Жил-был когда-то очень серьезный Пуританин, который считал, что грешно танцевать. И ради своих принципов он тяжело работал и вел рьяную жизнь. И любили его все те, кто ненавидел танцы; а те, которые любили танцы, уважали его также; они говорили: «Он – чистый, хороший человек и действует в согласии со своим внутренним убеждением».

Он сделал много, чтобы воспрепятствовать танцам, и помогал запрещать многие воскресные развлечения. Некоторые виды поэзии, как он говорил, ему нравились, но не особенно причудливые, поскольку иначе поэзия могла развратить мысли самых юных. Он всегда одевался в черное.

Он весьма интересовался моралью и был весьма искренен; и так росло на Земле уважение к его честному лицу и к его ровной белой бороде.

Однажды ночью Дьявол явился к нему во сне и сказал:

«Привет».

«Изыди», сказал этот серьезный человек.

«Нет, нет, друг», сказал Дьявол.

«Не смей называть меня другом», он ответил смело.

«Ну-ну, друг», сказал Дьявол. «Вы ли не разделяли танцующие пары? Вы ли не сдерживали их смех и их проклятую радость? Вы ли не носили мою черную ливрею? O друг, друг, Вы не знаете, что за отвратительная вещь – сидеть в аду и слышать счастливых людей, поющих в театрах, поющих в полях и шепчущихся после танцев под луной», и он склонился с жутким проклятием.

«Это ты», сказал Пуританин, «и помещаешь в их сердца злое желание танцевать; и черная ливрея – собственность Бога, а вовсе не твоя». А Дьявол рассмеялся высокомерно и заговорил.

«Он только и создал, что глупые цвета», сказал он, «и бесполезные рассветы на склонах холмов, обращенных на юг, и бабочек, порхающих по ним, как только восходит солнце, и дурацких дев, приходящих потанцевать, и теплый безумный Западный ветер, и худшее из всего – пагубную Любовь».

И когда Дьявол сказал, что Бог создал любовь, наш серьезный человек вскочил в кровати и закричал: «Богохульство! Богохульство!»

«Это правда,» сказал Дьявол. «Это не я посылаю деревенских дураков обниматься и шептаться с глазу на глаз в лесу, когда луна стоит высоко. Я даже не могу выносить самого вида их танцев».

«Тогда,» сказал человек, «я принял правое за неправое; но как только я проснусь, я буду снова бороться с тобой».

«O, нет, не будешь», сказал Дьявол. «Ты не пробудишься от этого сна». И где-то далеко черные стальные двери Ада открылись, и рука об руку эти двое шагнули внутрь, и двери закрылись за ними. А они все шли вместе, плелись дальше и дальше в адские бездны, и было наказание Пуританина таково: знать, что он заботился на Земле об одном только зле, каковое и причинял людям.