Когда жрецы сожгли его тело на погребальном костре неподалеку от Вера-Круса, дух Кецалькоатля перышком поднялся вверх вместе с дымом, переместившись наконец в царство уединения и удовлетворенности, расположенное над миром людей.
Время здесь проходило незаметно, никаких различий не существовало, и само «я» забывалось.
Потом, несколько секунд или столетий спустя, он услышал голос:
- Кецалькоатль, ты меня слышишь? Пауза, затем:
- Ты меня слушаешь, Кецалькоатль?
Странно было слышать голос - не свой, а какого-то другого существа. Он успел позабыть, что, кроме него, существуют и другие.
- Кто зовет Кецалькоатля? - спросил он.
- Я, Тескатлипока. Твой брат и такой же бог, как и ты.
- Зачем ты отрываешь меня от глубоких размышлений?
- Хочу тебе кое-что показать.
- Меня ничто не интересует. Я и так вполне удовлетворен.
- Но позволь мне по крайней мере рассказать тебе, что это такое.
- Если настаиваешь, то расскажи. А потом уходи.
- Я хочу показать тебе твое собственное тело, - сказал Тескатлипока.
- Мое тело? - изумился Кецалькоатль. - Разве я могу иметь тело? И что это такое?
Тескатлипока раскрыл ладонь. Ее внутренняя поверхность оказалась зеркалом из дымчатого черного стекла. Кецалькоатль посмотрел в зеркало. Его чернота сменилась матовой белизной, потом прозрачностью, и Кецалькоатль увидел обнаженное мужское тело, неподвижно лежащее с закрытыми глазами.
- Кто это? - спросил Кецалькоатль.
- Это ты!
- Не может быть! - не поверил Кецалькоатль. - Ведь эта штука мертва!
- Тебе достаточно войти в него, и тело оживет.
- Мне от него ничего не нужно, - сказал Кецалькоатль. Но что-то в лежащей фигуре всколыхнуло его и подстегнуло любопытство. Он снова взглянул на тело - сперва презрительно, потом с любопытством.
И мгновение спустя очутился внутри. На него немедленно обрушились ощущения. Уши слышали звуки, кожа чувствовала прикосновения. И это оказалось больно! Кецалькоатль тут же рванулся наружу, подальше от тяжелого, чувственного, скованного желаниями тела - обратно в царство чистой удовлетворенности.
Но он уже увяз. Капкан мертвого тела захлопнулся. И оно перестало быть мертвым. Он очутился в ловушке тела. Воистину он стал телом.
Ацтек ШОЛОТЛЬ открыл глаза.
Он увидел склонившуюся над ним женщину - старуху с сумасшедшинкой в глазах.
- Добро пожаловать в ад, - сказала она. ШОЛОТЛЬ застонал и попытался вспомнить сон, но тот быстро улетучивался из памяти.
- А где же Миктлан? - спросил он.
- Что такое Миктлан?
- Подземный мир моего народа, ацтеков. Место, куда мы попадаем после смерти.
- Никогда о нем не слыхала. Иногда Министерство возрождения ошибается. Но ты не волнуйся - где-то здесь наверняка отыщется и ацтекский ад.
- А это что за место?
- Это Новый Ад. Добро пожаловать в чудесный мир вечного проклятия. - Она хихикнула.
- И что теперь? - спросил ШОЛОТЛЬ.
- Оставайся на Лифте, - велела старуха. - На тебя хочет взглянуть сам Босс.
- Кто это такой? - спросил Сатана.
- Его имя ШОЛОТЛЬ, - объявил демон-мажордом, стоявший у входа в просторное помещение с обитыми ореховыми панелями стенами, где Сатана и его друзья беседовали со вновь оживленными духами - Как, говоришь, его зовут? - переспросил Сатана.
- Его имя начинается на «КС», - пояснил демон, - но произносится, начиная с мягкого «Ш». Он ацтек, и ему полагается находиться в другом аду. Должно быть, отдел по сортировке мертвых душ лопухнулся.
- Чем ты занимался, когда был жив? - поинтересовался Сатана.
ШОЛОТЛЬ взглянул на Сатану и вздрогнул, потому что тот напомнил ему большую статую Тескатлипоки, стоявшую на главной площади Теночтитлана до того, как Кортес со своими испанцами разрушил город. Тескатлипока считался богом войны и беспорядка, жертв и возмездия, набожности и нищеты. Он был амбициозным и жутковатым божеством, а ШОЛОТЛЬ - одним из его жрецов.
