что-то, наколоть дрова или ещё что-нибудь.

Папа тоже постарел и нуждался в помощи.

И ещё в этот период Вера часто созванивалась со своей университетской подругой Ольгой. Она рассказала ей о беде в семье, спрашивала, как они там, держатся? Ведь каждый регион их страны страдал по-своему…

А с началом лета, мамочка ушла от них навсегда... Ровно через 7 месяцев после того странного сна.

Она умерла в своей постели, Вера и Саша стояли рядом. Вера плакала молча. Позднее в сердце родились такие строки:

Я позволила тебе уйти,

В путь отправиться Эдемским садом.

Завтра солнцу суждено взойти,

Но тебя уже не будет рядом...

Стало сразу как-то тихо, одиноко и страшно. Они остались одни друг у друга...

Организация похорон всей тяжестью легла на плечи Веры. Она вспоминает, что даже плакать не имела возможности и времени. Она сама помыла маму, переодела. В это время сын ходил к родственникам и позвал Вику, чтобы она к ним пришла, потом пошёл в амбулаторию за справкой, так как какое-то время не было ни телефонной связи, ни интернета...

Из родных со стороны мамы приехал только младший брат. Не потому, что остальные забыли свою сестру — просто в сложившейся на тот момент ситуации, не смогли.

Вообще этот период Вера вспоминает с большим нежеланием. Время как будто остановилось. По-прежнему светило солнце, дул ветер, шли дожди, но все вокруг было другим. Чужим, пустым, ненастоящим...

Вера понимала, что уже никогда не будет так, как прежде.

Никогда больше в этом доме не будет накрыт большой стол, никогда не соберутся все родные вместе. Не будет песен, шуток, анекдотов...

Дом останется, а они будут вынуждены уехать. Куда? Куда-то далеко, в неизвестность...

2023 год

В конце апреля Вера с Александром решили, что уже можно установить памятник на могиле мамы, бабушки Саши. Вера поехала в город, в бюро похоронных услуг, выбрала памятник и договорилась о дате его установки.

Пообещали, что установят до проводов... Провода в тот год были 23 апреля.

Вера с Сашей пришли проведать могилку бабушки.

Глядя на памятник, который был установлен, как и обещали, в срок, у Веры непроизвольно потекли слёзы. Позднее она записала в свой дневник:

По-прежнему, светит солнце,

На окнах дождливый след.

Звезды сверкают звонко,

Вот только тебя нет.

Плывут облака по небу

И фар уносящихся — свет.

Почет, уважение хлебу,

Вот только тебя нет.

Весной прилетают птицы,

Закат сменяет рассвет.

Душа сквозь слёзы бодрится,

Вот только тебя нет.

У ветра спрошу, услышу

Звенящую скорбь в ответ.

Твой образ во сне я вижу,

Вот только тебя нет.

Ты в мыслях, сердце и в памяти,

До тризны моих лет.

Ну вот, установлен памятник,

Но только тебя нет…

Саша обнял маму, и они так стояли рядом, с одним молчанием на двоих...

Сын работал, Вера в тот период находилась дома. Причиной ухода из школы послужили те самые перемены, о которых в подробностях в книге лучше не упоминать. Ведь история не об этом. История о судьбе женщины, которая в жизненных ситуациях, какими бы они ни были, всегда сохраняла здравый ум и старалась лишь им руководствоваться. История о женщине и её жизни в условиях, которые изменились. Это экзистенциальная, женская психологическая история.

Вера с благодарностью вспоминает о своих родных, которые проживают в селе. Виктория всегда очень поддерживала, вместе с Верой они ходили на кладбище, она часто приходила, чтобы просто быть рядом. Сестра с детьми уехала. Далеко… О том, что тоже придётся уезжать, решили и Вера с сыном.

Она созвонилась с Ольгой и спросила, что, если они с сыном приедут к ним в город. На тот момент там было относительно спокойно. Ольга обрадовалась такому решению Веры и однозначно сказала, что, конечно, они могут приехать!

Всё более-менее ценное имущество, а именно новую технику отдали Вике. Вся живность тоже потихоньку перекочевала к ней же.

Вера вспоминает, что в тот год они посадили огород, а когда уезжали, то кусты картошки уже взошли и даже подросли. Посеяны были помидоры, перец. Лук, чеснок тоже посажены.

Ещё в тот год были цыплята. Впервые за какое-то время, вылупились из каждого яйца, которое было предложено под курочку. Вика взяла на себя ответственность и за них тоже.

Уехали в начале мая. С собой взяли только самое необходимое. Всё это уместилось в две сумки и два рюкзака.

По пути заехали к тёте Нонне. Она в то время уже проживала в Крыму и находилась на профилактическом лечении в госпитале.

Они не виделись два года. Вера рассказала, что решение о выезде было принято не спонтанно, но и не совсем подготовлено. Как говорилось выше, всего не напишешь...

Да и зачем это? Вера понимала, что у многих её соотечественников сложилась похожая история после событий, повлекших за собой те или иные перемены. Но у каждого своё отдельное решение — уезжать, куда уезжать или остаться и приспособиться.

Вера никого не осуждает, во-первых, не вправе, а во-вторых, слишком много разных трудностей у каждого, и все они так не похожи...

Решено было уехать, и они уехали…

Навстречу ветру мысленно бегу

За горизонт по солнечной дорожке.

Осталось прошлое моё на берегу,

Щемит и ноет в памяти немножко…

Слепая неизвестность впереди.

Бегу, куда, зачем? Сама не знаю.

В душе — темно, там тучи и дожди,

А я бегу, а может, убегаю…

Туда, где солнце и искрит вода,

Там свежий бриз мою остудит память.

Лишь что-то под названьем «навсегда»,

С собой не взять — и тяжело оставить…

О всех ужасах, связанных с выездом, которые пришлось пережить, к сожалению, подробностей не будет. Вера сказала лишь, что те пять суток, что они находились в дороге, навсегда отняли часть здоровья, годы жизни и чувство покоя, а добавили тревожности, неуверенности и ощущение постоянной неопределённости...

Вот бы стать бесчувственным обрывом,

Ветром, уносящимся в порывах.

Айсбергом в открытом океане,

Прутами железа или стали.

Зеркалом холодным на стене,

Уходящим днём в календаре.

В снежную лавину окунуться,

Тающим сугробом обернуться.

Превратиться в дождик или льдину,

Чтобы дней не замечать рутину.

Стать безликим облаком тумана,

Солью моря или океана.

Быть, хоть чем-то, без особой роли,

Чувств, эмоций и душевной боли.

Не испытывать отчаянного плача,

Или всё воспринимать иначе…

В город, где проживает её университетская подруга Ольга, Вера с сыном приехали к обеду. Вышли на перрон. Город встретил шумом машин и ветреной погодой. Он показался ей большим и настороженным, словно внимательно рассматривал новых гостей. Воздух был прохладным, но всё же майским. И чувствовалось в нём начало — не обещание легкого пути, а возможность. Вера глубоко вдохнула, поставила сумку на платформе и на мгновение закрыла глаза. Здесь никто не знал её прошлого, кроме Ольги. Здесь не было ни привычных улиц, ни старых ожиданий. Только она, её сын, дорога впереди и тихая надежда, которую они привезли с собой.

Подруга с мужем их встретили, приехав на вокзал. Ольга совсем не изменилась. Вот абсолютно. Они не виделись пятнадцать лет, но у подруги даже прическа была прежней.

Они искренне радовались встрече. Вот только причина обстоятельств повидаться, была конечно, мягко говоря, с горечью... Затем они все вместе отправились к ним домой.

Оля проживает в двухкомнатной квартире на шестом этаже в девятиэтажном доме.

Места всем было недостаточно. Оля с мужем и их младшая дочь перебрались на время в большую комнату, а спальню их дочери предоставили для Веры и Саши. В комнате было две кровати, как уже упоминалось ещё раньше, у подруги две дочери. Просто старшая вышла замуж и теперь проживает отдельно, в другом городе.