- Я был жрецом, волшебником и пророком, - ответил он. ШОЛОТЛЬ был невысок, с бочкообразной грудью и жилистыми тонкими ногами. Длинные черные волосы спадали до лопаток, он был одет в плащ и набедренную повязку из оленьей кожи - не в настоящие, разумеется, а в то, что Центральная адская костюмерная сумела подобрать в качестве имитации одеяний мексиканского индейца.
- Добро пожаловать в ад, - пробасил Сатана с порочной уверенностью. - У нас здесь множество всевозможных священников. Будь как дома. У тебя нет для нас какого-нибудь забавного пророчества?
- Пока еще нет, господин. Я только что появился здесь.
- Если я предоставлю тебе в Новом Аду свободу, что ты сделаешь?
- Честно говоря, господин, пока не знаю. Возможно, я увижу свое предназначение в пророческом сне. А если нет, то стану искать место слияния девяти рек. Там начинается Миктлан, загробный мир ацтеков.
- А что в твоем Миктлане есть такого, чего нет здесь? - полюбопытствовал Сатана.
- Ничто, - ответствовал ШОЛОТЛЬ. - А я как раз и ищу ничто. Миктлан, господин, есть ад пустоты. И спокойствия.
Сатана рассмеялся:
- Тогда иди и ищи свой Миктлан.
Покинув здание адского Управления, ШОЛОТЛЬ зашагал по улицам Нуэво. Добравшись до пригорода, он направился на север, в направлении моря Чистилища. На север он пошел потому, что в древних знаниях Кецалькоатля говорилось, что именно там расположено место слияния девяти рек.
Четыре дня ходьбы и бега привели его в окрестности Нью-Кейптауна. Расположенный неподалеку от города лагерь огромной армии он обнаружил по запаху задолго до того, как увидел его или услышал. Он дождался темноты, осторожно подкрался к линии пикетов, украл коня и незамеченным скрылся.
Сев на коня, он продолжил путешествие на север, окруженный монотонным ландшафтом из кривых деревьев и холмов ржавеющего вооружения. За полем боя отыскалась дорога, прямая, словно смерть, и по ней ШОЛОТЛЬ поднялся на пустынное пространство, продуваемое всеми ветрами плато.
Задремав в седле, он увидел во сне Кецалькоатля, лежащего в каменном гробу. Бог открыл глаза и сказал:
- ШОЛОТЛЬ, брат мой, иди со мной, и мы навсегда исчезнем в царстве мира и покоя.
- Не могу! - воскликнул ШОЛОТЛЬ. - Я заперт в этом теле. Можешь ли ты помочь мне?
Кецалькоатль скорбно улыбнулся, покачал головой и исчез. Затем к Шолотлю подошел Тескатлипока:
- Теперь, когда ты обладаешь телом, ШОЛОТЛЬ, у меня для тебя есть кое-что приятное.
И вновь Тескатлипока показал ему зеркальную ладонь. В ее туманных глубинах ШОЛОТЛЬ увидел восхитительную темноволосую женщину в плиссированном одеянии из небеленого льняного полотна. Казалось, она кого-то ищет.
ШОЛОТЛЬ проснулся и понял, что видел вещий сон. Поэтому он не удивился, увидев на очередном перекрестке дорог поджидающую его темноволосую женщину.
- Приветствую тебя, Кассандра, - сказал ШОЛОТЛЬ.
- Привет, ШОЛОТЛЬ, - отозвалась Кассандра. - Надеюсь, ты не будешь возражать, если я стану звать тебя Джо. У меня всегда язык не поворачивался выговаривать всякие там «Ш».
- Возражать я не стану. Но откуда тебе известно мое имя?
- Из сна. Да и ты, наверное, мое имя узнал во сне. Вещие сны куда удобнее службы знакомств, верно? Ты мексиканец?
- Ацтек. Ты очень красивая, но слишком много говоришь.
- Ничего себе! - возмутилась Кассандра. - Я лишь старалась вести себя по-соседски. Приветствовала, так сказать, нового соседа-пророка. Но если тебе это не нравится...
Она повернулась и быстро зашагала по одной из дорог, что тянулась вдаль, исчезая за расплывчатой линией плоского горизонта.
- Кончай глупить, - бросил ей вдогонку ШОЛОТЛЬ. - Ты ведь пророчица и прекрасно знаешь, что тебе суждено сидеть на коне за моей спиной.
- Верно, - ледяным тоном отозвалась Кассандра и остановилась. - Но в предсказании не указано, когда это произойдет. Так что поищи меня опять примерно через миллион лет, ладно?