Ольга сказала:

— Живите, сколько надо! Ничего, всем места хватит.

Вера такой вариант не рассматривала и решено было искать жильё уже сегодня.

— Оля, у вас, как по мне, места лишнего даже для вас троих маловато будет.

— Я благодарна вам за приют, но мы в поисках жилья однозначно. В крайнем случае, если не найдём сегодня, то одну ночь проведём у вас, но потом если не квартира, то гостиница.

— Да всё нормально! Не переживай! Отдыхайте, располагайтесь, не думай пока о квартире.

После угощений и небольшого отдыха, остаток дня они все вместе провели в поисках жилья.

Вариантов было несколько, но ни один из них не привлекал Веру и Сашу совсем. То цена не соответствовала условиям, то сами условия почти отсутствовали.

Особенно Вера помнит, как в одной из квартир, где все коммуникации были зависимы только от электричества, не оказалось ни одной рабочей розетки. В другой квартире было просто негде даже присесть, не говоря о наличии хотя бы примитивного набора посуды и самого необходимого на первое время. Третья квартира поразила своим настолько неуютным и неопрятным видом, что они даже цену не спросили, ушли сразу. И только ближе к вечеру им попался вариант, который устраивал их обоих.

Квартира находилась в спальном районе, на седьмом этаже. Тёплая, уютная, не угловая, с автономным газовым отоплением.

В ней было абсолютно всё. Заходи и живи. Ну, прибраться пришлось конечно, но это ведь мелочи. Три комнаты: две подготовленные для проживания квартирантов и третья закрытая с вещами хозяев.

Раздельный санузел, стиральная машина, хороший современный холодильник. Большой набор посуды, и всевозможных кухонных принадлежностей. Но если Вера обращала внимание в первую очередь на кухню, ванную и спальни, то для Саши самым настоящим и важным открытием было наличие в квартире турника! В общем, вариант был просто идеальный. И цена приемлемая для таких условий. Но, был один нюанс, переехать придётся только завтра, ближе к вечеру, так как риэлтор, отвечающая за договор по этой квартире в тот день отсутствовала. Ну, одну ночь можно переночевать, и Вера согласилась остаться у Ольги.

Утром следующего дня, после завтрака, они посетили супермаркет недалеко от дома Ольги.

Какие-то продукты купили, чтобы оставить для семьи, приютившей их и что-то для себя, на ужин, так сказать.

Они много говорили, Оля планировала, куда она поведет Веру, чтобы отдохнуть, развеяться. Она рассказала сколько всего интересного в их городе, сколько мест обязательно нужно посмотреть и где побывать.

Вера слушала и думала, а ведь ей ничего не хочется. Вот совсем ничего. Внутренняя опустошенность и неопределенность не оставляли места каким-то стремлениям, желаниям и потребностям. Но вслух Вера ничего не говорила. Ольга разделяла тоску Веры по родному дому, сочувствовала и поддерживала, как могла…

Вечером 11 мая 2023 года они с сыном, в сопровождении друзей прибыли по новому адресу на квартиру, которую выбрали для аренды.

Риэлтор, молодая приятная женщина уже ждала возле подъезда. Она с приветливой улыбкой поздоровалась и сказала, что зовут Эмма. Потом они все вместе поднялись на 7 этаж, воспользовавшись лифтом.

Все одновременно не поместились, поэтому молодежь, а именно Саша и Соня, пошли пешком. Они вошли в квартиру, включили свет, составили договор. Вера ещё раз проверила все коммуникации в присутствии Эммы и осталась довольна.

Потом попрощались с Эммой, с друзьями и начали располагаться.

Первым делом они включили холодильник и сложили в него продукты, которые заранее купили.

Потом она протерла пыль, помыла посуду, полы, так как в квартире длительный период никто не жил. Хозяева уехали за рубеж, в одну из европейских стран.

Квартиру решили сдавать в аренду.

Сын занялся подключением к интернету, а Вера распаковкой их немногочисленных пожитков. Она разложила вещи в шкаф, приготовила постель для сына, он занял большую комнату, потом пошла в спальню, которая досталась ей.

В её комнате был балкон, что очень понравилось Вере. В общем, она была в восторге от жилья, которое стало для них, пусть временным, но тёплым, надёжным и уютным.

И ещё Вера сразу поняла — дом, вернее квартира, приняла их. Позднее, она воспринимала это жильё, как подарок высших сил, как своеобразную компенсацию в обмен на оставленную в прошлой жизни и, скорее всего, потерянную навсегда собственность...

А вечером она сочинила стихотворение:

Жизнь, как плывущие вдаль облака

Или в теченье бурном река.

Или погоды прогноз неправдивый,

Дождь моросящий, почти незримый.

Шумной лавины несущийся снег,

Счастья грядущего временный смех.

Шум водопада, горный родник,

Птицы, отчаянный прерванный крик.

Море, штормящее или туман,

Зыбкая правда или обман.

В равном количестве зло и добро,

Роль повседневная в личном кино.

Радуга в небе, шелест листвы,

Веры, надежды, любви мосты.

Жизнь — это праздник и маскарад,

Буря песчаная, грома раскат.

Айсберг, плывущий или гора,

Много терпения, мало добра.

Птица в полёте или в гнезде,

Счастье найдёт, только знать бы — где.

Жизнь — мотылёк у огня свечи,

Нежная зелень первой листвы.

Крыльев размах, многогранность слов

И неуверенность первых шагов.

Жизнь — это подвиг, жертвенность, дань,

Смысла глубокого тонкая грань.

Зебры полоски и светофор,

Снежные пики высоких гор.

Шторм океана и бриз морской,

Тёмная ночь, яркий свет дневной.

Чем-то заслуженный ценный дар,

Яркого солнца огненный шар.

Жизнь — это поле, сад и тайга,

Ливень внезапный, буря, пурга.

Камни дороги, пороги реки,

Ты полюби её и береги…

На следующее утро они с Сашей вышли на улицу. Им хотелось осмотреться, познакомиться с окрестностями их нового района. Город шумел машинами и чужими голосами. Весна здесь уже вступила в свои права, но для Веры она пока оставалась где-то снаружи — как будто жизнь опережала её на несколько шагов. Сын с любопытством оглядывался по сторонам, запоминая улицы, расположение домов и магазинов. Он то и дело показывал ей, где находится супермаркет, а чуть дальше второй, несколько аптек, пиццерия и ещё разные маленькие магазинчики и кафе. Район оказался на удивление оживлённым и богатым на торговые точки. Был здесь и небольшой рынок, совсем рядом с их домом. Вера шла рядом, слушала, улыбалась, но её не покидало чувство тревоги и неуверенности. Этот май был не про радость — он был про начало. Осторожное, непривычное, но настоящее. Каким оно будет для них обоих в этом чужом, большом и шумном городе — пока было неизвестно.

Она знала: всё важное ещё впереди…

Телефон Веры заиграл мелодию из турецкого сериала. Звонила Ольга.

— Алло. Привет. Мы вышли осмотреться. Познакомиться с окрестностями нашего района.

— Привет, привет. Я сейчас на работе, а потом мы можем сходить куда-нибудь. Ты как? Можно в центральном парке погулять, мороженое, пицца.

Вера слушала и лихорадочно соображала, как бы так вежливо отказаться, чтобы не обидеть подругу. Которая старалась помочь, как умела. Но вслух сказала, что они обязательно подумают и она позвонит чуть позже.

— Хорошо, буду ждать звонка, — сказала подруга.

— Да, хорошего дня. До связи. Вера отключила телефон и положила обратно в сумку.

Сын спросил, что Оля предложила, и Вера рассказала.

— Сынок, я пока не хочу никуда ходить. Может позже, но не сегодня точно...

— Я тоже не особо горю желанием. Можно в другой раз. Мы сегодня походим, посмотрим, что почём. Ты запоминай, где какой магазин, чтобы потом могла сама пройтись и не заблудиться, — сказал Саша, улыбаясь. Вера и сама знала про свой топографический кретинизм. Оставь её посреди незнакомой местности одну — и всё. Сама не справится.