- Ну, хорошо, - сдался ШОЛОТЛЬ. - Извини.
- Я и в самом деле много болтала, - признала Кассандра. - Но лишь потому, что нервничала перед встречей с ацтекским жрецом, с которым меня связала судьба. - Она легко забралась в седло позади Шолотля. - Куда мы едем?
- Зачем спрашиваешь? Наверняка ты знаешь это из предсказания.
- Не могут же предсказания всякий раз оказываться идеально точными. А сейчас наше будущее я вижу несколько расплывчато.
- И я тоже, - признал ШОЛОТЛЬ. Некоторое время они ехали молча.
- Прелестная получается картинка, - сказала, наконец, Кассандра. - Два предсказателя на одном коне, и никто из двоих не знает, куда они едут.
ШОЛОТЛЬ промолчал.
- И один из них - предсказатель, которому не хватает пророческой силы, чтобы раздобыть второго коня.
- Сама должна была предвидеть, что тебе потребуется лошадь, - ответил ШОЛОТЛЬ.
- Я полагалась на тебя. И никогда не заявляла, что способна обеспечить себя сама. Я все-таки женщина из древнего мира.
Некоторое время они опять ехали молча.
- Я ведь из Трои, сам знаешь.
- М-м-м-м, - отозвался ШОЛОТЛЬ.
- Когда-то в древности я была членом царской семьи. Мой отец Приам был последним царем Трои.
- Помолчи, пожалуйста, - сказал ШОЛОТЛЬ. - Я пытаюсь думать.
И они снова некоторое время ехали молча.
- Я была обручена с богом.
- Ты? - удивился ШОЛОТЛЬ.
- Я. Его звали Аполлон. Знаменитый и красивый бог. Он по мне с ума сходил. Послушал бы ты, что он мне говорил. Мне это по-настоящему льстило, потому что Аполлон мог обладать любой богиней, какую только пожелал бы, и все же он выбрал меня, простую смертную принцессу. Правда, изумительно красивую.
- И ты с ним переспала.
- Нет, я ему отказала.
- И тогда он тебя убил.
- Нет, Джо! Греческие боги так не поступали.
- Он что, отрезал тебе губы и нос?
- Конечно, нет! Так поступают только варвары! Видишь ли, он вдохнул в меня дар пророчества. Так вот, когда я ему отказала, он не стал лишать меня этого дара, но прибавил дополнительное условие.
- Какое же?
- Он сказал, что, хотя все мои пророчества сбудутся, никто не станет к ним прислушиваться, пока не станет слишком поздно.
- Гм, весьма неудобно, - заметил ШОЛОТЛЬ. - Тебе следовало бы переспать с ним именно тогда и попытаться отговорить.
- Я так и поступила... в том смысле, что предложила ему себя. Но к тому времени я его перестала интересовать. Знаешь, что он мне сказал?
- Нет.
- Он сказал: «Я увижу тебя в аду раньше, чем лягу с тобой, Кассандра». Да ещё таким грубым тоном. А я просто старалась ему понравиться.
ШОЛОТЛЬ промолчал.
- Или же... как по-твоему, может, он так назначил мне свидание? Тебе не кажется, что он намеревается отыскать меня здесь, в аду?
- Сомневаюсь, Кассандра. А теперь слушай внимательно. Я хочу тебе кое-что сказать.
- Да, Джо, я слушаю.
ШОЛОТЛЬ остановил коня и обернулся. Его плоское бронзовое лицо с крючковатым орлиным носом, черными глазами и тонкими губами оказалось в нескольких дюймах от лица Кассандры. Она уловила его запах - мескит, древесный уголь, пот, текила, убийство.
- Если ты еще раз посмеешь чесать языком, - сказал ШОЛОТЛЬ, - я тебя побью.
- О! - выдохнула Кассандра, широко раскрыв глаза. - Но ты не имеешь права так поступать!
- Понимаю. Но предсказываю, что не смогу сдержаться.
Они устроились на ночь в самом сердце пустыни возле кактуса сагунто. Поднялась луна, слышался крик ястреба, парящего на крыльях ночных ветров и высматривающего робких кроликов в тенистом лабиринте зарослей мескита и полыни. ШОЛОТЛЬ долго сидел, уставясь на пламя костра. Кассандра заскучала и легла спать. Наконец заснул и ШОЛОТЛЬ. Ему приснились пляшущие языки пламени.
Затем из пламени шагнул Тескатлипока - высокий и ужасный, в головном уборе из драгоценных камней и перьев.
- Слушай моё пророчество, о жрец ацтеков.