Они зашли в несколько магазинов, купили самые необходимые вещи: предметы личной гигиены, моющее средство для посуды, гель для стирки, средство для чистки поверхностей и прочее необходимое для квартиры. Потом в супермаркете они накупили продуктов — крупу, муку, масло, молоко, хлеб, яйца. В общем, пока — обычный стандартный набор. Потом, решила Вера, будет видно, что ещё им понадобится. В конце концов торговые точки рядом. В любой момент можно выйти и докупить.

Сын заранее просмотрел карту города, когда они ещё только планировали сюда приехать.

Город был разделён на два, как бы берега — левый и правый. Квартира, которую снимали Вера и Саша, находилась на левом. Здесь было относительно тихо и спокойно. Была красивая природа: лес, река, набережная. Было куда пойти прогуляться.

Сын начал с утренних пробежек, потом записался в спортзал. Вскоре появились приятели, знакомые. Вера проводила свободное время за вязанием, чтением книг и поиском работы.

В последнем ей активно помогала Ольга.

Первую работу Вера нашла сама. Это была вакансия психолога в хосписе. её все устраивало, кроме одного, хоспис находился на правом, а это не близко. Ехать долго и с пересадками...

Ольга, как услышала, сказала сразу:

— Это жопа мира! Ты туда добираться будешь пол дня, потом пол дня обратно. А зимой?! Не вздумай! Ты не представляешь, как зимой в мороз и гололёд ездить на правый, с пересадками.

Вера сдалась.

Вторая работа оказалась полной противоположностью первой — очень близко к дому, где она жила.

В Центре социальной адаптации (ЦСА), где помогают с жильём, документами и трудоустройством для людей, которые отбывали наказание. Вере предложили вакансию инспектора по учёту и документальному сопровождению таких людей. С ними нужно было встречаться, проводить профилактические беседы, в общем помогать в плане социальной адаптации после освобождения.

И снова подруга открыла ей глаза на самую тёмную сторону этой работы.

— Ты представляешь с кем тебе придется общаться? Ты не представляешь, какие люди будут под твоим попечением! Вера, ты понимаешь, что не сможешь там работать!

Представь, человек проживает где-то у чёрта на куличках, а по срокам, указанным в договоре, не является. И ты будешь вынуждена посещать такого субъекта на дому! А он ещё и по указанному адресу может не проживать. И запросто!

И где ты будешь его искать? Ходить одна по темным заплеванным подъездам, подворотням, где неизвестно кого можно встретить вообще... Я говорю, как есть. А ты думай.

Вера думала. Она в то время очень много думала...

Весна уже полностью уступила власть лету, которое с ленивой небрежностью приняло эстафету и, погрузив город в раскалённую солнцем духовку, казалось, забыло про дожди.

Вере больше не нужно было просыпаться и вставать с рассветом, как раньше, проживая в селе. Но привычка никуда не делась, и она продолжала вставать рано. Ей нравилось рано утром заварить кофе и с ароматным напитком выйти на балкон. Окна квартиры и сам балкон открывали вид во двор, который был со всех сторон окружён коробками домов. Вера любила наблюдать за людьми, проживающими в соседних домах, и придумывать про них истории.

Вот из подъезда напротив вышла пожилая пара, наверное, на рынок, пораньше, пока не очень жарко. Жена что-то говорит мужу, смешно размахивая рукой. Он молча кивает и выглядит безнадёжно уставшим. Наверняка не горит желанием идти за покупками, чтобы потом тащить сумки обратно в квартиру.

Следом за ними идёт мужчина. Он говорит по телефону, а в другой руке держит стаканчик с кофе. Вера почти уверена, что это кофе, так как сама очень любит этот напиток.

Наверное, он торопится и, не успев выпить свой кофе в квартире, перелил его в бумажный стаканчик и взял с собой. Из подъезда подальше вышла молодая девушка с маленькой собачкой. Она зевает, прикрыв рот ладошкой и медленно идёт по тротуару. Собачка смешно вприпрыжку бежит следом за ней, то и дело останавливаясь и принюхиваясь.

Ещё только шесть утра — для мамочек с детками в садик рановато, но вот из подъезда показывается коляска с девочкой лет трёх. Вера часто с ними видится, когда выходит на улицу, они здороваются и улыбаются друг другу. Они проживают на девятом этаже в одном с Верой подъезде.

Мама девочки — симпатичная молодая женщина с очень красивой улыбкой.

Куда это они так рано? — подумала Вера. Может, в гости. А возможно в квартире просто душно и решили выйти прогуляться, пока не жарко.

Из их подъезда выбежал пушистый белый шпиц. Он остановился и оглянулся в ожидании своей хозяйки. Его хозяйка, женщина лет шестидесяти, зовут Мария. Они уже познакомились и теперь при встрече всегда здоровались, желая друг другу хорошего дня.

Вообще в этом районе у многих были домашние питомцы, а у некоторых даже не один.

Вера очень удивлялась, когда встречала на улице людей с собаками очень крупных пород, таких как: ретривер, лабрадор, лайка, хаски. У парня из соседнего дома был большой черный дог. У мужчины, проживающего в соседнем подъезде, имелось две собаки, один был просто крупный дворняга, а второй — добродушный лабрадор. Но удивлял не сам факт наличия собаки, а то, что такой почти медведь проживает в квартире, на этаже. Ведь в этом районе не было поблизости частного сектора, только многоэтажные дома. И ещё, Вера никогда не слышала, чтобы они лаяли и всегда поражалась этому.

В её доме в селе всегда были собаки и ей казалось, что их пасти не закрывались и они постоянно лаяли на кого-то.

Но если в районе, где обитала Вера, люди гуляли только с собаками, то её подруга Ольга дважды в день выходила гулять с кошкой. Она рассказывала, что её кошка Клео привыкла к прогулкам на улице и не просто ждёт их с нетерпением, а настойчиво требует!

У Ольги очень красивая кошка, пушистая, но с характером. И имя у неё под стать — Клеопатра.

Выгуливают её на поводке, который надевается, как упряжка и застёгивается на спинке. Позже Вера связала для неё яркую жилетку для прогулок в холодное время года.

— Доброе утро! — голос сына прервал раздумья Веры. Она оглянулась и улыбаясь ответила:

— Доброе утро, сынок. Как спалось? Ты рано. На пробежку?

— Да, и это я уже проспал. Скоро будет жарко. Но сегодня я в лес, там подольше прохлада держится. Ты как?

— Хорошо. Вот, стою с чашкой кофе, изучаю улицу.

— Ну я пойду, давай, пока.

— Удачи, Сашунь, береги себя!

За сыном закрылась дверь, и вскоре Вера увидела его, выходящим из подъезда. Он поднял голову вверх и помахал Вере.

Лес, как уже упоминалось, был сразу за домами через дорогу. Они с Сашей ходили туда несколько раз, обычно утром, но иногда и после обеда.

По выходным там было людно. Пикники с шашлыками, детский смех, резвящиеся домашние любимцы. Вера всегда внутренне радовалась, когда видела отдыхающих в лесу. Сама собой появлялась улыбка и какая-то умиротворённость. И чем больше было людей, тем комфортнее чувствовала себя Вера.

Так хотелось, чтобы всем было хорошо и спокойно в это трудное время...

Вера постояла ещё немного на балконе, вдыхая свежий и пока ещё прохладный утренний воздух, потом неспеша пошла на кухню.

Пора готовить еду, пока не жарко — подумала и занялась этим делом.

Она чистила овощи и думала, что нужно убраться, пропылесосить, протереть пыль и полить цветы. Затем сходить в магазин — сегодня среда, а значит как раз новые акции.

Пока она готовила, позвонила Ольга, она как раз шла на работу.

— Привет, как дела? Уже не спишь?

— Привет, конечно, не сплю. Ты на работу?

— Да, бегу, как всегда, опаздываю, — сказала подруга, запыхавшись.