- Слушаю, о господин, - ответил ШОЛОТЛЬ.
- Да что с тобой? - спросила утром Кассандра. - Ты такой нервный и беспокойный.
- Я видел сон.
- А! Вещий сон!
- Со мной говорил Тескатлипока.
- Вот здорово!
- Да что хорошего? Всё очень сложно.
- В чём дело-то? Бог предсказывает, ты пророчествуешь людям. Куда уж проще?
- До того как я начал служить Тескатлипоке, я был жрецом Кецалькоатля. Конечно, у нас, ацтеков, немало богов, но эти два самые важные. Кецалькоатль - бог науки, цивилизации, искусств, милосердия, раскаяния и духовного благородства. А Тескатлипока - бог смятения и войны. Его отличительный знак - темное дымчатое зеркало.
- Но сперва ты служил Кецалькоатлю?
- Да.
- Почему же ты сменил бога?
- Потому что Тескатлипока победил Кецалькоатля и изгнал его.
- Не вижу никаких проблем. Что тебе сказал Тескатлипока?
ШОЛОТЛЬ набрал полную грудь воздуха и медленно его выдохнул.
- Он сказал мне, Кассандра, что весь космос, включая Землю и все, что её окружает, как духовное, так и материальное, а также включая ад, где мы с тобой находимся, будут уничтожены пламенем.
- Да ты шутишь, - не поверила Кассандра.
- Но так он сказал.
- И когда это произойдет?
- Примерно через месяц плюс или минус пару дней.
- ШОЛОТЛЬ, но это ужасно! Ты можешь что-либо сделать?
- Ничего, Кассандра.
- Но есть хоть что-нибудь, способное нам помочь?
- Да, есть возможность спасти космос. Но никто мне не поверит, когда я скажу, что для этого потребуется.
- И что для этого потребуется?
- Кровавые жертвоприношения.
- Людей или животных?
- Жертвы должны быть человеческими, иначе можешь обо всем позабыть. Вселенная погибнет, а вслед за ней даже история истории.
- Тут неподалеку живет Юлий Цезарь. Может быть, он даст нам несколько пленных для жертвоприношений. Можно ещё спросить и Че Гевару, хотя он, кажется, не очень-то верующий человек.
- Нескольких не хватит. Вспомни, ведь мы говорим обо всём космосе. Потребуется очень много тёплых тел, Кассандра. Десятки, а то и сотни тысяч.
- Почему так много? - удивилась Кассандра. - Мы, греки, тоже приносили в жертву людей, но лишь несколько в год, потому что старались соблюсти меру во всем.
- Замечательно, но долг накопился такой огромный, что умеренными мерами не обойдешься. Мы, ацтеки, поддерживали существование космоса, принося ежегодно тысячи жертв. Не очень-то приятно убивать людей, но кому-то надо было это делать. Не наша вина в том, что богам требуется много крови. Потом нас завоевали испанцы и запретили древние кровавые жертвоприношения. Конечно, с тех пор убили множество людей, но все эти убийства не имели религиозного значения. Так что кровавый долг богам все время накапливался. Но кто мне поверит, когда я это скажу?
Кассандра смотрела на него сияющими глазами.
- Я верю тебе, Джо. И другие тоже поверят.
- Сомневаюсь. Начни разговаривать с европейцем о человеческих жертвоприношениях, и он поведет себя так, будто ты произнес нечто вульгарное, и попросту уйдет.
- Не все европейцы такие, ШОЛОТЛЬ. Есть среди них весьма необычные. Позволь мне отвести тебя к ним.
- Это будет нелегко, - заметил ШОЛОТЛЬ, потому что они находились посреди плоской пустыни, однообразие которой нарушалось лишь редкими группками кустов. - Не так уж и трудно, - возразила Кассандра. - Сверни здесь налево.
ШОЛОТЛЬ повернул коня налево и направил его к городу, прежде скрытому за кустами.
- Человеческие жертвоприношения ? - спросил Калигула. - Фу, какая рутина!
- Вы и в самом деле так думаете? - не поверил ШОЛОТЛЬ.
- Ты уж поверь мне, приятель!
- Вот видишь? - сказала Кассандра. - Я же говорила тебе, что кое-что понимаю в местных жителях.
Они находились на вилле Калигулы, расположенной в Восточному Аду в отделении для завистников. Император Август построил Калигуле эту виллу, чтобы он не шлялся по имперскому генеральному штабу и не раздражал всех безумным хихиканьем и неосуществимыми планами.
Вилла была снабжена новейшими цифровыми моделями телевизоров и видеомагнитофонов. Калигула смотрел старые фильмы и закатывал отвратительные оргии, на которые всем страстно хотелось получить приглашение. Правда, для самого Калигулы веселье частенько обрывалось на полпути, потому что гости его всякий раз убивали. Причина состояла вовсе не в том, что он вёл себя чересчур вызывающе; просто Калигула принадлежал к тому типу людей, которые невыносимо раздражают остальных. Поэтому его и убивали, и ему всякий раз приходилось терпеть скучный процесс возрождения. Пребывание в состоянии между жизнью и смертью даже превратилось для него в нечто вроде поездки с работы и на работу.
Теперь Калигула был возбужден, потому что поиски человеческих жертв ради спасения космоса оказались как раз тем, чего он хотел, делом, которое он мог по-настоящему возглавить.
- Расскажи мне об этих жертвах, - попросил он Шолотля. - Они действительно сильно корчатся, когда их убивают?
- Разумеется. Мы ведь вскрывали им грудную клетку и вырывали сердце, а это запускает немало рефлекторных движений. Чтобы удерживать их на жертвенном камне даже без сердца, требовались четверо сильных мужчин.
- А кому-нибудь из них удавалось вырваться уже без сердца? - спросил Калигула.
- Случалось и такое. Конечно, это нарушение обряда, но все же случалось. Тогда начиналась настоящая суматоха.
- Ах, как здорово! - воскликнул Калигула, аплодируя.
- Вы себя ведете как истинный знаток, - заметил ШОЛОТЛЬ.
- Спасибо, - поблагодарил Калигула. - Так ты говоришь, потребуется много жертв?
- Десятки, сотни тысяч. Возможно, около миллиона. На сей раз боги воистину разгневаны. Особенно Тескатлипока.
- О, насколько восхитительны его слова, - не удержался Калигула. - Кассандра, этот парень то, что надо.
- Я знала, что он тебе понравится, - согласилась Кассандра.
- Тогда первым делом нужно устроить вечеринку, - заявил Калигула.
***
Вечеринка началась два дня спустя.
ШОЛОТЛЬ очаровал всех гостей. Когда он рассказывал о конце света, они внимательно его слушали и сочувственно кивали. Все вроде бы прекрасно осознали необходимость человеческих жертв.
- Надеюсь, все вы поможете нашему пророку по мере своих возможностей, - обратился к гостям Калигула. - От спасения космоса нельзя легкомысленно отмахиваться. Думаю, мы все с этим согласны.
Выслушав его, гости порылись по карманам и сделали взносы в «фонд священных жертв» - так они его упорно называли. Калигула собрал деньги в шлем центуриона и принес их Шолотлю.
- Чуть больше двенадцати тысяч долларов, - сказал он, вручая жрецу пачки эрзац-денег Нового Ада. - Никогда не говори, что здесь живут бессердечные люди.
- И сколько человеческих жертв можно купить на эти деньги?
- Не знаю, какой сейчас курс на человеческие жертвы, - сказал Калигула. - Подожди минутку, позвоню своему брокеру.
Он несколько минут говорил по телефону, потом вернулся.
- Человеческие жертвы сейчас стоят 1123,4 доллара за голову, это текущая цена в валюте Нового Ада. Но брокер сказал, что если нам подойдут такие, кто не в состоянии передвигаться самостоятельно, то он может раздобыть две-три партии по 872,2 доллара за голову.
- И сколько жертв в каждой партии? - поинтересовался ШОЛОТЛЬ.
- Восемьдесят семь. Цена при условии доставки наложенным платежом.
- Больные не подойдут, - возразил ШОЛОТЛЬ. - Боги всегда требовали жертв в расцвете сил. И, как я уже говорил, для достойного начала нам их потребуется как минимум сто тысяч. Собранных денег совершенно недостаточно.
- Что ж, по крайней мере, мы попытались, - сказал Калигула. - Это лишь начало. Не волнуйся, что-нибудь придумаем.
- Пойдем, - сказала Кассандра. - У меня есть другие друзья. Может быть, они смогут помочь.
Джон Пирпонт Морган проживал в самом большом поместье Восточного Ада. Он молча слушал, пока ШОЛОТЛЬ излагал ему проблему.
- Вот что я тебе скажу, - сказал Морган. - Может быть, ты и в самом деле первоклассный ацтекский пророк, но в деле привлечения инвесторов ты ничего не смыслишь.
- Инвесторы меня не интересуют, - возразил ШОЛОТЛЬ.
- Но тебе нужно множество жертв, чтобы предотвратить галактическую катастрофу, верно?