И это было правдой, она действительно почти везде опаздывала. В отличие от пунктуальной Веры, Ольга всегда успевала в самый последний момент.

Она сама рассказала, как однажды они всей семьёй едва успели на поезд, приехав на ЖД вокзал перед самым его отправлением.

Вера не умела распоряжаться временем, рассчитывать и поэтому не была уверена, что успеет в той или иной ситуации. И в итоге, всегда была готова заранее.

Так ей было спокойно и комфортно. Она не любила хаос, неопределённость, спешку и суету. Сразу терялась, остро испытывая дискомфорт и неуверенность.

По знаку зодиака она была скорее Дева, чем Лев, хотя родилась чуть за полночь, в день, когда заканчивалась власть Льва и начиналось правление Девы.

Вера была практична, ответственна и требовательна к себе. Но иногда в ней просыпался уставший и ленивый Лев. И тогда она могла оставить немытую чашку в раковине, небрежно бросить кухонное полотенце просто на стол или сложить высушенное бельё на гладильной доске и забыть про него на пару дней.

Но в основном ей были присущи дисциплина, чистота и порядок, планирование дня, исполнительность и пунктуальность. Но опять-таки, не до фанатизма.

Они договорились с подругой встретиться вечером в сквере и пройтись к набережной.

Вера уже немного ознакомилась с окрестностями района и чувствовала себя более уверенной.

В тот год они часто виделись, ходили куда-нибудь посидеть или в гости друг к дружке.

А в один из дней, в начале августа, ей позвонила Ольга и сказала, что нашла для Веры работу.

В садик, где Ольга раньше работала воспитателем, когда ещё они учились заочно, требовался ассистент воспитателя в инклюзивную группу. И на следующий день они туда отправились вместе. Ольга трещала всю дорогу о том, какой это хороший садик, какая замечательная там заведующая, коллектив — и всё, всё только хорошее.

— Ты только представь, как тебе повезло! В тепле, с детками, будешь себе спокойно работать и всё будет хорошо.

В тот день заведующую они не застали, она уехала в департамент образования. Её заместитель, женщина, работающая там психологом, сказала, что Вера может прийти завтра с утра. Так и решили.

Идя обратно, Вера старалась запомнить дорогу, ведь завтра ей предстояло отправиться туда самой. До этого она работала в садике, но очень давно, до декретного отпуска, занимая должность медсестры. А здесь будет работать ассистентом воспитателя, а именно уделять внимание детям с особенными потребностями. Как психолог, она всё знала про детей с РАС, но в теории. Работать с такими детьми ей не приходилось.

Вера волновалась и не была уверена, сможет ли.

Дома она поделилась с сыном, спросила его мнение, на что он ответил:

— Решать только тебе. Просто знай, что на работу ты будешь ходить для собственной социализации. Чтобы не скучать. Поэтому смотри сама, нужна тебе эта работа или ну её...

Вера думала весь вечер и утром решила, что хочет попробовать. Да и она засиделась уже без работы. Всё чаще возникало желание куда-то ходить, общаться, быть полезной.

Утром следующего дня она отправилась в садик. Он находился сравнительно далеко от дома, где жила Вера. Но она решила не ехать маршруткой, а пойти пешком. Дорога в одну сторону заняла около сорока минут. Однако не близко, подумала Вера, и решила, что обратно вернётся на маршрутке.

Она вошла в здание сада и спросила, где кабинет заведующей. Какая-то женщина, работающая там, показала дорогу. Вера подошла к двери и постучала. Ей никто не ответил — в кабинете заведующей никого не оказалось.

Мимо проходила женщина. Она поздоровалась и сказала, что Алина Александровна где-то на территории и предложила немного подождать.

Вера поблагодарила и осталась стоять в ожидании. Минут через пять она услышала голоса, которые становились все громче, и Вера увидела двух женщин, которые оживлённо обсуждали какой-то рабочий вопрос.

Они подошли, поздоровались и одна из них пошла дальше по коридору, а вторая открыла кабинет и пригласила Веру проходить и присаживаться.

На первый взгляд Алине Александровне можно было дать лет пятьдесят с небольшим. Ухоженная, красивая, полноватая, но той царственной полнотой, которая только красит женщину после пятидесяти.

Её внешний облик полностью соответствовал её статусу и, как бы олицетворял собой единый образ, объединяющий всех женщин на руководящих должностях.

Позднее Вера узнала, что Алине на тот момент было шестьдесят один.

Заведующая сидела напротив и тоже с интересом разглядывала Веру. Наконец она спросила:

— Вы приехали в связи с недавними событиями? — на что Вера ответила, что да, всё так, и она ищет работу.

— Мне сказали, в вашем саду есть вакансия, которая может меня заинтересовать и моё образование так же соответствует.

— Да, у нас как раз есть свободная вакансия ассистента воспитателя в старшую инклюзивную группу. А вы психолог по образованию? — уточнила она.

— Да, я психолог, но до этого работала только в школе и с особенными детьми на практике не сталкивалась. Но я думаю, что справлюсь. — Вера улыбнулась.

— Ну конечно справитесь! — уверенно сказала Алина Александровна и сразу же предложила пройти в группу, где Вера будет работать. Группа находилась на втором этаже огромного корпуса, в котором сама Вера наверняка бы заблудилась. В группе находилась только нянечка, она мыла посуду, а дети и воспитатель были на улице, так как в летний период оздоровления большая часть времени была отведена прогулкам на улице. Вера поздоровалась, а Алина Александровна представила их друг другу. Она показала ей группу, а потом провела на площадку, где играли дети.

Подошла воспитатель, она приветливо улыбалась, представилась сама и сказала Вере:

— Добро пожаловать к нам!

В этот день дети, которым требовалась помощь ассистента, отсутствовали, и Вера с заведующей вернулись к ней в кабинет.

— Ну как вам? Как наш сад, как обстановка? — поинтересовалась Алина Александровна, на что Вера ответила:

— Мне очень всё понравилось, правда. Я согласна работать здесь. Когда можно приступать?

— Завтра и приходите, напишете заявление и можете оставить свою трудовую для оформления.

— И зайдите к медсестре по поводу медосмотра, она вам всё расскажет.

Домой Вера возвращалась в смешанных чувствах.

С одной стороны, она радовалась, что всё так быстро и гладко прошло. Ей действительно понравились садик, заведующая и приветливая воспитательница.

Но, как обычно, её терзали смутные сомнения, объяснить которые она бы так сходу и не смогла...

Она находилась под впечатлением и не заметила, как прошла остановку. Теперь точно придётся идти пешком, огорчилась Вера. Становилось очень жарко, идти предстояло через мост, где солнце палило нещадно.

Вера ускорила шаг и весьма быстро оказалась возле супермаркета, дальше уже было близко до её дома.

Стараясь идти в тени деревьев, она минут за десять преодолела оставшееся расстояние.

Оказавшись в квартире, первым делом Вера приняла душ. Потом выпила воды и позвонила подруге.

Говорили недолго, Оля была на работе, но она очень обрадовалась за Веру. Договорились созвониться вечером и вместе пойти в село, которое находилось недалеко от самого города. Оля ходила туда пешком каждый день. Там жила её мама.

Встретились подруги возле дома, где жила Ольга.

По пути зашли в супермаркет, где купили по мороженому для себя и для Олиной мамы. Вера вкратце рассказала про свой визит в садик.

— Знаешь, там так красиво! Огромный корпус, который просто утопает в цветах. — И это я ещё не видела их внутреннего дворика. Мне о нём рассказала медсестра. — Там много розовых кустов разных сортов и оттенков. А ещё, в этом садике есть бассейн!

— А я тебе говорила, там классно, я же там работала, когда мы учились.

Вера смаковала мороженое и слушала подругу. Оля продолжала говорить:

— Этот садик вообще-то рассчитан на 18 групп. Но сейчас там, наверное, только половина работает, остальные закрыты. Как и в моём саду, где я сейчас работаю. Просто я же училась, а вакансия психолога была занята, и я перешла в другой сад, где как раз освободилось место. Но мне нравилось и в первом саду. Там я была воспитателем.

Так, разговаривая и поедая мороженое, они незаметно подошли к дому, где жила её мама. К слову сказать, мамы Веры и Ольги родились в одном месяце и одного числа, только года разные. Мама Оли была старше. Но выглядела женщина гораздо моложе своих лет.

В селе пробыли недолго, так как понимали, что завтра на работу и теперь уже обеим.

Вера нервничала, больше молчала, но внутри происходило самое настоящее противостояние.

Хроническая неуверенность на пару с сомнением, отстаивали свои границы весьма настойчиво. Они не уступали ни миллиметра территории. Поэтому позитивный настрой ближе к ночи начал сдавать позиции. Вера поняла, что не уснёт. Она выпила таблетку «Но-сон» и только после этого, наверное, часам к двум ночи всё-таки погрузилась в сон без сновидений.

Утром проснулась с головной болью. Выпив два стакана воды, как она обычно делала, приняла таблетку Имета. Потом с чашкой кофе вышла на балкон. Было шесть часов утра. Руки мелко дрожали и на Веру навалилась такая тоска вперемешку с тревогой, что первым порывом было отказаться от работы, никуда не идти, позвонить, извиниться и просто забыть об этом.

Но она знала, что это её не успокоит, а наоборот ещё больше укрепит чувство неуверенности и сомнения.

Поэтому она приняла душ, приготовила завтрак и начала собираться на новую работу. Вера твердила себе, что нельзя сдаваться, нужно идти вперёд, необходимо пробовать новое. Так как путь назад — это путь в никуда. Она и так сейчас на распутье. Ни дома, ни имущества, только она и её сын. Её Сын — её Вселенная!

Она будет сильной, будет подавлять сомнения и неуверенность! Так было всегда и будет снова!

— Мам, доброе утро.

Вера вздрогнула, так глубоко была погружена в себя, что не услышала, как сын зашёл на кухню.

— Доброе утро! «Как спал?» — спросила Вера с приклеенной улыбкой, чтобы Саша не понял, как ей тревожно. Но он всегда замечал её настроение, заметил и в этот раз:

— Я-то норм, а вот ты not оkay? Да?

Вера вздохнула:

— Плохо спала, голова болит.

— Давай давление измерим?

— Нет, уже всё в порядке, я приняла Имет, уже проясняется.

— Нервничаешь, да? Может ты торопишься с работой? Может ну её? Скажи передумала.

Вера покачала головой:

— Нет, всё нормально. Я в порядке. Правда. Просто, немного не уверена, немного тревожно, но это нормально. Всё-таки для меня это новое. Я справлюсь. Всё хорошо.

Сын сказал, что главное оставаться здоровой и меньше переживать. Тем более про работу. В это утро они вышли вместе. Саша в спортзал, а Вера на работу. До спортзала им было по пути, потом они пожелали друг другу удачи, и сын зашёл в «Импульс», а Вера продолжила путь на новую работу.

Она уже подходила к воротам, как услышала своё имя и отчество. Кто-то её позвал. Вера оглянулась и увидела идущую медсестру. Как её зовут? — Вера не могла вспомнить и от этого испытывала неловкость, а ведь женщина её запомнила.

— Вера Николаевна, подождите меня! Вера остановилась и улыбаясь поприветствовала её:

— Доброе утро! Как вы?

— Я — хорошо, а вы как? Как настроение?

— По правде говоря, волнуюсь. Как будто пришла на экзамен, но ничего не могу вспомнить, — призналась Вера.

— Ну, это нормально. Мы сейчас зайдём ко мне и обсудим некоторые моменты. В общем вы мне нужны очень. Они вместе вошли в здание сада и с медсестрой кто-то поздоровался, назвав её по имени и отчеству.

«Точно! Людмила Ивановна» — подумала Вера, как хорошо, что напомнили.

Людмила Ивановна, войдя в кабинет, первым делом открыла окна.

— Так здесь душно, просто ужас. Присаживайтесь, я не задержу надолго.

Вера присела на предложенный стул и приготовилась слушать.

— Вера Николаевна, я хочу в отпуск, — с улыбкой сказала Людмила Ивановна и как-то хитро посмотрела на Веру. — Алина Александровна сказала, что вы не только психолог, но ещё и медсестра.

— Да, это моё первое образование.

— Я спрошу прямо. Вы могли бы меня подменить на время отпуска?

Вера растерялась, и не знала, что ответить. Она ещё не привыкла к мысли, что у неё вообще появилась работа, а теперь ещё и такая неожиданная просьба.

— Я даже не знаю. А что нужно делать?

— Первое — это раскладка — меню. Второе — просто быть на месте на случай, если кому-то понадобится помощь. Но это бывает редко. Хотя бы на полдня.

Вера сказала, что подумает, так как уже лет десять не составляла меню и, наверное, всё забыла. На это Людмила Ивановна ответила:

— О, это не проблема, всё покажу, расскажу, всё вспомните. Пожалуйста, соглашайтесь, Вера!

— Хорошо, — не совсем уверенным голосом ответила Вера.

— Сейчас я иду в группу, знакомиться с детками, потом, как их заберут, я подойду к вам, хорошо?

— Конечно! Я на работе до 5 часов вечера.

Они договорились, что встретятся после обеда в этом же кабинете.

Они попрощались, пожелали друг другу хорошего дня, и Вера пошла на второй этаж, в группу, где её уже ждали.

— Всем здравствуйте! — сказала Вера. — Мои дети уже пришли? Ответила ей новая воспитатель:

— О, здравствуйте Вера Николаевна. Будем знакомы: Я — Кристина Сергеевна.

— Очень приятно — сказала Вера.

— Нет, сегодня их не привели, — ответила Кристина Сергеевна с сожалением. — Мы позвонили, чтобы узнать, почему их до сих пор нет, и как оказалось — одни повели на прививку, а вторые проспали, но завтра оба мальчика будут точно!

— Как жаль, — сказала Вера — я уже настроилась на работу.

— Тогда пойду к Алине Александровне и спрошу, что мне сегодня делать.

— Да, конечно, можете потом к нам зайти, выпьем кофе.

— Спасибо, — улыбаясь, сказала Вера.

Алину Александровну она встретила в коридоре. Они поздоровались, и Вера спросила, куда ей теперь, ведь дети отсутствуют сегодня.

— Вот и ладно. — ответила заведующая. — Я как раз шла к вам с просьбой подменить нашу медсестру на время отпуска.

— Да, я уже в курсе. Людмила Ивановна мне сообщила.

— Ну и как вам предложение? Вы согласны?

— Наверное, да.

— Тогда подойдите к Людмиле Ивановне, пусть она вас ознакомит с документацией и расскажет все основные рабочие моменты.

Людмила Ивановна была искренне рада, что Вера согласилась заменить её.

Она рассказывала все основные нюансы работы медсестры дошкольного учреждения, а Вера думала, что она как будто входит в одну и ту же реку уже в третий раз.

Но, на удивление, не испытывала тревоги. Было чувство какого-то особого волнения, предвкушение нового, но оно оставляло в душе Веры тёплые и приятные оттенки. Она поняла, что сможет здесь работать. Она справится.

Вера шла домой и внутренне радовалась. Ей казалось, что даже сам город с его шумными улицами и жарой сегодня какой-то особенный.

Окружающая среда казалась ярче и красочнее. Людские лица — приветливее и добрее. Вера испытывала душевный покой и внутреннюю уверенность.

Давно не было таких чувств.

Она зашла в «Десерт» и решила купить что-то сладкое и вкусное.

Придя домой, она испытывала усталость и счастье одновременно. её глаза сияли, она улыбалась.

Саша тоже заметил, что с мамой произошли какие-то перемены, спросил, что стало причиной такого хорошего настроения.

Улыбаясь, Вера ответила:

— Сегодня, я точно уверена, что хочу там работать!