- Вообще-то катастрофа не галактическая, а космическая, но вы правы. Да.
- Ну, и как же ты намерен раздобыть свои жертвы?
- Ацтеки захватывали их во время войн.
- Но у тебя нет армии.
- Я попробовал их покупать, но они слишком дороги в нужных мне количествах. В добрые старые времена гражданские власти заботились об этом. Иногда, в удачные годы, у нас даже образовывался запас жертв на черный день.
- Что ж, - заметил Морган, - тогда было тогда, а сегодня есть сегодня.
- Верно, - согласился ШОЛОТЛЬ. - Но что мне сейчас-то делать?
- Я займусь твоей проблемой, - решил Морган. - Поговорю кое с кем, потом встречусь с тобой. Разумеется, я хочу внести свой вклад в сохранение космоса: так будет справедливо после всего, что космос сделал для меня, но десятки тысяч жертв... это очень много даже в аду.
Подавленный, ШОЛОТЛЬ вернулся в отель «Ад», где новые друзья сняли для него номер. Сейчас он спит и видит во сне, что он царь Нецалькойотль, облаченный в дорогие одежды и в короне из перьев попугая. Он шествует к огромному храму, по бокам от него телохранители, а ликующие горожане наблюдают за событием с импровизированных трибун. Настал день самого важного религиозного праздника в году, и беспрецедентное количество жертв уже доставлено со всех восьми уголков Анауака.
Нецалькойотль входит в храм, сопровождаемый телохранителями. Внутри тихо, слышны лишь стоны рабов, связанных, как цыплята, и сложенных штабелями вдоль стены храма - все они будут принесены в жертву.
В дальнем конце храма на пьедестале стоит жертвенный камень, освещенный лучами солнца, проникающими сквозь отверстие в крыше. На нём уже разложена первая жертва, её держат четверо жрецов.
Солдат вкладывает в руку Шолотля старинный нож из черного обсидиана. Нецалькойотль взмахивает им, все смолкают.
- Довольно, забудьте об этом! - внезапно восклицает он. - Я повелеваю прекратить жертвоприношения. Сам Кецалькоатль сказал мне, что больше людей нельзя приносить в жертву! Начинается царство мира!
Рабы и пленники радостно кричат. И тут телохранители хватают Нецалькойотля и валят его на большой каменный диск.
- Да как вы посмели! - кричит Нецалькойотль, более разгневанный, чем испуганный.
- Так велели жрецы, - говорит один из солдат. - Они сказали, что, если не приносить кровавых жертв, мир погибнет.
- Жрецы ошибаются! - выкрикивает Нецалькойотль.
- До сих пор они были правы, - возражает солдат. Обсидиановый нож взлетает вверх и опускается.
ШОЛОТЛЬ просыпается весь дрожащий и мокрый от пота. Он понимает, как ему следует поступить.
Когда утром Кассандра пришла в отель, чтобы отвести Шолотля на завтрак, она узнала, что тот ушел.
- Он выписался час назад, - сказал ей клерк. - Сказал, что его тошнит от всех, кто не принимает его всерьез, и от богов, что грызутся из-за того, что ему полагается сделать.
- И куда он пошел?
- Выйдя за дверь, он повернул налево, - ответил клерк. - Если он пойдет и дальше, никуда не сворачивая, то попадет в Пустоши Восточного Ада. Говорят, это весьма пустынный район, мисс.
- Только не для ацтека, - сказала Кассандра и торопливо вышла.
Почти неделю Кассандра ждала возвращения Шолотля. Потом ей надоело ждать, и она взяла напрокат машину в «Моторизованных катастрофах» (модель «Плимут-ярость») и отправилась на поиски. Она ехала все время на север, зная, что для Шолотля это любимое направление.
Наконец она добралась до хижины из просмоленного картона, стоящей на Пустоши между Восточным Адом и Вратами Вечных Мук. ШОЛОТЛЬ был пьян. Возле его руки стояла почти пустая бутылка «Зеленой молнии», одного из сортов патентованного адского пойла. Рядом лежала пятнистая гиена, положив голову на бедро Шолотля.
- О Джо! - ахнула она. - Да ты пьян.
- Ты совершенно права, - рявкнул ШОЛОТЛЬ. - Я пьяный ацтекский пророк и собираюсь оставаться пьяным, пока космос не сгинет в пламени.
- А как же наши планы спасения мира?
- Я говорил с твоими капризными приятелями, Калигулой и Морганом. Одна трепотня и ни единой жертвы. Слабаки, вот кто они такие.