Ещё она рассказала, что ей предложили заменить медсестру на время отпуска. Завтра она будет с утра на группе с детьми, а после обеда ещё стажировка в медкабинете. И уже с понедельника приступит к обязанностям и медсестры и ассистента воспитателя одновременно.

— Ого! А не слишком ли так сразу? Не тяжело будет? — сын с беспокойством посмотрел на Веру.

— Я думаю, справлюсь. Главное, я больше не боюсь, а значит всё будет отлично.

Следующий день пролетел незаметно. С утра Вера была занята с детьми, а потом в медкабинете. На её попечении было двое детей, оба мальчики. Савелию было пять лет, а Герману шесть.

У обоих в заключении комиссии стоял итог: «Расстройство аутистического спектра».

Разумеется, мальчики были абсолютно разными. И в поведении, и по характеру. В процессе примитивной коммуникации, они вели себя тоже по-разному. Савелий был более спокойным, с ним можно было легко договориться. Поведение Германа доставляло больше хлопот. Он был старше, с признаками гиперактивности и с неумением контролировать свои эмоции. На одну и ту же ситуацию, в которой они оказывались впервые, реагировали совершенно по-разному. Савелий садился рядом с Верой и сидел очень тихо, иногда с закрытыми глазами, а во время музыкальных занятий он закрывал уши ладошками. Герман проявлял активный протест. Он выражал это очень громким криком и топаньем ногой, а иногда подбрасыванием каких-нибудь предметов высоко.

Эти дети были способны разговаривать, но не использовали речь для адекватного общения. В их речи присутствовали повторы фраз, предложений, иногда целых текстов вне связи с контекстом ситуации. Такие дети испытывают трудности в общении с другими детьми, так как не могли самостоятельно сформировать предложение, поддержать правила игры. Они не могли вести диалог, слушать собеседника, обращаться с просьбой, сообщить информацию. В основном они навязывали интересующие их темы. Количество таких тем, как правило, не отличалось разнообразием и относилось к сфере специфических интересов каждого ребенка.

Мальчики не понимали и не выполняли инструкции. Им было тяжело обращаться с просьбой. Таким детям свойственна пугливость, наличие легко образующихся стойких привычек, отсутствие гибкости в поведении и неспособность идти на компромиссы. Сложности в освоении туалетного навыка. Избирательность в еде, скудный пищевой рацион и очень строгая диета.

И конечно же проявления гиперактивности. В большей степени у Германа. Мальчик был легко возбудимый, стойко отстаивал свои интересы и очень тяжело поддавался на уговоры.

В основном они предпочитали одиночные игры, но могли играть вдвоём.

Вера быстро наладила контакт с обоими детьми. Они были такие милые и очень красивые мальчики. Она придумывала для ребят игровые моменты, где они смеялись, повторяли простые движения и это им нравилось.

Во время занятий Вера находилась рядом и помогала воспитателю адаптировать учебный материал под их особенное восприятие.

В своей практике она часто использовала правило шести секунд для детей — это коммуникативная стратегия, которая заключается в том, чтобы один раз дать словесную подсказку или инструкцию, а затем подождать около шести секунд, прежде чем снова что-то подсказать или ожидать ответа. Эта пауза дает детям с аутизмом дополнительное время для обработки информации, снижает напряжение и улучшает восприятие.

Подход к ним Вера нашла быстро и период адаптации прошел незаметно. Через неделю ей казалось, что она работает в этом учреждении целую вечность.

Она присматривала не только за этими двумя детками. В разных рабочих ситуациях, а их было много, Вера иногда оставалась одна со всей группой. Было нелегко, но она справлялась.

Прошёл месяц, как Вера приступила к обязанностям ассистента воспитателя. Была середина сентября. Она ходила на работу в основном пешком и лишь иногда ездила на маршрутке.

Однажды утром, выйдя на балкон, Вера, как обычно, посмотрела во двор и подумала, как сильно изменилась летняя картина природы. Изматывающая жара отступила, и омытый последними летними дождями город большими глотками с наслаждением пил солнечный свет. Семимильными шагами приближался сезон первых заморозков, и по ночам в воздухе уже ощущалась острая печальная прохлада, характерная для самого начала осени.

Листья на деревьях постепенно начали приобретать жёлтые и красные оттенки. Некоторые цветы ещё радовали своей летней нежностью, но многие уже отцвели. Лишь розовые кусты дарили пьянящий аромат и яркую красоту. Вера поневоле вспомнила родной дом, двор и сад... Свои розы, хризантемы, куст калины во дворе. Воспоминания нахлынули, как всегда внезапно и очень сильно. Защипало в глазах, и мир начал расплываться и дрожать за пеленой слёз. Вера чувствовала себя хранительницей потухающего очага, хозяйкой умершего дома. Там — было всё неправильно. Здесь — всё казалось ненастоящим… А в следующие минуты родились такие стихи:

Моя осень адрес сменила.

И из окон другой вид.

Он чужой, хоть довольно милый,

Но за домом сердце болит.

Дом родной мне ночами снится,

Словно ждёт, что я вновь приду.

Мне бы хоть на миг очутиться

На дорожке в моём саду...

И почувствовать запах сирени,

Тот, что в памяти берегу.

Даже птицы домой улетели,

Только я, увы, не смогу...

Октябрь в тот год радовал не по-осеннему тёплыми днями. В воздухе летали белые нити паутины — главный признак бабьего лета. Разумеется, такая погода ненадолго. Ещё день, может два и осень объявит себя единственной полноправной хозяйкой.

На детской площадке было шумно, дети бегали, играли в подвижные игры и просто радовались прогулке.

Герман, держась за руку Веры ходил по вкопанным в землю ярким покрышкам. Он преодолевал препятствия и это ему нравилось. Арсений бегал за другими детьми, пытаясь забрать мячик и просто ходить с ним, держа в руках. Играть в футбол он не умел, но для него было важно, чтобы именно этот мяч был только его.

Вера смотрела, как играют дети, подставив лицо щедро льющимся солнечным лучам, получая порцию тепла и источник природного витамина D.

Савелий подошёл и, как мог, начал жаловаться, что ребята не отдают ему мяч.

Вера попыталась объяснить, что им мячик нужен для игры. Что основная функция мяча — дать возможность играть всем вместе.

Разумеется, мальчику было трудно понять такого рода объяснения. Он продолжал стоять и хныкать. И Вера решила придумать новую игру, чтобы привлечь всех.

Она вышла на середину площадки и громко произнесла:

— Всем внимание! К нам пожаловал передвижной киоск с мороженым! Кто хочет купить, становитесь в очередь! Мороженое на любой вкус! — она расставила руки в стороны, изображая тот самый киоск.

Дети заинтересовались. Начали подходить, выстраиваться в очередь, называть любимые виды мороженого и спрашивать цену. Подошли и Герман с Арсением. Воспитатель пришла на помощь, поддержала новую игру и рассказала про правила поведения в очереди. Дети слушали и дополняли своими предложениями в поведении. Было интересно и весело.

Потом их всех позвала помощник воспитателя, объявив, что пора возвращаться в группу, так как настало время обеда и дневного сна.

Дети, взявшись за руки, шумно, но дружно направились в сторону здания.

Они уже покинули территорию своей площадки, как вдруг Герман резко развернувшись, побежал обратно. Вера поспешила за ним. Остальные дети продолжили свой путь.

Она догнала мальчика и ловко взяла за руку. Герман, протестуя, и топая ногами, начал громко кричать. Он не желал заходить в здание. Ему хотелось продолжать игру с мороженым, и он подвёл Веру к тому самому месту, где она стояла, изображая заветный киоск.

Пришлось уступить. Но купив понарошку несколько порций воображаемого лакомства, мальчику резко надоело и он, взяв Веру за руку сам повёл в сторону корпуса.

Вера пыталась помочь этим детям. Как ни странно, ей не было трудно с ними. Они не надоедали со своими особенностями поведения. Напротив, ей было интересно узнавать их каждый новый день. Вера даже написала стих:

Он не поделится прожитым днём,

И не расскажет о чувстве своём.

В мире его, не похожем, другом,

Мы проживаем вдвоём...

Савелий после обеда оставался на сон час. Германа мама забирала. Он проводил в саду только полдня. В связи со строгой диетой для этих детей еду готовили отдельно. Рацион, к сожалению, не блистал разнообразием. В основном это были простые супы, каши, пюре, на пару приготовленное мясо или рыба. Самостоятельно Савелий кушал плохо, долго и оставлял в тарелке половину. Поэтому Вера его кормила. Он уже ждал, когда Вера сядет рядом и, взяв ложку в руку, начнет его кормить. Мальчик съедал всю порцию и отправлялся спать. Но опять-таки, Вера сидела рядом, гладила спинку, волосы и он, постепенно, погружался в сон.

Это было совсем не трудно. Даже в какой-то степени наполняло её жизнь лёгким позитивом, а душу теплом.

Ещё проживая в селе, задолго до переезда, Вере приснился сон. Они с сыном едут в грузовом автомобиле. Она знает, что едут далеко, что уезжают. Впереди широкая ровная дорога, а над ними на всё небо радуга. Вера оглянулась назад, но позади ничего не было видно, лишь туман, густой, как молоко...

Утром, она решила, что они всё-таки уедут и что все сложится наилучшим образом. Пока, к сожалению, складывалось не очень... Вера ждала и надеялась, что хорошие перемены всё ещё впереди.

Из дневника Веры:

"Иногда мне кажется, от меня осталась одна оболочка. Я встаю по утрам, надеваю дежурную улыбку, хожу на работу, за покупками, встречаюсь с друзьями — словом, «живу». И никто не догадывается, что в оболочке этой меня живой давно нет. Я с виду прежняя, а внутри разбитая, опустошенная… Разбитая внутри я, такая же, самая обычная с виду и жизнь веду обычную, а многим даже кажется, что счастливую — но так я закрываю свою пустоту... Я иногда слышу: «Ты такая сильная, никогда не плачешь, эмоционально стабильна, без седых волос. Ты, наверное, просто стрессоустойчивая! Везёт тебе». Я молчу. Зачем объяснять. Если вывод сделан, переубедить сложно».

Вера вязала игрушки, делала поделки из ниток, ткани и воздушного пластилина. Она изготовляла интерьерных кукол, а также украшения из бисера. Свои работы она дарила друзьям, родным и коллегам. Работа отвлекала от грустных мыслей и помогала справляться с унынием…

Впервые, за долгое время, Вера встречала Новый год не в родном доме. Встречали праздник вдвоём с сыном.

Подруга приглашала в гости, но идти никуда не хотелось. Она приготовила холодец, салат и ещё кое-что по мелочи. Нарядили маленькую ёлочку, а в полночь Вера загадала желание. По правде говоря, всё казалось каким-то ненастоящим, неправдоподобным. Праздника не чувствовалось. Но она продолжала верить, ждать, надеяться.

Она созвонилась с родными, с подругой, с сестрой Ольгой, которая с сыном была вынуждена переехать в Европу, где она в свою очередь столкнулась с трудностями чужой страны. Они вообще в последнее время часто созванивались с Ольгой и поддерживали очень тёплые отношения. Можно сказать, что в сложившейся ситуации, они ещё больше сблизились и всегда находили о чём поговорить. Вере было легко общаться с сестрой, она её понимала...

Время шло своим чередом. Одна пора года сменялась другой, Вера работала в садике, Саша, как и прежде, продолжал работать удалённо. В 2025 году в группе, где работала Вера был выпускной и её мальчишки тоже ушли. Савелия перевели в другую группу, а Герман пошёл в первый класс по специализированной программе, для особенных детей. В общем привычная атмосфера перестала быть таковой. В их группу набрали малышей из яслей, а Вере, как ассистенту, предстояло перейти в другую инклюзивную группу, к другим детям. Казалось бы, ну бывает, один из многих рабочих моментов. Но Вера не испытывала желание менять привычный коллектив, который за два года стал более чем родным. Чужая группа, другие люди, порядки, атмосфера, не привлекали ни с какой стороны. И Вера, уходя летом в отпуск, решила, что больше не вернётся.

Она поделилась своими мыслями с Сашей, и он её поддержал. Сказал, что она правильно решила. И вообще, пора просто отдохнуть, собраться с мыслями, перестать чувствовать какой-то вечный долг перед чем-то неосязаемым и фантомным. Сын предложил начать изучать английский язык и попробовать освоить базовый уровень компьютерной грамотности.

И Вера согласилась.

Она каждый день включала ноутбук и слушала пару уроков по английскому, а потом проходила обязательное занятие по информационным технологиям. Так продолжалось полгода. С английским получалось проще, потому что было очень интересно. А вот освоение навыков работы с компьютером проходило очень тяжело.

Поначалу многое в компьютере было для Веры непонятным, а потому казалось скучным и утомительным. Но она не сдавалась: шаг за шагом преодолевая трудности и разбираясь в незнакомых вещах, настойчиво двигалась вперёд. Иногда приходилось по нескольку раз возвращаться к одному и тому же, пробовать снова и снова, но с каждым днём она чувствовала, что начинает понимать больше. И это придавало ей уверенности и тихой радости от того, что даже в её возрасте можно учиться новому.

Иногда она даже ловила себя на улыбке, когда вдруг получалось то, что ещё совсем недавно казалось невозможным. И тогда Вера думала, что жизнь, оказывается, всегда может подарить что-то новое — стоит только не бояться сделать первый шаг.

После очередного Нового года, уже третьего в чужом городе, в чужой съемной квартире, однажды утром сын зашёл на кухню, когда Вера готовила завтрак. Он произнёс новость необычным, почти робким голосом:

— Мама… только что позвонили с фирмы и предложили новый проект. Но… придётся уехать. Они всё сами уладят — документы, переезд, все вопросы. Я даже не знаю, как это объяснить… я не могу поверить, мама… всё получится!

Вера замерла. Сердце будто остановилось, а потом застучало быстрее обычного. Саша стоял перед ней бледный, растерянный и одновременно взволнованный; в его глазах сиял свет надежды и радости. Вера не сразу смогла заговорить, лишь через мгновение выдавила:

— Как… как это возможно?

— Всё… изменится, мама. Я сам до конца не верю, но всё сложится. Они так сказали, и теперь я знаю — всё будет иначе.

Саша светился счастьем, а Вера… Она чувствовала одновременно радость, тревогу, гордость и лёгкое, почти испуганное удивление — тысячи эмоций смешались в одно трепетное ощущение, которое трудно было описать словами. Она выключила плиту, села на стул, закрыла глаза и тихо шептала:

— Спасибо вам, Высшие силы… спасибо…

Тишина кухни была мягкой и светлой. Каждый звук — звон ложки, тихий шорох плиты, дыхание Саши — казался наполненным смыслом. Вера почувствовала, как внутри растёт что-то новое: уверенность, что всё получится, что каждый трудный шаг ведёт к светлому будущему. Она знала, что впереди жизнь изменится, откроются двери, которые были закрытыми, и всё, что раньше казалось невозможным, станет частью их реальности.

Саша сел напротив неё, глаза сияли, а улыбка не сходила с лица. В их молчании была радость, глубокое взаимопонимание, осознание того, что всё сложится именно так, как должно. Вера смотрела на сына и понимала: он готов идти дальше, а она готова идти вместе с ним, поддерживать, любить и верить.

Всё вокруг казалось наполненным светом. Утро в чужой квартире перестало быть просто утром — оно стало началом чего-то большого, важного, нового. И Вера шептала снова, уже почти вслух, чувствуя, как сердце наполняется лёгкостью и благодарностью:

— Спасибо… за каждый новый день… за каждый шанс… за всё, что ещё впереди…

И в этот момент они оба знали: всё будет хорошо. Всё обязательно сложится...