- Ты слишком суров в оценках, - не согласилась Кассандра. - В тебе нет веры. И ты сбежал раньше, чем они сумели развернуться по-настоящему.
- Я бедный старый пьяный ацтек, - захныкал ШОЛОТЛЬ.
- Возьми же себя в руки, - возмутилась Кассандра. - Я для того и приехала сюда, чтобы сообщить, что все устроено.
- О чем ты говоришь?
- Калигула и Морган не теряли времени даром, но большей частью успеха мы обязаны новому другу, замечательному человеку по имени П.Т. Барнум. Вставай, Джо. Всё готово.
- Повтори-ка ещё разок, - попросил ШОЛОТЛЬ.
- Первая мегапартия жертв уже готова к отправке.
- Я же говорил Калигуле, что одной партии недостаточно.
- Но это же мегапартия, милый.
- И насколько это много?
- Я удивлена тем, что ты не выучил этого в школе. Мегапартия равняется ровно ста восьмидесяти шести тысячам жертв.
ШОЛОТЛЬ встал. Опьянение слетело с него, словно пыльца с крыльев бабочки. Его лицо расплылось в улыбке, но тут же скривилось от боли.
- А сейчас что с тобой?
- Знаешь, мне кажется, что Кецалькоатль не хочет, чтобы я приносил людей в жертву.
- Но я думала, что ты служишь Тескатлипоке. Ведь он хочет, чтобы ты этим занимался, верно?
- Да, но...
- Тогда хватит сомневаться и давай за работу. Пошли, дорогой, жертвы уже ждут.
Город Восточный Ад был весь обклеен афишами, объявляющими о великом жертвоприношении. Кассы городского амфитеатра работали без передышки - никто не желал пропустить событие года. Зрители шли потоком через девять входов, а за ними наблюдал нахмуренный и нервничающий ШОЛОТЛЬ.
- Толпа-то большая, - сказал он, - но где же жертвы?
- Терпение, милый, - успокоила его Кассандра. - Это тоже часть гениального плана мистера Барнума. Видишь ли, когда все эти люди окажутся внутри, они быстро узнают, что на самом деле это представление с участием публики. У каждого из них появится шанс стать жертвой-добровольцем.
- Что ж, честно, - согласился ШОЛОТЛЬ. - Но если никто не захочет?
- Мы подумали и о таком. Некий мистер Форд помог решить эту проблему. Видишь наверху огромные захваты? Они будут хватать случайных зрителей и переносить прямо на установленный на сцене самый настоящий жертвенный камень. И тут в дело вступаешь ты, милый. И приносишь их в жертву.
- На словах неплохо, - согласился ШОЛОТЛЬ. - Но что, если все зрители запаникуют и бросятся к выходам?
- Все двери, разумеется, будут заперты. Освещение выключат, а на огромном экране - это идея одного из нас - появится успокаивающий лозунг.
- Какой же?
- «Никто не выйдет отсюда живым». Бессмертные слова Джима Моррисона. Разве тебе не нравится?
- Неплохо. Но...
Кассандра взяла его за руку и отвела за кулисы. Калигулу и нескольких его приятелей назначили временными ацтекскими жрецами, чтобы они могли помогать Шолотлю. Первая жертва уже лежала на камне, привязанная ремнями. Зрители, которых набралось несколько десятков тысяч, и их число непрерывно увеличивалось, аплодировали.
- Да, настоящее событие! - воскликнул ШОЛОТЛЬ. - Где мой нож, Кассандра?
- Здесь, дорогой, - сказала Кассандра и положила ему на ладонь скальпель из нержавеющей стали. ШОЛОТЛЬ посмотрел на него и нахмурился.
- Так неправильно. Годится только кремневый нож, причем на нем должно быть немного засохшей крови. И где расширители грудной клетки из лосиных рогов и жадеитовые извлекатели сердец?
- У нас есть новейшие инструменты для операционных. Попробуй к ним приспособиться; мы сделали все, что могли.
ШОЛОТЛЬ вышел под свет прожекторов. Аудитория, все еще не подозревающая о своей судьбе, зааплодировала, когда он поднял руку с блестящим скальпелем. ШОЛОТЛЬ повелительно взмахнул рукой, наступила тишина.
- Жители ада, - сказал он. - Боги велели передать вам.
Внезапно ШОЛОТЛЬ оказался возле алтаря в другом храме. Прямо перед ним возвышались высоченные героические фигуры двух богов. Оба были в масках, но он легко их узнал: Тескатлипоку по дымчатому зеркалу, а Кецалькоатля по цветущей ветви.