Она никогда не мечтала, чтобы сын был только рядом. Всегда хотела для него лишь здоровья, счастья, удачи и уверенных шагов по жизни. Он стал самостоятельным, обеспеченным, самодостаточным молодым человеком. И всего этого он добился сам. Он обладал такими качествами, как упорство, дисциплина, ответственность и стремление к знаниям.

Вера часто поражалась, как у таких родителей, какими были они с Антоном, мог родиться такой ребёнок?

Вера в молодости была ветреной и очень долго не знала, чего хочет в жизни. Антона тоже трудно было назвать серьезным и самостоятельным, зная о том, что он наворотил в 45 лет. Но их сын, по количеству положительных и сильных жизненных качеств, однозначно превзошел обоих родителей.

Жизнь начала приобретать смысл, краски, звуки и запахи. Четыре года она жила по инерции. Как запрограммированный андроид. Она с трудом воспринимала сюжет фильма, красоту природы, отдых с подругой. Не могла по-настоящему радоваться.

Не получала удовольствие от вкусной еды, не было ощущения комфорта и спокойствия. Все эти годы она жила, как натянутая струна, которая вот-вот порвётся. Присутствие постоянного напряжения не позволяло ощутить полноценный отдых.

Был сценарий, где приходилось жить — и она жила, по привычке, которая превратилась в инстинкт, — с осознанием того, что жизнь без результатов, без надежды... Просто ещё один рассвет, ещё один закат... И вечное ожидание.

И только сейчас она поняла, что её сон про радугу в небе наконец-то сбылся. Вера испытывала счастье. К ней вернулось чувство уверенности и душевного спокойствия. Её не пугала перспектива остаться одной в этом городе на какое-то время. Главное, жизнь сына будет устроена должным образом. Он просто обязан быть счастливым!

Вера осталась в городе. Она устроилась на работу своей мечты — в книжный магазин, где каждый день был наполнен запахом свежих страниц, тихим шелестом перелистываемых книг и мягким светом витрин. Здесь она чувствовала себя на своём месте, словно каждое утро приносило маленькое чудо.

Вера открывала двери книжного мира, вдыхала запах книг и понимала: жизнь умеет удивлять, если верить и двигаться вперёд. Всё, что было впереди, казалось светлым и открытым, и в этом городе полном новых возможностей, Вера чувствовала себя счастливой и готовой к каждому новому дню.

Она наблюдала за людьми, которые приходили за книгами, улыбалась детям, заглядывающим в иллюстрированные полки, и понимала: этот город, эти улицы, эта работа — всё наконец то стало её новым домом. И в этом доме, полном света и возможностей, она чувствовала себя счастливой. Иногда она вспоминала прошлое, тревоги и сомнения, но теперь они казались далекими, почти как другой человек, другая жизнь.

Вера все реже вспоминала родной дом, понимая, что он потерян навсегда. Внутри него тоже все поменялось. В нём давно жили другие люди. И за дверью был совершенно другой мир...

Саша добился успеха. Его счастье, новости о новых возможностях и уверенность в будущем приносили Вере тихую радость, такую, которую нельзя описать словами, — радость за любимого сына, за то, что всё сложилось, и за то, что сама она тоже нашла свой путь.

И на этом маленьком, но важном кусочке земли каждый день приносил новое счастье. А счастье, как известно, любит тишину…

Мир тоже переменится. Пусть сегодня он кажется безумным и непредсказуемым, но это не навсегда. Вокруг так много хорошего, яркого, настоящего. Просто нужно верить и не переставать мечтать — тогда даже самые маленькие надежды способны стать чем-то большим.

Жизнь — это маленький остров,

Где срок, отведённый нам.

Существовать не просто,

Как переплыть океан.

Жизнь — голубое небо,

А по нему облака.

Если кто счастлив не был,

Значит ещё, пока…

Жизнь — может быть пустыней,

Где миражи — мечты.

Бури, барханов вершины,

Вечный поиск воды.

Жизнь — дуновенье ветра,

Что помогает жить.

Меряет силой метры,

Может спокойным быть.

Жизнь — это карусели,

Кружат то вниз, то ввысь.

Ты не теряй надежды,

Просто крепче держись!

Вера сидела у окна и смотрела на город, который теперь стал её домом. Улицы жили своей жизнью, а солнечный свет мягко ложился на крыши домов. Прошлое с тревогами и сомнениями казалось далёким, почти как чужая история.

Жизнь постепенно расставляла всё по своим местам. Люди, которых Вера любила и о которых переживала, один за другим находили свою дорогу.

У подруги Ольги было много радости: её дочь Соня поступила на бюджет в медицинский университет. Девочка всегда мечтала стать врачом, и теперь эта мечта стала началом новой жизни. Сын сестры Ольги тоже определился со своим будущим — он учился на программиста, как когда-то мечтал, и теперь с увлечением осваивал мир технологий. Сама сестра тоже постепенно обустраивала свою жизнь. Она выучила иностранный язык, почти до уровня носителя, нашла работу в салоне красоты и теперь увереннее чувствовала себя в этой новой стране. В её голосе всё чаще звучали спокойствие и уверенность, и это очень радовало Веру.

Саша жил далеко, но его жизнь складывалась именно так, как она когда-то для него желала. У него всё получалось, он был счастлив, строил планы и уверенно шёл вперёд. И для Веры это было самым большим счастьем — знать, что у сына всё хорошо. Они часто созванивались, иногда общались по видеосвязи. Она с нетерпением ждала каждого звонка сына и, в общем-то, жила этими разговорами.

Сама Вера тоже чувствовала, как жизнь наполняется новыми смыслами. Она продолжала работать в книжном магазине, где каждый день был наполнен запахом свежих страниц, тихим шелестом книг и разговорами о самых разных историях. А по вечерам она всё так же открывала видео уроки английского языка и с интересом слушала новые лекции, смотрела видеоролики, словно открывала ещё одну дверь в мир. Вера всё увереннее могла говорить на английском, а также ежедневно сочиняла короткие истории на разные темы, и таким образом закрепляла изучение иностранного языка.

Жизнь постепенно налаживалась и у близких Веры.

Сестра Наталья, оказавшись в чужой стране, поначалу чувствовала себя потерянной. Но она не сдалась. Шаг за шагом постепенно нашла своё место. Она устроилась медсестрой в больницу и теперь с уверенностью смотрела в будущее. И всё чаще, возвращаясь домой после смены, Наталья ловила себя на мысли, что чужая страна постепенно становится чуть ближе и понятнее.

Младший брат Серёга тоже нашёл свою дорогу. Его любовь к музыке неожиданно стала частью новой жизни. Он начал работать удалённо: записывал гитарные партии, помогал оформлять клипы, иногда пел для небольших онлайн-проектов. Его голос и гитара находили слушателей даже за тысячи километров. Работа приносила не только деньги, но и радость — ту самую, которую он чувствовал когда-то, просто перебирая струны на кухне поздними вечерами.

Вера не потеряла связь и с прошлой жизнью. С бывшими коллегами из детского сада они по-прежнему иногда созванивались, делились новостями, вспоминали смешные истории о детях и воспитательских буднях. С медсестрой Людмилой Ивановной частенько встречались, посещали кафе или просто гуляли в парке. Разговоры о жизни всегда оставляли в душе тёплое чувство, словно старые добрые страницы её жизни по-прежнему были рядом.

Вера очень радовалась за дорогую подругу Ксюшу, которая тоже смогла наладить свою жизнь. Она устроилась на удалённую работу психологом-консультантом и теперь помогала людям справляться с трудностями, поддерживая их так же искренне, как когда-то поддерживала Веру.

Иногда Вера ловила себя на мысли, что судьба будто тихо и незаметно расставила всё по своим местам. У каждого нашлась своя дорога, своя радость, своя жизнь.

Она улыбнулась, глядя в окно.

И подумала, что, наверное, именно так и выглядит настоящее счастье — когда у всех, кого ты любишь, всё хорошо.

И Вера наконец почувствовала: всё так, как и должно быть.

А жизнь тихо продолжала своё осеннее танго…

КОНЕЦ