- Будь верен приказам своего бога, - сказал Тескатлипока. - Не подвергай их сомнению. Начинай жертвоприношение.
- Бог создал тебя человеком, - произнес Кецалькоатль. - Суть человечности в том, чтобы заглянуть внутрь себя и откликнуться на свои чувства.
- Это слова бога-слабака, - заявил Тескатлипока. - Однажды я уже одолел тебя, Кецалькоатль, и могу сделать это вновь. Начинай жертвоприношение, ШОЛОТЛЬ!
- Загляни в свое сердце, ШОЛОТЛЬ!
- Выполняй приказ!
- Подчиняйся только себе!
Видение возникло и исчезло в мгновение ока, и теперь ШОЛОТЛЬ знал, какой выбор ему предстоит.
Он присел и откуда-то появившимся в руке обсидиановым ножом перерезал путы жертвы. Потом обернулся к зрителям:
- Я ШОЛОТЛЬ, я Нецалькойотль, я Кецалькоатль. Жертвоприношений больше не будет!
Толпа разгневанно заревела. Зрители хлынули в проходы и, размахивая кулаками, побежали к сцене.
ШОЛОТЛЬ закрыл глаза и стал ждать смерти, но потом подумал: «Нет, я не умру, если сам этого не захочу!»
И он бросился навстречу зрителям, которые, слившись воедино, превратились в гигантскую фигуру Тескатлипоки.
То был жуткий и неуязвимый бог. Глаза его метали пламя, из плеч высовывались гадюки; он тянул к Шолотлю руки, пальцы на которых превратились в рты, усеянные острыми, как иглы, зубами.
И ШОЛОТЛЬ побежал прямо на него, в него и сквозь него, и бог Тескатлипока развалился на куски, словно кукла из мягкой ярко раскрашенной бумаги.
Когда же ШОЛОТЛЬ оказался по другую сторону бога, он раскрыл ладонь и увидел вонзившиеся в нее пять кактусовых колючек.
Неделю спустя человек в тоге проехал на запряженной двумя лошадьми боевой колеснице через пустоши Восточного Ада и остановился в пустыне возле хижины из просмоленного картона. Калигула спрыгнул, велел вознице подождать и вошел в хижину. Там он увидел Шолотля - пьяного, с бутылкой адского пойла в руке и лежащую рядом с ним пятнистую гиену.
- Я так и понял, что ты вернешься сюда после своего грандиозного провала, - сказал Калигула.
- Я просто не смог довести дело до конца, - буркнул ШОЛОТЛЬ. - Не мог смотреть на всех этих людей, которых обманом превратили в жертв. Так просто нечестно. И жертвоприношения полагается устраивать не так. Поэтому я решил: пропади все пропадом, но больше я этого делать не стану. Пусть мир гибнет, мне всё равно. И ушёл.
- Не сказав ничего Кассандре?
- Я знал, что она больше не захочет меня видеть.
- Неужели ты так и не понял, что Кассандра никогда не хотела этих жертв? И смирилась с ними лишь потому, что любит тебя?
- В самом деле?
- Возвращайся со мной, ШОЛОТЛЬ, прямо сейчас. Она тебя ждет. И, кстати, сегодня ночью я сам видел вещий сон. В первый раз. Могучий голос сказал мне:
«О цезарь Калигула, передай людям наше послание!» И я ответил: «Я слушаю тебя, повелитель». Тогда голос сказал: «Передай им, что уничтожение космоса отложено из-за сверхкосмических обстоятельств, над которыми мы не властны. Оставайтесь настроенными на пророческий канал, ждите развития событий».
- Спасены, - сказал ШОЛОТЛЬ. Но вяло, без торжества в голосе.
- Милый, всё обернулось к лучшему, - проворковала Кассандра. - Никого не пришлось убивать, а конец света отложен. Теперь осталось только избрать тебя мэром Восточного Ада.
- Нет, женщина, - возразил ШОЛОТЛЬ. - Мне было открыто, что в качестве награды за прохождение этого сложного круга смерти и возрождения мне разрешат отправиться в место, где существует сознание без объекта и наслаждение без эго.
ШОЛОТЛЬ присел на корточки, сосредоточился и исчез.
Кассандра разочаровалась, но не удивилась. Она знала, что ШОЛОТЛЬ - парень необычный. Но знала также, что он вернется. Периоды просветления обычно недолги. Кончаются они тем, что кто-то приходит, показывает тебе твое тело, и... - бац! - тебя снова в него затягивает.
Так что она подождет!